Путеводная звезда

***

Я шёл за этим стариком, не отрывая от него глаз. Его фигура, чуть согбенная от возраста, двигалась медленно, но уверенно. В его походке было что-то лёгкое, почти танцующее, будто годы не смогли забрать у него этого движения. Я пытался вспомнить, видел ли его раньше, но в памяти была только пустота. Однако чувство внутри не давало мне остановиться. Этот смех… Он был тёплым, счастливым, таким живым. Как солнце. Будто я видел солнце впервые за долгое время. Хотелось просто быть рядом, согреться, почувствовать это тепло, обнять и не отпускать. Это было нелепо, но я не мог ничего с собой поделать. Я не знал, почему так чувствовал. — Джун, ты чего? — Минсу шагал за мной, бросая на меня странные взгляды, но не пытался остановить. Он не понимал. Но и я тоже. Я не знал, зачем иду за этим человеком. Не знал, почему его голос и смех пробили меня насквозь, оставив внутри тёплый, но тревожный осадок. Старик вышел из больницы, не замечая меня, и я ускорил шаг, набираясь смелости. — Простите… Мой голос прозвучал неуверенно, но мужчина остановился и повернулся ко мне. Я замер, встретившись с его глазами. Тёплые, чуть смеющиеся, наполненные каким-то светом, который казался мне почти болезненно знакомым. — Да? — спросил он, слегка приподняв бровь. Я сглотнул. — Мы… мы знакомы? Он взглянул на меня с лёгким удивлением, а затем добродушно улыбнулся. — Не думаю, юноша, — хохотнул он. — Хотя у меня уже память не та, может, и знакомы? Его смех снова тёплой волной прокатился внутри меня, вызывая непонятную дрожь в груди. Кто он? Почему я чувствую, что знаю его? Я неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя, как сердце стучит в горле. — Я… эм… Меня зовут Ким Джун, — выдавил я, слегка кланяясь. Рядом со мной Минсу тоже уважительно поклонился. — Ли Минсу. Старик посмотрел на нас с лёгкой улыбкой, потом ответил своим небольшим поклоном. — Чон Хосок, но можно просто Хоби. — сказал он, тепло глядя на нас. Чон Хосок. Чон Хосок. Чон Хосок… Я тут же начал повторять это имя в голове, пытаясь зацепиться за хоть какую-то ниточку. Оно звучало знакомо, но чем больше я пытался вспомнить, тем сильнее ускользал смысл. Ничего. Пустота. Это имя ничего мне не говорило. Но смех… Я знал этот смех. — Итак, юноши, — Хоби улыбнулся, наклонив голову. — И чем я заслужил такую честь, что двое молодых людей вдруг подошли ко мне прямо у больницы? Я сглотнул, всё ещё мысленно перебирая имя в поисках ответа, но, не найдя его, выдохнул и просто сказал: — Я… услышал ваш смех. Хоби вскинул бровь, а потом снова рассмеялся. — Вот так повод! — он весело хлопнул себя по колену. — Значит, у меня такой запоминающийся смех? Я кивнул. — Очень. Минсу молчал, наблюдая за нами с непроницаемым выражением лица, но я знал, что он внимательно слушает. — Ну что ж, рад, что мой смех хоть кому-то поднимает настроение, — хмыкнул Хоби, затем оглядел нас внимательнее. — Вы, кажется, не отсюда? Не видел вас раньше. — Мы недавно переехали в Сеул, — ответил Минсу. — Ох, молодёжь… — старик улыбнулся, качая головой. — Вечно ищут свой путь. Я лихорадочно пытался подобрать слова, чтобы ненавязчиво узнать у старика больше, но язык будто прилип к нёбу. — Эм… А вы давно… ну… в Сеуле живёте? — выдавил я, чувствуя себя полным идиотом. Хоби улыбнулся, но посмотрел с лёгким недоумением. — Давно, конечно. Вся моя жизнь тут прошла. Я кивнул, пытаясь придумать следующий вопрос, но в голове был полный хаос. Чёрт, я вообще не умею задавать вопросы! К счастью, Минсу, стоявший рядом, легко взял ситуацию в свои руки. — А чем вы раньше занимались, если не секрет? — спросил он ровным, вежливым тоном. Я чуть не разрыдался от благодарности. — О, много чем, — усмехнулся Хоби. — И танцевал, и преподавал, и даже бизнес небольшой вёл, когда стареть начал. Но в душе я всегда был артистом. Я заметил, как Минсу кивнул, будто запоминая. — А сейчас чем занимаетесь? — Да чем старикам заниматься, — рассмеялся Хоби. — Пенсия, тёплое солнышко и воспоминания о бурной молодости. — Звучит неплохо, — сказал Минсу с уважительной улыбкой. — Не жалуюсь, — отозвался Хоби. Я снова попытался придумать вопрос, но Минсу опередил меня: — А живёте вы где-то поблизости? Может, мы как-нибудь проведём вас до дома? Гений! Просто лучший хён в мире! Я так захотел обнять Минсу, что пришлось сдерживаться, чтобы не наброситься на него прямо сейчас и не стиснуть до хруста костей. — О, да не стоит, ребятки, — махнул рукой Хоби. — Я вон там недалеко живу, в старом районе. Раньше там много артистов и музыкантов жило, но сейчас всё меняется, конечно. Минсу кивнул, сохраняя спокойное выражение лица, а я мысленно записывал каждое слово. Старый район… артистов и музыкантов… Танцор. В моей голове вспыхнул снимок, который я видел на выставке — фотография, запечатлевшая двух танцоров в момент движения, полных радости и жизни. Снимок, сделанный Чон Чонгуком. Может ли быть?.. Я не успел даже обдумать вопрос, как он сам вырвался наружу: — А вы… — я сглотнул, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Вы знали Чон Чонгука? Хоби замер на мгновение, а потом широко улыбнулся, и в его взгляде вспыхнуло тепло. — Конечно, знал, — сказал он так легко, будто это был очевидный факт. — Как же иначе? Он был моим другом. Я напрягся, ощущая, как внутри всё сжалось от странного, необъяснимого трепета. — Значит… значит, вы действительно его знали? Лично? Хоби хмыкнул. — Лично? Да мы вместе выросли! — он засмеялся, будто вспоминая что-то хорошее. — Чонгук всегда носился со своей камерой, фотографировал всё подряд. Господи, сколько раз он меня заставлял позировать, ты бы знал! — старик покачал головой. — Однажды даже сказал, что хочет запечатлеть момент счастья. И ты знаешь, я потом увидел ту фотографию… Я замер, не дыша. — Фотографию двух танцоров? — выдохнул я. Хоби моргнул, затем снова улыбнулся. — Да… Ты её видел? Я кивнул, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. — Видел. На выставке… — Хах, — он покачал головой. — Чонгук всегда умел видеть что-то особенное в обычных вещах. Хоби внимательно посмотрел на меня, чуть сощурившись, словно пытался что-то разглядеть. — Знаешь, парень… ты чем-то напоминаешь мне Чонгука, — вдруг сказал он, и я затаил дыхание. — Правда? — мой голос дрогнул, а сердце забилось быстрее. — Да, в глазах что-то есть… — Хоби улыбнулся, а в его взгляде появилось лёгкое, почти ностальгическое тепло. — Они у тебя горят звёздами, как у него. Я почувствовал, как к горлу подступает ком, но прежде чем я успел что-то сказать, Хоби перевёл взгляд на Минсу и вдруг хмыкнул. — И ты… — он покачал головой, усмехнувшись. — Ты мне одного человека напоминаешь. Минсу вскинул бровь. — Правда? — Да… Одного ворчливого, вредного хёна по имени Мин Юнги, — с улыбкой сказал Хоби. — Ох, и строгий же он был! Но на деле самый надёжный человек, которого я знал. Я едва не задохнулся от эмоций. — Вы знали Мин Юнги?! — сорвалось с моих губ прежде, чем я успел подумать. Мои руки задрожали, и мне понадобилось всё самообладание, чтобы не схватить Хоби за рукава и не начать его трясти от волнения. Хоби рассмеялся. — Конечно, знал! Мы же все вместе были… Ох, что за молодость была! Сокджин, Чимин, Тэхен, Чонгук, Юнги, я… — он покачал головой, будто вспоминая что-то далёкое, но дорогое. Я сглотнул, сердце колотилось как бешеное. Я открыл рот, но язык будто прилип к нёбу. Как спросить? Что сказать? — Я… это… ну… — пробормотал я, чувствуя, как теряюсь. И снова меня спас Минсу. — О, да, — он громко вздохнул, скрестив руки на груди. — Этот парень — беспросветный фанат Чон Чонгука. Уже все мозги мне своим Чонгуком проел. Я повернул к нему голову с выражением чистого ужаса. — Минсу! Но было поздно. Хоби с любопытством взглянул на меня, улыбаясь. — Фанат, значит? — протянул он, чуть прищурившись. — Хм… А что тебя так в нём зацепило, парень? Я замялся, не зная, что сказать. Всё внутри будто закрутилось в тугой узел. Сказать правду? Но какую? Я и сам до конца не понимал, что именно мне нужно знать… — Я… — я нервно сглотнул, отводя взгляд. — Мне просто нравятся его работы. Его снимки… и те немногие картины, которые были выставлены. Хоби кивнул, выслушивая меня с мягким вниманием. — В них что-то есть, — продолжил я, пытаясь подобрать слова. — Что-то… родное, наверное? Я не знаю, как объяснить. Я просто… чувствую схожесть между нами. Старик внимательно посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло понимание. — Да… — он кивнул, слегка улыбаясь. — Между вами и правда есть схожесть. Я поднял на него взгляд, а он вдруг тихо усмехнулся. — Он тоже всегда был взвинченный, знаешь ли, — сказал Хоби. — Вечно в движении, вечно с головой в какой-то идее. Если уж за что-то брался, то пока не доведёт до конца, не успокоится. Я почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. — Правда? — О да, — рассмеялся он. — Иногда даже слишком. Мы с Юнги его ругали, чтобы он хоть немного притормозил. Но Чонгук был Чонгуком… Если что-то задумал — хоть убей, но сделает. Я тихо выдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах. Чонгук. С каждым словом Хоби он становился для меня всё более живым. Не просто именем из прошлых жизней, не просто фотографиями, которые я находил в интернете. Настоящим. Хоби глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями, а затем мягко улыбнулся. — Он любил нас раздражать! — Хоби рассмеялся. — Особенно Юнги! Ох, бедный Юнги… Чонгук просто обожал его доводить! Будто это был его личный вид спорта. Я представил это: Чонгук, со всей его энергией, со всей его упрямой настойчивостью, и Мин Юнги — ворчливый, терпеливый, но с несгибаемым характером. И понял, что даже не зная их лично, могу увидеть это перед собой. — Но на самом деле… — Хоби вдруг посерьёзнел. — Он был очень мягкий. Смелый, да. Но мягкий. Я напрягся, вслушиваясь в каждое слово. — Если кто-то из нас плакал — он тут же начинал плакать тоже. Если мы ссорились, он мог быть упёртым до последнего, но потом валился в ноги, вымаливал прощения, сам плача в три ручья. Я сжал пальцы, глядя в землю. — Он выглядел бойким, но на самом деле был тихим. Не любил шумные вечеринки, не любил гулять просто так. Ценил тишину. Я резко поднял на него взгляд. — Тишину? — Да, — Хоби кивнул. — В шуме он уставал. Вечно скрывал это, но я знал. Любил спокойные места, где можно посидеть в одиночестве. Моё сердце гулко стукнуло в груди. Это было до боли знакомо. Я не любил шумные места. Не любил толпы. Боялся новых людей. — А как… — Я сглотнул, ощущая, как во рту пересохло. — Как он… умер? Я старался произнести это как можно осторожнее, но Хоби тут же покраснел, глаза его сверкнули, а губы сжались в тонкую линию. — Чушь! — резко выпалил он. Я даже вздрогнул. — Что?.. — Всё, что эти идиоты писали в интернете, — Хоби махнул рукой, будто отгоняя надоедливую муху, — всё это неправда! Я моргнул, пытаясь переварить его реакцию. — Он бы ни за что этого не сделал! — Хоби сжал кулаки. — Чонгук был многим, но не человеком, который просто так сдаётся! Да, иногда он вёл себя странно. Иногда был подавлен. Но это не повод верить в эти бредни! Моё сердце гулко билось в груди. — Он… был подавлен? — В последние годы иногда, — нехотя признал Хоби. — Но он радовался своей жизни, понимаешь? Он не был в депрессии! — Вы уверены? — Юнги точно знал больше нас, — буркнул он, потирая подбородок. — Они были слишком близки, чтобы Чонгук мог что-то скрывать. Я прикусил губу, обдумывая сказанное. — А психически… у него были проблемы? Хоби нахмурился. — Не проблемы, нет. Но он говорил, что ему снятся странные сны. Что он иногда путается в вещах, забывает, где он и что делает. Однажды он даже спутал место работы. Я почувствовал, как холодный ком сжался в животе. — Но… он справлялся? — Конечно! — Хоби кивнул. — Говорил, что просто переутомляется. Хотя в последние пару лет стал осторожнее, настороженнее, но не более того. Я замер, переваривая услышанное. Чонгук путался в реальности. Ему снились странные сны. Он не мог разобраться, где он и кем он является… Это всё… слишком похоже. — А Мин Юнги? — осторожно спросил я, пытаясь унять дрожь в голосе. Хоби тут же замычал, закатив глаза. — Это был самый вредный человек, которого я встречал в жизни! Я не сдержал улыбку. — Правда? — Абсолютно! — Хоби всплеснул руками. — Ворчливый, упрямый, будто старик в теле молодого парня! Но при этом… Он замер, его взгляд стал мягче. — Но при этом самый преданный. И самый заботливый. Даже если не подавал виду. — Они были неразлучны, — голос Хосока стал мягче, почти печальным. — Куда один, туда и второй. Хотели заманить куда-то Чонгука? Достаточно было сказать, что Юнги уже там, и наоборот. Они были братьями. Не по крови, но братьями. Я слушал, затаив дыхание. — Юнги… каким он был? — Замкнутым, — сразу ответил Хосок. — Нелюдимым. Не любил, когда в его личное пространство лезли. Ну… кроме Чонгука, конечно. Я кивнул. — Он держал всё в себе, — продолжил Хосок. — Крайне заботливый и тихий. Они с Чонгуком могли часами сидеть на диване и молчать. Или работать. — Работать? — Чонгук рисовал, — Хосок чуть улыбнулся. — А Юнги сочинял. — Сочинял? — Я моргнул. — Музыку. — Хосок рассмеялся. — Юнги жил музыкой. Он дышал ею. Забери у него музыку — и он зачахнет. Ну, так мы думали… Пока Чонгук не… Он осёкся, тяжело вздохнул. — Что с ним стало после? — спросил я, хоть и догадывался, что ответ мне не понравится. — Он закрылся от всех, — тихо сказал Хосок. — Несколько недель сидел в заперти. Перестал есть, перестал спать… Я ощутил, как в груди что-то сжалось. — Он будто умирал без Чонгука, — добавил Хосок. Я не мог сдержать дрожь. — И что с ним стало? — Однажды… он исчез. Минсу вскинул брови. — Как это исчез? — Вот так, — вздохнул Хосок. — Просто пропал. Все его вещи остались на месте, но самого Юнги не стало. — Его искали? — Конечно. — Хосок покачал головой. — Но не нашли. Он пропал без следа. — А… кем он работал? Где жил? — я с трудом выдавил из себя эти вопросы, хотя сердце бешено колотилось. Хосок фыркнул, будто я спросил что-то до ужаса глупое. — Он был гением, Мин Юнги! Лучший музыкальный продюсер! Я заметил, как уголки губ Минсу дёрнулись вверх. Кажется, он тоже уловил в голосе Хосока какую-то внутреннюю шутку. — Но если серьёзно… — продолжил старик, чуть склонив голову. — Юнги всегда был в тени. Он не любил лишнего внимания, знаешь? Мы шутили, что даже если бы он написал песню, которая взорвала бы все чарты, никто бы так и не узнал, что это его работа. Он был… скрытным. Я кивнул, стараясь не выдать своего нетерпения. — А… у него была студия? — спросил Минсу, мягко подталкивая разговор в нужное русло. Я внутренне поблагодарил его за это. — Ах, да… — Хосок задумался. — Была. В Хондэ. Уютное местечко, тихое и уединённое. Он всегда там запирался, когда работал. — И… она всё ещё там? — я сам не заметил, как подался вперёд. Хосок криво усмехнулся. — Ну, прошло уже больше сорока лет. Кто знает?

***

Я шагал за Минсу, даже не осознавая, куда мы идём. Ноги двигались на автопилоте, а мысли кружились, как осенние листья в вихре ветра. Слишком много совпадений. Слишком много для простого случайного стечения обстоятельств. Я пытался разобрать этот хаос в голове, но с каждой мыслью всё запутывалось сильнее. Почему я? Почему эти воспоминания? Почему именно Чонгук? Я правда его реинкарнация? Может, я просто был… выбран им? Или, может, это вообще никак не связано? Просто странное, необъяснимое совпадение? Но одно я знал точно: это не выдумка. Не моя больная фантазия. Я видел. Я чувствовал. Я знал, что Чонгук был живым, настоящим человеком, и каким-то образом его жизнь пульсировала внутри меня. Эта мысль снова пронзила меня, оставив за собой странное, почти ошеломляющее чувство. В груди сжалось. Я не знал, как к этому относиться. Меня одновременно переполнял страх и… что-то ещё. Восторг? Удивление? Или просто растерянность? Я закрыл глаза, пытаясь найти ответы, но всё, что нашёл, — это новые вопросы. Мы вернулись домой в полной тишине. Минсу шёл впереди, я — чуть позади, всё ещё прокручивая в голове события сегодняшнего дня. Стоило только переступить порог, как я тихо пробормотал что-то вроде «Я в душ» и, даже не глядя на Минсу, сразу направился в свою комнату. Переодевшись, я взял чистую одежду и направился в ванную. Закрыл за собой дверь, запер замок и включил воду. Горячие струи обрушились на меня, и я почувствовал, как пар обволакивает лицо, а тело начинает понемногу расслабляться. Но мысли не отпускали. Почему это происходит со мной? Я закрыл глаза и уткнулся лбом в холодную плитку. Эти видения… Всё, что я видел — это было так реально, так отчётливо, как будто я проживал это снова. Но зачем? Почему? Я провёл рукой по лицу, позволяя воде стекать по нему. Может, Чонгук не завершил что-то в своей жизни? Как те души из рассказов, которые не могут найти покой и пытаются закончить свои дела через других людей? Может, он злится? Может, он использует меня, чтобы добиться чего-то? Но что? Я покачал головой, пытаясь избавиться от этой мысли. Самоубийства. Эта мысль как-то не укладывалась у меня в голове. Всё, что я узнал о Чонгуке, всё, что я видел через свои сны — его упрямство, его смелость, его нежелание сдаваться перед трудностями… Разве мог такой человек покончить с собой? Нет. Это не похоже на него. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как всё внутри сжимается. Но тогда что? Если не самоубийство, то что? Моя голова начала кипеть от догадок. Может, его подставили? Может, это был несчастный случай? Или… Я вздрогнул, даже не замечая, как мои руки сжались в кулаки. Его убили? Эта мысль пронзила меня, оставив за собой лишь глухой страх. Но почему? Почему кого-то могло заинтересовать убийство фотографа? Чонгук был художником, мастером, который просто жил своей жизнью и творил. Что могло быть такого в его жизни, чтобы кто-то решил… Я сглотнул, стараясь отогнать эту мысль. Но чем больше я об этом думал, тем менее правдоподобной казалась официальная версия. — Чёрт… — выдохнул я, чувствуя, как вода стекает по лицу, но не приносит никакого облегчения. Мои руки сами потянулись к волосам, я крепко вцепился в них, стоя под струями воды. Нельзя гадать. Никто не знает, что на самом деле произошло. Я тоже не знаю. Я выдохнул, пытаясь хоть немного успокоиться. Если официально ничего нет, если всё это покрыто тайной, то у меня есть только один выход. Картина. Она была связана с ним, я был уверен в этом. Её нужно найти. И теперь у меня есть адрес. Студия Юнги. Это место… Может быть, там всё ещё что-то осталось. Хотя… прошло уже больше 50 лет. Могло ли оно сохраниться? Я тихо рассмеялся, но это был смех от отчаяния. Кто бы платил за это место столько лет? Аренда, электричество, вода… Но что-то внутри подсказывало мне, что студия могла уцелеть. Что она ждёт. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как вода бьёт по коже, и поднял голову, уставившись на потолок. — Всё равно другого выхода нет, — пробормотал я тихо, почти беззвучно. Теперь оставалось только понять, с чего начать. Я вышел из душа, вытирая волосы полотенцем, и замер в дверях. Минсу сидел на диване, поджав ноги и задумчиво грызя ногти. Его взгляд был устремлён куда-то в пространство, но я знал, что он не видит ничего перед собой. Я молча смотрел на него несколько секунд. Это было странное зрелище — мой обычно уверенный и спокойный хён выглядел потерянным, будто переваривал всё произошедшее, так же как и я. С тихим вздохом я подошёл к дивану и просто рухнул на него рядом, откинув голову на спинку. — Устал? — тихо спросил Минсу, даже не глядя на меня. — Угу, — пробормотал я, глядя в потолок. Мы сидели так какое-то время в тишине. Было слышно только тиканье часов на стене да слабый шум автомобилей за окном. Минсу перестал грызть ногти и посмотрел на меня краем глаза. — О чём думаешь? — спросил он спокойно, хотя я чувствовал, что он знает ответ. Я пожал плечами, не отрывая взгляда от потолка. — Думаю, что пойду в студию Юнги-хёна, — наконец сказал я, голос прозвучал немного громче, чем я ожидал. Минсу напрягся, но ничего не сказал. Я повернул голову, чтобы посмотреть на него. — Хочу посмотреть, что там осталось, — добавил я, чувствуя, как странное волнение нарастает внутри. Минсу долго молчал, прежде чем наконец ответить: — Только со мной. — Чего? — Я выпрямился, глядя на него с недоумением. — Я говорю, только со мной, — повторил он, глядя на меня серьёзно. — Ты один туда не пойдёшь. Шляться кто знает где и кто знает зачем я тебе не позволю. Я закатил глаза, не удержав тихого фырканья. — Утка-наседка, — проворчал я, устало откинувшись обратно. И тут же получил лёгкий подзатыльник. — Ты совсем страх потерял? — бросил Минсу, но его голос был скорее весёлым, чем сердитым. Я только тихо засмеялся, потирая голову.

***