Путеводная звезда

***

Я поставил картину на обеденный стол и отступил на шаг назад, разглядывая её. Минсу стоял рядом, скрестив руки на груди, и тоже внимательно смотрел на неё. — Ну, вот и что теперь? — вздохнул я, почесав затылок. — Мы её украли… И что дальше? — Ты так говоришь, будто это что-то плохое, — фыркнул Минсу, но, встретившись со мной взглядом, быстро добавил: — Ладно, это и правда плохое. Но мы ведь не из-за денег, верно? — Конечно нет! — я возмущённо нахмурился. — Мне просто кажется, что в ней есть что-то важное. — Например? — Ну, не знаю… — я провёл пальцами по краю рамы. — Вдруг это шифр? Или карта? Или… — Карта сокровищ? — Минсу усмехнулся. — Да не карта сокровищ! — я закатил глаза. — Но ведь Чонгук не просто так её написал. В ней что-то есть. Мы снова замолчали, угрюмо глядя на картину. — Может, тут бесцветные чернила? — предложил я. — Нужно проверить. — Минсу сразу схватил телефон и начал искать в интернете, как это делается. — А ещё бывают светящиеся краски, — добавил я. — Может, если включить ультрафиолет? — Ты где его возьмёшь? — Ну… можно фонарик купить. Или лампу. — А если тут что-то, что нужно просветить? Может, за холстом что-то спрятано? Мы переглянулись. — Разрезать мы его не будем, — сразу сказал Минсу. — Я и не предлагал! — Предлагал. Я видел по твоему лицу. Я закусил губу. Может, и предлагал. — Может, это вообще загадка? — Минсу сел на край стола, скрестив руки. — В смысле? — Ну… Может, это не прямой шифр, а намёк? Типа… надо искать что-то похожее? — Где? — А кто его знает? Мы снова замолчали, уставившись на картину. — Блин… — пробормотал я. — Ну и что теперь? — Теперь мы стоим, как два идиота, и не знаем, что делать, — резюмировал Минсу. Я устало взъерошил волосы. — Мы вообще не детективы, не расхитители гробниц… Просто два парня, которые утащили картину, потому что один из них видит сны какого-то мёртвого фотографа. — В целом, да, звучит бредово, — Минсу хмыкнул. — Нам нужно что-то придумать, — я застонал, утыкаясь лбом в руки. — Ладно, начнём с простого, — Минсу встал и потянулся. — У нас есть картинка. Значит, мы должны понять, что на ней особенного. Может, эта пара важна? Или звёзды? — Ну, ты гений, — буркнул я. — В отличие от тебя, да. Я закатил глаза, но ничего не ответил. Мы снова замолчали, уставившись на картину, надеясь, что ответ вдруг сам появится. — Кто автор этой картины? — вдруг нахмурился Минсу, продолжая пристально разглядывать холст. Я удивлённо посмотрел на него. — В смысле кто? Чонгук. Минсу кивнул, переведя на меня внимательный взгляд. — Чонгук, да… — он глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями. Я нахмурился. — Ты к чему вообще клонишь? Минсу ещё раз посмотрел на картину, потом снова на меня, словно взвешивая что-то у себя в голове. — Ну, по идее… Джун, ты ведь сам говоришь, что ты… — он замялся, но затем выдавил: — Ну, типа, реинкарнация Чонгука, да? Я прищурился, не понимая, к чему он ведёт. — Ну… ну да, вроде… — А значит, эта картина принадлежит Чонгуку? — Ну да, Чонгуку. Минсу закатил глаза и нетерпеливо ткнул пальцем в холст. — Картина Чонгука. — Потом показал на меня будто обведя во весь рост. — А вот Чонгук. Я заморгал. — Подожди… — Думай, Джун! — Минсу взмахнул руками. — Это твоя картина! Ну, то есть… не твоя, но твоя. Я резко ахнул, схватившись за голову. — Да чтоб тебя! Это так сложно! Минсу хохотнул, отойдя на шаг назад. — Мне и так сложно, а ты ещё вот это начал! — я простонал, теребя волосы. — Ладно, ладно, расслабься. — Минсу хлопнул меня по плечу. — Но ты понял суть, да? — Что картина как бы моя, но не моя, но моя… — Именно. Я вздохнул. — Минсу, мне шестнадцать, я не готов к таким философским вопросам. — Так вот, — Минсу скрестил руки на груди, — может, ты сам уже знаешь ответ. Вспомни, как мы искали студию Юнги. Ты угадал код от двери за секунду, даже не задумываясь. Я поморщился. — Ну… я просто знал его. — А почему? Я вздохнул. — Потому что видел, как Чонгук приходил туда. Ну, то есть… я видел это в видении, или что там у меня бывает… Минсу кивнул, словно это было самым очевидным выводом в мире. — Значит, здесь должно сработать так же. — В каком смысле? — Ну, ты же Чонгук. — Спасибо, капитан Очевидность. — Значит, ты должен знать, что он тут зашифровал. Я шумно выдохнул, потирая лицо руками. — Звучит-то легко… но я не умею включать и выключать эти видения, когда захочу. Они просто появляются сами по себе. Минсу кивнул. — Значит, нужно их вызвать. Я тут же насторожился и уставился на него с подозрением. — Хён… ты что задумал? Минсу фыркнул. — Да ничего такого. — Ты так сказал, что мне уже страшно. — Джун, да расслабься ты, — Минсу ухмыльнулся. — У меня всего одна идея… Минсу явно был слишком воодушевлён своей идеей. А вот я — не очень. — Ладно, начнём с простого, — Минсу хлопнул в ладоши. — Закрой глаза и попробуй сосредоточиться на картине. Я вздохнул, но подчинился. Закрыл глаза, вдохнул, выдохнул… — Ну? — спросил Минсу через несколько секунд. — Ничего. — Пробуй сильнее. — Это не кнопка, хён, — я приоткрыл один глаз. — Я не могу просто взять и включить это. — Пробуй лучше. Я уже заранее пожалел, что согласился на это но прикрыл глаз.

***

Я сидел на полу, завернутый в плед, с чашкой горячего чая в руках. — Это что должно сделать? — спросил я, глядя на Минсу поверх кружки. — Расслабить тебя, — ответил он с самым серьёзным видом. — В интернете написано, что чай с ромашкой помогает раскрыть память. — Это не чай с ромашкой. Это просто чай. — Мелочи. Пей давай. Я сделал несколько глотков, но, конечно же, ничего не произошло.

***

Следующим шагом Минсу выключил свет в комнате, оставив только пару свечей, и велел мне сосредоточиться на свече. — Может, тебе ещё доску для спиритического сеанса притащить? — буркнул я, раздражённо сложив руки на груди. — Мистическая атмосфера должна помочь! — стоял на своём Минсу. Я только закатил глаза. Спустя пять минут я уже зевал, уставившись на огонёк свечи. — Минсу, — пробормотал я. — Что? Уже видишь что-то? — Я вижу, что хочу спать.

***

— Гипноз, — заявил Минсу. — Что?! — Да ладно тебе, я просто попробую! Смотри мне в глаза, не отводи взгляд, сосредоточься… Я сжал губы в тонкую линию, но подчинился. — Теперь… ты чувствуешь, как тебя наполняет покой… ты возвращаешься в прошлое… ты… — …чувствую, что мне неловко. Минсу выдохнул. — Ладно, гипноз не сработал. — Ага, сюрприз.

***

После ещё нескольких сомнительных способов, включая музыку для медитации, дыхательные упражнения и даже попытку заставить меня написать что-то левой рукой («Вдруг мозг вспомнит!»), Минсу наконец сдался. Я сидел на диване, натянув капюшон на голову, и смотрел на него с самым усталым видом. — Ну и что дальше, гений? Минсу вздохнул, почесал затылок и посмотрел на картину. — Не знаю… — О, правда? — саркастично протянул я. — А я-то думал, что ты сейчас скажешь, что надо прыгать на одной ноге и петь древние шаманские песни! — Хм, кстати, идея… — Минсу! — Ладно, ладно. Мы оба тяжело вздохнули. — Может, стоит просто… подождать? — наконец предложил Минсу. Я закатил глаза. — И что, ты думаешь, в какой-то момент у меня просто бахнет в голове, и я вспомню? Минсу пожал плечами. — А кто знает? Может, так и будет. Я только вздохнул, прикрыв лицо руками. Это был долгий день.

***

Я стоял под струями тёплой воды, наблюдая, как капли скатываются с кожи. Они падали медленно, вязко, будто стекали по чужому телу. Было спокойно, тихо… слишком тихо. Гул воды заполнял уши, словно приглушая всё остальное. И вдруг — что-то не так. Моя левая рука. Я моргнул, вглядываясь. Влажная кожа блестела, но взгляд упёрся в неё — тёмное пятно, чёткое, чужое. Татуировка. Тонкие линии, уходящие под запястье, аккуратные завитки, будто вытравленные под кожу. Я ахнул, с силой потёр руку. Кожа вспыхнула красным, но чернильный рисунок остался. Нет. Нет, этого не может быть. Я же… у меня их нет. Но у Чонгука… Сердце забилось в горле. В груди стало тесно, дыхание сбилось. Вдруг кожа показалась не своей. Слишком гладкой. Слишком плотной. Как будто под ней жил кто-то другой. Как будто я — это не я. Я выскочил из душа, почти поскользнувшись на мокрой плитке. Стены казались ближе, чем были на самом деле, будто давили. Словно комната знала, что я сейчас увижу. Накидывая полотенце, я подошёл к зеркалу. Пар ещё застилал стекло, но я дрожащей ладонью стёр его. И замер. Глаза. Мои. Но лицо… чужое. Высокие скулы. Тень под глазами. Тонкие, почти сжатые губы. Подбородок, более резкий. Чонгук. Это я. Но это не я. Меня начало трясти. В животе всё сжалось, как перед падением. Я наклонился ближе, почти вплотную к зеркалу. Его дыхание — моё дыхание. Его взгляд — вглубь меня. Он смотрел изнутри. Или я смотрел изнутри него? И тут — позади, еле слышное, скребущее ухо хихиканье. Низкое. Протяжное. Я резко обернулся, кожа покрылась мурашками. Пусто. Но ощущение, что кто-то здесь — не ушло. Оно прилипло к затылку, как тень. Я натянул полотенце крепче, как будто оно могло защитить, и протянул руку к дверной ручке. Рука дрожала. Касание. Холодное, будто металлическое. Толчок. Мир резко качнулся, как вагон метро в повороте, но я не падал. Я стоял. На ногах. Другая комната. Другая температура, другой запах — тёплый, пряный. Глаза метнулись вниз. В руке — нож. Я не дышал. Лезвие сверкало, как зеркало. Ужас сковал грудную клетку. Я не знал, откуда он взялся. Откуда я взялся. Вокруг — обычная кухня. Доска, овощи, лук. Я… готовил? Но кто готовит с таким напряжением в пальцах? Позади — смех. Весёлый, беззаботный. Я обернулся. В гостиной — шестеро. Они разговаривали, смеялись, будто всё нормально. Будто всё это — обычный вечер. И я узнал их. Где-то внутри, глубоко, память дрогнула. Друзья. Его. Нет — мои? Но тело двинулось само. Я ничего не успел. Рука рванулась вперёд. — НЕТ! — хотел крикнуть я, но слова не вырвались. Нож прорезал плоть на предплечье. Боль разорвала всё. Я вскрикнул — не голосом, а телом. И — резкий сдвиг. Падение. Удар в бок. Будто что-то большое и тяжёлое метнулось в меня сбоку. Я закашлялся, глаза дернулись, захлопали. Где я? Комната. Свет. Кровать. Стены. Больница? Нет. Слишком тихо. Слишком бело. Люди в белых халатах двигались быстро, но лица были странно размыты. Чьи-то руки вцепились в мои плечи, крепко, с нажимом. Я попытался вырваться, но руки не отпускали. — Всё хорошо, — прозвучал чей-то голос, бархатный, ласковый. Слишком ласковый. Как у человека, который успокаивает — но врёт. Я знал это. Я чувствовал. Стук сердца отдавался в ушах. Где я? Кто я? И почему всё кажется настоящим… слишком настоящим, чтобы быть сном? Я вскинул голову, и… Мир застыл. Всё вокруг — как будто замерло в плёнке, в сером, искаженном кадре. Его лицо. Сначала просто странное. Но затем — оно начало меняться. Кожа потемнела, вытянулась, будто под ней что-то шевелилось. Глаза налилась чёрным, как пролитая нефть. Зрачки исчезли, расплывшись по радужке. Рот растянулся слишком широко. Слишком неестественно. Улыбка — не человеческая, полная острых теней, как изломанных зубов. Монстр. Я закричал. Отчаянно, резко, от всей души. Мир сорвался. Рывок — словно меня выдрали из одной реальности и швырнули в другую. Свет мелькнул перед глазами, полосами. Я вдохнул — тяжело, хрипло, будто из воды. Ноги подогнулись, я едва устоял. Где… Я поднял голову, с трудом различая очертания сквозь остатки паники. Женщина. Мужчина. Девочка. Бабушка. Они сидели за столом, смеялись. Смеялись слишком громко. Смех звенел в ушах, как звон бокалов, как треск стекла. Я не знал их, но их лица были странно знакомыми. Как будто я их видел — мёртвыми. Рывок. Резкий холод ударил в лёгкие. Я задрожал. Тяжесть в руках. Руки… Я опустил взгляд и… Голова. Человеческая голова. С тёмными спутанными волосами, открытыми глазами, в которых застыл страх. Я задохнулся. Рванулся назад, но в тот же момент всё исчезло. Всё размылось, как кадр, промытый кислотой. Снова рывок. Я рухнул вперёд, судорожно цепляясь за раковину. Ноги подвели, как ватные. Где я теперь? Ванная. Свет тусклый, гудящий. Воздух влажный, пропитанный чем-то гниющим. Я тяжело дышал. Казалось, лёгкие не наполнялись воздухом. Я медленно поднял голову. Зеркало. И кровь застыла в венах. Отражение — моё. Но не моё. Оно стояло в той же позе, но… не двигалось. Не сразу. А потом — уголки губ дрогнули. Оно задержалось. Как будто наслаждалось этим моментом. И затем — ухмылка. Тонкая. Длинная. Лишённая тепла. Лишённая смысла. Пальцы — тонкие, бледные — провели по стеклу с той стороны. Будто ласкали меня через границу миров. И голос. Слишком мягкий. Противный, тягучий, как мёд, в который уронили яд: — Привет, Аран. Имя ударило по голове, как кувалдой. Я не знал, кто это. Но знал, что это обо мне. Я закричал. Громко. Остро. И — резкий вдох. Я открыл глаза. Сердце грохотало, как будто вот-вот вырвется наружу. Грудь тяжело вздымалась. Внутри — пустота и паника. Темнота. Я был в своей комнате. Но даже она казалась чужой. Стены — слишком близко. Воздух — душный, как в склепе. Я сел, судорожно хватаясь за голову. Что это было? Внутри всё клокотало. Я чувствовал, как дрожь пробегает по рёбрам. Всё тело отказывалось верить, что это был сон. Слишком реально. Слишком живо. Перед глазами всё ещё мелькали кадры: ванная, нож, голова в руках, лицо монстра. Меня замутило. Я рванулся вперёд, сбрасывая с себя одеяло, едва не упав. Дверь распахнулась. — Джун?! Голос Минсу. Тихий, хрипловатый от сна, но в нём — тревога. Настоящая. Он стоял в проёме, растрёпанный, но собранный. Я не успел ответить. Не мог. Я поднялся, но ноги подкосились. Пол поплыл. Я едва не рухнул. — Эй! — Минсу метнулся ко мне, но я отмахнулся, на грани паники, и, спотыкаясь, выбежал в коридор. Туалет. Я ввалился внутрь, упал на колени, и… Меня вырвало. Желудок выворачивало, будто я пытался изгнать что-то большее, чем просто еду. Что-то тёмное. Чужое. Руки вцепились в холодный фарфор. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Но тошнота не отступала. Минсу тут же оказался рядом. Я почувствовал его руку — тёплую, осторожную — на своей спине. Он медленно провёл ладонью вверх-вниз. Ритмично. Успокаивающе. — Всё в порядке, — сказал он. Без насмешки, без притворства. Только забота. — Дыши глубже, ладно? Я закрыл глаза. Попытался. Но лицо — то самое, из зеркала — вспыхнуло перед глазами. И я вздрогнул. Сжал зубы. «Привет, Аран». Кто это? Я судорожно втянул воздух, чувствуя, как пот струится по вискам. — Чёрт… — прохрипел я, закрывая глаза. Минсу молча оставался рядом, продолжая гладить меня по спине.

***