Путеводная звезда

***

Пар выветрился, но тепло всё ещё держалось в теле, будто кожа стала толще, прочнее, чем была. Мы лежали в общем зале, на мягких татами, где уже кто-то играл в карты, кто-то ел рисовые шарики, а кто-то, завернувшись в полотенце, тихонько посапывал. Минсу — из последней категории. Он дышал мерно, почти неслышно, скрутившись на боку, как кот, прижав к себе выданную подушку. Мокрые волосы налипли на шею. Его лоб пересекал едва заметный синяк. Я сидел рядом, спиной к стене, в одинаковой с ним выданной футболке и шортах. Волосы ещё влажные — виски пощипывало от переохлаждения, но в зале было тепло, и этого хватало. На ладони у меня лежал камень. Тёмный, гладкий, холодный на ощупь. Как кусок обсидиана, но с чем-то странным внутри — если долго всматриваться, казалось, будто там, в глубине, шевелится тьма. Я нахмурился. Кто эти люди? Почему они напали? В голове раз за разом всплывал момент, когда тот коренастый визжащий мужчина выронил камень, а по его руке поползли тёмные прожилки. Они явно знали, что ищут. И искали именно его. И… меня. — Чёрт… — прошептал я себе под нос, крепче сжав его. Я выпустил воздух сквозь зубы и хотел было продолжить размышлять, но… Урчание. Громкое, как в тишине раздавшийся колокол. Я вздохнул, посмотрел на Минсу. Он дышал, как будто ничего не случилось. Как будто он не бился с двумя взрослыми мужчинами, не спасал меня, не нёс в себе весь груз нашей беготни. Просто спал. — Хен… — тихо позвал я. — Эй, хен… Я хочу кушать… Минсу шевельнулся, приподнял бровь, не открывая глаз, и промямлил: — Возьми себе что-нибудь, Джун. Я кивнул. Я аккуратно вытащил из его кармана пару купюр — он всё равно бы мне их дал — и встал. Тело тут же отозвалось болью: бока ныли, плечо саднило, будто меня били палками. Впрочем… так и было. Я тихонько зашипел, потирая синяк. Я подошёл к столовой, стараясь идти мягко — шлёпанцы скользили по полу. Внутри пахло рисом, кимчи и чем-то сладким. Автомат с раменом гудел. У стойки сидели два студента в одинаковой одежде и ели варёные яйца, смотря в телефоны. Я подошёл к витрине. Пирожки. Пирожки с бобами. Пирожки с мясом. Пирожки с тыквой. Ценники… Они были болезненные. Особенно если хочешь взять два. Один — себе. Один — Минсу. Но он же не скажет, что голоден. Он просто отдаст мне свою еду. Поэтому я не могу взять один. Поэтому… два. Я медленно достал деньги, примеряя, хватит ли ещё на чай. Не хватит. Ладно. Без чая. Главное — еда. Я подошёл к прилавку, уставившись в стекло, за которым прятались горячие пирожки с чем-то мясным, сладким и ещё чем-то неведомым, но вкусным на запах. Желудок жалобно заурчал. Я покосился на витрину и пробормотал: — Два пирожка, пожалуйста... Пока парень за прилавком — лет двадцати, с мягкой улыбкой и тёплым взглядом — складывал покупку в бумажный пакетик, я сосредоточенно считал монеты в ладони. Купюра. Монета. Ещё монета… Пальцы дрожали. Всё тело болело после драки, а в висках стучало так, будто кто‑то колотил изнутри. Я протянул деньги, и продавец аккуратно взял их, чуть склонив голову: — Спасибо. Вот ваш пирожок, — прозвучал ровный, спокойный голос. Я всё ещё смотрел на мятые купюры, но, расправив пальцы, неуклюже потянулся за пакетом. И только тогда поднял глаза. …И мир будто споткнулся. Всё вокруг на миг замерло — пар, шорохи с другого конца бани, даже собственное дыхание. Он. Он стоял напротив меня, в белоснежной форме работника прилавка, с той же лёгкой улыбкой, с чуть взъерошенными волосами, с глазами… Такими же. Глубокими, цепкими. Как тогда. Как всегда. Тэхен. Внутри что‑то оборвалось. Будто всё, что держало меня на ногах, исчезло. Колени подогнулись, дыхание сорвалось, сердце ухнуло вниз. Пальцы разжались сами собой. Пакет с пирожком с глухим шлёпом упал на столешницу. — Эй?.. — голос продавца вдруг дрогнул. Он быстро наклонился через прилавок: — Вы в порядке? Я не мог ответить. Дыхание сбилось, в глазах потемнело, и в ту же секунду, будто кто-то рванул меня за душу — всё исчезло. Всё кроме него. — ПОДДАЙСЯ!!! — НЕЕЕЕТ! Я ЧЕМПИОН!! Я задыхался от смеха, пока пальцы яростно клацали по кнопкам джойстика. В груди всё щекотало от восторга, в животе уже начинала ныть от хохота мышца — но я не сдавался. Ни за что. Рядом Тэхен застонал, рванулся плечом и попытался выбить у меня геймпад: — ЧОНГУК! ПОДДАЙСЯ ХОТЬ РАЗ!! — его голос срывался от отчаяния и смеха. — Ха! Прямо сейчас! — я торжествующе вдавил комбинацию кнопок. — Вот я поддался… и всё равно ВЫИГРАЛ! На экране снова мигнула надпись “VICTORY”, и я с победным воплем вскинул руки. Тэхен упал на спину и простонал: — Господи… ты чудовище… — Тэхена, ты чего ждал? — хмыкнул Хосок с дивана, положив под бок ярко-жёлтую подушку. — Это же наш Гука. Если он начал играть, значит… всё, нам конец. — Он опять буянит? — в комнату заглянул Чимин с тарелкой закусок. Его светлые волосы прилипли к лбу от пара с кухни. — Я только отвернулся на секунду, и уже снова бойня. Я повернулся к нему, сияя во все тридцать два зуба: — Чиминнн ЩИИИИ~ Еда готова? — Держи себя в руках, свин-пылесос! — фыркнул Чимин и хлопнул меня по плечу. — Спроси у хенов, я тут при чём? Я подскочил с пола, отбросив джойстик, и почти на цыпочках направился на кухню, заглядывая через плечо Джина и Юнги. Сокджин стоял у плиты, напевая себе что-то под нос, и ловко помешивал кастрюлю с пастой, а Юнги жарил мясо, как будто от этого зависела судьба мира. Пахло чесноком и соевым соусом, пахло домом. — Хеееен~ еда готова? — пропел я, наклоняясь, чтобы вдохнуть аромат. — Рано ещё, — отозвался Юнги, даже не повернув головы. — Йа, Гука! Попробуй! — Сокджин протянул мне ложку с чем-то зелёным. — Новый салат. Мейд ин Сокджин! — Да! — я мгновенно схватил ложку и проглотил её содержимое. — ВКУСНО!! Я тут же перескочил к Юнги и, выглядывая из‑за его плеча, надувал губы, как голодный котёнок: — Хеееен… пожалуйста? Ну всего один кусочек… Юнги устало закатил глаза, но уголки губ всё же дрогнули, предательски смягчаясь: — Ты как банный лист… — проворчал он, но всё равно отрезал мне тонкий ломтик мяса и поднёс его прямо ко рту, словно я был пятилетним ребёнком. — Аххх… — я закатил глаза и с чувством прожевал, прижимая руки к груди. — Боже… это… это преступно вкусно… — простонал я с драматизмом, который мог бы позавидовать даже Джин. — Отстань уже, паразит, — буркнул Юнги, но я не отставал. С чуть ли не мурлыкающим звуком, я пошёл за ним по кухне, как хвостик. Каждый раз, когда он поднимал нож или перекладывал мясо на тарелку, я вытягивал шею, словно знал, что он не выдержит и всё равно поддастся. Из гостиной доносился дружный, захлёбывающийся смех. — Ты чего творишь? Ай! Щекотно же! — вопил Тэхен. — Хосок, держи его, держи! — кричал Чимин, и тут же раздались громкие хлопки и визг. — ЙААА! Танцуй давай! Танцуй, сказал! — сотрясалось помещение от смеха Хосока. Я выглянул из кухни и увидел, как Тэхен, извиваясь от смеха, пытался увернуться от щекотки. Его волосы взъерошены, щеки пылают, глаза искрятся — он был похож на живое солнце. Заметив меня, он откинулся на диван, тяжело дыша, и, приподняв руку, крикнул сквозь смех: — Гука, давай сюда! Ты в команде с Чимином! — ЙААА! Давай, Чонгук! — подхватил Чимин, подпрыгивая и хлопая в ладоши. — Танцуем как боги! Я чувствовал, как это тепло разливается от кончиков пальцев до макушки. Я хотел быть с ними всегда. Всегда рядом. Навсегда…

— Эй?.. — голос продавца выдернул меня из вязкой тьмы, тянущейся из прошлого. Я дёрнулся. Мир дёрнулся. Словно что-то оборвалось внутри, и вместо тепла, смеха и танцев — вокруг снова холодная плитка, запах пирожков и чужие глаза. Парень за прилавком, наклонившись ко мне, смотрел с тревогой: — Вы в порядке? Может, вам лучше сесть? Или… вызвать скорую? Вы побледнели. — Я… я… — горло сжалось. Губы сухие. Но я быстро соврал, выдавив бледную улыбку: — Всё нормально. Простите, просто… усталость. Он нахмурился, явно не веря. — Вы уверены? Может, хоть воды? — Не надо. Правда. Спасибо, — я замотал головой и чуть дрогнувшими пальцами схватил пакет с пирожками. Монеты, шуршание пластика — всё это казалось слишком громким. Парень ещё что-то сказал — я не расслышал. Сердце грохотало в ушах. Я развернулся и быстро вышел из маленького магазинчика, шлёпая босыми пятками по мягкому татами. Запах травяного пара, влажный воздух бани ударили в лицо. Бежать. К нему. Сейчас. Шаг. Ещё шаг. Кажется, я почти падаю на ходу. Минсу всё ещё спал, свернувшись на татами, как большой чёрный кот, кутаясь в полотенце. В уголках его глаз мелькали тени усталости, на щеке красовался свежий синяк. Я рухнул рядом с ним на колени, тяжело задыхаясь. — Хён… — только и выдохнул я. Минсу резко открыл глаза. Их узкий, сонный разрез тут же сменился напряжением, когда он увидел моё лицо. Он приподнялся на локтях, вглядываясь: — Джун? Что случилось? Ты… — он быстро оглядел меня, будто проверяя, нет ли ран. — Ты в порядке? — Да… — я всё ещё хватал воздух ртом, дрожь бежала по ладоням. — Да. Просто… — Я сжал пакет с пирожками так, что он жалобно зашуршал. — Я… опять увидел. — Опять? — Минсу нахмурился, полностью просыпаясь. Он подтянулся поближе и крепко обхватил мои плечи, будто мог удержать меня здесь, в настоящем. — Что на этот раз? Это… было как тогда? Больно? — Нет. — Я покачал головой, упираясь лбом в его плечо. Голос сорвался на шёпот: — Просто… одна из сцен. Обычная. Домашняя. Смех, еда… Они были там все. И он тоже. Это… было так тепло. Минсу молчал, но я чувствовал, как напряглись его руки. Вздохнул. — Так значит, ничего серьёзного? — наконец пробормотал он, чуть мягче. — Ничего… серьёзного, — повторил я. Но внутри всё саднило, как после пореза — медленно и тягуче. Минсу слегка отстранился, глядя мне в глаза. В его взгляде была тревога. — …Ты дрожишь, Джун. Ты уверен? Я кивнул и выдавил улыбку, хоть и понимал: он не верит. — Хён… — выдохнул я тихо, уткнувшись лбом в его плечо. — Я… купил пирожки. Минсу моргнул, потом хрипло рассмеялся и чуть сильнее сжал мои плечи: — С каким вкусом? — он попытался поддразнить меня. — С мясом… — промямлил я. — Они такие дорогие… — Ну да, — хмыкнул Минсу, выпрямляясь. Его глаза всё ещё были слегка прикрыты, но взгляд уже стал мягче, спокойнее. — Еда теперь вообще не дешёвая. Здорово, конечно, что хён тебе еду покупает… но иногда приходится столкнуться с суровой реальностью, Джун-а. Я тряхнул головой, чуть заметно улыбнувшись. — Всё равно я купил еду на твои деньги. Минсу фыркнул и, прикрыв глаза, чуть качнул головой: — Ладно, уделал. Но я же хён. Хёны должны платить. Такая уж у нас обязанность. — Мне просто повезло, что у моего хёна большое чувство… хёна, — протянул я и едва слышно рассмеялся. — Он всегда меня кормит. Минсу тоже тихо усмехнулся, легонько тронув мою макушку пальцами. — Конечно кормлю. Ты же всё равно себе желудок испортишь, если останешься голодным. — Он помолчал и добавил чуть мягче: — Так что даже не пытайся спорить. Пока я рядом, я буду о тебе заботиться. Понял? — Понял, — прошептал я. Я уже не дрожал. Просто слушал ровный ритм его дыхания и чувствовал, как медленно уходит тяжесть с груди. Я продолжал опираться на Минсу, как будто он был стенкой — тёплой и надёжной. Взял пирожок из пакета, осторожно откусил, чувствуя, как вкус мяса и горячего теста немного возвращает меня к реальности. Минсу сидел рядом, тоже жуя свой пирожок, щурясь от усталости, но взгляд у него был всё ещё цепкий. — Нам надо… — пробормотал я сквозь набитый рот, — придумать, что делать. — Угу, — промычал он в ответ, тоже не спеша прожёвывая. — Для начала понять, что этим хмырям от нас нужно. Они ведь охотятся не просто так… Зачем ты им? И зачем им камень? Они знают, что это? Я нахмурился, глядя на тёмный осколок, лежащий рядом на татами. Он казался таким тихим и безобидным, но… — Камень явно не простой, — буркнул я, откусив ещё кусок. — Если он может вот так, ни с того ни с сего, вспыхнуть и обжечь — это не просто безделушка. — Да, — кивнул Минсу, глядя на меня сощуренными глазами. — Это какая-то хрень серьёзнее, чем кажется. Кто вообще был этот… чёртов твой любовник? — Да не мой он любовник! — фыркнул я, чуть подавившись от возмущения. Минсу замер, и глаза его вдруг чуть расширились. — Точно! — сказал он резко, хлопнув себя по колену. — Твой любовник! У него же дом, и явно не простой. Вспомни, как мы его искали! Я нахмурился, пытаясь вспомнить. В голове всплывали размытые образы той улицы, закоулки, где мы кружили, и… мой собственный голос, полный уверенности, что дом где-то здесь. Я ахнул. — А ведь… точно, — пробормотал я, отрываясь от пирожка. — Мы около часа бродили там! — Вот именно, — подхватил Минсу, вновь откусывая пирожок. — Дом явно не для всех глаз. Я сглотнул, на секунду прикрыв глаза. Это было странно… слишком странно. — Возможно, — выдохнул я, — если мы вернёмся туда, мы сможем укрыться и придумать, что делать дальше. Может, там найдутся какие-то ответы про камень… Минсу кивнул, нахмурившись. — Да. Там хотя бы крыша над головой будет. Потому что сейчас… мы в заднице, Джун. Глубокой и холодной заднице.

***

Он всё ещё стоял там. Тот же самый дом, который мы уже видели. Высокие, тёмные стены, облупившаяся краска. Гирлянды, свисающие по периметру здания, еле заметно покачивались на ветру. Минсу остановился, заложив руки за голову, и тихо пробормотал: — Дом милый дом… Я подошёл к забору, ржавые прутья зацепили куртку. Мы перелезли и направились к массивной входной двери. Ручка была холодной. Я обернулся на Минсу, он кивнул — мол, давай, раз уж мы здесь. Я глубоко вдохнул и нажал. Дверь поддалась с тяжёлым, скрипучим стоном. Мы шагнули внутрь.

***

Я с силой дёрнул за шнур шторы — ткань со скрипом разъехалась в стороны, и бледный дневной свет хлынул внутрь, прорезав вязкий полумрак. Солнечные лучи легли на пыльные стены, осветили стол и пол, и облако пыли, поднявшееся в воздух, сразу же набросилось на меня. — Тьфу!.. — я закашлялся, отмахиваясь от него рукой. Пыль щекотала в носу, оседала на ресницах. — Чёрт, тут же век не убирали! Из другой комнаты донёсся скрип открывающегося окна и глухой голос Минсу: — Если этот дом решит ещё и завалиться нам на головы, я первый свалю. — Сам здесь первый поселился бы, знай он, что тут никто не помешает спать, — буркнул я себе под нос и шагнул к следующему окну. Стекло было мутным, кое-где затянутым паутиной. Я провёл пальцем по подоконнику и скривился: пылища была такая, что палец будто окунули в муку. Я щёлкнул замком и потянул раму на себя. Воздух снаружи был свежим, холодным, напоённым запахом леса — он сразу вытеснил спертый, тяжёлый дух дома. Где-то в глубине коридора послышался приглушённый скрип половиц. Я обернулся, но это был всего лишь Минсу, медленно бредущий по коридору — он открывал окно за окном, впуская дневной свет в каждый угол этого огромного дома. — Так… уже не так жутко, — проворчал он и приоткрыл дверь в столовую. Тут же лампочка над его головой вспыхнула, ослепительно мигнув, как будто кто-то за дверью дёрнул рубильник. — АХ! Чёрт возьми! — воскликнул Минсу, отскочив на шаг назад. Я замер на секунду, обернувшись. Из-за двери доносилось тихое потрескивание проводки. — Минсу?.. — позвал я осторожно. — Всё нормально… вроде, — послышался ответ. — Просто это чёртово электричество само решает, когда мне посветить! Я тихо хмыкнул и закатил глаза. — Прекрати ругаться как бабка. Дом старый. — Дом старый, но если он меня убьёт инфарктом, ты будешь выковыривать меня из пола, — проворчал Минсу. — О! — внезапно он снова вздрогнул и выругался. Где-то за стеной щёлкнул выключатель, и в следующей комнате снова загорелся свет. Сначала тускло, дрожа, потом ярче. Я откашлялся, всё ещё смахивая пыль с волос и плеч, и вслушался: — Минсу?.. Что опять? — Этот чёртов дом! — донёсся до меня его голос, с ноткой раздражения и… нервозности. — Радуйся, что не в темноте шляешься! — крикнул я в ответ, прикрыв рот от очередного приступа кашля. — Радуйся, говорит он… — пробурчал Минсу себе под нос, и я услышал, как он хлопнул очередным оконным затвором. Свет где-то впереди моргнул ещё раз, будто усмехаясь. Я шагал по длинному коридору, уже почти привыкнув к скрипу пола и прохладе дома, когда, проходя мимо кухни, невольно усмехнулся. Минсу стоял у старой электронной плиты, с таким видом, будто собирался устроить званый ужин. Он проверял её панель управления, шевелил ручки, пару раз нажал на кнопки, и я услышал тихое «пик». Глаза его чуть сощурились, и он нахмурился, словно вызвал к жизни древнего зверя. — Ты ещё кофе закажи, — буркнул я себе под нос, едва заметно улыбаясь. Минсу этого не слышал. Он уже обшаривал ближайшие шкафчики, стучал по дверцам и выдвигал ящики в поисках еды или хотя бы намёка на запасы. Дверца одного из них со скрипом отъехала в сторону, и раздался тихий гул — наверное, пустой старый холодильник. — Хен, — пробормотал я, фыркая. — Как повариха на работе — вечно тянется к кухне… Я покачал головой, всё ещё улыбаясь, и пошёл дальше. Коридор был длинным, тёмным. По бокам — двери, закрытые и одинаковые, как у гостиничных номеров. Я медленно поднимался по лестнице на второй этаж, стараясь не смотреть в слишком глубокую тьму под ступенями. Скрип ступеней отдавался в ушах. Пахло старым деревом, пылью и чем-то смутно знакомым, тёплым — как воздух в доме, где когда-то жили люди. Я дотронулся до оконной рамы на площадке второго этажа и распахнул окно. Свежий воздух врезался мне в лицо, прогоняя липкий запах затхлости. — Лучше… — выдохнул я. В этот момент свет над головой щёлкнул и мигнул. Я непроизвольно вздрогнул, но уже не так сильно, как раньше. Дом будто медленно приучал меня к своим капризам. — Спасибо за компанию, — пробормотал я, глядя на лампочку, которая теперь горела ровным, чуть тёплым светом. Я пошёл дальше, открывая двери и окна по пути, чувствуя, как с каждым шагом дом наполняется светом и воздухом. Свет загорался сам, мягко освещая мой путь. Лампочки потрескивали, как костёр, и в этом звуке было что-то живое, почти дружелюбное. Я шёл по коридору, осторожно касаясь холодных дверных ручек. Каждая комната за этими дверями таила в себе что-то новое — и всё это казалось застывшим во времени. Первой открылась просторная гостиная с камином, заваленная покрытыми трещинами креслами и пустыми полками. Следующей — кабинет. В нём стоял массивный стол, обросший пылью, и кожаное кресло с порванной спинкой. На столе валялись пожелтевшие бумаги и чернильница, засохшая так давно, что её содержимое стало куском угля. Дальше была кладовая — тесная и тёмная, забитая старыми ящиками и закрытыми коробками. Я чихнул от клубов пыли, вылетевших из одного угла. — Пф-ф… Вот и романтика, — пробормотал я, прикрывая нос рукавом. Коридор тянулся дальше. Ступая мягко, я толкнул очередную дверь. Это была спальня. Огромная, с высокими потолками. Всё здесь, как и во всем доме было черным: обои, мебель, даже гардины, свисавшие тяжёлым водопадом с окон. Гигантская кровать кинг-сайз стояла посреди комнаты, словно трон, устланная пыльными тканями. В углу — диванчик и большой шкаф с изящными резными дверцами. Я выдохнул и вышел в коридор, шагая дальше. Лестница наверх выводила к ещё одному ряду дверей. Открывая одну за другой, я почти потерял интерес… пока не наткнулся на неё. Дверь в конце коридора скрипнула особенно громко. Я заглянул внутрь… и невольно ахнул. Это была библиотека. Огромная, как зал дворца. Высокие стеллажи тянулись к самому потолку, уходя куда-то вверх и вниз. Я шагнул внутрь, и свет вспыхнул над головой — лампы на чёрных кованых кронштейнах зажглись одна за другой, как по цепочке. — Ничего себе… — выдохнул я. Сначала я подумал, что стеллажи занимают только этот этаж, но, подойдя ближе, увидел перила и балюстраду, заглянув вниз… и у меня перехватило дыхание. Библиотека уходила вниз ещё на два уровня. С первого этажа начинались полки, и они поднимались стенами, уходя до самого третьего. Лестницы вились между этажами, как виноградные лозы. — Три этажа… библиотека на три этажа… — я слегка присвистнул. Пыль висела в воздухе густым облаком. Шагнув внутрь, я провёл пальцами по корешкам книг. Некоторые из них выглядели так, будто им тысяча лет — потрёпанные фолианты с металлическими застёжками, толстые тома, обтянутые кожей странных оттенков, и даже такие, на обложках которых мерцали едва различимые символы. Я не знал, что за книги, для меня они были просто… странными. Незнакомые знаки, руны, буквы, которых я никогда не видел. Некоторые корешки поблёскивали золотом и серебром. Другие источали лёгкий запах трав и чего-то… неуловимого. Я шёл между стеллажами, чуть ли не крадучись. Пыль оседала на плечи, щекотала в горле, а книги — старые, величественные, почти живые — смотрели на меня своими тёмными корешками. Но… остановился, когда взгляд зацепился за книгу с выгравированным на чёрном переплёте названием: “Песнь о забытых душах” Буквы были серебряными и слегка потускневшими, словно краска выцвела, но я всё равно смог их прочесть. — …“душах”? — прошептал я и нахмурился. Внутри всё сжалось. Сердце заколотилось быстрее. — Ну, хозяина всё равно здесь нет… — пробормотал я, сжимая пальцы в кулак. — Айщ… я только взгляну. Я потянул книгу, и та вышла из стеллажа с тихим скрипом. Смахнул ладонью толстый слой пыли — облако поднялось и заставило меня закашляться. — Чёрт… — поморщился я, прикрывая рот. Сжимая книгу, я пошёл дальше вдоль стеллажей и начал выцеплять взглядом другие, такие же странные тома. Здесь было много всего: “Путеводитель по миру духов”, “Тени между мирами”, “Истоки перерождения”… Я помедлил, но всё же потянул и их, складывая на руки. Так, шаг за шагом, я набрал уже шесть книг. Они тяжелели в руках, но я не мог остановиться — каждая новая обложка, каждый странный символ будто звали меня. На всех книгах так или иначе фигурировали монстры, души, смерть и перерождение. — Что это за место… — пробормотал я, спускаясь по лестнице на первый этаж библиотеки. Я положил книги на массивный стол, с которого сдул очередной слой пыли. Стол скрипнул под тяжестью фолиантов. И тут дверь на первом этаже распахнулась с приглушённым скрипом. Я вздрогнул, обернулся. — Джун? — донёсся голос Минсу. Он вошёл в библиотеку, оглядываясь, и присвистнул: — …Ну нихрена себе. Он поднял взгляд на ярусы стеллажей, уходящие вверх и вниз, и даже на его лице мелькнуло искреннее восхищение. — Это что, чёртова библиотека из фильмов про Гарри Поттера? — пробормотал он, подходя ближе. — Говорил же, что твой… любовник был странным. Теперь вижу, насколько. Я поморщился: — Он не любовник… — Ага, конечно, — усмехнулся Минсу и ткнул пальцем в стопку книг на столе. — И что это ты тут собираешь? Готовишься к ЕГЭ по некромантии? Я поджал губы: — Просто… хочу понять. Может, в этих книгах есть ответы. — Хм… — Минсу наклонился к столу, глядя на выложенные мною книги. Его взгляд стал чуть внимательнее, а потом он тихо усмехнулся. — Ладно… это здравая идея. Если уж мы в таком странном месте, может, в этих книгах и правда есть что-то полезное. Я кивнул, прижимая к себе очередной том. — Я ещё на кухне нашёл кое-что вроде запасов… — пробурчал Минсу, отстраняясь и потирая шею. — Но они явно не пригодны к употреблению. Всё старое, прокисшее. Даже я, голодный, это жрать не стану. Он зевнул, размял плечи и направился к двери: — Пойду гляну, что там во дворе. Заодно проветрю голову. Если что — зови. Развлекайся пока со своими книжками, умник. Я хмыкнул: — Только не потеряйся в этом дворце. — Ага, ага… — махнул он рукой и скрылся за дверью. В библиотеке снова стало тихо. Я устроился за массивным столом, открыл первую книгу и прошептал: — Ну… поехали.

***