Путеводная звезда

***

Мы долго шли сквозь густой лес, где ветви переплетались над головой, превращая тропу в зелёный туннель. Воздух здесь был влажным и тёплым, пах мхом, древесной смолой и чем-то сладковато-солёным, едва уловимым. Я остановился. — Чуешь?.. — прошептал я. Минсу поднял голову. Его уши дрогнули, ноздри расширились. Он тоже почувствовал это — свежесть, прохладу и далёкий, глубокий запах воды. Запах моря. Мы ускорили шаг. Чем дальше, тем громче становился низкий рокот — ритмичный, бесконечный. Ветви начали редеть, сквозь листву пробился свет, и внезапно зелёная стена перед нами расступилась. Мы вышли на песок. Я остановился так резко, словно налетел на невидимую стену. Перед нами раскинулось море. Бескрайняя живая гладь, уходящая за горизонт, где небо и океан сливались в единую серебристо-синюю линию. Волны накатывали мягко и величественно, оставляя на берегу кружевную пену. Ветер принёс прохладный солёный бриз, и я закрыл глаза, позволяя ему коснуться лица. Минсу молча подошёл ближе к воде. Он стоял рядом, глядя на горизонт долгим, внимательным взглядом, будто впитывал каждую деталь — ритм волн, движение света, дыхание бескрайнего пространства. Под толщей воды мягко мерцало свечение — будто лунный свет растворился в глубине. Между волнами иногда вспыхивали изумрудные и голубые огни: светящиеся водоросли колыхались в такт течению, оставляя за волнами сияющие следы. Когда волна откатывалась назад, песок под ней вспыхивал крошечными искрами, словно берег был усыпан звёздной пылью. Я медленно выдохнул. — Это… невероятно. Где-то вдали над водой пролетели серебристые птицы с длинными хвостами, оставляя за собой тонкие световые следы, будто воздух помнил их полёт. Мы ещё какое-то время стояли, слушая дыхание волн, а затем двинулись вдоль берега. Песок был плотным и прохладным под ногами, влажным после отступивших волн. Каждый шаг оставлял чёткий след, который почти сразу размывался тонкой полосой воды. Волны накатывали мягко, шурша пеной, и откатывались назад, унося с собой серебристые искры света. Я шёл у самой кромки воды, вглядываясь в бескрайнюю гладь, словно надеялся увидеть лодку, пристань или хоть какой-нибудь намёк на переправу. Минсу двигался рядом, время от времени переводя взгляд с горизонта на береговую линию. Берег тянулся бесконечной линией, море шумело рядом, и впереди нас ждало нечто неизвестное. И всё же мы продолжали идти. Солнце медленно вышло в зенит, песок под ногами становился горячее. Мы шли долго, пока наконец вдалеке не показались огоньки. Я ускорил шаг, сердце стукнуло радостнее. — Смотри, вон! — Я указал рукой вперёд. Скоро перед нами открылась небольшая рыбацкая деревенька. Деревянные дома на сваях, лодки у берега, сети, развешанные сушиться. Всё выглядело живым и привычным… настолько, что на миг я забыл, что это мир монстров. Но стоило приглядеться — и привычность обернулась странностью. Слишком высокие силуэты мелькали у лодок, а кое-кто, вылезая из воды, блестел чешуёй в свете луны. Мы уже видели один город монстров, так что шока не было. Но всё равно я невольно таращился по сторонам. Вместо обычных рыбаков здесь сновали высокие силуэты с перепончатыми пальцами, кто-то с жабрами на шее, кто-то с блестящей чешуёй, а у одного мужика я заметил хвост, будто у русала, только короткий и сильный, удобный для воды. Как и учил торговец из того первого города, мы заняли маленький угол на улице, прямо у края дороги. Я вывалил всё, что успел насобирать в пути: травы, корешки, красивые камушки, какие-то ягоды и сушёные растения. Всё то, чему меня научила Лиарэ. Я сразу вспомнил её животик, как она улыбалась, показывая, где растут нужные травы. Сердце сжалось — я надеялся, у неё там всё хорошо. Я сидел, сжавшись, словно зверёк. Руки тряслись, и я чуть не пискнул от страха — ну как это, стоять и предлагать товар незнакомым монстрам?.. Минсу улёгся рядом и какое-то время просто молча наблюдал. А потом вдруг закинул голову и тихо, протяжно подвывал. Не громко — скорее зов. Я обернулся в шоке: — Ты что творишь?! Но именно этот его странный кошачий вой привлёк внимание. Несколько существ остановились. Потом одна женщина, с длинными синими волосами и старческими морщинками, шагнула к нам. Её глаза блестели, как мокрый янтарь. — Ох и дела! — она чуть не всплеснула руками. — Где ж ты достал такие травы? В наших краях их не найти! Я замер, слова застряли в горле. — Э-э… мы путешественники, — пробормотал я. — Собрали их… по пути. — Вот как! — ахнула женщина. — Так и продай мне немного. Я моргнул, а сердце подпрыгнуло. Она и правда хотела купить. За деньги. Мои травы! Минуты через двадцать почти все мои запасы разошлись. Я сидел с приоткрытым ртом, пересчитывая заработанное. — Минсу! — Я выдохнул, улыбаясь так, что щеки заболели. — Хватит на еду. И… должно хватить на ночлег! Минсу довольно уркнул и мотнул головой в сторону моря. Я кивнул, поняв его без слов. — Точно. Может… даже лодку сможем арендовать. Я поднялся, крепко сжимая в руках монетки, и мы с Минсу направились к причалу. Доски под ногами поскрипывали, а воздух был густо пропитан солью и запахом рыбы. Я старался идти уверенно, но внутри всё дрожало. Мимо меня проходили моряки — кто с чешуйчатыми шеями, кто с перепончатыми кистями. Один, высокий и сутулый, нес на плече сеть, в которой извивалась живая серебристая рыба, и я поспешно отскочил, чтобы не задеть. Я чувствовал себя крошечным, случайно затесавшимся в этот шумный водный мир. Каждый раз, когда я уворачивался с пути, сердце ухало в груди, будто вот-вот меня заметят и окликнут. Я то и дело оборачивался, ища глазами хоть что-то знакомое — табличку, пустую лодку, просто уголок, где можно задержаться. Но всё казалось чужим, непривычным. Причал тянулся вдоль залива, и на нём кипела жизнь. Существа сходили с лодок, нагруженные сетями и корзинами, громко переговаривались на непонятных мне языках. Из воды вынырнули двое — синие, с плавниками на руках, они деловито перекинули на спину тяжелые мешки и, не моргнув, пошли прямо по мокрым доскам. Я сглотнул и плотнее прижал к груди мешочек с деньгами. — Лодку ищешь? — вдруг раздался рядом сиплый голос. Я вздрогнул и обернулся. Передо мной стоял низкорослый рыбак с морщинистым лицом и круглыми глазами, как у рыбы. Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде сквозило что-то хитрое. Я запнулся, но выдавил: — Да… лодку. Нам бы перебраться на другой берег. — На Астеллион? — хрипло переспросил рыбак, с которым я заговорил. Он даже рассмеялся, и в его смехе слышалась насмешка. — Парень, да ты с ума сошёл. Это ж две недели в открытом море. Да ещё если повезёт с ветром и штормами. Я растерянно замолчал, не веря, что услышал именно это. Две недели…? — Мы заплатим, — выдохнул я. — У меня есть деньги. Мужик только отмахнулся и ушёл, даже не удостоив меня взглядом. Следующие были не лучше. Я спрашивал — в ответ получал лишь покачивание головами, снисходительные усмешки или прямой отказ. — Далеко, — сказал один. — Опасно, — буркнул другой. — Не хочу терять жизнь, — ответила женщина с длинной змеевидной шеей. С каждой попыткой моя надежда таяла. Я ловил на себе взгляды — кто-то уже просто проходил мимо, не желая даже разговаривать. Минсу всё это время держался рядом. Я чувствовал, как его взгляд скользит по лицам рыбаков, словно он проверял каждого. Но, как бы он ни выглядел внушительно, толку от этого не было. Когда солнце скрылось за горизонтом, мы уже брели по пустеющему причалу. Ветра не было, и море лежало почти неподвижным, переливаясь розовыми бликами. Красота давила на меня, потому что я понимал: мы застряли здесь. Я остановился, глядя вдаль, на линию горизонта, где должен был быть Астеллион. Две недели… Я сжал кулаки. — Чёрт, — прошептал я. — Нам всё равно нужно туда. Хоть как-то. Минсу тихо фыркнул и ткнулся носом мне в бок. Будто говорил: «Не сдавайся». Я провёл ладонью по его тёплой шерсти и решительно кивнул. — Ладно. Сегодня отдохнём. Завтра попробуем снова. Должен же найтись хоть один, кто согласится.

***

Фонари, подвешенные на верёвках между домами, горели разноцветными огнями. По улицам бродили моряки — кто с жабрами на шее, кто с акульими глазами, кто с плавниками на руках, а один тип с кожей, блестящей, как панцирь краба. Шум стоял такой, будто все разом решили праздновать победу над морем. Смех, песни, звон кружек, крики торговцев, которые толкали в руки сушёную рыбу и какие-то морские украшения. Я оглядывался кругом, сжав губы от растерянности. Это был настоящий хаос. Мы долго плутали, пока не набрели на таверну. Изнутри гул, смех, запах жареной рыбы и крепкого алкоголя. Я толкнул дверь — и мы вошли. Мы едва переступили порог — и нас тут же засосало в этот хоровод звуков и запахов. Таверна жила своей, совершенно безумной жизнью: столы были завалены жареной рыбой и клешнями, гирлянды ламп шевелились на струнах, не-люди теснились, расплескивали кружки, разговаривали так громко, будто соревновались, кто громче. Китово-бархатный бас мужика с шевелюрой из водорослей, визгливые перебранки матросов-скатов, чей смех лился, будто звон колокольчиков — всё это сливалось в один большой водоворот. Кицунэ кружились в самом центре зала, ловко балансируя на полу между столами, и, смеясь, подносили к лицам матросов кружки с пивом. Их хвосты развевались, как флажки, а хитрые лица притворялись кокетливо-пошлыми — и моряки, судя по всему, этому радовались. Пара из них, присевших на высокие скамьи, шептались и подвывали мелодии, которые стягивали взгляды и придавали всему происходящему странный, притягательный ритм. Мы с Минсу замерли на пороге: столько движений, столько лиц — я вдруг почувствовал себя маленьким и тихим. Минсу лишь слегка хмыкнул и устроился рядом со мной, уши дернулись — он, похоже, так же чувствовал: здесь стоило держаться осторожно, но приспосабливаться быстро. Как только мы ошалело сделали шаг внутрь, нас почти схватил за локоть большой мужчина с круглыми щёками и голосом, который пах медовухой и соли. Он сидел у стойки и размахивал опрокинутой кружкой, как будто дирижировал. Словно почуял двоих чужаков, он подскочил и, раскрыв руки, спросил, не желаем ли мы чего: — Чего вам, ребята? Медовуху? Греющее пиво? Или поужинать нормально, чтоб потом не помнить дороги? Я опешил от прямоты — но ответил честно, и голос вырвался с одной лишь мыслью: — Ночлег… нам нужен ночлег. Он посмотрел на нас, будто делая быструю калькуляцию, и тут же улыбнулся добродушно: — Есть такое. Пара монет — и у вас крыша над головой. Мягкий матрас, утром чай горячий. А хочешь, за монету ещё и ужин с пивом положу — поймёшь, что такое морская кухня. Я сунул ему пару монет. Сердце расслабилось: наконец хоть крыша, пусть и чужая. Мужчина хлопнул меня по плечу и взмахом руки повёл по лестнице на второй этаж, уводя прочь от гама. Мы шли по узкой деревянной лестнице, он впереди, я и Минсу за ним, а снизу всё ещё доносился рокот смеха и топот ног. По пути я не удержался и, пробиваясь фразами сквозь шум, спросил между делом, пока он не успел нас завести в комнату: — Слушайте… — начал я, голос чуть тоньше, чем хотелось бы. — Нам нужно добраться до острова — Астеллион. Тут кто-нибудь возьмётся отплыть? Мужчина качнул головой, но даже не повернулся — он знал, о чём речь, и его лицо сделалось серьёзнее. — Астеллион? — повторил он, медленно, будто взвешивая. — Это тебе не прогулка до соседней бухты. Слушай внимательно: по хорошей погоде — две недели в пути. По плохой — можешь и месяц мотаться, если шторм будет. И путь там гибридный — через русаличьи угодья. Русалки там не песни поют. И ещё… у тех мест свои капризы, рифы, подводные течения — не каждый лодочник решится. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Минсу напрягся, он выпрямился, уши наискось повернулись. — Значит всё сложнее, чем я думал, — пробормотал я. Мужчина повёл нас по ещё одному коридору — в сторону комнат, — и заговорил тихо, как будто делился важной картой: — Есть у нас один старый моряк, знает все проходы как свои усы. Называют его Хальвар. Он не любит толпы — живёт один, у скал в стороне от деревушки. Если и кто довезёт вас до Астеллиона — то он. Но слушай: Хальвар не возьмётся просто так. Он не гонится за монетой — он торгуется опытом и надёжностью. Если вы попросите его — готовьтесь платить и рассказывать, зачем вам туда. Я кивнул так, будто до конца понял. Две недели на воде — это уже не поход, это экспедиция. Минсу уркнул, будто подтверждая моё решение: «Нужен Хальвар». Мы поднялись на второй этаж. Комната оказалась узкой, но тёплой, с двумя простыми матрасами и окошком, откуда подмигивал свет маяка у берега. Мужчина постелил нам одеяла, поставил кружку с чем-то тёплым и, прежде чем уйти, сунул в ладонь ещё пару советов: — Утром сходите к причалу, там старики рассказывают, кто куда ходит. Но повторяю: Хальвар не у пирса, он на востоке. И торчать, ждать можно долго. Готовьтесь. Он махнул нам рукой и вернулся вниз к своим шуткам. Я остался стоять у окна, глядя на серп луны над водой. Минсу прижался ко мне, мягкий и тяжёлый, и я почувствовал, как усталость дня отступает. Две недели в море — звучало устрашающе, но в сердце горела одна мысль: озеро грёз ждет. Мы не могли останавливаться. Я опустился на край кровати, матрас приятно скрипнул подо мной. За день усталость врезалась в кости, но мысли не отпускали. Я провёл ладонью по лицу и пробормотал, глядя на Минсу: — Значит, нам нужно найти этого Хальвара… и убедить его. Других вариантов нет. Минсу, поднял голову и коротко кивнул. Я нахмурился. — Две недели… это ведь не два дня, на которые я рассчитывал. Даже не неделя. Две. И это ещё в лучшем случае. Может быть и дольше, — я покачал головой, чувствуя, как внутри сжимается тревога. — Мы должны подготовиться. Минсу уркнул низко, уверенно, и кивнул снова. А потом он вдруг потянулся вперёд и ткнул мордой в мой рюкзак, уркнув ещё раз. Я моргнул и глянул на него с удивлением, но через миг догадка осветила мысли. — Травы… — выдохнул я. — Ты прав. Нужно запастись. И подзаработать. Кто знает, что случится в дороге. Лекарства, провизия, монеты… всё это нам нужно. Минсу довольно моргнул, и я почувствовал, как сердце согрелось: мы и правда научились понимать друг друга почти без слов. В этот момент в дверь раздался лёгкий стук. Я вздрогнул и оглянулся. — Войдите, — позвал я, чуть напряжённо. Дверь открылась плавно, и в комнату скользнула кицуне. Казалось, она не шла, а плыла. Пять пушистых хвостов колыхались за её спиной, переливаясь огненными оттенками в свете лампы. На губах играла лукавая улыбка, в глазах — весёлые искорки. В руках она держала поднос. — Ужин для уставших путников, — почти пропела она, и её голос будто пружинил, обволакивал воздух. Она вильнула хвостами и плавным движением поставила две тарелки на столик: ароматное тушёное мясо с кореньями и хлеб. Тут же рядом оказались две кружки с пенящейся медовухой. Я застыл, заворожённый. Она хихикнула, словно нарочно поймав мой взгляд, и плавно повернулась к двери. Её шаги были так легки, что я невольно подумал: не танцует ли она каждое своё движение. — Доброй ночи, — её голос будто оставил за собой след, и она исчезла за дверью, пятеро хвостов растворились в проёме. Я очнулся и поспешно выдохнул: — Спасибо! Только когда дверь закрылась, я понял, что сижу с красными щеками. Минсу издала смешной урк, будто смеялся надо мной. — Ладно, — буркнул я, стараясь казаться серьёзным. — Давай есть.

***

Я давно не спал так хорошо. Настолько мягко, что всё тело словно утонуло в матрасе, и я уже не знал, где заканчиваюсь я и где начинается эта кровать. Хотелось просто остаться здесь навсегда — без дорог, без страхов, без боли. Тепло одеяла прижимало к себе, и я, наверное, впервые за всё время в этом мире понял, как сильно скучал по нормальному сну. Сквозь тонкое, слегка кривое окошко пробивался свет — золотистые лучи медленно ложились мне на лицо, и я упрямо щурился, но не отодвигался, потому что в этом было что-то удивительно приятное. Состояние, когда совсем не хочется вставать, двигаться, думать о чём-то ещё. Я повернул голову и едва не расхохотался. Рядом, на спине, растянулся Минсу. Все четыре лапы — в стороны, хвост безвольно сполз с кровати, а пузо, широкое и чёрное, было выставлено так откровенно, будто он тоже кайфовал от мягкой постели и ленивого утра. Я зевнул, потянулся так, что хрустнули суставы в плечах и спине, и позволил себе ещё пару секунд счастья, прежде чем подняться. С трудом отлепил себя от кровати и доковылял до окна. Из него открывался вид на утро деревни. Ни шума, ни хохота, как прошлым вечером. Всё стихло. Узкие улочки только начинали оживать: кто-то открывал ставни, вытряхивал половики, ставил корзины у дверей. А возле таверны, прямо на земле, вповалку валялись моряки, отсыпаясь после ночного кутежа. Некоторые даже обнимали коз или собак, будто это были их подруги по танцам. Я невольно усмехнулся. — Эй, соня, вставай, — я толкнул Минсу в бок. Он громко уркнул и сжал лапами воздух, словно хотел вернуть сон обратно. Я толкнул ещё раз, сильнее. Минсу нехотя разлепил глаза, моргнул, и тут же снова зажмурился, закатив голову назад, как ребёнок, которого разбудили слишком рано. — Да знаю, знаю. Сам бы спал ещё, — проворчал я, подбирая рюкзак. — Но нам нужно идти. Он ворчливо поднялся, встряхнулся и недовольно фыркнул. Я, зевая, скинул с себя остатки сонного счастья и, подтянув штаны, двинулся к выходу. Внизу мы нашли корыто с водой для умывания. Я с удовольствием плеснул себе на лицо холодной воды и застонал от приятной прохлады. Минсу сунул морду в корыто и чихнул, вызвав у меня смех. — Так, план такой, — сказал я, вытираясь. — Первым делом идём в лес. Нужно набрать ещё трав и мяса. Потом… — я нахмурился, глядя на оживляющуюся улицу. — Потом идём искать этого Хальвара. Минсу кивнул. Его янтарные глаза смотрели серьёзно, хвост нервно дёрнулся.

***

Я улыбнулся, подбросил рюкзак на плеч. Мы уже набрали достаточно трав — рюкзак приятно оттягивала охапка душистых пучков, а за плечами ощущался знакомый запах свежесобранного зверобоя и полыни. Минсу шёл рядом, ступая почти бесшумно по утоптанной тропинке. Лес позади постепенно редел, и вскоре перед нами показался дом. Он стоял в стороне от деревни, на пригорке, словно сам по себе. Дом Хальвара. Невысокий, но крепкий, сложенный из потемневших от времени брёвен, с крышей из старых досок, обросшей мхом. Вокруг — деревянный забор, кое-где покосившийся, а рядом с ним скрипучий колодец. Всё выглядело так, будто этому месту уже сто лет, но оно всё равно упорно держалось. — Похоже, мы пришли, — сказал я, поправляя рюкзак и поднимаясь по узким деревянным ступеням на крыльцо. Дверь, тяжёлая, с железными петлями, была плотно закрыта. Я постучал. Раз, другой. Доски глухо отдавались, но в ответ — тишина. — Эй! — позвал я. — Есть кто? Тишина. Я нахмурился и постучал сильнее. Потом ещё. Казалось, что даже птицы вокруг замолкли, прислушиваясь. Но никто так и не ответил. Минсу, сидевший чуть в стороне, нетерпеливо уркнул, будто говоря: «Пусто». — Подожди, может, он спит, — пробормотал я и постучал снова, уже костяшками так, что самому стало больно. Ноль реакции. Я вздохнул, с тоской глянув на закрытую дверь, и спустился с крыльца. Дом выглядел жилым: в окне висела занавеска, под стеной валялась бочка, а на верёвке тянулись высохшие водоросли. Но ни признака хозяина. Мы обошли вокруг. Я заглянул за угол, где в траве торчали старые рыбацкие сети. Заглянул в сарай — пусто. Даже в огороде, где росли какие-то жёсткие кусты, никого не оказалось. Дом стоял безмолвный, будто сам наблюдал за нами. Минсу ткнул носом в землю у крыльца и снова уркнул. Я понял, что он чувствует: запаха хозяина здесь не было уже какое-то время. — Ну вот, — выдохнул я, почесав затылок. — И что теперь? Дом смотрел на меня пустыми окнами. Мы нашли того, кто мог бы помочь, но его просто не оказалось на месте. Мы решили подождать. Ну а что нам оставалось? Дом выглядел обитаемым, а сам Хальвар должен был появиться рано или поздно. Минсу улёгся прямо у крыльца, вытянув лапы и положив голову на них. Я сел рядом, опершись спиной о стену, и какое-то время просто слушал лес и шум моря вдали. Солнце поднималось всё выше, воздух наливался теплом. Я уже начал клевать носом, когда послышались шаги. Тяжёлые, с хрустом веток и бормотанием себе под нос. Я вскочил, а Минсу поднял голову, уши настороженно дёрнулись. Из-за кустов показался мужчина. Высокий, жилистый, с длинными спутанными волосами, перехваченными в узел, и лицом, которое, наверное, уже забыло, что такое бритва. На нём висела мятая рубаха, застёгнутая через раз, и длинный жилет, пропахший морской солью и дымом. В руке он держал бурдюк, из которого время от времени делал жадные глотки. — А-а… мой дом стоит, значит… — протянул он, прищурившись. — А это кто у нас тут? Воры? Или… гости? — Мы… ждали вас, — осторожно сказал я, сделав шаг вперёд. — Ждали? — Он фыркнул, широко разведя руки. — Ну что ж, редкая честь! Обычно меня только в порту дожидаются, когда я… кхм… задолжал кому-то. Он хохотнул, мотнул головой и, пошатываясь, поднялся на крыльцо. Минсу, не отрываясь, следил за ним. — Нам сказали, что вы… опытный моряк. Что только вы сможете доставить нас на Астеллион. Имя острова будто встряхнуло его. Хальвар моргнул, остановился на середине шага и окинул меня мутным, но подозрительно живым взглядом. — Астеллион, говоришь? — протянул он, и в голосе впервые прозвучала серьёзность. — Слыхал, конечно. Слыхал. Но скажи мне, мальчишка, зачем тебе туда? Я замялся. Слова застряли в горле. — У нас… важное дело, — пробормотал я. — Очень важное. — Ага! — Хальвар хмыкнул и ткнул в меня пальцем. — Вот так всегда. «Важное дело». У каждого третьего, кто ко мне приходит. А потом я месяц в открытом море гнию с идиотами, которые даже веслом грести не умеют. Я почувствовал, как щеки вспыхнули от злости и стыда. Минсу недовольно уркнул, как будто соглашаясь со мной. — Мы заплатим, — выдохнул я. — Сколько нужно. — Ха! — Хальвар засмеялся, откинувшись на перила. — Заплатите… Ты хоть знаешь, сколько стоит моя шкура, если её русалки стащат в свои пучины? Так что, малыш, — протянул он, делая глоток из бурдюка, — если хочешь, чтоб я сунулся в те воды, тебе придётся убедить меня. Деньги — это хорошо, но… они не спасают от штормов. Я сглотнул и крепко сжал ремни рюкзака. Мы смотрели друг другу в глаза: он — со смесью иронии и интереса, я — с отчаянным упрямством. Минсу тихо рычал у моих ног, будто подтверждая моё молчаливое решение: мы не отступим. — Озеро Грёз, — сказал я тихо, словно боялся, что сам звук имени может отпугнуть его. Хальвар, до этого хмурившийся и крививший губы, вдруг замер. В глазах мелькнуло узнавание, потом он шумно втянул воздух сквозь зубы и протянул: — Ну надо же… мальчишка не абы куда собрался, а в самое… как бы сказать… зыбкое место этого моря. — Он прищурился и ткнул в меня пальцем. — А зачем тебе туда, а? Что там такого сладкого в тумане, что ты рвёшься туда, словно к любовнице? Я замялся, но внутри пульсировало ощущение: врать не стоит. Не ему. — Я… хочу вспомнить, кто я, — признался я. — Озеро… оно связано с моей прошлой жизнью. — Ха! — Хальвар громко рассмеялся, откинувшись на перила крыльца так, что они жалобно скрипнули. — Прошлая жизнь, говорит! Ты слышал это, чёрная кошка? — Он кивнул на Минсу, который зыркнул на него жёлтыми глазами и недовольно уркнул. — Ты смеёшься, а я серьёзен, — нахмурился я. — Конечно серьёзен! — Хальвар вскинул руки, изображая изумление. — Все, кто прёт к Озеру Грёз, серьёзны как никогда. Но знаешь, что я тебе скажу? Никому то озеро ещё ничего хорошего не показало. Одних с ума сводит, других в воду тянет, третьих — так и вовсе исчезли без следа. Я сжал кулаки. — Пусть так. Но я всё равно должен. Хальвар на миг замолчал, разглядывая меня. Под его прищуром я чувствовал себя так, словно он видел больше, чем позволял показывать. Его взгляд задержался на моём лице дольше, чем хотелось бы. И вдруг он усмехнулся — не хмуро, а почти тепло. — Упрямый. Даже слишком, — пробормотал он и сделал последний глоток из бурдюка. Потом вяло махнул рукой. — Ладно, чёрт с вами. Согласен. Проведу. Я не сразу поверил в его слова. — Правда?.. — Правда, правда, — Хальвар хмыкнул, спускаясь с крыльца. — Всё равно от вас так просто не отделаешься, вижу. А если уж решил — так будет. Но, парень… — он вдруг снова прищурился, и его глаза блеснули с неожиданной серьёзностью. — Ты уверен, что знаешь, кто ты такой? Я открыл рот, но не успел ответить. Он уже повернулся, пошатываясь, и махнул рукой: — Завтра с утра. Приходите в порт. Если к тому времени не передумаете. Он ушёл прочь, оставив за собой запах моря, дыма и алкоголя. Я стоял, молча сжимая ремни рюкзака, а Минсу ткнулся носом в мою руку, будто напоминая: главное, что у нас появился шанс.

***