Hot Nights in Miami

Музыка в задрипанном грязном ночном клубе ебашила что надо, и тонкие деревянные двери туалета не защищали от долбящих битов. Молодой чернокожий парень Эйден стоял, оперевшись на расписанную всякой поеботой стенку (садиться на уделанный унитаз он, естественно, не хотел) и, затягиваясь жирным косяком шмали, наслаждался неплохим отсосом Шаники (кажется так звали эту девку).       Жизнь была хороша, а алкоголь, трава и губки телочки делали её ещё круче. Там в соседнем худе (neighbourhood — район) положили каких-то ниггеров — хер с ними, они всё равно были конкуренты, пидрилы. Эйдена слегка застремала мысль, что беляши, перестрелявшие его собратьев по расе, съебались так легко. Ну и поебать, зато мэр устроил для нигг заебенный концерт, где можно было легко толкнуть разное дерьмо — профит! Это Эйден это всё придумал и поднял своих хоуми на эту тему, и как обойти копов с дерьмом на кармане — тоже.       Эйден надавил на голову девушки и получил удовольствие плотское вдобавок к гордости собой. Шаника захлопала рукой с дешевыми колечками по его колену и он выпустил её голову. Она протянула руку вверх за косяком, но он притянул её обратно. — Э, слышь, ты чё бля, шмара, губу раскатала, я чё бля, после тебя, членососки, буду курить? Досасывай давай — тогда дам.       Шаника понятливо ускорила движения головой, косясь на пистолет, который этот тупой ниггер держал в кармане приспущенных штанов. В тусклом огне лампочки разносились клубы дыма, кряхтение Эйдена, чмоки Шаники. Из соседних туалетов слышались шлепки в моменты, когда диджей ЗэйПэй дропал музыку и вновь врубал её.       Вот подступил оргазм. Эйден прорычал «бля, кончаю!» и снова надавил на голову Шаники, спустив ей в горло. Бедняга чуть не блеванула и когда он отпустил её, долго откашливалась. А он посмеялся, и затянувшись в последний раз, отдал ей косяк. Со слезами от кашля на глазах, покрасневшая Шаника вышла из туалета и направилась на танцпол. Эйден решил взять пивка и выйти проветриться на улицу, к своим хоумис (homies — кореша) — Я те говорю, нигга, ваще мутная тема какая-то, нахуй сальвадорцам та больничка? Там же лечатся эти, ну которые слезают с дерьма. Солнце им там восходит, ебанушки, хыхы. — Бро, я не ебу чё да почему, че слышал, то и рассказываю. — Поебать на них ваще. О, Эйден, вассап (what's up — как дела) нигга? — Ваще ништяк, братан, накидал на ротан Шанике, теперь сытая неделю будет ходить, ха-ха!       В группке хоумис раздался гул одобрения. Эйден был доходяга, но башка у него более-менее варила и кроме ржачных шуток, иногда выдавала норм идейки. За час и три километра до этого       Дверной колокольчик прозвонил над дверью, и усталый взгляд продавца (а было уже заполночь) встретил на пороге магазинчика юношу в черном кожаном рокерском прикиде. На лице парня были большие солнцезащитные очки, за стеклами которых, впрочем, были видны мелкие красные огоньки. — Наверное, бликует от вывески — устало подумал продавец и поприветствовал вошедшего, который слегка удивленно озирался. — Доброй ночи, вы что-то конкретное хотите? — Ночи добrыя. Экая у тебя тут лавка, человече. «Деревенщина, что ли? Или из этих, из амишей?» — подумал продавец, но виду не подал, а лишь вопросительно вскинул брови и хлебнул холодного кофе. А странный парень продолжил. — Ищу я балахоны белыя, с колпаками.       Продавец поперхнулся. Черт, он вообще в своем уме? Ещё бы форму нацистскую попросил, дурень деревенский! — Нет, такого у меня нет! Парень, ты что, расист? — Блядин сын, да что же это такое? Пошто вы все заладили — гонщик да гонщик! Какого беса я к гонкам отношенье имею, вот ответь мне! — Эм, спокойно, dude, это не про гонки, это про… ну типа, что ты плохо относишься к другим расам. Типа, к азиатам, к африканцам… — А схуяв ли я не должен? — Ну… ээээээ… типа это плохо… и балахон такой носить тоже плохо, такие носят расисты, ну то есть типа плохие парни…       Странный парень, с говором как будто из исторического кино (которое продавец смотрел ещё в школе), ещё и с французским акцентом, вдруг шумно засмеялся. Продавец жалко и фальшиво улыбнулся, чувствуя себя всё более странно и глупо. Но прежде всего — ему стало до усрачки страшно. — Тыща чеrтей, как же это по-человечьи, пхахах. А где эти балахоны взять можно? — Ээээээ, нууу… — Эх, о клятый алчный век. Деrжи бабку, баrышник, tа поведай, что за лавка tа.       Парень небрежно вынул из кармана кучку купюр. Именно кучку — они были скомканы, словно парню было на них кристалльно похуй, и он даже не потрудился их сложить. Озадаченно посмотрев на бумажки, он плюнул на пол и просто отдал всю кучку продавцу. Тот обомлел — с купюр на него смотрело весьма узнаваемое лицо Бенджамина Франклина. Сто долларов! И не одна штука! Охренеть!       Заграбастав деньги, продавец бойко протараторил адрес магазина конфедератов (да, жалкие лузеры, проиграли войну, а всё держатся за свои символы расистские), а увидев непонимающий взгляд парня, объяснил ему как туда дойти. За такие деньги он бы мог проводить этого чудака, но нутро ему подсказывало — лучше не надо. - Благодарrствую, чьювак. — и рокербой с лексиконом древнего дедули отправился на выход.       Склонившись над деньгами, продавец последний раз взглянул на незнакомца и обмер. Красные огоньки за очками парня были не бликами. Через пять минут ступор прошел, и продавец судорожно закрыл магазин, а затем напился в ближайшем баре.       Эйден и его хоумис сходили внутрь клуба, ебнули по Хэннеси, сходили отлить, и вновь стояли на свежем воздухе с косячками. - Эй, смари туда. Че это за хуйня? К компании несомненно будущих инженеров, докторов и ученых направлялись две фигуры в белых балахонах с колпаками-масками. Одна из них принадлежала явному громиле около 7 футов ростом. - Эй, вы чё, беляши, охуели что ли? Фигура куклуксклановца, шедшая впереди весьма экспрессивно изобразила страх (впрочем воспринятый неграми за чистую монету) и вместе со своим напарником они дали деру в переулок. Негры, недолго думая, пустились в погоню. Тупые белые явно хотели нарваться на проблемы, но ссыкнули четких черных братков! Надо наказать охуевших пидрил! На здоровяка похуй, чем больше шкаф — тем громче падает! Кольт сделал людей равными!       Двое гребаных расистов забежали в тупик, остановились посреди него и обернулись. Эйден выступил вперед. - Ну чё, уебаны выебистые? Хотели выебнуться типа вы такие крутые? Мы вам за рабство ещё не наебашили как следует! Распалившись, Эйден тряс пистолетом и приближался к двум фигурам. Куклуксклановец здоровяк стоял слегка поотдаль, пожимая кулаками. Братки шли за ним, у кого Узи, у кого пистолеты, у кого биты или ножи. Расправа обещала быть жестокой, кровавой и веселой. Эйден шел, нацелив пистолет прямо в лоб второму уебку с какими-то ебанутыми глазами. Полуспущенные штаны Эйдена слегка потряхивало вместе с его бедрами — он был возбужден и опьянен безнаказанностью и предчувствием крови. - Чё, пидары, всё, пизда вам! А ну на колени, блять!       Фигура перед ним слегка подтянула капюшон и на Эйдена уставились два ярко горящих красных зрачка. На мгновение Эйден замешкался, и выстрелил слишком поздно — тварь с красными глазами за одну секунду преодолела расстояние между ними и перехватив руку с пистолетом, сломала её в запястье. Эйден завизжал от боли и ужаса.       Тем временем громила в балахоне двинулся на остальных, и подняв руку, приказал негру с дробовиком «Замри!». Тот застыл как вкопанный, а остальные его братки открыли огонь по обоим злостным расистам. Громила шел, как будто бы не обращая внимания на пули, которые отлетали от него. Парочка негров с мачете и битой бросились на очевидно обдолбанного белого — ну как же ещё он стоит после стольких выстрелов! Тем временем красноглазый свернул шею Эйдену, выхватил из-под полы нож, а затем словно смазался в пространстве и на огромной скорости, едва заметной глазу, зарезал ещё четверых противников и впился клыками в шею пятого. Бегущий к громиле с мачете получил такой же приказ «замри!», а затем лишился мачете и головы. Сердца хулиганов из гетто дрогнули, и они побежали с дикими воплями. Громила метнулся к негру с дробовиком и повернув его в сторону убегающих, сказал, глядя тому в глаза: - Стреляй! Больше походящий на марионетку, чем на человека него послушно выстрелил раз, второй, третий. Тела падали, подкошенные выстрелами дробью, с пятОк выживших дали стрекача со всех ног, но красноглазый был быстрее. С поля резни живым смог выбраться лишь один из банды. С саднящими легкими и отваливающимися ногами, полумертвый от ужаса, он добежал до ночного клуба и рассказал там всё. Яростная толпа, вооружившись, направилась в сторону места массового негроцида, но не слишком спеша — попасться тем неуязвимым для пуль монстрам не хотелось никому. - Рапас! Оставь смерда, пусть остальным поведает, нам того только и надобно! — крикнул громила с явным испанским акцентом времен века так восемнадцатого. Тот подбежал обратно и схватил одного из валяющихся смердов, того что был поцелее, и захихикал. - Пхихихи, знатное было веселье, а, дон Кабrильо? - Да. А теперь закидывай веревку. Я натяну на него балахон. Пущай смерды подивятся и распущают сутолоки. Через несколько минут два монстра уже спешно удалялись, оставив за собой повешенного негра в белом балахоне с табличкой «убийца». Красноглазый по имени Рапас (фр — хищник) игрался одним из трофейных пистолей. В его время такие штуки были однозарядные кремниевые, и новое изобретение смертных ему было интересно. - Рапас, а почто ты балахон не снимаешь? Он же в крови весь, распужаешь всех negro. А нам ещё надобно найти. - Твоя пrавда, ductus (дуктус — военачальник стаи, стая — основная боевая единица вампирской секты «Шабаш»). - Вы чё, белые уебки, куда зашли ваще, внатуре попутали мля? — раздалось откуда-то из окон второго этажа, на что Рапас ответил совершенно в духе местных — выпустив весь магазин пистолета в сторону звука. - Ха. На ловца и звеrь бежит, дон Кабrильо!       Выбежавшие из дома негры явно не слышали, что случилось с их собратьями в соседнем районе — наверняка подумали, что это очередная ночь в гетто, и потому с ними случилось ровно то же самое несчастье. Привязав табличку с надписью «убийца!» на ещё один труп, дуэт вампиров весело зашагал по ночному негритянскому гетто Майами. - Ха-ха, теперича энти смерды точно устроят погромы! И Камарилья (секта условно человечных вампиров, извечные враги Шабаша) будет ими весьма занята! Любо! - Точно так, дон Кабrильо. Покажем им Шабаш! Выйдя на широкую дорогу, освещенную железными магическими факелами, парочка поглядела на снующих туда-сюда железных коней. Они проснулись совсем недавно и ещё не могли привыкнуть к этим «машинам». Рапас поднял голову и по-звериному принюхался, сморщившись от вони выхлопных газов. Откуда-то издалека ветер принес странный визжащий звук, а затем — падения и, наконец, взрыва. Все магические факелы (фонари) мгновенно потухли, а железные махины резко снизили скорость и громко завизжали. Дон Кабрильо был готов поклясться, что уши Рапаса словно кошачьи, повернулись в сторону, а затем туда повернулось и его лицо, искаженное от явной неприязни к какофонии звуков. - Там что-то взоrвалось, ductus. И сие явно не дело rук нашей стаи. Видимо кто-то дrугой…       Они обменялись взглядами. Кто-то их обошел, да ещё и так ярко! Погрузив целый город во мрак! — Merdè! — Mierda!