Безумная одержимость

— Нии-сан, а у людей остаётся сознание после смерти? Весёлый детский голосок вырвал Итачи из раздумий. Он посмотрел вниз и увидел своего брата, уютно устроившегося у него на коленях. Личико шестилетнего Саске, чуть раскрасневшееся после ванны, светилось любопытством. Итачи ненадолго замер, крепче прижав к себе это хрупкое, пахнущее травами тепло. — Почему ты об этом задумался, отото? Саске немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, и недовольно пробормотал: — Сегодня учитель говорил о жизни и смерти. Сказал, что смерть — это конец всему. Я не понял: если это конец, то что остаётся? Брат, правда, что после смерти ничего нет? Для Саске старший брат был чем-то вроде живого божества: умный, сильный, всегда знающий правильный ответ. Он смотрел на Итачи снизу вверх, как на единственный источник истины. — Я не знаю, — покачал головой Итачи. — Что? Даже ты этого не знаешь? — Саске удивлённо повернулся, широко раскрыв глаза. Итачи улыбнулся, видя, как его брат смешно надувает щёки. Он не удержался и легко ущипнул белоснежную ручку, обхватившую его. — Такие вещи, наверное, знает лишь тот, кому уже довелось умереть. Саске тяжело вздохнул и, опустив голову, ненадолго ушёл в свои детские раздумья. Итачи с самого детства видел войны и смерть, раз за разом размышляя о смысле жизни. Но сейчас он не мог позволить брату увязнуть в этих безответных размышлениях. — Может быть, смерть — это как сон без сновидений. Если успеешь сделать всё важное, то после смерти больше не о чем будет беспокоиться, — добавил Итачи, словно отводя брата от ненужных вопросов. Боль достаётся только тем, кто остаётся жить дальше. — Просто засыпаешь, и всё? — задумчиво протянул Саске, а затем тут же оживился: — А учитель ещё сказал, что жизнь — это начало всего. «Да, с твоего рождения моя жизнь обрела смысл. Ты — мой единственный свет в этом беспросветном мире». С этими мыслями Итачи пристально смотрел на Саске, словно пытаясь запомнить это мгновение, его чистую и искреннюю улыбку. Никто не посмеет разрушить его детскую радость, никто не сможет запятнать его невинность. — Да, мама и папа полюбили друг друга и подарили нам жизнь, — тихо сказал он. — А, я знаю! Это когда делают детей, да? — Саске с гордостью похвастался знаниями, которые подслушал у детей в академии, — Значит, когда я вырасту, мы с братом тоже поженимся, как мама с папой, и у нас тоже будут дети? Итачи невольно моргнул, его длинные ресницы мягко дрогнули. Этот вопрос оказался куда сложнее, чем первый. Когда Саске и он достигнут 12 лет, их тела вступят в новую фазу, и оба, скорее всего, станут альфами. Им придется следовать законам клана и вступить в брак, чтобы продолжить род. Эта мысль вызвала лёгкое жжение в груди Итачи, словно укол ревности. Ведь кто-то другой заберёт у него самое дорогое. — Нии-сан? — Саске махал рукой перед его лицом, пытаясь вернуть его из размышлений. — Да, женитьба означает быть вместе всю жизнь. Когда ты вырастешь, ты женишься на красивой девушке из нашего клана, как папа на маме. И у вас будет ребёнок, такой же милый, как ты, — улыбнулся Итачи, ткнув пальцем в нос брата. Саске нахмурился, его лицо сморщилось от обиды, а в глазах блеснули слёзы. Итачи растерялся, но тут же прижал брата к себе, покачивая его, как младенца. Надувшись от обиды, Саске сквозь эти объятия затараторил: — Я не хочу кого-то другого, — тихо пробормотал он. — Я хочу жениться только на брате! Итачи не смог удержаться от смеха. Он проигнорировал мимолётное чувство радости и тепла в своём сердце и, сдерживая улыбку, объяснил: — Нельзя. Родные братья не могут жениться, и, тем более, не могут иметь детей. Саске был явно поражён, его глаза наполнились слезами, но он упорно не позволял им пролиться. — Тогда я не смогу быть с братом всю жизнь? Что-то острое кольнуло Итачи в самой глубине души. Он обнял брата крепче, как делал это много раз перед сном, и, словно обманывая самого себя, повторил свою клятву: — Я всегда буду с тобой, Саске. Я всегда буду рядом. Маленькие глаза Саске распахнулись ещё шире, словно он боялся, что брат передумает. В его голове вертелись недавно выученные слова: — Даже после смерти? — Даже после смерти, — так же тихо ответил Итачи.

***

Это была лишь крошечная частичка воспоминаний из далёкого детства Саске. Ненависть холодна, как леденящий лед, но когда-то испытанная любовь жгла, как раскалённое железо, неизменно оставаясь в сердце и делая жизнь хуже смерти. Чтобы защититься от этой боли, он сознательно стер из памяти тепло и привязанность, позволяя ненависти вести его вперёд к одной-единственной цели — мести. Так он забыл, как в ту ночь старший брат шёпотом давал клятву ему на ушко. Забыл, как этот человек с неописуемой нежностью поддерживал его и был рядом на протяжении долгих лет. В конечном счёте в памяти остались лишь клятвы, ставшие лезвием, и годы, превратившиеся в острый кинжал. В ту алую ночь, его любимый брат исчез навсегда. Оставив после себя лишь ненавистного врага — Учиху Итачи.