Астерикс и германцы

На плоту воцарилась тишина, правда, практически через мгновение она оказалась нарушена тоненьким голоском Вайлета: — Пап, я видел у Какофоникса много разных музыкальных инструментов и хотел бы тебя спросить — почему я играю именно на лире? — Солнышко, на каком инструменте играет бог Аполлон, на которого ты так похож? — ответил ему вопросом на вопрос Рунтар. — На лире! — Вот то-то же! Когда мы прибудем в Афины, то вначале мы пойдем на главный афинский рынок за новой одеждой, поэтому нужно подкрепиться, пока мы будем плыть. — Пап, а в чем проблема сначала купить фруктов, орехов, оливок и прочих вкусностей, а потом уже выбирать одежду? — поинтересовался Вайлет. — В том, что греки поймут, откуда мы. А кто из греков будет продавать варварам хорошие и сладкие фрукты? Продадут все кислое и подгнившее, да еще и кучу денег сдерут. Вначале мы купим тебе хитон, плащ и сандалии, чтобы ты выглядел как Аполлон, Орфей и Адонис сразу. Только убедительная просьба не капризничать. Одежду и обувь выберем из той, которая будет в наличии — у нас сейчас нет ни лишних денег, ни лишнего времени, чтобы пошить эксклюзивную одежду на заказ и ждать, пока она будет готова. Мы обязательно сделаем это, но позже, когда обживемся и заработаем денег. Я пойду работать в библиотеку, а твоя мама будет заниматься отправкой писем голубиной почтой. Вайлет ответил отцу лучезарной улыбкой. Казалось, в целом мире сейчас нет более счастливого человека. Окрыленный перспективой вскоре оказаться в городе своей мечты, он запел: — Там, в Афинах, Синий небосвод, Там, в Афинах, Лето круглый год. Ах, Афины! Места лучше нет! Здесь, а Афинах, Мы не знаем бед! Ах, Балканский полуостров, Жить на нем легко и просто, Жить на нем легко и просто Нам в Афинах! Наше счастье постоянно: Жуй оливки, ешь бананы, Жуй оливки, ешь бананы Там, в Афинах! — Фиалочка, приготовь-ка нам всем каши с молоком. — обратился Рунтар к супруге. — Айн момент! — исполнительно воскликнула Виола. Какофоникс заинтересовался — как можно сварить кашу на плоту посреди моря? На корабле это еще можно было сделать, и то если правильно обустроить очаг, но на плоту, который занят людьми и вещами... Но, как оказалось, готовить кашу совсем не означало, что ее собирались варить... Виола взялась готовить завтрак на скорую руку — осторожно отогнула край рогожи, развернула листы пробки, развязала мешок с припасами, вытащила все необходимое, завязала мешок и прикрыла его. Молоко тоже нужно было готовить — Виола высыпала странный белый порошок из флакона в бурдюк с водой, энергично потрясла, а после разлила по чашкам самое настоящее молоко. Затем Виола высыпала мешочек кедровых орехов и мешочек сушеных ягод в полупустой горшочек с медом и принялась тщательно перемешивать. Какофоникс с неподдельным интересом наблюдал за процессом приготовления каши из топора. Одновременно с этим Абби тоже завтракала — сидя на краю плота, гребя одной рукой и поворачивая весло между пальцами, точно тростинку, в другой она держала жареного кабана, которого ей дали в дорогу, и уплетала его, стараясь есть как можно элегантнее, чтобы не вызвать недовольство у отца. — Морально готовься к тому, что как только мы прибудем в Афины, ты будешь сидеть на диете, чтобы обрести фигуру греческой богини. — обратился Рунтар к дочери. — У меня и так фигура греческой богини, причем не одной — и Афины, и Артемиды! — заметила Абби. — Эти богини — воительница и охотница, им обеим не положено быть хрупкими статуэтками! И вообще, тощий як — не стройная лань! — Отныне мясо ты будешь есть понемногу, постепенно удаляя его из рациона, и то это будет ягненок или курица, свинина и дичь — для дикарей. Это не обсуждается. Ум и мыслительные способности тупеют от мяса, как говорил Плутарх. — Интересно, как бы ты, уповая только лишь на свой ум, греб до Афин? — усмехнулась Абби. — Или как бы ты дома колол дрова и носил воду из реки? Я делала это без особых усилий и за несколько минут, вырывая с корнем вековой дуб или зачерпывая воду сразу двумя огромными бочками... — Да, твоя сила сорока варваров была все это время ценна для нашей семьи и ценна сейчас, но в Афинах тебе не нужно будет делать ничего из этого. Там тепло, и нам не будут нужны дрова ради обогрева, а готовить мы будем с помощью угля, который продается за гроши сплошь и рядом, а вода будет поступать по акведукам, построенным по римскому образцу. В Афинах нужны только ум и красота, чтобы найти себе достойного супруга. — Вот именно поэтому я и не хочу туда ехать. — Дрянная девчонка! — вспылил Рунтар настолько, что назвал дочь полным именем, что делал, только когда она выводила его из себя. — Силаббиастина, и это твоя благодарность отцу, который всеми силами пытается устроить твою жизнь? — Неужели я не могу иметь свое мнение? — Конечно, можешь, но оно не должно отличаться от моего! Пока я жив, я ни за что не позволю, чтобы моя дочь вышла замуж за немытого варвара, а это все, что тебе светит, если ты не станешь лучшей версией себя! Пойми уже наконец: ты должна такого мужа себе найти, чтобы он тебя на руках носил и осыпал цветами — грека или римлянина! — Пап, вряд ли какой-то грек или римлянин будет достаточно силен для того, чтобы не носить, а просто поднять на руки даже маму, которая вчетверо худее меня, не говоря уж обо мне! И потом — лучше пусть меня мясом или хотя бы рыбой обсыпет, я цветами питаться не привыкла! — Силаббиастина, неужели ты не понимаешь, что это образное выражение? — простонал Рунтар, потирая при этом виски. — Оно означает, что у тебя должен быть заботливый и нежный муж, а не какой-то там варвар! Я желаю для тебя исключительно блага, я хочу устроить твою жизнь, а ты всеми силами противишься этому! Абби тяжело вздохнула, понимая, что ей нечего добавить. — Абби, я тебе сейчас такое расскажу! — обратился к ней ее младший братишка. — Какофоникс рассказал мне, что в Олимпии, другом греческом городе, раз в четыре года проводятся Олимпийские игры! В Греции придумали огромное количество видов спорта, ты обязательно найдешь что-то себе по вкусу! И это не будет не по-гречески! — Только и слышно теперь: Какофоникс то, Какофоникс это... — сердито пробурчал Рунтар себе под нос. — Здорово! — мгновенно воспряла духом Абби. — Мне это нравится! Какофоникс, скажи, а женщины участвовали в Олимпийских играх? — Нет, Абби, только мужчины. — последовал ответ. — Значит, я буду первой! Какофоникс, ты будешь кабанью ножку? — Нет, кушай. — отказался тот, а после, посмотрев внутрь горшка, поинтересовался: — Лев, это ваше национальное блюдо? — Нет, все без исключения национальные блюда моей, гм... родины — гнилье и тухлятина. — горделиво протянул Рунтар, заговаривая барду зубы, чтобы тот не вздумал мучить его барабанные перепонки. — Это эксклюзивное блюдо нашей семьи. Там, откуда я родом, больше никто не ел мед и орехи. Эта пища очень полезна для мозга, поэтому наша семья такая умная. — Пап, а какие самые полезные для мозга орехи? — поинтересовался Вайлет. — Грецкие, солнышко. Они сами очень похожи по форме на мозг. Мы их обязательно купим, когда пойдем на рынок, и попробуем. — ГРЕЦКИЕ? — восхищенно проговорил Вайлет. — О, это обьясняет, почему родом из Греции столько ученых и философов. Мальчик тронул струны лиры и запел: — Аристотель и Сократ, Архимед и Гиппократ, И Плутарх, и Диоген, Ксенофонт и Демосфен, Пифагор и Еврипид, И Софокл, и Евклид, И Платон, и Демокрит, Геродот и Гераклит — Все до единого — греки! — А что это за орехи такие? — поинтересовался Какофоникс. — Больше похожи на семечки. — Это кедровые орехи. Ну, это не совсем орехи в биологическом понимании, это скорее семена шишек. — А тебе дочка помогает трясти кедр, или ты знаешь какой-то хитрый способ сбора шишек? — Ну да, у меня есть складной гельветский нож, которым я вырезаю из дерева. — ответил Рунтар, польщенный вниманием и интересом к своей мозговитой персоне. — Здесь нужен точный расчет — нужно сложить его под нужным углом и запустить в сторону веток как бумеранг. Так можно и кедровые шишки собирать, и яблоки, и вообще все что угодно. Я не дикарь, чтобы по деревьям лазить, да и высоко... — А как это возможно сделать молоко из порошка? — Молоко — очень питательный продукт, вот только оно имеет свойство быстро прокисать, особенно летом. Я нашел способ запастись молоком впрок на длительное время, сконцентрировав его в сухом веществе. Можно так приготовить молоко где угодно, лишь бы только была питьевая вода. — Полезная вещь! — похвалил его Какофоникс. — Мало того, что можно попить свежего молока в любой момент, так еще вдобавок порошок легкий и не займет много места в сумке. — Насколько же мы с тобой похожи! Ни один варвар не сумел оценить по достоинству мой превосходящий интеллект, потому что у варваров только два способа существования в этом мире — драться и жрать, ничто другое их не интересует. И это далеко не все, что я могу сделать с молоком. Знаешь ли ты, что я могу сделать из творога взрывающийся сыр? Конечно, не из одного творога, но это — основной компонент... — Ты — ученый-алхимик, Лев? — Хотелось бы, но нет, я не ученый. Я — интеллектуал-самоучка, и особенно хорош я в естественных науках. Это Вайлет в мать такая творческая личность. А я всячески поощряю и одобряю его прекрасные порывы, потому что творчество — характерная черта цивилизованных людей. — Лев, твои слова — услада для моих ушей. Ты ведь тоже стал тем человеком, который сумел оценить мой музыкальный талант, чего не смог ни один варвар. Виола раздала всем деревянные плошки с кашей, ложки и чашки с молоком. Какофоникс был в экстазе — такого ему еще не доводилось пробовать. Маслянистые орешки с медом оказались очень питательными и вкусными. Что касается Абби, то она тоже любила сладкое, но для нее это всегда было десертом, уж никак не основным блюдом. Съев свою порцию, Какофоникс покрутил в руках деревянную посуду, украшенную рельефными узорами, завитками, цветами, птицами и много чем еще, а после сделал комплимент Льву и его рукоделию. — Выходит, ты резчик по дереву и этим зарабатывал на жизнь? — затем поинтересовался Какофоникс. — Ну да. — ответил ему Рунтар. Пусть это и было лишь долей правды, но это была правда. Рунтар помимо домашних обязанностей успевал работать для денег, вырезая из дерева предметы утвари на продажу, правда, делал это гораздо быстрее и менее изящно, чем для своей семьи — эти варвары все равно не оценят его стараний.

****

Внезапно со стороны клетки с голубями раздался громкий щелчок, который привлек внимание их хозяйки. Помимо окошка с решеткой для доступа света и воздуха у клетки была потайная дверка, позволяющая закрыть ее наглухо в случае бури или другой опасности, а колесики, позволяющие катить клеть, как небольшую тележку, можно было отогнуть наверх, чтобы клеть не катилась по плоту от любого ветерка. Сама клетка была сделана из очень легкой древесины, поэтому закрытый ящик с ее драгоценными птицами в случае попадания в морскую пучину остался бы на плаву. Как все продумал ее милый Рунти! Крючок, едва потянув за который, можно было загерметизировать клетку, находился снизу окошка. Видимо, один из голубей потянул за крючок и выдвинул дверку, которая со щелчком захлопнулась. Птицы, как известно, могли предчувствовать скорое наступление катастрофы, и потому Виола напряглась. К плоту внезапно приблизился римский военный корабль. Какофоникс испугался не на шутку. Его уже дважды хватали римляне в качестве трофея. Неужели история повторяется? Но, как оказалось, на этот раз римлян интересовал совершенно другой человек. — Лев, чье имя на самом деле Рунтар, именем Цезаря, ты арестован! — выкрикнул декурион Громогласий, отдав команду привести в действие катапульту. Рунтар, Виола и Вайлет, словно по команде, сжались и закрыли головы руками, а Какофоникс выдернул пробку из своей фляги с зельем, чтобы отпить. Однако прежде чем он успел это сделать, Абби, не растерявшись, мгновенно метнула весло в сторону вражеского судна, вложив в бросок максимальную силу. Выпущенный из катапульты снаряд столкнулся с веслом и полетел в обратном направлении, и римский корабль, встретившись с обоими предметами, моментально превратился в кучу обломков. Абби повернулась назад, чтобы взять запасное весло и продолжить грести, но увидела перед собой перепуганного до чертиков и дрожащего Вайлета. — Это те подлые трусы должны бояться, а не ты. — усмехнулась Абби, подняв и осторожно прислонив брата к своей груди. Вайлет в ответ обхватил тонкими ручками крепкую шею сестры и захихикал. Хоть Вайлет был непомерно высоким для восьмилетнего мальчика, рядом со старшей сестрой-богатыршей он казался совсем крошечным. — Запомни, малыш — пока я рядом с тобой, тебе нечего бояться! Вайлет чмокнул сестру в щеку. Да, она права. Абби всегда рядом, Абби всегда защитит. Бояться действительно нечего. Когда же Вайлет успокоился и отпустил сестру, Абби посадила его на место, легонько погладила по голове, а после схватила запасное весло и, как ни в чем не бывало, продолжила путь. Промокшие и испуганные легионеры поторопились возвратиться в Аквариум, чтобы доложить обстановку. Однако, благодаря экстрасенсу, в этом уже не было нужды. Самодурус все предусмотрел и решил доставить заранее составленное и написанное срочное письмо афинскому наместнику с помощью почтового голубя. — Так, олухи! Когда вернется Амбиций — выполняем его команды! — отдал он приказ оставшимся солдатам. — А вы, Всемуверий, Несуйсвойносус и остальные, передайте мои слова этим никчемным обалдуям, когда они приползут назад в лагерь! Чтобы не терять времени, он выдвинулся немедленно в компании Мозгонаизнанкуса. Самодурус был уверен — афинский гарнизон Ангрекум гораздо лучше оснащен, поскольку все оружейные новинки в первую очередь попадали к ним и только потом в отдаленные галльские гарнизоны, куда их еще надо доставить. А даже если легионеры Ангрекума не схватят Абби в порту, то сделают это в самих Афинах, а даже если и не справятся к его прибытию, то Мозгонаизнанкус определит ее местоположение и они подготовят ловушку.

****

Не успели все на плоту отдышаться и прийти в себя после такого испуга, как вдруг вдалеке показался пиратский корабль. — По п'авому бо'ту плот, г'уженный кучей узлов с доб'ом! — доложил впередсмотрящий африканец Бамбо. — Ну что ж, на безрыбье и рак рыба. — промолвил Трехлапый. — А галлов там нет? — уточнил капитан. — Тех, что нас вст'ечали обычно — нет! А кто эти люди, я не знаю. — Пи-пираты-ты! — испугался Вайлет. Когда он был испуган или взволнован, то заикался. Завидев их, Абби собралась вновь метнуть весло, но Рунтар остановил дочь: — Абби, не надо, у нас больше нет весел. — Па, не страшно, буду руками грести. — Абби, это лишнее. Вряд ли пираты будут брать на абордаж нас. Ты думаешь, им нужны наши последние портки? Это то же самое, что орлу охотиться на мух. Если подплывут поближе, всегда успеешь метнуть весло. К тому же, я хочу уже поскорее добраться до Афин, а руками грести ты будешь медленнее, чем веслом. Поэтому греби быстрее, тогда они нас не догонят, даже если и за нами охотятся. Абби встала на ноги и схватила весло обеими руками, чтобы проплыть некоторое расстояние с максимально возможной скоростью. Пираты взяли курс в сторону плота и радовались хоть небольшому, но кушу. Ровно до тех пор, пока Бамбо не заметил лодку с двумя галлами, слишком хорошо им знакомыми. — Га-галлы-лы! — испуганно воскликнул он, указывая в другую сторону. — Полный назад! — объявил капитан. Как только Астерикс и Обеликс закончили с пиратами, в очередной раз надавав им тумаков и потопив их корабль, они заметили, что плот, за которым они плыли следом, ушел слишком далеко вперед и пропал из виду. — Мы упустили их! — спохватился Обеликс. — Ничего страшного. Они плывут в Афины, и мы поплывем в Афины.

****

Однако пока они раздавали пиратам на орехи, к их лодке подобрался легионер Орлиглазус на обломке того, что еще недавно было кораблем. Он не должен был допустить, чтобы эта парочка сопровождала пассажиров плота — иначе как схватить Абби? Вытащив из доверенного ему футляра два дротика, начиненных мгновенным снотворным, он вздохнул о том, что им еще не прислали из Афин дротики с ядом, которые были там разработаны совсем недавно. Как только Астерикс и Обеликс сели в лодку и собрались плыть дальше, он метнул дротики им в спины. Через несколько мгновений два галльских воина, которые даже не успели обернуться в сторону, откуда им в спины что-то угодило, уснули беспробудным сном. Догматикс собрался выскочить из лодки, чтобы укусить мерзкого римлянина, но для меткого Орлиглазуса попасть в маленькую лающую мишень не было проблемой. Подплыв поближе, Орлиглазус забрался в лодку Астерикса и Обеликса, желая проткнуть их своим копьем, но оказалось, что они неуязвимы благодаря волшебному зелью. — Черт! Тогда я отберу у галлов волшебное зелье! — заявил он, сняв с пояса Астерикса фляжку. — И выброшу их на необитаемом острове как можно дальше отсюда, и отберу карту, чтобы они не смогли его покинуть, раз уж не выходит их убить! На поясе у Орлиглазуса висел футляр с двумя дюжинами дротиков. Он утыкал тела своих спящих врагов оставшимися дротиками, чтобы максимально продлить во времени их снотворный эффект и спокойно добраться до нужного места. Один дротик может усыпить на несколько часов в зависимости от комплекции человека, а значит, двое галлов проспят как минимум трое суток. Да, этого времени ничтожно мало, Амбиций со шпионом никак не успеет вернуться из Рима, но как галльские воины сумеют вернуться и помешать, не имея при себе ни лодки, ни карты, ни волшебного зелья, ни меча, который Орлиглазус также планировал отнять? Орлиглазус вылакал содержимое фляжки Астерикса, чтобы суметь сначала доплыть до необитаемого острова в самом сердце Атлантического океана, а затем — до Арморики. Через несколько часов он наконец возвратился в лагерь Аквариум с чувством выполненного долга. Ему за семь лет службы уже порядком надоело ходить в рядовых легионерах и подчиняться всяким охламонам. Он был лучшим в лагере Аквариум, а его все не собирались повышать до декуриона, при том, что выскочка и никчемный воин Амбиций за полгода дослужился до опциона, не говоря уже о том, что призванные пять лет назад Всемуверий и Несуйсвойносус не так давно стали декурионами. А дело было в том, что все военачальники считали, что быстрый, сильный и ловкий Орлиглазус, весьма похожий внешне на Марса, бога войны, будет куда более полезен в качестве простого воина. Именно поэтому он решил проявить инициативу, когда представилась возможность.

****

— Так сколько же всего у тебя имен, Лев-Рунтар? — через некоторое время нахмурился Какофоникс, недовольный тем, что этот иностранец обманывал его даже в такой мелочи. Что еще он может скрывать? — Откуда я мог быть уверен, что жители этой деревни не сдадут меня римлянам, объявившим на меня охоту? Решил перестраховаться... — невозмутимо ответил Рунтар, руководствуясь стратегией «лучшая защита — это нападение». — Я был у вас проездом, и больше вы, галлы, не встретились бы со мной. Я не собирался подвергать себя и своих родных опасности. Рунтар внимательно сверял маршрут с картой. Вайлет время от времени отрывался от созерцания пейзажей, чтобы взглянуть на его указующий перст, который медленно, но верно продвигался в направлении Балканского полуострова. Какофоникс взглянул на карту, вначале преследуя ту же цель, а после окинул взглядом все, что было на ней изображено. Все территории, покоренные Римом, были заштрихованы по диагонали красным, и посреди ярких штрихов время от времени встречались разные по форме и размеру промежутки — территории, свободные от римского влияния. Германия тоже была заштрихованной почти полностью, однако и здесь было небольшое свободное пятнышко с небезынтересным названием «Одифер». В переводе — «пахучий». Если все жители этого места питаются тем, что сгнило и протухло, было бы нелепым называть его иначе. — Рунтар, выходит, ты родом из Одифера? Рунтар ахнул при той мысли, что его раскусили. Мало того, что «благодаря» римлянам Какофоникс узнал его настоящее имя, так еще и как-то сумел вычислить, откуда он родом! — Ну да... — только и смог ответить он. — Значит, у нас с тобой еще больше общего, чем я предполагал — ты тоже коренной житель территории, не подвластной Риму! — Да, но это не то, чем стоило бы гордиться. Я бы очень хотел, чтобы римляне завоевали Одифер и посадили своего человека, который навел бы римский порядок, на место князя, вместо того придурка, которому я был вынужден подчиняться. — Ты серьезно, Рунтар? — Уверен, если бы в твоей деревне был введен римский порядок, то твое творчество пользовалось бы популярностью, а ты сам — уважением и восхищением, поскольку римляне способны по достоинству оценить искусство. — заметил Рунтар, желая переманить Какофоникса на свою сторону. — Ты не знаешь римлян так, как знаю их я, а если бы знал, то явно не захотел бы, чтобы эти люди властвовали над Одифером и распоряжались твоей жизнью. К тому же, римляне тоже не смогли по достоинству оценить мое искусство. — Римляне и греки — сверхлюди, которые изобрели и придумали все выдающееся, что только существует в этом мире! — Я поспорил бы с тем, что римляне такой уж великий народ. Римляне находятся в упадке, по сравнению с греками, римская империя рано или поздно достигнет краха. Римляне взяли все у греков, чего только стоит мифология. — Возможно, но мы ведь держим путь в Грецию. Если я заблуждаюсь по поводу римлян, то в отношении греков я прав! Греция — родина огромного количества ученых, философов, поэтов, художников и музыкантов! Там воспитывают в людях исключительно умение мыслить и творить, а не махать кулаками! — Греки — сторонники гармоничного развития личности. Греки придумали Олимпийские игры и массу видов спорта, а умение плавать там считается таким же обязательным для всех навыком, как чтение и письмо. Тех, кто не умеет плавать, там зовут хромыми. — Абби, а ты научишь меня плавать? — спросил обеспокоенный Вайлет у сестры. — Да это же плевое дело! Ложишься на воду и доверяешься своим инстинктам, которые заставят твое тело держаться на плаву. — Но ты ведь удержишь мое тело, если оно пойдет ко дну? — Разумеется! Рунтару было довольно интересно вести спор на тему политики Цезаря и жизни греков и римлян, даже если Какофоникс был полюсно противоположного мнения на этот счет. Во-первых, это позволяло скоротать время, во-вторых, отвлечь барда как от пения, так и от мыслей о том, почему Рунтар скрывал свое происхождение и настоящее имя, а в-третьих, бард оказался интересным собеседником... Оба участника дискуссии были довольны сдержанными, что было весьма нехарактерно для споров на тему политики, которые обычно заканчивались взаимными оскорблениями и боями без правил. Во-первых, они оба считали себя культурными людьми, а во-вторых, никто не хотел портить отношения с другим, поскольку они были залогом его дальнейшего успеха в Афинах.