Астерикс и германцы

Пеликанус знал, что делает — проснувшись на следующее утро, Амбиций чувствовал себя посвежевшим и вновь родившимся. Когда позавтракавшие солдаты и декурионы выстроились на плацу, Амбиций предстал перед ними и объявил: — Сыны Рима, сегодня великий день. Сегодня вы вкусите волшебного галльского зелья — того самого, из-за которого эта деревня так долго сопротивлялась Риму! Сегодня ситуация будет полюсно противоположной! Все выстроились в очередь с деревянными плошками в руках. Несуйсвойносус нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Орлиглазус скрежетал зубами — он ненавидел галлов, ненавидел Амбиция — ничтожного прыщавого сопляка, ненавидел самого себя за то, что был вынужден ему подчиняться. Пеликанус, опасаясь непредсказуемого действия галльского зелья на римский организм, приготовил антидот на случай аллергической реакции или передозировки. — Осторожнее, сынки! — предупредил он их. — Пейте по маленькому глоточку! — Когда галлы его пили, они сияли разным цветом. — выкрикнул наблюдательный Несуйсвойносус. — Значит, пить надо до появления вспышки! Это признак появления эффекта! Первым хлебнул зелья Амбиций, как самый главный в лагере. — От него исходит желтый свет! — обрадовался его опцион. Юный центурион одной рукой поднял огромную бочку над головой под всеобщие восхищенные возгласы. Затем кран повернул Несуйсвойносус, его правая рука. Проглотив зелье, он озарился оранжевой вспышкой. Потом черед дошел до декурионов, а после — до простых рядовых. — Действует! — взревел Орлиглазус, чья сила и без того была невероятной. Теперь, вспыхнув красным, он чувствовал себя божеством, Марсом, богом войны. Его мускулы переполняла энергия, готовая выплеснуться на врагов. Чан с волшебным зельем был немаленьким, поэтому оставшееся зелье было перелито во фляги для воды, чтобы можно было взять их в дорогу и как можно быстрее добраться до Рима. Жизнь в неукротимой деревне шла своим чередом. Импедимента закончила украшать свое платье вышивкой, как у Виолы, дети играли, подростки ошивались в пустом карьере Обеликса, Бактерия и Ферра кололи дрова для очага, Эскупрустанна жаловалась на здоровье своему отцу, Гериатриксу, который на ее фоне смотрелся моложавее и энергичнее. Внезапно нагрянувшие и на удивление уверенные в себе римляне нарушили эту хрупкую гармонию. — Галлы, сдавайтесь! — с удовольствием выкрикнул Громогласий. Виталстатистикс стрелой ринулся к погребу, где стояла бочка с волшебным зельем, чтобы напоить им всех, но к его огромному шоку, бочки нигде не было. — А вы не это случайно ищете, глупые галлы? — ядовито поинтересовался Амбиций, швырнув перед ними огромную пустую бочку, в которой всегда находился экстренный запас зелья. — Вот ведь как переменилась ситуация... Все перевернулось с ног на голову, не так ли? В АТАКУ! — В битве при Герговии волшебного зелья не было! — выкрикнул Гериатрикс, желая подбодрить «молодежь». Галлы, вооруженные кто чем, кинулись толпой на римлян, собираясь отстаивать свое звание неукротимых. Однако это продлилось недолго — превосходящие силой и числом обученные и дисциплинированные римские солдаты моментально заломали их и надели кандалы. Римляне заковали всех в цепи и посадили в клетку на колесах, чтобы в таком виде доставить их в качестве пленных к Цезарю, который распорядится их жизнями. Единственное, что омрачало радость Амбиция — шестерых галлов недоставало. — Вам теперь никто не поможет, глупые варвары. — выплюнул Амбиций. — Пусть вы тут не все, но смотрящий бард сейчас играет роль подопытного у гениального изобретателя Марка Гладиолуса, друид захвачен и удерживается в плену нашими легионерами, а ваши лучшие воины находятся на необитаемом острове посреди океана без карты, еды, оружия и волшебного зелья! — Вы лжете! — выкрикнул Виталстатистикс с болью в голосе. Орлиглазус швырнул под ноги своим врагам меч Астерикса, который секундой ранее демонстративно завязал узлом, и его опустевшую фляжку для зелья. — Думаю, это веское подтверждение истинности наших слов. — ухмыльнулся Амбиций. — Вы ещё пожалеете! — выкрикнула Эскупрустанна. Ферра попыталась успокоить свекровь, но та совершенно не собиралась успокаиваться. Она обложила римлян отборным галльским матом гораздо большей этажности, чем самые высокие римские инсулы, пожелав всем скорейшего отправления в преисподнюю. — Какая экспрессия! — заключил Тяпляпус. — Но на сцену с таким репертуаром лучше не соваться. — Кто-нибудь, заткните эту бабу! — скомандовал декурион Громогласий. Орлиглазус сжал свою огромную кисть в кулак и собирался просунуть ее через прутья клетки, чтобы вырубить орущую пленницу. — Я сказал, заткнуть, а не нокаутировать, дубина спартанская! — остановил его выкрик Громогласия. Декурион бесцеремонно засунул подол передника узницы ей в рот. — Она должна оставаться в сознании! Всему вас учить надо! «Это все Какофоникс виноват!» — выругалась в мыслях Эскупрустанна. Громогласия мучило нехорошее предчувствие. Как-то уж слишком легко досталась им эта победа. — Каков наш план? — уточнил Несуйсвойносус. — Мы отвезем всех этих галлов в Рим, а затем вернемся за остальными. В клетке больше нет места, да и так будет проще — больше людей будет держать их под контролем. Ненадолго затихнув, Амбиций внезапно озарился очередной идеей. — Рядовой Орлиглазус! — выкрикнул он. — Насколько мне известно, тебе претит то, что галлы расправляются с тобой, таким способным воином, нечестным путем, при помощи волшебного зелья. Марш в хижину друида и переверни все полки и шкафы! Когда Орлиглазус доложил о том, что задание выполнено, Амбиций дал ему новое — принести ему все мечи и топоры, которые есть в кузнице. Он думал на три хода вперед и на случай возвращения недостающих галлов решил оставить их безоружными. — Отлично сработано, Орлиглазус! — воскликнул Амбиций, как только легионер возвратился с горой оружия и орудий. — Как только все галлы будут доставлены Цезарю, ты получишь должность центуриона! Ты ведь этого хочешь, не так ли? Затем он мечтательно добавил вполголоса: — А меня Цезарь сделает почетным гражданином Рима, что сделает меня кандидатом на пост наместника, или даже сенатором... В клетку на колесах были запряжены несколько лошадей, которыми правил Амбиций. Его немалочисленные подчиненные оцепили повозку и двинулись в Рим. Лошади и легионеры вновь выпили зелья и быстрее ветра ринулись в направлении дворца Цезаря. Эскупрустанна ухитрилась выплюнуть свой кляп и продолжила орать: — Мне надоело молчать! Я с того самого дня, когда Какофоникса подкинули к нам, поняла, что он навлечет на нас беду, но кто меня послушал? Свалил и свалил в свои Афины, скатертью дорога! Так нет же, полдеревни вместе с ним исчезло! Из-за него всю деревню повязали! Громогласий, не выдержав, всадил ей в плечо снотворный дротик.

****

Проснувшись утром в предвкушении, Какофоникс собрался запеть от переполнявших его чувств, но... не сумел издать ни звука. У него пропал голос! Вспомнив о том, как волшебное зелье однажды помогло ему восстановить голос, Какофоникс торопливо сделал несколько больших глотков из своей фляги, однако это не привело к ожидаемому эффекту. Когда сияющий Вайлет зашел к нему, чтобы пожелать доброго утра, Какофоникс указал пальцем на свой раскрытый рот, затем скрестил ладони и помотал головой. — Ты голос потерял? Какофоникс утвердительно кивнул. — Это может быть ларингит. Странно, что ты в Афинах заболел, здесь так тепло и много полезных фруктов... Вайлет с видом знатока потрогал лоб Какофоникса, а затем попросил раскрыть рот пошире. Какофоникс послушно разинул рот — ребенок играет. Вот только он недооценил мальчика — Вайлет был совершенно серьезен и делал все со знанием дела. Когда Вайлет болел, Рунтар приостанавливал его обучение и занимался исключительно лечением. Но и тогда Вайлет не прекращал учиться — он моментально запоминал, что и при какой его болезни делает папа. Моментально откопав в своей библиотеке памяти томик по диагностике и лечению ларингита, он взялся применять полученные от отца знания на практике. Вайлет моментально нащупал пульс на обеих запястьях и начал считать. Закончив, он заключил: — Папа говорит, что если температура тела повышается, то повышается и пульс. Пульс в норме, температура, значит, тоже. Вайлет пощупал подчелюстные и шейные лимфоузлы. — Не больно? Какофоникс мотнул головой. — А горло болит? А кашель есть? Какофоникс окончательно убедился в том, насколько Вайлет умный и одаренный мальчик. У него есть способности не только к различным искусствам, но и к множеству наук! Какофоникс отрицательно мотнул головой, а после, сглотнув, показал Вайлету небольшое расстояние между своими большим и указательным пальцами. — Немного болит, когда глотаешь? Это не ларингит. Если ранее Какофоникс простыл по дороге в Индию, а волшебное зелье помогло справиться с недомоганием, то сейчас же он попросту надорвал голос, неустанно исполняя песни перед настоящими ценителями искусства, а в промежутках между этим болтая то с одним, то с другим — никогда в своей жизни он не использовал свой голос настолько длительно. Интересно, как Вайлет, который молчал только в процессе принятия пищи и лишь когда его рот был полон, и сна, и то иногда даже во сне что-то бормотал, не испытывал подобных проблем? Затем к Какофониксу пришло осознание — ему никогда не позволяли пользоваться своим голосом настолько долго, в отличие от Вайлета, чья гортань давно привыкла к постоянному использованию. Какофоникс прислонил подушечки указательных и средних пальцев обеих рук друг к другу, а после с вопросительным и обеспокоенным выражением лица резко развел руки в стороны. — Ну, так не видно, могли ли у тебя порваться голосовые связки, сейчас попрошу у папы лупу... Вайлет обнаружил отца на чердаке, где Рунтар вырезал что-то из огромного древесного ствола — уже было готово основание в виде раскрытой двустворчатой раковины. Через пару минут Вайлет возвратился с отцом. — Сразу бы позвал меня. — проворчал Рунтар. — А если бы Константин был действительно болен ларингитом? Ты бы надышался миазмами и опять заболел... Сказав Какофониксу сесть поближе к свету, Рунтар осмотрел его глотку с помощью лупы и вынес вердикт: — Голосовые связки целы, но они, как и голосовые складки, очень отечные и красные. Тебе нужно дать отдых своему голосу, и твой организм сам со всем справится. Какофоникс очертил ладонями в воздухе контур банки. — Лекарства? Лекарства есть... Рунтар заварил чай из ромашки, календулы, шалфея и чабреца и наказал долго держать во рту. Когда Какофоникс допил отвар, он прислонил руку к сердцу и благодарно кивнул, а затем указал пальцем на свои наручные часы, на чашку из-под лекарства, на свой раскрытый рот, а затем на свою лиру. — Извини, но мы тебя не понимаем. Какофониксу дали вощеную дощечку и стилус, чтобы он изъяснялся письменно. «Если я буду пить этот чай каждый час, я успею выздороветь к Золотой Лире Орфея? Я никогда не болел ничем подобным, я не знаю». — Конкурс будет идти несколько дней, и вполне возможно, что по жребию ты будешь выступать не сегодня, а завтра или послезавтра, но в любом случае этого времени слишком мало для восстановления. Пока его голос восстановится, пройдет не один день?! Эта новость морально раздавила Какофоникса. Он тяжело вздохнул, а на его глазах выступили слезы. — Ты проделал такой дальний путь и пережил вместе с нами столько трудностей, чтобы вот так сдаться? — воскликнул Вайлет. Воодушевленный Какофоникс мотнул головой. Затем пожав плечами, он вновь что-то начертал на дощечке, а затем протянул Вайлету записку следующего содержания: «Но как я буду петь, если у меня пропал голос? Для участия в конкурсе мало одной только игры на музыкальном инструменте». — В благодарность за то, как ты нам помог, я помогу тебе выиграть золотую лиру Орфея. Ты наденешь длинный и пышный костюм, под которым я спрячусь и буду петь за тебя, а ты будешь только открывать рот. Мы объединим наши усилия. Да, Вайлет вряд ли споет так же хорошо, как он сам, но зато у него появится возможность участвовать и шанс на победу. Какофоникс просиял и показал Вайлету палец вверх. Рунтар послал рабов на рынок за требуемой материей, залил кипятком новую порцию трав и принес Какофониксу лечебный чай в большой затейливой металлической колбе. — Мое изобретение: vas vacuum thermostaticum, в переводе с латыни — вакуумный сосуд-термостат. — важно промолвил Рунтар, открывая причудливую крышку. — Надо бы назвать его покороче, например, термос. Звучит очень по-гречески. Наливай в чашку и пей. Хоть Какофоникс молчал как рыба, он чудесно проводил время. Они вместе с Вайлетом придумали секретное рукопожатие: вначале дать пять, потом коснуться тылом кисти тыла кисти другого, поочередно хлопнуть ладонью о тыл кисти другого, затем — кулаком по ладони другого, после — кулак об кулак, а в завершение сцепить пальцы в узел и пожать друг другу руки. Потом они взялись за репетицию: Какофоникс протянул Вайлету лежащую на резной прикроватной тумбочке вощеную дощечку со словами песни, которую написал ночью специально для конкурса. Вайлет пел, а Какофоникс аккомпанировал ему, безмолвно открывая рот. Пока Какофоникс не мог петь или разговаривать, Вайлет предложил научить его плести цветы из бисера, а затем рассказал ему все сказки германского фольклора: про Золушку, Белоснежку, Рапунцель, Румпельштильцхена, Лорелею, близнецов Гензель и Гретель, крысолова, который спас весь город с помощью флейты, про сапожника, которому по ночам помогали гномики в его работе, про животных, которые ушли от жестоких хозяев и решили сделаться бродячими музыкантами... Во время самых напряженных моментов истории Вайлет вытягивал шею вперед, приближаясь лицом к Какофониксу, чтобы как следует рассмотреть его реакцию — его выразительная мимика была красноречивее всяких фраз. Одним словом, Вайлет делал все то же самое, что делала его мама, когда он сам хворал. Рунтар отвечал за лекарства и лечебное питание, а Виола — за эмоциональный настрой болеющего сына.

****

Стремительно пролетели часы, и вот Какофоникс вместе с Голубиями уже сидел на бархатном сидении в колеснице, запряженной шестеркой лошадей, которая мчала в сторону театра. Он сидел в ложе, выше всех остальных. Его овевали опахалами из страусиных и павлиньих перьев. Он восседал на мягком кресле с кучей подушек, в котором можно было откинуться. К ним подошла нарядная девушка, держащая в руках золотой поднос с прямоугольниками в черной бумажной обертке с красными латинскими буквами «ARES». — Батончики «Арес» для достопочтенного губернатора и его родных и близких! — промолвила она с почтительным поклоном. Какофоникс в ожидании начала конкурса смаковал батончики, запивая их лечебным чаем из большого термоса — для его удобства здесь даже была трубочка из тростника. Оказалось, что конкурс «Золотая Лира Орфея» должен был продлиться три дня, а на четвертый победителю присуждалось право выступить на триумфальном концерте. Определился порядок выступления, и начался отборочный тур. Организаторы объяснили правила: — Десять судей, которые отдельно оценивают вокал и игру на инструменте. Правила просты: чтобы перейти в четверть финала, нужно суммарно набрать не менее ста очков от всех судей, то есть в среднем пять из десяти за вокал и за игру на инструменте от каждого. Зрители могут голосовать за конкурсанта, и также мы вручим приз зрительских симпатий. Когда настала его очередь, на сцену вышел Какофоникс в причудливом наряде с кучей складок, напоминавшем пышный хвост павлина. Тронув струны и сыграв вступительные аккорды, он затем глубоко вдохнул и широко раскрыл рот... — Весь мир Любит плясать и петь, В этом занятии Вся наша жизнь. Если Хочешь ты победить, Должен всех поразить Песней своей. Каждый Верит и молится, Ждет и надеется Выйти в финал. Только Рифма, гармония, Ритм, благозвучие Займут пьедестал! Когда на сцену вышел следующий участник, Вайлет и Какофоникс тихонько возвратились в ложу, где сидели с самого начала конкурса. Как только все участники выступили и получили оценку судей, настал момент подведения итогов. Просуммировав все оценки, меценаты наконец объявили имена и фамилии тех, кто прошел в четверть финала. Услышав среди них «Константин Лирикл», Какофоникс широко улыбнулся. Надо же, Вайлет сумел протащить его через сито отбора!