Will You Still Love Me

Они работали неустанно несколько недель. Гермиона тщательно вела записи — каждый путь, который они пробовали, каждую прочитанную книгу, каждое проведённое испытание. Регулус регулярно приносил новые тексты, которые они вместе изучали, но всё безрезультатно. Слишком много времени прошло без единой зацепки. Гермиона начинала терять веру — и знала, что Регулус это чувствует, хоть и не понимал, почему для неё так важно найти ответ как можно скорее. В его глазах у неё было ещё предостаточно времени до следующего этапа стажировки. Но, как бы то ни было, это было важно для неё — и им обоим нравилось проводить время вместе, занимаясь исследованиями. Неделя за неделей они склонялись над книгами бок о бок: делали пометки, читали вслух — всегда близко, почти касаясь. Его плечо задевало её, его палец скользил по её руке, когда он показывал нужный отрывок. Дыхание касалось её щеки, когда они читали из одной книги. Дальше лёгких касаний дело не заходило. Только мимолётные прикосновения и долгие взгляды, которые он бросал, думая, что она не замечает. Он не имел ни малейшего понятия, сколько времени она провела, прыгая сквозь историю в поисках него. И теперь её душу грело то, что, кажется, он тоже искал её.

***

Однажды Регулус появился, когда Гермиона тщетно пыталась распутать волосы. — Ты рано, — сказала она, застряв расчёской в кудрях. Она не ожидала его ещё пару часов. В последнее время его всё чаще втягивали в «семейные дела» — она подозревала, что это связано с подготовкой к инициации Пожирателей, но знала, что Метки у него пока нет — она видела его руку. Он поднял бумажный пакет. — Завтрак. Гермиона улыбнулась; румянец на щеках почти слился с её алым свитером. — Ну ладно, тогда раскладывай всё на столе. Я присоединюсь, как только освобожу этот ужас из волос. Она нахмурилась, дёрнув за расчёску. Регулус провёл рукой по своим мягким волнистым волосам — и Гермионе показалось, что он делает это нарочно. — Хочешь, помогу? Она подняла глаза, поражённая. — Что? — Распутать. Похоже, застряла. — О… ну, ладно. Гермиона села на стул, чувствуя жар от его тела за спиной. Хорошо ещё, что она не видела его лица — щеки горели так, будто она вот-вот закипит. Он осторожно провёл пальцами по её волосам, мягко разделяя пряди, запутавшиеся в пластиковой расчёске. При каждом его движении по её телу пробегала лёгкая дрожь, будто волна магии. Через пару минут он извлёк расчёску и прошептал заклинание, которого Гермиона никогда не слышала. Её волосы упали мягкими, послушными локонами, блестящими и гладкими, как шёлк. Она посмотрела на него с изумлением. — Как ты это сделал? Он пожал плечами. — У моей кузины очень кудрявые волосы. Я видел, как она всё время застревала расчёсками, пока не придумала это заклинание. У Гермионы неприятно сжалось в животе — она поняла, о ком идёт речь. Беллатриса. Её не удивило, что та достаточно умна, чтобы создавать собственные чары; под всей этой безумием и фанатизмом скрывался ум, умеющий добиваться своего. От этого Гермиону передёрнуло. Не желая портить момент, она улыбнулась: — Спасибо. Давай завтракать, я умираю с голоду. Они распаковали полный английский завтрак из пластиковых контейнеров на вынос. Гермиона и не думала, что чистокровный волшебник возьмёт такую посуду. — Что-то случилось? — спросил Регулус, заметив, что она задумалась. — Что? — она подняла глаза. — Вижу, ты о чём-то думаешь, — усмехнулся он, покручивая вилку. — Ничего, — ответила она, опуская взгляд. — Просто… интересно, где твои друзья. Ты так много времени проводишь со мной — что, впрочем, мне нравится, — но с кем ещё ты общаешься? Он пожал плечами, отрезая кусочек сосиски. Медленно прожевал и только потом ответил: — У меня не так много друзей, Гермиона. Настоящих — почти нет. Большинство пошли по дороге, по которой я не хочу идти. Есть один, но мы не особо общаемся. — А девушки? — спросила она нерешительно. — На ужинах у твоих родителей ведь бывают девушки. Он поднял взгляд. — И что с ними? Гермиона почувствовала, как заливается краской. — Ну… кто-то, наверное, тебе понравился? Когда ты не со мной — ты… — Нет, — просто ответил он. Она поёрзала на месте. — Понятно. Смущение сковало её, но язык сам не унимался: — Хотя, может, всё же есть какая-нибудь? Высокая, блондинка, чистокровка с прямыми волосами и кучей галлеонов? Регулус посмотрел на неё серьёзно: — Если бы мне пришлось жениться только ради денег — я бы лучше остался один. Она готова была провалиться сквозь пол. — А насчёт блондинки с прямыми волосами… нет, не мой тип. — Нет? — тихо переспросила она. — Нет, — он улыбнулся. — Мне больше нравятся низенькие брюнетки с дикими кудрями. Она моргнула — раз, другой — и мгновенно покраснела до ушей. Спрятала лицо за прядями и, уткнувшись в тарелку, пробормотала: — Они тоже хорошие ведьмы. Регулус рассмеялся, явно наслаждаясь её смущением. — Да, я так тоже думаю. Они доели в тишине, а Гермиона изо всех сил старалась не подпрыгивать от радости. Её магия, кровь и мысли бурлили, оседая где-то глубоко внутри. Хорошо, что потом им предстояло снова заняться исследованиями — иначе она бы думала об этой фразе весь день. И о том, как мягко лежали его волосы.

***

После особенно утомительного дня, проведённого за арифмантическими вычислениями, Гермиона и Регулус сидели на полу в её квартире, каждый с ложкой и своей банкой мороженого. Гермиона прислонилась к спинке кровати, Регулус — к стене; их вытянутые ноги почти соприкасались, образуя угол — её пальцы были в нескольких дюймах от его. — Ну и денёк выдался, — сказала она, откусывая ложку ванильного мороженого. — Клянусь Мерлином, ответы точно в одной из этих книг, — проворчал он, задумчиво глядя в свою порцию с шоколадной крошкой. — Если судить по тому, что я слышал и видел, растя в моей семье, я бы сказал, что зачарованная часть такого зелья наверняка связана с Тёмной магией. Гермиона побледнела. — Почему ты так думаешь? — Ну, это похоже на Империус. Зелье, которое заставляет тебя совершать определённые действия, удерживает в одном месте, пока ты их не выполнишь. По сути, тот же Империус, только заранее запрограммированный. Не такой сильный, конечно, ведь нет мага, который бы постоянно управлял тобой. Но всё равно — против воли. Это имело смысл. Если кто и мог заключить вариацию Империуса в зелье, то только тёмный волшебник. — Это потребовало бы большой силы. Может, даже жертвы, — добавил он. — Кровь? — спросила она. — Не знаю, — вздохнул Регулус. — Никак не пойму, чего нам не хватает. Странно вообще, что тебе дали задание, связанное с Тёмной магией, для стажировки по зельям. Гермиона быстро придумала ответ: — Не совсем. Чтобы создавать противоядия, нам нужно разбираться во всех видах магии, верно? — Наверное, да. Он замолчал, и она надеялась, что вопросов больше не будет. — Но, похоже, мы зашли в тупик, — сказал он спустя минуту. — Нужно попробовать практику. — Практику? — Да. Сварить что-то. Попробовать сделать противоядие, посмотреть, как взаимодействуют ингредиенты по сегодняшним уравнениям. Её внутри снова охватило то же тёплое возбуждение, что всегда появлялось, когда он говорил об исследованиях. — Гениально. Но где достать лабораторию? Он отмахнулся ложкой: — Знаю одного ботаника, бывшего студента. Он всё ещё пользуется школьной лабораторией. Должен мне одолжение. Гермиону обдало холодом. — Кто это? — спросила она как можно спокойнее. — Ты его не знаешь. Отшельник тот ещё. Его зовут Северус. Снегг. — А ты уверен, что он поможет? — спросила она, стараясь скрыть тревогу. — Да. Мы друзья. Ну, насколько это возможно с ним. — А за что он тебе должен? Регулус усмехнулся: — Уговорил Марлин МакКиннон убедить Лили Эванс поговорить с ним после того, как он наговорил ей гадостей. Не помогло, но шанс у него был. Лили потом так рассердилась, что Марлин со мной больше не разговаривала. Сказала, что, если я хочу дружить с Северусом, то она не желает находиться рядом с моим, как она сказала, «чистокровным ртом». Щёки Гермионы запылали — от злости и… чего-то другого. Она легонько толкнула его ногой, и между ними вновь вспыхнул тот странный ток, будто сама магия отозвалась на прикосновение. — Я не думаю, что с твоим чистокровным ртом что-то не так, — прошептала она, глядя из-под ресниц. Его лицо застыло от шока, потом окрасилось в тот же румянец. Он неловко усмехнулся, уставившись в мороженое: — Ну… может быть. Она снова уткнулась в свою порцию, но ощущение его прикосновения на ноге долго не исчезало.

***

— Гермиона! — голос Регулуса звенел от возбуждения за дверью. Он буквально кипел энергией, и она чувствовала это даже через дерево. Они не виделись три дня: он прислал сову, написав, что уехал на «миссию» — искал нечто, что может помочь им разобраться с чарующей частью зелья, над которой они застряли. Она распахнула дверь — и не успела ничего сказать, как он подхватил её, закружив в воздухе. Сердце Гермионы застучало так, будто вырвется из груди: впервые она чувствовала его так близко, всё сразу — тепло, силу, запах. — Я нашёл их! Нашёл! — закричал он, смеясь, почти ликуя. Она стояла, ошеломлённая, тело дрожало от слишком сильных ощущений — слишком много, и в то же время слишком мало. И в тот же миг они оба осознали, что происходит. Регулус мгновенно опустил её на пол — ей хотелось, чтобы он не отпускал. — Прости. Прости, я просто… я был взволнован, нашёл кое-что, что может помочь, и не думал… не должен был… — он сбивчиво заговаривался. — Всё в порядке, — тихо ответила Гермиона, всё ещё ловя дыхание. В ушах звенело, кровь шумела в висках. Она изобразила улыбку, пытаясь скрыть смятение и то сладкое, щемящее чувство, что пробежало по коже от его прикосновения. — Что ты нашёл? Он сглотнул, словно возвращая себе самообладание. — Я знал, что где-то в нашем доме должны быть воспоминания из Омута памяти. От зельеваров, путешественников во времени, половины сотрудников Отдела Тайн. Семья Блэков любит собирать «страховку». Гермиона ахнула. — Не может быть! Это потрясающе! Воспоминания людей, знавших о зачарованных зельях и Тёмной магии — возможно, даже тех, кто имел отношение к открытиям Волан-де-Морта, как Слизнорт к крестражам. Может быть, именно там и был недостающий ключ. Она обняла его снова — и в этот раз никто не отпрянул. Её грудь прижалась к его твёрдому, тёплому телу, руки обвили его шею. Он ответил на объятие — осторожно, но уверенно, пальцы мягко двигались по её спине, рисуя круги. Его лицо утонуло в её волосах. Она знала, что должна остановиться. Это было неправильно. Опасно. У неё есть задача — найти способ спасти его. А потом… потом, если он всё ещё будет её хотеть… Он отстранился первым. Гермиона осознала, что сама не двинулась ни на дюйм, застыв. Он, наверное, подумал, что она сомневается, но отступать не стал. Он просто посмотрел ей в глаза — тёплые, янтарные — и улыбнулся. Провёл руками по её волосам, убрал пряди с лица, задержался взглядом. А потом шагнул назад. — Мне пора. Ещё один семейный ужин, по приказу матери. — Требованию, — пробормотала Гермиона. Он рассмеялся: — Именно. Просто хотел рассказать тебе о находке. — Омуте. Конечно. И как мы посмотрим воспоминания? — У нас дома есть Омут. Родители на выходных будут на собрании Священных Двадцати Восьми. — Его лицо потемнело. — Почти заставили ехать с ними, но решили, что ему я пока не нужен. Гермиона догадалась, кто этот он. — Значит, поедем к тебе домой. Регулус улыбнулся: — Да. Познакомлю тебя с Кикимером. Гадкий, но верный. Делает лучший тирамису на свете. И никогда не говорит семье, где я был. Гермиона почувствовала, как сердце стучит чаще. — Не могу дождаться, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он взглянул на её руку. На секунду его пальцы словно потянулись, чтобы взять её ладонь, но он сжал кулак и опустил руку. — Увидимся позже. Когда дверь за ним закрылась, Гермиона наконец выдохнула. Как странно будет увидеть площадь Гриммо такой, какой она была раньше.

***

Её разум крутился, не останавливаясь. Она снова и снова прокручивала вопросы, которые хотела задать, мысли о том, какие лица может увидеть, какие имена услышать. Читала и перечитывала книги, оставленные Регулусом, готовясь к выходным. Она хотела быть готовой. Но в субботу утром прилетела сова.

Гермиона,

Не смогу помочь в эти выходные.

Уезжаю. Прости.

— Регулус

Записка была короткой. И у Гермионы внутри сразу всё сжалось. Что-то не так. Почему он отменил встречу? Из-за того объятия? Он подумал, что она оттолкнула его? Если он больше не поможет — как она его спасёт? Стоит ли сказать ему правду? Во всех других временных линиях она рассказывала, кто она. Почему она здесь. Но не в этой. Почему? Потому что тогда это казалось правильным. Теперь — не казалось. Может, он уехал с родителями на собрание Священных Двадцати Восьми. Может, его сватают с какой-нибудь чистокровной наследницей. Может, это помолвка. Гермиона сжала голову руками, опустила лицо к коленям и стала дышать глубоко, ровно. Нет. Это тот самый Регулус, которого она встретила в пещере. Там не было никакой невесты. Но, может он в опасности. Мысль обожгла. Сердце ударило больно и гулко. Что делать? Он жив, Гермиона. Всё будет хорошо. Никто не знает, кто ты. Ты не изменила ход истории настолько сильно. Он жив. Она повторяла это себе снова и снова, как заклинание. Регулус вернётся. И объяснит всё. Она заставила себя поверить.

***

Наступил понедельник — он не пришёл. Вторник — тишина. В среду она отправила сову — письмо вернулось, нераспечатанное. В четверг рискнула спросить у Розмерты, не видела ли она его. К пятнице Гермиона уже сходила с ума. Что, если он ранен? Что, если он передумал? Что, если она навсегда застряла здесь, без доступа к лаборатории, без возможности помочь ему? Страх постепенно перешёл в гнев. Как он посмел так исчезнуть? Он ведь обещал. Она не бросала его. Никогда. Она всегда возвращалась. Почему он — как все — ушёл? Нет. Она не позволит. Она развернулась на месте, крепко сжимая палочку, и подумала: «площадь Гриммо, 12».

***

Гермиона приземлилась перед домом неуверенно, но сразу заметила — здание выглядело ухоженным, не таким мрачным, как двадцать лет спустя. Миссис Блэк явно гордилась тем, как её эльфы вычищают всё до блеска. Чтобы показать, что чистокровные лучше. Что за вздор. Она поднялась по ступеням и громко забарабанила в дверь. — Регулус Блэк! Через минуту дверь открыл Кикимер. — Кикимер! — вырвалось у неё. Эльф посмотрел на неё подозрительно, не узнавая. Конечно — для него это первая встреча. Изнутри послышались шаги. — Кикимер, кто там? — Хозяин Регулус, грязнокровка стоит на пороге и пачкает камень, — отозвался эльф с презрением. Очаровательно. Регулус вышел в прихожую — и застыл. Он просто смотрел на неё, ошеломлённый, рот приоткрыт. Гермиона стояла, волосы растрёпаны, глаза сверкали. — Регулус Блэк, где, к Мерлину, ты был?! Он только моргнул, будто не верил. — Как… как ты сюда попала? — Что? — Как ты здесь оказалась? Дом защищён заклятием Фиделиуса. Кровь отхлынула от лица Гермионы. Чёрт. — Все знают, где живут Блэки, — быстро ответила она. — Не притворяйся. Ты ведь знаешь, что такое Фиделиус. Она напряглась. — Заклятие доверили мне. — Невозможно. Ты ведь никогда не встречала Сириуса. — Сириус твой хранитель тайны? — не удержалась она. Регулус прищурился и прикрыл за собой дверь, выходя на порог. — Гермиона, думаю, тебе есть что рассказать. Она посмотрела вниз — на его левую руку, перевязанную бинтами. Сердце ухнуло. Она подняла взгляд и спокойно сказала: — Думаю, и тебе тоже. Они стояли напротив, не отводя глаз. Молчали долго. Потом он выдохнул, и напряжение с плеч словно спало. — Я не могу, — прошептал он. — Я знаю, — тихо ответила она. Он резко поднял глаза. — И я не могу рассказать тебе всего, — продолжила Гермиона. — Пока нет. Просто доверься мне. — Если ты знаешь, если ты действительно знаешь, то как ты вообще можешь стоять рядом со мной? Вот почему он исчез. — Потому что, — сказала она, глядя прямо в него, — я не верю, что ты во всё это веришь. Я не думаю, что ты смотришь на меня и видишь грязнокровку. Я знаю, кто ты, Регулус Блэк. Знаю, через что тебе пришлось пройти. И знаю, что ты достоин… — Она осеклась — слово «спасения» застряло в горле. — …того, чтобы тебя понять. Он всматривался в её лицо, ища ложь, осуждение — но не нашёл. Наконец он кивнул и, словно облегчённо, закрыл глаза. — Я хотел сказать тебе, — его голос дрогнул. — Я не знал, что всё случится так скоро. — Он посмотрел на неё и едва слышно добавил: — Я не хотел этого. Она взяла его руки, не задумываясь. — Я знаю. Он опустил взгляд — туда, где их пальцы переплелись. Она почувствовала, как между ними пробежала дрожь — волна магии, тепла, боли. Капли слёз упали на их сцепленные руки. — Я сейчас тебя обниму, — сказала она. Он кивнул. И она прижала его к себе — впервые без страха, без сомнений. Он обнял её в ответ, крепко, всем телом. И она вдруг ощутила покой. Тепло его тела, ровное дыхание, тяжесть рук на её спине — всё слилось в тишину и утешение. И на миг — обнимая только что отмеченного Пожирателя Смерти — Гермиона Грейнджер почувствовала мир.