Когда праздник уходит.

Минхо шёл по пустынным улицам. Его шаги были единственным звуком, раздающимся в морозной тишине, и этот ритм странно напоминал биение сердца — нерегулярное, сбивчивое. Новый год был на носу, но ощущение праздника растаяло так же, как снег под горячей ладонью. Он взглянул на окна домов, украшенные гирляндами и снежинками. Люди за стеклом смеялись, собирались за столами. Всё выглядело таким тёплым и искренним, но Минхо знал: это иллюзия. "Вот-вот погаснут свечи, нам век бы праздновать. Но после разойдутся все, как-будто незнакомы." Эти строки вертелись у него в голове уже несколько дней. Он слышал эту песню случайно, в какой-то кафешке, и с тех пор слова будто прилипли к нему, отражая всё, что он чувствовал. Его телефон завибрировал. Сообщение. "Ты придёшь сегодня?" — от Джисона. Минхо смотрел на экран, не зная, что ответить. Джисон звал его на встречу каждый год. И каждый год он приходил, надеясь, что в этот раз всё будет иначе. Но праздник, как и их дружба, давно потерял смысл. --- "Ты, главное, улыбайся, чтоб не показывать чувства." Джисон сидел на крыше старого здания, куда они сбегали в детстве. Он ждал. Снег валил крупными хлопьями, оседая на его тёмной куртке. Рядом стоял недопитый стакан кофе — его ладони уже замёрзли настолько, что он перестал чувствовать тепло. Когда дверь позади него открылась, Джисон обернулся. Минхо стоял на пороге, кутаясь в шарф. — Ты опоздал, — заметил Джисон, пытаясь улыбнуться. — Я не должен был приходить, — бросил Минхо, но всё же подошёл ближе. Они сидели рядом, глядя на огни города. На миг между ними повисло молчание, наполненное тяжестью слов, которые они не могли сказать. — Помнишь, как мы сидели здесь, когда нам было по двенадцать? — начал Джисон. Минхо кивнул. — Тогда всё казалось проще. Мы верили в чудеса. — Ты когда-нибудь чувствовал, что праздник потерял смысл? — Джисон вдруг посмотрел на него. Минхо задумался. — Уже давно. Джисон горько усмехнулся. — В детстве я всегда ждал волшебства. Писал письма Деду Морозу. Думал, что однажды всё станет лучше. А теперь даже праздника нет. Минхо почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. "Письма, что с каждым годом дальше. А щас даже праздника нет больше никакого." — Ты звонишь мне каждый год, — тихо сказал Минхо. — Почему? — Потому что я хочу, чтобы хоть что-то осталось, — ответил Джисон. — Но ничего не осталось, — резко бросил Минхо, поднимаясь. — Ты сам это разрушил. — А ты позволил мне! — голос Джисона сорвался. — Ты просто наблюдал, как всё разваливается. Минхо замолчал, чувствуя, как его собственные слова отдаются болью. — Почему ты тогда ничего не сказал? — продолжал Джисон,срывая голос— Почему ты всегда улыбаешься, как будто тебе всё равно? Минхо отвернулся. — Потому что иначе я бы не выдержал. Джисон встал, подходя ближе. — Мы оба сделали ошибки. Мы оба носим это внутри, как грязь, — он вздохнул. — Но Новый год всегда был для нас... попыткой начать заново. — Мы не можем начать заново, — ответил Минхо. — Мы сломаны. "Это — то, что сжирает каждый год сильней, чем раньше." Слова прозвучали, как приговор. Они смотрели друг на друга, но оба знали: путь назад отрезан. Когда Минхо развернулся и пошёл к двери, Джисон не остановил его. Он остался стоять на крыше, глядя, как снег покрывает следы, оставленные их шагами. И праздник, который должен был объединить их, стал ещё одним напоминанием о том, как далеко они ушли друг от друга. "В этот волшебный день ты подаришь другому счастье. А своё потеряешь на всегда."