Когда праздник уходит.

Грохот улиц, огни витрин. В комнате, хоть и тесной, но уютной, сидели все восемь. Они пили чай, смеялись, болтали. В центре стояла ёлка, с которой почти падали иголки, гирлянды мерцали разноцветными огоньками. Кто-то подшучивал, кто-то рассказывал старые новогодние анекдоты, но двое — Джисон и Минхо — всё время переглядывались, будто пытаясь найти друг друга в этом шуме. Они не говорили, но это было всё, что нужно было сказать. — Думаете справимся? — пробормотал Хан с полу. — Конечно. - Ли,закинув ноги на диван, усмехнулся, но тихо, почти шёпотом.— Если ты будешь рядом, то ничего нас не сломает. Вот-вот погаснут свечи, нам век бы праздновать, но после разойдутся все, как-будто незнакомы. Эти слова, как будто слились с туманом в комнате. Всё казалось таким лёгким, но в этих словах был скрыт весь страх будущего, который они оба пытались не замечать. Слова повисли между гирлянд, пропитали воздух теплом. И в тот момент всё было так просто, как будто счастье — это просто мы. --- Прошло несколько лет. Новый год снова настал, и снова они собирались в той же комнате. Но теперь уже не восемь, а всего трое. Минхо и Джисон, да и Хенджин. Гирлянды, которые они купили в тот первый раз, теперь тускнели и чуть ли не распадались на части, но их по-прежнему вешали на стену, как традицию. — Я принёс твою любимую гирлянду, — сказал Минхо, разглядывая упаковку в руках. — Она уже старенькая, — ответил Джисон с усмешкой, — но если ты так на ней настаиваешь, повесь её. Минхо повесил гирлянду на стену и включил её. Свет был тусклый, но хотя бы немного освещал пространство, как когда-то освещал их отношения. Это было важнее, чем сам свет. — Мы справимся со всем, — сказал Минхо, оборачиваясь к Джисону. — Всё будет как раньше. Ждал волшебства в одиннадцать, письма, что с каждым годом дальше, а щас даже праздника нет больше никакого. Эти строки висели в воздухе, точно зная, что пора расставаться с теми иллюзиями, которые они когда-то имели. Но каждый из них всё ещё цеплялся за то, что было. Джисон посмотрел на него, но не ответил. Всё казалось знакомым и родным, но что-то было не так. Что-то изменилось. --- Годы шли. Группа становилась всё более известной, и каждый Новый год они встречали уже по-разному. Когда-то их маленькая традиция казалась смыслом всего, но теперь она потеряла своё значение. Вместо уютных встреч они часто проводили праздники в студиях или на сценах, выкрикивая слова благодарности в микрофон. Минхо заметил, как Джисон всё больше замыкался в себе. Он стал другим, чужим. Его улыбки стали реже, а слова — короче. Иногда Хо видел, как он избегает его взгляда, как будто ищет что-то, чего уже не может найти. Ты, главное, улыбайся, чтоб не показывать чувства, вторят кошмары, разрастаясь, как саркома. Ли знал, что они оба жили этими словами, скрывая настоящие чувства за масками. Но маски всё чаще становились тяжёлыми, а за ними не было уже того, что они когда-то испытывали. — Ты не думаешь, что мы устали? — однажды спросил юноша, когда они возвращались домой после концерта. Хан взглянул на него с холодным выражением лица и ответил: — Мы делаем то, что должны. Разве это плохо? Минхо замолчал. Он понял, что не может с ним говорить. Как будто между ними была невидимая стена, которую никто не мог разрушить. Джисон будто жил в другом мире, где он не имел места. --- И вот, в канун Нового года, Хо пришёл домой, ожидая найти Джисона, как всегда. Но в квартире было пусто. На столе лежала записка: "Мне нужно время. Не жди меня." Минхо долго сидел, уставившись на записку, а потом посмотрел на старую гирлянду на стене. Она всё ещё висела там, тускло мигая. Он понимал, что с ними всё закончилось. Джисон ушёл, и не было смысла ждать. Даже когда и праздника нет больше никакого, пряничный дом в ремонт, гирлянду петлёй на шею… Эти слова эхом отозвались в его голове. Он больше не верил в волшебство, больше не верил, что всё может вернуться, как раньше. Гирля нда больше не горела. И всё, что когда-то было, исчезло.