[Дефект]

Он давно никого не трогал. Когда подбирал полумёртвых или уже отошедших на тот мир сталкеров, которым чужие прикосновения более не приносят дискомфорта, то желания просто не было. Отшиб Макового поля с единственным жилым домом давно был примечен и мутантами, и местными доходягами, разве что сама «Варта» не сунулась — уже чудо. Помор остановился, перевесив ремень «гадюки» на другое плечо. Тело Скифа, парня, пришедшего совсем недавно, уже погрузилось в сон, точно так же, как и слабое сознание; рядом лежала неоткрытая банка энергетика. Слабо поможет, если ты привередливый и несговорчивый. — Вот и строй из себя народного героя... — проговорил Помор, к собственному удивлению сдавленно выдохнув. Минутой назад он перенёс уснувшего новичка на старую постель в комнате, закрытой постоянно на ключ, и теперь тот продолжал спать, распластавшись расслабленно и откровенно. Пришлось снять с него порванную куртку, оставить в тонкой кофте. Уже опрометчиво. И вправду, совсем ещё новичок, судя по слабому набору амуниции и скудной, почти пальцем пробиваемой куртке; разве что артефакт припасён, и тот — какой-то незнакомый. Помор оставил вещи на столе. Он не планировал его убивать, грабить или даже угрожать. Скиф, вопреки своей смелости, а кое-где и дерзости, не оставил плохих мыслей, даже когда отказался покупать координаты подвала, где лежит так сильно необходимая ему икона. Икону, к слову, он так и не нашёл. Но Помор нашёл Скифа, и давние желания, столь долго сдерживаемые, полезли наружу с новой силой. Он с лёгкостью узнал в парне бывшего то ли спортсмена, то ли просто увлечённого своим телом юношу; мышцы рук выглядели сильными, плечи не были узкими. Скиф под одеждой не казался субтильным, и когда ладонь Помора легла на его живот, то он лишь дёрнулся, но всё так же не просыпался. В руках он ощущался тяжёлым, и пока Помор тащил его до дома, несколько раз хотелось прыснуть. Ещё и автомат его приходилось нести за спиной, чтобы вдруг не выронить, ведь в маковых полях всё, что потеряно, то считай навсегда. В Маковых Полях Помор потерял последние остатки уважения к падшим сталкерам. Он никогда не убивал никого собственноручно. Ждал, пока заснувшие самолично погибнут в цветах, надышавшись, а затем оттаскивал в братскую могилу одного из покосившихся домов. А вот Скифа оставил. Просто увидел, как веки подрагивают, что сон такой плотный... и не раскроет его маленьких тайн. Он не считал себя извращенцем, хотя в последнее время вовсе избавлялся от привычки трогать мёртвых и спящих. Это ведь отклонение, о нём многие судачат, только вот в худших смыслах. И Скиф был живым. Крепко спал, закрыв рукой в какой-то момент глаза, но всё ещё спокойно дышал, даже когда чуть влажная от волнения ладонь Помора прошлась по груди. Под пальцами он ощутил напрягшиеся мышцы, от прикосновения затвердели соски. Рассудок знакомо помутнел, во рту высохло с мимолётной скоростью. Спящий Скиф лишь едва слышно мычал, то ли от всё ещё держащейся плотно ладони, то ли от навеянных полем снов. — Я лишь немного... — сам себя уговаривал Помор, и голос притих, оставшись хрипом. Поле деформировало речь, делало её сонной, такой же, как и цветущая умерщвляющая округа. За стенами уже темнело, а вторая рука так отчаянно тянулась к коротким, но топорщащимся волосам Скифа. Он тронул их краем ладони, ощущая колкие иголочки на подушечках пальцев, а второй проводя по груди дальше, позволяя себе чересчур много. Возбуждение заклокотало в лёгких, затем спустилось ниже, захватило полностью. Стыд давно перебился жаркой клеткой в груди, умоляющей продолжить. Выпрашивая, чтобы поле позволило Скифу спать подольше, лишь бы это горячее тело под ладонями Помора осталось с ним ещё на несколько десятков минут. — Твою мать... — вновь шепнул Помор, прикрывая такие же дрожащие, как и у Скифа, лежащего недавно в маках, веки. Он стал дышать чаще. Скиф. Тишина комнаты нарушилась громким, но всё ещё сонным выдохом, когда пальцы Помора вернулись вниз и замерли посреди туловища. Живот сталкера дрожал, а если опуститься ещё ниже, то от желания станет тёмно в глазах. Нельзя ему идти дальше. Нужно дождаться, пока Скиф проснётся, а потом стрясти с него купонов за спасение. Так будет не совсем честно, но хотя бы без последствий. К своему личному счастью, Помор чувствовал, когда сталкеры приходят в себя. Они сразу меняются в лице. Уходит навеянное спокойствие, брови начинают сводиться к переносице, многие стонут от боли. Падение сначала мягкое, а земля не такая тёплая, как кажется, когда бредёшь, едва раскрывая глаз, среди ярко-красных цветов. Скиф всё ещё спит, но движение его тела, пусть и мимолётное, пусть и лишь дыханием и этими краткими вздрагиваниями, завораживают. Он молодой, обжигающе горячий и, может, немного неопытный. Только вот Помор касается ладонью его паха, задевая пряжку ремня. Выверенно движется ещё ниже, где он чувствует явный ответ. Член Скифа наполовину напряжён, и Помор жмурится. Под рукой тепло пульсирует, приятно подрагивает, вводит в более крупные мурашки по всему телу. Ему нравятся его прикосновения, хоть он и сам их не осознаёт. Он не знает, что к нему прикасается сталкер-отшельник, распродающий чужие вещи за копейки. Не подозревает, что Помору нравится. Что такая реакция — это раскрытые карты, уж слишком соблазнительные для того, чтобы отказаться. Он даже не сжимает руку на его члене, а просто держит. Скиф во сне дёргается снова, рот немного приоткрывается. Между его губами — тоненькая ниточка слюны, и смотреть на неё ещё приятнее, чем можно было ожидать. Помор наклоняется к нему, задерживая дыхание, и вдыхает запах цветов и влажной земли, оставшейся с поля. Отголоски одеколона теряются, но пощипывают в носу. Рискованно. Но... пусть будет так. Помор прикладывается ртом ко рту Скифа и неторопливо целует поочерёдно губы; приминает с осторожностью. Сладкое послевкусие химозного энергетика мешает распознать настоящего «его», но это лучше, чем могло быть. Это заставляет дыхание вздрогнуть в паническом припадке, а затем замереть. Замереть, потому что Скиф выдыхает в ответ, раскрывая губы пошире и медленно вводя в поцелуй язык. Помору кажется, что теперь бредит и он. Страх схлопывается с возбуждением в одну пугающую оторопь. Он молчит. Скиф тоже не произносит ни слова. Он уже несколько минут как очнулся.