Дикий Дракон

Прошло девять месяцев с тех пор, как мир окончательно покинул безумный тиран Эйрис II, а Железный Трон по праву занял его двенадцатилетний сын и наследник, король Рейгар I, вошедший в историю под звучным прозвищем «Дикий Дракон». За это, казалось бы, короткое время в Вестеросе очень многое кардинально изменилось под твердым, но справедливым правлением юного монарха. Однако зима уже полноценно, полновластно пришла в королевство, безжалостно сжимая всё живое в своих ледяных объятиях. Но, как вскоре выяснилось, не лютый холод был главной угрозой для страны. Новая, смертельная опасность пришла не с далекого Севера, не из-за Великого моря и даже не от амбициозных лордов, привыкших к грязным заговорщическим играм. Эта угроза тихо зародилась прямо среди самих людей, в темных сердцах тех невежественных фанатиков, кто категорически отверг любые перемены к лучшему. Недавняя смелая реформа о свободе вероисповедания наконец-то дала простым людям законный выбор. И именно этот свободный выбор неожиданно всколыхнул многовековые, закостенелые устои общества. Те, кто из поколения в поколение слепо следовали за религией Семерых, теперь могли совершенно открыто, не боясь костров инквизиции, обратиться к Старым богам Севера, к могущественному Владыке Света или к диковинным богам из-за Узкого моря. Но абсолютная свобода, к сожалению, никогда не приходит в мир без тяжелых, кровавых последствий. Там, где начинались масштабные перемены, всегда находились те консерваторы, кто агрессивно отвергал их или пытался извратить и использовать для собственных тёмных, эгоистичных целей. Неизвестные ранее, радикальные фанатики словно поднялись из самой первородной тьмы. Они тайно объединились в закрытые, жестокие братства, надежно скрываясь в густых лесах, глубоких пещерах или в любых других недоступных местах, где никто не мог их легко найти или достать для свершения правосудия. Сначала это были лишь разрозненные группы уличных проповедников, которые истерично кричали на площадях, что новый король-мальчишка абсолютно безумен и что все его социальные реформы — это опасная ересь, ведущая в бездну. Их почти никто не слушал всерьез, ведь, на удивление, даже в самых глухих и дальних местах, где люди никогда в глаза не видели своего правителя, его уже очень искренне уважали и любили за то, что тот значительно снизил им разорительные налоги и предусмотрительно готовил для них зимние припасы. Бродячие барды, звонко поющие и распространяющие хвалебные песни о короле, отлично делали свою работу, рассказывая народу о том, как монарх день и ночь работает до изнеможения ради их блага. Сначала этих безумных проповедников просто отвергали и с позором прогоняли из деревень, называя сумасшедшими, что, в сущности, было чистой правдой. Затем оскорбленные фанатики перешли от слов к жестокому делу: они начали методично громить алтари других вер, зверски вырезать мирных священников и людей, исповедующих веру в Старых Богов на территории Речных Земель. Они принялись жечь древние септы и безжалостно убивать беззащитных работников, специально посланных королём, чтобы просто узнать, сколько школ или колодцев нужно построить в той или иной местности. А потом по всей стране началось нечто куда более страшное и масштабное. Тихие, отдаленные деревни ярко пылали в ночи. Испуганные люди отчаянно кричали от боли и ужаса. Безоружных мужчин жестоко убивали на месте, а женщин и маленьких детей заживо жгли в огромных, ритуальных кострах во имя своих извращенных, фанатичных идеалов. Эти мясники с гордостью называли себя "Рукой Семерых" и фанатично утверждали, что лишь несут в мир истинную волю богов, очищая его скверны. Но боги никогда не требовали столько невинной крови. Этого требовали они сами, упиваясь властью и безнаказанностью. Иккинг с тяжелым сердцем читал бесконечные письма и мрачные отчёты от лордов, наблюдая, как к воротам Королевской Гавани каждый день приходили изможденные посланники с вестями о новых, всё более изощренных зверствах. В самом начале, когда сектанты ещё не перешли грань и не творили массовых убийств, он, как милосердный правитель, давал им официальные, строгие предупреждения. Он лично приказал лордам и своим военачальникам донести его королевское слово и призыв к миру до лидеров фанатиков. Но ответа от них так и не последовало, лишь тишина. А теперь ярким пламенем вспыхнули мирные деревни, где спокойно жили те самые люди, ради защиты и процветания которых он без устали работал день и ночь. Король, осознав свою ошибку в мягкости, вновь отдал приказ лордам решить эту проблему, но теперь уже не словами или пустыми предупреждениями, а острой, беспощадной сталью меча. Никто из этих убийц не должен остаться безнаказанным. Спустя какое-то время эти скоординированные нападения начали происходить в совершенно разных, удаленных друг от друга уголках королевства. Заполыхали Речные, богатые Западные и суровые Штормовые земли, сея панику среди населения. Иккинг, не теряя ни минуты, быстро, посреди глубокой ночи созвал экстренное заседание Малого Совета в Большом Зале, тускло освещённом сотнями мерцающих свечей. Тяжелый запах плавящегося воска причудливо смешивался с ароматами старого пергамента, терпкого вина и ещё не выветрившегося, едкого дыма от угля в огромном очаге. За длинным дубовым столом, полностью покрытым развернутыми картами и многочисленными бумагами с тревожными донесениями, сидели величайшие и самые могущественные лорды Семи Королевств. Иккинг напряженно сидел во главе стола; его тёмно-индиговые глаза, глубокие, умные и внимательные, быстро пробегались по тексту очередного донесения, в котором в красках описывались последние нападения сектантов. Его тонкие пальцы легко, почти нежно касались полированной поверхности стола, а выражение лица оставалось абсолютно непроницаемым, как каменная маска. Однако внутри его души сейчас бушевал настоящий, неконтролируемый хаос из гнева, вины и отчаяния. Лорд Тайвин Ланнистер, Хранитель Запада, поднялся со своего места первым. Его аристократичное лицо, как всегда, было полностью лишено эмоций, но в холодных янтарных глазах отчетливо читался едва сдерживаемый, яростный гнев. Он сухо, без предисловий начал докладывать королю последнюю, крайне неприятную новость. Лорд Тайвин органически не терпел никаких беспорядков на своих землях и поэтому мигом послал на Кастерли Рок ворона с приказом своим братьям: немедленно собрать войско и жестко зачистить королевство от этих зарвавшихся «разбойников». — Ваша Светлость, мои родные братья, сир Киван и сир Тигетт, спешно собравшие войско против этих… так называемых "разбойников", неожиданно попали в хорошо спланированную ловушку, — он сделал небольшую, тяжелую паузу, слегка склонив светловолосую голову. — Они, хвала богам, сумели организованно отступить с поля боя, но потеряли слишком много опытных людей. Из тысячи прекрасно обученных ланнистерских солдат выжило лишь около трехсот человек. Поймите, это не просто случайная шайка дикарей или голодных разбойников, они великолепно подготовлены и вооружены. Они точно знали, где, как и когда нужно нанести сокрушительный удар. В огромном зале мгновенно повисла тяжелая, напряжённая тишина. Все присутствующие прекрасно знали, что Тайвин Ланнистер не был тем человеком, который привык жаловаться на трудности или преувеличивать опасность. Если уж он открыто высказывал своё беспокойство перед всем Советом, значит, дело было действительно катастрофически серьёзным. Его холодный гнев был почти осязаем. Эти дерзкие «разбойники-фанатики» глубоко задели гордость самого Тайвина и всего его могущественного Львиного дома. Как гласит старая поговорка, «Ланнистеры всегда платят свои долги», и сейчас было очевидно, что лорд Тайвин, грозный «Лев Запада», хочет кровью отомстить за поруганную честь своей семьи, своего имени и своих пострадавших братьев прямо сейчас. Лорд Стеффон Баратеон, высокий, плечистый мужчина с крепкими, суровыми чертами лица, с силой опустил свой тяжелый кубок вина на стол с глухим, угрожающим стуком. В его светлых, голубых глазах бушевал настоящий шторм, как и всегда бывало, когда лорд Штормового Предела был в крайней степени гнева. — Мои верные вассалы в панике сообщают, что дерзкие нападения на Штормовые земли не просто не прекращаются, а набирают обороты. Мы каждый день теряем хороших людей, наши мирные деревни горят дотла, и наши регулярные солдаты просто не могут справиться с этой партизанской тактикой! — его густой голос был до краев наполнен нескрываемым раздражением и яростью. — Скажите мне, сколько ещё мы будем сидеть здесь и терпеть это унижение?! Мы обязаны немедленно выжечь их всех каленым железом, пока они не укрепились в лесах ещё сильнее! — Вы немного опоздали, лорд Стеффон, они уже укрепились, — неожиданно прозвучал тихий, но на удивление спокойный и ровный голос юного короля. Все взгляды мгновенно, словно по команде, повернулись к монарху, который медленно, с достоинством поднялся на ноги. Он задумчиво провел рукой по развернутым картам, что лежали перед ним, словно оценивая масштаб катастрофы. Его глаза сейчас горели ледяной, непоколебимой решимостью человека, принявшего тяжелое решение. — Неужели вы действительно, всерьез думаете, что такая огромная, организованная сила просто так, по волшебству появилась из ниоткуда за пару месяцев? Нет. Они долго, терпеливо ждали своего часа. Я не знаю точно, сколько именно времени, но они очень тщательно готовились. Возможно, не один год, а целые десятилетия, копили силы и оружие. Поймите наконец, они не просто шайка разбойников. Это самая настоящая, хорошо обученная армия. И они не остановятся ни перед чем, пока не зальют весь Вестерос кровью несогласных. — Вы действительно считаете, что они не появились из ниоткуда, а тайно готовились многие годы прямо у нас под носом? — с явным сомнением в голосе спросил старый мейстер, нервно теребя свою цепь. — А как иначе, по-вашему, можно логически объяснить их ошеломительный военный успех против регулярных войск Ланнистеров? — холодно, как отрезал, парировал король, глядя на старика. — Они отлично вооружены, явно не крестьянскими вилами. Они прекрасно знают, как грамотно строить смертоносные засады в лесах. Они действуют поразительно слаженно, их атаки происходят практически одновременно в совершенно разных регионах огромной страны. Это прямо и неопровержимо значит, что у них есть единое командование, налаженная логистика и четкий стратегический план. Они далеко не просто кучка безумных, одержимых идеей фанатиков с вилами, их кто-то очень умный и влиятельный ведёт в бой. Сир Барристан Селми и сир Герольд Хайтауэр, прославленные рыцари Королевской Гвардии, сидевшие рядом с нахмуренным лордом Квеллоном Грейджоем, согласно кивнули, подтверждая военную правоту короля. — Ваше Величество абсолютно прав в своих суждениях, — веско сказал лорд-командующий Герольд Хайтауэр, обводя взглядом совет. — С точки зрения тактики это не спонтанные, хаотичные набеги голодающих крестьян, это хорошо организованное военное вторжение. Если мы не остановим их продвижение прямо сейчас, то потом они наберут еще больше сторонников и станут ещё опаснее. Мы просто обязаны уничтожить их прямо сейчас, не теряя ни единого драгоценного дня на пустые разговоры. Иккинг медленно, предельно внимательно посмотрел на всех присутствующих в зале лордов. — Мы немедленно объявляем всеобщую мобилизацию по всей стране, — его голос был обманчиво спокоен, но при этом твёрд, словно валирийская сталь. — Абсолютно все лорды Семи Королевств обязаны немедленно собрать свои боевые знамена и созвать войска. Все уязвимые деревни и мелкие, незащищенные поселения должны быть срочно очищены от жителей. Простые люди должны быть под охраной переведены в крупные города и большие укреплённые замки. Я хочу, чтобы мы лишили их кормовой базы и не дали этим фанатикам ни одного шанса брать заложников или безнаказанно устраивать массовую резню без должного сопротивления. Тайвин Ланнистер, сидевший по левую руку от короля, коротко, удовлетворенно кивнул. В его проницательных янтарных глазах не было ни тени сомнений в правильности такого жесткого приказа. Он, задумчиво сложив пальцы домиком, произнес: — Если мы соберем силы, ударим быстро и со всей сокрушительной мощью, мы сможем раздавить их в зародыше, пока они не стали настоящей чумой, которую просто невозможно искоренить. Это крайне разумное, хотя и тяжелое решение, Ваше Величество. — А что нам известно насчёт их реальных лидеров? — деловито спросил Квеллон Грейджой, внимательно, с прищуром изучая реакцию молодого короля. — Мы хотя бы примерно знаем имена тех, кто ими руководит из тени? — Пока нет. Но поверьте, очень скоро узнаем, — голос Иккинга был убийственно холоден и непреклонен. Лорд Стеффон Баратеон, не в силах сдерживать ярость, вновь до хруста сжал свои огромные кулаки. — Тогда нам точно не стоит больше ждать у моря погоды! Мы обязаны ударить первыми, пока они не перегруппировались и не ударили снова по нашим беззащитным землям. — Но вы забываете, милорд, что они не просто тупые разбойники, идущие напролом, — вмешался Квеллон Грейджой; его голос был хриплым от возраста, но предельно ровным и спокойным. — Если у них действительно есть разумные, хитрые командиры, они обязательно найдут способ действовать исподтишка. Они продолжат ночные нападения, поджоги, отравления колодцев и тайные убийства. Поверьте старому пирату, это будет грязная война в тени, а не честный бой в открытом поле. — Я это прекрасно понимаю, лорд Квеллон, — кивнул Иккинг, его напряженный взгляд остался прикованным к карте, усеянной фишками. — Но просто подумайте логически: если они действительно так умны и расчетливы, как мы предполагаем, то они никогда не выйдут против нас в открытое поле. Они ведь не дураки и прекрасно знают, что я лично поведу в бой взрослых драконов, если это потребуется. Их единственный шанс на выживание и победу — это постоянно прятаться, создавать сложную сеть скрытых лесных баз и бить в спину. — И что же вы, в таком случае, предлагаете нам сделать? — нахмурился Стеффон Баратеон, всё ещё кипя от бессильной злости на врага, которого не мог достать мечом. Иккинг резко поднял глаза от карты, и его взгляд буквально вспыхнул первобытным огнём решимости. — Сначала мы оперативно соберём необходимое войско. Затем наши разведчики найдут несколько их передовых баз, мы возьмём их штурмом и жестко допросим пленных командиров. А вот потом, когда мы разузнаем всю картину целиком, мы нанесём сокрушительный удар в самое сердце их культа. И я лично, на своем драконе, поведу эту армию в бой. В зале мгновенно разразился возмущенный гул голосов. Сир Барристан Селми, что до этого момента дисциплинированно и молчаливо наблюдал за разговором, резко, с лязгом доспехов поднялся со своего места. — Ваше Величество, мы все безмерно ценим ваше благородное желание лично сражаться за свой народ в первых рядах, — его голос был до краев наполнен неподдельным, почти отцовским беспокойством за жизнь мальчика. — Но поймите, вы ещё слишком юны, и к тому же вы — наш правящий король, главная фигура на этой доске. Вам категорически нельзя так глупо ставить себя под удар и лезть в пекло! — Сир Барристан абсолютно прав, — медленно, взвешивая каждое слово, сказал Квеллон Грейджой, задумчиво подперев ладонью свою седую бороду. — Король без прямого наследника — это колоссальная угроза для стабильности всего государства. Если, не дай боги, в бою с вами что-то случится, Вестерос моментально погрузится в хаос и останется без законного правителя. Вы просто не имеете права так безрассудно рисковать собой. — Моё законное место — там, в бою, рядом с моими солдатами, — Иккинг резко встал со своего места, тяжело опершись ладонями о край стола и обводя всех яростным взглядом. — Запомните, я не тот трусливый король, который будет отсиживаться в теплом замке, прячась за высокими стенами, пока его люди умирают. Если мы потерпим поражение в этой войне, если эти фанатики захватят наши города, то какая вообще разница, останусь ли я жив в этом замке? История и мир никогда не запомнят того, кто трусливо прятался. Мир запомнит лишь тех, кто с честью сражался до конца. Я никогда не оставлю своих верных людей умирать в одиночестве на поле боя. — Но это же полная глупость и ребячество! — почти выкрикнул, теряя самообладание, лорд Стеффон, порывисто вставая на ноги. — Я, как солдат, прекрасно понимаю вас, вы невероятно храбры, но сейчас это чистое безрассудство, недостойное монарха! Подумайте головой: если случайная стрела убьёт вас, что будет с королевством?! Оно снова утонет в крови гражданской войны! Ведь вы так и не оставили нам законных наследников, мой упрямый король! — Я совершенно не собираюсь умирать в этой войне, — твёрдо и спокойно ответил Иккинг, и его ледяной тон не допускал никаких возражений со стороны советников. — У меня есть Беззубик, и он в любой ситуации защитит меня лучше целой армии. Никто из нас сегодня не собирается умирать, — добавил он, обводя присутствующих уверенным взглядом. — Я не прошу вас до конца понять меня или мои мотивы. Я лишь ставлю вас перед фактом: моё решение окончательно и пересмотру не подлежит. Я лично поведу войска в бой. В Большом Зале вновь наступила гробовая, звенящая тишина. Влиятельные лорды растерянно смотрели друг на друга, но ни у кого из них больше не нашлось слов, способных убедить этого упрямца. Они уже прекрасно знали: если этот непреклонный мальчишка-король принимал какое-то решение, изменить его было физически невозможно. Рейгар всегда отличался феноменальным упрямством и часто осознанно рисковал своей жизнью ради абстрактных принципов или защиты слабых. Лорд-командующий Барристан Селми сурово сжал губы, принимая волю своего сюзерена, и медленно, с достоинством поклонился. — В таком случае, Ваше Величество, мой меч и моя жизнь будут с вами до самого конца, — произнес старый рыцарь. Квеллон Грейджой лишь коротко кивнул; его суровое, обветренное лицо старого пирата оставалось абсолютно непроницаемым. — Вы невероятно безрассудны, мой король, но я, как воин, вижу в этом решении нечто гораздо большее, чем просто юношескую браваду, — хрипло констатировал десница. — Если вы действительно твердо намерены возглавить этот тяжелый поход, мы обязаны подготовиться к нему должным образом и без промедления. Тайвин Ланнистер, всё это время напряженно молчавший и остававшийся в тени, решительно сложил руки на столе. — Мы немедленно разошлем воронов и бросим клич по всей стране. Абсолютно все лорды Семи Королевств должны знать, что их король лично ведёт эту священную войну, — его янтарные глаза хищно блеснули. — Поверьте, это известие вдохновит одних на подвиги… и до смерти напугает других. Король медленно кивнул, с облегчением понимая, что сопротивление со стороны Малого Совета наконец-то ослабло. — Через один месяц мы выступаем в поход, — официально объявил Иккинг, ставя точку в споре. — Вся сокрушительная сила Вестероса обрушится на головы этих безумных фанатиков. Мы на деле покажем им, что истинная, спасительная вера — это вовсе не пустые молитвы септонов и уж точно не кровь невинных людей. Истинная вера — это наша непоколебимая решимость защитить свой народ любой ценой. Беззубик, который всё это время мирно дремал снаружи Большого Зала, вдруг поднял массивную голову и издал громкий, угрожающий рык, от которого задрожали витражи. Лорды невольно вздрогнули и взглянули в сторону дверей с лёгким, первобытным страхом. Но Иккинг лишь тепло улыбнулся — он точно знал, что его чешуйчатый брат чувствовал сейчас абсолютно то же самое, что и он сам. Быстро пролетели две напряженные недели, и весь огромный Вестерос погрузился в лихорадочное, тревожное ожидание кровопролитной битвы. Хрупкий, ненадежный мир, державшийся на честном слове после смерти Безумного Короля, окончательно рухнул, когда фанатики начали свои беспощадные, кровавые походы по беззащитным землям королевства. Теперь ни у кого не оставалось места для сомнений или дипломатии — это была настоящая, жестокая война на уничтожение. По строгому приказу короля со всех концов огромного Вестероса к столице спешно стекались вооруженные армии, готовые дать отпор сектантам. Тихий, суровый Север, до которого фанатики ещё не успели добраться, оперативно отправил в поддержку Короны мощное войско. Двадцать тысяч закаленных в боях северян выступили под предводительством своего Хранителя, лорда Рикарда Старка — Лютоволк наконец-то вступил в эту опасную игру. Привыкшие к лютым морозам и лишениям, эти суровые люди были идеально готовы к зимней битве. Северная кавалерия по праву считалась самой сильной, выносливой и храброй в этих землях, ведь эти воины совершенно не боялись ни холода, ни самой смерти. Многие младшие сыновья добровольно покинули свои уютные дома, чтобы добиться великой чести героически погибнуть в бою, тем самым дав шанс старшим родственникам сохранить больше припасов и пережить эту страшную зиму. Из неприступной Долины Арренов, сверкая на солнце доспехами, выдвинулось элитное войско под предводительством самого лорда Джона Аррена. Его прославленные рыцари Долины всегда славились безупречной организацией и строжайшей дисциплиной, что делало их идеальными противниками для сражений против непредсказуемого, хаотичного врага. Ровно половину своего войска король мудро приказал лорду Аррену оставить дома: они должны были надежно перекрыть любые горные перевалы к замкам, а также защитить огромные лагеря беженцев из сожженных деревень. Лорд Джон неукоснительно выполнил этот стратегический приказ, как и все остальные лорды неприступной Долины. Железные острова, где нападений безумных фанатиков пока, к счастью, не было замечено, также оперативно выступили со своим легендарным флотом. Недавно королевские разведчики донесли, что подозрительно большая армада неизвестных кораблей была замечена в районе Ступеней, что вызывало серьезные опасения. Лорд-десница Квеллон Грейджой принял решение лично возглавить объединенный Королевский Флот, усиленный кораблями лордов Узкого Моря и своими отборными железнорожденными воинами. Старый кракен точно знал, что теперь его главный долг — любой ценой защитить короля и безопасность всего государства с моря. Богатый и густонаселенный Простор отправил на войну самое многочисленное войско, но, к несчастью, оно не смогло дойти до назначенного места сбора без катастрофических потерь. Эти потери стали самым страшным ударом для сил коалиции в начале кампании. Лорд Лютор Тирелл, человек добрый, но совершенно неопытный в хитростях военного дела, по глупости попал в блестяще спланированную засаду фанатиков. Эта ловушка оказалась для него фатальной: отряды сектантов бесшумно напали на его укрепленный лагерь глубокой ночью, безжалостно вырезав тысячи сонных, безоружных солдат. Они проявили нечеловеческую жестокость, расправившись с самим Хранителем Юга. Отрезанная голова Лютора была изощренно насажена на его же собственное фамильное копье и выставлена на тракте как жуткое предупреждение для всех, кто посмеет противостоять так называемым «воинам истинной веры». После этой трагедии Простором по праву крови стал править его сын-наследник, юный и неопытный лорд Мейс Тирелл. Обуреваемый жаждой мести за жестоко убитого отца, он спешно отправился совершенно другим, тайным путём, преодолевая промерзшие равнины, непролазную грязь и страшный холод между Королевской Гаванью и Хайгарденом, чтобы собрать новые, свежие войска. Мейс был ещё совершенно не обучен военному ремеслу и совершал ошибки, но король Иккинг всё же искренне надеялся, что молодой Лорд-Роза сможет проявить характер и достоинство в это невероятно тяжёлое время. В Штормовых Землях яростный лорд Стеффон Баратеон собрал абсолютно все доступные ему военные силы, до последнего крестьянина. Могучий Олень благоразумно оставил свою жену в безопасной Королевской Гавани вместе с младшим сыном, в то время как его старший сын и наследник находился в безопасных воспитанниках у лорда Аррена. Стеффон был просто в неописуемой, слепой ярости из-за того, что грязные фанатики вообще осмелились нападать на его исконные владения. Он публично поклялся перед своими вассалами, что сотрет этих фанатиков с лица земли и не оставит от них даже пепла. Богатые Западные Земли также жестоко страдали от внезапных, кровопролитных атак сектантов. Лорду Тайвину Ланнистеру чудом удалось добраться до своего неприступного родового замка Утёса Кастерли как раз вовремя, чтобы организовать оборону. На его древний дом дерзко напал прекрасно вооруженный отряд из более чем пятисот религиозных террористов. Как потом шептались выжившие, в тот страшный день по всему Вестеросу был отчетливо услышан яростный рёв раненого Льва. Жестко и безжалостно уничтожив всех атаковавших, лорд Ланнистер, потерявший немало верных людей в этих первых стычках, немедленно усилил охрану всех своих замков. Он мобилизовал буквально каждого боеспособного мужчину на Западе, выдал им добрую сталь и приказал намертво укрепить все стратегические точки. Его военный приказ был пугающе простым и лаконичным: — Никого из этих фанатиков не жалеть. Всех захваченных пленников тщательно допросить с пристрастием, а потом публично убить самыми жестокими, показательными способами. Но самым тревожным и пугающим фактом в этой войне было даже не то, сколько огромных армий пришлось собрать королю для противостояния. Гораздо страшнее было то, насколько невероятно сильными, организованными и бесстрашными оказались сами эти фанатики. Они совершенно не были похожи на обычных, трусливых разбойников с большой дороги. Их военная тактика была пугающе изощрённой и продуманной: они грамотно избегали открытых, честных столкновений с регулярной армией. Вместо этого они нападали исключительно темными ночами, виртуозно использовали скрытые засадные войска, целенаправленно поджигали стратегические запасы продовольствия и методично уничтожали каменные мосты, чтобы максимально замедлить продвижение тяжелых войск короны. Они казались настоящими, бездушными машинами для убийства. В армии даже ходили жуткие теории о том, что это переодетые Безупречные из Эссоса, но, как позже выяснилось при досмотрах трупов, они вовсе не были евнухами. Даже тяжело раненые фанатики фанатично продолжали сражаться, а умирая в агонии, они никогда не проклинали своих палачей, а лишь смотрели на них пустыми, ледяными глазами прирожденных убийц. Каждый божий день в столицу приходили всё новые, леденящие душу известия о дотла сожжённых деревнях и о нечеловеческих зверствах, что творили эти сектанты. Они безжалостно убивали всех, кто наотрез отказывался следовать их безумным религиозным догмам. Они насильно забирали маленьких детей из семей, чтобы с пеленок растить их в своих извращенных убеждениях и сделать новыми солдатами. И они показательно, с особой жестокостью казнили тех непокорных лордов, кто имел смелость отказаться склонить голову перед их фанатичным, разрушительным безумием. Король Иккинг, забыв про сон, сутками внимательно изучал эти кровавые отчёты, приходящие со всех, даже самых отдаленных уголков королевства. Настоящая, безжалостная война только начиналась, и он уже точно знал, что это будет очень долгий, изматывающий и невероятно кровавый конфликт. Вокруг столицы, словно грибы после дождя, стремительно росли огромные, шумные военные лагеря. Тысячи воинов непрерывно закаливали свои мечи на точильных камнях, искусные мастера подгоняли тяжелые доспехи, а столичные кузнецы работали у раскаленных горнов буквально без устали, сменяя друг друга. Сам король проводил всё свое время либо в душном военном штабе, до хрипоты обсуждая тактику предстоящих сражений с опытными лордами, либо в своей жаркой кузнице, где лично создавал новые, смертоносные клинки из бесценной валирийской стали. Беззубик и остальные подросшие драконы также активно готовились к предстоящей грандиозной битве. Умные рептилии своими животными инстинктами прекрасно чувствовали приближение грядущей кровавой бури. Они постоянно рычали, изрыгали пламя и угрожающе кружили над военными лагерями и самим городом, внушая первобытный страх врагам и глубокое уважение тем солдатам, кто имел честь их видеть. Королевская Гавань больше совершенно не была тем грязным, беспорядочным и хаотичным городом, каким её все знали в годы правления Эйриса. Теперь это была настоящая, неприступная военная крепость, грозная твердыня, величественно возвышающаяся над холодными водами Чёрноводной бухты. За последние несколько месяцев напряженного труда старые стены города значительно укрепили и надстроили, на всех высоких дозорных башнях установили мощные дальнобойные баллисты. Городские ворота максимально усилили толстыми железными решётками и массивными дубовыми створками, которые теперь могли без труда выдержать многодневный натиск самых тяжелых осадных таранов. Главный торговый порт тщательно и круглосуточно охранялся: каждый прибывающий корабль досматривали от трюма до мачты, а вооруженные отряды солдат день и ночь патрулировали опустевшие улицы, выискивая шпионов. В столице Семи Королевств собралась поистине грандиозная армия, чья мощь была способна потрясти саму землю Вестероса. Под развевающимися знаменами могущественных Баратеонов, а также Баклеров, Грандисонов, Кафференов, Коннингтонов, Мертинсов, Морригенов, Пенрозов, Пизбери, Уайлдов и десятков других верных вассалов Штормовых Земель стояли многие тысячи солдат. Это были закованные в сталь тяжеловооруженные рыцари, невероятно меткие, опытные лучники и крепкие, дисциплинированные пехотинцы. Все они рвались в бой и были полностью готовы к предстоящей битве, но их главной, первостепенной задачей пока оставалась надежная защита самой столицы и королевской семьи. Сюда же, по зову своего сюзерена, непрерывным потоком стекались многочисленные войска с территорий Королевских Земель. Многие знатные лорды сочли своим долгом прибыть в столицу лично. Они хотели не только засвидетельствовать свою непоколебимую верность молодому Дикому Дракону, но и заодно своими собственными глазами увидеть легендарных, живых драконов, которые уже стали абсолютным символом наступившей новой эпохи. По строгому, непререкаемому приказу короля всех жителей уязвимых окрестных деревень организованно перевели под защиту городских стен. Испуганные люди поспешно покидали свои обжитые дома, неся с собой в узких узлах лишь самое ценное и необходимое для выживания. Их уютные дома и полные амбары быстро опустели, но никто из беженцев даже не думал жаловаться на эти неудобства — каждый здравомыслящий человек прекрасно понимал, что безопасность его семьи сейчас гораздо важнее любого имущества. На севере от столицы, у мрачных берегов озера Божье Око, величественно возвышался Харренхолл. Этот древний и зловещий замок, некогда разрушенный всепоглощающим пламенем Балериона Чёрного Ужаса, теперь вновь стал центром судьбоносных событий. Именно здесь, за оплавленными каменными стенами, расположился главный военный штаб и основная точка сбора королевских войск. Харренхолл был выбран совершенно неслучайно: его колоссальные укрепления давали надёжную защиту, а выгодное стратегическое расположение позволяло без труда принимать марширующие армии из Речных Земель, с Запада и далекого Севера. Огромные внутренние дворы исполинской крепости быстро заполнялись шатрами, превращая жуткие руины в настоящий, шумный военный лагерь. Лорд Тайвин Ланнистер прибыл сюда со своей дисциплинированной армией Западных Земель самым первым, будучи решительно настроенным стереть религиозных фанатиков с лица земли. Вскоре к нему присоединились объединенные силы Речных Земель, возглавляемые лордом Хостером Талли, чьи знамёна с прыгающей форелью теперь гордо развевались над шатрами. Северяне под суровым предводительством лорда Рикарда Старка также неумолимо двигались к Харренхоллу по заснеженному тракту. Их пеший и конный поход сквозь метели был долгим и крайне изматывающим, но одно лишь известие об их скором приближении придавало союзникам уверенность. Северяне всегда славились по всему континенту как неустрашимые и жестокие воины, для которых зимняя стужа была лишь естественной, привычной стихией. Тем временем на юге, в замке Эшфорд, разворачивалась собственная военная кампания по сбору войск. Лорд Мейс Тирелл, теперь уже ставший полноценным Хранителем Юга после трагической гибели отца, собрал внушительное войско Простора. Он был переполнен горячей жаждой мести и готовился выдвинуться на врага, ожидая лишь подхода своих дорнийских союзников. Туда же должны были прибыть регулярные военные силы пустынного региона, возглавляемые благоразумным принцем Дораном Мартеллом и его вспыльчивым братом Оберином. Красный Змей отправился в Солнечное Копьё морскими путями, хотя изначально у него были совершенно иные, куда более дерзкие планы на это путешествие. Оберину очень хотелось добраться на родину верхом на одном из живых драконов, но гордые рептилии отвергли все попытки принца приблизиться к ним, едва не испепелив смельчака за дерзость. В день официального отправления основных сил из столицы в Харренхолл весь Королевский двор в полном составе собрался во внутреннем дворе временной резиденции. Иккинг неподвижно стоял на каменном крыльце, облачённый в свои уникальные, выкованные на заказ доспехи. Эта броня, искусно укрепленная настоящей драконьей чешуёй, была поразительно лёгкой, но при этом невероятно прочной, огнеупорной и идеально подходила для долгих полётов. На его поясе в крепких ножнах покоился полуторный меч из перекованной валирийской стали, который юный монарх выковал собственными руками и назвал Инферно. Тёмный металл клинка с характерными узорами словно поглощал утренний свет, подчеркивая грозный статус своего юного владельца. Беззубик преданно стоял рядом со своим всадником, его мощное тело было полностью готово к предстоящему бою, а кожистые крылья нетерпеливо подрагивали в предвкушении полёта. Другие взрослые драконы также находились здесь, издавая низкое, вибрирующее урчание и готовясь сопровождать человеческую армию в небесах. Сквозь толпу придворных к сыну подошла вдовствующая королева Рейлла и, презрев строгий дворцовый этикет, крепко прижала его к себе. — Будь предельно осторожен в бою, мой милый сын, — очень тихо сказала она, ласково прижимая тёплую ладонь к его щеке. — Я обязательно вернусь с победой, — с лёгкой, успокаивающей улыбкой ответил Иккинг, накрывая её руку своей. — Ты всегда так беспечно говоришь, — слабо усмехнулась женщина, но в её глубоких фиалковых глазах отчётливо читалось непреодолимое материнское беспокойство. Неподалеку от королевской семьи терпеливо ожидал лорд-десница Квеллон Грейджой, облаченный в походную броню железнорождённых. По стратегическому плану короля он должен был в скором времени отправиться на Ступени вместе с Железным флотом и своими сыновьями, чтобы наглухо перекрыть все южные морские пути. Если безумные фанатики попытаются передвигаться по воде или получать припасы из Эссоса, задача кракенов заключалась в том, чтобы найти и безжалостно пустить их корабли на дно. — Ваше Величество, от всего сердца желаю вам скорой и безоговорочной победы в грядущих битвах, — сдержанно, но искренне произнёс старый лорд-капитан. — Все мы надеемся, что эта кровопролитная война закончится так же быстро, как и началась. — Я тоже возлагаю на это большие надежды, лорд Квеллон, — учтиво ответил Иккинг, отвечая на рукопожатие десницы. Как только старый пират отошел отдавать приказы, Рейлла вновь приблизилась к сыну и заговорила о том, что беспокоило её больше всего. Как только началась полномасштабная война, мать всё чаще заводила разговоры о том, что королю необходимо срочно жениться и зачать законного наследника, и весь двор активно поддерживал её в этом. Из-за его постоянного откладывания брака и абсолютного нежелания посещать столичные дома удовольствий, среди знати поползли грязные слухи о том, что монарх предпочитает общество мужчин. Однажды королевский палач, сир Илин Пейн, по неосторожности ляпнул на публике: «Наш король — Последний Дракон только потому, что любит мужчин». За эту непростительную дерзость разгневанная Рейлла приказала немедленно отрезать болтуну язык, а верные короне люди жестоко избили рыцаря в подворотне. Вскоре после этого мейстер Эймон, движимый слепой заботой о продолжении династии, тайно подослал в спальню Иккинга нескольких обнажённых девиц, чтобы те нагло «проверили» слухи на практике. Естественная физиологическая реакция юноши на ласки одной из куртизанок быстро развеяла все гнусные домыслы, однако Беззубик, почуяв чужаков, с яростным рыком выгнал перепуганных девиц из покоев; с тех пор Иккинг и его дракон затаили на старого мейстера вполне обоснованную обиду. Вспомнив этот крайне унизительный эпизод, юный король лишь тяжело вздохнул, глядя на обеспокоенную мать. — Всё это будет только после полного окончания войны, мама, — спокойным, но непререкаемо твёрдым голосом ответил Иккинг, мягко отстраняясь от неё. — Я даю тебе королевское слово, что обязательно женюсь, но только когда враг будет повержен. А пока прошу, не переживай за меня понапрасну и береги себя. Затем он уверенным шагом направился к ожидающему его черному дракону. Беззубик неподвижно стоял посреди широкого двора, а его угольно-чёрная чешуя отливала смертоносным, холодным блеском на утреннем солнце. Индиговые глаза Ночной Фурии светились непоколебимой решимостью, а перекатывающиеся под толстой кожей мощные мышцы выдавали его дикое нетерпение. Иккинг одним ловким, отточенным годами движением забрался в изготовленное на заказ седло и закрепил страховочные ремни. Рядом с королём и Беззубиком грозно возвышались остальные крылатые исполины, полностью готовые к грядущей кровавой битве. Это были могучие Кривоклык, Грим, Грозокрыл, двуголовые Барс и Вепрь, массивный Крушиголов, а также Тор, Стоик, Валка и Плевака. За прошедшее мирное время они значительно выросли в размерах, набрав колоссальную физическую силу и пугающую боевую мощь. Остальные же драконы из их стаи остались на скалах Драконьего Камня и в самой столице, чтобы надежно охранять эти стратегически важные точки от любых неожиданных диверсий. Беззубик издал оглушительный боевой рёв, перешедший в вибрирующий рык, с невероятной силой взмахнул огромными крыльями, и его массивное тело стремительно оторвалось от каменной брусчатки. Ледяной встречный ветер с силой ударил в лицо Иккингу, но именно здесь, высоко в небесах, он чувствовал себя по-настоящему живым. — Вперёд! — во весь голос крикнул король-наездник, и вся воздушная армия послушно взмыла в серое небо вслед за своим безоговорочным вожаком. Огромная толпа горожан, собравшаяся у дворцовых ворот, мгновенно разразилась оглушительными, восторженными криками поддержки. Люди срывали голоса, искренне скандируя: «Король Рейгар! Дикий Дракон! Да здравствует наш король!». Пока простой люд отчаянно махал руками вслед улетающим ящерам, пешие и конные войска уже организованными колоннами выдвигались на промерзший северный тракт. Яркие гербовые знамёна с гордостью полоскались на морозном ветру, а сотни наточенных копий и мечей угрожающе отражали скупой солнечный свет. Женщины, плачущие дети и сгорбленные старики трогательно прощались со своими сыновьями, мужьями и отцами, осыпая уходящих воинов поцелуями и горячими слезами. Принцесса Элия Мартелл молча провожала взглядом молодого короля и его черного дракона, одиноко стоя у высоких каменных зубцов дворцовой башни. Вчера поздно вечером она тайно подарила ему на прощание свою любимую шёлковую ленту и тёплый жёлто-оранжевый дорнийский плащ. Ей искренне хотелось быть рядом с юным монархом в эту опасную минуту, но она понимала, что её время придёт не сегодня и даже не завтра. Возможно, когда-нибудь суровые боги всё же позволят им быть вместе и разделить судьбу на двоих. Но это светлое будущее могло наступить лишь после тех тёмных, залитых кровью дней, когда Дикий Дракон поведет свой народ на священную войну и вернется с триумфальной победой. Когда воздушная армия из могучих драконов наконец пересекла бурную реку Трезубец, перед их взорами во всем своем мрачном величии раскинулся Харренхолл — самый колоссальный замок, когда-либо возведенный руками людей в Вестеросе. Даже сейчас, в своём полуразрушенном виде, он невольно поражал воображение любого, кто его видел. Исполинские, оплавленные стены, навсегда почерневшие от нестерпимого пламени Балериона Чёрного Ужаса, грозно возвышались над речными равнинами, подобно обугленным останкам некоего древнего титана, павшего перед драконом. Они были гораздо толще и массивнее, чем любые другие крепостные стены в известном мире; обычные осадные лестницы здесь были бы совершенно бесполезны — для их преодоления требовались сложные, многоярусные подъёмные механизмы и башни. Издалека изуродованный замок походил на разбитую корону падшего гиганта. Пять исполинских башен, каждая из которых некогда гордо возвышалась над самыми облаками, теперь были страшно искалечены; от некоторых из них остались лишь гигантские, торчащие в небо обугленные скелеты. Башня Призраков, самая высокая из всех сохранившихся, всё ещё хранила своё зловещее, мертвенное величие, а её темные, зияющие окна издалека казались пустыми глазницами гигантского черепа. Королевская башня, где некогда с комфортом останавливались монархи из дома Таргариенов, хоть и наполовину обрушилась под собственной тяжестью, но всё ещё упрямо стояла, не желая сдаваться времени. На огромном внутреннем дворе, щедро вымощенном тяжелыми каменными плитами, выдержавшими на своем веку не одну кровопролитную осаду, уже собралась грандиозная армия численностью около девяноста тысяч человек. Пёстрые, яркие знамена собравшихся лордов непрерывно колыхались на морозном ветру: золотые львы Ланнистеров, черные олени Баратеонов, серебристые рыбы Талли, летящие соколы Арренов и суровые лютоволки Старков. И, конечно же, над всем этим морем войск гордо развевался красный дракон Таргариенов, на котором теперь был изображен силуэт Беззубика, как грозный предвестник грядущего огня и крови. Когда стая огромных рептилий начала спускаться на двор, закованные в броню рыцари, их оруженосцы и простые солдаты невольно замерли в первобытном страхе и искреннем благоговении. Беззубик, как всегда, мягко и грациозно приземлился первым; его смертоносные когти с тихим скрежетом оставили глубокие борозды на каменной поверхности старого двора. За ним шумно последовали остальные драконы, каждый из которых своим появлением вызывал в толпе людей сложную, опьяняющую смесь восторга и леденящего душу ужаса. Некоторые из ящеров, не желая тесниться внизу, вальяжно приземлились прямо на оплавленные зубцы разрушенных башен. Знатные лорды один за другим начали подходить к спешившемуся Дикому Дракону, выражая свое почтение. Среди них особенно выделялся Хранитель Запада Тайвин Ланнистер: его аристократичное лицо, как обычно, сохраняло привычную, ледяную холодность, но напряженный взгляд выдавал крайнюю степень озабоченности. Он не стал тратить время на пустые расшаркивания и первым сообщил важные новости: — Ваше Величество, мои братья, Киван и Тигетт, успешно перехватили крупный отряд вооруженных фанатиков в землях Речных лордов. Мы взяли нескольких живыми в плен для допроса. Иккинг, который только что отстегнул ремни и слез со спины Беззубика, коротко кивнул, оценивающе оглядываясь вокруг. — Вы их уже допросили? — спросил король. — Да, — голос Тайвина был сухим и жёстким. — Но эти ублюдки оказались либо абсолютно кончеными безумцами, либо людьми, преданными своему делу до мозга костей. Они не раскрыли никакой полезной информации даже под самыми изощренными пытками. Многие лорды, стоявшие вокруг, недовольно и тревожно нахмурились. — Вы хотите сказать, что ни один из них так и не раскололся? — недоверчиво спросил Стеффон Баратеон, его мощные челюсти были крепко сжаты от нарастающего раздражения. Лорд Тайвин медленно, словно нехотя, покачал головой. — Только один из них заговорил. И то... — Старый лев брезгливо сжал губы, как будто сильно сомневался, стоит ли вообще говорить об этом дальше перед строем. — Что именно он сказал? — голос юного Иккинга стал ледяным и требовательным. Ланнистер задумался на секунду, взвешивая каждое слово, затем всё же заговорил: — Вынужден признать, что эти фанатики — не просто кучка вооруженных разбойников. Они совершенно не похожи на те дикие орды, что обычно разоряют деревни ради быстрой наживы. Они прекрасно обучены военному ремеслу. Их командиры применяют передовые тактики и сложные стратегии ведения боя, которых мы раньше не встречали в Вестеросе. Они никогда не вступают в бессмысленные лобовые битвы, не тратят время на осаду укрепленных замков и не идут в открытые сражения. Они выбирают свои цели с пугающей точностью, мастерски используя скрытые засады, нанося быстрые удары и совершая молниеносные, организованные отступления. В холодном воздухе двора повисла тяжелая, почти осязаемая, напряжённая тишина. — Судя по всему, они готовились к этому масштабному мятежу много долгих лет, — мрачно заключил свой доклад Тайвин. Эта пугающая мысль заставила многих присутствующих рыцарей невольно содрогнуться, осознавая масштаб угрозы. Иккинг, глубоко нахмурившись, задумчиво провёл рукой в перчатке по теплой рукояти Инферно. — Это значит лишь одно: нас ждёт далеко не обычная война... — произнёс он медленно, словно проговаривая свои мысли вслух. Его тяжелые слова повисли в морозном воздухе, словно мрачное предзнаменование надвигающейся бури. Иккинг прекрасно понимал, что такие публичные, пессимистичные вердикты сейчас очень опасны, ведь они могли легко подорвать боевой дух простых солдат. А моральное состояние войск перед тяжелой кампанией — это фундамент любой победы. Король был абсолютно уверен, что неприятная информация об их фанатичных, лишенных страха врагах уже давно добралась до низов и активно распространилась среди солдатских костров. Именно поэтому ему жизненно необходимо было прямо сейчас произнести вдохновляющую речь и поднять боевой дух армии. Великая объединенная армия Вестероса стояла на бескрайних просторах двора Харренхолла, готовая к жестокой войне, какой ещё никогда не знала эта земля. Десятки тысяч суровых воинов — закованные в сталь рыцари в сверкающих латах, меткие лучники с натянутыми тетивами, стойкие копейщики, свирепые воины с секирами и легкая пехота в кожаных доспехах — стояли плечом к плечу, ожидая приказа. Они замерли в ожидании. Ждали тех самых слов, которые поведут их в кровавый бой и дадут смысл их смертям. Король Иккинг, облачённый в свою уникальную, матово-чёрную броню из прочной драконьей чешуи, уверенно шагнул вперёд, оказавшись перед бескрайним морем людей. Каждый его твердый шаг гулко отдавался по каменным плитам старого двора. Его доспехи, выкованные собственными руками в тиши кузницы, зловеще поблёскивали в свете скупого зимнего солнца. На его поясе висел знаменитый меч Инферно, но сейчас все взгляды были прикованы не к оружию, а исключительно к лицу монарха. Юный король был невелик ростом для своих лет, но в его прямой осанке и уверенных движениях не было ни единой капли слабости. Его тёмно-индиговые глаза горели неистовым огнём решимости и силы духа. Прямо позади него, словно живой щит, стоял Беззубик и остальные гигантские драконы; их мощные, шипастые фигуры угрожающе возвышались над человеческим войском, являясь живыми символами абсолютной силы и неоспоримой власти. Иккинг глубоко вдохнул ледяной воздух полной грудью и начал говорить: — Отважные воины Вестероса! Его усиленный акустикой двора голос мощно пронёсся над полем, заставляя всех замереть и вслушиваться в каждое слово. В этот момент даже завывающий зимний ветер, казалось, послушно стих, чтобы не мешать ему. — Сегодня мы все собрались здесь только потому, что наши жестокие враги открыто угрожают всему, что нам по-настоящему дорого! Они смеют называть нас закоренелыми грешниками. Они называют нас неверными. Они искренне хотят полностью уничтожить наш мир, сжечь наши дома и отобрать нашу свободу! Огромная толпа недовольно и грозно загудела. Праведный гнев и решимость защищать свое быстро наполняли стройные ряды воинов. — Но клянусь, мы не позволим им этого сделать! — голос Иккинга теперь звучал, как раскат грома. — Они наивно думают, что могут легко сломить нас слепым страхом! Они думают, что их фанатичный огонь безнаказанно сожжёт наши мирные деревни, что их дремучая тьма поглотит наш свет! Но мы докажем им обратное! Мы покажем им, что Вестерос населен храбрыми, свободными и сильными людьми, которых просто невозможно сломить! Он сделал резкое, отточенное движение и вытащил Инферно из темных ножен. В тот же миг длинное, смертоносное лезвие с металлическим лязгом выдвинулось из рукояти и мгновенно воспламенилось, словно сам первородный дух огнедышащего дракона пробудился внутри этого уникального оружия. Яркое, оранжево-красное пламя осветило хмурые лица собравшихся солдат, отражаясь в каждом взгляде, устремленном на своего правителя. — Именно сегодня мы начнём сражаться! — продолжил он, высоко подняв пылающий клинок. — Мы пойдем в бой не ради пустой славы, а ради надежды! Ради светлого будущего наших детей! Ради свободы наших людей! Ради нашего законного права самим выбирать, во что верить, кем быть и каким путём идти по жизни! Беззубик, стоявший прямо позади него, словно почувствовав эмоциональный накал момента, гордо поднял голову к серому небу и издал протяжный, невероятно мощный рык, который гулким эхом разнёсся над всей равниной. Остальные драконы немедленно подхватили его клич, их совместный рёв слился в единый, оглушительный гул, подобный раскату сильнейшего грома. — За свободу! За наш Вестерос! — яростно взревел Иккинг, указывая горящим мечом в небеса. Девяностотысячная толпа единым порывом ответила своему королю. — За нашу свободу! За наше будущее! Оглушительные боевые крики, яростный рев солдат, ритмичный звон мечей о стальные щиты — мощнейшая волна одобрения и боевого экстаза пронеслась по всей армии. Люди были искренне вдохновлены этой речью. Их горячие сердца теперь безраздельно принадлежали не просто абстрактному монарху на троне, но Дикому Дракону — этому юному, бесстрашному мальчику, что стал их живым знаменем, их путеводным огнём, их главной надеждой на спасение. Иккинг решительно развернулся и быстрым, чеканным шагом подошёл к Беззубику. — Полетели, брат, настало наше время. Беззубик, уже всем своим существом предчувствуя скорую битву, послушно опустился на землю, позволяя своему всаднику быстро занять привычное место в седле. Как только Иккинг надежно закрепился и взял в руки кожаные ремни управления, огромный чёрный дракон взмыл в воздух, мощными ударами крыльев вздымая огромные клубы пыли с каменного двора. За ним, один за другим, тяжело оторвавшись от земли, в небо поднялись остальные ящеры; их гигантские силуэты полностью скрыли скупое солнце, отбрасывая на землю огромные тени, одновременно пугающие и внушающие глубокое благоговение. Иккинг с высоты птичьего полета взглянул вниз — на своё огромное, готовое к смерти войско. Люди, глядя на него снизу вверх, видели не просто двенадцатилетнего мальчика в доспехах, а живую легенду, возродившуюся из пепла времен. Он вытянул пылающий меч далеко вперёд, указывая направление атаки; пламя на лезвии полыхало сейчас ярче, чем когда-либо. — В бой! — прокричал он, и его голос потонул в реве стаи. И колоссальная армия с боевым кличем рванулась вперёд, безоглядно следуя за своим королём, следуя за Диким Драконом навстречу судьбе. Война с кровавыми фанатиками продолжалась уже три бесконечно долгих месяца, неумолимо затягивая весь Вестерос в пучину кровавого хаоса и жесточайшего экономического истощения. Суровая, безжалостная зима не щадила ни закаленных солдат в дозоре, ни простых крестьян в их хижинах. Огромные королевские склады, некогда до потолка наполненные отборным зерном и копченым мясом, стремительно пустели, отдавая запасы на нужды воюющей армии. Все главные дороги и тракты покрылись толстым, непроходимым слоем глубокого снега, из-за чего перемещения тяжелых войск стали мучительно медленными и невероятно опасными. Военные лагеря нещадно мерзли в ледяной ночной стуже, и люди в них умирали не только от вражеских мечей и стрел, но и от банального, беспощадного переохлаждения и болезней. Но даже несмотря на столь чудовищные погодные условия, фанатики ни на день не прекращали своих изматывающих атак. Их фанатичные войска оказались гораздо мобильнее и выносливее, чем изначально ожидалось генералами короны. Они принципиально не сражались в открытую, предпочитая устраивать смертоносные засады в заснеженных лесах, поджигать мирные поселения и спящие лагеря, перерезать уязвимые пути снабжения и устраивать кровавые диверсии в тылу. На первый, неискушенный взгляд казалось, что все их удары были совершенно хаотичными, но Иккинг, как полководец, твердо знал, что за этим мнимым безумием скрывается высочайшая степень военной организации. Они не просто слепо и фанатично верили в свою жестокую доктрину – у них был ясный стратегический план и железное, дисциплинированное руководство. Королевская объединенная армия, хоть и значительно превосходила своего противника числом и огневой мощью, испытывала колоссальные логистические трудности. Разрозненные, мобильные отряды фанатиков умело уклонялись от любых крупных, решающих столкновений, предпочитая ночные, бесшумные вылазки и точечные удары по самым уязвимым точкам снабжения. Они с ужасающей лёгкостью и эффективностью уничтожали изолированные вороньи башни, не давая мейстерам передавать важные тактические вести между осажденными крепостями и штабами. При этом у самих сектантов, к удивлению лордов, была своя собственная, прекрасно работающая система связи — странная, невидимая и пока совершенно необъяснимая для шпионов короны. Их опасные разведывательные группы словно из-под земли появлялись там, где их совершенно никто не ожидал, и бесследно исчезали в снегах прежде, чем их могли окружить или поймать. Иккинг лично руководил боевыми действиями на обширной территории Королевского Леса, развернув там свой передовой, укрепленный лагерь. Этот древний лес был просто огромным, пугающе тёмным и бесконечно запутанным. Его вековые кроны почти всегда окутывал густой, непроницаемый туман, а свежевыпавший снег местами лежал в два человеческих роста, надежно скрывая под собой смертоносные ловушки, волчьи ямы и растянутые сети фанатиков. Здесь, в этой первобытной глуши, сектанты чувствовали себя как рыбы в воде – их мобильные, одетые в белое группы неожиданно нападали на патрули и тут же растворялись в густых, заснеженных зарослях без единого звука. Однако у юного короля было одно неоспоримое, абсолютное преимущество, которого не было и не могло быть ни у одного другого командира в этом мире – взрослые боевые драконы. Он активно и весьма эффективно использовал поразительный нюх Беззубика и Грима, чтобы выслеживать скрытные отряды врага в густой чаще. Умные звери безошибочно чувствовали их свежие следы даже под глубоким слоем снега, без труда различая тончайшие запахи затушенного огня, пролитой крови и горючего пороха. Они круглосуточно кружили низко над зимним лесом, внимательно рыская по его запутанным, извилистым тропам. И когда напуганные фанатики отчаянно пытались спрятаться от воздушной угрозы, их неизбежно выдавали их собственные запахи и паника. Несколько раз королевским войскам всё же удавалось загнать эти неуловимые отряды в глухую ловушку. Одним лишь мощным взрывом перегретой плазмы Беззубик в щепки разносил вековые деревья, оставляя на их месте огромные, дымящиеся кратеры и заставляя оглушенных врагов в панике выбегать из своих скрытых укрытий. В этот самый момент тяжелые копейщики и конные всадники тут же безжалостно врезались в их дрогнувшие ряды, а меткие лучники осыпали бегущих смертоносным градом стрел. Но даже оказавшись в полном окружении и без шанса на спасение, фанатики отчаянно дрались до своего последнего, хриплого дыхания. Они не сдавались в плен и не показывали своим палачам ни малейшей капли животного страха. И всё же, несмотря на их яростное сопротивление, некоторых раненых сектантов всё же удавалось брать в плен живыми. Но пленные фанатики, несмотря на самые жестокие, нечеловеческие пытки и долгие допросы в подземельях, не сдавали своих позиций и не выдавали тайн. Их темная воля казалась абсолютно непоколебимой. Их безжалостно подвергали жгучему огню, пытали ледяной водой, морили голодом в карцерах — но ни один из них ни разу не просил пощады. Они лишь смотрели на своих измученных палачей с жуткой, снисходительной насмешкой, будто точно знали нечто такое, чего не знал больше никто в этом мире. Некоторые из них даже безумно улыбались, когда палачи с хрустом ломали им кости на дыбе. Но самым странным и пугающим в этих людях была их нетипичная для этих краев внешность. Когда с окровавленных пленников срывали их бесформенные одежды, быстро обнаруживалось, что они явно не являлись выходцами из Вестероса. Их резкие черты лица, странный, гортанный акцент и даже сама непривычная структура их ругательств — всё это прямо указывало на то, что эти фанатичные люди пришли из-за Узкого моря, с другого континента. Их кожа была заметно темнее, чем у типичных вестеросцев, а у некоторых из них, как с ужасом отмечали лекари, в венах текла густая, чёрная как смоль кровь. Королевский мейстер после осмотра тел уверенно заявил, что эта кровь искусственно отравлена неизвестными эликсирами, а сами пленники находятся под непрерывным, сильным гипнотическим воздействием. — Кто вы вообще такие и откуда пришли? — раз за разом спрашивал Иккинг, устало стоя перед очередным истерзанным пленником в темнице. — Мы — истинные воины Веры, — монотонно, как заведенные, отвечали они разбитыми губами. — Чьей именно Веры? Кто ваш лидер? Фанатик лишь жутко, окровавленно ухмылялся и всегда отвечал лишь одну заученную фразу: — Веры нашего Единого Бога. Но кто именно был этот таинственный Бог, требующий столько крови? И кто на самом деле направлял их клинки во тьме? С каждым новым, изматывающим днём тяжелые сомнения всё сильнее разрастались в уставшей душе Иккинга. Он как полководец прекрасно знал, что фанатики такого уровня подготовки появились в Вестеросе не просто так, по воле случая. Они были слишком хорошо вооружены и организованы для простой, хаотичной группировки религиозных безумцев. — Кто их щедро финансировал золотом? Кто их так профессионально обучал военному делу? И какова была их конечная, истинная цель? — эти безответные вопросы постоянно терзали его воспаленный разум. Порой ему мучительно казалось, что он уже видел нечто подобное в своей прошлой жизни. Но он никак не мог вспомнить, где именно и когда это происходило. Однако история явно, по какому-то злому року повторялась вновь. Но в этот раз он был не просто сыном вождя, он был полновластным королём. И теперь на кону стояла судьба и выживание всего огромного Вестероса. Недавно Иккинг провел очередной тяжелый совет, обсуждая новые стратегические планы и военные действия на всех фронтах. Положение дел в королевстве оказалось куда тяжелее и плачевнее, чем он изначально смел предполагать. Спорные территории Ступеней оказались буквально наводнены безжалостными пиратами, которые с радостью воспользовались гражданской войной во всём Вестеросе. В основном это были отбросы из Свободных городов и их профессиональные наёмные убийцы. Его десница, лорд Квеллон, активно и жестоко вёл там свой мощный флот, медленно, с боями отвоёвывая острова у пиратских баронов. Некоторых пойманных капитанов жестоко допросили насчёт фанатиков, но, как оказалось, морские волки ничего не знали об этом культе. Зато выяснилось, что немало пиратов жаждало за огромные деньги завладеть отрубленными головами королевских драконов. Узнав об этом, разгневанный Иккинг дал полную волю своему деснице и его свирепым солдатам «развлечься» с этими наемниками по законам железнорожденных. В Речных Землях тем временем творился полный, неконтролируемый хаос. По тревожным словам прибывающих посланников, там напрочь отсутствовала централизованная власть, и немало мелких лордов откровенно саботировали королевские приказы о мобилизации. Старые, кровные обиды между могущественными Бракенами и Блэквудами вновь вылезли наружу, стоило начаться большой войне. Вдобавок ко всему, суровые лорды Севера категорически не хотели проливать свою кровь, сражаясь за проблемы южан, и нередко союзные силы оказывались критически разделёнными в бою. Это политическое упрямство и гордыня очень сильно и вполне справедливо раздражали Иккинга. Однако лорд Старк и лорд Талли вместе со своим опытным младшим братом, прозванным «Чёрная Рыба», из последних сил сдерживали этот хаос, стараясь навести хоть какой-то порядок в войсках. Посланники из этого региона, прибывшие к королю, буквально молили его на коленях прийти к ним на помощь со своими драконами в самую первую очередь. В Штормовых Землях и Просторе ситуация также была далека от идеальной победы. Опытный лорд Стеффон Баратеон и юный лорд Мейс Тирелл постоянно, раз за разом попадали в хитрые ловушки фанатиков, с каждым боем теряя значительную часть своего войска. С тяжелым сердцем Иккинг признался себе, что сильно переоценил их реальное воинское искусство и полководческие таланты. Зато на юге Дорн оставался на удивление спокоен, и Солнечное Копьё даже отправило свои корабли помогать флоту на Ступенях. Дорнийские марки по прямому приказу короля были надежно перекрыты войсками. Гордые дорнийцы очень хорошо знали каждый камень на своих землях и могли при желании одолеть там в засаде даже драконов, не говоря уже о чужеземных сектантах. На богатом Западе военные дела обходили чуть лучше, чем в остальных регионах. Там воевали суровые, закаленные мужчины, прекрасно разбирающиеся в военных делах и стратегии. Однако даже такой прагматик, как Тайвин Ланнистер, в своих письмах открыто просил военной помощи из столицы. Порой в его посланиях сквозила паранойя: старому льву мерещилось, что опасные предатели и шпионы культа глубоко затесались прямо среди его ближайшего окружения. После очередного изматывающего военного совета Иккинг, потирая виски, вышел наружу, в морозный лагерь. Прямо рядом с командирским шатром его преданно ждал Беззубик. В последнее время черный дракон стал заметно более агрессивным, нервным и не подпускал к себе абсолютно никого из посторонних. Порой он был готов с яростным ревом напасть даже на Королевских Гвардейцев, если те имели неосторожность делать слишком резкие движения в присутствии короля. Иккинг каждый раз терпеливо успокаивал его, гладил по горячей чешуе и тихим голосом уверял, что всё хорошо. Но Беззубик, как и его наездник, отличался феноменальным упрямством. «Какой дракон, такой и его всадник», — часто философски замечал по этому поводу старый сир Барристан Селми. Подойдя к напряженному Беззубику вплотную, Иккинг ласково погладил его по массивной морде, крепко, по-дружески прижавшись к нему всем телом. — Как ты держишься, брат? — тихим, хриплым от усталости голосом спросил юноша, продолжая успокаивающе поглаживать горячее тело Беззубика. В ответ огромный зверь издал низкое, вибрирующее, почти кошачье урчание, слегка расслабляя мышцы шеи. — Да, у меня тоже всё просто замечательно, — горько пошутил уставший король, глядя на заснеженный лес, полный невидимых врагов. Когда Иккинг отстранился от своего дракона, его взгляд случайно упал на молодого солдата. Юнец, облачённый в слишком просторные для него доспехи, сидел у телег с провизией и беззаботно кормил стайку серых голубей крошками хлеба. Птицы суетились на снегу, совершенно не пугаясь шума огромного военного лагеря и присутствия хищников. В этот момент короля внезапно осенила простая, но пугающая догадка о том, как именно фанатики передают свои послания. Не теряя ни секунды, Иккинг плавным движением достал свой компактный складной арбалет, прицелился и выстрелил в одного из взлетающих голубей. Короткий болт пронзил морозный воздух с резким, хищным свистом и безошибочно поразил птицу прямо в основание крыла. Голубь жалобно пискнул, его маленькое тело судорожно дёрнулось в полёте, а затем, словно брошенный камень, рухнуло на утоптанный снег. Солдаты, стоявшие поблизости у костров, вздрогнули от неожиданности и схватились за оружие, ища глазами угрозу. Однако, увидев, что источником выстрела был сам король, воины замерли и не осмелились произнести ни слова. Даже тот молодой солдат, который ещё секунду назад с улыбкой кормил птиц, застыл на месте, ошарашенно и испуганно глядя на правителя. Король спокойно опустил арбалет и быстрым, уверенным шагом направился к упавшей добыче, хрустя снегом под сапогами. Беззубик немедленно последовал за своим всадником, с любопытством наклоняя массивную голову и шумно втягивая морозный воздух сквозь широкие ноздри. Люди, напряжённо наблюдавшие за этой странной сценой, в недоумении переглядывались, но никто из них не осмеливался нарушить тишину первым. Иккинг опустился на одно колено рядом с мёртвым голубем, аккуратно поднял лёгкое тельце и начал внимательно его осматривать. Спустя мгновение его глаза подозрительно сузились, когда пальцы нащупали неестественное уплотнение в оперении. — Я так и знал, мои догадки подтвердились, — тихо пробормотал он себе под нос, окончательно убеждаясь в своей правоте. Развернувшись к застывшему строю, он властно крикнул ближайшему стражнику: — Немедленно дай мне свой охотничий нож! Растерянный, но дисциплинированный солдат тут же бросился выполнять приказ, на ходу вытаскивая оружие из ножен. Через пару мгновений он почтительно протянул королю острый кинжал рукоятью вперёд. Иккинг принял клинок и начал осторожно разрезать тонкие нити, удерживающие странный свёрток под крылом птицы. Беззубик внимательно наблюдал за действиями друга, и его длинный хвост в нетерпении мерно бил по замёрзшей земле. Под густым слоем перьев, искусно привязанный к самому телу голубя, скрывался крошечный, туго свёрнутый пергамент. Этот тайник был организован настолько хитро, что при беглом взгляде заметить его было практически невозможно. Осторожно подцепив капсулу острием ножа, Иккинг вытащил её двумя пальцами и развернул тонкую бумагу. Его внимательный взгляд быстро заскользил по коротким строкам зашифрованного текста, написанного на всеобщем языке чётким, убористым почерком. — Ну вот и всё, загадка наконец-то решена, — произнёс он, поднимая голову, и его голос звучал пугающе холодно и спокойно. — Теперь мы точно знаем, каким образом эти фанатики передают друг другу приказы и координируют свои атаки. Солдаты вокруг немедленно загомонили, искренне поражённые этой неожиданной и пугающей находкой своего предводителя. Кто-то из ветеранов даже глухо охнул, в полной мере осознавая, насколько хитёр и коварен был их невидимый враг. — Ваше Величество… — неуверенно начал один из старших офицеров, делая шаг вперёд. — Что прикажете делать с этой информацией? Иккинг с силой сжал найденную записку в кулаке и обвёл собравшихся людей стальным, не терпящим возражений взглядом. — С этого самого дня каждый голубь, которого вы или ваши люди увидите в небе над лесом, должен быть немедленно сбит, — твёрдо и чётко произнёс король. — Срочно передайте этот приказ командирам всех частей нашего войска, пусть удвоят бдительность. — Ни одна подозрительная птица больше не должна вылететь или приземлиться без нашего ведома и тщательной проверки, — продолжал инструктировать Иккинг. — Обыщите каждый военный лагерь, каждую соседнюю деревню и любую возможную стоянку, где фанатики могли организовать тайные голубятни. Если они столь массово использовали этот способ передачи информации, значит, у них существует разветвлённая, централизованная сеть связи. Наша первостепенная тактическая задача — полностью разрушить её и ослепить противника. Офицеры молча кивнули, прекрасно понимая всю критическую важность этого нового распоряжения, и тут же бросились выполнять приказ. Вскоре весь огромный лагерь тревожно загудел от громких команд: повсюду раздавались скрипы натягиваемых луков, а воины спешно проверяли оперение своих стрел. Оставшись в относительном одиночестве, Иккинг медленно выпрямился и с облегчением выдохнул морозный воздух. Он задумчиво посмотрел на пасмурное зимнее небо, где ещё несколько ни о чём не подозревающих голубей спокойно кружили над военными шатрами. Скорее всего, их скрытные враги даже не догадывались о том, что их главная тактическая уловка только что была раскрыта. Фанатики наверняка всё ещё считали себя в полной безопасности, надеясь и дальше безнаказанно координировать удары из тени. Но эта самонадеянность стала их роковой и последней ошибкой в этой жестокой войне. Стоявший рядом Беззубик тихо, одобрительно рыкнул и ласково ткнулся тёплым носом в закованное в броню плечо своего наездника. Иккинг слабо улыбнулся и легонько, с искренней благодарностью похлопал верного дракона по чешуйчатой голове. — Теперь мы знаем их секрет, братец, — тихо прошептал король, не отрывая взгляда от серых облаков. — С этого дня ход нашей войны навсегда изменится. Солдаты молча кивнули, понимая всю важность приказа. Они тут же бросились передавать распоряжение, и вскоре весь лагерь загудел от новых команд. Повсюду раздавались звуки натягиваемых луков, воины проверяли свои стрелы, готовясь исполнять приказ короля. Иккинг встал и выдохнул. Он посмотрел на небо, где ещё несколько голубей спокойно парили над лагерем. Возможно, их враги не подозревали, что их уловку раскрыли. Возможно, они всё ещё считали себя в безопасности. Но это была их последняя ошибка. Рядом с ним Беззубик одобрительно рыкнул и ткнулся носом в плечо своего всадника. Иккинг улыбнулся и легонько похлопал его по голове. — Теперь мы знаем, братец, — прошептал он, глядя в небо. — Теперь эта война изменится.