Часть 26
15 мая 2025 г., 18:23
Небо над Узким морем оставалось безупречно ясным и пугающе спокойным, не омрачённым ни единым следом грозовых туч или легких облаков. Яркое полуденное солнце мягко играло на мерных волнах, рассыпаясь ослепительным золотом там, где обычно бушующая стихия наконец уступала свои права летнему теплу. Высоко в небесах, грациозно рассекая потоки теплого воздуха, раскинулись мощные крылья Беззубика. На его широкой спине, уверенно и привычно держась в кожаном седле, восседал Иккинг. Юный король наслаждался этим моментом мимолетного покоя, подставляя лицо встречному ветру и чувствуя себя абсолютно свободным от тяжести короны.
Где-то вдалеке, если верить подробной карте в руках правителя Вестероса, уже должны были проступать очертания Лиса — богатейшего Вольного Города и одной из самых прекрасных дочерей павшей Старой Валирии. За парящим всадником, выдерживая строгий боевой порядок, неумолимо продвигался королевский флот. Мощные военные галеры с высокими мачтами тяжело резали бирюзовую гладь, а на их реях гордо развевались огромные знамена с красным трехглавым драконом. Эта армада представляла собой грозную силу, способную подчинить любой континент, но сейчас она лишь покорно следовала за своим крылатым предводителем.
Иккинг слабо улыбнулся и с привычной нежностью провел рукой по теплой шее Беззубика, физически ощущая, как перекатываются тугие мышцы друга под толстой, чешуйчатой кожей. Он прекрасно знал, что верный зверь в любую секунду готов рвануть вперед или совершить немыслимый вираж, защищая своего всадника от любой мыслимой угрозы. Юноша давно привык к этой первобытной, постоянно пульсирующей энергии, скрытой в теле Ночной Фурии. Однако именно в этот безмятежный момент даже он отчетливо почувствовал, как в спокойном воздухе внезапно зазвучала совершенно новая, пугающе чужая нота.
До этой секунды всё шло просто идеально: ясное небо, спокойное море и попутный ветер казались верными союзниками их военного похода. Но как только контуры зеленого острова оказались уже совсем близко, Беззубик резко замер в воздухе, судорожно вздрогнув всем своим массивным телом. Его низкий, угрожающий рык внезапно разорвал тишину небес, заставив стаи морских птиц в панике броситься врассыпную. Черный дракон завис на месте, до предела напрягая мощные мышцы крыльев, словно дикий кот, изготовившийся к смертельному прыжку. Изумрудные зрачки зверя мгновенно сузились до состояния тонких вертикальных нитей, и Иккинг почувствовал, как по его позвоночнику скользнул неприятный холодок инстинктивного страха.
Ощутив, как тело питомца буквально окаменело под седлом, мальчик не на шутку встревожился. Сердце короля тревожно екнуло, и он немедленно натянул кожаные поводья, заставляя Беззубика удерживать позицию и не делать резких движений.
— Эй, братец, что-то случилось? — обеспокоенно спросил Иккинг, плотно прижимаясь грудью к теплой драконьей спине. — Всё в порядке?
Но Беззубик ничего не ответил своему всаднику. Зверь продолжал напряженно вслушиваться в окружающую тишину; его уши-отростки нервно подрагивали, а каждая чешуйка на теле выдавала крайнюю степень боевой готовности.
Иккинг предельно сосредоточился, пытаясь внимательно оглядеть горизонт и понять, что же именно так сильно взволновало его друга. Однако юноша не смог заметить абсолютно ничего подозрительного, к тому же массивное тело зависшего дракона сильно ограничивало ему обзор спереди и по бокам.
— Братец? — с нарастающей тревогой вновь позвал он.
Вместо ответа Ночная Фурия лишь еще более настороженно повела ушами, а из приоткрытой пасти вырвался очередной низкий, вибрирующий рык предупреждения. Дракон явно ощущал присутствие чего-то невидимого человеческому глазу, но невероятно опасного и зловещего.
Правитель Вестероса медленно перевел внимательный взгляд в сторону Лиса, пытаясь найти источник угрозы. Внешне все казалось абсолютно нормальным: живописный остров, щедро залитый ярким солнечным светом, безмятежно покоился в спокойных водах Узкого моря. Но в самом воздухе витало нечто иное, что-то темное, что мог почувствовать только чуткий драконий инстинкт. Иккинг тут же мрачно подумал, что это наверняка очередная смертоносная ловушка безжалостного Гриммеля. Юноша был почти уверен, что этот одержимый охотник давно просчитал их маршрут и теперь терпеливо ждет удобного момента для атаки.
Приняв решение, Иккинг еще крепче сжал поводья, а его глаза сурово сузились, оценивая обстановку.
— Давай-ка обойдем этот остров стороной и покажем ему, Беззубик... — тихо, но твердо скомандовал он. — Ты согласен со мной?
Дракон еще какое-то время недовольно и настороженно рычал, но, так и не выявив прямой, немедленной угрозы, нехотя подчинился мягкому давлению всадника. Они вновь плавно двинулись вперед, решив приблизиться к Вольному Городу, обогнув его с более безопасной восточной стороны. Наблюдатели на мачтах королевского флота тут же заметили этот маневр, и тяжелые корабли, словно послушные тени, послушно развернулись, следуя по новому маршруту.
Во время полета Иккинг продолжал неотрывно всматриваться в линию горизонта, побережье острова и морскую гладь, ожидая малейшего признака вражеского движения. Его сердце билось часто и гулко, но лицо оставалось пугающе спокойным: истинный командир не имел права демонстрировать сомнения или страх перед своими подчиненными. На какое-то мгновение юноше даже почудилось, что вдалеке среди облаков мелькнула темная тень, но, когда он прищурился, видение исчезло. Похоже, колоссальное нервное напряжение начало играть с его восприятием злые шутки, и все же он никак не мог отделаться от липкого ощущения надвигающейся беды.
— Держись, Беззубик, будь начеку, — пробормотал Иккинг, еще плотнее прижимаясь к гладкой чешуе на спине друга. — Если Гриммель действительно прячется там, он не сможет обмануть нас дважды. На этот раз мы будем полностью готовы.
Ночная Фурия на этот раз не издала ни звука, но дыхание зверя стало заметно тише и ровнее. Это был верный признак того, что дракон взял эмоции под контроль, готов к любому развитию событий и всецело доверяет интуиции своего названого брата. Действуя как единый механизм, они стремительно приближались к Лису по дуге, а за ними, подобно неумолимой морской волне, двигался вооруженный флот, готовый в любую минуту вступить в жестокое сражение.
Когда они наконец пересекли морской рубеж и первые десантные лодки начали высаживаться на берег, Иккинг и Беззубик даже не подумали приземляться. Их воздушный путь пролегал прямо над густыми тропическими зарослями, живописно раскинувшимися по пологим прибрежным склонам. С высоты птичьего полета остров Лис казался невероятно гостеприимным и процветающим местом. Бескрайние зеленые леса плавно тянулись от белоснежных песчаных пляжей до высоких скалистых холмов, скрывающих внутреннюю часть суши. В теплом воздухе витал приятный солоноватый аромат моря, который причудливо смешивался с дурманящими запахами экзотических цветов и растений.
Легкие южные ветра нежно обдували всадника, казалось, они были напоены самим теплом и первозданной жизнью. Яркие солнечные лучи, весело отражаясь от влажной тропической листвы, танцевали золотыми бликами на угольно-черной чешуе летящего дракона. Однако Беззубик продолжал напряженно и резко взмахивать крыльями; его голова была чуть наклонена вбок, будто зверь отчаянно пытался уловить малейший посторонний звук. Иккинг с тревогой чувствовал, что нарастающее напряжение друга никуда не уходит и не рассеивается даже в этом ласковом солнечном мареве. Внешне все выглядело так мирно, что казалось, будто их изначальная тревога была совершенно напрасной.
Свежий ветер игриво трепал серебряные волосы юного короля, ласково шепча о невероятном покое и богатстве, которые испокон веков царили на этом благословенном острове.
— Как думаешь, здесь все в порядке? — с сомнением пробормотал Иккинг, успокаивающе поглаживая длинную шею дракона.
В ответ Беззубик лишь тихо, недовольно заворчал, но явных признаков неминуемой опасности пока не проявлял. Расслабившись, Иккинг даже позволил себе слабую полуулыбку, робко надеясь, что ситуация разрешится мирным путем и все будет не так уж плохо.
Но чем дальше они продвигались вглубь острова, тем более гнетущей и зловещей становилась окружающая обстановка. Беззубик снова резко насторожился: его гибкое тело сжалось в тугой комок мышц, а перепончатые крылья заметно замедлили ритм взмахов. И вскоре, когда они перелетели через последний высокий холм, заслонявший обзор, взгляд Иккинга в неподдельном ужасе застыл. Там, где еще недавно должны были гордо возвышаться прекрасные мраморные башни процветающего Вольного Города, теперь лежали лишь дымящиеся, безжизненные руины.
Величественные каменные стены были безжалостно пробиты в десятках мест и почернели от густой копоти. Прекрасные городские улицы выглядели так, словно по ним только что прокатился огненный смерч колоссальной мощи. От роскошных жилых домов практически ничего не осталось; лишь некоторые, наиболее крепкие и массивные сооружения возвышались над пепелищем в виде жутких обугленных скелетов. Кое-где из глубоких трещин в раскаленной мостовой все еще поднимался тонкий, едкий дымок, словно сам изувеченный остров горько оплакивал свою внезапную погибель.
— Что за... — потрясенный голос Иккинга хрипло оборвался, когда его расширенный взгляд уловил слабое движение на одной из полностью выгоревших улиц.
Крупный обломок разрушенной стены вдруг с грохотом обрушился вниз, вздымая в воздух густое облако серого пепла.
— Кто... кто мог сотворить такое? — едва слышно выдохнул юноша, с болью и непониманием глядя на бескрайние дымящиеся развалины.
Беззубик судорожно вздрогнул под своим седоком, шумно обнюхивая отравленный воздух, до отказа наполненный запахами гари, пепла и пролитой крови.
Черный дракон глухо, угрожающе зарычал, широко раздувая ноздри и отчаянно пытаясь уловить в этом аду хотя бы малейший запах уцелевшего живого существа. Иккинг на мгновение крепко зажмурил глаза, стараясь абстрагироваться от ужасающей картины и сосредоточиться на звуках разрушенного города. Но мертвая тишина, царившая внизу, была куда более пугающей, чем звон мечей или крики умирающих. Они медленно летели над черными руинами, делая широкие круги и тщетно пытаясь найти хоть какие-то признаки жизни в этом огромном крематории. Беззубик бесшумно парил в горячем воздухе; его крылья едва шевелились, но все тело было натянуто до предела, словно тетива боевого лука.
Зверь безошибочно чувствовал присутствие смертельной опасности — яркой, резкой и неотвратимой, как внезапный удар молнии. Его сузившиеся зрачки сейчас напоминали тонкие лезвия ножей, а каждый мускул под чешуей был готов к молниеносному броску. Иккинг всем своим существом перенимал колоссальное нервное напряжение своего друга. Он до хруста в костяшках сжал кожаные поводья и, заметив, как Беззубик вдруг резко и испуганно дернулся вбок, сурово нахмурился, отдавая команду на снижение.
— Беззубик, что там такое? — спросил он вслух, изо всех сил надеясь, что его голос прозвучит гораздо спокойнее, чем он себя чувствовал на самом деле.
В ответ верный дракон зарычал еще более злобно и низко, грузно приземлившись на небольшую расчищенную площадку среди обломков. Иккинг тут же напряженно выпрямился в седле, скользя внимательным взглядом точно в том направлении, куда сейчас смотрели яростные индиговые глаза его питомца. И именно тогда сквозь пелену дыма он наконец увидел её. На самой окраине разрушенного мегаполиса, среди холмов пепла, из зияющего провала огромной пещеры медленно выползало истинное чудовище.
Она была настолько невероятно огромной, что ее бугристая спина напоминала скалистую горную вершину. Громадные, шипастые крылья твари были пока лениво сложены за спиной, а массивная голова медленно, по-хозяйски поворачивалась из стороны в сторону. Казалось, это исполинское чудовище неторопливо высматривало в руинах своих новых, еще живых жертв. Иккинг похолодел, мгновенно узнав этот оживший кошмар из своего далекого прошлого: это была легендарная Красная Смерть. И она действительно вернулась.
Иккинг замер, словно поражённый невидимым ударом. Острые, невероятно болезненные воспоминания вспыхнули перед его глазами с пугающей ясностью, заставив сердце мучительно сжаться. Он вновь физически ощутил удушающий жар пламени у старого гнезда, услышал тот самый первобытный рёв и вспомнил бесконечное падение в зияющую бездну. Эти страшные призраки прошлого, которые он считал давно и навсегда погребёнными, внезапно обрели плоть и кровь прямо здесь, среди дымящихся руин Лиса.
— Этого не может быть... — едва слышно прошептал юноша, чувствуя, как ледяной холод пронзает его грудь. Под ним угрожающе зарычал Беззубик; ночная фурия инстинктивно расправила крылья и плотно прижала уши к массивному черепу. Их самый страшный враг, много лет назад поверженный и считавшийся мёртвым, теперь вновь возвышался перед ними во всём своём ужасающем величии. — Мы ведь убили её... я сам видел, как она рухнула, — добавил король, отказываясь верить собственным глазам.
Но жестокая реальность была абсолютно неоспорима. Чудовищная исполинская тварь действительно стояла среди пепла, и казалась она ещё более пугающей, чем в самых мрачных ночных кошмарах Иккинга. Огромная туша заслоняла собой полуденное солнце, словно сама первозданная тьма вырвалась из подземных глубин на свободу. Громадное тело Королевы Драконов перекрывало половину видимого горизонта, а её тяжёлое, хриплое дыхание походило на отдалённые раскаты грома. Шесть немигающих глаз горели во мраке пылевой бури, напоминая жуткие кровавые прорези в непроницаемой чёрной маске.
Беззубик издал новый, вибрирующий рык и хищно подался вперёд, всем своим видом демонстрируя готовность к немедленной схватке. В его сузившихся изумрудных глазах полыхала дикая ненависть, а длинный хвост нервно бил по земле, выдавая крайнюю степень боевого напряжения. Глубоко внутри чёрного дракона проснулась первобытная ярость, неподвластная никаким преградам. Эта необузданная, разрушительная сила отчаянно жаждала вырваться наружу ослепительной плазменной вспышкой прямо в уродливую морду их давнего врага.
Иккинг до боли сжал кулаки, явственно ощущая, как горячая кровь гулко стучит в висках. Юный правитель прекрасно осознавал масштабы нависшей угрозы, но холодный рассудок подсказывал ему, что слепая ярость сейчас не приведёт к победе.
— Нет, брат, только не сейчас, — напряжённо выдохнул он, успокаивающе ложась грудью на шею своего дракона. — Мы должны быть умнее и хитрее. Мы понятия не имеем, откуда она взялась и почему оказалась именно здесь. Быть может, это грандиозная ловушка наших врагов.
Иккинг нутром чуял, что Беззубик рвётся в бой и готов рискнуть всем прямо сейчас, и Красная Смерть тоже прекрасно это осознавала. Но в их нынешние планы совершенно не входила самоубийственная битва.
— Мы обязаны немедленно вернуться к флоту и предупредить наших людей, — добавил монарх с непреклонной твёрдостью в голосе.
Словно услышав его шёпот, Красная Смерть широко распахнула усеянную кривыми клыками пасть и исторгла оглушительный рёв. От этого чудовищного звука содрогнулась сама земля, уцелевшие деревья на окраинах жалобно затрещали, а остатки птичьих стай в панике навсегда покинули остров. Королева Драконов грузно приподнялась на мощных задних лапах, с угрожающим хрустом разворачивая свои гигантские крылья, будто пытаясь окончательно затмить небосвод. Её глаза, сияющие холодным и беспощадным светом, неотрывно следили за каждым мимолётным движением всадника и его зверя. В этом тяжёлом взгляде не читалось ни капли милости — лишь животная злоба и неутолимая жажда древней мести.
Исполинская рептилия снова утробно зарычала, намереваясь подавить противника своими габаритами. Но Беззубик, совершенно не терпящий подобной наглости, ответил ей собственным рёвом — настолько мощным и пронзительным, что, казалось, само небо готово было расколоться пополам. Истерзанный мир вновь содрогнулся от звукового противостояния двух поистине великих существ. Вероятно, в природе не существовало зрелища страшнее, чем два смертельно опасных хищника, готовых в любую секунду разорвать друг друга на куски. Окружающий воздух буквально завибрировал от колоссального напряжения, а сухая земля покрылась мелкой сетью трещин от резонирующих ударных волн.
Именно в этот напряжённый миг, когда их исполненные ненависти взгляды скрестились, оба дракона окончательно узнали друг друга. Это короткое мгновение зрительного контакта растянулось для них в целую вечность. Беззубик замер, перенеся вес на задние лапы; его хвост пружинисто извивался, а острые когти глубоко вспахивали каменистый грунт. Красная Смерть в ответ лишь ещё шире раскинула перепончатые крылья, накрывая руины зловещей пульсирующей тенью. Она прекрасно понимала, что перед ней находится тот самый дерзкий ночной хищник, который однажды сумел её повергнуть. Первобытный страх и жгучий гнев отчаянно боролись внутри неё, но отступать она не собиралась. Чудовище решило остаться здесь в качестве безжалостного стража своих новых владений, сделав выбор защищать эту выжженную пустошь до самого конца.
Иккинг до скрипа стиснул челюсти, силой воли подавляя липкий страх, вновь попытавшийся сковать его сердце. Он кристально ясно понимал: если они вступят в бой прямо сейчас, среди незнакомых руин, исход может оказаться фатальным. Даже повзрослевший и окрепший Беззубик рисковал не выйти из этой грандиозной схватки живым или невредимым. Молодой король не мог позволить себе такой непозволительной роскоши, ведь он категорически не желал рисковать жизнью своего единственного названого брата ради уничтоженного города.
— Беззубик, уходим. Назад, — безапелляционно скомандовал он, плотнее прижимаясь к седлу.
Голос монарха звучал твёрдо и неестественно спокойно, хотя внутри у него всё клокотало от адреналина. Иккинг знал главное правило выживания: стоит лишь на секунду поддаться эмоциям, и они оба превратятся в пепел.
Верный дракон на долю секунды протестующе застыл на месте. Его напряжённое тело мелкой дрожью отзывалось на рвущуюся наружу ярость и инстинктивное желание броситься в смертельную атаку. Но голос Иккинга всегда значил для него гораздо больше, чем любые звериные порывы. Издав напоследок разочарованное, глухое рычание, Беззубик послушно оттолкнулся от земли, мощно взмыл в небо и стремительно понёсся прочь в сторону моря. Они оставляли далеко позади тлеющие руины Лиса и то древнее чудовище, встретить которое никто из них не ожидал. Вслед им донёсся ещё один протяжный рёв Красной Смерти — злой и торжествующий, но это был уже не вызов на бой, а чёткое территориальное предупреждение. «Не смейте возвращаться!» — недвусмысленно гласил этот рык.
Всадник и его зверь на огромной скорости возвращались к стоящему на якоре вестеросскому флоту. Сердце Иккинга всё ещё билось как сумасшедшее, но с каждой преодолённой милей он всё больше убеждался, что они поступили абсолютно правильно.
— Нам нужно срочно предупредить наших лордов и подготовить армию к возможной обороне, — произнёс король, ободряюще похлопывая питомца по тёплой чешуе. Он всячески старался успокоить друга, хотя дракон всё ещё оставался в крайне агрессивном состоянии.
— Я всё понимаю, парень. Я и сам ума не приложу, как она могла выжить и оказаться здесь. Но мы обязательно докопаемся до истины, — тихо прошептал Иккинг, ловя на себе внимательный взгляд дракона. В бездонной глубине этих глаз он видел ровно ту же непреклонную решимость, что пылала и в его собственной душе. Какие бы ужасающие опасности ни подстерегали их в будущем, они встретят их только вместе.
Спустя недолгое время всадник и ночная фурия достигли береговой линии, где базировались основные силы. Небольшие волны лениво накатывались на песчаный пляж, оставляя за собой влажные, извилистые следы, которые быстро высушивало жаркое южное солнце. На прибрежной полосе уже успели высадиться передовые отряды пехоты. Броня солдат тускло поблёскивала в лучах света, а их лица оставались напряжёнными и сосредоточенными в томительном ожидании вестей от разведки. Беззубик опустился на сушу с величественной, пугающей грацией, словно стараясь не тревожить этот чужой берег лишним грохотом. Его тёмные, как сама безлунная ночь, крылья аккуратно сложились вдоль спины. Даже в состоянии покоя зверь был поистине колоссален: его длина достигала без малого восьмидесяти метров, а размах крыльев превышал сто пятьдесят, легко накрывая тенью целое поле. Каждый тяжёлый шаг гиганта заставлял песок и гальку ощутимо дрожать под сапогами гвардейцев, будто сама природа покорно подчинялась его властному присутствию.
Иккинг ловко соскользнул со спины своего исполинского друга, чувствуя, как металлический протез и здоровый сапог вязнут в рыхлом, тёплом песке. Взгляд молодого правителя казался необычайно задумчивым и мрачным, словно на его плечи внезапно обрушилась колоссальная физическая тяжесть только что принятого решения. Лёгкий морской бриз приятно освежал лицо, принося с собой запахи йода и соли, но в душе короля бушевал настоящий шторм. Там смешались воедино горькое разочарование от потерь, накопившаяся усталость и давящее чувство колоссальной ответственности за судьбы тысяч людей. Вокруг него немедленно сомкнули ряды верные лорды, боевые офицеры и простые матросы, с замиранием сердца ожидавшие дальнейших приказов. Из расступившейся толпы чеканя шаг вышел высокий, суровый мужчина в воронёных доспехах с выкованным на груди золотым кракеном — лорд Квеллон Грейджой, бессменный десница и самый доверенный военачальник.
Иккинг властным жестом поднял руку, призывая армию к абсолютному вниманию. Те немногие солдаты, что ещё тихо переговаривались между собой, мгновенно замолчали, ловя каждое слово своего предводителя. В наступившей тишине даже шум морского прибоя показался приглушённым, словно само море решило почтительно прислушаться к монарху.
— Лорд Квеллон, — произнёс Иккинг достаточно громко, чтобы его голос разнёсся над всем пляжем. — Сворачивайте лагерь и готовьте корабли к отплытию. Мы уходим.
Грейджой искренне нахмурился; на его обветренном лице отчётливо читалось глубочайшее замешательство и откровенное недоверие.
— Ваше Величество, неужели мы отступаем без боя? — ошеломлённо спросил старый лорд, совершенно не понимая причин столь резкой смены планов.
Король отрицательно покачал головой. Когда он ответил, его голос звучал неимоверно устало, но при этом абсолютно непререкаемо.
— Наша война здесь окончена, милорды, — заявил он, обводя тяжёлым взглядом шеренги выстроившихся солдат. — Отныне этот выжженный остров больше не принадлежит своим прежним высокомерным хозяевам. Нам здесь нечего брать.
Огромный Беззубик, возвышавшийся за спиной юноши подобно чёрной скале, издал тихое, одобрительное урчание, полностью разделяя мудрый выбор своего всадника. Внимательные глаза дракона непрерывно сканировали толпу, словно зверь хотел убедиться, что никто не посмеет упрекнуть Иккинга в трусости. Люди инстинктивно чувствовали: этот приказ об отступлении был продиктован вовсе не слабостью, а высшим проявлением полководческой рассудительности.
Квеллон понятливо склонил седую голову, и его тон мгновенно стал покорным и исполнительным:
— Да будет так, мой король.
Иккинг позволил себе в последний раз бросить взгляд на виднеющиеся вдали дымные остовы. Этот некогда прекрасный и богатый город вполне мог бы стать жемчужиной его растущей империи, но вместо этого превратился в гигантское тлеющее кладбище. Король твёрдо знал, что до конца своих дней будет ясно помнить этот момент: день, когда он сознательно выбрал сохранение жизней своих преданных людей, отказавшись от кровавой борьбы за мёртвую землю. Окончательно подавив внутреннюю боль и разочарование, он вновь повернулся лицом к армии, излучая спокойствие и абсолютную уверенность в своих действиях.
— Сиры, грузитесь на корабли. Мы возвращаемся домой, — громко скомандовал правитель.
В ответ над пляжем немедленно разнёсся громовой возглас всеобщего одобрения. Это был искренний, облегчённый крик тысяч глоток, словно с уставших плеч солдат разом упала невыносимая тяжесть грядущей бойни. Закопчённые лица воинов вмиг засветились неподдельной радостью и надеждой, а в их глазах вновь разгорелся яркий огонь жизни. Видя эту реакцию, Иккинг тоже почувствовал мощный прилив тёплой, созидательной энергии, хотя его сердце всё ещё болезненно сжималось при мысли о загубленном городе. С глубоким вздохом юноша развернулся к Беззубику и ласково похлопал его по мощной чешуйчатой шее, готовясь к новому полёту.
— Пора домой, брат, — тихо произнёс он.
В ответ Беззубик издал мягкий, рокочущий звук, выражая своему наезднику полное и безоговорочное согласие.
Вскоре победоносный флот вновь поднял тяжелые паруса, разворачивая галеры к родным берегам. Корабли спешили уйти прочь от мертвого, сожженного острова и того невообразимого чудовища, о существовании которого пока знали только король и его дракон. Узкое море вновь ласково ожило, заполняя собой звенящую пустоту между деревянными бортами и линией горизонта, обещая скорый путь домой, к миру и свету. Спокойные воды мягко мерцали под последними багровыми лучами заката. Вскоре армада флота превратилась в крошечные темные силуэты, постепенно теряющиеся в наступающей вечерней синеве. А высоко в небе, несомые крепким попутным ветром, мчались еще два силуэта: человек и дракон, юный король и его самый верный друг.
Иккинг сидел на широкой спине Беззубика, крепко держась за кожаные поводья, хотя Ночная Фурия шла ровным, невероятно спокойным полетом. Их долгий путь лежал домой, в столицу Королевской Гавани. Там их с нетерпением ждал народ, близкие люди и бесконечные, изнурительные заботы по управлению огромным государством, занимавшим целый материк. Но сердце и тревожные мысли Иккинга сейчас были далеко от политики и Вестероса.
Он тяжело размышлял, не отрывая невидящего взгляда, устремленного прямо в кроваво-красный закат.
— Красная Смерть, — с содроганием пробормотал юноша. — Боги милосердные, как? Как это исчадие ада вообще могло вернуться?
Беззубик тихонько, солидарно рыкнул, словно полностью разделяя глубочайшее непонимание своего названого брата.
— Я просто не знаю, что и думать, — так же тихо продолжил Иккинг, обращаясь скорее к самому себе. — Я абсолютно уверен: мы уничтожили ее давным-давно, в нашей прошлой жизни, в совершенно другом мире. Я помню, как она рухнула. Более того, когда я с помощью магии возрождал наших друзей-драконов здесь, яйца Красной Смерти совершенно точно не было среди них. Местные, валирийские драконы давно вымерли. Она физически не могла появиться просто так, из воздуха, из ниоткуда. Кто-то целенаправленно ее возродил... Возможно, это дело рук самого Гриммеля. Но если так, то где во имя Семерых он умудрился достать это яйцо? Неужели мы оказались в таком проклятом мире, где все наши злейшие враги имеют свойство возрождаться из мертвых?
Беззубик снова тихо рыкнул, но на этот раз в его голосе явственно прозвучала нарастающая тревога. Иккинг слегка, через силу улыбнулся, прекрасно зная, что чуткий друг улавливает малейшие колебания его настроения. Юноша ласково провел рукой по теплой, гладкой черной чешуе дракона.
— Ты тоже недоумеваешь, да, брат? — с неприкрытой горечью спросил он.
Беззубик грациозно повернул массивную голову, одним огромным изумрудным глазом косясь на всадника, а затем снова сосредоточился на воздушном пути. Легкий порыв встречного ветра растрепал серебристую гриву Иккинга, и он чуть ниже наклонился к драконьей шее, чтобы его следующие слова не унесло ввысь.
— Этого просто не должно было случиться... Я ведь сам, своими руками возродил наших друзей. Яйца Красной Смерти там не было. Я в этом абсолютно уверен, я бы никогда не совершил подобной ошибки.
Беззубик вновь издал тихое, вибрирующее рычание, словно хотел сказать: «Успокойся, не вини себя в том, чего не делал».
Тяжело вздохнув, Иккинг достал из седельной сумки свернутую карту Эссоса и аккуратно развернул ее прямо на спине дракона. Далеко на востоке, за бескрайним морем, в вечной ядовитой дымке над горизонтом лежала Старая Валирия — проклятая, мертвая земля первозданного огня и могущественной магии. Земля, где когда-то все это началось и где погибло.
В этот момент в памяти Иккинга яркой вспышкой всплыло одно старое воспоминание: «В недрах Валирии еще полно невылупившихся яиц. Придет время, и ты сможешь вернуть их всех к жизни», — гулко и пророчески звучал в его голове голос Балериона Черного Ужаса.
Иккинг медленно, прерывисто выдохнул, чувствуя, как его сердце тревожно сжалось в груди. Если в руинах Валирии действительно все еще оставались жизнеспособные драконьи яйца, и если кто-то каким-то немыслимым образом нашел там яйцо Красной Смерти и сумел его вывести...
Догадка была ужасающей. Юноша еще крепче сжал кулаки.
— Похоже, мы еще не закончили нашу работу здесь, Беззубик, — очень тихо, но твердо сказал он. — Нам предстоит посетить кое-какое весьма неприятное место. Ты же понимаешь, к чему я клоню?
Беззубик ответил коротким, решительным рыком, в котором безошибочно читалось полное одобрение. Они оба кристально ясно понимали: их долгий путь только начинается. Это будет путь на восток, прямо в сердце Старой Валирии.
Внезапно Беззубик резко насторожился, все мускулы под его кожей туго напряглись, и без всякого предупреждения гигантский дракон стремительно пошел на снижение, пронзая плотный воздух, словно падающий метеор. Иккинг, привыкший к подобным маневрам, мгновенно сгруппировался, уверенно припав к шее друга и идеально подстраиваясь под его резкие движения. Они головокружительно спикировали вниз, направляясь прямо к своему уходящему флоту.
Перекрывая звон набегающих волн и свист встречного ветра, голос молодого короля, твердый и по-настоящему властный, раскатисто пронесся над морем:
— Лорд Квеллон! Немедленно веди флот в Королевскую Гавань! Мы с Беззубиком прикроем вас с тыла!
Далеко внизу, на палубе покачивающегося флагманского корабля, неподвижно стоял лорд Квеллон Грейджой. Его отполированный стальной шлем ловил последние, кроваво-алые блики заходящего солнца. Услышав приказ сюзерена, старый кракен вытянулся, почтительно вскинул руку в воинском салюте и, набрав полные легкие соленого воздуха, во всю мощь своих легких выкрикнул в ответ:
— Понял вас, мой король! Крепко держим курс на столицу!
Громадный флот медленно, но неуклонно изменил свое направление. Тяжелые боевые корабли послушно разворачивались носами к западу, стремясь как можно скорее уйти прочь от проклятого, дымящегося острова Лис. Широкие паруса натянулись под напором свежего ветра, и суда начали уверенно набирать ход, оставляя позади гибельное место.
Иккинг бросил быстрый, оценивающий взгляд вниз, окончательно убедившись, что его люди в точности выполняют приказ.
— Вперед, брат! — азартно крикнул он в вихре ревущего ветра.
Беззубик ответил оглушительным ревом, его гибкое тело мощно изогнулось, отталкиваясь от невидимой воздушной опоры, и они стремительно взмыли обратно ввысь. Разреженный воздух со свистом бил в ушах. Они быстро набирали высоту, вырываясь к самым облакам, туда, где весь мир принадлежал только им двоим.
Достигнув самого пика, когда бушующее море внизу уже превратилось в далекое, блестящее зеркало, Иккинг и Беззубик сделали крутой, головокружительный разворот. Они легли на новый курс — строго на восток. Туда, в сторону проклятой земли, о которой в Вестеросе слагались только самые страшные, леденящие кровь легенды.
Их целью была Старая Валирия.
Они летели невероятно быстро, бесшумно пронзая сгущающиеся сумерки. Холодный высотный ветер нещадно трепал тяжелый плащ Иккинга, свистел в металлических пряжках и кожаных завязках его доспехов. Взгляд юного короля был непреклонно устремлен вперед, туда, где в непроглядных глубинах мертвых руин могло таиться объяснение происходящему кошмару.
Он нутром чуял, что там их ждет нечто гораздо большее, чем просто разгадка одной тайны. Старая Валирия веками бережно хранила в своих отравленных развалинах забытое могущество, первобытные ужасы, смертельные опасности и мрачные секреты. И, быть может, именно там он найдет ответы на те страшные вопросы, которые теперь безжалостно терзали его изболевшееся сердце.
Беззубик летел ровно и уверенно; дракон тоже инстинктивно чувствовал колоссальную важность их новой, неожиданной миссии. Иккинг, не отрывая взгляда от багровеющего ночного неба, молча поклялся самому себе: он обязательно найдет истину, даже если ради этого ему придется пройти через очистительное пламя и пролить реки крови.
Небосвод над ними постепенно темнел, окрашиваясь в глубокие оттенки мистического фиолетового и кроваво-алого. Окружающий мир становился все тише, будто благоговейно замирал перед приближением чего-то невыразимо древнего и непознанного. Иккинг и Беззубик летели уже довольно долго, оставив свой королевский флот далеко позади.
— Интересно... какая она теперь, эта Валирия? — задумчиво пробормотал Иккинг, вглядываясь в обманчивую ночную вдаль. Открывающийся с высоты пейзаж был пугающе прекрасным. — Что там нас ждет? Мертвые руины... холодный пепел... или же нечто живое, что все еще зловеще шепчет на отравленном ветру?
Свернутую карту он уже давно убрал обратно в седельную сумку и теперь летел исключительно по памяти. Да и зачем она ему была нужна? С самого раннего детства он знал подробную карту Эссоса и Вестероса наизусть. Будучи одиноким мальчишкой, он часами учился по древним фолиантам, самозабвенно рисовал очертания континентов углем на обрывках пергамента в темной библиотеке Винтерфелла. Он постоянно дополнял эти рисунки своими собственными дотошными заметками, тайно мечтая когда-нибудь увидеть эти чужие, диковинные земли собственными глазами. Географическая карта навсегда отпечаталась у него в голове, превратившись в живой, дышащий образ огромного мира. Поэтому сейчас, даже не имея перед глазами чернил и свитков, король Вестероса предельно точно знал, куда именно он направляет своего дракона.
— Валирия… — завороженно выдохнул он, смакуя это древнее слово. — Полностью разрушенный полуостров. Проклятая земля теней и вечного пепла. Никто в здравом уме туда не ходит. Старые моряки в тавернах божатся, что вода там сама отказывается держать корабль, а воздух мгновенно убивает все живое.
Беззубик тихо, утробно замурлыкал, чуть повернув к нему голову. Его изумрудные глаза словно спрашивали всадника: «И ты уверен, что нам туда надо?»
Иккинг лишь искренне улыбнулся, успокаивающе положив руку на горячую шею своего верного друга.
— Мы с тобой далеко не обычные путники, брат, — философски заметил король. — В конце концов, мы ведь и так уже однажды умирали, не так ли? Чего нам теперь бояться в этом мире?
Огромный дракон тихо, с пониманием фыркнул, словно хотел ответить: «Ты, как всегда, прав. Но я все равно буду рядом, чтобы прикрывать твою спину». Его глубокое кошачье мурлыканье заметно усилилось; в этих вибрациях отчетливо слышалась бесконечная забота — та самая древняя, мистическая связь между человеком и зверем, которая совершенно не нуждалась в лишних словах.
Они стремительно пронеслись над полосой невысоких прибрежных холмов, и внизу расстелилась твердая земля. Ландшафт резко изменился: оставив позади неспокойные воды Узкого моря, они теперь летели исключительно над сушей. Земля под ними выглядела непривычно каменистой и чужой. Дальняя равнина, которую они сейчас пересекали, казалась невероятно бледной, словно старое льняное полотно, надолго забытое под палящим южным солнцем.
— Мы, по-видимому, уже достигли Оранжевого Берега, — пробормотал Иккинг, щурясь в сгущающихся сумерках и сверяя маршрут по памяти. — Если продолжим лететь прямо тем же курсом, то вскоре доберемся до Волантиса. Сразу за ним находится Море Вздохов и легендарные Земли Вечного Лета. А еще южнее лежит наша цель — Старая Валирия.
Он глубоко, полной грудью вдохнул прохладный вечерний воздух, физически чувствуя, как внутри стремительно растет непоколебимая решимость. Красная Смерть никак не могла возродиться сама по себе; кто-то намеренно вернул это чудовище к жизни. И этот неизвестный кто-то непременно должен ответить за свое безумное деяние.
— Валирия уже близко, — едва слышно прошептал юноша, и в его глазах загорелся холодный огонь решимости.
В ответ Беззубик громко, вызывающе фыркнул, словно хотел сказать: «Мы не отступим ни перед чем».
Ночь подступала медленно и неотвратимо, словно древний, опытный охотник, неслышно прокрадывающийся за спину своей жертвы. Линия горизонта постепенно таяла в вечернем тумане, а яркие звезды одна за другой выныривали на темнеющем небосклоне, напоминая чьи-то забытые глаза, молчаливо взирающие с недосягаемой высоты. Воздух становился все гуще и прохладнее. Земля под широкими крыльями Беззубика окончательно утратила свою зеленую яркость, полностью облачившись в мрачные, ночные тона.
Окружающий мир был тих. Пугающе тих.
Лишь ритмичный шелест воздуха, рассекаемого перепончатыми крыльями, да слабое, мерное дыхание самого дракона сопровождали их долгий ночной полет. Иногда далеко внизу мелькали редкие, темные полосы густых лесов, выглядевшие в лунном свете как забытые шрамы на израненном теле земли. Одинокие пологие холмы, словно сгорбленные от тяжести прошедшего времени гиганты, слабо отражали тусклый свет луны, будучи заботливо окутанными легким, призрачным туманом.
Тело Иккинга постепенно наливалось свинцовой тяжестью, уставшие мышцы мучительно ныли после долгого нахождения в одной позе, а голова казалась чугунной от роящихся мыслей и встречного ветра. Сколько времени вообще прошло с тех пор, как они стремительно взлетели с пепелища Лиса? Девять часов? Пятнадцать? Или того больше? Он давно потерял счет времени. Слишком многое за последние дни вышло из-под его контроля. Но молодой король Вестероса точно знал одно: последние двое суток он провел львиную долю своего времени в драконьем седле и практически не сомкнул глаз.
Он тяжело вздохнул и устало провел рукой по затылку, пытаясь пригладить спутанные, пропитанные солью волосы, нещадно обдуваемые встречным ветром. Накопившаяся усталость плотно обволакивала его, словно мокрый шерстяной плащ после изнурительной битвы.
Почувствовав состояние всадника, Беззубик немного замедлил ход. Зверь сделал это скорее не от собственной усталости, а повинуясь своему безошибочному драконьему чутью. Он буквально кожей чувствовал всё: и колоссальное нервное напряжение Иккинга, и физическую изможденность его хрупкого человеческого тела. Пытаясь успокоить друга, дракон начал тихо, утробно вибрировать. Это было глубокое, низкое мурлыканье, мягкое и убаюкивающее, как колыбельная, которую веками шепчут друг другу пламя и тьма.
Иккинг слабо, с искренней благодарностью усмехнулся, даже не открывая воспаленных глаз.
— Нам нужно срочно где-то отдохнуть, Беззубик.
Дракон согласно качнул кончиками крыльев. Они продолжили свой путь, летя уже не так стремительно, но все еще невероятно уверенно. Преодолев еще несколько миль и следуя вдоль изрезанных линий бесконечных холмов и широких долин, они наконец заметили среди потемневших деревьев и туманных полей еле уловимое мерцание.
Это был огонь. Тусклый, дрожащий на ветру, но самый настоящий. Вскоре показалось еще несколько огоньков, хаотично разбросанных в ночной тьме, словно упавшие на клочок земли тусклые звезды. Это могло означать только одно — впереди находилась деревня.
Иккинг резко приоткрыл глаза, и его потухший было взгляд заметно оживился. Измученное тело, несмотря на крайнюю степень истощения, ощутило мгновенное облегчение при одном лишь виде далекого человеческого жилья. Даже если это была какая-нибудь глухая, всеми забытая крестьянская деревушка, спрятанная среди холмов, сейчас она казалась истинным оплотом уюта и спасительного тепла в этом бесконечном, холодном путешествии.
— Смотри, брат, — хрипло шепнул он, похлопывая дракона по шее. — Там свет… там живут люди.
В ответ Беззубик лишь тихо, понимающе промычал и не спеша начал плавно снижаться, высматривая с высоты наиболее подходящее и безопасное место для посадки. Поселение оказалось совсем скромным: несколько десятков бедных домиков с покатыми соломенными крышами, окруженных невысокими каменными изгородями и убранными полями. Где-то вдалеке заливисто лаяла дворовая собака, протяжно скрипел ворот старого колодца. Из нескольких глиняных труб медленно поднимался сизый дым, а в маленьких окнах едва теплились тусклые лучины. Было уже довольно поздно, и большая часть трудолюбивых селян мирно спала.
Иккинг долго, с нескрываемой тоской смотрел на эти простые жилища и на теплый свет в маленьких окнах. Он искренне надеялся, что сегодня им удастся найти здесь безопасный кров хотя бы на одну короткую ночь.
Он вновь ласково прикоснулся к черной чешуе Беззубика и тихо, почти умоляюще сказал:
— Давай опустимся вон там, на окраине. Попросим у этих людей приюта. Мы ведь никому не враги, нам просто нужен отдых.
Беззубик ничего не ответил, но он и так прекрасно знал, что должен делать.
Однако одного лишь присутствия колоссального ящера оказалось вполне достаточно, чтобы мгновенно нарушить мирный ночной покой крестьян. Еще до того, как Беззубик успел полностью опуститься на землю рядом с деревней, первые окна начали зажигаться гораздо ярче. Со стороны узких улочек донесся тревожный топот бегущих ног, громкий скрип поспешно открываемых ставен и испуганные перешептывания. Заливистый лай цепных собак на мгновение пронзил ночную тишину, но тут же испуганно затих: животные своим безошибочным инстинктом почувствовали, что к ним с небес спустился не просто очередной путник, а нечто гораздо более древнее, хищное и невероятно мощное.
Когда Беззубик наконец мягко приземлился на самой окраине поселения, возле огромного старого дуба, вся деревня уже была на ногах. Суровые, обветренные мужчины, вооружившись горящими факелами, вилами и тяжелыми дровосецкими топорами, осторожно вышли из-за своих домиков. Они выстроились неровным полукругом, но благоразумно не решались приближаться. Перепуганные женщины и заплаканные дети робко выглядывали из-за занавесок и деревянных дверных косяков. Они с суеверным ужасом пялились на черного крылатого исполина, рядом с которым совершенно спокойно стояла худая фигура юноши. Незнакомец был облачен в простой черный шерстяной плащ, а его растрепанные серебристые волосы эффектно развевались на ночном ветру.
Эти простые крестьяне никогда в своей жизни не видели живого дракона. Но до этих глухих мест не раз доходили невероятные слухи о крылатых чудовищах и о загадочном Короле-Драконе из Вестероса. Зверь был поистине огромен, словно сама непроглядная ночь внезапно обрела физическую плоть и спустилась на землю. Его угольно-черная чешуя таинственно отливала слабым синим светом в неровном свете крестьянских факелов. Огромные индиговые глаза дракона внимательно наблюдали за собравшимися людьми с хищной, но удивительно уравновешенной настороженностью. Чудовище не рычало и не пыталось угрожать — оно просто возвышалось рядом с юношей, храня молчание, как верный телохранитель и старший брат.
Из расступившейся толпы крестьян, тяжело опираясь на узловатый деревянный посох, медленно шагнул вперед глубокий старец. Для своего почтенного возраста он был на удивление высок, и, несмотря на согбенную спину, сохранял поистине достойную осанку. Густая белоснежная борода спускалась почти до самой груди, а его выцветшие, но все еще мудрые глаза цепко изучали незваного гостя. Староста заговорил далеко не сразу; сначала он долго и внимательно присматривался к пришельцам.
Иккинг сделал уверенный шаг навстречу старцу. Лицо юноши было изможденным от долгой дороги, но оставалось абсолютно спокойным и открытым. На нем не было короны, его не сопровождала свита из вооруженных стражников, над ним не развевались королевские знамена. И все же в его гордой осанке и манере держаться было то, что невозможно подделать: истинное королевское достоинство и природное благородство.
Старик медленно, с достоинством склонил седую голову. В этом жесте читалась сдержанность, но вместе с тем и глубокое уважение.
— Добро пожаловать в Аргилль, путник. Смею предположить, что вы — тот самый Король-Дракон из Вестероса, что прибыл из-за Узкого моря, — проговорил он хриплым, но на удивление ясным голосом, прекрасно владея всеобщим языком. — В наших краях мы отродясь не видели королей, а уж тем более таких, что прилетают к нам верхом на живом драконе.
Люди вокруг тревожно переглянулись. Трепетный шепот, похожий на шелест сухой осенней листвы, мгновенно пронесся по всей толпе.
Иккинг в ответ лишь мягко, обезоруживающе улыбнулся. Его голос прозвучал чисто и без малейшего напряжения, с той самой мальчишеской, подкупающей искренностью, которую он сумел сохранить, несмотря на все тяжести власти и свой высокий титул.
— И вам доброго вечера, уважаемый старейшина, — предельно вежливо ответил король. — Я искренне прошу прощения, если мы своим внезапным появлением напугали ваших людей. Это мой названый брат, его зовут Беззубик. Даю вам слово короля: он не причинит здесь никому вреда.
Словно понимая речь всадника, Беззубик тихо, примирительно фыркнул, подтверждая его обещание. Иккинг сделал еще один небольшой шаг вперед, держа пустые руки на виду, демонстрируя свои исключительно мирные намерения.
— Мы очень долго летели. Мы измотаны дорогой и совершенно не хотели нарушать ваш покой, — продолжил юноша. — Мы лишь покорно просим у вас безопасного ночлега на одну ночь и немного свежей воды — для нас обоих, — он легким кивком указал на массивного дракона. — И, если это возможно, немного простой еды. Мы щедро заплатим.
На несколько томительных секунд в воздухе повисло тяжелое молчание. Ветра почти не было, но огни крестьянских факелов тревожно колыхнулись, словно отражая внутренние сомнения людей. Старик смотрел прямо в глаза Иккингу, словно взвешивая каждое его слово, а затем едва заметно улыбнулся — очень сдержанно, но с явным человеческим теплом.
— Что ж, тогда ступай в мой дом, молодой король, — наконец проговорил староста, указывая посохом на самое крупное строение в деревне. — Ты можешь разделить со мной скромный ужин и выспаться на свободной кровати. Но вот твоего крылатого брата нам будет крайне тяжело обустроить. Боюсь, во всей деревне не сыщется столько еды, чтобы досыта накормить такую махину, и, наверное, даже не хватит воды в колодцах, чтобы вдоволь его напоить.
— Все в порядке, я понимаю, — с благодарностью кивнул Иккинг. — Он привык спать под открытым небом.
Беззубик послушно зашагал следом за Иккингом. Зверь двигался неспешно, тяжело, но при этом с поразительной осторожностью, изо всех сил стараясь случайно не задеть хлипкие крестьянские дома или низкие каменные заборы. Его массивное темное тело почти полностью сливалось с густой ночной тенью, а каждое тяжелое дыхание отдавалось жутким, глухим эхом от стен домов. Жители, в страхе стоящие вдоль узкой деревенской улочки, поспешно отступали при его приближении. Однако теперь они делали это уже не с криками первобытного ужаса, а испытывая странную, будоражащую смесь страха, благоговения и жгучего любопытства. Одни крепче прижимали к себе хныкающих детей, другие же низко склоняли головы, словно перед сошедшим на землю грозным божеством.
Иккинг остановился, обернулся к питомцу и тихо, почти шепотом сказал:
— Останься пока здесь, брат. Отдохни. Я скоро вернусь, обещаю. Всё будет хорошо, мы в безопасности.
Беззубик послушно остановился, медленно моргнул огромными глазами и лишь мягко, почти неохотно мотнул головой в знак согласия. Дракон улегся на самом краю деревни, укрывшись под кроной того самого огромного старого дерева, и уютно свернулся вокруг его мощного ствола. Жилище старейшины было прекрасно видно с этого возвышенного места, поэтому изумрудные глаза ящера не смыкались — он продолжал бдительно наблюдать за обстановкой. Но делал он это уже не тревожно, а скорее по старой, въевшейся привычке охранника. Зверь нутром чуял, что здесь Иккингу ничего не грозит и этим запуганным жителям вполне можно довериться.
Оставив дракона на окраине, Иккинг уверенно зашагал вперед по мягкой, утоптанной поколениями тропинке, которая вела прямо к дому старосты. Король успел заметить, что подавляющее большинство собравшихся здесь людей были совершенно босоногими. Если у кого-то из крестьян и была на ногах хоть какая-то обувь, то это были лишь примитивные, сплетенные из грубой соломы тапочки. По-настоящему добротная, кожаная обувь в этой деревне была только у него одного, да и то лишь на одной ноге — на правой. Его левая конечность, представлявшая собой искусную работу кузнецов из черного металла и сложных шестеренок, издавала характерный, негромкий стук при каждом шаге по камням: тук… тук… тук… Этот ритмичный, механический звук гулко отдавался в мертвой тишине ночной улицы, и от него сердца многих суеверных жителей начинали биться еще чаще.
Люди почтительно расступались перед монархом, не смея произнести вслух ни единого слова, но их выразительные взгляды говорили красноречивее любых речей. Кто-то смотрел на сереброволосого юношу с нескрываемым испугом, кто-то с религиозным трепетом, а кто-то — с глубокой, почти печальной заинтересованностью. Казалось, будто в хромом мальчишке по имени Иккинг они видели не просто могущественного юного короля, а некое высшее существо, чья природа находилась далеко за гранью их простого крестьянского понимания. В конце концов, он был великим Завоевателем, повелителем драконов! А они оставались лишь бесправными землепашцами, чей статус в этом жестоком мире был ненамного выше положения обычных рабов.
У скрипучего порога самого большого дома Иккинга уже радушно ждали. Сам седобородый хозяин стоял в дверном проеме, а за его широкой спиной виднелся теплый, маняще-уютный свет очага. Оттуда доносился восхитительный, домашний запах густой вареной чечевицы и мирно тлеющего древесного угля.
Иккинг остановился у деревянного порога, вежливо кивнул хозяину и чуть заметно улыбнулся, предвкушая долгожданный отдых.
— Я безмерно благодарен вам за этот ночлег и вашу доброту, старейшина, — искренне и тихо поблагодарил он.
И мудрый старик, не проронив больше ни единого слова, почтительно отступил в сторону, жестом приглашая юного короля Вестероса войти под крышу своего скромного жилища.
Дом местного старейшины оказался довольно старым, но на удивление крепким строением. Он был надежно сложен из крупного, неотесанного камня с массивными деревянными перекрытиями, которые за долгие годы насквозь пропитались печным дымом и духом самого времени. Внутри этого скромного жилища уютно пахло свежеиспеченным хлебом, тлеющим углем и пучками сухих целебных трав, развешанными под потолком. Вся обстановка была предельно простой, без малейших излишеств, но при этом везде царили идеальная чистота и порядок. Сразу было видно, что здесь живет человек, который искренне любит и бережет свой дом.
Переступив порог, Иккинг с облегчением снял с плеч тяжелый, пропыленный в дороге плащ и аккуратно повесил его на кованый крюк у входной двери. Когда он прошел вглубь комнаты, его металлическая нога звонко и ритмично ударила по гладкому каменному полу, нарушая деревенскую тишину. Теплый свет от пылающего очага мягко играл на шершавых стенах, бросая причудливые, танцующие отблески на уставшее лицо короля. В этом неровном, домашнем свете суровый правитель Вестероса вдруг стал почти пугающе похожим на того простого, беззаботного мальчишку, каким он когда-то был на родном Олухе.
— Садись ближе к огню, молодой король. Поверь моим старым костям: ночь сегодня будет холодной, — радушно пригласил хозяин, указывая на место у камина.
Иккинг с искренней благодарностью кивнул и тяжело опустился на простую деревянную скамью у самого очага, с наслаждением вытянув гудящие от усталости ноги. Механизмы его железного протеза издали тихий, привычный скрип, когда юноша согнул колено. Он расслабленно положил руки на колени и завороженно уставился в причудливо пляшущие языки пламени, пытаясь отогнать тревожные мысли.
— У вас здесь на удивление тепло... и очень спокойно, — тихо, почти с завистью заметил монарх, оглядывая скромную утварь. — Скажите, вы давно живете один?
Старейшина кряхтя уселся на табурет напротив гостя и медленно кивнул. Он аккуратно налил из пузатого глиняного кувшина дымящийся травяной настой, который восхитительно пах сушеными яблоками и горным шалфеем, после чего гостеприимно протянул чашу Иккингу.
— Я живу в этих краях всю свою долгую жизнь, милорд. Когда-то давно у меня был полон дом смеха: жена и дети, своя большая семья. Но, увы, почти никого из них уже давно нет в живых. Мои дочки выросли, вышли замуж и ушли жить в деревни своих мужей, а все мои сыновья бесславно погибли на бесконечных чужих войнах. А моей верной старухи не стало вот уже как пять зим назад.
Иккинг с сочувствием опустил глаза и обеими руками тихо принял обжигающую чашу.
— Мне очень жаль. И еще раз простите за это позднее вторжение в ваш дом. Клянусь, я бы ни за что не стал тревожить вас на ночь глядя, будь у меня хоть какой-то другой выбор. Но дело не терпит отлагательств: мы держим прямой путь в Валирию.
Услышав это зловещее название, старик резко вскинул голову и посмотрел на гостя предельно внимательным, долгим взглядом. В этом взгляде было гораздо больше тяжелой исторической памяти, нежели обычного любопытства.
— И что же вы надеетесь там найти? Верную смерть? — скорее обреченно констатировал он, чем задал вопрос. — Говорят, Истинный Король с живыми драконами наконец вернулся в этот мир. Но почему же он первым делом снова жадно смотрит на проклятую землю мертвых?
Не дожидаясь ответа, хозяин тяжело поднялся с места и подошел к пузатому чугунному котелку, висящему над огнем. Он снял с него тяжелую крышку, и по комнате мгновенно поплыл густой, невероятно аппетитный аромат простой крестьянской похлебки. Старик щедро налил густое варево в глубокую глиняную миску и аккуратно поставил ее на стол перед Иккингом. В наваристом бульоне плавали разваренные кусочки сытной чечевицы, сладкого лука, немного жесткого вяленого мяса и лесных кореньев.
— Уж не обессудьте, Ваше Величество. Совсем не королевское угощение, зато приготовлено от чистой души, — извиняющимся тоном произнес старейшина.
— Поверьте, это — гораздо больше, чем достаточно для уставшего путника, — искренне и мягко ответил Иккинг. Он с наслаждением пригубил горячий отвар, ощущая, как спасительное тепло медленно разливается по пересохшему горлу, согревает грудь и чудесным образом проясняет тяжелые мысли. — Порой в этой жизни немного свежего хлеба и общество доброго человека оказываются куда ценнее любых золотых корон.
Старейшина удовлетворенно хмыкнул, снова присел напротив и тяжело вздохнул.
— И все же... каково это — быть настоящим королем? Справляться с такой властью? — с искренним любопытством спросил он.
Иккинг на какое-то мгновение замолчал, не отрывая задумчивого взгляда от танцующего огня. Мрачные тени прошлого, да... они всегда неотступно следовали за ним. Они преследовали его с тех самых пор, как он по своей вине потерял лучших друзей. С того ужасного дня, когда он с помощью магии оживил их. И особенно сейчас, с тех пор, как он воочию убедился, что кошмарная Красная Смерть тоже вернулась в этот мир, вопреки всем законам природы.
— Быть королем — это невероятно тяжело, дедушка, — тихо, но твердо ответил юноша. — Это значит добровольно взвалить на себя колоссальную ответственность за тысячи жизней своих людей. Это значит каждый день защищать, кормить, одевать и лечить их всех, забыв о собственном покое. Одним словом, Железный Трон — это отнюдь не место для праздного отдыха. И самое страшное, что всегда находятся те, кто совершенно этого не понимает, но при этом алчно жаждет заполучить безграничную власть.
Старик понимающе и горько промолчал. Он, как никто другой, прекрасно понимал эту боль. Быть простым деревенским старейшиной — это тоже тяжелая ежедневная ноша. Пусть масштабы были далеко не столь велики, как у короля целого континента, но ответственность за жизни односельчан была не менее давящей.
В уютном очаге умиротворяюще потрескивало пламя. За небольшими окнами деревня, немного успокоившись после недавнего переполоха, вновь медленно погружалась в сон. Где-то совсем неподалеку, на окраине, громко фыркнул спящий Беззубик, с каждым выдохом вздымая в холодный ночной воздух густые белые клубы горячего пара.
— Тебе нужно поспать, дитя, — наконец заботливо сказал старик, поднимаясь из-за стола. — Как говорят в народе, утро вечера мудренее. Да и путь твой впереди предстоит неблизкий и опасный.
Иккинг благодарно кивнул, тихо поблагодарил щедрого хозяина за превосходный ужин и аккуратно отодвинул от себя пустую глиняную миску. Только сейчас он в полной мере почувствовал, как накопившаяся за эти дни изматывающая усталость проникает глубоко в кости. Но в этом маленьком доме, пусть и совершенно чужом, отчетливо ощущалось нечто неуловимо родное: искреннее человеческое тепло, простые мудрые слова и неподдельное сострадание.
Здесь, под простой соломенной крышей, в успокаивающем обществе мудрого старика и танцующего пламени, великий юный король наконец-то позволил себе расслабиться. Хотя бы на одну короткую ночь он снова смог почувствовать себя не только строгим правителем огромной империи, но и просто живым человеком, нуждающимся в отдыхе. Тяжело поднявшись из-за стола и направившись к предложенной постели, он с облегчением снял давящий металлический протез, стянул походные сапоги и, едва коснувшись головой подушки, мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений.
Утро в деревне Аргилль наступило удивительно тихо и умиротворенно. За небольшими мутными окнами дома старейшины уже начали робко пробиваться первые несмелые лучи восходящего солнца, окрашивая старые деревянные стены в теплый, золотистый свет. Легкий утренний ветерок игриво шевелил сухую соломенную крышу, а звонкое, радостное пение местных птиц наполняло свежий воздух приятным мелодичным звоном.
Иккинг медленно, с неохотой открыл глаза, с удовольствием чувствуя приятную, здоровую тяжесть от полноценного отдыха во всем теле. Он сладко потянулся на жестковатой кровати, физически ощущая, как накопившееся за последние дни мышечное напряжение наконец-то медленно отпускает его тело. Ночью он спал на удивление крепко и без тревожных сновидений, словно его давняя, хроническая усталость наконец-то нашла спасительный путь к долгожданному покою.
Юноша нехотя приподнялся с постели и сел, с силой проведя ладонью по лицу и отгоняя последние, липкие остатки сна. Его ясный взгляд тут же упал на седого старейшину, который все еще мирно посапывал у потухшего очага, уютно накрывшись толстым шерстяным пледом. Лицо спящего старика было удивительно расслабленным и спокойным, а дыхание — ровным и глубоким. Казалось, будто сама аура этой тихой деревни заботливо оберегала заслуженный покой своего многолетнего лидера.
Иккинг очень тихо, стараясь не скрипеть половицами, встал с кровати. Он привычно натянул свой правый кожаный сапог на здоровую ногу и предельно осторожно, выверенными движениями прикрепил сложный левый протез, тщательно проверяя систему ремней, чтобы убедиться, что механизм надежно зафиксирован. Тяжелые железные шарниры негромко, но характерно лязгнули при проверке сгиба, однако крепко спящий старик даже не пошевелился.
Затем король аккуратно взял свой теплый меховой плащ, мирно висящий у двери, и плотно накинул его на широкие плечи, чтобы надежно защититься от все еще кусачей утренней прохлады. Юноша с любопытством выглянул в небольшое оконце, наблюдая, как косые солнечные лучи уже начинают нежно согревать промерзший за ночь крестьянский двор.
— Хм... — озабоченно пробормотал он себе под нос, внимательно глядя на изрядно поредевшую старую поленницу у стены.
Запасы наколотых дров у старика были почти на самом исходе, и Иккинг, чувствуя огромную благодарность за приют, мгновенно решил сделать доброму хозяину полезный сюрприз — лично пополнить зимние запасы топлива. Он предельно осторожно, почти на цыпочках, вышел во двор, изо всех сил стараясь не скрипнуть тяжелой входной дверью и не разбудить спящего благодетеля.
Заметив появление своего всадника, Беззубик тут же радостно поднял массивную голову и тихо, приветливо фыркнул. Его изумрудные глаза словно спрашивали: «Доброе утро, всё в порядке?» Иккинг утвердительно кивнул, мягко, по-настоящему искренне улыбнувшись, и подошел, чтобы привычно потрепать довольного дракона по шершавой макушке.
— Всё просто отлично, брат. Ты отдыхай, а я пока просто хочу немного помочь нашему доброму хозяину, — ласково и тихо сказал он питомцу.
На самом краю вытоптанного двора, прислоненный к массивной, иссеченной деревянной колоде, стоял старый, повидавший виды, но все еще крепкий и надежный колун. Иккинг уверенно взял инструмент в руки, профессионально проверил пальцем остроту тяжелого лезвия и деловито подошел к сложенным неподалеку нераспиленным бревнам. Под его сапогами и металлическим протезом мягко и приятно похрустывали сухие прошлогодние листья. Он привычным, отработанным движением поставил на колоду первое толстое полено и с пугающей легкостью расколол его ровно пополам одним мощным, выверенным ударом. Острое лезвие вошло в податливую древесину невероятно плавно, и юный король почувствовал глубокое, почти забытое удовлетворение от простой физической работы.
Ритм колки дров вскоре стал очень размеренным, четким и по-настоящему успокаивающим. Тем временем утреннее солнце поднималось всё выше над горизонтом, обильно заливая крестьянский двор ярким, по-летнему теплым светом. Беззубик, широко и сладко зевнув, уютно свернулся калачиком совсем рядом со своим другом. Дракон лениво наблюдал за процессом работы, благоразумно не вмешиваясь. Лишь иногда бдительный зверь высоко поднимал шипастую голову и предельно внимательно осматривал просыпающуюся деревню, как бы лишний раз проверяя, всё ли в округе спокойно и нет ли поблизости угрозы.
Иккинг с удовольствием продолжал рубить сухие дрова, искренне наслаждаясь благодатной простотой грубого физического труда. В эти редкие, драгоценные минуты он чувствовал себя вовсе не обремененным властью королем целого континента и не прославленным воином-завоевателем. Сейчас он снова был тем самым обычным, неуклюжим мальчишкой с холодного Олуха, который когда-то дни напролет усердно помогал Плеваке рубить дрова для растопки горна у старой кузницы.
В какой-то момент, прервавшись, чтобы смахнуть пот со лба, он краем глаза заметил, что кто-то пристально наблюдает за ним. Повернув голову, Иккинг увидел чумазого крестьянского мальчишку лет десяти, робко стоявшего на пороге соседнего покосившегося дома. Ребенок завороженно смотрел широко раскрытыми от немого изумления глазами то на спящего гигантского дракона, то на работающего короля, будто до смерти боясь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть это невероятное видение.
Иккинг остановил работу, тепло и открыто улыбнулся ребенку, после чего приветливо махнул ему рукой в мозолистой рукавице.
— Привет! Не бойся, подходи! Я просто немного помогаю дедушке с дровами, — дружелюбно и совершенно просто произнес правитель Вестероса.
Мальчик растерянно моргнул несколько раз, пытаясь осознать происходящее, а затем наконец робко и искренне улыбнулся в ответ. В следующее мгновение за его спиной из дверного проема появилась взволнованная женщина — судя по всему, его мать. Заметив фигуру Иккинга с топором в руках, она в священном трепете низко поклонилась до самой земли и тут же поспешно скрылась в доме, властно увлекая за собой любопытного сына.
Иккинг лишь пожал плечами и с легким вздохом вернулся к своей работе, чувствуя удивительную, давно забытую легкость на душе. Он лишний раз убедился: даже если вокруг в мире существует столько неразгаданных тайн и смертельных угроз, иногда бывает достаточно просто вспомнить о том, что обычная жизнь все равно продолжается. Она идет своим чередом, несмотря ни на какие надвигающиеся опасности, войны и политические тревоги.
Когда последняя разрубленная полена аккуратно легла на вершину высокой, ровной стопки, Иккинг с облегчением вытер влажный лоб тыльной стороной ладони и удовлетворенно огляделся вокруг. Солнце к тому времени уже стояло довольно высоко в небе, и вся деревня медленно, с неохотой оживала, постепенно пробуждаясь к началу нового трудового дня. Как раз в это время на пороге своего дома появился зевающий старейшина. Увидев идеально сложенную огромную поленницу и запыхавшегося, перемазанного древесной пылью короля с топором в руках, старик от крайнего удивления высоко приподнял кустистые седые брови.
— Что же это ты делаешь, дитя мое? — ласково спросил он, и на его морщинистом лице расцвела широкая, искренняя улыбка.
Иккинг смущенно пожал широкими плечами и аккуратно поставил топор на место.
— Да вот, просто хотел немного помочь по хозяйству. Я посчитал, что просто не могу уйти отсюда, не оставив вам в благодарность за ночлег хоть немного наколотых дров на грядущую зиму.
Старик, опираясь на дверной косяк, тихо и по-доброму рассмеялся, качая головой.
— Я безмерно благодарю тебя за эту щедрость, Король-Дракон. Но ведь ты в моем доме почетный гость, а не наемный батрак. Оставь эту работу, лучше иди в дом и отдыхай, пока у тебя еще есть такая редкая возможность перед долгой дорогой.
Иккинг, окончательно закончив с колкой дров и стряхнув с одежды опилки, подошел ближе и почтительно обратился к старейшине:
— Скажите, уважаемый, а как вас зовут? Вы так и не назвали своего имени вчера вечером.
Старейшина, польщенный вниманием великого человека, вновь тепло улыбнулся и с достоинством ответил:
— Мое скромное имя — Тарос, милорд.
Иккинг понимающе кивнул, навсегда запоминая это простое имя доброго человека, и перешел к делу:
— Очень приятно познакомиться, Тарос. Подскажите, есть ли в вашей небольшой деревне кузница и хороший мастер?
Старейшина не раздумывая утвердительно кивнул и указал узловатой рукой с посохом куда-то в сторону восточной окраины поселения:
— О да, конечно. Наша деревенская кузница находится вон там, сразу за центральной базарной площадью. Просто иди прямо по этой вытоптанной тропинке, и ты точно не пройдешь мимо — услышишь звон молота.
— Премного благодарю вас, Тарос, — вежливо ответил Иккинг, направляясь в указанную сторону.
Прежде чем отправиться в деревню на поиски кузницы, Иккинг решил тщательно проверить драконье седло. Подойдя к терпеливо ждущему Беззубику, юный король внимательно осмотрел все кожаные крепления и металлические застежки, желая убедиться, что всё в полном порядке и длительный полет не повредил сбрую. В ответ на эти привычные действия Беззубик лишь тихо, умиротворенно урчал, явно наслаждаясь ласковой заботой своего всадника.
Иккинг сноровисто прощупал каждый ремень сложной конструкции. Он с силой потянул за основную поясную пряжку, убедившись, что она по-прежнему надежно держит седло, а затем мягко и благодарно провел рукой по теплой, шершавой чешуе на мощной груди дракона.
— Ну вот, братец, всё в полном порядке, — с явным облегчением выдохнул монарх, отряхивая руки. — Похоже, поход в местную кузницу нам пока не понадобится, механизм цел.
Беззубик тихо и довольно фыркнул, радуясь тому, что рутинная проверка наконец завершена. Иккинг, искренне улыбнувшись, вдруг игриво похлопал громадного ящера по широкой морде, словно младшего брата, и шутливо воскликнул:
— Ты ведь всегда такой игривый, когда сыт и отдохнул, да?!
В ответ на эту неожиданную человеческую выходку Беззубик мгновенно оживился. Гигантский черный хищник громко фыркнул и, хитро прищурив огромные изумрудные глаза, игриво склонил голову к Иккингу. Длинный драконий хвост с красным хвостовым плавником едва заметно подрагивал из стороны в сторону, словно сигнализируя о готовящейся шалости.
— Эй, эй, полегче! — предостерегающе вскрикнул Иккинг, выставляя перед собой руки, но было уже слишком поздно.
Беззубик молниеносно высунул свой огромный, шершавый розовый язык и в порыве внезапной собачьей нежности щедро лизнул короля с головы до ног. Густая, липкая и теплая слюна тут же толстым слоем покрыла серебристые волосы, лицо и даже кожаные наплечники правителя. Не удержав равновесия под тяжестью этого дружеского напора, Иккинг с громким влажным плеском повалился на спину прямо в дорожную пыль.
— Фу! Беззубик, мерзость какая! Немедленно перестань! — отплевываясь и заразительно смеясь, воскликнул юноша.
Он отчаянно пытался оттолкнуть от себя огромный слюнявый язык, но дракон, явно невероятно довольный своей удавшейся проделкой, продолжал беззаботно облизывать друга, словно огромного черного котенка.
— Хватит! Пусти! Ты же меня всего слюнями заляпал! — хрипло смеялся Иккинг, тщетно пытаясь закрыть мокрое лицо руками в перчатках.
Вдоволь насладившись своей безоговорочной победой, Беззубик издал громкое, раскатистое мурлыканье и наконец-то отстранился. Иккинг, тяжело дыша и продолжая лежать на земле, безуспешно пытался оттереть мокрые, слипшиеся волосы, лезущие прямо в глаза.
— Ты не грозный дракон, ты просто ходячая мокрая тряпка! — шутливо и возмущенно заявил он, кое-как поднимаясь на ноги и брезгливо отряхивая испорченный королевский плащ. — Твоя жуткая слюна вообще ничем не отмывается!
Беззубик в ответ лишь тихо, насмешливо фыркнул, будучи явно в восторге от реакции своего всадника. Затем дракон ласково и осторожно ткнулся горячим носом прямо в плечо Иккинга, словно извиняясь за столь бурное и излишнее проявление своих звериных чувств.
В этот момент Иккинг, наконец вставший на ноги и все еще тяжело дышавший, внезапно услышал откуда-то сбоку приглушенные смешки. Он резко обернулся и с удивлением увидел толпу местных детей и нескольких взрослых жителей деревни, которые с искренними улыбками наблюдали за этой трогательной сценой. Некоторые малыши, робко посмеиваясь, тут же прятались за широкие юбки матерей, но детское любопытство всё равно раз за разом одерживало верх над страхом перед чудовищем.
— Ну... — смущенно пробормотал Иккинг, неловко отмахиваясь рукой и отчаянно пытаясь сохранить хотя бы остатки монаршего достоинства. — Просто... мы именно так и приветствуем друг друга по утрам.
Беззубик, почувствовав внимание публики, снова громко замурлыкал, на этот раз еще тише и гораздо довольнее. Внезапно один из деревенских мальчишек, набравшись небывалой смелости, звонко крикнул из толпы:
— А этот страшный дракон вас очень сильно любит, господин король!
Собравшаяся толпа крестьян тут же разразилась добрым, облегченным смехом. Иккинг, физически чувствуя, как его уши стремительно заливает предательский румянец, тихо и неловко пробормотал себе под нос:
— Да уж, полагаю, можно сказать и так...
Он с нежностью еще раз взглянул на Беззубика, который преданно и пристально смотрел на него сверху вниз. В умных глазах ящера словно читалось: «Ну, ты ведь и сам прекрасно знаешь, как сильно я люблю тебя, брат».
Иккинг не выдержал этого взгляда и снова широко улыбнулся, чувствуя, как приятная, согревающая теплота быстро растекается по всей груди. Даже после всех пережитых кровавых битв, потерь и суровых испытаний власти, просто быть рядом с Беззубиком — оставалось для него самым родным, искренним и настоящим чувством во всем огромном мире.
Король, кое-как оттерев с лица липкие остатки драконьей слюны рукавом камзола, заметил, что простые жители деревни всё еще продолжали с огромным любопытством и опаской разглядывать его и Беззубика. Некоторые осмелевшие детишки пытались подбежать поближе к диковинному зверю, но с визгом тут же прятались за спины взрослых, как только Ночная Фурия с интересом поворачивала к ним свою массивную голову. Суровые мужчины, всё ещё сохранявшие некоторую настороженность, напряженно обменивались тихими фразами на своем языке. Впрочем, было очевидно, что их первобытный страх уже начал постепенно уступать место простому, здоровому человеческому интересу к невиданным гостям.
Иккинг, глубоко вздохнув и собравшись с духом, решил наладить контакт. Он медленно подошел к одному из стоявших впереди мужчин, изо всех сил стараясь говорить максимально дружелюбно и открыто:
— Не бойтесь, всё хорошо. Беззубик — мой старый друг и верный спутник, он никого здесь не тронет.
Однако мужчина посмотрел на вестеросского короля с полнейшим недоумением в глазах, потом растерянно повернулся к своему соседу и что-то быстро прошептал ему на ухо. Остальные крестьяне тоже тут же начали тревожно перешептываться между собой. Иккинг, с опозданием понимая, что местные жители попросту не поняли ни единого его слова, сделал еще одну, более отчаянную попытку объясниться:
— Мы просто... мы искали здесь ночлег и немного еды... — медленно и громко проговорил он, активно помогая себе жестами и указывая рукой на стоящий неподалеку дом старейшины.
Ответом ему послужил лишь еще один бурный поток совершенно непонятной, гортанной речи. На простых лицах людей ясно читалось глубокое смущение и непонимание происходящего; кто-то из толпы лишь растерянно пожал худыми плечами. Иккинг раздосадовано нахмурился, совершенно не зная, как ему поступить в этой дурацкой ситуации.
К счастью, в этот неловкий момент к нему на выручку подошел знакомый старейшина Тарос. Старик мягко, по-отечески положил морщинистую руку на плечо молодого короля и тихо пояснил:
— Мои люди не говорят на всеобщем языке, Король-Дракон. Они понимают только наш местный, старый диалект. Во всей деревне я единственный человек, кто способен вас понять.
Иккинг с заметным облегчением кивнул и с глубоким уважением взглянул на седого старика:
— Теперь всё понятно... Ну что ж, не буду их больше смущать своими непонятными речами. Нам с Беззубиком всё равно уже пора отправляться в путь.
Юноша развернулся к своему дракону и сделал короткий, отработанный жест левой рукой, давая зверю понять, что пора готовиться к скорому взлету. В ответ Беззубик послушно и грациозно приподнял свои огромные крылья, всем своим видом показывая готовность в любую секунду взмыть в утреннее небо. Иккинг вновь обернулся к мудрому старейшине и с легким, почтительным поклоном произнес:
— Еще раз огромное спасибо вам за теплый приют и бескорыстную помощь. Вы по-настоящему добрый человек, Тарос, и я даю слово короля, что никогда этого не забуду.
Тарос благодарно кивнул, и на его изрезанном морщинами лице появилась легкая, добрая улыбка:
— Пусть ваш дальнейший путь будет светел и безопасен, Король-Дракон.
Иккинг высоко поднял здоровую руку в универсальном знаке прощания и, оглянувшись на собравшихся жителей, также приветливо помахал им. Он изо всех сил старался показать этим напуганным людям, что всё действительно хорошо и они улетают с миром. Некоторые из мужчин неуверенно, робко ответили на его жест, а чумазые дети заулыбались во весь рот, радостно перешептываясь и толкая друг друга в бока.
Но внезапную идиллию прервал крик. Один из деревенских мальчишек — худенький, взъерошенный и совершенно босоногий — в панике вбежал в самый центр пыльной базарной площади и начал что-то очень громко кричать на своем местном наречии. Слова ребенка звучали невероятно резко, отрывисто и крайне взволнованно, будто он из последних сил пытался предупредить всю деревню сразу о надвигающейся катастрофе. Услышав его крики, взрослые жители тут же в ужасе замерли на местах, а их расслабленные лица в мгновение ока стали мертвенно-бледными и тревожными.
Иккинг, мгновенно почуяв неладное, резко обернулся к старосте:
— Тарос, что он кричит? Что случилось?
Старейшина сурово нахмурил седые брови и до побеления костяшек сжал в руках свой деревянный посох:
— Мальчик говорит... он говорит, что к деревне стремительно приближаются наемники. Отряд Младших Сынов.
При этих словах лицо Иккинга мгновенно помрачнело, приобретя выражение холодной ярости. Он прекрасно знал и не раз слышал о Младших Сынах — весьма известной и печально прославившейся наемной роте из Эссоса. Это были беспринципные грабители, насильники и профессиональные убийцы, которые без малейших колебаний готовы были проливать чужую кровь за того хозяина, кто больше заплатит золотом. И если эти головорезы направлялись именно сюда, в беззащитную деревню, это могло означать только одно — сюда пришла большая беда.
Король Вестероса гневно нахмурился, быстро переваривая дурную новость о приближении отряда наемников. Он резко обернулся к старейшине, изо всех сил стараясь говорить спокойно и не поддаваться эмоциям, но в его стальном голосе уже безошибочно звучала крайняя настороженность:
— Чего именно этим ублюдкам нужно от такой бедной деревни?
Тарос бесконечно тяжело, по-стариковски вздохнул, и его мудрый взгляд мгновенно потемнел от нахлынувшего горя:
— Как правило — им нужны только припасы для роты. Они отбирают последнюю еду, зерно и угоняют весь скот. Но иногда, если командир того пожелает, они силой забирают людей для пополнения своих кровавых отрядов. Особенно они любят забирать крепких юношей, способных держать в руках оружие. А если наши мужчины окажутся слишком слабы, чтобы их защитить, а какая-нибудь девка останется без присмотра — эти звери могут и женщин утащить в свой лагерь. Берут всё силой, побоями или угрозами смерти. А у нас здесь просто не хватит обученных воинов, чтобы дать им достойный отпор.
Услышав эту жуткую правду, Иккинг до хруста стиснул кулаки. Его некогда ясный взгляд потемнел от праведного гнева, но голос остался пугающе ровным и холодным:
— Я не позволю этим мразям причинить ни малейшего вреда вашим людям, Тарос. Клянусь богами, пока я нахожусь здесь — ни один наемник не посмеет тронуть пальцем ни одного жителя Аргилля.
Старейшина невероятно удивленно взглянул на юного, чужого короля, и его старые, выцветшие глаза внезапно потеплели от невыразимой благодарности:
— Я безмерно благодарю вас за вашу храбрость, милорд... Но вы уверены в своих силах? Их там, должно быть, очень много. Младшие Сыны — это профессиональные, безжалостные убийцы, не знающие жалости.
В ответ Иккинг лишь предельно твердо и уверенно кивнул:
— Это совершенно неважно, сколько их там. Зато у меня есть он, — юноша властным жестом указал на стоящего рядом Беззубика. — И поверьте мне на слово, вместе мы с ними легко справимся.
Беззубик, обладая феноменальной эмпатией и мгновенно уловив боевое настроение своего всадника, высоко поднял голову и яростно, по-звериному оскалился, демонстрируя зрителям ряды острых как бритва черных зубов. Зрачки дракона вновь сузились до состояния тонких вертикальных щелей, а жесткие пластинчатые шипы на его мускулистой спине угрожающе встали дыбом. Глубокий, вибрирующий рык непроизвольно вырвался из его мощной груди, до смерти напугав тех самых крестьян, которые еще пару минут назад с улыбками и любопытством рассматривали невиданного зверя. Некоторые мужчины в панике отшатнулись назад, а дети с плачем попрятались за спины своих перепуганных родителей.
Заметив реакцию людей, Иккинг сразу же подошел к зверю и мягко, успокаивающе похлопал разъяренного дракона по напряженной шее:
— Тише, брат, успокойся. Пока не время нападать. Ты оставайся здесь и хорошенько спрячься за домами. Жди моей команды.
Услышав знакомый голос, Беззубик немного успокоился и перестал скалиться, но его холодный взгляд все равно оставался предельно напряженным, словно зверь уже кожей чувствовал быстро приближающуюся угрозу. Убедившись, что дракон под контролем, Иккинг решительно посмотрел на бледного старейшину:
— Пойдемте к главным воротам, Тарос. Я хочу лично посмотреть в глаза этим храбрым наемникам.
Они быстрым шагом двинулись в сторону высоких деревянных ворот деревни, которые были для надежности грубо обшиты ржавым кровельным железом. Иккинг шел впереди с уверенной, прямой королевской осанкой, излучая абсолютную власть, а огромный Беззубик послушно остался ждать в укрытии. Жители деревни со страхом и затаенной надеждой наблюдали за их удаляющимися спинами, но никто из крестьян так и не осмелился приблизиться к оставленной без присмотра Ночной Фурии.
Когда Иккинг и старейшина Тарос подошли к массивным деревянным воротам, земля под их ногами уже ощутимо дрожала. Вскоре стал отчетливо слышен тяжелый, ритмичный топот сотен копыт. Сначала на фоне поднимающегося утреннего солнца показались лишь размытые темные силуэты, но вскоре из утренней дымки вынырнула целая колонна вооруженных всадников. В лучах света хищно поблескивали разномастные шлемы и элементы поношенных доспехов, а над строем гордо развевались выцветшие знамена с изображением сломанного меча.
Иккинг профессионально прищурился, быстро и точно оценивая численность приближающегося отряда.
— Около пятисот сабель... — тихо, с холодной задумчивостью пробормотал он. — Слишком много для того, чтобы просто грабить такую маленькую и бедную деревню.
Стоящий рядом Тарос с нескрываемой тревогой посмотрел на молодого короля:
— Эти головорезы очень часто проезжают через наши земли. Их тактика всегда одинакова: сначала они нагло требуют припасы. Если им отказывают или дают слишком мало — они начинают убивать и грабить подчистую. Во время их последнего визита они силой увели с собой троих крепких юношей и одну молодую девку. В деревне нашлись храбрецы, которые попытались им противостоять с вилами в руках. Большинство из них теперь лежат в земле. Теперь у нас практически не осталось воинов, способных защитить свои семьи.
Иккинг перевел тяжелый взгляд на неумолимо приближающихся наемников.
— Не бойтесь, Тарос. Мы с братом не дадим им разрушить вашу деревню, — твердо пообещал монарх. — Для начала я попробую поговорить с их командиром. Но если он окажется глух к голосу разума — что ж, тогда эти ублюдки познакомятся с истинной силой моего дракона.
Юноша был абсолютно спокоен, ведь он точно знал, что Беззубик надежно спрятался на окраине деревни. Громадный ящер мастерски укрыл свое колоссальное тело за плотным рядом крестьянских домов и раскидистыми кронами деревьев. Несмотря на чудовищные размеры — почти восемьдесят метров в длину и размах крыльев около ста пятидесяти метров — дракон был практически невидимым с этого ракурса. Он плотно прижался животом к земле, а его угольно-черная чешуя идеально слилась с густой тенью вековых дубов.
Звук конских копыт становился все громче и отчетливее. Колонна наемников с лязгом и руганью остановилась всего в двадцати шагах от деревенских ворот. Из общего строя небрежно выехал главарь — высокий, широкоплечий мужчина с грубым, обветренным лицом и уродливым косым шрамом, пересекающим подбородок. Его кожаные и стальные доспехи были изрядно потрепаны в боях, но все еще выглядели крепкими, а на широком поясе угрожающе покачивался длинный меч с потертой, замусоленной рукоятью. За его спиной плотной стеной выстроились несколько десятков передовых всадников. Это были люди с суровыми, испещренными шрамами лицами и холодными, пустыми глазами — закоренелые преступники, готовые на любую подлость ради звонкой монеты.
Командир наемников осадил коня прямо перед Иккингом и старейшиной, надменно глядя на них сверху вниз. Он окинул невысокого, худощавого юношу откровенно презрительным взглядом и заговорил с неприятной, каркающей хрипотцой:
— Я — Гаро Клейн, капитан славной роты Младших Сынов. А вы, старый дурак, — он грубо ткнул пальцем в сторону Тароса, — уж не забыли ли, кто на этих землях настоящий хозяин? Слушай мой приказ: нам срочно нужны свежие припасы. Тащите зерно, вяленое мясо, и побольше доброго вина. И еще... приведите пару крепких деревенских парней — нашим отрядам нужно свежее мясо. Ах да, и не забудьте выдать пару симпатичных девиц помыться, если таковые тут еще остались, — сально усмехнулся он.
Иккинг до скрипа сжал челюсти, но внешне сохранил абсолютное, ледяное спокойствие. Заметив непокорный взгляд, Гаро с интересом уставился на незнакомого юношу и издевательски хмыкнул:
— А ты еще кто такой будешь, щенок? — его маслянистый взгляд быстро скользнул вниз, остановившись на замысловатой металлической ноге Иккинга. — Боги милосердные, неужели у этих нищих деревенщин дела настолько плохи, что они теперь нанимают в охрану калек с валирийскими мордашками?
Услышав шутку командира, ехавший рядом рыжебородый громила-наемник раскатисто расхохотался и громко, с размаху похлопал своего боевого коня по мылистой шее.
Третий наемник из авангарда — совсем еще юный солдат с россыпью рыжих веснушек на лице — похотливо хмыкнул, плотоядно наклоняясь вперед в седле:
— Эй, красавчик, а не хочешь присоединиться к нам в обоз? Симпатичная шлюшка с железной ногой — это же просто обалденная потеха для парней! — он мерзко облизал пересохшие губы.
Иккинг прекрасно осознавал, что его валирийская внешность привлекает внимание: он был объективно красивее очень многих женщин в этом мире. Король знал, что немало людей, в том числе и среди мужчин, были бы совершенно не против разделить с ним ложе — взять хотя бы весьма специфические предпочтения его старого друга Джона Коннингтона. Поэтому грязные намеки наемника ничуть не смутили монарха. Он остался абсолютно спокоен и лишь слегка, с истинно королевским достоинством приподнял голову, чтобы прямо встретить наглый взгляд капитана:
— Позвольте представиться, капитан Клейн. Мое имя — Рейгар Первый Таргариен. Я — законный Король Вестероса.
На несколько томительных секунд над площадью воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь храпом лошадей. Но это длилось лишь мгновение. Затем весь передовой отряд наемников дружно разразился гомерическим хохотом. Гаро Клейн запрокинул голову, сотрясаясь от смеха, а его рыжий подручный так гоготал, что едва не свалился с седла прямо в пыль.
— Король, говоришь? Ну насмешил, ублюдок! — презрительно фыркнул капитан, грязным пальцем вытирая выступившую от смеха слезу. — И где же тогда твой хваленый огнедышащий дракон, Ваше Величество Король-Дракон? Или ты приперся сюда совсем один, надеясь рассмешить нас до смерти?
Именно в этот момент со стороны деревни раздался оглушительный, мерный звук тяжелых шагов. Земля под копытами лошадей начала ощутимо и жутко дрожать, а из-за крыш крайних домов медленно выползла колоссальная, пульсирующая тень. Смех Гаро и его людей мгновенно оборвался. Наемники в задних рядах начали тревожно переглядываться и привставать в стременах, пытаясь понять причину внезапного мини-землетрясения.
Шаги становились все громче, сотрясая саму основу земли. Один из наемников, сидевший в седле ближе всех к воротам, вдруг истошно закричал, дрожащей рукой указывая поверх крыш:
— Богов ради, спасайте свои души! Что это еще за чудовище?!
Из-за укрытия крестьянских домов грациозно и неотвратимо появилась огромная, монолитная черная фигура. Беззубик вышел на свет. Изумрудные зрачки дракона были сужены в тонкие, смертоносные щели, а из приоткрытой, усеянной клыками пасти непрерывно вырывался низкий, вибрирующий рык предупреждения. Зверь медленно обогнул дома и остановился прямо за спиной своего всадника. Его исполинская тень полностью накрыла площадь перед воротами, а горящие во мраке глаза с леденящей душу яростью сверлили нарушителей спокойствия.
Капитан Гаро Клейн застыл в седле словно громом пораженный; его рот нелепо приоткрылся от крайнего изумления и животного ужаса. Рыжий громила, забыв о своих недавних шутках, начал лихорадочно и тихо бормотать молитвы всем известным богам. Тот самый веснушчатый парень побледнел до синевы и затрясся так сильно, что едва не выронил из ослабевших пальцев обнаженный меч. А в основном отряде, стоявшем чуть позади, уже началась настоящая, неконтролируемая паника — люди истерично выкрикивали неразборчивые проклятия, а боевые лошади, почуяв запах высшего хищника, истошно заржали и начали вставать на дыбы.
— Позвольте вас познакомить, господа наемники, — абсолютно спокойным, даже будничным тоном произнес Иккинг, небрежным жестом руки указывая на нависшего над ним дракона. — Это мой названый брат — Беззубик. И знаете, у него есть одна дурная привычка: он категорически не любит, когда мне угрожает всякий сброд.
Как бы подтверждая слова хозяина, Беззубик сделал тяжелый шаг вперед. Его невероятно мощное тело двигалось поразительно плавно и грациозно, но каждый перенос веса отдавался в земле гулким, сейсмическим ударом. Дракон опустил свою массивную голову вровень с лицом всадника на коне и оглушительно зарычал прямо на капитана Гаро, во всей красе демонстрируя усеянную черными клыками пасть. Дыхание ящера было обжигающе горячим и невыносимо пахло чистой серой, словно жерло проснувшегося древнего вулкана.
Авангард наемников в панике начал поспешно пятиться назад; некоторые особо пугливые воины уже развернули своих лошадей, совершенно не желая оставаться на пути этого кошмарного чудовища. Капитан Гаро, отчаянно пытаясь сохранить хотя бы остатки лица перед своими подчиненными, нервно сглотнул вставший поперек горла ком и сипло откашлялся:
— Мы... мы просто не знали... Вы правда Король Вестероса, говорите? — его голос утратил всю былую наглость и теперь дрожал, как осенний лист. — Мы... мы не хотели...
— Я думаю, что вы как раз хотели, — стальным, не терпящим возражений тоном перебил его Иккинг, не сводя пронзительных глаз с побледневшего капитана. — Слушайте меня очень внимательно. Если еще хоть один раз кто-то из вашей паршивой роты решит напасть на эту или любую другую деревню в округе, если вы посмеете взять у них хоть крошку хлеба против их воли — я лично прикажу Беззубику сжечь вас всех дотла.
Рыжий громила в ужасе затряс лохматой головой, словно китайский болванчик:
— Нет, нет, что вы, милорд! Мы правда не знали, что здесь обитает... такой огромный... дракон! Клянусь богами!
— Обращаться ко мне следует «Ваша Светлость», а не «милорд». И теперь вы знаете, с кем имеете дело, — ледяным тоном отчеканил Иккинг. — А теперь разворачивайтесь и уходите. И чтобы я больше никогда не видел ваших лиц на этих землях.
Гаро Клейн, прекрасно осознавая, что любая попытка вступить в бой с таким драконом — это мгновенная и верная смерть для всей роты, покорно кивнул, уже даже не пытаясь скрыть свой животный страх:
— Уходим! — истошно заорал он своим людям, судорожно натягивая поводья и разворачивая храпящего коня. — Вперед! Убираемся отсюда, живо!
Наемники, отчаянно погоняя лошадей плетями и шпорами, торопливо разворачивались и галопом уносились прочь, изо всех сил избегая встречаться взглядом с пылающими глазами черного дракона. Проводив их взглядом, Иккинг повернулся к Беззубику и с благодарностью похлопал его по горячей чешуе:
— Отличная работа, брат. Можешь гордиться — ты только что снова спас целую деревню без единой капли крови.
Беззубик довольно и раскатисто замурлыкал, а его длинный хвост удовлетворенно качнулся из стороны в сторону. Старейшина Тарос подошел к королю и, едва сдерживая слезы облегчения, глубоко поклонился:
— Вы спасли всех нас, Король-Дракон. Мой бедный народ никогда, до скончания веков, не забудет вашего доброго сердца и этой милости.
Однако Иккинг был далеко не наивным мальчиком. Его острый тактический ум прекрасно понимал: как только он и Беззубик улетят, ублюдки из Младших Сынов наверняка вернутся. Подобные беспринципные люди никогда не прощают публичных унижений и точно захотят кроваво отомстить беззащитным крестьянам за свой сегодняшний позор. Если он из ложного милосердия оставит деревню сейчас, то просто-напросто собственноручно приговорит ее к полному уничтожению.
Юный король тяжело вздохнул, хладнокровно оценивая сложившуюся ситуацию. Он кристально ясно знал, что именно должен сейчас сделать, чтобы раз и навсегда избавить Аргилль и десятки других окрестных деревень от этой паразитической угрозы. Правитель Вестероса положил руку на чешую Беззубика, незримо передавая свое непоколебимое решение верному другу.
— Братец, — тихо, но безжалостно произнес он, — мы просто не имеем права оставить этих головорезов в живых. Если мы сейчас уйдем, они обязательно вернутся и вырежут здесь всех. Давай покончим с этой мразью раз и навсегда.
Беззубик, словно полностью понимая и разделяя мысли хозяина, тихо зарычал. Зверь хищно поднял голову, не отрывая немигающего взгляда от удаляющегося облака пыли, поднятого всадниками. Его зрачки снова сузились в смертоносные щели, а могучее тело пружинисто напряглось, словно у пантеры, готовящейся к прыжку.
Иккинг терпеливо подождал, пока бегущие наемники отойдут на достаточное расстояние от деревни, чтобы случайный огонь или взрывная волна не задели деревянные постройки и не навредили мирным жителям. Когда дистанция стала абсолютно безопасной, король Вестероса совершенно спокойно, ровным голосом произнес единственное, роковое слово:
— Дракарис.
Беззубик мгновенно вскинул массивную голову и, угрожающе встав на задние лапы, широко расправил крылья, глубоко вдыхая раскаленный воздух. В недрах его горла стремительно образовался сгусток ослепительно яркой плазмы, быстро нарастая и превращаясь в пульсирующее сияние. В следующую секунду с оглушительным грохотом и первобытным ревом из клыкастой пасти дракона вырвался колоссальный огненный шар. Эта концентрированная, раскаленная добела голубая плазма несла в себе абсолютную смерть. Снаряд со свистом пронзил воздух, неотвратимо устремившись вслед уходящей колонне наемников.
В следующее мгновение яркая, обжигающая вспышка ослепила всех присутствующих, превратив день в белую пустоту. Весь передовой отряд Младших Сынов в долю секунды обратился в единый, ревущий огненный шар. Обугленные тела коней и закованных в сталь людей с чудовищной силой отбросило в стороны, земля под ногами судорожно содрогнулась от взрывной волны, а раскаленный воздух мгновенно наполнился едким запахом гари и паленой плоти. Ревущее пламя высоким столбом взвилось к самым облакам, а остатки некогда грозных наемников мгновенно сгорели дотла, даже не успев издать предсмертного крика.
Над потрясенной деревней повисла звенящая, мертвая тишина. Местные жители, до этого момента со страхом наблюдавшие за происходящим из-за покосившихся заборов и дверных проемов, в едином порыве ахнули, а некоторые женщины в ужасе закрыли лица дрожащими руками. Маленькие дети испуганно заплакали, до конца не понимая, что именно только что произошло у их ворот. Люди побледнели как смерть, окончательно осознавая всю непостижимую мощь этого дракона, который одним коротким ударом играючи уничтожил пять сотен хорошо вооруженных воинов.
Иккинг абсолютно спокойно посмотрел на дымящийся, черный след, оставшийся от наемников, испытывая глубокое удовлетворение от того, что угроза окончательно устранена. Он по-дружески похлопал Беззубика по горячей чешуе на шее:
— Отличная работа, брат. Можешь быть уверен: теперь эти ублюдки больше никому не навредят.
Беззубик тихо, довольно фыркнул, гордо приподняв массивную голову с дымящейся пастью. Его огромные глаза сверкнули явным одобрением, и, казалось, зверь даже слегка улыбнулся, обнажив краешек зубов.
Затем Иккинг обернулся к старейшине Таросу, который с огромным трудом переводил дыхание и все еще немигающим взглядом смотрел на выжженный, дымящийся горизонт.
— Теперь вы можете спать спокойно. Я даю слово: эти люди больше никогда не вернутся, — ровным, уверенным голосом сказал молодой король.
Тарос ошеломленно, словно в трансе, кивнул, отчаянно пытаясь осмыслить масштабы увиденного разрушения.
— Вы... вы просто уничтожили их всех в мгновение ока... — благоговейно прошептал он, глядя на Иккинга с невероятным трепетом и глубочайшим уважением.
Иккинг лишь мягко, ободряюще улыбнулся старику:
— Я просто не мог оставить вас в такой опасности. Но теперь вы и ваша деревня находитесь в полной безопасности.
Он вновь повернулся к Беззубику и еще раз похлопал его по шее, после чего обвел взглядом взволнованных, но уже успокаивающихся жителей Аргилля:
— А теперь мы отправляемся в путь. Еще раз огромное спасибо вам за приют и теплый прием. Пусть мир, сытость и покой навсегда вернутся в ваши дома.
Жители все еще не осмеливались подойти ближе к чудовищу, но в их широких глазах теперь читалась не только первобытная боязнь, но и бесконечно глубокое, искреннее уважение. Теперь они совершенно четко понимали: Король-Дракон — это не просто красивый, пустой титул пришедшего с запада юнца. Это — абсолютная сила, невообразимое могущество и надежная защита для простых людей.
Иккинг уверенно, одним прыжком вскочил на спину Беззубика и почтительно кивнул старейшине на прощание:
— Прощайте, мудрый Тарос.
Беззубик с оглушительным хлопком расправил свои исполинские крылья и мощно взмыл в небо, навсегда оставляя позади деревню, которая теперь наконец-то могла вздохнуть с облегчением. Спасенные жители еще очень долго, затаив дыхание, смотрели в небо, пока черная фигура великого дракона и его всадника не растворились в высоких пушистых облаках. Дракон летел очень ровно и плавно, широко растянув свои массивные крылья, напоминая темное, быстро парящее облако. Прохладный высотный ветер приятно обдувал уставшее лицо Иккинга, сильно развевая его серебристые волосы.
— Мы направляемся строго на восток, — сосредоточенно пробормотал он себе под нос, сверяясь с внутренним компасом. — Если мы продолжим лететь в том же направлении и не будем сбавлять темп, то очень скоро доберемся до Волантиса. Судя по карте, расстояние отсюда составляет не больше нескольких десятков миль... Еще пара часов хорошего полета, и будем на месте.
Услышав уверенный голос своего друга, Беззубик тихо, согласно проурчал. Умный зверь немного наклонил угол атаки крыльев, чтобы лучше поймать сильный попутный ветер и значительно ускорить полет.
— Знаешь, братец, мне всегда, с самого детства, хотелось посетить Волантис, — мечтательно поделился Иккинг. — Старые мейстеры говорят, что это один из самых древних, богатых и могущественных городов среди всех Вольных Городов Эссоса. Я еще из книг слышал о его невероятных легендах... Огромные, циклопические мосты, величественные храмы и богатейшие купцы со всего изведанного света. А еще там осталось очень много уникальных каменных построек, возведенных еще во времена величия Старой Валирии. Нам нужно это увидеть.
Беззубик тихо фыркнул, не совсем понимая странную увлеченность Иккинга человеческой архитектурой, но прекрасно чувствуя его приподнятое, исследовательское настроение. Он расправил перепончатые крылья еще шире и заметно ускорил полет, стремительно оставляя позади зеленые горы и обширные равнины.
С огромной высоты Иккинг с восхищением смотрел вниз, на бескрайние просторы Эссоса, которые простирались прямо под ними, словно бесконечное, пестрое зеленое полотно. Пологие лесистые холмы постепенно сменялись широкими плодородными равнинами, а многочисленные реки причудливо извивались, как блестящие шелковые ленты, ярко отражающие слепящий солнечный свет.
— Но мы должны быть предельно осторожны, когда подлетим к самому Волантису, — размышлял Иккинг вслух, возвращаясь к суровой реальности. — Этот город буквально переполнен людьми. Местные жители могут сильно испугаться при виде тебя, а нам не нужны лишние конфликты.
Беззубик ответил коротким, согласным рычанием. Предстоящее пребывание в шумном Волантисе должно было стать для Иккинга совершенно новым, будоражащим опытом, и его природное любопытство разгоралось с каждой пройденной милей всё сильнее.
— Я ведь уже говорил тебе, что больше всего хочу своими глазами увидеть их крупнейший в мире храм Р’глора, Владыки Света, и знаменитый Длинный мост... — с нескрываемым воодушевлением рассказывал Иккинг, перекрикивая ветер. — Поговаривают, что этот мост настолько невообразимо велик и широк, что прямо на нем построены целые жилые кварталы. Ты только представляешь себе это? Целый город, висящий на мосту!
Беззубик скептически фыркнул, искренне не понимая, зачем людям вообще нужны такие сложные и громоздкие сооружения, если можно просто отрастить крылья и летать над любой преградой. Иккинг заметил это легкое сомнение и тихо, по-доброму рассмеялся:
— Поверь, не все создания в этом мире такие счастливчики, как ты, братец. Это ты можешь с легкостью увидеть всё это с высоты птичьего полета. А в этом мире есть тысячи людей, которые всю жизнь копаются в грязи и даже не подозревают о существовании таких чудес.
Дракон чуть наклонил увенчанную рогами голову, как бы неохотно признавая правоту своего друга, но в глубине души всё равно не понимая, зачем бескрылым людям нужны такие невероятные архитектурные сложности.
— Совсем скоро доберемся, — уверенно подытожил Иккинг, убирая свернутую карту обратно в кожаную седельную сумку.
К полудню, когда солнце стояло в зените, Иккинг и Беззубик наконец достигли границ Волантиса. Находясь высоко в ясном небе, они начали медленно кружить над мегаполисом, стараясь жадно разглядеть всё и сразу. Даже с такой головокружительной высоты Волантис выглядел поистине грандиозно: его окружали массивные Черные Стены из оплавленного камня, а громадные мосты величественно пересекали невероятно широкую, полноводную реку Ройну. Бесчисленные жилые кварталы и рынки раскинулись пестрым ковром по обе стороны реки.
— Вот это я понимаю, размеры... — тихо, с искренним благоговением пробормотал Иккинг, прищурившись от солнца. — Я из книг знал, что Волантис велик, но даже представить не мог, что настолько. Он в несколько раз больше богатого Тироша и Мира вместе взятых, и, наверное, в десятки раз превосходит по площади Королевскую Гавань.
Беззубик плавно наклонил крылья, заходя на широкий круг прямо над центром города. Его исполинская черная тень быстро скользила по черепичным крышам домов, заставляя тысячи людей испуганно поднимать головы и с криками указывать пальцами в небо. На узких улицах мгновенно начался страшный переполох: прохожие в ступоре замирали на месте, некоторые в диком ужасе разбегались по переулкам, а другие, более суеверные, падали на колени и поднимали руки к солнцу, словно молясь своим богам. Вскоре из высоких башен и военных укреплений поднялся тревожный, оглушительный набат колоколов.
Иккинг лишь понимающе усмехнулся, успокаивающе погладив чешуйчатую шею друга:
— Похоже, мы с тобой опять устроили изрядный переполох.
Беззубик тихо, с явным превосходством фыркнул, будучи явно довольным произведенным на людишек впечатлением. Он еще немного снизился, чтобы в деталях разглядеть бурлящий, шумный рынок на главной центральной площади. Люди там всё ещё метались в суете, торговцы в панике спешно закрывали свои богатые лавки, а городские стражники с копьями начали суетливо собираться у главных ворот.
— Давай-ка приземлимся где-нибудь на окраине, от греха подальше, — благоразумно предложил Иккинг, с опаской поглядывая на стремительно растущую, гудящую толпу внизу.
Беззубик с готовностью кивнул и очень плавно, не делая резких движений, развернулся к северо-восточной части огромного города, где тесные, жмущиеся друг к другу домишки постепенно уступали место заброшенным пустырям и редким, ветхим постройкам. Они быстро выбрали подходящее, безлюдное место неподалеку от опор старого моста. Приземление прошло на удивление мягко и технично. Беззубик предельно аккуратно сложил свои гигантские крылья, изо всех сил стараясь не сбить сильным потоком ветра огромную кучу смердящего мусора, которая валялась на краю пустыря. Иккинг ловко спрыгнул на твердую землю и внимательно огляделся по сторонам, проверяя, не заметил ли кто-то из зевак их эффектное прибытие.
— Отлично, никто не видел, — с удовлетворением сказал юноша, поглаживая морду дракона. — А теперь давай посмотрим на этот хваленый город поближе.
Беззубик тихо, согласно рыкнул и послушно опустил огромную голову на один уровень с Иккингом. Оказавшись на земле, черный дракон, словно бесшумная тень, неотступно следовал за своим всадником, изо всех сил стараясь ступать мягко и не шуметь.
Иккинг уверенно шагнул в сторону одной из центральных, мощеных камнем улиц Волантиса. Перед ним во всем своем великолепии простирался огромный, древний город с бесчисленными богатыми лавками, высокими каменными домами и узкими, совершенно неприспособленными для дракона улочками, которые были плотно переполнены самым разным людом. Громкие звуки криков зазывающих торговцев, звонкий лязг металлических инструментов из кузниц и дурманящие запахи заморских пряностей смешивались здесь в единый, хаотичный водоворот жизни. А еще, конечно же, со всех сторон доносились панические возгласы о том, что в городе только что появился огромный черный дракон. Но Король-Дракон шагал абсолютно уверенно, будучи полностью готовым к новым удивительным открытиям и приключениям.
Иккинг и Беззубик вместе, плечом к плечу, неспешно шагали по шумным улицам Волантиса, ожидаемо привлекая к себе всё внимание изумленных людей. Беззубик, хоть за годы жизни с Иккингом и привык к шумным человеческим поселениям, сейчас чувствовал себя крайне неуютно в таком огромном, перенаселенном и плотно застроенном городе. Его колоссальные размеры — почти восемьдесят метров в длину от носа до кончика хвоста и с размахом сложенных крыльев более ста пятидесяти метров — делали его настоящим, неуклюжим гигантом среди тесных узких улочек и высоких каменных домов.
Дракон шел предельно осторожно, мягко ступая лапами, как огромный черный кот. Он изо всех сил старался случайно не задеть хрупкие стены зданий и не смахнуть выступающие деревянные вывески лавок своим тяжелым хвостом. Зверь максимально плотно прижал к бокам перепончатые крылья, чтобы не создавать лишнего ветра, а его голова непрерывно двигалась из стороны в сторону, чутко ловя миллионы незнакомых звуков и резких, неприятных запахов большого города. Иногда Беззубик даже комично прижимался пузом к самой земле, словно крадучись, в наивной попытке казаться меньше и не так сильно пугать местных людей.
Иккинг бодро шагал рядом с ним, иногда успокаивающе поглаживая чешую. Время от времени он поворачивался к другу, добродушно смеясь и подшучивая над его поистине колоссальными размерами и над тем, как нелепо и комично он сейчас выглядит в этой тесноте. Названые братья двигались неспешно, с интересом наслаждаясь совершенно новым для себя видом — громадным, древним и невероятно оживленным Волантисом.
Сам город действительно поражал воображение своими исполинскими размерами. Мощеные серым камнем улицы здесь были значительно шире, чем в столице Королевской Гавани. По обеим сторонам плотными рядами располагались богато украшенные лавки, торгующие редкими пряностями, сверкающими драгоценностями и тончайшими тканями. Над головами прохожих гирляндами висели красочные шелковые флаги с вышитыми гербами влиятельных гильдий и старинных купеческих домов. Густые запахи жареного на вертелах мяса, острых специй и свежеиспеченного хлеба из пекарен причудливо смешивались с сырым ароматом древней, влажной каменной кладки. А еще здесь, как и в любом крупном поселении, изрядно воняло конским навозом, но все же не так невыносимо сильно, как в Королевской Гавани, где простолюдины привыкли выливать свои ночные горшки прямо на проезжую часть.
На одной из просторных площадей величественно возвышалась массивная статуя, изображающая Тигров — легендарных древних воинов Волантиса, безжалостных покорителей окрестных земель. Огромная мраморная фигура свирепого воина с занесенным копьем гордо смотрела куда-то вдаль, ярко отражая лучи полуденного солнца. Иккинг в восхищении остановился, детально разглядывая мастерски выполненное древнее изваяние:
— Вот это да... поистине великолепная работа, — тихо, с искренним уважением проговорил он. — Они действительно свято чтут свою богатую военную историю.
Беззубик тихо фыркнул, будто полностью соглашаясь с оценкой всадника. Заинтересовавшись, зверь наклонил свою массивную голову, чтобы тоже поближе посмотреть на диковинную статую, но при этом из-за своих габаритов едва не снес напрочь стоящий рядом чугунный уличный фонарь. Иккинг быстро, но мягко успокоил неловкого друга, похлопав по носу.
— Осторожнее, братец, не разнеси тут всё. Здесь всё построено далеко не так крепко, как у нас на Олухе. И.... уж точно рассчитано не на такие гигантские размеры, как твои.
Беззубик коротко, виновато рыкнул, как бы одновременно извиняясь за неловкость и горько жалуясь на свою судьбу. В такие моменты тесноты ему очень хотелось снова стать тем самым маленьким, юрким драконом из прошлого, а не быть огромным, неповоротливым чудовищем.
Горожане, которые оказались достаточно смелыми, чтобы не убежать, смотрели на проходящего мимо черного дракона с неподдельным изумлением и религиозным трепетом. Некоторые, более осторожные, старались держаться как можно дальше, вжимаясь в стены домов. Другие же — напротив, снедаемые жгучим любопытством, отчаянно вытягивали шеи, чтобы лучше разглядеть живое черное чудовище из древних легенд. Осмелевшие дети возбужденно тыкали в него грязными пальцами, а толстые продавцы из богатых лавок высовывались из дверей по пояс, чтобы не упустить шанса увидеть столь редкого и опасного гостя.
— Матерь Божья... это же настоящий, живой дракон! — испуганно шептались в толпе купеческие жены, прикрывая рты платками.
— Вы только посмотрите, он весь черный, прямо как каменный уголь! А глаза... какие у него умные глаза! — восторженно воскликнул какой-то вихрастый мальчишка, бесстрашно глядя прямо в огромные, бездонные индиговые глаза Беззубика с расширившимися кошачьими зрачками.
Внезапно один из местных городских шутов-дураков, славившийся отсутствием ума, с пьяной усмешкой громко крикнул из толпы:
— Эй вы! Если это действительно сам Король-Дракон, то почему он, как простолюдин, тащится пешком по пыли? Неужели у его перекормленной ящерицы нет крыльев, или они у нее сломаны, как у больного, упавшего из гнезда птенчика?
Услышав оскорбление, Беззубик мгновенно обернулся и ответил наглецу низким, леденящим душу угрожающим рыком. Пьяный шут в тот же миг протрезвел и с визгом немедленно скрылся в ближайшей лавке, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь. Иккинг лишь снисходительно усмехнулся выходке друга:
— Эй, парень, ну же, не пугай так бедных людей. Они ведь просто никогда в жизни не видели настоящих драконов так близко.
В ответ Беззубик слегка, но ощутимо толкнул юношу своим жестким носом в плечо, всем своим недовольным видом будто говоря: «Они сами виноваты, нечего было меня оскорблять».
— Ладно-ладно, успокойся, я тебя понял, — примирительно засмеялся Иккинг, погладив обиженного зверя по голове.
Братья двинулись дальше, неспешно минуя шумные торговые ряды, пестрящие рулонами ярких шелков и горами экзотических фруктов. На каждом шагу кто-то из толпы удивленно оглядывался, и вскоре вокруг необычных путников образовалась плотная, гудящая толпа зевак. Местные торговцы, мгновенно почуяв выгодного клиента, пытались привлечь внимание Иккинга, наперебой выкрикивая свои предложения на ломаном общем языке:
— Лучшие ювелирные украшения из далекого И Ти! Только для вас!
— Редчайшие пряности с Летних островов! Заходите, не пожалеете!
Иккинг вежливо кивал зазывалам, но не останавливался, чтобы купить что-либо. И хотя он был настоящим королем, в данный момент в его походной сумке не было ни единой звонкой монеты для праздных покупок.
Они прошли мимо знаменитого Длинного моста, по которому непрерывным, медленным потоком двигались торговые повозки и суетливые горожане. Жилые кварталы, выстроенные прямо на мосту, выглядели поистине впечатляюще — казалось, будто сам мост чудесным образом превратился в широкую улицу, плотно застроенную домами и магазинами. Массивные каменные арки гордо поднимались высоко над мутной водой Ройны, а гигантские ржавые цепи тяжело свисали вниз, служа немым напоминанием о древнем величии волантийских строителей.
Иккинг с неподдельным восхищением рассматривал это архитектурное чудо:
— Это действительно невероятно... Подумать только, построить целый город прямо на мосту!
Беззубик снова тихо, равнодушно рыкнул, совершенно не разделяя восторга своего друга. Для огромного летающего хищника этот мост был не более чем очередной каменной преградой на пути. Однако он глубоко уважал искренний интерес Иккинга и старался вести себя смирно, чтобы не мешать ему наслаждаться захватывающим видом.
Пока они завороженно любовались Длинным мостом, к ним из толпы бесстрашно подошел местный юноша лет десяти. У него были характерные для этих мест серебристо-золотые волосы, пронзительные пурпурные глаза и бледная, почти прозрачная кожа, а на его худом плече восседал большой красно-синий попугай. Мальчик с благоговейным восхищением уставился на черного дракона:
— Ох, матерь милосердная, такого чуда я еще в жизни не видел... — прошептал он. — В книгах пишут, что все драконы давно вымерли. Но вы ведь — самый настоящий живой дракон, не так ли?
Иккинг тепло улыбнулся мальчишке:
— Да, все верно. Это мой названый брат. Его зовут Беззубик.
Юноша почтительно склонил голову:
— Добро пожаловать в славный Волантис, Король-Дракон. Наш город нечасто удостаивается чести принимать таких невероятных гостей.
Иккинг и Беззубик с любопытством оглядели смелого юношу с экзотической птицей с ног до головы.
— А как твое имя? — дружелюбно поинтересовался Иккинг.
Юноша слегка, с врожденным достоинством поклонился и ответил:
— Мое имя — Артарис, милорд.
По специфическому, певучему звучанию имени Иккинг сразу же понял, что оно явно имеет древние валирийские корни. Король коротко кивнул, запоминая новое знакомство:
— Очень красивое имя, Артарис. Ты ведь местный, родился здесь?
— Да, господин король. Я родился и вырос здесь, в Волантисе, — подтвердил мальчик. — Моя матушка держит небольшую, но очень уютную гостиницу неподалеку отсюда. Если вы желаете отдохнуть с дороги, я с радостью могу вас туда проводить. Должно быть, вы оба сильно устали и проголодались после столь долгого пути.
Иккинг сразу понял, что предприимчивый юноша явно помогает матери в гостинице и сейчас умело предлагает им свои услуги. Этот мальчишка проявил недюжинную храбрость, осмелившись так близко подойти к грозному дракону, и Иккинг решил щедро вознаградить его за эту смелость, приняв заманчивое предложение.
— Хорошо, Артарис. Мы бы действительно не отказались от надежной крыши над головой и хотя бы небольшого количества горячей еды. Веди нас.
Артарис с нескрываемой радостью в пурпурных глазах кивнул и, обернувшись, сделал приглашающий знак рукой, прося высоких гостей следовать за ним. Иккинг и Беззубик, стараясь не отставать, пошли следом.
Люди Волантиса продолжали смотреть на их странную процессию со жгучим любопытством и инстинктивной настороженностью. Проходя мимо шумных торговых рядов с животными, они заметили, как упряжные лошади и вьючные ослы начинали нервно бить копытами и испуганно всхрапывать, почуяв близкое присутствие огромного высшего хищника. Торговцы поспешно останавливали свои повозки и прижимались к обочинам, чтобы дать им беспрепятственно пройти. Один пожилой торговец, увешанный клетками с певчими птицами, даже низко поклонился Иккингу, отчаянно пытаясь показать свое глубокое уважение и избежать любых возможных неприятностей со стороны дракона.
Городские стражники в легких доспехах, дежурившие на оживленных перекрестках, предельно напряженно наблюдали за ними. Никто из них так и не решился приблизиться или хотя бы открыть рот, чтобы задать дежурные вопросы. Кто-то в толпе даже истово крестился при виде черного дракона, беззвучно шепча молитвы своим богам-покровителям.
Заметив это, Артарис обернулся и тихо, как бы извиняясь, сказал:
— Вы уж не сердитесь на них, милорд. Просто люди здесь совершенно не привыкли к таким... грандиозным гостям, как вы.
— Все в полном порядке, — успокаивающе ответил Иккинг, улыбнувшись. — Обещаю, Беззубик постарается никого из них не пугать.
Юноша благодарно кивнул и уверенно продолжил путь. Через несколько минут ходьбы они свернули и вышли на более тихую, спокойную улицу, вдоль которой тянулись ухоженные небольшие домики и ремесленные мастерские. Вскоре Артарис подвел их к весьма уютному двухэтажному зданию с аккуратно побеленными стенами и добротными деревянными ставнями. Перед входом в гостиницу росли несколько пышных кустов с крупными белыми цветами, создавая вокруг очень приятный, сладковатый аромат. Широкая мощеная дорожка, ведущая к массивной входной двери, была идеально чисто подметена.
— Ну вот, мы и на месте, — с гордостью сказал Артарис. — Это и есть гостиница моей матушки.
Тяжелая дверь со скрипом распахнулась, и на пороге появилась довольно молодая, миловидная женщина. Она обладала точно такой же яркой валирийской внешностью, как и ее сын. Хозяйка сразу же заметила Артариса в компании столь необычных и пугающих гостей. Женщина быстро и с видимым волнением подошла к ним, и Артарис быстро произнес несколько фраз на высоком валирийском языке.
Она очень внимательно выслушала сына, а затем с глубочайшим уважением низко поклонилась Иккингу:
— Добро пожаловать в наш дом, Ваша Милость. Мое имя — Сейра. Мы будем безмерно рады и горды принять вас под своей скромной крышей.
Иккинг коротко, но вежливо кивнул, с достоинством отвечая на приветствие:
— Огромное спасибо за ваше гостеприимство, Сейра. Признаться, мы действительно немного устали после очень долгого пути.
Сейра, искренне улыбнувшись, радушным жестом пригласила их пройти внутрь:
— Прошу вас, не стойте на пороге, входите. Я уже распорядилась, чтобы вам немедленно приготовили самую лучшую комнату и подали горячую еду.
В этот момент Беззубик снова аккуратно, стараясь не шуметь, придвинулся ближе. Его огромная чешуйчатая голова с интересом наклонилась к Сейре, и он тихо, дружелюбно фыркнул, будто вежливо приветствуя хозяйку дома. Женщина инстинктивно слегка отшатнулась от горячего дыхания, но, заметив абсолютное спокойствие и отсутствие агрессии у дракона, осмелилась чуть улыбнуться ему в ответ.
— Если позволите, мы можем с комфортом устроить вашего дракона на нашем заднем дворе, — любезно предложила Сейра. — Там есть очень просторный, крепкий навес и корыта с чистой водой. А если будет нужно, то мы обязательно найдем и достаточно свежего мяса для него.
— Это было бы просто замечательно, Сейра, — с облегчением ответил Иккинг. — Беззубику сейчас совершенно не помешало бы сытно поесть и вдоволь попить. Если честно, он нормально не ел и не пил уже несколько дней.
Юный Артарис с энтузиазмом взял на себя заботу о драконе, уверенно ведя его за собой на задний двор. Иккинг же последовал за гостеприимной Сейрой внутрь гостиницы, не переставая в душе искренне удивляться невероятной храбрости этого волантийского мальчика. Далеко не каждый взрослый незнакомец осмеливался так запросто подходить к огнедышащему дракону, словно к обычной ездовой лошади.
Внутри самой гостиницы было безупречно чисто, по-домашнему уютно и очень прохладно. В просторном зале стояли массивные столы из темного мореного дерева, а на светлых стенах были со вкусом развешаны картины с красивыми морскими пейзажами. Воздух в помещении был густо пропитан дразнящим, аппетитным запахом тушеного с овощами мяса и свежеиспеченного хлеба.
Оказавшись внутри, король ясно услышал снаружи звонкий голос Артариса. Мальчишка весело подбадривал Беззубика и предлагал ему попить свежей воды. Иккинг тепло улыбнулся: этот случайный мальчишка оказался весьма толковым, храбрым и искренне дружелюбным малым. Правитель нутром чувствовал, что именно в этом уютном месте они с братом наконец-то смогут полноценно отдохнуть и набраться сил перед следующим, самым опасным этапом их путешествия.
Сейра с неизменно уважительным поклоном провела Иккинга по широкой лестнице на второй этаж своей гостиницы. Крепкие деревянные ступени лишь слегка, почти уютно поскрипывали под тяжестью его шагов. Тем временем Беззубик, благополучно оставшись на заднем дворе, громко и довольно мурлыкал, с комфортом устраиваясь на толстой подстилке из свежей, душистой соломы. Заботливый Артарис продолжал ухаживать за драконом, обильно наливая ему свежую колодезную воду в специально подготовленную большую деревянную корытообразную емкость.
— Вот ваша комната, Ваша Милость, — почтительно сказала Сейра, открывая резную дверь и вежливым жестом приглашая Иккинга войти.
Предоставленная комната оказалась на удивление просторной, невероятно уютной и идеально чистой. Массивные деревянные балки на высоком потолке придавали всему помещению очень теплую, домашнюю атмосферу, а беленые стены были изящно украшены красивыми тканевыми панно с искусным изображением знаменитых волантийских мостов. На чисто вымытом полу лежал большой мягкий ковер, а у распахнутого окна стояло удобное кресло с богато вышитой подушкой. Огромная кровать с хрустящим, белоснежным бельем занимала центральное место в комнате, а рядом с ней находился небольшой изящный столик с кувшином прохладной воды и глиняными кружками. Двустворчатые балконные двери были широко распахнуты, гостеприимно впуская внутрь свежий морской воздух и яркий солнечный свет.
— Я искренне надеюсь, что вам будет здесь удобно и спокойно, — сказала Сейра с легкой, располагающей улыбкой. — Я очень скоро принесу вам горячий завтрак. А мой Артарис сейчас досыта накормит вашего дракона и внимательно присмотрит за ним, можете не волноваться.
— Сердечно благодарю вас, — ответил уставший Иккинг. Он медленно достал из походной седельной сумки тяжелый кожаный кошель с монетами и щедро протянул опешившей хозяйке ровно девять полновесных золотых драконов. — Возьмите, пожалуйста. Это плата за лучшую комнату и обильную еду для нас обоих.
Увидев столько золота, Сейра удивленно расширила красивые глаза. Она явно совершенно не ожидала такой щедрости от случайного постояльца, но быстро и с благодарностью низко поклонилась, принимая тяжелые монеты.
— Но... это же более чем достаточно, Ваша Милость! Мы и так безмерно рады вашему высокому визиту.
— Оставьте себе, вы и ваш сын были исключительно добры к нам, — искренне ответил Иккинг. — Деньги для меня — не проблема, а ваша забота стоит гораздо большего.
С глубокой благодарностью получив столь щедрую оплату, Сейра тихо вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, и спешно отправилась на кухню готовить самый лучший завтрак для своего знатного гостя. Оставшись один, Иккинг подошел к открытому балкону и с интересом выглянул наружу. С высоты просторного второго этажа открывался превосходный вид на улицу: она была довольно узкой, но при этом весьма оживленной, с десятками прохожих, вечно спешащими по своим неотложным делам. Время от времени к забору гостиницы робко подходили местные зеваки, видимо, снедаемые любопытством после новости о прибытии невиданного черного дракона. Однако стоявший на страже Артарис довольно умело и вежливо объяснял толпе, что дракон сейчас сильно устал с дороги, отдыхает и лучше его пока не беспокоить.
Убедившись, что все в порядке, Иккинг тяжело опустился в мягкое кресло у балкона и на мгновение блаженно закрыл глаза, глубоко вдыхая приятный аромат свежего воздуха. Умиротворяющая тишина комнаты действовала на измотанного короля невероятно успокаивающе после долгого, полного опасностей путешествия и недавней кровавой стычки с наемниками. Он наконец-то позволил себе немного расслабиться, хотя тревожные мысли все равно продолжали упорно крутиться вокруг драматичных событий последних дней.
— Волантис... древний и могущественный город, — задумчиво пробормотал он, медленно открывая глаза и глядя в безоблачное, светлое небо. — Я думаю, нам определенно стоит задержаться здесь хотя бы ненадолго. Этот город поистине огромен, и он наверняка полон всем тем, что может сильно понадобиться мне в самом ближайшем будущем. Если повезет, мне может быть удастся выведать здесь что-то действительно полезное. А еще... мне просто необходимо немного прогуляться по нормальным улицам — это тоже очень ценно после стольких дней в седле.
Он прекрасно понимал, что тщательно исследовать такой колоссальный город — задача крайне непростая, но у него, к счастью, было в запасе немного свободного времени. После всего того кошмара, что они пережили на своем пути сюда, позволить себе немного спокойного отдыха и как следует осмотреться в новом месте — была весьма неплохая идея. Тем более, Беззубику сейчас тоже критически нужно было время, чтобы полностью восстановить потраченные силы.
Иккинг задумчиво скрестил руки на груди, мысленно пытаясь составить четкий план действий на ближайшие дни. Он твердо решил лично посетить основные достопримечательности этого полиса — знаменитый Длинный мост, грандиозный храм Р’глора и колоритные местные рынки. Может быть, ему даже удастся пообщаться с бывалыми волантийскими торговцами и узнать из первых уст о последних новостях из других, более отдаленных уголков Эссоса. В глубине души юноша надеялся, что случайные слухи о странных, необъяснимых событиях могли дать ему хоть какую-то зацепку о том, откуда именно могла появиться проклятая Красная Смерть.
Вскоре его размышления прервали — в дубовую дверь очень тихо, предельно вежливо постучали.
— Да-да, войдите, — громко ответил Иккинг, с трудом оторвавшись от своих мрачных размышлений.
Сейра бесшумно вошла в комнату, держа в руках большой деревянный поднос. На нем аппетитно дымилась глубокая миска с наваристым тушеным мясом и сезонными овощами, лежал ломоть свежего ржаного хлеба и стоял глиняный кувшин с ароматным яблочным отваром и, по-видимому, сладкой сахарной свеклой. Хозяйка предельно аккуратно, стараясь не шуметь, поставила тяжелый поднос на столик рядом с креслом короля.
— Ваш горячий завтрак, Ваша Милость. Если вам вдруг понадобится что-то еще — только дайте мне знать, я сразу же все принесу.
— Огромное вам благодарю, Сейра, — сказал Иккинг с искренней, теплой улыбкой. — Все просто отлично и выглядит очень вкусно. Разве что... я бы ни в коем случае не отказался от горячей ванны. — Стыдно признаться, но Иккинг не мылся в нормальных условиях уже больше недели, и сейчас от него ужасно разило застарелым потом, дорожной пылью и специфическим запахом дракона.
Сейра с пониманием кивнула и, еще раз слегка поклонившись высокому гостю, бесшумно вышла из комнаты, чтобы отдать распоряжения слугам. Оставшись один, Иккинг с удовольствием налил себе горячего отвара в кружку и сделал большой, жадный глоток. Домашний напиток оказался в меру теплым, очень сладким и с приятным, легким привкусом терпкой корицы. Изрядно проголодавшийся юноша взял кусок свежего хлеба и с аппетитом начал есть, вновь с головой погружаясь в свои тяжелые мысли.
— Надеюсь, древний Волантис откроет нам что-то принципиально новое... — тихо прошептал он в пустоту, задумчиво глядя на раскинувшийся внизу город через открытый балкон. — А пока... можно хотя бы немного перевести дух и отдохнуть перед бурей.
Беззубик, оставшийся снаружи, мерно и гулко мурлыкал, словно своей незримой связью чувствуя, что его друг наконец-то расслабился. Иккинг, слушая эти успокаивающие звуки через открытый балкон, улыбнулся. Он чувствовал себя на удивление спокойно и уверенно — да, впереди их наверняка ждали новые, опасные приключения и тяжелые битвы, но прямо сейчас они могли позволить себе столь необходимую передышку.
Ближе к вечеру, когда раскаленное южное солнце начало медленно клониться к далекому горизонту, заливая крыши Волантиса густым золотисто-оранжевым светом, Иккинг решил наконец выйти в город. После долгого, восстанавливающего сна и невероятно сытного завтрака, плавно перешедшего в обед, он чувствовал себя значительно лучше и был полностью готов продолжить свое исследование этого мегаполиса. Беззубик тоже отлично провел время. Отдохнув в тени навеса на заднем дворе гостиницы, он получил от пронырливого Артариса и местных рыбаков щедрое подношение — несколько дюжин бочек свежайшей речной рыбы. Теперь, плотно поевший и полный сил, дракон был более чем готов сопровождать своего всадника.
Иккинг, сменив тяжелые доспехи на легкий походный наряд, спустился во двор. Он подошел к отдыхающему дракону и ласково погладил его по теплому, шершавому носу:
— Ну что, братец, прогуляемся? Пойдем посмотрим, чем живет этот огромный город вечером?
В ответ Беззубик тихо, согласно фыркнул, высоко приподняв массивную голову, и шумно выдохнул струю теплого воздуха, словно подтверждая свою готовность. Иккинг добродушно усмехнулся и привычным жестом пригласил ящера следовать за собой. Артарис, почтительно стоявший у задней двери, вежливо попрощался с гостями:
— Если вам что-то понадобится или вы заблудитесь, господин король, только позовите! Я мигом вас найду.
— Большое спасибо за заботу, Артарис, — с благодарностью кивнул Иккинг. — Но мы совсем ненадолго, просто разомнем ноги.
Когда Иккинг и Беззубик неспешно вышли на широкую главную улицу, вечерний Волантис предстал перед ними во всей своей суетливой красе. Длинные, причудливые тени уже ложились на нагретые за день каменные мостовые, а над бесчисленными мостами и многолюдными площадями один за другим загорались яркие факелы и пузатые масляные лампы. Теплый вечерний воздух был густо пропитан аппетитными ароматами готовящейся на жаровнях пищи и терпким дымом от сотен торговых лавок. Звуки начинающихся вечерних гуляний, пьяный смех матросов и переливы незнакомой музыки разноцветным ковром разносились по узким, запутанным улочкам.
Беззубику, с его исполинскими размерами, было крайне сложно маневрировать между тесно стоящими домами, уличными столбами и натянутыми веревками с бельем. Но умный зверь изо всех сил старался двигаться как можно аккуратнее. Он ступал мягко, словно огромный, грациозный черный кот, опасливо крадучись вдоль расписных фасадов зданий. Иногда его тяжелый, длинный хвост все же нечаянно задевал низко висящие деревянные вывески, заставляя их угрожающе скрипеть, но Иккинг тут же мягко успокаивал его, чтобы дракон не нервничал и не чувствовал себя виноватым в этой тесноте.
Многочисленные жители Волантиса с нескрываемым изумлением, смешанным с суеверной тревогой, смотрели на эту в высшей степени странную пару. Беззубик, даже сжимаясь и виновато пригибая рогатую голову к самой земле, все равно гигантской горой возвышался над спешащими прохожими. Его темное, матовое тело в свете факелов казалось живым, осязаемым воплощением самой ночной тени. Суровые наемники и торговцы с недоверием и религиозным трепетом поглядывали на дракона, придерживая руки на эфесах мечей. Женщины смотрели с опаской и жгучим женским любопытством, а вездесущие дети бесстрашно пытались подойти поближе к диковинному зверю, но перепуганные родители силой удерживали их на месте.
— Смотри, смотри, мама! Это же настоящий, живой дракон! — восторженно выкрикнул какой-то вихрастый мальчишка, бесцеремонно указывая пальцем на Беззубика.
— Ради всех богов, тише, не шуми и не привлекай его внимание! — испуганно зашипела мать, грубо уводя его за руку в ближайший переулок. — Это огромное чудовище может нас всех сожрать в один присест!
Услышав такие нелепые страхи, Иккинг лишь едва заметно, снисходительно улыбнулся, но благоразумно решил никак не реагировать на подобные глупые высказывания простолюдинов. Беззубик тоже, благодаря своей феноменальной эмпатии, кажется, прекрасно понял, что эти крошечные люди просто смертельно боятся его размеров. Поэтому дракон лишь тихо, миролюбиво фыркнул, изо всех сил стараясь ступать еще тише и не пугать шарахающихся прохожих.
По пути они неторопливо миновали очень оживленную, красиво вымощенную площадь с мраморным фонтаном. Там местные уличные музыканты в ярких одеждах виртуозно играли на звонких лютнях и тростниковых флейтах. Разгоряченная вином толпа весело хлопала в такт задорной мелодии и распевала похабные песни на совершенно незнакомом для Иккинга, гортанном языке. Но при внезапном появлении гигантского дракона веселье оборвалось, и все резко, как по команде, умолкли. Музыка на мгновение тревожно затихла. Однако затем, увидев, что загадочный сереброволосый юноша абсолютно спокойно кинул в их медную чашу полновесную золотую монету и с вежливой улыбкой ждет продолжения концерта, люди с облегчением выдохнули и снова заиграли, отчаянно пытаясь расслабиться в присутствии высшего хищника.
На одном из крупных перекрестков городские стражники, закованные в тяжелые пластинчатые латы, обменялись весьма тревожными взглядами. Они нервно сжимали древки своих длинных копий, но, здраво оценив размеры чудовища, решили не вмешиваться и сделать вид, что не замечают происходящего. Беззубик, не обращая на них ни малейшего внимания, продолжал невозмутимо идти рядом с Иккингом. Иногда он с любопытством наклонялся своей огромной мордой, чтобы шумно обнюхать какой-нибудь лоток с экзотическими фруктами или яркий бумажный фонарь, который казался ему особенно интересным и необычным.
Они неспешно двинулись дальше и вскоре добрались до широкой, вымощенной камнем набережной. Могучая река Ройна, словно жидкое золото, отражала лучи закатного солнца. Массивные каменные арки знаменитого Длинного моста, залитые густым красноватым светом, выглядели поистине величественно и внушительно, поражая воображение своими масштабами. На мосту, несмотря на поздний час, по-прежнему бурлила жизнь: богатые купцы, оборванные странники и патрули стражи непрерывно сновали туда-сюда. На юрких лодках суетливо перевозили груды разнообразных товаров, а где-то чуть дальше, ближе к центру реки, медленно плыли роскошные, украшенные резьбой гондолы местных высокомерных аристократов. И только одна жуткая деталь безвозвратно портила эту идиллическую картину — на потемневших от времени цепях моста гроздьями висели гниющие трупы повешенных преступников и насаженные на пики отрубленные головы.
Стараясь не смотреть на казненных, Иккинг подошел к резным каменным перилам набережной и задумчиво посмотрел на темнеющую воду:
— Очень красиво, правда? Знаешь, этот город кажется мне каким-то огромным, живым организмом... таким же древним, сильным и величественным, как ты, братец.
Беззубик тихо, с явным удовольствием фыркнул, полностью разделяя настроение всадника. Он грациозно наклонил длинную шею к самой реке и крайне осторожно дотронулся черным носом до прохладной поверхности воды, пустив несколько забавных пузырьков.
Проходящие мимо горожане то и дело останавливались как вкопанные и оглядывались на эту странную пару. Кто-то смотрел с нескрываемым, религиозным восхищением, кто-то — с животным страхом и опаской. Некоторые местные жители, осмелев, громко шептались между собой, обсуждая диковинных гостей:
— Вы только посмотрите! Так это и есть тот самый Король-Дракон, о котором твердят матросы?
— Да, клянусь Владыкой Света, говорят, он прилетел из самого Вестероса...
— Матерь Божья, они выглядят прямо как сошедшие с небес древние боги!
Благодаря своему превосходному слуху Иккинг отлично слышал эти разговоры, но внешне старался не обращать на них ни малейшего внимания. Он из старых книг знал, что здесь, в древнем Волантисе, драконы всегда считались священными символами абсолютной силы и неограниченной власти. Но живой дракон здесь — это величайшая редкость, чудо из сказок, и простые люди просто физически не могли сразу привыкнуть к такому невероятному зрелищу на своих улицах.
Он снова с теплотой посмотрел на Беззубика, который сейчас с неподдельным, почти детским интересом наблюдал за снующими по реке лодками, и тихо сказал:
— Ну что ж, похоже, мы произвели на местных весьма неизгладимое впечатление. Но нам определенно не стоит слишком долго задерживаться в одном месте, чтобы не собирать толпу. Лучше продолжим нашу прогулку.
Дракон понятливо кивнул, соглашаясь с мудрым решением. Продолжая свою вечернюю ознакомительную прогулку по Волантису, Иккинг и Беззубик вскоре оказались на территории одного из самых крупных центральных рынков. Здесь, под яркими полосатыми навесами и тысячами бумажных фонарей, настоящим ключом кипела жизнь и бойкая ночная торговля. Многочисленные торговцы наперебой, до хрипоты в голосе выкрикивали свои уникальные предложения, отчаянно пытаясь перекричать конкурентов. Повсюду на прилавках сверкали россыпи драгоценностей, гирляндами висели яркие, дорогие ткани из И Ти, а горы заморских специй наполняли теплый воздух невыносимо густым, пряным ароматом.
Иккинг заметно замедлил шаг, с нескрываемым, искренним любопытством разглядывая невиданные товары. Один из пронырливых торговцев, мгновенно заметив его заинтересованный, оценивающий взгляд и богатое убранство, тут же ловко подскочил к нему:
— Ваше Величество! Только у меня есть самый лучший, тончайший шелк во всем Волантисе! Настоящая древняя валирийская работа, клянусь! Берите, не торгуясь, ни за что не пожалеете! — восторженно выкрикивал он, артистично размахивая перед лицом короля отрезом алого, словно кровь, шелка.
— Да уж, конечно, валирийская... охотно верю, — скептически пробормотал Иккинг, про себя отметив явно и бессовестно завышенную цену на этот, пусть и красивый, но вполне обычный товар.
Тут же другой продавец, оказавшийся более наглым и настойчивым, смело шагнул вперед, держа в руках обтянутый бархатом поднос, на котором заманчиво поблескивали массивные браслеты и перстни:
— Настоящее, чистейшее золото с самого Драконьего Камня, милорд! Магические драконьи кольца, гарантированно дарующие силу и безграничную власть! Купите всю партию всего за какие-то пятнадцать золотых драконов!
Услышав такую откровенную, неприкрытую ложь, Иккинг едва сдержал ироничную усмешку. Беззубик тоже тихо, насмешливо фыркнул, своим звериным чутьем безошибочно почувствовав грубый подвох. Несостоявшийся продавец «драконьего золота» мгновенно побледнел как полотно и поспешно отступил на шаг назад, испуганно и заискивающе разглядывая огромного ящера.
— У вас здесь все слишком, неоправданно дорого, уважаемые, — тихо, но твердо заметил Иккинг, пресекая дальнейшие попытки торга. — Хоть вещи у вас и правда весьма красивые.
Продвигаясь через ряды, Беззубик предельно внимательно следил за каждым своим осторожным движением и за хаотичным перемещением людей. Он изо всех сил старался не задеть своими массивными, когтистыми лапами хрупкие лотки с товаром. Но когда в толчее его тяжелый хвост все-таки нечаянно задел и опрокинул большую плетеную корзину с экзотическими фруктами, Иккинг поспешил искренне извиниться. Владелец лавки, хоть и с явной, нескрываемой тревогой в глазах, лишь обреченно махнул рукой, предпочитая понести убытки, но ни в коем случае не связываться с опасным хозяином огнедышащего дракона. Однако король, чувствуя свою невольную вину за неуклюжесть питомца, молча положил на прилавок две полновесные золотые монеты — сумму, многократно превышающую причиненный ущерб.
После утомительной прогулки по душному, суетливому рынку они наконец свернули на другую, более просторную площадь. Здесь городской шум заметно стих, а общая атмосфера была гораздо более спокойной и размеренной. И именно тут Иккинг увидел нечто для себя совершенно неожиданное и поразительное. Прямо перед ним, выстроившись в ровный ряд, стояли огромные, невиданные животные. У них были невероятно длинные, гибкие носы-хоботы, мощные, похожие на колонны ноги, и огромные бивни. На спинах этих гигантов были накинуты яркие, расшитые золотом попоны, а огромные уши-лопухи лениво и ритмично махали из стороны в сторону, отгоняя назойливых мух. На могучих спинах животных виднелись сложные плетеные седла с балдахинами.
— Ого, ничего себе... — восхищенно выдохнул Иккинг, совершенно пораженный видом этих необычных, экзотических существ. — Клянусь богами, что это за удивительные звери?
Но идиллия длилась недолго. Одно из огромных животных, завидев приближающегося черного хищника, резко подняло голову и громко, панически затрубило своим длинным хоботом, предупреждая стадо об опасности. За ним мгновенно последовали и другие слоны, издавая глубокие, трубные звуки, полные первобытного страха и нарастающей паники.
— Тише, тише, успокойтесь! — Иккинг поспешно поднял руку, широко раскрыв ладонь, отчаянно стараясь показать животным, что они не причинят им никакого вреда. — Беззубик, не шевелись. Они просто очень сильно напуганы твоим видом.
Хозяин этих диковинных зверей — очень смуглый, бородатый мужчина в пестром тюрбане и длинном, пыльном зеленом плаще — со всех ног поспешил к ним. Он активно размахивал руками, пытаясь успокоить своих паникующих питомцев:
— Тысяча извинений, благородный господин! Мои животные просто совершенно не привыкли к таким... грандиозным и опасным существам, как ваш великолепный дракон.
Иккинг с ободряющей улыбкой медленно шагнул вперед, все еще аккуратно держа поднятую руку на виду:
— Не волнуйтесь так, почтенный. Мой Беззубик никого из них не тронет, даю слово. Он просто... понимаете, он слишком велик и необычен для них.
Понимая ситуацию, Беззубик слегка, примирительно прищурил свои огромные глаза и очень тихо, почти неслышно фыркнул, изо всех сил стараясь замереть и не делать никаких резких, пугающих движений. Тем временем Иккинг достал из своей сумки несколько сочных фруктов — это были крупные, яркие персики, которые он как раз купил ранее на рынке — и смело протянул один из них самому беспокойному слону. Огромное животное крайне настороженно, косясь на дракона, посмотрело на протянутую руку юноши. Но сладкий запах взял свое: слон очень осторожно, почти нежно взял сочный плод гибким кончиком хобота и ловко отправил его себе в рот.
— Вот так... молодец, умница... — ласково и тихо приговаривал Иккинг, осторожно поглаживая жесткую кожу на хоботе успокаивающегося слона. — Видишь? Мы с братом совсем не опасны для вас.
Наблюдая за этой трогательной сценой межвидового общения, дракон слегка, с любопытством наклонил голову и выпустил очень тихий, предельно дружелюбный рык. Остальные слоны, обладая развитым стадным инстинктом и мгновенно почувствовав, что их сородич в безопасности и спокоен, тоже начали постепенно успокаиваться и перестали трубить. Иккинг с улыбкой протянул им еще несколько персиков, и умные животные уже весьма охотно и без страха приняли вкусное сладкое угощение.
— Поистине удивительно, — покачал головой хозяин слонов, с нескрываемым восхищением и уважением глядя на юного Иккинга. — Обычно мои звери очень нервные и совершенно никого из чужаков к себе не подпускают, а уж тем более драконов. У вас просто невероятный, редкий дар, господин. Вы удивительно быстро нашли к ним подход.
— Животные никогда не бывают злыми просто так, они просто испугались неизвестности, — философски ответил Иккинг, с удовольствием продолжая гладить шершавый хобот одного из слонов. — Признаться, я раньше никогда в жизни не видел таких потрясающих, огромных животных. Скажите, как они правильно называются?
— Это — боевые и ездовые слоны, мой господин, — с нескрываемой профессиональной гордостью ответил смуглый мужчина, поглаживая бороду. — Они невероятно сильные, умные и выносливые звери. Не желаете ли прокатиться? Для такого почетного гостя я могу прямо сейчас устроить незабываемую прогулку по ночному городу за совсем небольшую плату.
Иккинг искренне, с благодарностью улыбнулся, но вежливо покачал головой:
— Большое вам спасибо за щедрое предложение, но мне вполне достаточно просто увидеть их своими глазами вблизи. Знаете ли, мое ежедневное путешествие верхом на Беззубике и так само по себе весьма впечатляет и дарит достаточно острых ощущений.
Хозяин слонов всё прекрасно понял. Он глубоко, уважительно кивнул королю и вернулся к своим животным, которые теперь совершенно спокойно и с аппетитом дожевывали оставленные Иккингом ящики фруктов, полностью игнорируя присутствие дракона. Беззубик, казалось, тоже заметно расслабился и успокоился, видя, что эти странные, ушастые гиганты его больше не боятся.
— Ну что, братец, пора нам продолжить наш путь? — с легкой улыбкой сказал Иккинг, с нежностью глядя на довольного, наевшегося дракона.
Вместо ответа Беззубик мягко, по-кошачьи толкнул своего всадника в спину теплым носом, словно полностью соглашаясь с предложением. Названые братья неспешно двинулись дальше по вечерним улицам Волантиса, искренне наслаждаясь неповторимой атмосферой этого древнего города и такими вот необычными, мирными встречами. Огромный Волантис в сгущающихся южных сумерках стал выглядеть еще загадочнее и красивее. Иккинг был безмерно рад тому, что после всех ужасов войны он смог хотя бы здесь, ненадолго, забыть о своих тяжелых королевских тревогах и просто насладиться изучением этого огромного, нового мира вместе со своим самым верным другом.
Вскоре путники неспешно подошли к знаменитому Длинному Мосту — поистине величественному, колоссальному сооружению, надежно соединяющему восточную и западную части Волантиса через широкую, неспокойную реку Ройну. Мост представлял собой настоящее, рукотворное архитектурное чудо — массивные, почерневшие от времени каменные арки поддерживали его тяжелый свод на протяжении нескольких миль. По обе стороны широкой проезжей части плотными рядами тянулись многочисленные торговые ряды, богатые лавки и даже небольшие, в несколько этажей жилые дома. Городская жизнь на самом мосту кипела с не меньшей силой, чем на площадях: пестрые купцы, закованные в броню солдаты, бродячие музыканты и простые горожане непрерывным потоком сновали туда-сюда, словно этот мост был не просто переправой, а полноценной, оживленной улицей.
— Невероятно... — завороженно и тихо сказал Иккинг, прищурившись на красное вечернее солнце, красиво отражающееся в глубоких водах Ройны. — Этот мост — словно отдельный город внутри города. Уму непостижимо.
Беззубик подошел ближе к резным парапетам и тоже с интересом взглянул на реку глубоко внизу. Дракон забавно наклонил голову, будто искренне пытаясь понять, зачем этим странным, бескрылым людям понадобилось строить такую громоздкую и сложную каменную конструкцию.
— Знаешь, я думаю, нам определенно стоит построить подобный, каменный мост в Королевской Гавани, — задумчиво, с нотками правителя в голосе проговорил Иккинг. — Он навсегда соединит оба берега Черноводной и даст людям надежную возможность пересекать реку без помощи ненадежных лодок и паромов. Это сделает нашу столицу еще больше, удобнее и богаче.
В ответ дракон лишь тихо, снисходительно фыркнул в знак согласия. Хотя, по его драконьему мнению, просто летать по воздуху было куда проще и удобнее, чем толпиться и ходить по таким огромным, шумным конструкциям.
В этот самый момент они оба одновременно почувствовали позади себя подозрительное, организованное движение. Иккинг резко обернулся и увидел, как к ним быстрым, строевым шагом приближается целый отряд солдат в начищенных темных доспехах с символикой Волантиса на щитах. Их суровые лица были предельно напряжены, а острые наконечники копий и обнаженные мечи хищно поблескивали в закатном свете. В самом центре этого вооруженного отряда, восседая верхом на богато украшенном слоне, находился мужчина, явно выделяющийся своим статусом. Он был облачен в роскошное одеяние — тяжелый бархатный плащ с искусной золотой вышивкой — и обладал классической валирийской внешностью, что выдавало в нем знатного местного аристократа.
Почуяв потенциальную угрозу, Беззубик мгновенно напрягся всем телом. Прищурив пылающие глаза, зверь издал низкий, вибрирующий рык и угрожающе расправил крылья, заслоняя собой короля. Его хвост нервно вздрогнул, готовый в любую секунду нанести смертельный, сокрушительный удар.
— Тише, брат, не горячись, — мягко, но властно скомандовал Иккинг, осторожно и успокаивающе касаясь напряженной драконьей лапы.
Остановившись на безопасном расстоянии, аристократ с достоинством спустился со слона. Он открыто поднял пустые руки в универсальном жесте мира и, сделав робкий шаг вперед, заговорил. Мужчина обращался к королю на чистейшем, высоком валирийском языке. Его речь звучала невероятно плавно, певуче и величественно, но... Иккинг не понимал из сказанного ровным счетом ничего. Мужчина говорил на древнем наречии, а юный король в свое время нередко в угоду тренировкам пропускал нудные занятия с мейстерами и не удосужился выучить этот сложный язык должным образом. Максимум, на что его хватало — это с горем пополам понимать валирийскую письменность, но вот свободно воспринимать речь на слух или говорить самому он категорически не умел.
Один из сопровождающих солдат по глазам монарха мгновенно понял, что чужеземный король не понимает высокого валирийского, и благоразумно решил выступить в роли переводчика.
— Ваше Величество, мой господин говорит, что покорнейше просит выслушать его, — почтительно вмешался солдат — молодой человек с очень серьезным, напряженным лицом. — Он также просит у вас искреннего прощения за столь внезапное и дерзкое приближение с оружием.
Иккинг, немного расслабившись и ослабив хватку на невидимых поводьях контроля над драконом, утвердительно кивнул, продолжая предельно внимательно следить за действиями аристократа:
— Хорошо, я принимаю извинения. Пусть говорит. Кто он такой?
Солдат быстро перевел вопрос на валирийский, и аристократ, еще раз слегка, с достоинством поклонившись, гордо назвал свое имя:
— Он — лорд Коргаро Нерис, официальный представитель древнейшего дома Волантиса, одной из самых влиятельных аристократических семей, постоянно проживающих за Черной Стеной.
Иккинг с легким недоумением приподнял левую бровь:
— За Черной Стеной? Что это значит?
Солдат-переводчик, понимая, что иноземный король совершенно не знаком с местными географическими особенностями и традициями, поспешно объяснил:
— Черная Стена — это грандиозное, старинное укрепление, которое надежным кольцом окружает закрытые аристократические кварталы в самом сердце Волантиса. Там имеют право жить только прямые потомки древних валирийцев — те немногие, кто обладает кристально чистым, неразбавленным валирийским происхождением и древней кровью.
Лорд Коргаро, поняв по жестам, что объяснение принято и понято, продолжил говорить, вновь обращаясь напрямую к Иккингу на своем певучем, старом валирийском.
— Он явился сюда лично от имени всех знатных аристократов Старой Крови с чистым сердцем, и все они покорнейше приглашают вас, как великого Короля-Дракона, в гости к ним, в их закрытые владения, — перевел солдат, стараясь точно передать пафос речи. — Господин говорит, что ваш неожиданный визит — это невиданная, редчайшая честь для нашего древнего города. Старейшины всех семей очень хотели бы лично оказать вам высшие почести и униженно просят вас посетить кварталы за Черными Стенами.
Иккинг на мгновение глубоко задумался, оценивая риски, и бросил быстрый, вопросительный взгляд на Беззубика. Черный дракон лишь тихо, доверительно замурлыкал, всем своим видом показывая, что безоговорочно примет и поддержит любое решение своего друга.
— Передай ему, что я с благодарностью принимаю это приглашение, — наконец твердо сказал Иккинг. — Но пусть он перед этим объяснит мне, зачем именно я им так срочно понадобился.
Солдат быстро перевел слова короля Вестероса, и на лице лорда Коргаро появилась легкая, дипломатичная улыбка, демонстрирующая исключительную доброжелательность. Он пространно ответил на старом валирийском, и переводчик тут же пояснил:
— Мой Господин говорит, что знатные аристократы Волантиса крайне редко видят живого дракона, а уж тем более — его легендарного всадника. Они просто хотят предложить вам свое легендарное гостеприимство, воистину достойное великого короля.
Иккинг медленно, с достоинством кивнул, показывая свое окончательное согласие:
— Хорошо. Ведите.
Коргаро вновь почтительно поклонился и широким жестом пригласил гостя сесть с ним на богато убранного слона. Но Иккинг, прекрасно понимая важность демонстрации своего статуса, предпочел сесть в седло Беззубика. И оба названых брата величественно последовали за мерно вышагивающим слоном лорда Коргаро. Вооруженные солдаты тут же почтительно расступились, образуя живой коридор, чтобы дать свободную дорогу Королю-Дракону и его невероятному зверю.
Вскоре Черная Стена возвысилась прямо перед ними. Это было массивное, поистине грозное сооружение с высокими дозорными башнями, сложенное из гладкого черного камня, который, казалось, жадно поглощал сам солнечный свет. За ее непреодолимыми пределами находились самые роскошные, богатые кварталы Волантиса, надежно скрытые от любопытных глаз простых, нищих горожан.
Подъезжая к воротам, Иккинг нутром чувствовал, что за этими стенами его ожидает нечто очень важное и, возможно, смертельно опасное. Но он ни при каких обстоятельствах не собирался показывать даже малейшую слабость перед местными чванливыми аристократами. В конце концов, он был здесь не просто любопытным чужеземцем — он был Королем Вестероса, грозным завоевателем и истинным викингом с пылающей душой дракона.
Когда их процессия наконец вошла через колоссальные массивные ворота в элитные кварталы, спрятанные за Черной Стеной, невероятное ощущение древнего величия буквально охватило Иккинга с первых же шагов. Прямо перед ними раскинулось исполинское, овальное сооружение, целиком выплавленное из монолитного черного камня, высотой не менее двухсот футов. Эта магическая стена казалась живой; было ощущение, будто она соткана из самого драконьего пламени, навечно застывшего в каменной массе. На головокружительной вершине стены возвышались широкие парапеты, и по ним неспешно, неся дозор, прогуливались вооруженные стражники с пылающими факелами.
— Впечатляет, не правда ли? — тихо, с благоговением пробормотал Иккинг, не отрывая глаз от этой древней, грандиозной конструкции.
Беззубик тоже предельно внимательно осматривался по сторонам, то и дело чуть приподнимая голову, чтобы получше разглядеть зубчатую вершину исполинской стены. Чувствительный дракон безошибочно ощущал древнюю, магическую силу, исходящую от самого основания этих оплавленных стен. Поэтому зверь вел себя на удивление гордо, вышагивая с нескрываемым, истинно королевским достоинством и даже с легкой долей высокомерия.
— Эта стена настолько невообразимо широка, что на ее ровной вершине могут свободно ехать в один ряд сразу шесть боевых колесниц, запряженных четверками лошадей, — с гордостью пояснил солдат, который исправно продолжал выполнять роль королевского переводчика. — Ежегодно аристократы устраивают там грандиозные гонки во время празднования дня основания нашего великого города.
Иккинг понимающе кивнул, будучи до глубины души поражен невиданными масштабами и архитектурной продуманностью этого циклопического сооружения:
— Эта стена — вечное, нерушимое напоминание о былом величии империи Валирии... Ее наверняка построили еще в те далекие времена, когда нынешний огромный Волантис был всего лишь небольшим военным аванпостом. Поразительно, как этот город сумел разрастись вокруг нее за века.
Внутри закрытого периметра их встретили невероятно широкие, безупречно чистые улицы, густо обсаженные экзотическими деревьями с раскидистыми, пышными кронами. Вдоль ухоженных дорожек стояли изящные кованые фонари, горящие мягким, теплым светом и отбрасывающие длинные, причудливые тени на идеальную мостовую. Здесь абсолютно все было безумно дорого, ухоженно и потрясающе красиво: повсюду стояли роскошные особняки с мраморными античными колоннами и просторными крытыми террасами, утопающие в зелени богатые виллы с мраморными фонтанами и цветущими садами. Каждый дом здесь был подобен настоящему произведению искусства — он был богато украшен искусной резьбой по камню и разноцветными витражами в окнах.
— Все эти роскошные дома по праву принадлежат только древнейшим валирийским родам, — с почтением объяснил лорд Коргаро через своего переводчика. — Здесь из поколения в поколение живет только высшая знать, чье безупречное происхождение своими корнями уходит к Старой Крови. Простым, безродным простолюдинам вход сюда строжайше закрыт.
Иккинг с нескрываемым, живым интересом разглядывал богато украшенные фасады зданий. Он сразу же заметил, что очень многие дома здесь щедро декорированы драконьими мотивами — изящными резными фигурами крылатых ящеров, сакральными символами пламени и масштабными каменными барельефами с детальным изображением древних, забытых битв. Беззубик, стараясь соответствовать окружению, передвигался предельно осторожно. Он грациозно переступал лапами, изо всех сил стараясь случайно не задеть изящные кованые ограды и роскошные цветочные клумбы.
Некоторые скучающие жители, услышав необычный уличный шум от приближающейся процессии, с любопытством выходили на свои просторные террасы и балконы. Статные мужчины, облаченные в легкие, дорогие шелковые накидки, и красивые женщины в полупрозрачных ярких платьях с нескрываемым интересом наблюдали за столь необычными гостями. Маленькие, светловолосые дети испуганно прижимались к своим матерям, широко раскрывая глаза при виде огромного, пугающего черного дракона.
Процессия медленно продолжала свой торжественный путь по главной, центральной улице. Вскоре они подошли к самому величественному зданию в этом районе — Большому Дворцу старейшин. Это циклопическое здание гордо возвышалось над всеми остальными особняками и было целиком выстроено из гладкого черного камня. Архитектура поражала воображение: высота сводчатых потолков была настолько колоссальной, что даже гигантский Беззубик мог бы без труда поместиться внутри и свободно ходить там на задних лапах. Главная входная дверь была немыслимо широкой, так что дракон мог бы совершенно спокойно, не пригибаясь, войти в зал.
— Ваша Милость, — предельно тихо, с благоговением в голосе сказал переводчик, останавливаясь у подножия широкой лестницы. — Знатные старейшины уже ждут вас внутри. Мой господин почтительно просит вас проследовать в зал.
Иккинг серьезно кивнул и, наклонившись, успокаивающе прошептал своему верному брату:
— Всё в полном порядке, братец. Мы просто зайдем и посмотрим, чего именно эти напыщенные лорды от нас хотят. Ничего не бойся, я с тобой.
Когда процессия с Иккингом во главе наконец вошла внутрь Большого Дворца, юный король был искренне поражен невероятным богатством и размахом главного зала. Это колоссальное, просторное помещение освещали сотни причудливых висячих бронзовых светильников, в которых ровным светом горели дорогие масляные лампы. Идеально отполированный мраморный пол был искусно украшен сложными геометрическими узорами из редкого черного и белого камня. Вдоль величественных стен ровными рядами стояли высокие, стройные колонны, сверху донизу богато увитые блестящими золотыми лентами и цветочными гирляндами.
Но больше всего Иккинга поразило не убранство, а немыслимое количество собравшихся здесь людей. Огромный зал был буквально переполнен местными аристократами — здесь собрались знатные мужчины, женщины, дети и почтенные старики всех возрастов. Все они были облачены в невероятно дорогие, изысканные одежды из легких шелковых тканей благородных цветов — ослепительно-белых, насыщенно-золотых и глубоких красных. Мужчины с достоинством носили тонкие накидки, скрепленные массивными золотыми фибулами, и тяжелые поясные украшения, инкрустированные драгоценными камнями. Женщины блистали в легких, почти невесомых платьях, которые лишь едва прикрывали их хрупкие плечи. Многочисленные украшения из золота и самоцветов ослепительно блестели при каждом их грациозном движении, а в теплом воздухе зала стоял густой, дурманящий запах экзотических благовоний и самых дорогих волантийских духов.
При эффектном появлении Иккинга, величественно восседающего верхом на огромном черном драконе, люди в зале в едином порыве начали глубоко кланяться. Толпа тут же принялась взволнованно, но очень тихо шептаться, активно обсуждая прибывшего чужеземного монарха на старом валирийском языке. Некоторые знатные мужчины с нескрываемым восхищением поднимали в его честь хрустальные бокалы, наполненные рубиновым вином. Женщины смотрели на красивого сереброволосого юношу с жгучим любопытством и даже откровенным восторгом, очарованные его экзотической внешностью. А дети, пугливо прижавшись к матерям, просто не могли оторвать расширенных глаз от пугающего, но такого притягательного Беззубика.
Лорд Коргаро почтительным жестом пригласил Иккинга пройти в самый центр сверкающего зала, где на небольшом возвышении уже был установлен массивный трон, искусно вырезанный из темного дерева и богато украшенный золотыми изображениями свернувшихся драконов. Иккинг ловко, с кошачьей грацией спустился на прохладный мраморный пол и мигом почувствовал, как сотни оценивающих взглядов жадно устремились прямо на него. Беззубик несокрушимой скалой стоял рядом, предельно напряженный и бдительный, готовый в любую секунду до последней капли крови защищать своего друга в случае малейшей опасности.
Иккинг неподвижно стоял в самом центре огромного зала, плотно окруженный сотнями влиятельнейших людей, и чувствовал себя весьма неловко под прицелом их глаз. Столько пронзительных, оценивающих взглядов было одновременно приковано к нему и к Беззубику, что юноша невольно ощущал, как невидимое напряжение стальным обручем сжимает его грудь. Беззубик, обладая идеальной эмпатией и мгновенно уловив тревожное настроение друга, слегка прижал к бокам свои колоссальные крылья и издал тихий, но угрожающий вибрирующий рык. Этим звуком зверь как бы подтверждал свою готовность немедленно защитить короля в любой момент, если кто-то посмеет сделать неверный шаг.
Убедившись, что дракон не собирается нападать первым, самые смелые из аристократов начали медленно подходить к Иккингу. Знатные лорды подходили с высоко поднятыми бокалами, светские дамы одаривали его самыми обольстительными и мягкими улыбками, а любопытные дети боязливо, но с восторгом выглядывали из-за родительских ног. Кто-то из присутствующих низко, почтительно кланялся, кто-то более статусный просто вежливо протягивал руку для приветствия. Иккинг, собрав всю свою волю в кулак, изо всех сил старался не растеряться и не потеряться в этом бесконечном, пестром водовороте лиц и приветствий.
— Великий Король-Дракон! Принимать вас здесь — это невыразимая честь для всех нас! — пафосно произнес один почтенный пожилой мужчина, облаченный в тяжелую темно-красную накидку с золотой каймой.
— Боги, мы так долго, столько поколений мечтали своими глазами увидеть настоящего, живого дракона! — восторженно воскликнула какая-то молодая, ослепительно красивая женщина, не сводя глаз с Иккинга.
— Вы своим приходом возродили древнюю, забытую силу Валирии! Да здравствует могущественный Драконий Владыка! — громко добавил другой влиятельный аристократ, поднимая свой бокал.
Иккинг принимал эти льстивые приветствия с легким, королевским кивком и изо всех сил старался отвечать всем ровной, дружелюбной улыбкой:
— Благодарю вас всех за такой поистине теплый, радушный прием. Я искренне рад быть сегодня среди вас.
Люди продолжали плотным кольцом окружать его, наперебой, перебивая друг друга, расспрашивая о повадках драконов, о далеком Вестеросе и недавних войнах. Некоторые старожилы с ностальгией говорили о том, что еще помнят грандиозный праздник в Волантисе в честь рождения Беззубика. Другие лорды почтительно говорили, что лично помнят правление Эйриса Второго Безумного, и лицемерно высказывали свои глубочайшие сожаления о том, что его уже так давно нет в живых. Иккинг, используя весь свой дипломатический опыт, очень ловко, односложно уклонялся от неудобных и лишних вопросов. Он старался не давать никаких подробных, развернутых ответов о себе и своем прошлом, чтобы случайно не вызвать лишних подозрений у этих хитрых, искушенных в интригах людей.
Вдруг все шумные разговоры в зале разом стихли, как по мановению волшебной палочки, и плотная толпа аристократов почтительно расступилась. В образовавшийся коридор уверенным шагом вошли трое немолодых мужчин. Они были одеты в немыслимо роскошные шелковые туники с богатейшей золотой вышивкой и символическими узорами в виде атакующих тигров и шагающих слонов. Их появление сопровождалось легким, почтительным гулом всеобщего одобрения. Эти люди держались с невероятным достоинством и властностью, и Иккинг, немного разбиравшийся в местной политике, сразу понял — перед ним стоят сами триархи, абсолютные правители Волантиса.
Первым вперед выступил высокий, статный мужчина с благородными седеющими волосами и очень строгим, пронизывающим взглядом темных глаз:
— Приветствую. Я — Деймон Мориас, правящий триарх от могущественной партии Тигров. Добро пожаловать в древний Волантис, Король-Дракон. Для нашего великого города принимать вас — это поистине историческая, великая честь.
Второй триарх — смуглый, крепко сложенный мужчина, обладающий пронзительными, ярко-зелеными глазами — коротко, по-военному кивнул:
— Мое имя — Корбен Валарис, я избранный триарх от партии Слонов. Поверьте, ваш неожиданный приезд — это воистину великое, знаменное событие для всех нас и всей нашей истории.
Третий триарх оказался самым молодым и улыбчивым из них. У него были светлые льняные кудри и гордый орлиный профиль. Он сделал шаг вперед и добавил:
— Я — Лисандро Нерал, и я также с гордостью представляю здесь интересы партии Тигров. Жрецы в храмах уже говорят, что ваш сегодняшний величественный полет над Волантисом — это несомненный знак свыше. Знак того, что древние драконы по-прежнему благословляют наш славный город.
Иккинг с достоинством поклонился им в ответ, изо всех сил сдерживая внутреннее смущение от таких пафосных, возвышенных речей:
— Я от всего сердца благодарю вас за такой теплый и радушный прием. Признаться, я действительно совершенно не ожидал, что простое появление моего дракона вызовет в вашем городе столько искренней радости.
Деймон Мориас вновь властно поднял руку, призывая притихший зал к абсолютному молчанию, и торжественно обратился к Иккингу:
— Мы, избранные триархи Волантиса, выражаем свое глубочайшее почтение и уважение Королю-Дракону. Ваше прибытие на этих крыльях возрождает в наших сердцах угасшую было надежду на неразрывную связь с великой Старой Валирией. Мы смиренно просим вас принять наше самое щедрое гостеприимство и остаться в нашем городе на некоторое время в качестве почетного гостя. Сегодня — великий день, день, когда над Черными Стенами Волантиса вновь, спустя столетия, пролетел живой дракон. Это событие, безусловно, достойно самого грандиозного праздника!
Толпа аристократов одобрительно, многоголосо загудела, и люди начали искренне хлопать в ладоши, радуясь такому официальному заявлению своих правителей. Лисандро Нерал, сияя улыбкой, шагнул ближе к королю:
— Мы хотели бы прямо сейчас устроить роскошный праздник в вашу честь, Ваша Милость. Пожалуйста, позвольте нам таким образом отблагодарить вас за то, что вы своим визитом напомнили нам о наших великих корнях и возродили былую славу Владык Драконов.
Иккинг, непривычный к столь откровенной лести, немного смутился от такого пристального внимания. Но, прекрасно понимая всю политическую важность этого момента для Вестероса, он благосклонно кивнул с легкой, уверенной улыбкой:
— Я с огромной благодарностью принимаю ваше щедрое приглашение, триархи. Для меня и моего верного друга это действительно великая, незабываемая честь. Мы искренне рады быть сегодня среди вас и разделить вашу радость.
Толпа вновь радостно оживилась, и громкие, одобрительные крики и бурные аплодисменты заполнили огромный зал, отдаваясь эхом от сводчатых потолков. Люди, осмелев, подходили всё ближе и ближе, чтобы в деталях рассмотреть легендарного короля и его черного ящера. Беззубик, хоть и был немного напряжен от такого скопления народа и шума, всё равно держался на удивление спокойно и достойно. Зверь нутром чуял, что здесь Иккингу не угрожает никакая скрытая опасность.
Корбен Валарис с широкой, радушной улыбкой жестом указал на уже накрытые в соседнем зале длинные столы:
— Пожалуйста, Ваша Милость, окажите нам честь и примите участие в нашем празднике. Изысканная еда, лучшие вина и прекрасная музыка уже ждут вас. Мы хотим отпраздновать ваш приезд с истинным, валирийским восторгом!
Иккинг коротко кивнул, почти физически чувствуя, как мощная волна всеобщего восторга и радости заполняет этот огромный зал. Он, как опытный политик, прекрасно знал, что в такие ключевые моменты нужно обязательно поддерживать хорошее настроение толпы и ни в коем случае не показывать ни малейшего сомнения или слабости.
— Еще раз благодарю вас всех, — громко ответил он, стараясь говорить уверенным, поставленным королевским голосом. — Мы с Беззубиком будем очень рады присоединиться к вашему великолепному празднику.
Толпа вновь разразилась оглушительными аплодисментами, а довольные триархи почтительным жестом пригласили Иккинга проследовать к главному, почетному столу. Мягкая, чарующая музыка из невидимых галерей заиграла громче, и дорогое рубиновое вино немедленно потекло рекой в подставленные кубки. Местные лорды радостно поздравляли друг друга с этим редчайшим, историческим событием — чудесным появлением Короля-Дракона — и в предвкушении готовились к долгой, незабываемой праздничной ночи.
Беззубик, наконец почувствовав абсолютную безопасность и расслабившись, мягко, утробно заурчал, укладываясь у подножия стола. Иккинг, сидя на почетном месте рядом с правящими триархами, внимательно наблюдал за тем, как влиятельнейшая городская знать с нескрываемым удовольствием и подобострастием встречает его. Юноша прекрасно понимал, что это отнюдь не просто щедрое, бескорыстное празднество — это был очень тонкий и важный политический жест со стороны Волантиса. Волантис, несомненно, хотел укрепить свою ослабевшую политическую связь с возрождающейся древней династией Таргариенов, и сейчас от каждого слова и поступка Иккинга зависело очень многое в мировой расстановке сил.
Но это всё будет потом. А пока — пусть этот роскошный праздник продолжается. Иккинг твердо решил хотя бы на этот вечер забыть о заботах и просто наслаждаться моментом.
Грандиозный пир в честь прибытия Драконьего Владыки начался с поистине имперским размахом, вполне достойным величия древней столицы Валирийской империи. Огромные, длинные столы, покрытые тончайшими белоснежными скатертями с ручной вышивкой, буквально ломились от обилия изысканных блюд. Там были сочные жареные гуси с хрустящей медовой корочкой, запеченные целиком молодые поросята, щедро нафаршированные пряными травами, тушеные экзотические овощи с редкими, ароматными специями, а также нежнейшие, тающие во рту пироги с южными фруктами и сладким кремом. По всему залу разливался непередаваемый, тягучий запах жареного мяса, восточных пряностей и свежих фруктов.
Но перед самым началом пира, чтобы гость мог привести себя в порядок, слуги почтительно провели Иккинга в одну из роскошных боковых комнат дворца. Комната была очень просторной, ярко освещенной, с огромными венецианскими зеркалами в тяжелых позолоченных рамах и массивным деревянным гардеробом. Умелые женщины-служанки быстро, но невероятно ловко подобрали Иккингу новую, подобающую его статусу одежду. Они облачили его в белоснежную шелковую тунику с искусной серебряной вышивкой в виде летящих драконов и накинули на плечи легкий, струящийся темный плащ, надежно скрепленный у горла драгоценной серебряной фибулой в форме расправившего крылья зверя. Длинные серебристые волосы Иккинга были тщательно расчесаны и собраны в аккуратный, строгий пучок на затылке. Легкий, ненавязчивый аромат дорогих цветочных благовоний окутывал его фигуру, придавая всему его образу истинно королевскую утонченность и лоск.
— Мы безмерно благодарим вас за ваше терпение, Ваша Милость, — предельно тихо, благоговейно произнесла одна из старших служанок, низко, в пол поклонившись преобразившемуся королю.
Иккинг с легкой, искренней благодарностью кивнул женщине. Он привычным жестом поправил жесткий шелковый воротник туники и глубоко, полной грудью вдохнул. Приятный, свежий аромат легких духов приятно бодрил, и, увидев свое отражение в зеркале, молодой монарх почувствовал себя значительно увереннее перед грядущим пиром.
Когда Иккинг, облаченный в парадные одежды, наконец вернулся в главный зал, его эффектное появление вызвало новую, еще более громкую волну аплодисментов и приветственных выкриков со стороны местной знати. Лорд Коргаро почтительным жестом пригласил молодого короля проследовать к центральному столу на возвышении, где уже сидели правящие триархи, оживленно обсуждая что-то между собой.
Иккинг чуть, с достоинством улыбнулся и уверенно сел на почетное место рядом с триархами. Тем временем огромный Беззубик с комфортом устроился прямо за их столами, аккуратно подобрав под себя лапы. Слуги уже успели принести ящеру поистине гигантское количество угощений — несколько освежеванных туш быков и баранов, которые еще аппетитно дымились, будучи только что снятыми с жаровен. Дракон с нескрываемым удовольствием принял этот щедрый дар. Он предельно аккуратно, стараясь не пачкать мраморный пол, разорвал зубами одного из быков на крупные части, а затем начал громко, со смачным хрустом раскалывать толстые кости своими невероятно мощными челюстями. Его глубокое, довольное мурлыканье, похожее на рокот водопада, далеко разносилось по залу, вызывая искренние улыбки и тихие шепотки среди пораженных гостей.
— Кажется, вашему восхитительному дракону тоже весьма пришелся по вкусу наш скромный пир, — добродушно усмехнулся триарх Корбен Валарис, глядя на аппетит зверя.
— О да, он крайне редко отказывается от возможности отведать хорошей еды, — с легкой, уже более искренней усмешкой ответил Иккинг, чувствуя себя в этом обществе все более расслабленно и уверенно.
Музыка в зале лилась плавно, гармонично переходя от одной красивой мелодии к другой. Местные танцовщицы, облаченные лишь в легкие, полупрозрачные шелковые накидки, грациозно кружились по залу. Их изящные руки тянулись к высокому потолку, а золотые колокольчики на тонких щиколотках мелодично звенели в такт каждому движению. Многочисленные музыканты виртуозно играли на лютнях, задавали ритм на небольших барабанах и выдували трели на тростниковых дудочках, полностью наполняя зал звуками всеобщей радости и гармонии.
Иккинг молча, немного задумчиво смотрел на все это невиданное великолепие. Он невольно вспоминал простые, искренние праздники на родном Олухе, где викинги шумно пировали за длинными, грубыми деревянными столами, литрами пили крепкий мед и во весь голос пели дружные, грубоватые застольные песни. Здесь же, в Волантисе, абсолютно все было иначе — невероятно изысканно, утонченно и богато. Казалось, будто каждый шаг и даже малейший жест этих знатных гостей были тщательно выверенной частью какого-то грандиозного театрального представления.
Один из вышколенных слуг бесшумно наполнил королевский кубок густым темным вином. Иккинг сделал небольшой глоток, с удовольствием наслаждаясь сладким фруктовым вкусом и легкой, приятной терпкостью на языке. Триархи тем временем вернулись к обсуждению своих насущных политических вопросов — они говорили про перебои в поставках ценных пряностей и шелковой ткани с далекого юга, а также упоминали недавние кровавые столкновения с отрядами наемников на восточной границе. Иногда они из вежливости обращались к Иккингу, но он предпочитал больше внимательно слушать, стараясь не вмешиваться в чужие разговоры и мотая на ус полезную информацию.
Беззубик между тем уже почти доедал своего последнего быка. Зверь лениво, длинным языком вылизывал перемазанную жиром морду, бросая сытые, ленивые взгляды на кружащихся танцоров. Его бездонные глаза сейчас светились абсолютным спокойствием и довольством. Он чувствовал себя в полной безопасности рядом с Иккингом и наслаждался моментом.
Когда один из менестрелей внезапно запел старую, очень длинную валирийскую песню о древних драконах и их разрушительных полетах над горящими полями врагов, зал в почтении притих, вслушиваясь в слова. Сама мелодия была очень грустной, протяжной и по-настоящему величественной, словно живое, кровоточащее воспоминание о тех далеких, славных временах Империи. Однако Иккинг, прекрасно понимая истинную, кровавую суть тех событий, невольно закатил глаза. Его презрение к былому мировому господству Валирии было для внимательного наблюдателя вполне очевидным.
Заметив реакцию короля, лорд Коргаро осторожно наклонился к нему и предельно тихо сказал:
— Эта прекрасная песня была сложена нашими предками еще задолго до Рока Валирии. Она всегда напоминает нам о том, кем мы когда-то были и кем, возможно, можем стать вновь.
— Что ж, продолжайте мечтать о несбыточном, лорд Коргаро, — тихо, но очень холодно ответил Иккинг, обрезая разговор.
Услышав это, триархи задумчиво и напряженно переглянулись, и в их глазах мелькнуло явное сомнение относительно планов юного Завоевателя. Тем не менее, музыка продолжала громко звучать, а роскошный праздник неумолимо набирал обороты. Гости громко смеялись, пили вино кубок за кубком и без устали обменивались витиеватыми тостами за здравие великого Короля-Дракона.
Беззубик, окончательно сытый и бесконечно довольный жизнью, наконец-то тяжело лег на прохладный мраморный пол. Он вольготно вытянул длинные лапы и удобно подложил под тяжелую голову кончик своего хвоста. Дракон с интересом наблюдал за танцующими людьми, а его огромные, умные глаза ярко сверкали изумрудом при свете факелов. Иккинг снова с теплотой взглянул на своего верного друга и отчетливо понял, что каким бы невыразимо величественным и богатым ни был этот Волантис, главное для него — это то, что они здесь, вместе, живы и здоровы.
Когда мелодия сменилась на значительно более быструю и задорную, зал тут же наполнился ритмичными звуками струнных лютней и глухими ударами барабанов. Полуобнаженные танцовщицы закружились еще быстрее, их яркие, полупрозрачные ткани мелькали в душном воздухе, словно стая пестрых бабочек. Многие гости, разгоряченные вином, начали притопывать в такт музыке, а некоторые, наиболее смелые пары уже вышли на середину зала и тоже закружились в веселом танце.
Внезапно к креслу короля подошли несколько совсем юных, ослепительно красивых девушек. У них были длинные, струящиеся серебряные волосы и классические фиолетовые глаза — они были чистокровными потомками древнейших валирийских родов. Девицы, звонко смеясь и кокетливо переглядываясь между собой, быстро заговорили на старом валирийском, отчаянно стараясь привлечь внимание молодого и красивого монарха.
Верный переводчик тут же подошел поближе и с понимающей улыбкой перевел:
— Эти прекрасные леди очень просят вас присоединиться к ним в танце, Ваша Милость. Они говорят, что легендарный Король-Дракон просто обязан танцевать так же, как сам огонь — невероятно смело, обжигающе и грациозно.
Иккинг, хотя и немного смутился от такого откровенного женского внимания, всё же прекрасно понял безобидное желание молодых девушек. Он кивнул с легкой, искренней улыбкой и поднялся с кресла:
— Хорошо. Передай им, что я с удовольствием потанцую с ними.
Услышав согласие, девицы радостно, по-детски захлопали в ладоши и тут же, взяв его под руки, потянули к самому центру освобожденного зала. Музыка вновь изменилась, стала еще более ритмичной, быстрой и легкой, чем-то неуловимо напоминая стремительный полет дракона на сильном ветру. Иккинг галантно позволил первой подошедшей девушке взять его за руку и плавно повести в танце. Она невероятно грациозно кружилась вокруг него, ее легкое, шелковое платье красиво развевалось, а фиолетовые глаза ярко блестели от неподдельного восторга.
— Вы танцуете просто очень хорошо для чужеземца, — сказал Иккинг, изо всех сил стараясь безошибочно следовать непривычному ритму и движениям.
— Это вы танцуете просто превосходно, Ваша Милость, — с кокетливой улыбкой неожиданно ответила она на чистом всеобщем языке, немало удивив короля.
Спустя минуту Иккинг плавно, не сбиваясь с ритма, сменил партнершу. Другая юная красавица с невероятной легкостью подхватила заданный темп, и они закружились по залу в еще более стремительном танце. Механизмы его металлической ноги издавали лишь едва слышный, ритмичный стук по мраморному полу, но сами движения монарха были удивительно уверенными, пластичными и четкими. Иккинг совершенно не испытывал дискомфорта, хотя в первые секунды он всерьез переживал, что громоздкий протез может помешать ему или он отдавит партнерше ноги. Но оказалось, что его старые навыки еще с родного Олуха, где дикие пляски всегда были неотъемлемой частью любых праздников, ничуть не забыты.
Одна за другой прекрасные валирийские девушки сменяли друг друга. Они звонко смеялись, легко кружились вокруг него, и их мелодичные голоса гармонично сливались с быстрой музыкой. Иккинг расслабился и улыбался всё шире, физически чувствуя удивительную легкость в теле и простую человеческую радость. Пожалуй, после всех войн и лишений он уже очень давно не позволял себе так искренне и беззаботно веселиться.
В какой-то момент краем глаза Иккинг заметил, что Беззубик, который до этого смирно лежал на холодном полу, явно заскучал от безделья. Внезапно гигантский дракон приподнялся на задние лапы, внимательно оглядел танцующий зал, затем совершенно неожиданно вытянул передние лапы вперед и начал смешно шагать на задних. Это выглядело немного неуклюже, но зверь с явным, неподдельным намерением пытался подражать танцующим людям.
Притихшая было толпа дружно ахнула, в шоке увидев, как огромный, смертоносный черный дракон отчаянно пытается танцевать, с трудом балансируя на двух лапах. Люди сначала просто замерли от крайнего удивления, а затем весь зал разразился дружным, искренним смехом и оглушительными аплодисментами.
Иккинг, мгновенно поймав момент и оценив шутку, радостно подхватил нелепое движение дракона. Он резко развернулся к Беззубику и высоко поднял руки, всем своим видом будто приглашая ящера к парному танцу. Дракон, сразу поняв, что его веселая игра полностью поддержана хозяином, радостно и громко фыркнул. Он сделал еще несколько забавных, неуклюжих шагов на задних лапах, изо всех сил пытаясь точно копировать ритмичные человеческие движения.
— Ого, братец, да ты, оказывается, просто отлично танцуешь! — искренне, до слез засмеялся Иккинг, делая несколько танцевальных па прямо вокруг огромного дракона.
Толпа гостей восхищенно, в едином порыве взревела, аплодисменты стали еще громче и продолжительнее. Музыканты, быстро поймав всеобщее веселое настроение, начали играть еще более ритмично и громко, на ходу подстраиваясь под этот невероятный, уникальный дуэт. Те самые девушки, которые минуту назад танцевали с Иккингом, теперь осмелели и водили хоровод прямо вокруг танцующего Беззубика, звонко смеясь и восторженно выкрикивая что-то на валирийском.
Беззубик, раздухарившись в ответ на такое внимание публики, попытался сделать сложный кувырок назад прямо на задних лапах. Но ожидаемо не удержал равновесие и тут же с грохотом, весьма неуклюже приземлился на все четыре конечности, слегка раскачиваясь. К огромному счастью, он никого из гостей не задел, однако в процессе падения хвостом разнес в щепки пару декоративных столиков и намусорил едой вокруг на славу. Зверь виновато фыркнул, как бы извиняясь за причиненный ущерб, но его громкое, довольное мурлыканье ясно давало всем понять — он тоже в полной мере наслаждается этим праздником.
— Ты просто неповторим, мой друг, — с улыбкой сказал Иккинг, подойдя ближе и ласково погладив ящера по теплому носу. — Настоящий король танцпола!
Наблюдая за этой сценой, даже суровые триархи не могли сдержать искренних улыбок. Деймон Мориас, покачивая головой, наклонился к Лисандро Неролу и с нескрываемым восхищением сказал:
— Боги праведные, кто бы из нас вообще мог подумать, что мы доживем до тех благословенных дней, когда живые драконы будут вот так запросто танцевать рядом с нами.
Люди в зале еще долго продолжали танцевать, пить вино и смеяться, от всей души наслаждаясь этим совершенно неожиданным, грандиозным представлением. Беззубик, прекрасно замечая, что абсолютно все присутствующие теперь смотрят на него с обожанием и восторгом, гордо, по-королевски поднял шипастую голову и издал громкий, гортанный рык, словно официально завершая свой танец.
Только когда музыка наконец немного замедлилась, Иккинг и Беззубик вернулись на свои почетные места за главным столом. Они со всех сторон принимали искренние поздравления, тосты и восторженные похвалы. Девушки в толпе всё ещё весело смеялись и живо, с восхищением обсуждали свой необычный, сказочный танец с самим драконом.
— Знаешь, братец, пожалуй, это был самый веселый и необычный танец во всей моей жизни, — честно признался Иккинг, расслабленно откинувшись на мягкую спинку кресла. Беззубик тяжело улегся рядом с ним на мрамор, всё ещё громко мурлыча от полученного удовольствия.
Роскошный праздник в Большом Дворце продолжался до самого утра, и Иккинг отчетливо понял, что этот удивительный вечер в Волантисе он совершенно точно запомнит очень и очень надолго.
Следующее утро. Яркие, прохладные солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь приоткрытые резные ставни, игриво играя золотистыми отблесками на гладком мраморном полу. Иккинг медленно, с наслаждением открыл глаза, чувствуя во всем теле ту самую приятную, здоровую усталость, которая всегда наступает после долгого отдыха и хорошего, беззаботного веселья. Он сладко потянулся на удивительно мягкой кровати, заботливо укрытой легким шелковым покрывалом, и с улыбкой почувствовал, как теплый утренний воздух из распахнутого окна ласково колышет его растрепанные волосы.
Выделенная ему комната во дворце была не только просторной, но и поистине утонченной. Высокие арочные окна выходили прямо на закрытый внутренний сад, где среди экзотических цветов и пальм звонко щебетали разноцветные птицы. По углам спальни, словно безмолвные стражи, стояли массивные статуи свернувшихся драконов, искусно вырезанные из темного камня. А на изящном столике рядом с кроватью уже была аккуратно сложена свежая, чистая одежда и стоял серебряный кувшин с родниковой водой. Иккинг нехотя сел на краю кровати, физически чувствуя, как накопленное за недели пути напряжение медленно, но верно покидает его тело, и с искренней улыбкой вспомнил вчерашний невероятный танец с Беззубиком.
— Да уж, ну и вечерок выдался... — тихо, с усмешкой пробормотал он, вставая с постели и неспешно направляясь к богато украшенному умывальнику.
Он с удовольствием умылся прохладной, ароматизированной водой, чувствуя, как приятная свежесть бодрит и окончательно отгоняет сон, после чего стянул с себя вчерашнюю парадную одежду. На застеленной кровати его уже ожидала новая, специально приготовленная туника — невероятно легкая, белая, с искусным синим орнаментом в виде распахнутых драконьих крыльев на груди. К ней прилагались мягкие, удобные кожаные брюки, богато украшенные тяжелыми серебряными пряжками. Закончив одеваться, юноша аккуратно собрал непослушные волосы в строгий пучок, надежно закрепил их серебряной заколкой и привычным жестом поправил легкий плащ, скрепив его на левом плече тяжелой драконьей брошью.
— Так... вроде бы к дипломатии готов, — критически пробормотал Иккинг, внимательно осматривая себя в большом венецианском зеркале.
Когда он уверенно открыл дверь своей комнаты, его уже терпеливо ждали слуги — несколько совсем юношей и красивых девушек с низко опущенными, покорными головами. Их нарочито скромная, унифицированная одежда и приглушенные, лишенные эмоций голоса сразу дали наблюдательному Иккингу понять: они здесь не просто наемные слуги. Они — бесправные рабы. Эта внезапная мысль острой иглой кольнула его в сердце, мгновенно испортив утреннее настроение. Он, конечно, прекрасно знал из книг, что во всех Вольных Городах Эссоса рабство — это абсолютная норма и основа экономики, но от осознания этого факта здесь и сейчас ему совершенно не становилось легче на душе.
— Доброе утро, Ваша Милость, — предельно тихо, не поднимая глаз, сказал один из них, высокий и худой молодой парень с короткими темными волосами. — Почтенные триархи уже ожидают вас в малом зале для завтрака. Позвольте, мы проводим вас.
Иккинг молча, тяжело кивнул, изо всех сил стараясь не показывать, как сильно его на самом деле тяготит и злит эта ситуация. Когда они неспешно пошли по гулким мраморным коридорам дворца, король внимательно наблюдал за лицами этих рабов. Они были абсолютно спокойными, непроницаемыми, но при этом какими-то пугающе потухшими и безжизненными, словно у них украли саму душу. Иккинг отчаянно хотел сказать им хоть что-нибудь ободряющее, но вовремя прикусил язык, прекрасно понимая, что в данный момент это будет совершенно неуместно и может только навредить этим несчастным.
Проходя мимо других комнат, он заметил еще несколько десятков рабов, которые, словно тени, бесшумно суетились, унося пустые подносы с остатками пира и до блеска начищая тяжелые бронзовые канделябры. Среди них он увидел одного мальчика — совсем юного, худенького, на вид не старше десяти лет. Вид этого ребенка, занимающегося тяжелым трудом с клеймом на щеке, еще больнее уколол сердце правителя Вестероса.
Спустя несколько минут неловкого молчания процессия наконец вошла в очень светлый, залитый солнцем зал. Его высокий, куполообразный потолок был полностью украшен искусными, древними фресками с реалистичным изображением красных и черных драконов. За длинным столом из красного дерева уже сидели все трое триархов: Деймон Мориас, Корбен Валарис и Лисандро Нерал. Правители увлеченно беседовали между собой вполголоса, но, едва заметив вошедшего Иккинга, они тут же как по команде поднялись со своих мест и предельно приветливо, с улыбками кивнули.
— Добрейшее утро, Ваше Величество! — радостно воскликнул Лисандро, выходя из-за стола навстречу гостю. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Как прошел ваш сон в наших покоях?
— Я очень хорошо выспался, благодарю, — вежливо ответил Иккинг, подходя ближе к накрытому столу. — И еще раз спасибо вам за столь щедрое гостеприимство, триархи.
Деймон Мориас широким, радушным жестом пригласил молодого монарха присесть:
— Мы искренне рады, что вам было у нас комфортно. Пожалуйста, садитесь, легкий завтрак уже готов и ждет вас.
Иккинг сел за стол, а безмолвные слуги тут же, словно по волшебству, принесли и расставили перед ним подносы: свежий, еще теплый хлеб с маслом, крупные соленые оливки, несколько видов сыра, тушеные южные овощи и вареные яйца, щедро присыпанные пряными травами. Беззубика, как тут же заботливо пояснили хозяева, еще на рассвете досыта накормили прямо на заднем дворе — там для него предусмотрительно оставили несколько десятков освежеванных туш овец и огромную деревянную бадью с чистой колодезной водой.
— Ваша Милость, мы хотели бы еще раз поблагодарить вас за то, что вы приняли наше скромное приглашение, — начал смуглый Корбен Валарис, аккуратно отложив серебряную вилку. — Смею заверить, ваше вчерашнее присутствие вызвало в нашем городе самый настоящий, небывалый восторг среди знати.
Иккинг вежливо кивнул, принимая комплимент, но его острые мысли все еще непрерывно витали вокруг вчерашнего роскошного пира и странного, навязчивого ощущения, что за ним постоянно, оценивающе наблюдают. Он, как опытный правитель, уже четко понимал, что его внезапный приезд — это далеко не просто радостное событие для скучающих лордов, а уникальный политический шанс для волантийской знати выгодно укрепить свои пошатнувшиеся связи с вновь возвышающимся домом Таргариенов.
— Ваш город принял меня на удивление тепло, — сказал Иккинг очень осторожно, тщательно подбирая слова. — Хотя, признаюсь честно, я совершенно не ожидал такого грандиозного приема.
Лисандро, продолжая очаровательно улыбаться, изящно поднял свой хрустальный бокал с прохладным фруктовым соком:
— Мы, истинные волантийцы, свято чтим свои древние корни и тех, кто правит драконами, Ваша Милость.
Иккинг отложил еду и посмотрел на триархов гораздо внимательнее, прямо в глаза:
— Допустим. Но скажите мне откровенно, почему такой пристальный интерес именно ко мне? Я правлю Вестеросом, это очень далеко на западе, за Узким морем. А ваши текущие политические интересы и проблемы, насколько я понимаю, касаются исключительно этого континента — Эссоса.
Деймон Мориас, как самый старший и авторитетный триарх, тяжело вздохнул и задумчиво поправил золотую застежку на своем плаще, готовясь к серьезному разговору:
— Скажу прямо: мы отчаянно стремимся восстановить былое, утраченное величие. После ужасающего Рока Валирии наш народ навсегда утратил былую мировую славу. Но теперь, когда в небе вновь появились ваши живые драконы, люди все чаще вспоминают те прежние, золотые дни абсолютного величия. И если ваш прославленный дом — дом Таргариенов — вдруг решит силой вернуть себе законную власть над всеми Вольными Городами, это мгновенно повлияет на расстановку сил по всему Эссосу и восстановит прежний, железный порядок.
«Ах, вот оно что, — с ледяным презрением подумал про себя Иккинг, не изменившись в лице. — Вы, значит, хотите чужими руками и моими драконами вернуть себе свою проклятую Валирийскую Империю. Захотели стать властелинами мира за мой счет. А идти на хер вы, случайно, не хотите? Суки тщеславные».
— В связи с этим, мы хотели бы официально предложить вам остаться на некоторое время в Волантисе в качестве нашего самого почетного гостя, — вкрадчиво продолжил Лисандро. — Мы с гордостью покажем вам весь наш город, подробно расскажем о наших древних традициях. А главное — мы сможем в спокойной обстановке обсудить наше взаимовыгодное военное сотрудничество для дальнейшего общего, великого будущего.
Иккинг, прилагая колоссальные усилия воли, чтобы скрыть свое нарастающее раздражение, коротко, сухо кивнул:
— Ваше предложение может быть весьма интересным в долгосрочной перспективе, лорды. Но сейчас мне необходимо срочно продолжить свой путь на восток. Поймите меня правильно: у меня есть очень важные, неотложные дела в самой Валирии.
Триархи тут же встревоженно переглянулись между собой, и Корбен Валарис поспешно заметил:
— Мы прекрасно всё понимаем, Ваша Милость, дела короны превыше всего. Но умоляем, перед вашим окончательным отъездом позвольте нам хотя бы устроить для вас по-настоящему достойные, королевские проводы.
Иккинг тяжело, про себя вздохнул. Он прекрасно понял, что будет крайне сложно и дипломатически неверно так просто уйти сейчас, не вызвав при этом серьезного недовольства у этих влиятельных и злопамятных правителей. Поэтому он принял решение подыграть им и совершенно спокойно ответил:
— Хорошо, господа. Я согласен остаться в качестве вашего гостя еще на несколько дней.
Услышав это, триархи заметно оживились и расслабились. Совместный завтрак благополучно продолжился под приятные звуки утренней музыки и уже более непринужденное обсуждение экскурсионных планов на ближайшие дни. Однако Иккинг нутром чувствовал, что на этот раз большая политическая игра с очень высокими ставками только-только начинается.
В течение следующих нескольких дней триархи ежедневно, с невероятным размахом организовывали для Иккинга познавательные прогулки по самым древним, историческим районам Волантиса. Он подробно осмотрел Длинный мост, с интересом наблюдал за азартными гонками боевых колесниц прямо на широкой вершине Черной Стены, и даже посетил колоссальный храм Р’глора. Там экзальтированные священники в красных одеждах с горящими факелами в руках часами пели гипнотические гимны живому пламени. Огромный Беззубик послушно сопровождал короля на всех этих прогулках, ожидаемо привлекая к себе всеобщее внимание простых горожан, которые, впрочем, уже начали понемногу привыкать к присутствию гигантского дракона в своем городе.
Пытаясь впечатлить гостя, триархи с гордостью показывали ему немыслимо роскошные дворцы знати, древние, залитые кровью гладиаторские арены и богатые мастерские, где самые искусные ремесленники Эссоса создавали потрясающие шелковые ткани и уникальные ювелирные украшения. Иккинг неизменно вежливо и внимательно слушал их долгие экскурсионные речи, но в своей голове он ни на секунду не переставал думать о другой, важнейшей проблеме, которую он остро заметил сразу же по прибытии — о рабстве.
В один из дней, когда Иккинга вновь, по уже сложившейся традиции, пригласили на закрытый ужин в Большой Дворец, юный король решил больше не тянуть время и заговорить о наболевшем напрямую. Лорд Коргаро с дежурным интересом выслушивал его, когда Иккинг внезапно отставил кубок, посмотрел триархам прямо в глаза и предельно твердо, чеканя каждое слово, сказал:
— Господа. Если Волантис действительно хочет в будущем сотрудничать с Вестеросом и получить мою военную поддержку, первое, что вам придется сделать — это полностью и безоговорочно отказаться от института рабства в вашем городе.
Все присутствующие триархи в шоке замерли на своих местах. Деймон Мориас от неожиданности так сильно сжал в руке свой золотой кубок с вином, что побелели костяшки, а Корбен Валарис сурово, почти угрожающе нахмурился:
— Но... это же совершенно невозможно, Ваша Милость! Рабство — это не просто прихоть, это незыблемая основа всего нашего общества и нашего богатства. Мы, валирийцы, всегда, испокон веков, использовали дешевый труд рабов для поддержания экономики, торговли и монументального строительства. Если мы в одночасье освободим их всех, как вы просите, наш великий город немедленно утонет в крови и хаосе.
Иккинг до боли в суставах сжал под столом кулаки, но невероятным усилием воли сдержал рвущийся наружу гнев:
— Как бы ни была велика экономическая цена, лорд Валарис, живые люди никогда, ни при каких обстоятельствах не должны быть чьей-то собственностью. Я родился и вырос среди абсолютно свободных людей, на Севере. И я категорически не могу и не буду мириться с тем, чтобы в моем присутствии одни люди полноправно владели жизнями и судьбами других.
Лисандро Нерал, как самый искусный дипломат среди них, попытался как-то смягчить стремительно накаляющийся разговор:
— Ваше Величество, уверяю, мы все прекрасно понимаем ваше благородное беспокойство. Но мгновенная свобода сотням тысяч рабов может до основания разрушить весь Волантис. Как компромисс, мы, возможно, можем постепенно уменьшить их общее количество, серьезно повысить рабовладельческие налоги для знати, но вот полный, немедленный отказ...
— Полный и безоговорочный отказ. Или же между нами не будет никакого союза, — невероятно жестко, словно отрезая пути к отступлению, перебил его Иккинг.
За этот короткий срок, проведенный вместе, высокомерные лорды уже прекрасно поняли главное: этот чужеземный король, хоть и был совсем юным человеком, обладал поистине железным, ужасно упрямым характером.
— Запомните мои слова, триархи: если вы действительно хотите вернуть себе истинное величие в этом мире, вы просто обязаны начать с глобальных перемен в самих себе. Город, навсегда отказавшийся от изжившего себя, гнилого старого порядка и искренне стремящийся к новому — вот что по-настоящему означает начало великого пути.
Триархи еще очень долго и бурно обсуждали его ультимативное требование между собой. И, хотя они так и не дали ему немедленного, окончательного ответа в тот вечер, Иккинг нутром чувствовал, что его жесткие слова заставили их всерьез задуматься о будущем своего полиса.
В последующие дни Иккинг стал также часто выходить на шумные улицы Волантиса совершенно без официального сопровождения, чтобы просто инкогнито поговорить с простыми жителями и составить свое собственное мнение о городе. Он своими глазами видел измученные лица рабов — подавленные, смиренные, навсегда лишенные надежды. И он часто ловил на себе их крайне удивленные, недоверчивые взгляды, когда он, богатый иностранец, искренне здоровался с ними на улице, как с равными себе людьми.
Он подолгу, вдумчиво говорил с местными купцами и простыми ремесленниками. Те, осмелев, часто жаловались ему на непомерно высокие налоги и жесткие сословные ограничения для свободных горожан. В этих разговорах Иккинг всегда тонко поддерживал важную тему личной свободы и ответственности каждого человека за свою судьбу. Огромный Беззубик всегда неотступно был рядом со своим хозяином, служа надежной защитой. А осмелевшие местные дети с нескрываемым интересом наблюдали за драконом, иногда, самые храбрые из них, даже осмеливаясь подойти поближе, чтобы потрогать черную чешую.
В последний вечер перед отъездом триархи ожидаемо организовали еще один, прощальный ужин в Большом Дворце. На этот раз застолье было гораздо более сдержанным, тихим и напряженно-спокойным. Лорд Коргаро, видимо, серьезно поддавшись влиянию речей Иккинга, очень осторожно, подбирая слова, сказал:
— Ваша Милость, мы очень долго обсуждали ваше ультимативное требование в совете. Это невероятно тяжелое, болезненное для нас политическое решение. Но мы согласны с вами: если мы действительно хотим построить светлое будущее для Волантиса, нам жизненно необходимо изменить сами основы нашего общества. Мы торжественно обещаем вам начать эти реформы. Конечно, сначала они будут проходить постепенно, чтобы не вызвать кровавого бунта среди консервативной знати, но мы даем слово, что обязательно учтем ваши слова и начнем процесс освобождения.
Иккинг с видимым облегчением и благодарностью кивнул:
— Я верю, что Волантис может и должен стать по-настоящему великим, сильным городом без цепей рабства. Я искренне верю, что у вас хватит мудрости и смелости найти правильный, бескровный путь к этому.
Триархи молча, с уважением подняли свои кубки с вином в знак признания его непоколебимых убеждений и силы духа. Окончательно понимая, что его главная политическая и дипломатическая задача здесь успешно выполнена, Иккинг официально объявил собранию о своем скором, утреннем отъезде.
Ранним утром следующего дня, когда самые первые, робкие лучи восходящего солнца только начинали освещать мраморные крыши дворцов, Иккинг и Беззубик поднялись в ясное небо, навсегда прощаясь с древним Волантисом. Огромные толпы простых горожан, рабов и свободных, добровольно собрались на центральной площади, чтобы проводить взглядами своего Короля-Дракона. Тысячи людей радостно махали им вслед руками, а чумазые дети с искренним, непередаваемым восхищением смотрели, как гигантский черный ящер мощно взмывает в утренний воздух.
— Что ж, мы сделали для них всё, что только могли, брат, — с легким сердцем сказал Иккинг Беззубику, глядя вниз. — Теперь этот город, Волантис, точно находится на верном пути к свободе.
В ответ Беззубик издал громкое, довольное мурлыканье. Зверь своей чуткой натурой прекрасно чувствовал небывалую легкость и умиротворение в сердце своего друга. Они стремительно летели всё дальше на восток, к руинам Старой Валирии — к тому самому проклятому месту, где, возможно, сейчас скрываются разгадки и ответы на самые важные, жизненные вопросы Иккинга.
Молодой король еще раз, напоследок, оглянулся на удаляющийся город. Огромный Волантис сказочно блестел в лучах утреннего света, а тысячи людей на улицах всё ещё, не отрываясь, смотрели на уносящегося прочь черного дракона. Теперь все дипломатические игры были позади, а впереди их ждал только долгий и опасный путь к мрачным руинам величайшей цивилизации.
