Дикий Дракон

Лианна Старк возвращалась в родной Винтерфелл, уверенно сидя верхом на своём быстром белом жеребце. Рядом с ней, не отставая ни на шаг, скакала её преданная подруга Мейдж Мормонт, а следом, в строгом военном порядке, мерно двигалась вооружённая гвардия её отца. Дорога домой сквозь заснеженные леса казалась ей на удивление лёгкой и спокойной. За её юными плечами оставался первый, по-настоящему серьёзный опыт в самостоятельном управлении, и она всем сердцем чувствовала, что справилась с этой трудной задачей весьма достойно. Затяжной земельный спор между двумя упрямыми вассальными домами Старков удалось полностью и бескровно уладить. Вместо того чтобы пустить дело на самотёк и позволить их глупой вражде перерасти в настоящую локальную войну, мудрая не по годам Лианна властно направила обе враждующие семьи осваивать Новый Дар и Брандонов Дар. Теперь именно они должны были совместно править и управлять простым народом в тех суровых землях, которые долгие годы стояли совершенно пустыми. Сердце гордой северянки было переполнено искренней гордостью. Лианна была абсолютно, непоколебимо уверена, что поступила единственно правильно. Таким хитрым образом Дому Старков удастся наконец-то заселить пустующие, заброшенные земли собственными, верными северянами, а вовсе не дикими одичалыми, которых безумный Дикий Дракон всерьёз намеревался перевести через ледяную Стену. Для того чтобы это вынужденное переселение шло гораздо быстрее и охотнее, она от высокого имени дома Старков официально пообещала им значительное снижение податей и налогов на целых пять лет сразу после долгожданного наступления весны. Кроме того, она гарантировала создание вполне приемлемых условий для жизни и надёжную вооружённую защиту от любых внешних угроз. Приятные мысли о сделанном ею выборе придавали Лианне небывалой уверенности в себе. Она живо, в красках представляла, как по её возвращении суровый лорд-отец узнает обо всех деталях её решения и, возможно, впервые в жизни похвалит её по-настоящему, как взрослую. Лианна всем своим существом чувствовала, что сделала огромный шаг к тому, чтобы наконец-то проявить себя не только как послушная, красивая дочь лорда, но и как подлинная, достойная наследница древних традиций Севера. Но вся эта девичья радость Лианны слишком быстро сменилась нарастающей тревогой, когда она вместе со своей свитой подъехала к главным воротам Винтерфелла, благополучно миновав шумный Зимний городок. Уже издалека, сквозь падающий снег, было отчётливо видно, что у высоких башен и на крепостных стенах гордо развешаны гербы не только великого дома Старков и королевских Хэддоков. Рядом с привычно оскалившимся лютоволком на белом снежном поле и устрашающей красной Ночной Фурией на чёрном фоне теперь висели совершенно другие, южные знамена: белая луна и парящий сокол на небесно-синем поле, а также массивный чёрный олень, коронованный на золотом фоне. Это неожиданное зрелище вызвало в её груди неприятное, сосущее волнение. Подобное обилие знамён означало лишь одно — прямо сейчас в их родовом замке находились очень важные гости из великих южных домов, и прибыли они явно не с пустыми руками и далеко не без серьёзных политических намерений. В просторном замковом дворе было непривычно, пугающе многолюдно. Местные слуги, юные оруженосцы, суровые воины в доспехах и чумазые конюхи бесконечно суетились, отчаянно пытаясь с комфортом разместить всех новоприбывших. Свита молодого лорда Роберта Баратеона из Штормовых Земель и старого лорда Джона Аррена из горной Долины оказалась столь велика, что далеко не все их люди смогли физически уместиться в пределах огромной крепости. Снаружи, у самых ворот, уже раскинулся целый походный лагерь из шатров, а внутри самого двора буквально кипела шумная жизнь. Разношёрстные люди с руганью тащили тяжёлые кованые сундуки, гордо разворачивали свои клановые штандарты, носили начищенное оружие и богатую одежду своих высоких господ. Тяжело, с обречённостью вздохнув, Лианна решительно направила коня к открытым настежь воротам. Там её привычно встретили двое братьев-стражников — добродушный пухлый Пишеп и высокий, нескладный Мишет. Оба они, мгновенно узнав свою леди, низко и почтительно поклонились ей. — Леди Лианна, — неуверенно произнёс Пишеп, с явным трудом удерживая привычный уважительный тон и одновременно тревожно косясь на бурлящую толпу чужаков за её спиной. — Добро пожаловать домой, миледи, — поспешно добавил Мишет и сразу же громко, срывая голос, крикнул кому-то из своих за спиной, чтобы тяжёлые створки ворот держали ещё шире. Она лишь коротко, небрежно кивнула страже и медленно въехала в родной замок. Её сердце неприятно, болезненно сжалось от увиденного. Абсолютно всё здесь выглядело совершенно иначе, чем она ожидала увидеть после долгого отсутствия: вместо привычной, уютной суровой тишины замкового двора её оглушил гомон чужих голосов, громкий топот кованых сапог, постоянный звон стали и бесконечная, раздражающая людская суета. Но даже среди всей этой серой массы всадников, суетливых оруженосцев и бегающих слуг сразу и отчётливо выделялись трое людей. Именно ради этих троих весь Винтерфелл и собрался в этот снежный день. Их статные фигуры заметно возвышались над остальными, и именно к ним было приковано всё внимание тех, кто находился сейчас во дворе. Её любимый старший брат, Эддард Старк, стоял чуть впереди этой группы. По его уставшему виду и запылённой дорожной одежде Лианна могла легко догадаться, что он совсем недавно, буквально часы назад, вернулся домой. Сердце девушки сразу радостно сжалось от нахлынувшего облегчения — она так безумно соскучилась по своему тихому брату. Нед внешне всегда оставался для неё тем же самым — очень тихим, рассудительно спокойным и предельно сдержанным юношей. Его лицо было типично северным: узкое и длинное, как и у всех истинных Старков, а глубокие тёмно-серые глаза обычно выглядели по-зимнему холодными и скрывали затаённую печаль, будто отражали сам суровый, непреклонный характер Севера. Так было всегда, и смешливая Лианна не раз по-доброму подшучивала над этим их фирменным «стариковским выражением» лица. Но именно в этот долгожданный момент серые глаза брата мгновенно ожили и ярко засияли неподдельным теплом, как только он заметил её в толпе. Рядом с Недом стоял сам лорд Роберт Баратеон — её официально наречённый жених, к огромному сожалению для неё самой. Невероятно высокий, физически крепкий, с густыми, растрёпанными чёрными волосами и пронзительно-яркими голубыми глазами, он держался в седле очень уверенно и улыбался всем вокруг широко, открыто и заразительно. В его мощном облике действительно было что-то неуловимо похожее от её брата Брандона, и Лианна невольно, скрепя сердце, отмечала про себя, что Роберт действительно походил на могучего, непобедимого воина из легенд. Одет он был с южным размахом: в яркий жёлтый плащ, богато подбитый тёмным, дорогим мехом, а всё остальное его облачение — высокие сапоги, кожаный дублет и плотные штаны — было практичного чёрного цвета. Третьим в их знатной группе находился старый лорд Джон Аррен. Полностью седовласый, внешне абсолютно спокойный, с безупречной благородной осанкой, он выглядел как человек, глубоко привыкший к огромной ответственности и безукоризненному порядку во всём. Лианна невольно подумала, что в этом старце есть удивительное духовное сходство с её Недом — то же самое непоколебимое спокойствие и сдержанность в жестах, та же суровая, но справедливая строгость во взгляде. Легко и грациозно спрыгнув со своей лошади, она, забыв о приличиях, поспешила к брату и очень крепко, по-детски обняла его. Её сердце колотилось так сильно, словно она чудесным образом снова оказалась маленькой, беззащитной девочкой, бегущей к старшему брату за утешением после долгой и страшной разлуки. — Нед! О боги, Нед! — искренне воскликнула она, крепко прижимаясь к его груди. Эддард впервые за очень долгое время улыбнулся по-настоящему, тепло и открыто, крепко обняв сестру в ответ. — Лианна, моя милая сестрёнка. Я уж грешным делом думал, что ты и вовсе забудешь дорогу в родной дом. Где же ты пропадала всё это время? Чем таким важным занималась вдали от замка? Она нехотя, с сожалением вышла из его тёплых объятий, но продолжала удерживать на своём лице гордую, независимую улыбку. — Я исполняла прямой приказ Его Величества, — произнесла она подчёркнуто ровно, словно специально подчеркивая перед южанами важность своих государственных дел. — Лично разбиралась со сложными земельными спорами на севере. Эддард в изумлении приподнял густую бровь, и в его спокойном голосе прозвучало совершенно искреннее удивление: — Сам король доверил тебе, девчонке, такое важное политическое дело? Вот уж воистину неожиданная новость. — А хочешь, я покажу тебе кое-что действительно интересное? — с хитрой, почти мальчишеской улыбкой сказал Нед, слегка приподняв бровь и меняя тему. Лианна заинтригованно кивнула и её взгляд сразу же упал на его широкий пояс, где в богатых ножнах висел незнакомый меч. — Неужели ты дашь мне взглянуть на твой знаменитый валирийский клинок? — спросила она с нескрываемым, жгучим любопытством в голосе. Эддард на одно короткое мгновение замялся, словно всерьёз сомневался, стоит ли вообще показывать младшей сестре столь опасную и бесценную реликвию в такой суматохе. Но потом он лишь сдержанно улыбнулся, изящным движением вынул тяжелый меч из ножен и осторожно протянул его ей рукоятью вперёд. Тёмная, почти чёрная валирийская сталь зловеще блеснула в холодных лучах северного солнца, а замысловатые дымчатые узоры на смертоносном лезвии словно ожили, переливаясь и играя холодным, завораживающим светом. — Это… это просто настоящее, смертоносное произведение искусства, — восхищённо прошептала Лианна, очень осторожно, почти с благоговением держа легендарное оружие в своих тонких руках. — О старые боги, как же это невероятно прекрасно… Она завороженно провела кончиками пальцев по волнистому узору на холодном клинке и выглядела совершенно очарованной этим смертоносным великолепием. Именно в этот момент к ней вплотную подошёл Роберт Баратеон. Увлеченная мечом Лианна даже не сразу заметила его шумное появление — абсолютно всё её внимание было безраздельно приковано к тёмной стали. Только когда Нед слегка, предостерегающе тронул её за плечо, она наконец очнулась от наваждения, нехотя вернула клинок брату и подняла свой взгляд на жениха. Роберт смотрел на неё сверху вниз и очень широко, белозубо улыбался. Он галантно склонился к её руке и, обдав запахом вина, крепко поцеловал её. — Миледи, клянусь Семерыми, вы столь же ослепительно прекрасны, как и описывал вас мой названный брат все эти годы! — сказал он очень громко и с непоколебимой уверенностью человека, привыкшего получать своё. Лианна слегка, внутренне удивилась его такой бесцеремонной прямоте, но изо всех сил постаралась сохранить внешнюю вежливость и ледяную северную сдержанность. — Я благодарю вас на добром слове, милорд, — предельно тихо ответила она, лишь чуть-чуть кивнув головой. Чуть позади Роберта, внимательно наблюдая за их первой встречей, неподвижно стоял лорд Джон Аррен. Он приблизился к ним очень неторопливо, властно держа руки за спиной, и остановился рядом со своим воспитанником. Лианна сразу же почтительно обернулась к нему и глубоко, по всем правилам этикета склонила голову. — Лорд Аррен, я искренне рада приветствовать вас в нашем Винтерфелле. Для всего нашего дома это действительно большая честь. Старый лорд лишь сдержанно, с достоинством кивнул ей в ответ, его лицо по-прежнему оставалось абсолютно спокойным и непроницаемо серьёзным. — И для меня великая честь находиться сегодня здесь, среди вашей семьи, миледи, — ответил он тихим, но очень уверенным, властным голосом. Лианна вежливо улыбнулась и остановилась перед гостями посреди заснеженного внутреннего двора, обведя их взглядом. — Прошу вас, войдёмте в замок с этого холода, — сказала она, как гостеприимная хозяйка, желая поскорее показать гостям родные, тёплые стены. — Я хочу лично провести вас по нашему Винтерфеллу. — Она бросила на брата лукавый, хитрый взгляд. — И я очень надеюсь, что ты ещё не успел его окончательно забыть за эти годы, Нед. — Такое не забывается никогда, — с лёгкой, ностальгической улыбкой ответил брат, окидывая взглядом двор. После этого вся их знатная компания неспешно направилась вглубь огромного замка. Лианна уверенно шагала впереди всех, с гордостью показывая знатным южным гостям древние каменные коридоры Винтерфелла. Она периодически останавливалась у особо значимых и знакомых ей мест и очень коротко, но увлекательно рассказывала гостям об их историческом значении для Старков. Они молча прошли мимо священной богорощи, где на ветру вечно шумели красные листья древнего чардрева, затем ненадолго заглянули в жаркий арсенал, где потные оруженосцы усердно точили клинки и проверяли на прочность кольчуги. Потом Лианна показала им просторный гостевой дом, длинный крытый переход между башнями, высокую башню-библиотеку и, наконец, огромный большой чертог, где по праздникам собирались все лорды и воины Севера. Наконец, после долгой прогулки она остановилась у дверей Великого замка. — А вот здесь находятся твои старые покои, Нед, — сказала она с теплотой в голосе, с усилием открывая тяжёлую дубовую дверь комнаты, где её брат жил с самого детства, прежде чем надолго уехал воспитанником в Орлиное Гнездо. — Мы сохранили всё точно таким, каким оно было до твоего отъезда. Эддард замер и надолго задержался у порога, очень внимательно и с грустью оглядел свою старую детскую комнату и чуть заметно улыбнулся своим воспоминаниям. — Спасибо тебе, Лианна. Признаюсь честно, многое из этого я уже подзабыл за эти годы. Очень хорошо снова всё это увидеть своими глазами. И отдельное спасибо тебе за эту чудесную экскурсию по Винтерфеллу. Сразу после этого трогательного момента она лично проводила лорда Роберта к его заранее приготовленной комнате в Великом замке. — Вот здесь будут ваши покои на время визита, милорд. Я искренне надеюсь, что они придутся вам по душе и будут достаточно комфортны. Роберт по-хозяйски огляделся в просторной комнате, оценивающе хмыкнул, а потом посмотрел на свою невесту с очередной широкой, самоуверенной улыбкой. — Я благодарю вас за заботу, леди Лианна. Всё здесь выглядит более чем достойно для меня. Лорд Джон Аррен, как всегда безукоризненно сдержанный в проявлении эмоций, лишь коротко, с достоинством кивнул, когда Лианна вежливо указала ему на его покои по соседству. — Вы невероятно заботливы к своим гостям, миледи. Благодарю вас от всей души. Они ещё раз обменялись дежурными вежливыми словами, и Лианна напоследок добавила, изо всех сил стараясь говорить максимально непринуждённо и легко: — Сегодня вечером мой лорд-отец устроит большой праздничный пир в вашу честь. Мы все будем очень рады, если вы присоединитесь к нам за главным столом. — Конечно, мы непременно будем, — учтиво ответил Джон Аррен. Нед тоже молча кивнул, подтверждая слова сестры и принимая приглашение. Роберт уже широко открыл рот, чтобы что-то громко сказать или пошутить, но его вовремя опередил более тактичный Эддард. — А что именно ты собираешься делать прямо сейчас, Лианна? — с подозрением поинтересовался он, глядя на сестру с лёгкой, чисто братской настороженностью. Она улыбнулась ему дерзко, почти по-мальчишески вызывающе, предвкушая его реакцию. — Я пойду тренироваться во дворе с настоящим боевым мечом. — С мечом?! — Нед неподдельно удивлённо приподнял бровь, не веря своим ушам. — И с кем же ты собираешься там драться, позволь узнать? — С лучшими королевскими гвардейцами самого Его Величества, — с нескрываемой, вызовом звенящей гордостью произнесла Лианна. — С сиром Джейме Ланнистером, с лордом Станнисом Баратеоном, с ужасным Сандором Клиганом, с моим братом Бендженом, с лордом Давосом Сивортом… и, конечно же, с самим принцем Оберином Мартеллом, и.... ещё с теми храбрецами, с кем мне сегодня посчастливится выйти в честный поединок! Эддард сразу же сурово нахмурился, его взгляд мгновенно стал по-отцовски строже и холоднее. — Ты собираешься драться с самим принцем Оберином Мартеллом? — глухо переспросил он, явно и крайне недовольный подобным легкомыслием сестры. Но прежде чем он успел сказать что-то большее и начать читать ей нотации, Роберт внезапно и очень громко, на весь коридор рассмеялся и смело шагнул вперёд к невесте. — Ха! Вот это я понимаю, вот это настоящая, дикая дочь Севера! — с восхищением сказал он, глядя на Лианну с абсолютно явным, нескрываемым мужским одобрением её храбрости. — В таком случае мы с Недом тоже немедленно присоединимся к вам на дворе. Посмотрим своими глазами, кто кого там одолеет, миледи! Эти слова заставили Лианну улыбнуться, а на лице Неда появилась лёгкая, хотя и сдержанная усмешка. Атмосфера в замке мгновенно стала легче, недавнее напряжение спало, и даже лорд Джон Аррен позволил себе тихо вздохнуть, словно безмолвно соглашаясь с тем, что спорить сейчас было бы бессмысленно. Девушка почувствовала прилив бодрости и, не теряя времени, поспешила подготовиться к тренировке. Лианна вышла во внутренний двор, уже переодетая в плотную тренировочную кольчугу, которая привычно холодила кожу. Волосы она туго заплела в косу и перевязала лентой, чтобы те не мешали обзору во время боя. В руках она уверенно держала тренировочный железный меч, чей вес был знаком ей с самого детства. Спустившись с крыльца, она с удивлением заметила, что двор заметно опустел. Солдат осталось совсем немного — всего несколько десятков стражников, в основном люди из свиты лордов Аррена и Баратеона. По сравнению с тем шумом и суетой, что царили здесь всего пару часов назад, теперь во дворе воцарилась непривычная, почти звенящая тишина. Лианна нахмурилась, озираясь по сторонам в поисках короля и его гвардейцев. Она ожидала встретить здесь Иккинга, его людей и тех рыцарей, с которыми планировала поединки, но площадка для тренировок пустовала. Она остановилась на мгновение, почесывая висок и размышляя, куда могли исчезнуть все эти люди. В этот момент до её слуха донёсся звонкий, размеренный звук ударяемого металла — резкий и отчётливый, он эхом отражался от каменных стен. Звон исходил со стороны кузницы, и Лианна немедленно направилась на этот шум. Чем ближе она подходила, тем громче становился гул, а людей на её пути попадалось всё больше. Казалось, что почти все гости Винтерфелла и многие местные жители переместились к кузнечному горну, чтобы посмотреть на необычное зрелище. Лианна, не теряя решимости, начала проталкиваться сквозь плотную толпу солдат и слуг. — Что у вас там такого интересного происходит? — недовольно пробормотала она, расталкивая плечами самых медлительных зевак. Наконец, пробившись через живую стену, она остановилась, едва не забыв от неожиданности вдохнуть. Перед её глазами открылось зрелище, от которого она замерла, задержав дыхание. У кузницы собралась огромная толпа: здесь были кухонные мальчишки, прачки, служанки и даже воины, у которых выдался свободный от службы час. Все они сгрудились в тесный полукруг, стараясь не пропустить ни единого движения. Посреди разогретой кузницы семеро королевских гвардейцев, несколько молодых оруженосцев и сам король Иккинг работали плечом к плечу. Они были раздеты по пояс, оставшись только в широких штанах, и слаженно били тяжёлыми молотами по раскалённому добела металлическому стержню из валирийской стали. Молоты поднимались и опускались с пугающей синхронностью, будто у всех этих людей были общие дыхание и сила. Ослепительные искры сыпались во все стороны, гул ударов начисто перекрывал гомон толпы, а напряжённые мышцы на телах мужчин блестели от выступившего пота. Лианна стояла неподвижно, будто вросла ногами в мёрзлую землю. Она не могла отвести глаз от этого зрелища, которое казалось одновременно величественным, опасным и пугающе притягательным. Рядом с ней оказалась Мейдж Мормонт, которая, как и все вокруг, заворожённо следила за происходящим. — Правда, он прекрасен? — тихо прошептала подруга, наклонившись к самому уху Лианны с едва заметной улыбкой. Мейдж кивнула в сторону сира Артура Дейна, чья широкая грудь и рельефная спина лоснились от пота под жаром горна. Каждое его движение было столь точным и уверенным, будто рыцарь не ковал металл, а исполнял сложный, отточенный танец. Лианна бросила на подругу быстрый, острый взгляд, а потом вновь перевела глаза на кузнецов. Внутри неё нарастало странное, противоречивое чувство — смесь гордости, тревоги и чего-то ещё, чему она не решалась дать имя. Сир Артур Дейн, прозванный Мечом Зари, внезапно поднял голову и, заметив Мейдж в толпе, провёл тыльной стороной ладони по лицу, стирая капли пота со лба. Затем, не отводя от неё взгляда, он едва заметно наклонился вперёд и с лёгкой усмешкой послал ей воздушный поцелуй. Толпа отреагировала мгновенно: женщины вокруг ахнули от неожиданности, а несколько молодых служанок даже покачнулись, потрясённые тем, что этот жест мог быть адресован простой девушке. В рядах зрителей поднялся восторженный шёпот, сопровождаемый приглушёнными смешками. Мейдж, почувствовав внимание к себе, вспыхнула ярким румянцем, но своего взгляда от рыцаря так и не отвела. Её лицо оставалось спокойным, но глаза светились неподдельной радостью. В этот миг казалось, что вокруг них двоих весь мир перестал существовать, а шум кузницы и людской гомон стихли, уступая место их безмолвному диалогу взглядов. Лианна, наблюдавшая за этим, лишь покачала головой, чувствуя смесь иронии и искреннего удивления. — Вот уж кто поистине умеет устраивать эффектные представления, — пробормотала она себе под нос, но Мейдж всё равно уловила эти слова. Та лишь улыбнулась в ответ и слегка пожала плечами, своим видом выражая полную уверенность. Лианна перевела взгляд на странную конструкцию из металла у земли перед кузницей. На миг ей показалось, что она уже видела нечто подобное, но воспоминание ускользало, словно сон. Подняв глаза, она вдруг заметила его — короля Иккинга. С того момента, как её взор остановился на нём, она уже не могла заставить себя отвести взгляд. Король работал так же слаженно, как и остальные, но всё равно выделялся среди них какой-то особой, внутренней силой. — Он невероятно красив… — почти шёпотом пробормотала она, сама не заметив, как произнесла это вслух. Перед ней стоял мужчина с бледной, почти светящейся кожей и пронзительными тёмно-индиговыми глазами, в которых отражалось пляшущее пламя горна. Серебристая борода придавала его лицу черты суровой сосредоточенности, а длинные волосы, свисавшие на крепкие плечи, ярко блестели в отблесках огня. Его мощная фигура источала первобытную силу: широкие плечи, крепкие руки и тело, привычное к тяжёлым нагрузкам. Взгляд Лианны невольно задерживался на каждом его уверенном движении, отчего ей становилось необычайно тепло, а сердце начинало биться всё быстрее. Это чувство было для неё новым и пугающе непривычным, поэтому она поспешила скрыть его, сделав вид, что просто наблюдает за работой вместе с остальными. Мейдж, стоявшая рядом, заметила, как внимательно подруга задержала взгляд на короле, и слегка усмехнулась. — Ты тоже обратила внимание, не так ли? — тихо спросила она, словно проверяя реакцию Лианны. Девушка заметно смутилась, быстро отвела глаза и принялась рассматривать инструменты, висевшие на стене. — Я просто… смотрела, как работают кузнецы, — уклончиво ответила она, стараясь придать своему голосу равнодушие. — Конечно, именно поэтому ты и не могла отвести глаз, — протянула Мейдж с тенью ехидной улыбки, но больше ничего не добавила. Тем временем женщины в толпе вокруг кузницы совсем не сдерживали своих эмоций. Молодые служанки непрерывно перешёптывались, прикрывая рты руками, кто-то откровенно хихикал, а некоторые смотрели на Иккинга так же заворожённо, как и сама Лианна. Несколько раз из толпы доносились восторженные вздохи, когда он с лёгкостью поднимал тяжёлый молот или поправлял сбившиеся на плечо волосы. Лианна заметила всё это краем глаза и неожиданно для себя почувствовала укол неприятного раздражения. Она совершенно не понимала, почему это зрелище вызывает у неё такую досаду, ведь по логике вещей ей должно было быть абсолютно всё равно. Однако в этот самый миг кто-то резко и бесцеремонно дёрнул её за косу. Лианна вздрогнула от неожиданности и быстро обернулась. — Иди немедленно в свои покои, — услышала она холодный, строгий голос брата Брандона. — Что? Нет, я никуда не пойду, — вспыхнула она, резко повернувшись к самому старшему из братьев. — Мне до смерти интересно, что здесь происходит! — Ты обязана слушаться, — спокойно, но твёрдо произнёс подошедший Эддард Старк. Его лицо было непроницаемым, голос оставался ровным, но в каждом слове чувствовалась непреклонность северного лорда. Лианна уже открыла рот, готовясь к яростной отповеди, но тяжёлые, размеренные шаги за её спиной заставили её мгновенно замереть. Толпа, до этого гудящая, как растревоженный улей, вокруг них сразу стихла. Из-за спин солдат показался её отец, лорд Рикард Старк. Он вышел вперёд, и его взгляд — холодный, твёрдый и не допускающий возражений — упал прямо на дочь. — В комнату, Лианна, — тихо приказал он, не повышая голоса, но в этих словах не осталось места для споров. Она почувствовала, как в груди закипает жгучая обида, перемешанная с беспомощностью. Сердце отчаянно требовало возразить, остаться здесь и продолжить наблюдать за королём, но встречный взгляд отца был настолько непреклонным, что всякая сила спорить мгновенно покинула её. Сжав зубы до боли, она низко поклонилась и, опустив глаза, поспешила уйти прочь с двора. Толпа почтительно расступалась, пропуская её, а каждый её шаг тяжело отдавался в наступившей тишине. Только звон молотов в кузнице продолжал напоминать, что жизнь в Винтерфелле, несмотря на все её обиды, продолжала идти своим чередом. Вечером, когда подготовка к пиру в Великом Чертоге Винтерфелла подходила к концу, Лианна Старк уединилась в своих покоях. Комната была заполнена суетой: на кровати, туалетном столике и сундуках были разложены разнообразные наряды, ткани и украшения. Служанки, не переставая, спорили между собой, обсуждая, какой фасон лучше подчеркнёт достоинства леди, и суетились, пытаясь угодить ей. Для этого вечера Лианна остановила свой выбор на любимом платье из тонкой голубой шерсти, отороченном густым северным мехом. К нему прилагался тяжёлый белый плащ из медвежьей шкуры, который придавал её облику необходимую строгость и торжественность. Этот наряд был воплощением суровой северной красоты, идеально подходящей для такого важного повода. Служанки принялись за причёску, старательно укладывая её длинные волосы в сложную конструкцию, вплетая ленты и закрепляя их костяными гребнями. Напоследок Лианна велела надеть серебряное ожерелье с крупными сапфирами, чей холодный блеск гармонировал с цветом её платья и глаз. Закончив приготовления, она встала перед большим бронзовым зеркалом, пытаясь оценить своё отражение. В углу у камина сидела старая Нэн, не переставая работать спицами, и, подняв глаза, произнесла: — Вы выглядите прекрасно, миледи. Лорд Роберт останется очень доволен, когда увидит вас. Лианна резко развернулась, и в её глазах тут же вспыхнуло раздражение. — Замолчи, Нэн! — резко бросила она, сжав кулаки. — Ты вечно твердишь об этом, постоянно напоминая отцу, чьей невестой я являюсь. Она тяжело вздохнула, стараясь справиться с нахлынувшей обидой и злостью. — Ты только и умеешь, что портить мне настроение своими наставлениями. Стоит тебе открыть рот, как отец тут же запрещает мне всё, что хоть немного приносит радость. Служанки мгновенно притихли, боясь даже вздохнуть, чтобы не попасть под горячую руку госпожи. В комнате повисло тяжёлое, неловкое молчание, прерываемое лишь тихим стуком спиц старой Нэн. Старуха не перестала вязать, но её голос прозвучал мягко и упрямо. — Дитя, не сердись на старую женщину, — сказала она, не поднимая глаз. — Я лишь хочу, чтобы твоё будущее было благополучным. Скажи мне честно… у тебя ещё не начались женские дни? Лианна вспыхнула, как будто её обожгли раскалённым железом, и отпрянула от няньки. — Нет! — почти выкрикнула она, нахмурившись от стыда и гнева. Нэн, не обращая внимания на её тон, спокойно продолжила свою мысль: — Ну, значит, скоро начнутся. Свадьба придёт в своё время, как бы ты ни противилась судьбе. Не злись, леди Лианна, ведь ты ещё успеешь полюбить лорда Роберта, вот увидишь. Девушка отвернулась к зеркалу и, стиснув зубы, уставилась на своё отражение. В нём она видела не только дорогое платье, украшения и сложную причёску, но и то, что напоминало ей о путях, выбранных для неё другими людьми. Лианна сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, которые грозили вырваться наружу. — Ты ничего не понимаешь, Нэн, — произнесла она с холодной печалью в голосе, не желая продолжать этот тягостный разговор. Старая женщина лишь пожала плечами и снова опустила глаза на свои спицы. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь лёгким, мерным стуком деревянных игл. Нэн предпочла промолчать, зная, что в этом возрасте юная леди не склонна прислушиваться к советам, какими бы искренними они ни были. В Великом Чертоге Винтерфелла тем временем горели факелы, их тёплый свет отражался на длинных деревянных столах, уставленных многочисленными блюдами. Перед гостями стояли тарелки с жареным мясом, миски с наваристыми супами, а также кувшины с элем и вином. Слуги постоянно сновали меж скамей, разливая напитки и выкладывая свежеиспечённый хлеб. Над шумом и разговорами звучал звон чаш и смех, а воздух был густ от сытных запахов баранины, зубра и копчёного мяса. Лианна вошла в зал, держа голову и спину прямо, как её учили с самого детства. Она старалась не показать ни малейшего волнения, скрывая свои истинные чувства за маской вежливой сдержанности. На ней было голубое шерстяное платье, мягко переливавшееся в свете факелов, и белый плащ из медвежьего меха, который ложился на плечи, придавая ей вид настоящей северной госпожи. Волосы были собраны в сложную косу и украшены серебряными шпильками, а на груди сверкало ожерелье с голубыми сапфирами. Многие рыцари, воины и лорды, заметив её, невольно задерживали взгляды, некоторые переговаривались между собой, не скрывая искреннего восхищения. Её семья сидела на почётном месте — там, где всегда размещались хозяева замка и самые важные гости. Рядом с отцом за высоким столом находились лорд Роберт Баратеон и лорд Джон Аррен, поглощённые беседой. Младшего брата Роберта, Станниса, за столом не было видно, как отсутствовал и сам король со своей личной гвардией. Отсутствие монарха создавало в зале некую атмосферу недосказанности, которую Лианна ощутила сразу же, как только вошла в шумный чертог. Лианна, неспешно продвигаясь вдоль шумного зала, сразу отметила отсутствие Станниса Баратеона. Она предположила, что младший Баратеон прибудет в Винтерфелл вместе с самим королём, предпочтя строгое общество сюзерена и его наставника, лорда Давоса Сиворта, шумному веселью и праздным беседам прочих лордов. Он всегда держался особняком, сторонясь легкомысленных развлечений, свойственных многим гостям на подобных пирах. Девушка не сомневалась, что именно в свите монарха он чувствовал себя куда увереннее, чем среди пьющих и громко спорящих дворян. Приблизившись к высокому столу, где восседали хозяева и почетные гости, Лианна ощутила на себе десятки внимательных взглядов. Лорд Роберт Баратеон, увлечённо обсуждавший что-то с Эддардом, мгновенно прервался, едва заметив её появление. Он порывисто вскочил со своего места, расправив широкие плечи, и на его лице расцвела самодовольная улыбка. Глаза юного штормового лорда вспыхнули нескрываемым восторгом, который он даже не пытался скрыть от окружающих. — Миледи, — провозгласил Роберт на весь зал, широко раскинув руки, словно желая заключить её в объятия прямо на глазах у всех присутствующих. — Клянусь Старыми и Новыми богами, сегодня сами небеса смилостивились над нами, раз позволили лицезреть такую красоту! Иначе как объяснить, что вы выглядите столь ослепительно в свете наших факелов? Эти громкие слова эхом разнеслись по помещению, заставляя многих гостей за соседними столами обернуться и заинтересованно притихнуть. Лианна почувствовала, как к её лицу приливает невольная краска от навязчивого внимания, но с усилием сохранила невозмутимый вид. Она лишь слегка нахмурилась, стараясь придать своему голосу максимально спокойный, даже прохладный оттенок. — Милорд, вы всегда были слишком щедры на подобные пышные слова, — сдержанно ответила она, не давая ему повода для дальнейших вольностей. Роберт лишь громко рассмеялся, ничуть не смутившись её холодностью, и уверенно шагнул ближе к ней. Он перехватил её ладонь и, не дожидаясь явного согласия, легко коснулся её губами, глядя прямо в глаза. — Я говорю лишь святую правду, и ни слова больше, — произнёс он с пылом, совершенно не заботясь о том, что рядом сидят её суровый отец и родные братья, внимательно наблюдавшие за этой сценой. Лианна опустила взгляд, стараясь скрыть смущение, хотя внутри неё всё кипело от негодования. Слова Роберта прозвучали громко и самоуверенно; и хотя любую другую девушку они могли бы польстить, для неё они казались слишком властными. Лианна чувствовала в его тоне некую собственническую уверенность, словно обещание, которое она сама никогда не давала, уже было принято как должное. Это давление было неприятным, и она лишь сильнее стиснула зубы, не зная, как умерить его пыл, не устраивая сцены при дворе. Эддард наблюдал за происходящим с тяжёлым сердцем, пытаясь скрыть свою тревогу под маской спокойствия. Он видел, как его сестра борется с собой, и прекрасно понимал, что Роберт, даже не желая ей зла, давит на неё своим напором и прямотой. Северная девушка, привыкшая к иному укладу, была не готова к столь шумному и откровенному ухаживанию. Нед чувствовал, что между его другом и сестрой лежит пропасть, которую Роберт пока не хотел замечать. Лорд Джон Аррен, сидевший чуть поодаль, заметил напряжение Лианны и наклонился к Роберту, произнеся слова так тихо, что слышать их могли лишь самые близкие. — Роберт, дайте ей время, — прошептал он, едва заметно кивнув в сторону девушки. — Девушка молода и не привыкла к такому вниманию. У всего в этом мире есть свой час и своё место, не торопите события. Роберт коротко кивнул старику, принимая его совет, и вновь занял своё место, не проронив ни слова. Его глаза, однако, так и не отстранились от Лианны, продолжая изучать её с прежним пылом. Он смотрел на неё с такой уверенностью, словно хотел доказать, что всё сказанное им ранее — не пустая похвала, а истинное намерение. Вскоре пир в Великом Чертоге Винтерфелла был в самом разгаре, и зал наполнился оглушительным шумом, смехом и гулом голосов. По длинным дубовым столам слуги разносили одно блюдо за другим: жареное мясо, наваристые супы в глиняных мисках и кувшины с вином. Люди ели жадно, опустошая тарелки с поразительной скоростью, пока кубки поднимались один за другим. В углу менестрели играли весёлую мелодию «Медведь и девица», заглушая разговоры гостей. Воздух был густым от запаха жирной баранины, дикого зубра и копчёного мяса. Лианна, сидя за высоким столом, едва сдержала гримасу, слушая эту простую, назойливую мелодию. Конечно, как и любая девушка, она любила красивые вещи, цветы — особенно голубые розы, — и приятные наряды, но подобные песни вызывали у неё лишь раздражение. В её представлении истории о девицах, бросающих замок и семью ради нищих конюхов, были нелепыми и совершенно нереалистичными. «Кто в здравом уме променяет своё имя и защиту дома на человека, у которого ни гроша и который едва умеет читать?» — думала она с досадой. Она искренне предпочитала другие песни: те, в которых звучала грусть, подлинная душа или хотя бы горькая, но честная правда о жизни. Гости в Великом Чертоге сидели плечом к плечу, заполняя длинные скамьи до отказа. Лорды и леди, рыцари и знаменосцы Старков, воины из Долины Аррен и свита Роберта Баратеона — все они слились в единый гудящий поток, празднующий начало пира. Звон кубков не умолкал, перемежаясь с громкими тостами в честь прибытия лорда Роберта в Винтерфелл, в честь мудрого Джона Аррена и, конечно же, в честь возвращения домой Эддарда Старка. Воздух в зале был пропитан запахами жареного мяса и хмеля, а гул голосов перекрывал даже шум огня в огромном камине. Лианна сидела между своим младшим братом Бендженом и старшим, Брандоном, чувствуя себя странно отчуждённой от общего веселья. В её руке был кубок с вином, но она едва пригубила напиток, предпочитая вовсе не есть. Ей было куда важнее наблюдать за залом и гостями, пытаясь уловить в их лицах истинные намерения, скрытые за масками вежливости. Для Лианны этот пир казался не праздником, а тревожным собранием, где каждое слово могло иметь значение. Бенджен, заметив её задумчивость, слегка наклонился к ней и вполголоса заметил: — Ты почти не притрагиваешься к кубку. Неужели вино Винтерфелла стало слишком крепким для тебя? Лианна неторопливо перевела взгляд на брата и ответила спокойно, не отрываясь от созерцания танцующих теней на стенах: — Просто нет желания, Бенджен. Я предпочитаю сохранять ясный рассудок в такой компании. Брандон, услышав их разговор, усмехнулся и посмотрел на сестру сверху вниз, с привычным ему высокомерием. — Ничего, со временем привыкнешь к нашим забавам, — бросил он, даже не пытаясь скрыть насмешку. Лианна лишь едва заметно покачала головой, не желая продолжать спор, который неизбежно привёл бы к перепалке. Она не разделяла их легкомысленности, чувствуя, что за шумными застольями кроется нечто более серьёзное, чем просто дружеская встреча. В её глазах ясно читалось нежелание подчиняться общему настроению праздника. — Вечер, пожалуй, можно считать удачным, — проговорил Бенджен, облокотившись на стол и с лёгким любопытством поглядывая на сестру. Лианна на мгновение задержала дыхание, глядя на брата, и тихо ответила: — Возможно, так и есть, ведь Нед наконец вернулся домой. Но мне крайне интересно, какие именно перемены он принёс с собой в наш замок. Она попыталась улыбнуться Бенджену, чтобы скрыть свою тревогу, но внутри её не покидало гнетущее ощущение, что мир меняется слишком быстро. События развивались стремительно, и она боялась, что этот поток перемен унесёт их всех туда, куда она вовсе не стремилась. В этот момент в чертоге раздался властный голос, мгновенно перекрывший шум праздничного пира. Лорд Рикард Старк поднялся со своего места, и по мере того, как его фигура возвышалась над столами, разговоры постепенно стихали. Гости замолкали, один за другим оборачиваясь к главе дома Старков, ожидая важного объявления. В зале воцарилось напряжённое ожидание, нарушаемое лишь треском факелов. — Благодарю вас за тёплые слова и за то, что почтили наш дом своим присутствием, — произнёс Рикард твёрдым голосом, обводя взглядом собравшихся лордов. — Сегодня я хочу объявить всем вам решение, важное для будущего нашего края: мой второй сын, Эддард Старк, отныне назначается лордом Рва Кейлин и его Хранителем. В зале на миг повисла тишина, прежде чем она сменилась гулом одобрения. Лорды начали переглядываться, кто-то одобрительно стукнул кубком по столу, раздались одобрительные выкрики, выражающие поддержку. Лорд Рикард, дождавшись, пока шум немного стихнет, продолжил своим спокойным, размеренным тоном: — Я дарую ему эти земли и крепость Ров Кейлин, чтобы он мог оберегать Север, как делали поколения Старков до него. Эддард поднялся из-за стола, сохраняя на лице выражение серьёзности и почтения. Он склонил голову перед отцом и произнёс: — Благодарю вас, отец. Для меня это великая честь, и я приложу все силы, чтобы быть достойным вашего доверия, чести нашей семьи и народа Севера. Его слова встретили горячо и искренне. По залу прокатился настоящий гул одобрения, кубки взлетели вверх, и со всех сторон раздались громкие возгласы. Гости ударяли кулаками по дубовым столам, выражая согласие с решением лорда Рикарда. Роберт Баратеон одним из первых вскочил со своего места, подняв чашу над головой, и его зычный голос перекрыл шум остальных: — За моего брата Неда! За Хранителя Рва Кейлин! Толпа подхватила его слова, и на мгновение показалось, что сам зал содрогнулся от общего шума. Лианна поднялась со своего места, слегка наклонилась к брату и тепло улыбнулась ему. — Поздравляю тебя, Нед, — искренне сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Спасибо, сестра, — ответил он, и в его голосе проскользнуло редкое для него тепло. — Я очень признателен тебе за поддержку. Бенджен усмехнулся и по-дружески хлопнул брата по плечу. — Теперь у нас есть ещё один Хранитель, — заметил он с явным весельем. — Надеюсь, ты справишься с этой ролью куда лучше, чем я бы смог. Роберт не стал дожидаться, пока в зале воцарится тишина. Он порывисто вскочил со скамьи, с силой ударил кубком по столу и прокричал так громко, что его голос перекрыл гул пира: — Нед — настоящий Старк! И я горжусь тем, что могу называть его своим братом! Эти слова вызвали в чертоге новую волну одобрения. Гости принялись хлопать в ладоши, кубки вновь взмыли вверх, а музыканты, воодушевлённые настроением толпы, заиграли ещё быстрее и громче. Атмосфера пира стала совсем оживлённой, зал наполнился заразительным смехом и бесконечными тостами. Лианна, стараясь не привлекать лишнего внимания, села на место и сжала кубок в руках, наблюдая за празднеством сдержанно, но с явным чувством гордости за брата. Вскоре быстрая музыка сменилась более плавным и торжественным ритмом, предназначенным для танцев. Роберт, заметив это, поднялся из-за стола, уверенно проложил себе путь сквозь плотную толпу гостей и остановился прямо перед Лианной. Он отвесил ей галантный, глубокий поклон и протянул руку, приглашая на танец. — Миледи, окажете ли вы мне честь станцевать со мной? — спросил он, улыбаясь широко и открыто, хотя в этой улыбке сквозила излишняя, почти мальчишеская самоуверенность. Лианна посмотрела на него, и на мгновение её сердце неприятно сжалось от осознания неизбежности. Отказать при всех, на глазах у отца и лордов, было бы невежливо и оскорбительно для дома Баратеонов. Она молча вложила свою ладонь в его руку и поднялась, стараясь сохранить внешнее спокойствие. — Конечно, милорд, я согласна, — тихо ответила она, надеясь, что никто не заметит её внутреннего напряжения. Они вышли на середину зала под пристальными взглядами присутствующих. Музыка зазвучала звонче, менестрели выводили сложную мелодию, и гул за столами постепенно утих, так как все взоры были прикованы к молодой паре. Роберт двигался уверенно и даже несколько напористо, словно стараясь продемонстрировать всем вокруг, что эта девушка уже принадлежит ему. При этом он непрерывно говорил, стремясь заполнить любую паузу в их общении. — Как вы знаете, я вырос в Долине вместе с Недом, и он часто говорил мне о вас, — рассказывал он с воодушевлением, ведя её по кругу. — Мы тренировались с лучшими мастерами оружия и сражались плечом к плечу против диких горных кланов. За доблесть в той кампании сам король лично вручил мне молот из валирийской стали. — Он приподнял брови и улыбнулся во весь рот, явно ожидая, что эти слова произведут на неё впечатление. — И скоро, кстати, мы обязательно отправимся на охоту. Лианна коротко кивнула, стараясь не показывать своего раздражения и сохраняя лицо максимально спокойным. Внутри неё всё кипело от этих слов, которые казались ей непрошеными и навязчивыми. Роберт говорил громко и уверенно, и хотя любую другую девушку это могло бы польстить, Лианну его напор лишь пугал. Она чувствовала, что его слова были своего рода обещанием, которое она сама никогда не давала и к которому была совершенно не готова. — Когда я стану вашим лордом-мужем, — продолжил Роберт, чуть наклонившись к ней, чтобы его голос не утонул в общем шуме, — я обещаю вам полностью перестроить Штормовой Предел. Вам там обязательно понравится, миледи. Замок стоит прямо у моря, где воздух всегда чист и пропитан солью. Море там такое же дикое и свободное, как и я сам. Лианна отвела взгляд, и на её лице мелькнула едва заметная тень. Она ответила вежливо, но сухо, стараясь как можно быстрее закрыть эту тему: — Наверное, это место действительно прекрасно, милорд. Девушка продолжала кивать в ответ на слова Роберта, но её мысли были уже далеко отсюда. Танец казался бесконечно длинным, и ей было неловко находиться так близко к нему. Роберт говорил слишком громко, упиваясь собственным голосом, а его глаза то и дело задерживались не только на ней, но и на проходящих мимо служанках. В этом было что-то, пугающе напоминавшее ей брата Брандона — та же необузданная самоуверенность и жажда всегда оставаться в центре внимания. Однако, если в Брандоне эта черта казалась ей естественной, то видеть подобное в женихе было крайне неприятно. Она бросила на Роберта последний внимательный взгляд, оценивая его внешность. Чёрные волосы, яркие голубые глаза, улыбка, полная мужской силы и уверенности — он был красив, и с этим невозможно было спорить. Но в её сердце не возникло ни тепла, ни нежности, лишь холодное понимание пропасти между ними. Когда музыка наконец стихла, они станцевали лишь один танец, и Лианна с нескрываемым облегчением вернулась на своё место рядом с Бендженом. Роберт же, напротив, выглядел чрезвычайно довольным, словно танец стал убедительным доказательством того, что он непременно сумеет покорить её сердце. Он ещё раз поклонился ей, будучи абсолютно уверенным в своей неотразимости, и отправился к своему столу. Пир в самом разгаре наполнял Большой зал гулом голосов, звоном кубков и громким смехом. Бенджен чуть наклонился к сестре, стараясь, чтобы его слова не утонули в общем шуме. Он бросил быстрый взгляд в сторону Роберта, который как раз наполнял свой кубок вином, и попытался уловить реакцию Лианны. — Ну, что скажешь? — негромко спросил Бенджен, внимательно глядя на сестру. Лианна тяжело вздохнула, подперев подбородок рукой, и без всякого тепла в голосе ответила: — Он говорит слишком много. Бенджен коротко усмехнулся, явно ожидавший подобного ответа. — Возможно, и так, — согласился он, не сводя глаз с Роберта. — Но отцу он определённо нравится. Лианна поправилась на скамье, её лицо на мгновение стало жёстким. — Отцу, может, он и по душе, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Но я уверена, что я сама не разделяю его восторга. Она взяла кубок, сделала один осторожный глоток и тут же поставила его обратно на стол, будто вино утратило всякий вкус. В этот момент Брандон наклонился к ним через стол, на его лице играла привычная, чуть дерзкая ухмылка. В его глазах плясали искры любопытства, словно он забавлялся чужим неудовольствием. — Ну что, сестрёнка, — протянул он, нарочито растягивая слова, — как тебе твой будущий жених? Лианна окинула брата холодным взглядом, не скрывая своей усталости от подобного внимания. — Я не хочу за него замуж, Брандон, — отрезала она без тени улыбки. — И твои насмешки делают всё только хуже. Ты ведь понимаешь, что он слишком сильно напоминает мне тебя? На мгновение улыбка Брандона померкла, а в глазах мелькнула тень досады. Он быстро взял себя в руки, сменив обиду на нарочитое равнодушие, и пожал плечами. — Ой-ой, — протянул он с деланной небрежностью, — ну прости, что не угодил. Брандон поднялся из-за стола, решив, что разговор окончен. Он не стал дожидаться ответа сестры, направившись туда, где северные леди уже готовились к следующему танцу. Сделав вид, что всё сказанное было лишь шуткой, Брандон вскоре закружился в танце с одной из девушек. Лианна осталась сидеть на месте, чувствуя, как напряжение, скопившееся в груди, начинает постепенно отступать в компании молчаливого Бенджена. Лианна опустила взгляд в кубок, лишь слегка коснувшись губами вина. Она чувствовала, что разговор с братом вышел излишне резким, но сил на притворную вежливость у неё попросту не осталось. Гул пира давил на уши, смешиваясь с её собственным раздражением. Она старалась не смотреть на Роберта, который сейчас увлеченно рассказывал что-то лордам за соседним столом, громко хохоча над собственной шуткой. Бенджен, не поворачивая головы, тихо заметил, наблюдая за Робертом через зал: — Ты была слишком пряма с Брандоном. Он не любит, когда кто-то указывает ему на сходство с другими, даже если это правда. Лианна коротко хмыкнула, чувствуя, как внутри закипает прежний протест. — Пусть привыкает, — отрезала она, крепче сжимая в пальцах чашу. — Я тоже не в восторге от того, что мою судьбу решают за моей спиной. Она обвела взглядом шумный зал, где музыка и смех окончательно заглушали её мысли. Бенджен заметил, как напряглась сестра, и решил перевести тему, чтобы хоть немного разрядить обстановку. — Не бери в голову, Лианна, — произнёс он как можно более миролюбиво. — У каждого мужчины свои недостатки, и в этом нет ничего особенного. В конце концов, даже у лордов случаются ошибки, не говоря уже о бастардах. Лианна резко повернула голову, и в её глазах вспыхнул гнев. — О чём ты говоришь? — её голос прозвучал суше и холоднее, чем она планировала. Бенджен слегка удивился такой острой реакции и пожал плечами, не придавая своим словам особого значения. — А ты разве не слышала? — спросил он, как о чём-то совершенно обыденном. — Поговаривают, у Роберта в Долине есть бастард. Кажется, маленькая девочка. Сердце Лианны болезненно сжалось, словно его стиснули ледяные тиски. Она была готова смириться с грубостью Роберта, его буйным нравом и даже его навязчивым вниманием к другим женщинам на пирах. Но сама мысль о том, что у её будущего мужа уже есть незаконнорожденный ребёнок, вызвала в ней волну жгучего отвращения. Это было уже слишком. — Нет… — прошептала она, и её лицо мгновенно стало бледным, как зимний снег. — Такого не может быть. Бенджен посмотрел на сестру с искренним недоумением, не понимая, почему новость вызвала столь бурную реакцию. — Да брось, Лианна, что здесь такого? У многих великих лордов есть свои грехи. Договорить он не успел. Лианна с внезапной яростью схватила кубок и со всей силы выплеснула вино ему прямо на грудь. Тёмные пятна быстро расползлись по ткани его одежды. Бенджен ошарашенно замер, глядя на свой мокрый камзол. — Вот что здесь такого, — процедила она, и в её дрожащем голосе смешались обида и нескрываемая злость. — Теперь ты понимаешь? Вокруг столов поднялся приглушённый ропот — некоторые гости начали переглядываться, заметив резкую вспышку ссоры на почетном месте. Бенджен ошарашенно замер, глядя на тёмное пятно вина, расплывающееся по его камзолу. Он хотел что-то сказать, оправдаться или возмутиться, но слова застряли в горле. Лианна даже не взглянула на него. Она резко поднялась из-за стола, гордо вскинув голову, и быстрым шагом направилась прочь от места, где сидел Роберт. Ей нужно было уйти, чтобы не сорваться окончательно. Лианна нашла свободное место рядом со своей подругой, леди Мейдж Мормонт, и тяжело опустилась на скамью. Сердце в груди всё ещё колотилось, а в мыслях пульсировало лишь одно болезненное убеждение: она ни за что не потерпит подобного мужа. Мейдж, заметив напряжение и бледность подруги, сразу отставила свой кубок в сторону. Она склонила голову, внимательно изучая лицо Лианны. — Что стряслось? — негромко спросила Мейдж, стараясь перекрыть шум пира. — Ты выглядишь так, будто готова разнести весь этот зал, лишь бы сбежать. Лианна сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках, и ответила так тихо, чтобы слышала только Мейдж: — За меня всё решили. Им вздумалось выдать меня замуж за Роберта Баратеона. Человека, который мне совершенно неинтересен и неприятен. Это просто невыносимо. — Она нахмурилась, глядя в стол. — Почему никто не спрашивает, чего хочу я? Почему моя судьба всегда должна быть предметом торга? Она опустила лицо в ладони, пытаясь скрыть гнев и подступившие слёзы обиды. Несколько мгновений они сидели в тишине, окружённые гомоном праздника, но между подругами повисло тяжелое, давящее напряжение. Мейдж хмыкнула, но тон её оставался на удивление спокойным и рассудительным. — Значит, дело только в нём? — уточнила она, не отводя взгляда от подруги. Лианна убрала руки от лица и кивнула, вытирая непрошеные слёзы. — Да. Я не хочу этот брак, Мейдж. Но моё мнение для них не имеет никакого значения. Мейдж усмехнулась, приподняв бровь, и сделала глоток из своего кубка. — Ну, это не новость для нашего круга, — сказала она с горькой иронией. — А я вот замуж не собираюсь. Ни за кого. Лианна с удивлением посмотрела на подругу, отвлекаясь от своих переживаний. — Почему? — спросила она, пытаясь понять её логику. — Неужели твой брат, лорд Джиор, не пытается найти тебе подходящую партию? Ты сама говорила, что он настаивает на союзах с северными домами. Она подалась вперёд, заинтересованная тем, как Мейдж удаётся избегать давления семьи. — Кстати, как там леди Гловер, невеста твоего племянника? — спросила Лианна, переводя тему на более привычные дела. Мейдж откинулась на спинку скамьи, оглядывая зал с нарочито невозмутимым видом. Её лицо оставалось спокойным, но в голосе, когда она начала отвечать, прозвучали твёрдые, почти холодные нотки. Она не спешила, словно смакуя каждое слово, которое должно было окончательно развеять все иллюзии Лианны. — Давай отвечу по порядку, — произнесла она с едва уловимой усмешкой. — Во-первых, замуж я больше не выйду просто потому, что никто из достойных людей меня не возьмёт. Я больше не девственница, и в наших краях об этом ходят слишком громкие слухи. Лианна невольно расширила глаза, хотя подобное признание не стало для неё громом среди ясного неба. Она давно догадывалась о связи Мейдж с сиром Артуром, ведь их близость в замке была заметна внимательному взгляду. Однако услышать это прямо, без обиняков, оказалось совсем иным делом. Она молча кивнула, ожидая, что же подруга скажет дальше. Мейдж усмехнулась, и эта улыбка была полна дерзости. — А во-вторых, — добавила она, чуть понизив голос, — у меня будет ребёнок. Она произнесла эти слова без тени смущения, словно бросала вызов всему миру и тем негласным правилам, по которым жили остальные леди. В её глазах, направленных куда-то поверх голов пирующих, светилось странное, вызывающее спокойствие. Лианна подалась вперёд, почти не веря услышанному, хотя признание подруги было предельно ясным. Она понизила голос до шёпота, опасаясь, что шум пира не спасёт их от лишних ушей. — Ох, Мейдж, — проговорила она, пристально вглядываясь в лицо подруги. — Ты говоришь серьёзно? Это правда? Мейдж лишь утвердительно качнула головой. Лианна, выдохнув, добавила уже гораздо мягче: — В таком случае, прими мои поздравления. Мейдж едва заметно улыбнулась, и в этот момент её дерзкий взгляд смягчился. На губах появилась тень гордости — чувство, которое она явно не собиралась скрывать от своей подруги. — Спасибо, Лианна, — ответила она с удивительным спокойствием, как будто сообщала о погоде, а не о событии, способном изменить её жизнь навсегда. Лианна почувствовала прилив искренней радости и, подавшись вперед, крепко обняла подругу. Эта новость, столь неожиданная посреди гнетущего пира, странным образом согрела ей сердце, подарив ощущение чего-то настоящего. — Если позволишь, — тихо прошептала Лианна, отстранившись лишь на мгновение, — я бы очень хотела стать крёстной матерью для твоего малыша. Мейдж усмехнулась, но в глубине её глаз, обычно острых и насмешливых, на мгновение мелькнула искренняя благодарность. — Я подумаю над этим предложением, — ответила она с привычной иронией. — Но можешь не сомневаться в одном: ты всегда будешь рядом с нами, что бы ни случилось. Лианна прекрасно осознавала, что ребёнок Мейдж будет считаться бастардом в глазах общества. Отцом был сир Артур Дейн, прозванный Мечом Зари, чьи обеты королевского гвардейца строго запрещали ему иметь семью. Однако эти клятвы в данный момент казались лишь пустыми словами, не способными остановить чувства. Зная характер Артура, Лианна ни на секунду не сомневалась, что дорниец найдёт способ позаботиться о своём чаде, даже если это придётся делать в строжайшей тайне. Для него честь рыцаря была важна, но долг перед кровью — ещё важнее. Девушка на мгновение задумалась, анализирую собственные мысли. Было нескрываемо лицемерно чувствовать жгучее отвращение к Роберту из-за слухов о его незаконнорожденной дочери в Долине и одновременно испытывать искреннюю радость за подругу. Жизнь казалась Лианне чередой неразрешимых противоречий, где одни правила применялись к людям, но совершенно не работали по отношению к тем, кто ей дорог. Она осознавала эту двойственность, но отступать от своих симпатий не собиралась. Логика сердца в её понимании всегда брала верх над холодным рассудком. Лианна слабо усмехнулась своим мыслям, повернувшись к Мейдж, которая продолжала наблюдать за пиром. Атмосфера вокруг была пропитана вином и показным весельем, что только усиливало желание отгородиться от всего происходящего. — Может, и мне стоит последовать твоему примеру? — негромко спросила Лианна, вглядываясь в лицо подруги. — Завести бастарда и не переживать о том, что скажут в Вестеросе? Мейдж приподняла бровь, оценивающе глядя на Лианну, словно пытаясь понять степень её серьёзности. Она не привыкла к подобным откровениям от подруги, чей нрав всегда был довольно строгим. — Ты сейчас всерьёз спрашиваешь об этом? — уточнила она с насмешливой улыбкой. — Полагаю, лорд Рикард был бы в полном восторге от такой идеи, если бы она вдруг пришла тебе в голову. — Разумеется, я шучу, — поспешно добавила Лианна, хотя её собственный голос прозвучал для неё самой как-то странно. Она сделала глубокий вдох, стараясь скрыть внутреннюю тревогу за маской безразличия. — Но представь себе картину: прихожу я домой и объявляю, что назову его Джоном Сноу. Как думаешь, многие бы оценили такую иронию? Мейдж громко хмыкнула и покачала головой, отставляя пустой кубок в сторону. — Ты попробуй сказать это при отце, — пробормотала она, едва сдерживая смех. — Тогда любой разговор, который у тебя когда-либо был, закончится очень быстро. Обе девушки тихо рассмеялись, но Лианна понимала: этот смех был лишь попыткой заглушить растущую тревогу. За шуткой пряталось её подлинное замешательство перед грядущими переменами, которые она всё ещё не могла осознать до конца. Празднование в Великом Чертоге сменилось напряженной тишиной, когда массивные дубовые двери с грохотом распахнулись. В зал вошёл король Иккинг, и всё внимание присутствующих мгновенно переключилось на него. Его сопровождала свита из семерых гвардейцев в белых плащах, чьи доспехи из валирийской стали тускло поблескивали в свете факелов. Они двигались синхронно, окружая монарха плотным строем и подчеркивая своим присутствием его державную власть. Гул голосов стих, и сотни глаз устремились на вошедшего. Король ступал неторопливо, уверенно, и по каменному полу раздавался мерный, тяжелый стук его железного протеза на левой ноге. Этот звук, отчетливый и резкий в наступившей тишине, приковывал внимание гостей не меньше, чем вид гвардейцев. Кто-то смотрел на монарха с нескрываемым страхом, кто-то — с глубоким, почти благоговейным уважением. Иккинг производил тяжелое, властное впечатление, словно само его присутствие заставляло воздух в зале становиться плотнее. В нём чувствовалась несгибаемая воля человека, прошедшего через многое, но не сломленного судьбой. Многие в этот момент видели в нём лидера, способного повести за собой даже в самый тёмный час. Его облик внушал уверенность в том, что порядок в королевстве будет сохранён любой ценой. Следом за королём в зал вошли его приближённые: принц Оберин Мартелл, лорд Станнис Баратеон, лорд Давос Сиворт и Сандор Клиган. Они держались на шаг позади, предоставляя Иккингу достаточно пространства для движения и не перетягивая внимания на себя. Подойдя к высокому столу, король начал подниматься по ступеням. Лорд Рикард Старк, его сыновья и все присутствующие на возвышении лорды поспешно поднялись со своих мест, склоняя головы в знак глубокого почтения. Пиршество шло уже несколько часов, хотя без монарха застолье едва ли могло считаться по-настоящему начатым. Еще днём Иккинг отправил гонцов, чтобы предупредить о задержке, и велел хозяевам не дожидаться его прибытия. Этот жест был воспринят не как пренебрежение, а как проявление доверия и уважения к своим подданным, позволяющее им чувствовать себя свободнее в его отсутствие. Иккинг достиг своего места во главе стола, но не стал сразу садиться. Он обвёл тяжёлым, внимательным взглядом притихший зал, и тишина стала почти осязаемой. Наконец, король заговорил — его голос звучал ровно, без лишних эмоций, но в каждом слове ощущалась скрытая сила. — Продолжайте пир, — негромко, но отчетливо произнёс он. — Пусть этот вечер будет для всех вас радостным. Собравшиеся в зале одобрительно зашумели, кубки вновь поднялись над головами, и музыка зазвучала с новой силой. Лианна не могла отвести глаз от короля Иккинга. Даже среди прославленных воинов и именитых лордов его фигура притягивала взгляд. В нём ощущалась спокойная, почти каменная сила, а его тёмно-индиговые глаза, напомнившие Лианне небо в сумерках, казались способными видеть людей насквозь. Король был облачён в доспех из чёрной кожи, усиленный тщательно подогнанными металлическими пластинами. Наплечники, наручи и наколенники защищали его тело, сохраняя при этом изящество и свободу движений. Заклёпки и ремни были выполнены с мастерством, сочетающим практичность и эстетику. Серебристая борода подчёркивала его зрелость и придавала ему вид легендарного правителя из старых саг, чьи истории рассказывают у очага в долгие зимние вечера. Сама того не замечая, Лианна прошептала себе под нос, глядя на монарха: — Он и правда похож на дракона. Рядом с ней раздался тихий, короткий смешок Мейдж Мормонт. Она не стала скрывать своего интереса и указала пальцем на сира Артура Дейна, сидевшего чуть поодаль от королевского стола. — Вот он, — проговорила Мейдж с довольной улыбкой, от которой на её щеках выступил румянец. — Отец моего ребёнка. У меня глаз всегда падал на великое. Дорнийцы, знаешь ли, крайне горячи в своих привязанностях. Лианна прижала кубок к губам, стараясь скрыть за ним улыбку и собственное смущение. Слова подруги были откровенны, но сердце Лианны колотилось не столько от этой новости, сколько от того, что её взгляд снова и снова возвращался к королю. Она чувствовала себя неловко, словно её мысли были написаны на её лице, но отвести глаза от Иккинга было выше её сил. Когда кубки были наполнены в очередной раз, король поднялся со своего места. Его фигура в тёмных доспехах, подсвеченная пляшущим светом факелов, мгновенно заставила зал притихнуть. Даже менестрели на миг прекратили игру, и воцарилась тишина. — Сегодня, — начал он, и его голос, низкий и уверенный, разнёсся по всему Великому Чертогу, — я хочу поднять тост за дом Старков. Север всегда был оплотом чести и стойкости. Я благодарен лорду Рикарду за то, что он хранит традиции и верность старым обычаям нашего королевства. Король повернулся к Эддарду и продолжил, привлекая к нему внимание всех собравшихся: — Лорд Эддард Старк, отныне вы назначаетесь Хранителем и лордом Рва Кейлин. Помните: это не просто крепость, это ключ к Северу. Я доверяю вам должность лорда-командующего и защитника этих земель. Сохраняйте мир и порядок так же, как ваши предки оберегали дом Старков на протяжении веков. Эддард поднялся со своего места, низко склонив голову в знак признания королевской воли. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах читалась неподдельная решимость оправдать оказанное доверие. Он выпрямился, оглядел зал и твёрдым, уверенным голосом ответил королю: — Ваше Величество, я глубоко признателен за столь высокую честь. Это доверие ложится на мои плечи тяжким грузом, но я приложу все усилия, чтобы служить вам, нашему дому и всему Северу с должной верностью. Собравшиеся в зале встретили слова Эддарда одобрительным гулом, который быстро перерос в громкие выкрики. Гости подняли кубки, приветствуя решение монарха, и по Великому Чертогу разнеслось многоголосое: «За Старков! За Север!». Лорды и рыцари, до этого обсуждавшие свои дела, теперь с новой силой устремили внимание на высокий стол. Эта поддержка была важна не только для самого Эддарда, но и для укрепления связей между его семьёй и престолом. Король Иккинг кивнул, принимая эту дань уважения, после чего медленно перевёл взгляд на Роберта Баратеона. Его лицо в этот миг смягчилось, а голос, прозвучавший чуть тише, утратил свою официальную холодность. В нём зазвучали искренние, почти тёплые интонации, обычно свойственные человеку, выражающему глубокое соболезнование. — Лорд Роберт, мой дорогой кузен, — обратился к нему король. — Я хочу выразить вам своё глубочайшее соболезнование в связи с недавней кончиной вашего отца, лорда Стеффона Баратеона, и вашей матери, леди Кассаны Эстермонт. Ваш отец был человеком, беззаветно преданным своему государству, и опытным военачальником, чей уход стал невосполнимой утратой. Потеря отца всегда тяжела, и я знаю это не понаслышке, ибо сам прошёл через подобное горе. Роберт, обычно шумный, весёлый и не упускающий повода для смеха, вдруг заметно посерьёзнел. Веселость мгновенно слетела с его лица, сменившись выражением сдержанной скорби. Его глаза блеснули, когда он коротко кивнул в знак признательности, стараясь совладать с нахлынувшими эмоциями. — Благодарю вас, Ваше Величество, — ответил он негромко, но достаточно внятно. — Для меня эти слова значат очень много. Король протянул ему руку, и Роберт, встав со своего места, крепко пожал её, демонстрируя свою преданность. Внезапно, нарушив придворный этикет, он подался вперёд и порывисто обнял монарха. Зал ответил на этот жест одобрительным гулом, оценив проявленную искренность между королем и лордом. Со всех сторон снова послышались восторженные выкрики: «За короля! За Баратеонов!». Лианна же молча наблюдала за этой сценой, не в силах оторвать взгляд от короля. В её груди зашевелилось странное, непривычное чувство, от которого перехватило дыхание. Когда король вернулся на своё место, оказавшееся совсем недалеко от стола Старков, она почувствовала лёгкую дрожь. Девушка поймала себя на мысли, что ей хотелось бы сидеть ближе к нему, чтобы видеть выражение его лица без помех. Эта мысль казалась ей безрассудной, почти опасной, но она не отступала. В голове промелькнуло дерзкое желание задать королю вопрос, который не давал ей покоя весь вечер. Пальцы Лианны крепче сжали кубок, побелев от напряжения, а сердце забилось быстрее обычного. Она понимала, что случай может больше не представиться, но решиться на такой шаг перед лицом всего двора было нелегко. Пока она колебалась, Иккинг поднялся со своего места и неспешно направился вдоль длинных столов. Он останавливался возле лордов, перебрасываясь с ними парой фраз, и каждое его движение приковывало взгляды присутствующих. Лианна неотрывно следила за ним, чувствуя, как с каждым его шагом напряжение в груди нарастает. Сердце колотилось так часто и громко, словно она готовилась к смертельному поединку, а не к простому разговору. Ей казалось, что дыхание вот-вот перехватит, но отступать было уже поздно. Когда король оказался всего в нескольких шагах, Лианна поняла, что момент настал. Она поднялась, перехватила его взгляд и заговорила чуть громче, чем планировала изначально. — Ваше Величество, позвольте задать вам вопрос? — её голос прозвучал неожиданно твердо. Иккинг остановился, и его тёмные, почти индиговые глаза сфокусировались на ней. Он слегка наклонил голову, и на его лице появилась едва заметная, но вполне доброжелательная улыбка. — Конечно, леди Лианна, — ответил король спокойным, ровным тоном. — О чём бы вы хотели спросить? Лианна сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в пальцах, и прямо посмотрела ему в глаза. — Сегодня утром я видела вас с гвардейцами в кузнице, — произнесла она. — Скажите, над чем вы работали? Это было какое-то необычное приспособление. На мгновение в глазах короля мелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось легкой усмешкой. — Ах, это, — отозвался он. — Мы с мастерами просто подгоняли крепления для хвостового плавника моего дракона, Беззубика. Лианна замерла, пытаясь осознать его слова, и в памяти тут же всплыл образ огромного черного зверя. Она вспомнила, что левый плавник у него отличался от правого — он был ярко-красным и сплошь покрыт металлическими деталями и сложными ремнями. — Это дело ваших рук? — спросила она, и в её голосе смешались удивление и нескрываемое любопытство. Король слегка наклонился вперед, внимательно изучая собеседницу. — Да, я сам его спроектировал, — подтвердил он. — Беззубик потерял часть хвоста много лет назад, во время набега, когда мы ещё путешествовали по Валирии. Мне пришлось создать этот протез, чтобы он снова мог летать. Он произнес это буднично, явно не желая вдаваться в тяжелые подробности прошлого. Казалось, короткого ответа должно было хватить, чтобы удовлетворить любопытство любой знатной дамы, но внутри Лианны росло лишь больше вопросов. Ей хотелось узнать, каково это — быть наездником дракона и самому чинить его «крылья». Она сделала небольшой глоток вина, чтобы собраться с духом, и снова встретилась с ним взглядом. — Ваше Величество, — произнесла она осторожно, боясь показаться назойливой, — а не расскажете, как именно это произошло? Как именно Беззубик лишился своего плавника? Король на мгновение замолчал, словно взвешивая, стоит ли ворошить прошлое. Его взгляд потемнел, став тяжёлым и отстранённым, будто перед глазами вновь возникли картины, от которых он предпочёл бы сбежать. Наконец, он нарушил тишину, его голос звучал глухо, но отчётливо: — Это долгая и тяжёлая история, но если вы действительно хотите её услышать — я расскажу. Лианна и Бенджен переглянулись и почти в один голос ответили: — Мы хотим. Иккинг поднялся со своего места, его железный протез тихо скрипнул по каменному полу. Он обвёл взглядом пиршественный зал и сделал короткий, властный жест рукой, призывая к тишине. Гул голосов начал стихать, словно волна, отступающая от берега: лорды и дамы прекращали беседы, кубки опускались на столы, а слуги замирали на полушаге. Даже менестрели под суровым взором лорда Рикарда Старка поспешно убрали инструменты. В течение нескольких мгновений в Великом Чертоге воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь треском факелов и завыванием ветра за стенами замка. Король сделал несколько шагов вперёд, приближаясь к пылающему очагу, и на миг задержал взгляд на вышитом гербе своего дома. Лицо его оставалось непроницаемым, но в осанке чувствовалась та же тяжесть, что и в словах, которые он собирался произнести. Он обвёл собравшихся суровым, проверяющим взглядом, словно оценивая готовность аудитории принять правду. — Хорошо, — произнёс он, обращаясь к залу. — Я расскажу вам, как Беззубик потерял свой хвостовой плавник. Его голос, низкий и гулкий, казалось, вибрировал под самыми сводами потолка, заставляя каждого затаить дыхание. — Это было в землях, которые ныне зовут руинами Старой Валирии, — начал он, и в его тоне прорезались тревожные ноты. — Там, где земля вечно кипит, камень плавится, а воздух пропитан смертью. Мы с Беззубиком охотились там, столкнувшись с чудовищами, каких почти никто в мире не видел и мало кто смог пережить. Для многих та встреча стала последним воспоминанием в жизни, — он сделал паузу, давая слушателям осознать масштаб сказанного. Лианна невольно сжала пальцы на кубке так, что костяшки побелели, а сердце забилось в ритме тревоги. Она боялась даже вздохнуть, чтобы не спугнуть этот рассказ, превративший шумный пир в собрание завороженных слушателей. Король медленно обводил взглядом лица лордов и леди, будто проверяя, достаточно ли они готовы к услышанному дальше. — Там, в самом сердце этого проклятого места, — продолжил он, голос его стал ниже и опаснее, — мы встретили то, что не принадлежало ни нашему миру, ни законам природы. Он начал жестикулировать, словно вновь проживая тот вечер, и его движения были резкими, как удары молота по наковальне. Рассказ захватывал его самого, и в тишине зала отчетливо слышалось, как меняется его дыхание, отражая былую ярость того давнего сражения. Весь зал — от знатных лордов до простых слуг — замер в напряженном ожидании. Люди боялись пошевелиться, не в силах оторвать взгляд от короля, словно его слова обладали властью удерживать их на местах. Воздух в Чертоге стал тяжелым, пропитанным ожиданием грядущей битвы. — Мы с Беззубиком разбили лагерь неподалёку от полноводной реки, — начал Иккинг, глядя куда-то сквозь каменные стены, словно вновь переносясь в тот злополучный вечер. — Я корпел над переписыванием старых трактатов о домах Валирии, изучая их историю и былое величие. Дракон был рядом. Я никогда не знал валирийский язык в совершенстве, поэтому мне приходилось полагаться на его помощь. Драконы хранят в памяти многое, и он владел этим наречием гораздо лучше, чем я. Король сделал небольшую паузу, позволяя слушателям представить картину их вынужденного уединения. — Вместе с нами тогда жили его детёныши, — продолжил он, и в его голосе промелькнула нотка нежности, сменившаяся тревогой. — Маленькие, непоседливые создания резвились у самой кромки воды, совершенно не подозревая об опасности, притаившейся в глубине. Но под тёмной гладью скрывался безжалостный враг. По залу пронесся легкий шепот, но он тут же стих, стоило Иккингу сделать шаг вперед. — Из черной воды внезапно поднялся огненный червь, — произнес король, и в его тоне слышался гул тяжелых воспоминаний. — Эти создания напоминают драконов, но в то же время они чужды им. Их змееобразные тела лишены изящества, лапы коротки и почти незаметны, зато они способны рыть землю и жить в воде. Они дышат огнем, что делает их крайне опасными противниками, хитрить и убивать они умеют не хуже любых хищников. Несколько лордов за соседними столами переглянулись, а кто-то из придворных тихо прошептал молитву Старым богам. — Червь не мешкая напал на детёнышей, и их пронзительный визг мы услышали мгновенно, — продолжил Иккинг, чьи руки невольно сжались в кулаки. — Беззубик не раздумывал ни секунды: он бросился на защиту своего потомства. Я никогда не забуду тот миг, когда он ринулся в бой. Король глубоко вдохнул, словно ему не хватало воздуха, чтобы описать увиденное. — Два исполина сошлись в схватке — мой Беззубик и этот речной демон, — закончил он. — Их бой был не на жизнь, а на смерть. Клыки и когти рвали чешую, огонь ослеплял и обжигал всё вокруг. Их шкуры были крепки, выдерживая жар пламени, но ни один из них не собирался уступать. Я видел, как языки огня обвивали их мощные тела, но ни один зверь не падал, продолжая сражаться до последнего. Иккинг умолк, давая залу возможность перевести дух. По Великому Чертогу прошёл едва уловимый гул, но никто не осмелился нарушить тишину громким словом. Все лорды и слуги, затаив дыхание, ждали продолжения, боясь спугнуть этот момент. — Они дрались долго, очень долго, — произнёс король, и его голос звучал низко и глухо. — Рвали, кусали, пытаясь уничтожить друг друга в этом хаосе. И вдруг огненный червь вцепился челюстями в хвост Беззубика. Иккинг сжал кулак и с силой опустил его на ладонь, словно воспроизводя тот страшный момент. — Я до сих пор помню этот звук — хруст кости, — добавил он. — А потом увидел, как червь вырывает кусок хвоста. По залу прокатился сдержанный, тяжёлый вздох. Несколько женщин инстинктивно прикрыли рты ладонями, а мужчины нахмурились, представляя эту картину. Лианна почувствовала, как её пальцы похолодели, сжимая кубок, а сидевшая рядом Мейдж крепче вцепилась в край стола. Король продолжал, и в его голосе впервые за всё время прозвучала подлинная тяжесть. — В тот миг я испугался так, как не боялся никогда в жизни, — признался он. — Испугался за него, за своего брата. Его рёв от боли разрывал мне сердце на части; он корчился, бился, но я стоял словно вкопанный, не зная, чем помочь. Иккинг сделал паузу и поднял руку, словно перед его глазами снова встал тот враг. Голос его стал ещё тише, но оттого лишь мрачнее. — В тот миг, когда я подумал, что Беззубик не выдержит, он словно обезумел от ярости. — Я никогда не видел его таким свирепым, — продолжал король. — Его рёв потряс саму землю, воздух вокруг задрожал. Он рванулся на чудовище, вцепился передними лапами в пасть червя и разжал её с такой силой, будто это был железный капкан. Король резко ударил ладонью по столу, заставив кубки подпрыгнуть, а по залу пробежала нервная дрожь. — А потом он выпустил всю мощь своего плазменного дыхания прямо в глотку монстра. Я слышал, как тот захрипел, как его тело выгибалось в предсмертных судорогах. Шкура у драконов и этих тварей крепка, но внутренности — нет. Его нутро горело, он корчился, сгорая изнутри, пока наконец не затих. По залу прокатился холодок, заставивший гостей невольно съёжиться. Многие лорды и дамы, словно воочию представив эту битву, замерли в оцепенении. Женщины испуганно прижимали ладони к губам, а мужчины обменивались мрачными взглядами, переваривая услышанное. Тишина в Чертоге стала почти осязаемой, тяжелой от недавнего рассказа. — Так пал огненный червь, — продолжил Иккинг, прерывая молчание. Его голос звучал уже тише и спокойнее, лишившись прежнего напряжения. — Беззубик тогда спас не только себя. Он защитил своих детёнышей, меня и всех, кто находился рядом. Рискуя собственной жизнью, он поставил на кон всё ради нашего спасения. Король на мгновение умолк, словно тяжело вздыхая после пережитого. Его глаза потемнели от тяжести воспоминаний, но взгляд оставался твёрдым и ясным. — С того чудовища я снял шкуру, — произнёс он, глядя на присутствующих. — Именно из неё сделан левый хвостовой плавник Беззубика. Он носит его по сей день как шрам и вечное напоминание о той схватке. Лианна сидела неподвижно, не в силах оторвать взгляд от короля. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось — его стук слышат все вокруг. Она сжимала кубок так крепко, что костяшки пальцев побелели. Девушка пыталась представить эту картину: огромный черный зверь, вставший на пути у смерти ради защиты своей семьи. Ужас перед мощью дракона сменился в её душе искренним восхищением. В памяти всплывал образ Беззубика — устрашающего зверя, который при этом мог вести себя как ласковый кот у очага. Осознав, что он сражался до последнего вздоха, Лианна взглянула на него иначе. Для неё он перестал быть просто чудовищем; это было существо, обладающее благородством, доступным далеко не каждому человеку. Собравшись с духом, она решилась задать еще один вопрос. Голос её немного дрогнул от волнения, но глаза горели живым интересом. — Ваше Величество, — тихо произнесла Лианна, — скажите, а Беззубик заботится о других драконах? Король на миг улыбнулся, и в его взгляде появилось то особое тепло, которое выдает человека, говорящего о чем-то по-настоящему важном. — Да, — ответил Иккинг без тени сомнения. — Он их вождь. Альфа. Настоящий Король Драконов. В зале повисла тишина, и каждый гость ждал продолжения, не смея прервать монарха. — Для него я выделил земли в Черноводном заливе, — продолжил король. — Там, по сути, его собственное владение. И знаете… для своего брата я не пожалел бы и половины государства. Беззубик — высший среди драконов, он защищает свою стаю так же, как я защищаю вас. Эти слова прозвучали торжественно, без тени ложного пафоса. Гости в зале невольно переглядывались, обмениваясь озадаченными взглядами. Сравнение короля и его зверя казалось необычным, но в этом чувствовалась некая странная, пугающая логика. — Два брата-короля, — прошептала Лианна. — Король людей и король драконов. Её голос был едва слышен за звоном кубков, но его уловили все, кто сидел поблизости. Некоторые гости улыбнулись, поражённые меткостью этих слов, другие же нахмурились, явно не зная, как реагировать на подобное сравнение. Король уловил её замечание. Его взгляд задержался на девушке, и на губах появилась едва заметная улыбка. — Да, леди Лианна, — сказал он негромко, так что в зале снова воцарилась тишина. — Мы с Беззубиком — братья, пусть не по крови, но по духу. Он ведёт драконов, а я — людей, и в этом единстве заключается наша сила. Нед Старк опустил глаза, но уголки его губ едва заметно дрогнули — он уважал прямоту и верность в словах правителя. Лорд Рикард нахмурился, не скрывая своего скепсиса: ему было трудно принять саму мысль о равенстве человека и зверя. Роберт Баратеон же, напротив, громко расхохотался и поднял свой кубок высоко вверх. — Король драконов и король людей! — пробасил он, поглядывая на окружающих. — Ну и дела, хорошая пара для песен, которые будут слагать менестрели! Рыцари Баратеона поддержали смех своего лорда, но веселье быстро стихло, когда Эддард Старк подался вперёд. — А что будет, если Беззубик останется без этого хвостового плавника, который вы для него смастерили? — спросил он, глядя королю прямо в глаза. Король посмотрел на Неда, и на миг в его взгляде мелькнула нескрываемая печаль. — Без него он просто не сможет летать, — ответил он ровным, тяжёлым голосом. — Этот плавник поддерживает его в воздухе, позволяя держать равновесие. Без него мой брат навсегда останется прикованным к земле. Лианна нахмурилась. Мысль о том, что Беззубик — существо, всегда ассоциировавшееся у неё со свободой и небом, может навсегда лишиться способности летать, была мучительно неприятна. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но её опередило хриплое фырканье с другого конца стола. Это был Русе Болтон. Его блеклые глаза, лишённые тепла, были устремлены прямо на короля, а тонкие губы изогнулись в насмешливой ухмылке. — Разумнее было бы сменить зверя, — произнёс он тихо, но слова отчётливо прозвучали в наступившей тишине. — Зачем тратить силы на того, кто не способен двигаться? Лошадей, что не могут ходить, мы без жалости пускаем под нож, а не лечим. Заменить одного дракона другим — куда более практичный выбор. По залу пронёсся сдавленный ропот. Некоторые гости нервно отводили взгляд, боясь встретиться с королём, тогда как другие, более холодные и прагматичные, едва заметно кивали в знак согласия. Болтон лишь озвучил то, о чём многие боялись подумать вслух. Атмосфера пира мгновенно изменилась, став тяжёлой и напряжённой. Внутри Лианны закипал гнев. Мысль о том, что Беззубика можно просто «заменить», казалась ей кощунственной, и она уже собиралась ответить, но осеклась, увидев лицо Иккинга. Мягкость, которая была в нём до этого момента, исчезла без следа. На её месте проступила холодная, тяжёлая ярость, от которой, казалось, даже пламя факелов стало дрожать и меркнуть. Лианна впервые видела такую ярость и поняла, насколько страшен может быть королевский гнев. Она невольно придвинулась ближе к Мейдж, чувствуя, как воздух в Чертоге стал плотным и душным. Король резко повернулся к Русе, и в тот же миг его гвардейцы, словно почуяв угрозу, синхронно выхватили мечи. Лезвия блеснули в свете огней, и в зале воцарилась мёртвая тишина. Люди Болтона также поднялись, но остались безоружными, понимая, что в этой ситуации их положение безнадёжно. Запах вина и жареного мяса перебило острое чувство страха, заставившее дам вскрикнуть и отпрянуть от столов. Лорд Рикард Старк попытался встать, чтобы предотвратить назревающий конфликт, но король властным жестом приказал ему оставаться на месте. — Выйдем во двор, — произнёс Иккинг. Его голос был низким и гулким, в нём не было крика, но звенела угроза, не оставлявшая места для споров. — Там мы закончим этот разговор. По залу пронёсся глухой вздох, сменившийся напряжённой тишиной. Все присутствующие осознавали, что это не просто спор — это прямой вызов. По законам чести, которые король установил в своих землях, отказ от подобного поединка означал бы публичное признание слабости и бесчестие, которое невозможно было бы смыть. Русе Болтон оставался невозмутим, его бледное лицо не выражало ничего, кроме холодной отстранённости. Лишь уголки его тонких губ едва заметно дрогнули, когда он не спеша поднялся со скамьи. — Пусть будет так, Ваше Величество, — произнёс он ровным, вкрадчивым голосом. — Но я не выйду на этот поединок один. Со мной будут семеро моих людей, преданных дому Болтонов. Король медленно кивнул, принимая условия лорда, и его взгляд оставался ледяным. — И со мной выйдут семеро моих гвардейцев, — коротко ответил он, не отводя глаз от своего противника. В этот момент тишину взорвал мощный удар по дереву: Большой Джон Амбер резко вскочил со своего места. Его огромная фигура возвышалась над столом, а тяжёлый кулак с такой силой опустился на дубовую поверхность, что кубки подпрыгнули, а вино обильными брызгами разлетелось в стороны. — Я буду сражаться на стороне Болтона! — прорычал он, и его голос, подобный раскату грома, перекрыл весь шум пира. — Север не бросает своих в беде, и мы не позволим чужакам диктовать свои правила в наших стенах! Лианна почувствовала, как сердце забилось в горле, а дыхание перехватило от нахлынувшего ужаса. Ей казалось, что стены Великого Чертога вот-вот содрогнутся от предстоящего кровопролития, превращая праздничный пир в кровавую расправу. То, что ещё мгновение назад казалось обычным спором, теперь грозило перерасти в бойню, которая навсегда изменила бы отношения между королём и северными лордами. Брандон Старк, не выдержав напряжения, резко вскочил со своего места, и в его глазах пылал яростный огонь. Его рука инстинктивно потянулась к рукояти меча, готовая обнажить сталь по первому же сигналу. — И я выйду за… — начал он, но его слова оборвались, едва успев прозвучать. Взгляд отца, лорда Рикарда, остановил его на полуслове. Глава дома Старков оставался мрачным и непреклонным, лишь слегка качнув головой в знак отрицания. Этого короткого, но властного жеста хватило, чтобы охладить пыл сына. Брандон сжал кулаки так, что побелели костяшки, и, с трудом подавив вспышку гнева, нехотя опустился на скамью, хотя внутри него всё ещё клокотала ярость. Лианна наблюдала за происходящим, чувствуя, как внутри нарастает холодный страх. Одно неосторожное слово — и этот пир грозил обернуться началом кровавой междоусобицы прямо здесь, в стенах Винтерфелла. Тишину нарушил оглушительный грохот, когда Роберт Баратеон вскочил со своего места, опрокинув кубок с вином на стол. Он поднял руку, требуя внимания, и его голос, подобный раскату грома, заполнил весь Великий Чертог. — Я выступлю за короля! — проревел Роберт, игнорируя попытки Джона Аррена удержать его на месте. — Лорд Джон, даже не пытайтесь меня остановить! Я сам жажду этого боя и буду сражаться за своего суверена! Заявление Роберта раскололо зал на два лагеря. Одни гости встретили его выкрик одобрительным гулом, другие — испуганным ахом, а многие предпочли хранить молчание, тревожно переглядываясь друг с другом. Было ясно, что назад дороги нет. Вскоре пиршество сменилось суровым безмолвием двора Винтерфелла. Снег неприятно хрустел под тяжелыми сапогами собравшихся, а морозный воздух, пропитанный предчувствием беды, обжигал легкие. Факелы, установленные в снег по кругу, дрожали на ветру, отбрасывая на землю длинные, причудливые тени. В самом центре импровизированной арены был расчищен участок, где через несколько мгновений должна была решиться судьба этого спора. По одну сторону арены выстроились люди короля. В первом ряду стоял сам Иккинг, а за его спиной — лучшие клинки королевства: сир Артур Дейн, сир Барристан Селми, сир Герион Ланнистер, сир Джорах Мормонт, Роберт Баратеон, его брат Станнис и принц Оберин Мартелл. Это был грозный отряд, каждый из которых владел мечом в совершенстве. Против них вышли северяне под предводительством лорда Русе Болтона. Рядом с ним, возвышаясь над остальными, стоял Большой Джон Амбер, а за их спинами замерли еще шестеро воинов, чьи имена оставались неизвестны большинству собравшихся. Это было не просто состязание, а столкновение, которое могло перекроить историю Севера. Перед тем как схватка стала неизбежной, к королю подошли многие лорды, надеясь предотвратить катастрофу. Те, кто считал поступок Иккинга опрометчивым и опасным, пытались отговорить его от поединка любыми способами. Они настойчиво просили не нарушать древние законы гостеприимства и не проливать кровь в стенах Винтерфелла. Их голоса были приглушенными и полными тревоги, ведь каждый понимал, к каким последствиям может привести этот конфликт. Напряжение в зале достигло предела, и каждое сказанное слово теперь имело огромный вес. Лианна, укрывшись в густой тени каменных колонн, внимательно вслушивалась в этот напряженный разговор. К королю вышел лорд Виман Мандерли, чья грузная фигура двигалась с неожиданной для его возраста осторожностью. Его голос звучал подчеркнуто уважительно, но в нем слышалась стальная настойчивость. — Ваше Величество, наш милостивейший Государь, умоляю вас — не проливайте здесь кровь, — произнес он, слегка поклонившись. — Мы все сейчас гости под крышей Старков, и этот пир священен. Если вы обнажите сталь, это станет страшным оскорблением для хозяев и нарушением вековых обычаев гостеприимства. Лорд Мандерли тяжело перевел дыхание и, видя, что король молчит, добавил гораздо мягче. — Пусть лорд Русе принесет формальные извинения за свои слова, ведь каждый может оступиться. Возможно, он говорил это под влиянием крепкого вина и сам не осознавал, что произносил. Пусть он преклонит колено и еще раз принесет вам клятву верности. На этом данный спор можно считать исчерпанным, и мы избежим беды. Эти слова вызвали целую волну перешептываний среди знати, собравшейся вокруг высокого стола. Кто-то согласно кивал, считая предложение Мандерли единственно верным, в то время как другие хранили мрачное молчание, ожидая решения монарха. Все взоры были устремлены на короля, и в этой тишине чувствовалось, как быстро тает надежда на мирный исход. Каждый гость понимал: ответ Иккинга определит судьбу сегодняшнего вечера. Отец Лианны также не оставил попыток образумить государя и несколько раз вступал в разговор. Его голос звучал твердо, как и подобает Хранителю Севера, но в нем сквозило неподдельное уважение к королю Вестероса. — Ваше Величество, заклинаю вас, не нарушайте древний обычай, — твердил лорд Рикард, глядя на монарха прямо. — Позвольте решить этот спор словами, а не сталью. Лорд Русе принесет извинения и возобновит свою клятву верности, и честь всех сторон будет сохранена. К словам лорда Рикарда присоединились и другие северные лорды, чьи голоса звучали тревожно. Даже Джон Аррен и лорд Ройс, обычно сдержанные, осторожно поддержали этот призыв к благоразумию. — Мир куда лучше крови, Ваше Величество, — сказал Аррен, сделав шаг вперед. — Пусть это останется досадным спором, а не станет началом великой войны. Однако король оставался глух ко всем доводам, словно принятое им решение уже стало окончательным и обжалованию не подлежало. Лицо "Дикого Дракона" оставалось холодным, как высеченное из камня изваяние. Его глаза, обычно спокойные, теперь горели нескрываемым гневом, и Лианна с ужасом осознала, как быстро привычная мягкость сменилась стальной яростью. Это не был просто гнев, это была сложная смесь заботы, упрямства и решимости защитить самое дорогое. Она видела, что в нем кипело желание восстановить справедливость любым способом. Эта трансформация пугала девушку до глубины души. Для Иккинга Беззубик никогда не был простым зверем или боевым инструментом. Он был его братом, семьей и неотъемлемой частью самого короля. Слова Болтона о том, что дракона можно заменить, нанесли ему рану, которая болела сильнее любого удара мечом. Такое оскорбление было ударом по самому сердцу, и король не мог оставить его безнаказанным. Лианна наблюдала за этой сценой, чувствуя, как страх сплетается с растущим восхищением. Ей было жутко видеть, на что способен этот человек ради своей привязанности, но одновременно она была поражена его преданностью. Столь сильная любовь, граничащая с одержимостью, была редкостью в их мире, где клятвам и союзам часто предпочитали холодный расчет. Она понимала, что король не отступит ни на шаг, и это осознание заставило ее сердце биться чаще. Сторона короля выстроилась в ряд, их мечи были обнажены и готовы к бою. Лица рыцарей и воинов оставались непроницаемыми, каждый из них стоял прямо, не выказывая ни страха, ни тени сомнения. На противоположной стороне Русе Болтон и его люди также приготовились к столкновению. Их пальцы до побеления сжимали рукояти, а дыхание становилось всё более тяжёлым и прерывистым в морозном воздухе. Лишь Большой Джон Амбер громко смеялся, ведя себя так, будто их ждало не кровавое побоище, а продолжение шумного пира. Лианна наблюдала за происходящим с крытого перехода, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Глядя вниз на двор, она ощущала, как внутри неё переплетаются два сильных чувства: страх и уважение. Страх за тех, кто мог погибнуть в этой нелепой схватке, и глубокое уважение к королю. Она видела, что Иккинг готов рискнуть всем ради своего дракона, которого называл не зверем, а братом. Это осознание заставило её сердце биться чаще. Она была не единственной, кто следил за двором: галереи и стены Винтерфелла были заполнены зрителями. Благородные дамы, слуги и даже дети собрались вдоль периметров, затаив дыхание. Одни испуганно шептались, прикрывая рты ладонями, другие молчали, не в силах оторвать взгляд от центра арены. Все они ждали одного: начнётся ли бой или кто-то всё же найдёт способ остановить неизбежное. Король Иккинг Первый Хэддок сделал решительный шаг вперёд. В его левой руке ярко горел меч Инферно, отбрасывая зловещие блики на снег. Он был облачён в доспехи из тёмной драконьей чешуи, а шлем, напоминающий голову ящера, делал его фигуру поистине внушительной. — Восемь против восьми! — громко объявил он, и его голос эхом разнёсся по двору. — Лорд Болтон, это ваш последний шанс. Вы не желаете принести извинения, преклонить колени и ответить за свои оскорбительные слова? Русе Болтон стоял неподвижно, не проронив ни звука. Его лицо оставалось бледным и бесстрастным, а глаза — холодными и пустыми. Если у него и был шанс отступить, то теперь этот момент был окончательно упущен. Любое извинение в этот час стало бы для него нестерпимым позором, и сам король, в глубине души, уже не ждал пустых слов. Тишина, воцарившаяся над двором, стала почти осязаемой и мучительно долгой. Лианна, сжимая руки на холодном подоконнике перехода, начала считать про себя каждую секунду. Раз, два, три… она досчитала до десяти, но ответом ей была лишь звенящая пустота. Русе Болтон так и не произнёс ни слова, молчаливо принимая вызов. — Ну что ж, как хотите, это ваше решение, — глухо сказал Иккинг, и пламя на его мече мгновенно погасло. Он опустил клинок к земле, затем повернулся к собравшимся и добавил: — Но я также хочу принести извинения. Не перед вами, лорд Болтон, а перед домом Старков и их главой, великим Хранителем Севера, лордом Рикардом Старком. Он посмотрел в сторону лорда Рикарда и слегка склонил голову в знак почтения. — Простите меня за то, что нарушил ваш пир и пренебрёг законом о гостеприимстве. Мне искренне жаль, что всё обернулось именно так. Однако я не мог и не могу поступить иначе, когда слышу подобные оскорбления. Вы, как никто другой, должны это понимать. В зале воцарилась гробовая тишина, но во дворе, где холодный воздух пробирал до костей, каждый ждал, что король скажет дальше. Иккинг сделал решительный шаг вперёд и, не сводя глаз с противника, с силой вонзил свой меч в плотный снег. — Но я могу исправить положение, — произнёс он, оглядывая присутствующих. — Я не убийца и не желаю проливать кровь почём зря. Поэтому я отказываюсь от оружия и выбираю бой на кулаках. Схватка продлится до признания поражения одной из сторон, но убивать я запрещаю. С этими словами король отступил на несколько шагов и поднял открытые ладони, демонстрируя отсутствие скрытого оружия. Его гвардейцы переглянулись и, подчиняясь негласному приказу, один за другим начали разоружаться. Сир Джорах Мормонт отстегнул меч и бросил его в сугроб, а Станнис Баратеон без лишних слов опустил свой клинок на землю. Принц Оберин с небрежной усмешкой метнул копьё, которое вонзилось в пустую бочку у стены, а Роберт Баратеон с глухим грохотом швырнул в снег свой тяжелый боевой молот. Великий Джон Амбер, наблюдая за этим, громко фыркнул и сплюнул в сторону. Со смехом, полным вызова, он бросил свой меч к ногам короля, и вскоре остальные северяне последовали его примеру. Русе Болтон стоял неподвижно дольше всех остальных, словно не веря происходящему. Его холодный взгляд был прикован к королю, а рука инстинктивно сжимала рукоять меча, но, поняв, что отступление невозможно, он медленно разжал пальцы и опустил клинок. Первым в бой двинулся Большой Джон Амбер: с диким рёвом он бросился на сира Артура Дейна, пытаясь подавить того своей огромной массой. Дейн, чьи движения были отточены годами тренировок, ловко шагнул в сторону, принял удар плечом и ответил коротким, выверенным ударом латной перчатки в скулу. От мощного толчка в грудь Амбер пошатнулся и был вытеснен из центра импровизированной арены. Металл звякнул, снег под сапогами жалобно скрипнул, и стало ясно, что эта схватка будет куда более жестокой, чем ожидали многие. Следом за ними в круг шагнул сам король Иккинг. Русе Болтон, не моргнув глазом, двинулся ему навстречу, сохраняя ледяное спокойствие. Их перчатки столкнулись в центре круга с глухим звуком, который эхом разнёсся по всему двору. Взгляд короля был полон жесткой решимости, тогда как лицо Болтона оставалось всё таким же пустым и лишенным эмоций. Толпа вокруг затаила дыхание, боясь пропустить момент, когда кто-то из них совершит первую ошибку. Лианна, стоявшая на крытом переходе рядом с Бендженом, чувствовала, как сердце бешено колотится в её груди. Её пальцы дрожали, впиваясь в каменный подоконник, но взгляд оставался прикованным к королю. Она следила за тем, как он держит дистанцию, как распределяет вес и как парирует выпады противника. В этот момент для неё уже не существовало ничего, кроме этого боя. Стычка «восемь на восемь» вспыхнула с новой силой, превращаясь в хаотичную свалку. Кулаки, локти и колени пошли в ход, а воздух наполнился звуками ударов и тяжелого дыхания. Латы гремели, столкновения щитков отдавались звоном, а пар, вырывавшийся из глоток бойцов, клубился в морозном воздухе. Снег под ногами стремительно темнел, пропитываясь грязью, и стало очевидно, что это будет долгая и кровавая битва. Сир Барристан Селми действовал с пугающей точностью мастера. Он легко нырнул под широкий размашистый удар северянина и в ответ нанёс два коротких, резких удара точно в переносицу. Раздался неприятный хруст, и противник рухнул в снег, хватаясь за лицо и бессильно сплёвывая кровь, смешанную с осколками зубов. Селми не стал добивать упавшего, а лишь сделал шаг назад и поднял ладонь, подавая знак, что поединок окончен. Эта короткая схватка наглядно показала остальным, что опыт зачастую важнее грубой силы. Артур Дейн вновь столкнулся с Великим Джоном Амбером. Северянин бил тяжело и прямолинейно, вкладывая в каждый удар всю свою мощь, тогда как Дейн отвечал экономно и выверенно. Он нанёс короткий удар локтем в скулу, врезался корпусом в рёбра и завершил серию быстрым боковым в ухо. Великан осел на одно колено, сплюнул выбитый зуб и хрипло выругался, но всё же поднялся, махнув рукой в знак того, что бой будет продолжен. Сир Герион Ланнистер сделал ставку на сближение и технику борьбы. Он врезался в противника плечом, переводя схватку в захват, и после короткой борьбы провёл бросок через бедро, повалив северянина на утоптанный снег. Две тяжёлые перчатки легли сверху, нанося точные удары по лбу и щеке, отчего бровь противника рассеклась, и кровь залила ему глаз. Стоявшие рядом люди поспешили разнять дерущихся, чтобы избежать лишних увечий. Было очевидно, что градус жестокости в этом кругу начал стремительно расти. Принц Оберин Мартелл, напротив, держался на дистанции, предпочитая работать по корпусу. Пара хлёстких ударов в печень заставила его соперника замедлиться, а затем точный апперкот отправил того на колени. Северянин тяжело осел в снег, судорожно хватая ртом холодный воздух, в то время как изо рта у него выпали выбитые зубы. Оберин лишь слегка поправил перчатки, не сводя глаз с новых противников, готовый продолжать этот танец смерти. Станнис и Роберт Баратеоны дрались плечом к плечу, демонстрируя разные стили ведения боя. Роберт, усмехаясь, повалил своего соперника мощным толчком плеча, прижал его коленом к земле и дважды приложил кулаком по шлему, после чего грубо рывком поставил на ноги. — Вставай, не валяйся! — бросил он, с силой отталкивая ошеломлённого воина в сторону круга. Станнис же работал скупо и жёстко: прямой удар в нос, вызвавший фонтан крови, и короткий боковой в скулу. Его противник остался стоять на корточках, прижимая лицо ладонями, не в силах продолжать сопротивление. Сир Джорах Мормонт держал центр обороны рядом с королём. Он загнал своего широкоплечего противника в клинч, накрыл его голову и серией коротких ударов по корпусу выбил из него весь воздух. Северянин рухнул на колено, пытаясь вдохнуть, и лекарь, дежуривший у кромки круга, уже приготовил повязку для его сломанного носа. Схватка превратилась в череду изматывающих столкновений, где каждое движение могло стать решающим. Стало очевидно, что сторона короля берет верх. Один северянин сидел на снегу, придерживая вывихнутую руку, другой лежал на боку, тяжело и сипло дыша. Третий с трудом поднялся на ноги, мотая головой, пытаясь отогнать дурман от полученных ударов. Белые плащи и союзники короля также не избежали повреждений, но они держались уверенно, демонстрируя лучшую выучку и стойкость. Когда бойцы разошлись, во дворе по сути остались двое — Иккинг и Русе Болтон. Кольцо зрителей сомкнулось плотнее, внимательно следя за каждым движением противников. Факелы потрескивали, разбрасывая искры, а густой пар от дыхания людей клубился в холодном воздухе. Тишина стала тяжелой, нарушаемой лишь хрустом снега под сапогами бойцов. Король атаковал первым: короткая серия ударов в голову, левый-правый. Болтон попытался прикрыться, но пропустил боковой в ухо и заметно качнулся. Иккинг не дал ему возможности прийти в себя: аккуратная подсечка протезом по щиколотке сбила лорда с ритма, и король тут же перешел в клинч. Болтон уперся, ответив ударом колена в корпус, но по чешуйчатой кирасе прошел лишь глухой звук. Иккинг ответил резким коротким ударом в челюсть, щелчок от которого был слышен даже в первых рядах зрителей. В новом обмене ударами Болтон сумел достать короля, рассекая ему бровь; по щеке Иккинга потянулась тонкая струйка крови. Король откинул голову, чтобы красная пелена не заливала глаз, и тут же вернулся на дистанцию. Правый кулак в подбородок заставил ноги Болтона «поехать», а левый в корпус вынудил того согнуться пополам. Король ударил коленом в нагрудную броню, сбивая противника с ног, и Русе рухнул на колени. Перчатка короля дважды нашла цель — в скулу и подбородок, а Болтон ответил запоздалым прямым в челюсть. Звуки тяжелых ударов глухо отдавались в камне двора, а на утоптанный снег упали первые красные капли. — Вот тебе цена за твои слова, — произнес Иккинг без крика, сохраняя ровный и холодный голос, и вновь пошел вперед. Болтон попытался встретить его клинчем, но король сбил линию атаки мощным движением плеча, ткнул корпусом в грудь и врезал слева по уху. Русе качнулся, отступил на шаг и снова поднял перчатки, пытаясь защититься. Теперь разница в силах стала заметна каждому: Иккинг двигался быстрее и точнее, постоянно держа дистанцию и не давая противнику перевести дух. Толпа, до этого шумевшая, быстро стихла. Лианна, стоявшая на крытом переходе рядом с Бендженом, не сводила глаз с короля. Она видела не вспышки слепой ярости, а холодный и точный расчет: шаг, удар, короткая пауза и снова удар. Иккинг встретил очередной выпад Болтона коротким нырком, подхватил его руку и, использовав инерцию противника, перевёл его в партер. Русе тяжело рухнул на спину, но не успел сориентироваться, как король уже навалился сверху, прижав плечо лорда коленом к ледяному настилу. Иккинг нанёс два быстрых удара; шлем Болтона звякнул, и забрало предательски сдвинулось набок. Не теряя ни секунды, король рывком сорвал металлическую маску, открывая лицо врага, и продолжил серию ударов — коротких, плотных, наносимых без лишнего замаха, чтобы сохранить полный контроль над ситуацией. На снег брызнула кровь, а в тишине двора явственно прозвучал неприятный хруст челюсти. — Сдавайся, — бросил король, не меняя тона. Русе, захлёбываясь в собственной крови, прохрипел: — Нет. Он попытался вывернуться из захвата, но Иккинг лишь крепче придавил его, сместившись выше, чтобы полностью контролировать движения Болтона. Король нанёс ещё три тяжёлых удара, и после последнего раздался сухой треск: челюсть лорда явно была повреждена. Болтон застонал от боли, но его пальцы по инерции продолжали тянуться к запястью короля, пытаясь нащупать опору. Ответом стали ещё два быстрых и точных удара, после которых на окровавленный снег выпали белые осколки зубов. — Довольно? — негромко спросил король, наблюдая за поверженным врагом. Русе, с трудом моргнув, посмотрел на Иккинга, и из его разбитого рта донеслось хриплое: — Довольно. Иккинг мгновенно ослабил хватку, поднялся на ноги и вскинул ладонь в жесте, призывающем всех прекратить бой. Двор замер, окутанный тяжёлой тишиной. По лицу короля текла струйка крови из рассечённой брови, но он лишь стёр её тыльной стороной перчатки, не выказывая ни малейшего беспокойства. Лианна, стоявшая на крытом переходе вместе с Бендженом, судорожно выдохнула, только сейчас заметив, что её пальцы онемели от напряжения. Она не сводила глаз с Иккинга: он дышал тяжело, но держался с пугающим спокойствием, в котором чувствовалась железная дисциплина. — Уберите его. Отнесите к лекарям, — сухо скомандовал король, и его голос прорезал морозный воздух, словно сталь. Двое гвардейцев Старка немедленно подхватили окровавленного Болтона под руки и поспешно повели его к краю двора, где уже хлопотали слуги с водой и походной сумкой мейстера. Иккинг не стал дожидаться, пока унесут поверженного врага, и развернулся в сторону главного входа. Его шаги были тяжёлыми и уверенными, а в осанке сквозила собранность, не оставлявшая места для лишних эмоций. — Снять доспех и принести воды, — распорядился он своему оруженосцу, не оборачиваясь. — И нужна чистая повязка на бровь. — Слушаюсь, Ваше Величество, — отозвался юноша и поспешил исполнить приказ. Только когда король покинул двор, оцепенение спало, и люди вокруг заговорили. Одни шептались, обмениваясь тревожными взглядами, другие торопливо уводили женщин и детей под крышу, подальше от холода и недавнего насилия. Несколько северян молча наблюдали за тем, как мейстер осторожно осматривает челюсть Болтона, накладывая поддерживающую шину. Рядом с ним на земле сидели и лежали остальные пострадавшие, дыша часто и неровно, но уже приходя в себя после пережитого. — Мейстера, ко всем по очереди, — распорядился Рикард Старк, оглядывая двор с мрачной решимостью. — Без пререканий и без различий, кто чей человек. — Есть, милорд, — отозвался мейстер, переглянувшись со своими помощниками, которые уже разворачивали сумки с бинтами и мазями. Лианна стояла, не в силах пошевелиться, вцепившись в холодные перила. Она смотрела на Болтона, которого под руки вели к столу с инструментами, и пыталась упорядочить свои мысли. В душе боролись страх от увиденной жестокости и неожиданное уважение к королю. Иккинг остановился вовремя, не переступив черту, и приказал лечить всех раненых, не деля людей на своих и чужих, что говорило о нём больше, чем любая речь. — Всё, закончено, — тихо произнёс рядом Бенджен, словно стараясь нарушить её тяжёлое молчание. — Да, — коротко ответила она, не сводя глаз с происходящего внизу. Вдалеке раздался голос распорядителя, велевшего принести тёплое вино и одеяла для раненых. Сир Барристан помогал подняться одному из северян, в то время как Дейн и Джорах Мормонт обсуждали, как лучше вправить вывихнутую руку. Роберт Баратеон, всё ещё тяжело дыша, протянул бурдюк с водой своему недавнему сопернику. «Пей, — буркнул он с грубой прямотой. — Ты жив, значит, всё не так уж плохо». Толпа медленно приходила в себя, возвращаясь к жизни. Факелы потрескивали, выбрасывая в ночное небо снопы искр, и клубы пара растворялись в темноте. Лианна наконец выдохнула, отпуская перила, и почувствовала, как затекли пальцы. Она осознала простую истину: сегодня никто не погиб, но урок получили все присутствующие. Болтон наверняка переживёт эту ночь, и, возможно, в будущем он станет куда осторожнее в своих словах.