Дикий Дракон

Король Иккинг неподвижно стоял на самой вершине Стены, возвышаясь над суровыми башнями Чёрного Замка. С этой невероятной ледяной высоты открывался бескрайний обзор на владения, простиравшиеся далеко за горизонт. Куда бы он ни бросил взгляд, повсюду лежали земли, присягнувшие ему на верность. Этот монументальный пейзаж неизменно внушал трепет, напоминая о колоссальных масштабах ответственности, которую он добровольно взвалил на свои плечи. В юности Иккинг даже представить не мог, что однажды наденет корону целого материка. В те далёкие времена, будучи лишь нескладным мальчишкой на Олухе, он страшился ответственности даже за тысячу своих соплеменников. Суровые островитяне отличались упрямством, а клочок суши был слишком мал, но роль будущего вождя пугала его до дрожи. Теперь же, став взрослым и закалённым мужчиной, он остро осознавал, какой долгий путь проделал от неуверенного юноши до правителя Вестероса. Под его началом оказалась огромная страна, чьи границы уходили далеко за пределы человеческого зрения. Несмотря на два года почти непрерывных поездок, король так и не сумел лично осмотреть все свои необъятные владения. Существовали города, земли и целые провинции, о которых он знал лишь из карт и донесений лордов. Осознание того, сколько ещё неизведанного осталось за чертой его познаний, вызывало у него странное чувство смирения перед размерами этого мира. С южной стороны Стены перед ним разворачивалась картина, разительно контрастирующая с привычным ледяным спокойствием Севера. Там, где веками лежали безмолвные пустоши, теперь кипела грандиозная работа: колонны солдат маршировали по выверенному графику, а тысячи рабочих возводили новые укрепления. Бесконечные вереницы обозов тянулись по трактам, словно кровеносные сосуды, питающие этот разросшийся временный город. У подножия цитадели раскинулись палаточные лагеря, заполонившие всё доступное пространство. В этих лагерях разместилась двадцатипятитысячная армия, собранная по королевскому приказу со всех уголков государства. Состав этого войска был невероятно пёстрым: здесь бок о бок трудились младшие сыновья лордов, опытные наёмники, простые крестьяне и даже выходцы из сточных канав, не знавшие в жизни ничего, кроме нищеты. Сейчас всё это многообразие человеческих судеб слилось в единое целое, став надёжным инструментом его глобального замысла. Работа в лагере не прекращалась ни днём, ни ночью, подчиняясь строгим армейским ритмам. Одни отряды чинили дороги, обеспечивая бесперебойное движение обозов, в то время как другие разгружали тяжёлые повозки с зерном, мясом и рыбой, заполняя наспех сколоченные амбары. Кузнецы бесперебойно получали сталь, уголь и инструменты, оглашая округу звоном молотов по наковальням. Табуны свежих лошадей подгонялись к конюшням, где конюхи быстро распределяли их по стойлам и вели строгий учёт. На пустырях горели сотни костров, у которых грелись солдаты, ожидая своей очереди заступить на дежурство. Иккинг видел в этом не хаос, а чётко выверенный механизм — первые прочные кирпичи в фундаменте будущего. Обратив взор на север, король видел лишь бескрайнее море Зачарованного Леса, утопающего в снегах. Этот дикий край притягивал его своей мрачной загадочностью, обещая раскрыть древние тайны тому, кто осмелится пересечь черту деревьев. За две прожитые жизни Иккинг повидал немало лесных массивов, и каждый из них оставил свой след в его памяти. Он вспоминал залитый туманами Дождливый лес, суровый Волчий лес, смертоносные джунгли Соториоса и экзотические чащи И-Ти. Но ни одно из этих удивительных мест не могло вытеснить из сердца образ того самого оврага на Олухе, где он однажды протянул руку Беззубику. Зачарованный Лес за Стеной отличался удивительным разнообразием: могучие дубы и каштаны соседствовали с железностволами и высокими гвардейскими соснами. Местами среди них белели целые рощи чардрев, которые на юге давно стали величайшей редкостью. Глядя на них, Иккинг подумывал о том, чтобы перевезти несколько крепких саженцев в столицу, дабы высадить их в богороще своего нового дома. Строительство Драконьего Дворца, аналогов которому не было во всём обитаемом мире, уже подходило к долгожданному финалу. Десница и мейстер Эймон в своих письмах докладывали, что мастерам осталось лишь возвести крыши на нескольких башнях и завезти мебель. Масштабы нового замка поражали воображение: по площади он превосходил руины Харренхолла почти в шесть раз, и это без учёта прилегающего турнирного поля и обширного Драконьего Питомника. Башня Радости, где располагались личные покои короля, возвышалась над столицей, открывая обзор на весь Черноводный залив. Мощные стены проецировались так, чтобы выдержать любой штурм или драконье пламя, а глубоко под землёй скрывалось колоссальное логово Королевы Огнеедов. Эти гигантские рептилии не только жили в подземельях вместе со своим потомством, но и служили источником тепла для всего замка. По сложной системе труб, проложенных в толще каменных стен, циркулировала кипящая вода, обогревая дворец даже в самые суровые зимы. Гарнизон цитадели должен был насчитывать тысячу отборных воинов, но главной её защитой оставались сотни драконов, для которых и возводились эти исполинские своды. Король не собирался превращать замок в обычный город; это место должно было стать нерушимым оплотом его династии. Рядом с монархом, кутаясь в меха, стояли лорд Рикард Старк и Тайвин Ланнистер, чьи взгляды также были прикованы к кипящей внизу стройке. — Наконец-то Стена будет выполнять свою истинную роль, — негромко произнёс король, но в морозном воздухе его слова прозвучали удивительно отчётливо. Тайвин Ланнистер лишь слегка склонил голову в знак согласия. Густые бакенбарды Хранителя Запада колыхались на ветру, а голову от лютого холода защищала простая шерстяная шапка. Иккинг помнил, как однажды не сдержал искреннего смеха при виде гордого лорда в столь нелепом уборе. С тех пор Ланнистер предпочитал надевать поверх шапки плотный кольчужный капюшон, создававший видимость военной строгости. — Эта армия, Ваше Величество, надёжно укрепит северные рубежи государства, — уверенно произнёс Тайвин, игнорируя пронизывающий ветер. — Мы разместим крепкие гарнизоны во всех заброшенных замках вдоль Стены. Ни один проход больше не останется без защиты. Рикард Старк стоял чуть поодаль, мрачно скрестив руки на широкой груди. — Север испокон веков держался исключительно собственными силами, — холодно заметил он, оглядывая лагерь. — Посмотрим ещё, как эти теплолюбивые южане переживут настоящую зиму. Иккинг перевёл взгляд с Чёрного Замка на сурового лорда Винтерфелла, и в его глазах мелькнула тень понимающей улыбки. — Люди способны вынести гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, лорд Старк, — ответил король спокойным и ровным тоном. — Если они объединятся и будут работать ради общей цели, то выдержат даже самые тёмные и холодные времена. Ветер завывал над вершиной ледяного гиганта, развевая тяжёлые складки чёрного мехового плаща Иккинга. — Лорд Тайвин, — заговорил король, переходя к главному. — Обновлённой Стене нужен настоящий лорд-командующий. Нам требуется человек с боевым опытом, знающий толк в тактике и умеющий держать разношёрстное войско в железной узде. Случайным назначениям здесь не место. Тайвин задумчиво прищурился, быстро перебирая в уме кандидатуры своих доверенных людей. — Могу предложить лорда Крейкхолла или одного из его сыновей. Рендилл Тарли также прекрасно справится с управлением огромной армией. Но, если позволите дать совет, я бы настоятельно рекомендовал сира Кивана Ланнистера. Он исполнителен, скромен и безоговорочно предан долгу. — У меня уже есть человек на эту должность, — твёрдо прервал его король, не желая вступать в долгие споры. — Я доверяю командование лорду Медвежьего Острова, Джиору Мормонту. Старый Медведь подходит для этой роли лучше любого южанина. Выдержав короткую паузу, Иккинг пояснил своё решение: — Это проницательный, гордый и невероятно упрямый лидер. В недавних битвах он показал себя не только храбрым воином, но и командиром, за которым люди готовы идти насмерть. Он может быть излишне ворчлив, но перед лицом опасности остаётся непреклонным. Именно такой командующий нужен Дозору. Тайвин едва заметно поджал губы, принимая поражение, но перечить не стал. — Подберите мне таких же стойких и надёжных командиров для остальных крепостей, лорд Тайвин, — добавил Иккинг. — Во всех замках Стены должна царить строгая дисциплина. — Как прикажете, Ваше Величество, — ровным голосом ответил Ланнистер и повернулся к съёжившемуся от холода писарю. — Записывай. По воле Его Величества, короля Иккинга Первого из дома Хэддок, лорд Джиор Мормонт назначается Лордом-Командующим Стены. Письмо должно быть отправлено немедленно. Лорд Рикард, всё это время внимательно слушавший разговор, едва заметно улыбнулся краешком губ. Он отлично знал Старого Медведя и понимал, что выбор государя был политически выверенным. Мормонты веками хранили верность Северу, и назначение Джиора укрепляло престиж дома Старков. Отношения между Хранителем Севера и молодым королём долгое время оставались напряжёнными, но тот случай в Винтерфелле, когда Иккинг публично извинился перед Старком, растопил лёд. Рикард отбросил прежние обиды, и между ними зародилось крепкое мужское уважение. Молодые Старки тоже быстро нашли общий язык с монархом. Они часто тренировались вместе на мечах, устраивали конные выезды и часами обсуждали тонкости кузнечного ремесла. Лианна с замиранием сердца слушала королевские истории о крылатых гигантах, а Иккинг охотно показывал ей свои механические изобретения, обучая правильному обращению с драконами. Рикард вновь перевёл взгляд на бескрайние заснеженные просторы севера, где скрывались неведомые угрозы. — А что вы намерены делать с одичалыми, Ваше Величество? — спросил он после недолгого молчания. — К началу весны я планирую переселить вольный народ на южную сторону Стены, в земли Брандонова и Нового Дара, — спокойно ответил Иккинг. — Там они получат возможность обрабатывать почву, строить дома и растить своих детей в безопасности. Старк тяжело нахмурился, и в его голосе зазвучала непреклонная сталь. — Одичалые никогда не станут покорными подданными. Вы знаете это не хуже меня. Их придётся держать в жёсткой узде, иначе они вновь возьмутся за старое. Наши люди отлично помнят сожжённые деревни и убитых родичей, они не примут дикарей с распростёртыми объятиями. Король медленно повернул голову, встретившись взглядом с лордом Севера. В его глазах читалась абсолютная уверенность в своей правоте. — Людей можно переубедить, лорд Рикард. Даже самые закоренелые враги способны меняться, если найти к ним правильный подход. — Словами застарелую кровь не смыть, — упрямо покачал головой Старк. — Для нас они навсегда останутся жестокими врагами. — Я знаю об этих страхах, — твёрдо произнёс Иккинг, вновь поворачиваясь к Зачарованному Лесу. — И именно поэтому я лично поведу их через Врата. Спустя полчаса Иккинг спустился со Стены и направился к Беззубику, дремавшему неподалёку от Чёрного Замка. Дракон расположился прямо на снегу, подмяв под себя мощный хвост, и тяжело, размеренно дышал. С каждым его выдохом морозный воздух заволакивало густыми облаками белого пара. Лошади, привязанные в стороне, нервно храпели и натягивали поводья — острый запах и горячее дыхание огромного хищника приводили их в первобытный ужас. — Беззубик! — громко окликнул друга король. Дракон проснулся мгновенно, без всякой раскачки. С его гладкого чёрного тела с шорохом осыпался снег, скатившись на землю целой горкой. Зверь широко, от души зевнул, обнажив ряды острых зубов, затем привычно протёр глаза длинным языком и лишь после этого сфокусировал взгляд на Иккинге. Узнав своего наездника, Беззубик сделал несколько тяжёлых шагов навстречу, и трёх мощных прыжков оказалось достаточно, чтобы оказаться рядом. Иккинг встретил его с тёплой улыбкой. Дотронувшись до горячей морды, он крепко прижался к чешуйчатой груди друга. Под ладонью ощущалось успокаивающее тепло и мерный, сильный стук драконьего сердца. — Я хочу увидеть, что именно скрывает этот лес, братец, — сказал король тихо, но предельно отчётливо. — Хочу посмотреть своими глазами, что находится там, за Стеной. Ты пойдёшь со мной? Составишь мне компанию в этой вылазке? Обычно Беззубик с радостью откликался на любые приключения, но в этот раз всё пошло иначе. Дракон резко отшатнулся от Иккинга, с шумом выпустил из пасти густое облако пара и отрицательно замотал головой. Его уши плотно прижались к черепу, а хвост нервно хлестнул по снегу, оставляя в сугробах глубокие рваные борозды. Всем своим видом зверь демонстрировал крайнее неодобрение этой затеи. Иккинг озадаченно нахмурился. — Ты что, не хочешь идти? Вместо ответа Беззубик зарычал — громко, низко и угрожающе. Затем, совершенно неожиданно для наездника, он осторожно, но крепко схватил его передней лапой поперёк тела и одним рывком поднял в воздух. Встав на задние лапы, дракон решительно развернулся и зашагал к югу, явно намереваясь утащить Иккинга как можно дальше от проклятой Стены и леса, вызывавшего у него столь сильную тревогу. Король был искренне поражён таким поведением. Никогда прежде Беззубик не вёл себя настолько странно и демонстративно упрямо. Сначала Иккингу показалось, что это лишь очередная причуда питомца — новая забава, которую скучающий дракон выдумал от безделья. Тяжело вздохнув, он решил подыграть, делая вид, что принимает эту шутку. — Ах, вот ты как заговорил! — воскликнул Иккинг, картинно пытаясь вырваться из захвата. — Вымахал в большого страшного дракона и теперь решил, что можешь мной командовать, ты, переросшая огнедышащая ящерица? Ну что ж… выходит, древняя вражда вернулась, и мы снова враги! Он комично дёрнулся, обхватив лапу Беззубика руками, и попытался выскользнуть, но дракон держал его с неумолимой твёрдостью. — Сожрал, поди, всю нашу провизию на зиму! — продолжал ворчать Иккинг, изображая праведный гнев, хотя в голосе сквозила явная насмешка. — Ну, тогда получай по заслугам за свои злодеяния! Получай! Думал сделать из нас травоядных? Ничего не выйдет! С этими словами он со смехом принялся колотить кулаками по толстым чёрным пальцам, обхватившим его рёбра. Однако Беззубик не только не ослабил хватку, но и прижал его чуть сильнее, продолжая медленно уходить от Стены. Его хвост всё так же раздражённо хлестал по снегу, а из пасти со свистом вырывался пар. Дракон был напряжён как тетива, и в его движениях не было ни капли игривости. Смех Иккинга быстро угас. Постепенно до него дошло, что это вовсе не игра. В поведении и глухом рычании друга не осталось и следа от привычного добродушия; от него веяло чем-то пугающе серьёзным и тревожным. — Эй, братец, если ты не заметил, мы вообще-то удаляемся от лагеря, — сказал Иккинг, пытаясь перекричать завывания ветра и хруст снега под тяжёлыми лапами. Беззубик даже не повёл ухом. Он лишь на мгновение повернул морду в сторону Стены, издевательски поднял свободную лапу, словно прощаясь с оставшимися позади людьми, и с удвоенной решимостью зашагал на юг. Иккинг растерялся не на шутку. Подобного самоуправства от своего крылатого брата он ещё не терпел. — Эй, Беззубик! А ну остановись! — его голос зазвучал требовательнее. — Прекрати немедленно! Что ты вообще удумал?! Нам нужно вернуться! Слышишь меня?! Назад! Но зверь оставался глух к приказам, упрямо шагая вперёд. Наконец, Беззубик плавно поднял Иккинга и аккуратно усадил его себе на шею, прямо в седло. Его движения были бережными, но в то же время не оставляющими выбора — он явно собирался улететь. Иккинг машинально закрепил страховочные ремни, как делал это тысячи раз перед взлётом, но внутри него уже созрело твёрдое решение не подчиняться этому бунту. Едва Беззубик раскрыл перепончатые крылья и мощным рывком оторвался от земли, Иккинг ощутил привычный удар встречного ветра. Он дождался нужного момента, крепко ухватился за край седла, а затем резким движением отстегнул карабины. Раскрыв свои собственные механические крылья, король соскользнул со спины дракона и устремился вниз, закладывая вираж обратно к Чёрному Замку. Он приземлился посреди заснеженного двора, тяжело дыша после этого короткого, но экстремального полёта. Многие солдаты, ещё не успевшие привыкнуть к причудам своего монарха, при виде падающего с небес человека не на шутку перепугались. Кто-то в панике выхватил мечи, копья и топоры, ожидая нападения неизвестного врага. Благо, ветераны, знавшие об «особенностях» Иккинга, быстро навели порядок. Они прикрикнули на новобранцев, заставив тех опустить оружие, и торопливо объяснили, что это сам король решил спуститься с небес столь экстравагантным образом. Иккинг сложил искусственные крылья, защёлкнув механизм, и с облегчением выдохнул, оглядывая двор. Подняв голову, он увидел, как Беззубик, заложив крутой вираж, несётся следом за ним. Дракон приземлился с оглушительным рыком, в котором не было настоящей злобы, но сквозило крайнее недовольство непослушанием наездника. Почти мгновенно рядом с королём выросли фигуры его Королевских Гвардейцев. Вслед за ними подбежали Станнис Баратеон, Сандор Клиган и Давос Сиворт, плотным кольцом окружая правителя, чтобы убедиться в его невредимости. — Ваше Величество, — первым подал голос сир Артур Дейн, с упрёком глядя на Иккинга, — осмелюсь заметить, что ваши воздушные акробатические трюки уже вызывают раздражение даже у Беззубика. Полагаю, вам стоит воздержаться от подобных экспериментов в будущем. Иккинг едва заметно усмехнулся, пряча глаза. На языке уже вертелась привычная колкая отговорка — «ты ворчишь совсем как моя жена», — но он вовремя прикусил губу. В груди привычно и больно кольнуло: непрошеное воспоминание об Астрид вновь обожгло сердце. Она была его женой, его единственной и неповторимой любовью. Драконы, как известно, создают пару лишь один раз на всю жизнь, и Иккинг, чья душа давно сплелась с драконьей, слишком хорошо понимал, каково это — потерять свою вторую половину и заставлять себя жить дальше с этой зияющей пустотой. Над двором повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь сопением дракона. — Я полностью солидарен с сиром Артуром, — нарушил молчание сир Лювин, внимательно изучая лицо короля. — А вы что скажете, братья? Остальные рыцари в белых плащах переглянулись и почти синхронно кивнули, поддерживая товарища. Внешне они оставались бесстрастными, но их глаза красноречиво говорили о том, что государь слишком легкомысленно рискует своей жизнью. В этот момент Беззубик, наконец, тяжело опустился на землю, да так, что утоптанный снег содрогнулся под его весом. Он бросился к Иккингу и издал низкий, вибрирующий рык. — Он никогда так себя не вёл, — тихо пробормотал король, не сводя глаз со своего друга. — Что с тобой происходит, Беззубик? Что тебя так напугало? Дракон не унимался, продолжая рычать на Иккинга, словно отчитывая неразумного детёныша за упрямство. Звук был настолько мощным и первобытным, что у непривычных людей волосы вставали дыбом от ужаса. Даже закалённые гвардейцы и приближённые лорды, прекрасно знавшие о прочной связи между человеком и зверем, заметно напряглись. Простые же солдаты и вовсе начали жаться к стенам и повозкам, а некоторые инстинктивно потянулись к оружию. Только когда рычание начало постепенно затихать, Иккинг медленно, без резких движений, шагнул навстречу зверю. Он поднял руку и ласково положил ладонь на широкую чешуйчатую морду. — Что тебя так тревожит, братец? — спросил он уже мягко, успокаивающим тоном. Беззубик прикрыл огромные глаза и прижался мордой к руке Иккинга, издав глубокое, вибрирующее урчание. В этом звуке больше не было угрозы; он был полон первобытной тоски, тревоги и отчаянного желания защитить. Иккинг замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Ему казалось, что сквозь это урчание он отчётливо слышит безмолвные слова: «Не ходи туда. Вернёмся назад. Я хочу домой. На Олух, на Драконий Камень — куда угодно, только подальше от этого места». — Всё хорошо, я с тобой, — тихо ответил Иккинг, продолжая ритмично поглаживать дракона. Он, конечно, не читал мыслей, но их связь была настолько сильна, что он без слов понимал каждый оттенок эмоций своего верного друга. И то, что он чувствовал сейчас, заставляло его относиться к Зачарованному Лесу с куда большей настороженностью. Чертог Чёрного Замка освещался неровным светом факелов и жарким пламенем, метавшимся в тяжёлых железных жаровнях. Огонь отбрасывал на каменные стены длинные, причудливые тени, отчего лица присутствующих казались ещё более суровыми и изрезанными морщинами. В зале повисла густая, напряжённая тишина. За длинным дубовым столом восседали могущественные лорды Севера, закалённые в боях военачальники и рыцари Королевской гвардии. Поодаль жались замковые слуги и оруженосцы, изо всех сил стараясь слиться с тенями и не подавать вида, что они жадно ловят каждое произнесённое слово. Слухи о том, что дракон короля наотрез отказался лететь за Стену, разлетелись по лагерю быстрее лесного пожара. Многие успели обсудить эту тревожную новость ещё до начала официального совета. Часть северных лордов, не скрывая своего отношения, откровенно радовалась: для них неповиновение зверя было верным знаком того, что рискованный поход в ледяные пустоши может быть отменён. Они совершенно не горели желанием вести своих людей в земли вечной зимы, а перспектива переселения дикарей-одичалых на юг и вовсе вызывала у них стойкое отвращение. Особенно заметно это довольство читалось на грубом лице Большого Джона Амбера, чьи губы кривились в нескрываемой ухмылке облегчения. Однако у короля были свои планы, и молчаливое осуждение лордов не могло заставить его отступить. — Завтра утром мы выступаем, — произнёс Иккинг, тяжело поднимаясь со своего места. Его голос звучал спокойно, но в нём звенела сталь, не допускающая возражений. Разумеется, далеко не все смирились с таким решением. Беззубик, оставшийся во дворе замка, грозно расправил огромные крылья и издал рык, в котором ясно слышалось возмущение приказом наездника. Огромный чёрный зверь даже заслонил своим массивным телом ворота, ведущие к тоннелю под Стеной. В сгущающейся темноте ярко сверкали его глаза, пасть была угрожающе приоткрыта, а низкий, вибрирующий рык заставлял мелко дрожать древние каменные стены Чёрного Замка. Король шагнул к дверям и властно поднял руку, пытаясь успокоить друга. — Беззубик! Довольно! — громко скомандовал он. Но дракон не собирался уступать. В ответ раздался новый рык — ещё более глухой, протяжный и полный первобытной тоски. Он длился так долго, что казался бесконечным. Внезапно хвост Беззубика с чудовищной силой ударил о землю, и одна из массивных каменных плит двора с треском раскололась, сдвинувшись с места. Люди, находившиеся поблизости, инстинктивно отпрянули, спасаясь от возможных обломков. Даже закалённые гвардейцы, привыкшие к соседству с огнедышащим ящером, заметно напряглись. Никто из них прежде не видел Короля Драконов в состоянии такого отчаяния и гнева. Словно по невидимому сигналу, к нему присоединились и другие драконы, расположившиеся неподалёку. Один за другим они вскидывали массивные головы к ночному небу и начинали рычать. Их мощные голоса слились в единый, леденящий душу хор, поддерживая своего вожака в его протесте. Король слушал этот первобытный гимн и с горечью понимал: сопротивляется не только его названый брат — вся стая выражает глубокую тревогу и недовольство. И хотя их послание не было облечено в человеческие слова, Иккинг прекрасно осознавал его смысл: «Не ходи за Стену. Вернёмся домой. Пошли домой, Иккинг». Белые Плащи тревожно переглянулись. Советники короля, сидевшие за столом, тоже уловили суть происходящего и без лишних слов поняли мысли гвардейцев. Все они, каждый по своим причинам, были солидарны со стаей: вести армию за Стену именно сейчас — безумие. Тишину, сменившую драконий рёв, нарушил голос Тайвина Ланнистера. Хранитель Запада поднялся со своего места и сделал пару шагов вперёд. Его речь была строгой, выверенной и до пугающего спокойной: — Ваше Величество, прошу позволения высказаться, — он обозначил лёгкий поклон и тут же выпрямился. — Если этот поход за Стену абсолютно неизбежен, позвольте мне возглавить авангард! Пусть армия выступит под моим командованием, а вы останетесь здесь, в безопасности. Для меня это станет величайшей честью, и я выполню ваш приказ, сколь бы суровым он ни был. Но идти туда самому, идти туда, куда отказывается лететь даже ваш верный дракон, — это чистое безрассудство, недостойное правителя. По залу вновь прокатился гул перешёптываний. Некоторые северные лорды согласно закивали, признавая правоту старого льва, другие же предпочли сохранить настороженное молчание. Однако мало кто решился бы вслух оспорить здравый смысл слов Ланнистера. Король Иккинг медленно, до хруста в костяшках сжал кулаки. Его взгляд невольно устремился к узкому стрельчатому окну. Там, растворяясь во мраке ночи, всё ещё горели глаза Беззубика — огромные, полные тревоги и непреклонного упрямства. Человек и зверь смотрели друг на друга сквозь камень и стекло. Два брата, два правителя, и ни один из них не собирался уступать в этом безмолвном поединке воль. — Король обязан отправиться за Стену лично, — внезапно подала голос жрица Мелисандра. — Великая Тьма на Севере уже ждёт своего часа. Азор Ахай должен повести людей во мрак и сокрушить Великого Иного. Она сделала плавный шаг вперёд и, ничуть не повышая голоса, уверенно продолжила: — Ваш путь давно предначертан в пламени. Вы — единственный свет в грядущей тьме. Медлить сейчас — значит обречь на мучительную смерть тысячи ни в чём не повинных жизней. При этих словах со своего места грузно поднялся Большой Джон Амбер. Его медвежья фигура нависла над столом, а суровый взгляд смерил жрицу с нескрываемым презрением. — А ну закрой пасть, женщина, — резко оборвал он её. — Если нам, лордам Севера, понадобятся мутные советы, мы сами о них попросим. А до тех пор — помалкивай. Здесь обсуждают военную кампанию, а не бредовые пророчества какой-то красной шлюхи! — Что ты вякнул, Амбер?! — мгновенно вскипел Станнис Баратеон, вскакивая на ноги. Его голос, звенящий от ярости, резанул по залу, словно клинок. — Повтори свои слова, если кишка не тонка! — Что, уши заложило, щенок?! — рявкнул в ответ Амбер, с такой силой обрушив пудовый кулак на стол, что кубки подпрыгнули. — Я сказал, что место её в борделе, ноги раздвигать, а не здесь, где настоящие мужики решают судьбу армии! Чертог взорвался криками. Часть северян горячо поддержала своего лорда, в то время как южане начали сыпать ответными оскорблениями. Десятки глоток заговорили одновременно, и их голоса быстро слились в оглушительный, агрессивный гул. Белые Плащи мгновенно подобрались, подходя ближе к королю и готовые в любой миг применить силу для наведения порядка. Станнис, чьё лицо пошло багровыми пятнами от ярости, шагнул к Амберу. Тайвин Ланнистер властно поднял руку, призывая к тишине, но в этом хаосе его жест никто даже не заметил. — Ну всё, сейчас начнётся славная драка, — пробормотал себе под нос сир Давос Сиворт, торопливо осеняя себя крестным знамением. — Да помогут нам боги не быть растоптанными в этой свалке. Сандор Клиган лишь презрительно фыркнул, продолжая невозмутимо обгладывать жареную куриную ножку, всем своим видом показывая, что дрязги лордов его не волнуют. Кто-то на другом конце стола в бешенстве хлопнул по столешнице, его сосед ответил толчком в плечо, и в следующее мгновение в ход пошли кулаки. Оберин Мартелл, не в силах удержаться от привычной дорнийской дерзости и желая подлить масла в огонь, исподтишка больно ущипнул стоящего перед ним Эддарда Старка. Нед, вздрогнув от неожиданности и не разобравшись в суматохе, с перепугу наотмашь ударил ближайшего к нему солдата. Ошеломлённый воин, не посмев поднять руку на Хранителя Севера, в слепой ярости развернулся и съездил по челюсти соседу-северянину. Эта нелепая цепная реакция стала последней каплей — ситуация окончательно вышла из-под контроля. Стычки вспыхивали то в одном, то в другом углу зала. Лорды и воины толкались, сыпали проклятиями и размахивали кулаками; кто-то с грохотом опрокинул на пол тяжёлый кувшин с вином. Крики боли, отборная брань и звон падающей посуды слились в первобытную какофонию. Жар от раскалённых жаровен, тяжёлое дыхание дерущихся и всеобщий гвалт накрыли чертог удушливой волной. Иккинг лишь молча и устало вздохнул, наблюдая за разгорающимся безобразием. В глубине души он вознёс хвалу всем богам за то, что в самом начале совета проявил непреклонность и заставил каждого оставить оружие за дверями чертога. Если бы не эта предосторожность, глупая кабацкая драка благородных лордов уже через пару минут обернулась бы кровавой резнёй. Он снова поднял взгляд к узкому проёму окна. Там, во мраке морозной ночи, на мгновение мелькнули внимательные глаза Беззубика. Дракон не отрываясь следил за происходящим внутри. Король на секунду задержал свой взгляд на глазах друга; ему показалось, что зверь улавливает всё безумие, творящееся в зале, и разделяет его настороженность. К монарху быстро подошёл сир Артур Дейн. Иккинг ответил ему коротким, едва заметным кивком, и рыцарь понял приказ без слов. Шагнув вперёд, Артур вместе с остальными гвардейцами принялся жёстко расшвыривать сцепившихся спорщиков, расчищая для государя безопасный проход к выходу. Не проронив больше ни звука, Иккинг развернулся и покинул бушующий чертог. Его мерные, тяжёлые шаги гулко раздавались под сводами холодного каменного коридора, пока он не скрылся в лабиринтах замка, направляясь в свои покои. А за его спиной зал всё ещё сотрясался от криков и глухих ударов. Тем временем масштаб побоища только нарастал. Даже всегда невозмутимый Тайвин Ланнистер, окончательно потеряв хвалёное самообладание, ринулся в гущу свалки, вымещая накопившееся за день раздражение на подвернувшемся под руку северянине. Нед Старк, в чьей памяти внезапно всплыли болезненные воспоминания о пережитом унижении, с неистовой яростью набросился на Оберина. Дорниец, будучи более проворным, легко ушёл от атаки и ответил болезненным ударом. Заметив это, на помощь другу немедленно бросился могучий Роберт Баратеон, и в центре зала закипела новая, ещё более жестокая потасовка. Брандон Старк, чья горячая кровь не знала преград, с боевым кличем врезался в толпу южных лордов, увлекая за собой добрую половину северян. В считанные минуты совет, на котором должна была решиться судьба похода, окончательно превратился в грандиозный кулачный бой, где уже никто не мог вспомнить, из-за чего всё началось и кто на чьей стороне дерётся. Лишь спустя добрых полчаса удалось хоть как-то восстановить подобие порядка. Джон Аррен и Рикард Старк, надрывая связки, призывали присутствующих к благоразумию, и при помощи десятка самых трезвых воинов сумели растащить наиболее рьяных драчунов. Постепенно крики утихли, и в разгромленном чертоге остались звучать лишь хриплое дыхание уставших бойцов, звон переворачиваемой мебели да сдавленные стоны тех, кому в этой свалке досталось больше других. Ночь в Чёрном Замке выдалась по-настоящему тёмной и пробирающе холодной. Король Иккинг лежал в своих временных покоях, тяжело дыша после долгого, изматывающего нервы совета. Несмотря на то что в большом камине ярко горел огонь, отдавая ощутимое тепло, его явно не хватало, чтобы прогреть эту огромную каменную комнату до комфортной температуры. Именно это всегда отталкивало Иккинга в вестеросских замках: стены из грубого, необтёсанного камня жадно впитывали и держали холод, а запах застарелой сырости, казалось, навсегда въелся в самый воздух. Зимой в таких крепостях становилось почти невозможно сохранить настоящий уют и чистоту. Ему было гораздо ближе воспоминание о доме детства на Олухе или о просторном жилище на Новом Олухе, где он жил со своей семьёй под одной надёжной крышей. Там всё было иначе: толстые деревянные стены прекрасно держали тепло, а комнаты казались светлее и приятнее для жизни. Его жена, Астрид, всегда заботилась о порядке и уюте, и она же приучила к этому их детей. Но она никогда не заставляла самого Иккинга заниматься уборкой, даже если после его работы в доме оставался творческий беспорядок из чертежей и инструментов. Для него это было естественной частью их совместной жизни: он занимался своими сложными проектами, а она умела создать в доме порядок и теплоту без лишних упрёков и слов. В выделенных ему покоях не было окон, лишь толстые стены, которые лишь изредка пропускали отдалённые звуки внешнего мира. Но сейчас Иккинг отчётливо слышал тоскливое завывание ветра снаружи. Каждый морозный порыв казался ему живым напоминанием о его собственных тяжёлых решениях и непреклонном упрямстве, словно сама природа Севера отзывалась на его тревожные мысли. Король-Дракон уже начал проваливаться в беспокойный сон, когда дверь массивного дубового шкафа неожиданно издала протяжный, режущий слух скрип. Иккинг вздрогнул и мгновенно открыл глаза, сбрасывая остатки дрёмы. На долю секунды он потянулся было позвать сира Артура, дежурившего за дверью, но вовремя остановил себя, решив разобраться самому. — Кто там? — негромко, но твёрдо спросил он, протягивая руку и зажигая масляную свечу, чтобы разглядеть нарушителя спокойствия. Из глубин шкафа послышался неуверенный, приглушённый голос: — Ваше Величество?.. Король Иккинг, это вы? Иккинг сурово нахмурился, не выпуская из вида тёмный проём. — Я, — коротко ответил он. — А ты кто такой? Выходи на свет, живо. Он аккуратно, без резких движений, протянул свободную руку к рукояти меча и бесшумно поднялся с постели. Король встал так, чтобы быть готовым встретить нежданного гостя лицом к лицу, будь то ловкий шпион или наёмный убийца. Створка шкафа робко приоткрылась, и наружу выбрался молодой человек. Иккинг сразу узнал его: это был Манс — тот самый парень, что когда-то служил в Ночном Дозоре, ещё до того, как король своим указом распустил этот древний орден. После расформирования гарнизонов дозорных Манс оказался без службы и определённой цели в жизни. Иккинг, высоко ценя его умение обращаться с оружием и природную смелость, предлагал ему почётное место в своей новой армии, как и многим другим достойным воинам Дозора. Но Манс тогда вежливо, но твёрдо отказался. Он выбрал для себя совершенно иной путь — решил стать вольным музыкантом. Неожиданно оказалось, что в этом непростом ремесле он не только талантлив, но и весьма настойчив. Его задушевные песни быстро пришлись по душе многим, и сам Иккинг с удовольствием слушал их долгими зимними вечерами, отдыхая от государственных дел. Даже леди Лианне настолько нравились его напевы, что она часто просила Манса играть снова и снова, и в итоге предложила ему остаться музыкантом при дворе Винтерфелла. Но свободолюбивый певец ответил отказом и на это щедрое предложение. Теперь же этот человек стоял посреди королевской спальни, смущённый до глубины души, но изо всех сил старающийся держаться уверенно и независимо. — Что ты здесь делаешь, Манс? — наконец спросил король, медленно садясь на край кровати, но не убирая руку от меча. — И как, во имя всех богов, ты попал в мои покои? Манс полностью вылез из шкафа и неловко потёр затылок, виновато улыбнувшись. — Прежде всего, прошу прощения, что потревожил ваш сон, Ваше Величество, — заговорил он тихо и поспешно. — Я совершенно не знал, что вас поселили именно в этих покоях. Видите ли, раньше это помещение было моим: я жил здесь, когда был гораздо моложе и только прибыл на Стену. Позади этого шкафа у меня есть старый потайной ход, о котором мало кто знает. Я пришёл только забрать свои личные вещи и уйду сразу же, клянусь, я не хочу мешать. Иккинг внимательно посмотрел на молодого человека, оценивая каждое его движение и прислушиваясь к тону голоса. Затем он коротко и согласно кивнул. — Хорошо. Только делай это быстро и тихо, — его голос прозвучал ровно, без враждебности, но и без малейшего приглашения к долгим ночным беседам. Манс с облегчением поклонился и поспешил к одному из углов комнаты. Приподняв плохо пригнанный напольный камень, он достал оттуда старую, потемневшую от времени деревянную шкатулку и аккуратно спрятал её в свой походный мешок. На бедре у него действительно висел меч, но сейчас он выглядел скорее как уставший боец в отставке, нежели как человек, готовый к немедленному кровопролитию. Манс действовал быстро и аккуратно, избегая резких движений — всё его поведение кричало о желании убраться отсюда как можно скорее и бесшумнее. — Куда ведёт этот твой ход? — поинтересовался Иккинг, не сводя цепкого взгляда с незваного гостя. Манс на мгновение замер, заметно замешкавшись, будто решая про себя, стоит ли отвечать королю правду. Он нервно почесал подбородок и всё же тихо пробормотал: — Эм… ну, он разветвляется в разные стороны. Есть один выход, который ведёт прямо в бордели Кротового городка, а другой тянется даже за саму Стену. Тайный проход, ведущий за Стену… это было поистине неожиданное и ценное открытие. Иккингу предстоял опасный поход на север уже завтра утром, и эта информация могла оказаться как нельзя кстати. Но была одна серьёзная проблема, мешающая его планам: Беззубик намертво преградил главный путь и явно не собирался пускать за ворота ни своего наездника, ни его армию. По характеру они оба, и человек, и дракон, были одинаково упрямыми — словно два барана на узком мосту, которые ни за что не уступят друг другу дорогу. И всё же Иккинг твёрдо понимал: он обязан пойти туда, несмотря на протесты стаи. Что-то по-настоящему ужасное скрывалось за Стеной, и именно этого неведомого зла так страшился даже Король Драконов. А значит, долг правителя обязывал его выяснить, чего именно боится зверь и почему. Среди дозорных и северян давно ходили мрачные слухи о том, что в тех ледяных краях пробудились Иные. Мелисандра же без устали твердила, что, согласно древнему пророчеству об Азоре Ахае, именно он, Иккинг, и есть тот самый обещанный принц, что должен возродиться и одолеть это древнее зло. Жрица неустанно указывала на множество совпадений: на его огненный меч Инферно, который её собратья упорно называли Светозарным; на чудесное возвращение драконов, что считалось неоспоримым знаком милости Огненного Бога (пусть даже среди самих драконов встречались создания льда); на секрет ковки новой валирийской стали, доступный лишь ему. Она приписывала ему объединение вечно грызущихся народов Вестероса и создание беспрецедентно огромной единой армии. Даже его странное, почти мистическое появление — переход из одного мира в другой — она уверенно трактовала как главное доказательство истинности пророчества. Все эти разрозненные факты удивительным образом складывались в единую, логичную картину, которая неумолимо указывала прямо на него. Но сам Иккинг категорически не хотел в это верить. Для его прагматичного ума всё это звучало как опасная чушь, удобная и красивая сказка для фанатичных жрецов, ищущих власти над умами. «Но что, если всё это — не просто случайности, и сама судьба действительно вела меня сюда?» — внезапно подумал Иккинг, и в его тёмных глазах мелькнула стальная решимость человека, принявшего неизбежное. Он поднял твёрдый взгляд на Манса, который уже собирался нырнуть обратно в шкаф. — Куда ты сейчас собираешься? Манс виновато отвёл глаза, не выдержав этого тяжёлого взгляда. — Мне здесь больше нечего делать, король Иккинг, — тихо и с горечью ответил он. — Я по матери — одичалый. А на благополучном Юге таких, как мы, люто ненавидят. После вашего решения переселить нас в Новый Дар я уверен, что долго там не протяну: меня либо убьют в первой же кабацкой драке, либо повесят за происхождение. Лучше уж я тихо уйду на Север, к своим людям. У Иккинга радостно ёкнуло сердце. Вот он, тот самый шанс, который боги сами вложили ему в руки. — Подожди, — прошептал он, властно останавливая музыканта жестом. — Я сейчас переоденусь, и мы отправимся за Стену вместе. Манс мгновенно побледнел как полотно и инстинктивно сделал шаг назад, чуть не выронив свой мешок. — Нет… нет, Ваше Величество, я не могу, — пробормотал он, и его голос предательски дрогнул. — Вы не понимаете, это слишком опасно. Вас убьют, а с вас спросят с меня! Иккинг решительно поднялся с кровати, подошёл вплотную к парню и заговорил твёрдым, холодным тоном, не терпящим возражений: — Если ты не отведёшь меня сейчас же, я прикажу своим гвардейцам повесить тебя на рассвете за то, что ты тайком проник в королевские покои. Выбор за тобой, Манс. Жизнь или смерть. Эти слова прозвучали тяжело, словно падающие камни, и в комнате вновь повисла давящая тишина. Манс застыл, лихорадочно обдумывая ситуацию, а затем обречённо опустил голову, понимая, что пути назад у него больше нет. Он медленно кивнул, признавая своё полное поражение в этой игре. Иккинг же не стал терять ни секунды драгоценного времени. Он быстро достал из своего сундука тёплый, практичный меховой наряд, натянул поверх него лёгкую, но прочную кожаную броню и укрылся плотным меховым плащом, способным защитить от ледяного ветра. Он всё ещё чувствовал холод каменных стен замка и ещё больший, пронизывающий холод неизвестности, ожидающей его впереди, но в его душе уже укрепилась железная решимость довести дело до конца. Зачарованный лес плотным кольцом окружал путников со всех сторон, погружая их в царство ледяного безмолвия. Снег мягкими шапками ложился на широкие ветви вековых деревьев, и каждая ель или сосна казалась высокой античной колонной, покрытой искрящимся белым инеем. В редком, пробивающемся сквозь тучи зимнем свете всё вокруг сверкало, будто сам лес был искусно соткан из первозданного льда и тусклого серебра. Иккинг, несмотря на пронизывающий холод, невольно задержал взгляд на этой суровой красоте. В его глазах горел живой интерес — то самое неугасимое любопытство исследователя, что жило в нём с самого раннего детства и вело через миры. Первый день их тайного пути прошёл весьма насыщенно и тяжело. Лошади, заранее и тайно приготовленные Мансом, уверенно шагали по глубоким сугробам, тяжело и шумно фыркая в морозный воздух. Путь давался непросто, ноги животных то и дело вязли в снегу, но кони были крепкими и давно привычными к суровому нраву Севера. Иккинг и Манс время от времени спешивались, чтобы дать животным передохнуть, внимательно осматривая свежие следы зверей на снегу и проверяя, не таится ли поблизости опасность. К обеду им наконец-то повезло — неподалёку в подлеске показалась пара диких северных оленей. После короткой и тихой охоты им удалось подстрелить одного из них. Манс, привычный к такой работе, быстро разделал тушу, а Иккинг охотно помогал ему разводить костёр и готовить свежее мясо на открытом огне. Короля совершенно не тяготила работа руками; напротив, он находил в этом грубом быту какое-то первобытное, простое удовольствие. Здесь не было привычной придворной суеты, не было подобострастных слуг и тяжёлых политических разговоров — только обжигающе холодный воздух, треск костра и густой запах жареного мяса. Иккинг вдруг поймал себя на мысли, что уже очень давно не чувствовал подобной пьянящей свободы. Единственное, чего ему сейчас немного не хватало для полного счастья, так это кружки горячего пряного эля, простого походного шатра для отдыха и щепотки привычных специй, чтобы пресное мясо казалось вкуснее. Но сильнее всего, в моменты этого затишья, он скучал по обществу своих близких. Ему не хватало верных друзей, с которыми можно было часами обсуждать важные дела, и детей, чьи наивные, но удивительно меткие вопросы всегда заставляли его улыбаться. Неизбежно его мысли возвращались к жене, чья потеря всё ещё отзывалась тупой болью в груди. С ней всё было иначе: рядом с Астрид он мог забыть о давящей тяжести власти, позволить себе искренний смех, глупые игры и самые простые человеческие радости. Их долгие вечера нередко заканчивались в тепле супружеской постели, где они делились друг с другом не только откровенными разговорами, но и нежной близостью. Вспоминая эти моменты, Иккинг ощущал горький привкус невосполнимой утраты, смешанный с тёплой, щемящей ностальгией. Но самое удивительное зрелище ждало их чуть позже, когда они углубились в чащу. В глубине леса путники наткнулись на целое стадо настоящих мамонтов. Огромные шерстистые исполины с густой бурой шёрсткой и длинными, изогнутыми, словно боевые копья, бивнями медленно двигались по глубокому снегу, прокладывая широкую тропу для своих неуклюжих детёнышей. Их тяжёлое, мерное дыхание вырывалось в воздух густыми облаками пара, а промёрзшая земля заметно вздрагивала под каждым их шагом. Иккинг замер и не мог отвести глаз, поражённый величием этого зрелища, словно он чудесным образом перенёсся в иной, древний и дикий мир. Чуть позже им повстречались и другие, куда более опасные обитатели дальнего Севера. На их пути беззвучно появилась стая волков, но это были не обычные лесные хищники — перед ними стояли лютоволки, звери, значительно превосходящие размерами простых собратьев. Животные настороженно и оценивающе наблюдали за всадниками из-за высоких сугробов, их умные глаза недобро сверкали в полумраке угасающего зимнего дня. Несколько долгих мгновений стая стояла абсолютно неподвижно, а затем так же бесшумно, как и появилась, растворилась в надвигающейся белой мгле. Только один, самый крупный зверь, вожак стаи, на мгновение задержался на месте. Он грациозно поднял массивную морду к затянутому тучами небу и издал длинный, леденящий кровь вой. От этого первобытного звука мороз пробежал по коже даже у бесстрашного Короля-Дракона. Лошади под ними мгновенно заволновались, тревожно забили копытами и судорожно рванулись назад, всем своим видом показывая, что категорически не желают идти дальше вглубь этого проклятого леса. Неожиданно с небес раздался звук, перекрывший даже вой лютоволка — громкий, раскатистый рёв. Беззубик, собрав всю свою драконью решимость и нарушив собственный страх, наконец-то перелетел через гигантскую ледяную Стену, чтобы отыскать своего непокорного наездника. Его мощные крылья со свистом резали холодный воздух, поднимая за собой закручивающиеся снежные вихри. Повинуясь непререкаемой воле своего Альфы, следом за ним в воздух взвились и другие драконы. Один за другим они поднимались в серое небо, образуя грозную стаю: Громгильда, Кривоклык, Сарделька, Барс и Вепрь, Крушиголов, Пятнышко, Грим, Грозокрыл, Ворчун, а также драконы его родителей — Стоик, Валка и Плевака. Их огромные тени зловеще легли на заснеженный лес, и на какое-то мгновение Иккингу показалось, будто само бледное зимнее солнце померкло, закрытое этим чёрным крылатым воинством. Иккинг резко вскинул голову. Он сразу понял масштаб происходящего: Беззубик прилетел за ним лично, а значит, всё его драконье войско безоговорочно последовало за своим Альфой, наплевав на любые преграды. Тихий лес, глубокие сугробы и даже настороженные лютоволки — всё это словно перестало существовать на фоне столь грандиозного и пугающего зрелища. Беззубик с тяжёлым, оглушительным рёвом опустился прямо перед путниками, наглухо преграждая им путь вперёд. Мёрзлая земля ощутимо дрогнула от удара его когтистых лап. Конь под Иккингом, обезумев от первобытного ужаса, с диким ржанием встал на дыбы. Король едва успел вовремя соскочить из седла, чтобы животное не раздавило его своим весом, и неловко рухнул в глубокий снег, больно ударившись спиной о скрытый корень. На мгновение он замер, сбитый с толку, а затем поднял голову и увидел, как его лошадь, окончательно обезумев при виде чёрного дракона, сорвалась с места и галопом умчалась обратно в сторону опушки. У Манса, ехавшего чуть позади, случилось то же самое: его конь взвился на дыбы, безжалостно сбросил седока и, истерично фыркая, бросился наутёк следом за первой лошадью. Сам Манс, громко крякнув от удара, тяжело упал на бок и растянулся в сугробе, но быстро вскочил на ноги, торопливо отряхивая рукавицы от налипшего снега. Тем временем Беззубик не унимался: он грозно рычал, раздражённо мотал головой и всем своим видом выражал крайнее недовольство своеволием Иккинга. Его глухой, вибрирующий рык звучал одновременно как суровый упрёк и как последнее предостережение. Сверху, кружа в сером зимнем небе, остальные драконы своими криками вторили Альфе, ещё больше усиливая и без того гнетущее напряжение. — Беззубик… — тихо, но твёрдо произнёс Иккинг, медленно поднимаясь и протягивая руку вперёд, словно пытаясь успокоить разбушевавшегося друга. — Послушай меня, я должен идти. Это действительно важно для всех нас. В ответ дракон зарычал ещё громче, угрожающе оскалив ряды острых зубов. Его фосфоресцирующие глаза недобро сверкнули, ясно давая понять, что дальше он не пропустит никого. Манс, наконец переведя дух после падения, нервно фыркнул, глядя на эту сцену: — Умел бы этот зверь говорить, клянусь Старыми Богами, он бы прямо сейчас сказал, что вы — упрямый и безрассудный придурок, рискующий своей шкурой почём зря. Вот именно этими самыми словами бы и сказал, Ваше Величество. Иккинг бросил на музыканта быстрый, раздражённый взгляд и устало выдохнул, опуская руку: — Спасибо, Манс… Твой комментарий как раз очень вовремя. Внезапно из глубины леса донёсся другой звук — гулкий, протяжный звон боевых рогов. За ним последовали громкие крики людей и нарастающий шум множества голосов. Снежные шапки на деревьях задрожали от порывов ветра и тяжёлого топота множества копыт. Спустя несколько напряжённых мгновений сквозь белую пелену метели показались вооружённые всадники: королевская свита и гвардия наконец-то догнали своего беглого монарха. Лошади гвардейцев, густо покрытые инеем, мчались во весь опор, а из их раздувающихся ноздрей вырывались густые клубы пара. Сир Артур Дейн, прославленный Меч Зари, скакал впереди всех, загоняя коня. Едва поравнявшись с беглецами, его скакун резко затормозил, взметая фонтаны снега, и сам рыцарь, не теряя ни секунды на церемонии, соскочил на землю. В руке он сжимал тяжёлые железные цепи, металл которых зловеще звякнул в морозной тишине. Дейн, не говоря ни слова, бросился прямо к Иккингу, и прежде чем король успел отступить или поднять руку для защиты, Артур с силой сбил его в снег. Иккинг оказался грубо прижат к холодной земле; ледяные крошки мгновенно забились за воротник плаща, обжигая разгорячённую кожу. Он возмущённо вскинул голову, пытаясь вырваться, но Артур уже навалился на него всем весом, и лицо прославленного рыцаря было искажено суровым, мрачным гневом. Остальные Королевские гвардейцы, спешившиеся следом, даже не попытались вмешаться в действия своего командира. Они молча и слаженно обнажили мечи, взяв опешившего Манса в плотное кольцо. Холодная валирийская и обычная сталь угрожающе блеснула в свете зимнего солнца, и пленник, всё ещё лежавший в снегу, с тоской понял, что бежать ему теперь абсолютно некуда. — Ты совсем обезумел, Иккинг?! — голос Артура прозвучал не как обращение к королю, а как хлёсткий удар плетью. — Уйти один, без малейшей охраны, да ещё и в компании этого сомнительного идиота? В земли, кишащие дикарями и бог весть чем ещё?! Иккинг открыл рот, чтобы ответить, но возмущённые слова так и застряли у него в горле. Дейн грубым рывком поднял его на ноги, крепко схватив за локоть, и, совершенно не обращая внимания на слабое сопротивление монарха, ловко накинул на его запястья цепи. Холодное железо больно стянуло руки, и мороз мгновенно проник прямо в кости. Но Артур не ограничился лишь этим — он достал небольшой ключ, с щелчком провернул его в замке и пристегнул второй конец цепи к своему запястью. Металл снова звякнул, и всем стало предельно ясно, что теперь Король Вестероса не сможет сделать ни шага без своего гвардейца. — Больше таких выходок не будет, — глухо, но с непреклонной решимостью произнёс Дейн, глядя прямо в глаза Иккингу. Его тяжёлое дыхание вырывалось паром, оседая колючим инеем на усах и меховом воротнике. — Клянусь своей бессмертной душой, я больше не позволю тебе рисковать собой так нелепо и глупо! Никогда, слышишь меня?! В это время Манс попытался было подняться на ноги, но тут же был грубо сбит обратно в сугроб сиром Герольдом Хайтауэром и сиром Барристаном Селми. Двое прославленных рыцарей тяжело прижали его плечи к мёрзлой земле, не давая даже пошевелиться. — Я ни в чём не виноват! — отчаянно выкрикнул Манс-Налётчик, захлёбываясь словами в спешке. — Клянусь вам всем святым! Это он сам приказал мне отвести его за Стену под угрозой виселицы! Я здесь совершенно ни при чём! — Мы вешаем его прямо здесь, — холодным, лишённым всяких эмоций голосом произнёс сир Герольд, даже не удостоив барахтающегося пленника долгим взглядом. — Этот человек похитил короля и тайком увёл его прочь из лагеря. Таков закон, и таков его приговор. Гвардейцы одобрительно зашумели; сир Лювин и сир Джонотор согласно кивнули, подтверждая правоту командира, а сир Герион и сир Освелл уже сделали шаг вперёд, доставая верёвку, чтобы немедленно привести слова Хайтауэра в действие. Но морозный воздух внезапно прорезал властный, не терпящий возражений голос Иккинга. Он зазвучал так громко и резко, что легко перекрыл и шум встревоженного леса, и ропот гвардейцев. — Отпустите его немедленно! — прорычал король, и в этот миг в нём проснулся истинный Дракон. Его тёмные глаза яростно сверкнули, а кружащие в небе звери вдруг разом стихли, будто мгновенно откликнувшись на железную волю своего истинного вожака. — Никто сегодня не будет казнён. Отпустите его, я сказал! Я ваш король, и это мой прямой приказ! Иккинг гордо выпрямился во весь рост, несмотря на сковывающие движения тяжёлые цепи, и заговорил так, что в его словах не осталось места ни для малейшего сомнения или колебаний: — Этот человек говорит правду. Это я сам приказал ему показать мне тайный ход и забрать меня с собой за Стену. Он абсолютно не виновен в произошедшем, и его кровь не прольётся из-за моего решения. Все присутствующие замерли, как вкопанные. Даже напуганные лошади вдруг перестали ржать и биться в снегу, словно животные тоже почувствовали нарастающее, почти осязаемое напряжение. Сир Артур, поражённый собственным дерзким поступком, на долю секунды ослабил хватку. Этого крошечного мгновения Иккингу оказалось достаточно: король резким рывком высвободился из рук гвардейца и шагнул вперёд, заслонив собой скованного Манса. — Пока я жив, никто из вас не посмеет тронуть его, — твёрдо, с металлом в голосе произнёс Иккинг, обводя рыцарей непреклонным взглядом. Беззубик, стоявший неподалёку, внимательно склонил массивную голову, следя за каждым движением своего брата-наездника. В его огромных тёмно-индиговых глазах отчётливо мелькнуло недовольство. Дракон издал низкий, вибрирующий рык, который гулким эхом прокатился по заснеженному лесу, прозвучав как явное предостережение для всех. Было предельно ясно: если одичалый ещё раз попытается выкинуть нечто подобное, он рискует быть мгновенно сожжённым дотла самим ящером, без всякого суда и следствия. Иккинг медленно перевёл тяжёлый взгляд обратно на Артура. — А теперь сними с меня эти цепи, Артур, — приказал он, требовательно протягивая скованную руку. — Где, во имя всех богов, это видано, чтобы короля держали в стальных оковах его же собственные гвардейцы? Меч Зари смотрел на своего суверена внешне сдержанно, но в его глазах явственно читалась жгучая смесь обиды и праведного гнева. Пальцы рыцаря невольно, до хруста сжались в кулаки. — Нет, — коротко и глухо ответил он, упрямо скрещивая руки на груди, закованной в панцирь. — В смысле — нет? — Иккинг на мгновение остолбенел, не веря собственным ушам. — Ты что, Артур, совсем из ума выжил на морозе? Сними с меня эти цепи немедленно! Я тебе приказываю как твой король! Артур Дейн даже не шелохнулся, словно высеченный из камня. Его голос зазвучал серьёзно, почти жестоко: — И не проси меня об этом. Сколько лет я тебя знаю — ты вечно, бездумно рискуешь своей жизнью. Бросаешься в самую гущу боя, всегда скачешь впереди всех, будто нарочно ищешь, где бы поскорее умереть. Ты вечно заставляешь всех, кто тебя любит, сходить с ума от тревоги. Я… я, клянусь богами, до сих пор не понимаю, как ты вообще сумел дожить до сегодняшнего дня, постоянно балансируя на тонкой грани между смертью и полным увечьем, — он на секунду выразительно опустил взгляд на протез, заменявший королю ногу. — Так что не проси меня об этом, Иккинг. Я не стану помогать тебе убить себя. — Я отдаю тебе прямой приказ! — сорвавшись на крик, рявкнул Иккинг. — Я твой король, и ты давал клятву мне повиноваться! Артур судорожно сжал челюсти, но взгляда не отвёл, выдержав гнев монарха. — Я прекрасно помню, кто ты таков. Но постарайся понять и ты: я делаю это исключительно ради твоего же блага. Ты — король без прямого наследника, Иккинг. Вся страна держится только на тебе. Мы физически не можем защитить тебя, когда ты по своей прихоти исчезаешь в диких землях неизвестно куда и с кем. Уж пусть лучше наш король побудет в цепях, чем сгинет без вести за Стеной, оставив государство в огне междоусобиц. В этот момент сир Барристан Селми сделал решительный шаг вперёд, открыто поддерживая товарища: — Простите, Ваше Величество, но я вынужден согласиться с сиром Артуром. Так действительно будет лучше. И для вашей безопасности, и для блага всего королевства. Остальные Белые Плащи мрачно переглянулись и один за другим кивнули, молчаливо подтверждая сказанное своими командирами. Беззубик, внимательно наблюдавший за этой сценой, вдруг громко фыркнул и выпустил из ноздрей густое облако обжигающе горячего пара, словно выражая своё полное согласие с доводами рыцарей. Артур, всё так же не отводя прямого взгляда от Иккинга, тихо, с лёгкой тенью иронии добавил: — Как видите, даже Господин Беззубик полностью с нами солидарен. Иккинг совершенно оторопел от услышанного. Он несколько долгих секунд молча переводил взгляд со своих доверенных гвардейцев на дракона и обратно, отказываясь верить, что они действительно устроили открытый бунт против его прямого приказа. Внутри у него всё закипало от возмущения — за годы правления он привык, что его слово было непререкаемым законом, и теперь, когда даже такие верные люди, как Артур и Барристан, открыто спорили с ним, это ощущалось почти как государственная измена. — Вы... вы сейчас серьёзно? — наконец, с трудом подбирая слова, произнёс он. — Я приказываю вам, а вы имеете наглость мне перечить прямо в лицо? Гвардейцы стояли непоколебимо. Артур лишь тяжело, сокрушённо вздохнул и демонстративно опустил ладонь на эфес меча — не в знак угрозы, а словно подчёркивая всю серьёзность и необратимость текущего момента. Барристан же, напротив, держался абсолютно расслабленно, но твёрдо, всем своим видом показывая, что решение уже принято и обжалованию не подлежит. Беззубик нервно переступил с лапы на лапу, снова выразительно фыркнул и склонил голову набок. Иккинг окончательно понял намёк: даже его кровный брат-дракон в этом споре встал не на его сторону, а поддержал паранойю рыцарей. — Та-да-дам! — с горьким сарказмом развёл скованными руками Иккинг, словно объявляя цирковой номер на ярмарке. — Полюбуйтесь все: я официально стал пленником собственной личной охраны! Белые Плащи облегчённо переглянулись и позволили себе скупые усмешки, радуясь, что гроза миновала. Даже Беззубик как-то странно хмыкнул по-драконьи, издав звук, поразительно похожий на человеческий смешок. Однако это неуместное веселье продлилось недолго. Внезапно огромный ящер резко оборвал свой смешок и замер: его зрачки мгновенно сузились в тонкие вертикальные щёлки, а кожистые уши тревожно дёрнулись, словно уловили что-то невидимое и пугающее. Беззубик начал судорожно мотать головой из стороны в сторону, напряжённо внюхиваясь в морозный воздух и пытаясь понять, откуда именно исходит внезапная угроза. В сером небе другие драконы, мирно кружившие над поляной, моментально заметили резкую перемену в поведении своего вожака. Огромный Ужасное Чудовище Кривоклык внезапно сорвался с плавного круга, заложил крутой вираж и издал протяжный, леденящий душу рёв — отчаянное предостережение для всей стаи. Мёртвая тишина, повисшая над лесом после этого крика, показалась людям слишком тяжёлой, густой и зловещей. — Что это с ним? — настороженно, сдавленным шёпотом спросил Манс, невольно делая шаг ближе к рыцарям. Его голос заметно дрогнул, и было совершенно ясно: опытного одичалого трясёт вовсе не от холодного северного ветра. — Скажите мне, у него часто такое бывает? Или… или его там действительно что-то напугало? — Это не просто драконья привычка, — предельно серьёзно ответил Иккинг, не сводя встревоженных глаз с реакции своего друга. — Его что-то по-настоящему пугает. И, боги милосердные, пугает не только его — вы слышали, остальные драконы тоже это почувствовали. Он резко обернулся к Белым Плащам, чьи лица разом потеряли всякое выражение веселья. Закалённые воины уже положили руки на рукояти мечей и начали тревожно коситься на затянутое тучами небо и тёмную кромку леса. — И самое скверное, что это "что-то", — хмуро продолжил Иккинг, — судя по всему, стремительно движется прямо в нашу сторону. Я понятия не имею, что это за тварь, но драконьи инстинкты ошибаются крайне редко... Иккинг не успел закончить фразу — в тот же миг Беззубик молниеносным броском сократил дистанцию, мощно обхватил короля передними лапами и с оглушительным хлопком крыльев резко взмыл в небо. Король даже ахнуть не успел, как оказался надёжно, но жёстко зажат в крепких когтях запаниковавшего зверя. Однако вместе с ним в воздух с воплем взмыл и сир Артур, который так предусмотрительно пристегнул себя цепью к венценосному пленнику. Теперь эта самая цепь безжалостно дёрнула рыцаря вверх, и он оказался болтающимся под Иккингом, словно беспомощная кукла, подвешенная на бельевой верёвке. Под его ногами стремительно разверзлась пугающая пустота, а до заснеженной земли за секунды стало больше сотни метров. — А-а-а-а! — заорал Артур во всю мощь своих тренированных лёгких. Одно дело — романтичные полёты, когда ты комфортно сидишь в тёплом седле и крепко держишься за поручни, но висеть на тонких стальных звеньях, больно впивающихся в наручи, — это совершенно иной опыт. В этом болтании над бездной не было ни капли романтики или восторга. Только животный страх и ледяной ветер, безжалостно бьющий в перекошенное лицо. — Иккинг! — сорвался рыцарь на отчаянный хрип, с трудом задирая голову вверх. — Куда, во имя Семерых, мы летим?! Что вообще творится с твоей ящерицей?! — Понятия не имею! — прокричал Иккинг в ответ, отчаянно пытаясь перетянуть на себя часть тяжёлой цепи, чтобы хоть немного поднять Артура повыше и ослабить давление на его руки. — Держись крепче! Сейчас, я попробую тебя подтянуть! Свободной рукой он изо всех сил похлопал дракона по чёрной чешуе. — Беззубик! Что с тобой происходит?! А ну отвечай мне, братец! Но дракон не обратил на его крики никакого внимания. Он лишь глухо, непрерывно рычал, даже не думая оборачиваться к наезднику. Его поведение в точности копировало панику остальных драконов, которые огромной тёмной стаей летели рядом, плотно сомкнув ряды. Все они, словно повинуясь невидимому магниту, держали курс строго на спасительный юг, прочь от Стены. Иккинг, не прекращая усилий по удержанию цепи, всё же рискнул бросить взгляд вниз. То, что он увидел глубоко под ними, заставило его сердце пропустить удар, а дыхание перехватило от ледяного ужаса. Далеко внизу, пробиваясь сквозь густые кроны Зачарованного Леса, горели сотни разрозненных факелов, освещая снег тревожным, неровным светом. Это была его собственная армия, собранная для масштабного похода. Солдаты преданно шли по следам своего пропавшего короля, но даже с такой высоты было очевидно, что внизу творится кровавый хаос. Сквозь завывания ветра до Иккинга отчётливо доносились полные боли и ужаса крики его людей. Огни факелов один за другим стремительно начинали гаснуть, будто их не просто задувал порывистый северный ветер, а безжалостно глушила какая-то неведомая, зловещая сила. Между стволами вековых деревьев неестественно быстро двигалось что-то тёмное, клубящееся, и временами во мраке мелькал странный, мертвенно-бледный свет, словно слабое ледяное сияние. Эти жуткие тени с безжалостной скоростью бросались на солдат, и ответом им были лишь предсмертные хрипы и вопли полнейшего отчаяния. В воздух поднимались надрывные призывы о помощи, мольбы к богам, а вместе с ними сливались совершенно нечеловеческие звуки — пронзительный визг и утробный вой, от которых даже у бывалого короля по спине пробегал могильный холод. Складывалось жуткое впечатление, будто сам древний лес внезапно ожил и теперь с аппетитом пожирает всех, кто осмелился нарушить его покой. Неожиданно в морозном воздухе что-то со свистом сверкнуло и полетело по неестественной дуге прямо в их сторону. Беззубик, благодаря своим поразительным рефлексам, вовремя заметил летящую угрозу и резко, едва не выронив Артура, рванул в сторону, уклоняясь от удара, несмотря на свои огромные габариты и ношу. На одно короткое, застывшее мгновение Иккинг успел чётко разглядеть снаряд — это было длинное копьё, целиком выточенное из прозрачного, чистого льда. Он в шоке перевёл взгляд вниз, пытаясь найти стрелка. Далеко на земле, между почерневшими стволами деревьев, прямо на него смотрели пронзительные, ярко светящиеся голубые глаза. Они горели ровным, нереальным звёздным светом, лишенным всякого тепла, и от одного этого зрелища душа уходила в пятки. — Что ты такое?.. — потрясённо пробормотал Иккинг, не в силах оторвать взгляд от этих глаз. Но он не успел договорить. В тот же самый момент с севера налетела чудовищной силы снежная буря. Ветер внезапно загудел с такой яростью, что разом заглушил все крики агонии, доносившиеся снизу. Густой колючий снег бешеным хороводом завертелся в воздухе, и весь видимый мир в одно мгновение накрыло непроницаемой белой стеной, отрезая Иккинга от его гибнущей армии.