Часть 56
15 февраля 2026 г., 18:52
Наступил погожий день 281 года от Завоевания Эйгона, принесший с собой долгожданное обновление. В Королевскую Гавань наконец пришла настоящая весна, окончательно разогнав остатки зимней сырости своим мягким и уверенным теплом. Со стороны Черноводного залива дул легкий морской бриз, который приносил в узкие улочки города желанную свежесть и характерный запах соли. В это время природа традиционно пробуждалась, знаменуя начало нового жизненного цикла для всех жителей столицы и всего Вестероса. Город буквально ожил под лучами яркого солнца, постепенно сбрасывая с себя тяжелое оцепенение прошлых морозных месяцев.
Высоко в небе над красными крышами домов величественно парил Беззубик, широко расправив свои мощные иссиня-черные крылья. Его массивная тень плавно скользила по мостовым и стенам зданий, на мгновение погружая столичные рынки, площади, сады, башни Красного Замка и Драконьего Дворца в прохладную темноту. Горожане, занятые своими повседневными делами, то и дело прерывались, чтобы поднять головы и проводить взглядом легендарного зверя короля Иккинга. Для многих жителей столицы появление дракона в небе давно стало частью обыденности, но это зрелище всё равно продолжало внушать невольный трепет. Каждое движение крыльев Беззубика напоминало людям о силе драконов и величии правящего монарха, парящей над их головами.
Местная детвора, завидев знакомый силуэт в облаках, нередко забиралась на самые высокие крыши зданий, рискуя сорваться вниз ради лучшего обзора. Взрослые горожане вели себя более сдержанно, лишь изредка поглядывая ввысь, чтобы оценить направление полета крылатого зверя. Совсем иначе реагировали те, кто приехал в Королевскую Гавань издалека и еще не привык к соседству с древними ящерами. Торговцы из заморских стран и крестьяне из глухих деревень замирали на месте, бросая свои телеги и товары на произвол судьбы. Для них вид живого дракона становился самым ярким и пугающим событием в жизни, вызывая целую бурю противоречивых эмоций.
Приплывшие моряки, чей путь пролегал через опасные воды, крестились или шептали молитвы своим богам, глядя на стремительную тень в небе. Посетители столицы часто останавливались посреди дороги, создавая заторы и мешая проходу стражников, которые недовольно ворчали на ошеломленных чужеземцев. В такие моменты разница между привыкшим к чудесам горожанином и изумленным гостем становилась особенно заметной. Пока столица продолжала шуметь и торговать, Беззубик совершил еще один плавный вираж над заливом, наслаждаясь потоками весеннего воздуха. Его полет служил негласным подтверждением того, что в королевстве наступили стабильные и спокойные времена.
Вокруг Беззубика кружили другие драконы, которые по сравнению с ним казались значительно меньшими. Они следовали за своим вожаком, держась стройно и слаженно, напоминая почетный воздушный караул. Эти драконы прибыли с островов Драконьего Камня, Скагоса, Дрифтмарка и из лесов Раздвоенного Когтя, чтобы охранять столицу в день свадьбы короля. Их собралось так много, что небо над городом оказалось почти полностью закрыто силуэтами крылатых существ. Шум сотен мощных крыльев создавал низкий гул, который был слышен в каждом уголке Королевской Гавани.
Даже во времена былого величия правления Таргариенов количество драконов в столице редко превышало десять особей. Однако при новой королевской династии Хэддоков популяция этих существ невероятно разрослась. На данный момент в небе и окрестностях города насчитывалось более пятисот особей самых разных видов. Это изобилие превратило город в настоящий драконий город, где люди и драконы сосуществовали бок о бок. Такое скопление крылатых ящеров требовало от городской стражи и смотрителей особого внимания к порядку на улицах.
Люди на рынках, площадях и в узких переулках всё чаще останавливались, надолго поднимая головы вверх. Они старались рассмотреть каждого дракона, подмечая различия в окрасе чешуи и размахе крыльев. Для коренных жителей это стало привычным, хоть и захватывающим зрелищем, напоминающим о силе их правителя. Многие пытались угадать повадки существ или определить, к какому виду принадлежит тот или иной ящер. В толпе то и дело слышались приглушенные обсуждения и возгласы удивления.
Однако не все горожане воспринимали происходящее с восторгом или спокойствием. Пугливые и наиболее впечатлительные жители в спешке крестились, шептали молитвы и старались поскорее спрятаться в своих домах. Вид пяти сотен хищников, парящих над соломенными и черепичными крышами, вызывал у них первобытный страх. Они плотно закрывали ставни окон, предпочитая переждать праздничную суету в безопасности каменных стен. Несмотря на мирное время, мощь драконьего войска продолжала внушать людям невольное благоговение и тревогу.
Со стороны моря внезапно раздались мощные всплески и глухое бурление воды. Стражники, стоявшие на прибрежных стенах, насторожились, как и моряки с рыбаками, находившиеся у берега. Вскоре из воды поднялась огромная волна, и из-под неё начали появляться гигантские светлые фигуры. Их размеры и движения сразу вызвали у наблюдавших тревогу и замешательство. Вода вокруг них кипела и расходилась в стороны, словно, не выдерживая их массы. Люди на берегу отступали назад, не в силах отвести взгляд от происходящего.
Из моря один за другим вышли легендарные морские драконы — Великие Смутьяны, единственные в своём роде и подвиде. Они направились в сторону порта Драконьего Дворца, где для них была подготовлена специальная обширная площадь. При виде этих существ толпа охватила смесь страха и изумления. Морские драконы были светлого окраса и заметно превосходили Беззубика по размерам, несмотря на то что он считался Альфой и Королём драконов. Их появление стало редким и по-настоящему исключительным событием. Для большинства присутствующих это было первое и, возможно, единственное зрелище подобного рода.
Однако размеры были не единственной особенностью Великих Смутьянов. Эти драконы являлись единственными известными существами своего вида, способными выдыхать не пламя, а ледяной холод. Их массивные тела были украшены крупными бивнями, напоминающими слоновьи, а по спинам тянулись ряды острых шипов. Формы их головных наростов напоминали короны, подчёркивая их древнее и особое происхождение. Всего в мире существовало лишь семь таких драконов. Их естественной средой обитания считались острова Студёного моря, откуда они почти никогда не покидали свои владения.
Беззубик на мгновение склонил голову, внимательно глядя вниз на раскинувшийся под ним город. В Королевской Гавани копошились тысячи людей, которые официально считались подданными его брата и находились под защитой драконьего пламени. Толпа была неоднородной, и чуткие чувства Альфы позволяли ему ощущать скрытую природу каждого. Среди них были верные и благородные воины, жившие по законам чести и долга. Однако рядом с ними сосуществовали лживые интриганы, коварные предатели и жадные дельцы, которых дракон презирал всем своим существом.
Глубоко в тени узких переулков прятались по-настоящему жестокие монстры, заслуживавшие лишь быстрой расправы. Беззубик порой ощущал яростное желание спикировать вниз и раздавить этих людей, словно назойливых насекомых. Но сегодня он понимал, что не может снова нести смерть, какими бы вескими ни казались причины. Праздничный день требовал мира, а не крови, и дракон сдерживал свои первобытные инстинкты. Он старался сосредоточиться на тех, кто действительно заслуживал его опеки и верности королю.
С самого момента появления в этом мире Ночная Фурия приносила лишь разрушение. Его путь воина и защитника начался еще с того дня, как Иккинг взошел на Железный трон, и продолжался долгие десять лет после коронации. За всю свою вторую жизнь Беззубик сжег десятки тысяч врагов, отправил на дно сотни пиратских кораблей и сразил множество опасных тварей. Одна из самых тяжелых битв стала схватка с огненным червем, в которой он получил серьезное ранение. Один из тех монстров лишил его хвостового плавника, вновь вернув его к старой травме из прошлой жизни.
Король Драконов в полной мере осознавал свою ответственность за каждого человека, живущего в тени Красного замка. Его колоссальная мощь служила единственным надежным гарантом безопасности государства в эти неспокойные времена. С высоты полета город казался огромным красным муравейником, охваченным радостной суетой перед великим торжеством. Люди внизу даже не подозревали, о чем именно думает их крылатый защитник, глядя на них сверху. Беззубик сделал глубокий вдох, ощущая, как весенний воздух наполняет его легкие, и продолжил свой плавный патруль.
Его названый брат, король Иккинг I из дома Хэддоков, официально носящий титул правителя Вестероса и защитника всех жителей этой огромной страны, сегодня должен был связать себя узами брака. Это событие имело колоссальное значение не только для простых людей, но и для будущего всей династии, ведущей свой род от викингов с далекого Олуха. Беззубик обладал невероятно высоким интеллектом, который порой превосходил человеческий, а также острой животной интуицией. Несмотря на наличие скрытой магии, которой он почти никогда не пользовался, его главной силой оставался многолетний опыт общения с Иккингом. Благодаря их глубокой ментальной связи, дракон очень хорошо осознавал всю важность и ответственность этого шага.
Альфа отчетливо чувствовал перемены в настроении своего всадника, улавливая каждое колебание его душевного состояния. Он понимал, что этот день станет новой важной вехой в их долгой общей истории, начавшейся еще в лесах их родины. Предстоящая церемония должна была не просто стать праздником, а окончательно укрепить власть дома Хэддоков на Железном Троне. Для Беззубика это означало стабильность и безопасность для всей их стаи, как человеческой, так и драконьей. Он кружил над замком, словно живой символ нерушимости этой новой власти.
По мнению Беззубика, Иккинг выбрал единственно правильную девушку для продолжения своего королевского рода. Дракон был знаком с будущей королевой уже довольно долгое время и давно одобрил этот выбор своим характерным безмолвным признанием. В ней он чувствовал ту редкую внутреннюю силу и истинную храбрость, которая обычно присуща лишь закаленным в боях воинам. Такие качества были жизненно необходимы женщине, ставшей спутницей великого короля в этом суровом мире. Беззубик видел, как она держится в седле и как смотрит в глаза опасности, что вызывало у него искреннее уважение.
Дракон был полностью уверен, что этот союз принесет долгожданный мир и процветание их общему дому. Он помнил, как тяжело им далось завоевание этих земель, и понимал, что удержать их поможет только мудрое правление с обоих сторон и крепкая семья. Связь между Иккингом и его избранницей не была такой как у Иккинга была с Астрид. Но ничего спустя годы Иккинг и Лианна будут любить друг друга и заведут семью. Он еще раз осмотрел праздничные знамена, украшавшие башни нового замка, и довольно заурчал, чувствуя правильность происходящего. Впереди их ждало великое будущее, и Ночная Фурия была готова защищать его до самого конца.
Торжество должно было состояться в новой резиденции Иккинга — величественном Драконьем Дворце. Это был самый масштабный замок, который когда-либо видели жители Вестероса, и одно из наиболее невероятных инженерных сооружений в известном мире. В строительстве принимали участие не только тысячи людей, но и драконы, чье пламя помогало плавить и соединять материалы. Стены возводились из прочного черного камня и укреплялись вставками из валирийской стали, что делало крепость практически неприступной. Поистине, невероятное сооружение поражало своими размерами каждого, кто приближался к нему со стороны залива или суши.
Несмотря на грандиозный размах, замок еще не был достроен до конца, и работы продолжались в отдаленных секторах. Тем не менее, основные узлы обороны и жизни города были полностью завершены. Новые массивные стены успешно расширили общую площадь замка, создав надежный внутренний периметр. Строители уже закончили возведение Башни Радости, Башни Короля и Королевской библиотеки, хотя полки последней еще только ждали первых поставок книг. Замок постепенно приобретал свой окончательный облик, становясь символом новой эпохи.
К сегодняшнему празднику в полную готовность привели важнейшие административные и жилые помещения. Были достроен величественный Тронный зал и Большой зал для пиров. Зал Советов и Гостевой замок также были полностью меблированы и готовы принимать высокопоставленных лордов со всех уголков страны. Хозяйственная часть, включающая огромные кухни и склады для провизии, уже работала на полную мощность, обеспечивая нужды гостей. Весь комплекс выглядел внушительно, демонстрируя богатство и амбиции новой династии.
Морские ворота и порт также были достроены, что позволило торговым судам и военным кораблям беспрепятственно швартоваться у подножия скал. Богороща была тщательно подготовлены к свадебному обряду, украшены цветами и знаменами дома Старк и Хэддок, чардрева посажены и на них вырезаны лики людей и драконов. Не остались без внимания и военные нужды: конюшни, турнирное поле и площадки для тренировок солдат были полностью обустроены. Арсенал замка уже ломился от оружия, а жилые помещения для слуг и гарнизона были приведены в идеальный порядок. Весь Драконий Дворец буквально дышал готовностью к началу новой главы в истории дома Хэддоков.
В строительстве новой резиденции особенно важную роль сыграл новый кастелян — Гарт Тирелл, более известный как Гарт Тучный. Дядя лорда Мейса Тирелла получил эту должность по личному распоряжению короля Иккинга, который возложил на него ответственность за завершение работ. Этому представителю Хайгардена, которого за глаза называли «Толстым Цветком», было приказано в кратчайшие сроки закончить возведение стен и заняться внутренним обустройством. Король рассчитывал, что административный опыт Тиреллов поможет привести хаотичную стройку в надлежащий порядок.
Рабочий процесс под руководством Гарта протекал шумно и весьма энергично. Каждую минуту этот тучный кастелян расхаживал по коридорам, громко выкрикивая приказы и указывая рабочим, куда именно следует нести тяжелую мебель. Он постоянно контролировал перемещение грузов, то и дело срываясь на крик, если слуги медлили или ошибались дверью. Его громовой голос разносился по всему замку, заставляя каменщиков и плотников работать в удвоенном темпе. Несмотря на тяжелый характер начальника, дело двигалось вперед гораздо быстрее, чем раньше.
На данный момент большая часть огромного замка всё еще пустовала и нуждалась в меблировке. Просторные залы и длинные переходы стояли холодными, ожидая, когда их заполнят предметами интерьера и гобеленами. Однако ключевые помещения были полностью готовы к приему высокопоставленных особ. Гарт сосредоточил основные усилия на тех зонах, которые были жизненно необходимы для проведения предстоящей свадьбы и комфортного проживания монарха. Он понимал, что к приезду гостей всё должно выглядеть безупречно хотя бы в парадной части дворца.
Башня Радости и Башня Короля были обустроены первыми и уже полностью подходили для проживания членов королевской семьи. В Тронном зале рабочие наконец установили королевский трон, который стал смысловым центром всего сооружения. Большой зал также привели в надлежащий вид: там расставили длинные дубовые столы и соорудили специальные пьедесталы для музыкантов. Гарт Тучный лично проверил прочность каждой конструкции, прежде чем доложить королю о готовности помещений к пиру. Подготовка близилась к завершению, и замок постепенно приобретал жилой вид.
Обустройством и подготовкой королевского гарнизона лично занимался сир Артур Дейн, Меч Зари и Генерал Армии при помощи лорда Рендилла Тарли, лорда Мейса Тирелла и лорда Джона Коннингтона. Артур будучи бывшим Королевским Гвардейцем, опытным воином и суровым телохранителем короля до мозга костей, он не терпел дилетантства и лени в вопросах безопасности своего короля, как и все остальные сторонники и друзья Иккинга. Меч Зари лично инспектировал казармы и проверял состояние снаряжения каждого бойца. В день свадьбы короля охрана должна работать как безупречный механизм, не допуская ни малейшего сбоя.
Придирчивый военачальники крайне придирчиво отбирали людей для несения службы в Драконьем Дворце. Из тысячи претендентов они выбирали лишь самых надежных, крепких и дисциплинированных воинов. Каждого новобранца подвергали суровым испытаниям, проверяя на навыки владения мечом, но и в верности. Лорд Тарли даже предложил тому увеличить число Королевских Гвардейцев с семьи до двадцати восьми. Иккинг ответил, что подумает над его предложением.
Лорд Рендилл Тарли предварительно осмотрел Драконий Дворец со всех сторон, изучив каждый выступ и толщину кладки. Тарли пришел к выводу, что замок абсолютно неприступен, и во всем Вестеросе не найдется силы, способной взять его прямой атакой. По его собственным же словам, только полный дурак решился бы штурмовать это колоссальное сооружение из черного камня. Любая попытка осады обернулась бы для нападающих сокрушительным поражением под стенами.
Иккинг во время проектирования своего замка рассчитал, что, если склады Драконьего Дворца будут полностью забиты провизией, замок сможет без труда прокормить гарнизон в течение нескольких лет. Внутри укрепленного периметра были обустроены глубокие колодцы с чистой питьевой водой, что исключало угрозу жажды или отравления внешних источников. Наличие таких запасов делало измор практически невозможным, а положение осажденных — максимально устойчивым.
Оборонительные стены замка поражали своей высотой, а массивные башни с установленными на них трофейными скорпионами позволяли вести обстрел подступов со всех возможных направлений. Стража на стенах могла контролировать не только сушу, но и акваторию порта, не оставляя врагу ни одной «слепой» зоны. Каждая башня представляла собой отдельный укрепленный узел, способный продолжать сопротивление даже при прорыве внешнего контура. Тарли лично проверил позиции для лучников и места установки баллист, убедившись в их эффективности.
Главным же фактором обороны оставались драконы, особенно Смертохваты, для которых этот замок стал родным домом. Ни одна осадная башня или катапульта не продержалась бы и минуты против яростного пламени дюжины крылатых ящеров. К тому же присутствие Беззубика и его народа драконов превращало и без того мощную крепость в абсолютно уникальный военный объект. Если Иккинг и желал построить самую непреступный в мире замок, то это у него полностью получилось.
Беззубик совершил широкий почетный круг над Королевской Гаванью, внимательно осматривая окрестности. Сегодня все казалось непривычно спокойным, а весенний воздух был чист и прозрачен. Вдалеке на горизонте показались плотные колонны всадников и пехоты под знаменами с изображением серого лютоволка. Это приближалась внушительная делегация дома Старков, чья свита насчитывала более тысячи человек. Глядя на стройные ряды северян, Беззубик невольно сравнил их с организованным военным отрядом.
— Маленькое войско Лианны, — промелькнула ироничная мысль в голове дракона, и он издал звук, похожий на ухмылку. — Что ж, выглядит это действительно красиво и внушительно.
Ночная Фурия понимала, что приезд невесты Иккинга — это самое важное событие сегодняшнего дня. Дракон заложил крутой вираж, чтобы лучше рассмотреть гербы на развевающихся знаменах. Он чувствовал, что с этими людьми в столицу придет новая энергия.
В этот момент сзади бесшумно пристроился Грим — главный из Смертохватов, служивших королю как охранник Драконьего Дворца. Он настороженно и даже агрессивно наблюдал за приближающимися всадниками, не сводя с них своих желтых глаз. Смертохват внимательно посмотрел на Альфу, ожидая указаний или знака к действию. В его взгляде и напряженной позе читался немой вопрос, требующий немедленного ответа. Его хвост с ядовитым жалом нервно подергивался в такт полету.
— Это не враги? — казалось, спрашивал Грим всем своим видом. — Мне стоит следить за ними или уничтожить их?
Главный дракон-телохранитель столицы был готов в любую секунду спикировать вниз и обрушить свою ярость на незваных гостей. Для него любое приближение вооруженной группы к городу было потенциальной угрозой. Беззубик коротким рыком успокоил сородича, давая понять, что эти люди находятся под защитой Иккинга.
Лорд Русе Болтон был убит Иккингом собственноручно. Этому человеку с холодными, бесцветными глазами Ночная Фурия никогда не доверяла, чувствуя исходящую от него скрытую угрозу. Дракон не возражал бы против его гибели и раньше, так как интуиция подсказывала ему наличие у лорда ужасных тайн.
Когда Беззубик и Иккинг вернулись в Даров Астрид, им доложили о вопиющем инциденте: Русе Болтон позволил себе жестокое обращение с Жуткой Жутью. Узнав, что лорд посмел поднять руку на дракона, Иккинг пришел в ярость и приказал немедленно бросить его в темницу. Там, в глубоких подземельях, за дело взялся новый палач по имени Рюген. Под тяжестью пыток Болтон, чье лицо оставалось бесстрастным даже в муках, начал давать признательные показания о своих многочисленных преступлениях.
Тот сознался, что втайне от сюзерена продолжал практиковать запрещенное Право Первой Ночи на своих землях. Он безжалостно убивал мужчин, которые не могли выплатить ему непомерную дань, а их жен и дочерей подвергал насилию. В ходе допроса также выяснилось, что на Севере у него есть бастард по имени Рамси Сноу, рожденный от одной из таких запретных связей. Информация о бастарде заставила Иккинга задуматься о судьбе дома Болтонов и о том, как искоренить эту порочную кровь.
Иккинг распорядился немедленно доставить Рамси Сноу в столицу, а законного сына лорда, Домерика, взять под государственную опеку. Король планировал, что оба мальчика будут расти под присмотром, чтобы из них можно было воспитать достойных людей, свободных от жестокости отца. Первоначально Иккинг намеревался полностью лишить Болтонов земель и передать Дредфорт Старкам в качестве награды. Однако лорд Джон Аррен выступил против такого радикального решения, опасаясь нарушения вековых традиций наследования.
Рикард и Эддард Старки были шокированы зверствами своего вассала и сами выразили готовность привести смертный приговор в исполнение. После долгих споров Десница Короля предложил компромисс: взять Домерика Болтона на воспитание в Долину, чтобы позже он мог унаследовать замок отца. Иккинг согласился на это условие лишь при полной личной ответственности Джона Аррена за поведение юноши. Что касается бастарда Рамси, его было решено оставить в Драконьем Дворце, где за ним могли присматривать доверенные люди короля.
Для Русе Болтона было выбрано самое суровое наказание, которое только смог придумать Иккинг, глядя на зловещий герб Дредфорта. Иккинг по натуре не был жестоким человеком. Беззубик прекрасно знал своего брата, тот никогда не был жестоким и злобным. Он умел прощать, любить, уважать. Но такие как Русе что воспринимают его доброту за слабость не заслуживали лёгких участей. Милосердие в данном случае будет воспринято как слабость, поэтому расправа должна была стать показательной. Он хотел навсегда отбить у высокородных лордов желание нарушать законы человечности и идти против Короны. Казнь была спланирована так, чтобы каждый этап символизировал крах наследия Болтонов.
Сначала лорда подвергли кастрации, навсегда лишив его надежды на продолжение рода и передачу своего имени будущим поколениям. Сразу после этого палачи приступили к основной части наказания — древней и мучительной казни, известной как «Кровавый орел». Русе Болтон встретил свою смерть в агонии под пристальными взглядами сотни собравшихся свидетелей. Когда жизнь окончательно покинула его тело, Иккинг приказал совершить последний акт ироничного правосудия.
С трупа лорда сняли кожу, превратив девиз его собственного дома в страшную реальность. Это полотно из человеческой плоти вывесили на городских стенах как наглядное назидание всем подданным королевства. Ветер трепал жуткий трофей, напоминая каждому прохожему о цене предательства и жестокости. Горожане старались лишний раз не поднимать глаз на стены, осознавая, какая участь ждет любого, кто решит последовать примеру Болтона.
Остатки тела, ставшие ненужными, без всяких почестей сбросили в пучину моря. Иккинг не желал, чтобы на земле осталось даже место погребения этого человека, которое могло бы стать точкой сбора для его сторонников. Тело быстро исчезло в темных водах, став кормом для морских обитателей. Холодные волны скрыли следы преступника, навсегда вычеркивая его из мира живых.
Беззубик, наблюдавший за суетой на последовавшем позже свадебном пиру, задумчиво смотрел на поданные к столу рыбные блюда. Дракон обладал острым чутьем и специфическим чувством юмора, доступным лишь хищнику. Его не покидала мысль, что какая-нибудь из этих рыб вполне могла недавно лакомиться плотью бывшего лорда Дредфорта. Эта мрачная ирония круговорота жизни казалась Беззубику по-своему справедливым завершением истории Русе Болтона.
Мимо него стремительно пролетела небольшая группа Ночных Фурий, изящно маневрируя в воздушных потоках. Дракон проводил их долгим взглядом, и в его сознании пронеслось сложное сочетание чувств: здесь были и острая печаль о прошлом, и безграничная благодарность судьбе за настоящее. Он смотрел на их гладкую черную чешую и слушал свист их крыльев, едва веря, что это происходит наяву.
— Мой вид, — безмолвно произнес он, и эта мысль отозвалась в его сердце теплым рокотом. — Теперь я больше не один... и я не последний на этой земле. От переизбытка эмоций одинокая слеза проступила на краю его глаза и, сорвавшись, мгновенно растворилась в весеннем небе.
Каждый раз, глядя на других Ночных Фурий, Беззубик испытывал облегчение и спокойствие, которые согревали его изнутри. Однако печаль и травмы из прошлой жизни всё еще давали о себе знать, напоминая о временах полного одиночества. Это душевное бремя было таким же неизменным, как и повреждение его левого хвостового плавника, которое навсегда лишило его возможности летать самостоятельно. Несмотря на обретенный дом и стаю, тени прошлого порой настигали его даже в самые светлые моменты.
В той, прежней жизни он считался единственным в своем роде, и лишь глубоко в памяти хранились смутные образы раннего детства. Он почти не помнил своего отца, но в его сознании четко запечатлелся образ матери — единственной Ночной Фурии, которую он знал. Жизнь с ней была полна тепла и безопасности: еды всегда хватало, а сон под ее мощным крылом дарил ощущение абсолютного покоя. Мать приятно пахла солью и костром, всегда заботилась о нем и оберегала от опасностей внешнего мира.
Но однажды привычный уклад жизни рухнул, когда мать не вернулась с очередной охоты в положенное время. Маленький Беззубик ждал ее на следующий день, затем неделю и целый месяц, но небо оставалось пустым. По суровым законам природы такие детеныши практически не имеют шансов на выживание, становясь легкой добычей для более крупных хищников. Однако Беззубик проявил невероятное упорство и сумел выжить вопреки всему, найдя свое место в этом огромном и холодном мире.
Долгое время он скитался в одиночестве, пока одним туманным ранним утром его не подстрелил мальчик по имени Иккинг. В тот момент, когда он падал на землю со спутанными крыльями, Беззубик был уверен, что это самый худший день в его жизни и конец пути. Он ожидал смерти от рук врага, но эта встреча стала лишь началом новой, гораздо лучшей части его долгой истории. Дракон всем сердцем дорожил этим воспоминанием о маленьком викинге, который тогда боялся его так же сильно, как и он сам боялся людей.
Иккинг освободил его, когда тот был беспомощным пленником в лесу. В ответ Беззубик не стал убивать слабого мальчика, даровав ему жизнь. Иккинг вылечил его, создав протез и вернув возможность управлять своим телом в воздухе. Взамен Беззубик подарил ему истинный полет, открыв невиданные ранее горизонты. Иккинг неоднократно рисковал собой ради него, а Беззубик стал его верным защитником, готовым закрыть собой от любого пламени. Они залечили глубокие раны в душах друг друга, став по-настоящему родными существами.
Однако у каждой хорошей истории рано или поздно наступает финал. В один из дней на их пути встал жестокий убийца драконов, чьей целью была последняя на тот момент Ночная Фурия. Иккинг и Беззубик одержали победу в той битве, но цена оказалась слишком высокой. Стало ясно, что драконы и люди больше не могут безопасно сосуществовать в одном мире. Настало время прощания, которое отозвалось острой болью в сердцах обоих друзей.
Беззубик отправился в Тайный мир, где стал вожаком и нашел себе пару. Там он оберегал покой своего вида и растил потомство в безопасности от человеческих глаз. Спустя десять лет, во время праздника Сноглтог, дракон решил навестить старого друга и вновь спас ему жизнь в опасной ситуации. Через пару дней после этого они встретились снова у входа в Тайный мир. Сначала Беззубик не узнал повзрослевшего Иккинга из-за его густой бороды, но знакомый запах быстро развеял все сомнения.
Это была их последняя осознанная встреча перед долгой разлукой. В следующий раз, когда Беззубик решил навестить викингов, он застал лишь траурную церемонию. Иккинг умер, и всё племя провожало своего великого вождя в последний путь. Дракон долго не хотел верить в случившееся, глядя на погребальную ладью, но в конце концов принял смерть друга. На протяжении долгих тысячи лет Беззубик хранил память о нем, глубоко тоскуя по единственному человеку, который понял его без слов.
Беззубик прожил долгую жизнь, но даже в свои последние мгновения он думал только об Иккинге. Умирая, он представлял себе, как они снова вместе парят в небесах, изучая неизведанные земли и открывая новые горизонты. Дракон верил, что их связь не прервется со смертью, и эта надежда согревала его угасающее сознание. В итоге его заветные мечты сбылись самым невероятным образом. Судьба подарила им второй шанс, и они переродились в новом, суровом и прекрасном мире, который Иккинг назвал миром «Песни Льда и Пламени».
На Драконьем Камне они провели свое второе счастливое детство, заново привыкая к новым телам и правилам этого края. Братья быстро освоились на новом месте и завели знакомства, которые позже помогли им в завоевании власти. Одной из их главных целей стало возвращение к жизни старых союзников — драконов с Олуха, чьи души также нашли путь в это воплощение. Они вновь стали королями, но теперь их власть распространялась на целые континенты.
Вместе они активно изучали этот мир, совершая удивительные открытия по миру особенно по Соторису и возвращая к жизни виды драконов, которые считались погибшими тысячи лет назад. Благодаря их усилиям, небо Вестероса снова наполнилось шумом крыльев и жарким дыханием древних ящеров. Однако путь к триумфу не был легким и безоблачным. Им пришлось пережить ужасные испытания на войне, в Валерии, в Соторисе, и за Стеной, столкнуться с предательством, горем и тяжелыми потерями, которые порой казались невыносимыми. Периоды затишья сменялись затяжными войнами.
Несмотря на все беды и невзгоды, любые трудности казались им сущей чепухой по сравнению с тем, что они снова были рядом. Поддержка брата и верного дракона давала Иккингу силы двигаться дальше, а Беззубик находил смысл своего существования в защите своего всадника. Их связь, прошедшая через смерть и возрождение, стала только крепче и надежнее. Теперь, стоя на пороге нового этапа своей истории, они были готовы встретить любое испытание. Главное, что в этом огромном и опасном мире они больше не были одиноки
Сегодня король Иккинг готовился приветствовать свою будущую супругу, что знаменовало начало новой важной главы в их жизни. Несмотря на внешнее величие, внутри правитель ощущал серьезное беспокойство и брался за каждое дело с заметным волнением. Он лично контролировал каждую деталь, опасаясь, что какая-нибудь мелочь может испортить торжество. Подготовка к свадьбе требовала огромных усилий, и Иккинг буквально не находил себе места от избытка ответственности. Ему казалось, что время идет слишком быстро, а дел остается еще слишком много.
Строительство Драконьего Дворца продвигалось не так скоро, как того хотел монарх, и это добавляло ему поводов для тревоги. Одновременно с этим в столице шел масштабный ремонт дорог, чтобы благородные гости могли с комфортом добраться до замка. Иккинг то и дело проверял отчеты мастеров, стараясь ускорить процесс преображения города к празднику. Он понимал, что Королевская Гавань должна выглядеть безупречно в глазах прибывающих лордов. Каждое утро он начинал с объезда строительных площадок, лично раздавая указания рабочим.
Особые опасения у короля вызывал вопрос продовольственного обеспечения такого огромного количества людей. Долгая и суровая зима только недавно подошла к концу, а весна еще не успела набрать полную силу, чтобы дать первый урожай. Иккинг всерьез боялся, что запасов столицы не хватит, чтобы достойно прокормить всех приглашенных гостей и их свиты. Он часами сидел над списками припасов, высчитывая нормы расхода зерна и мяса. Ему не хотелось, чтобы первый же крупный пир в его новом замке омрачился нехваткой еды.
Однако помощь пришла от верных союзников из Хайгардена и всего Простора, чьи амбары всё еще ломились от провизии. Длинные обозы с зерном, фруктами и овощами ежедневно прибывали к воротам города, снимая тяжелое бремя с плеч короля. Кроме того, Королевский лес изобиловал дичью, а Черноводный залив приносил богатые уловы свежей рыбы. Охотники и рыбаки трудились не покладая рук, чтобы обеспечить кухню дворца самыми свежими продуктами. Теперь столы обещали быть по-настоящему богатыми и разнообразными.
Напитки для торжества также были заготовлены в избытке и доставлены в глубокие погреба замка. Из Арбора привезли знаменитые золотые и красные вина, которые ценились по всему миру за свой изысканный вкус. Дополнительно прибыли поставки из Даров Астрид, привнеся в столицу уникальный сорт вин из пустынных садов Дорна, полюбившиеся многим.
Выбор одежды стал для Иккинга едва ли не более сложной задачей, чем повседневное управление государством. Целый день он провел в мучительных раздумьях, перебирая парадные плащи разных цветов, тканей и фактур. Главный вопрос заключался в том, какой именно наряд будет наиболее уместен для свадебного торжества такого масштаба. Король никак не мог решить, стоит ли ему надеть свою массивную серебряную корону для придания образу подобающего величия. Эту корону он надевал лишь однажды — в день своего официального вступления на престол, и с тех пор она пылилась в сокровищнице.
Многие прославленные мастера и ювелиры столицы приходили к нему, предлагая свои новые изделия и изысканные венцы. Эти короны были невероятно красивыми, богато украшенными и торжественными, но ни одну из них Иккинг не желал на себя примерять. Он считал, что золото и драгоценные камни на голове не делают правителя мудрее или сильнее. Монарх предпочитал более практичные вещи, которые не сковывали бы его движений и не отвлекали от важных мыслей. Подобная скромность в быту только добавляла ему уважения среди простых людей и солдат.
— Все и так прекрасно знают, что я король, — ворчливо проговорил Иккинг, отодвигая в сторону очередной бархатный футляр с украшениями. — Так зачем мне эти лишние побрякушки, которые только и делают, что мешают сосредоточиться? Было бы гораздо полезнее, если бы мастера подарили мне крепкий кожаный пояс для инструментов, а не тяжелую корону. Так ведь, Беззубик?
Верный дракон, лежавший неподалеку, издал согласное урчание и лениво приоткрыл один глаз. Беззубик прекрасно знал, что его всадник никогда не стремился к внешней роскоши, предпочитая надежность и удобство. Из-за стойкой неприязни к торжественным головным уборам Иккинг даже получил среди подданных прозвище «Король без короны на голове». Но, несмотря на его отказы, люди настойчиво продолжали предлагать свои варианты корон, надеясь угодить монарху. Каждый мастер мечтал, чтобы именно его творение украсило голову первого из рода Хэддоков.
Особенно выделился принц Доран Мартелл, который в своем письме пообещал приложить все усилия, чтобы отыскать подлинную корону Эйгона Завоевателя. По Вестеросу давно ползли слухи, что какой-то крестьян в дорнийских пустынях нашел реликвию и теперь ищет возможность выгодно её продать. Доран уверял Иккинга, что эта находка станет достойным дополнением к его правлению и символом преемственности власти. Однако сам Иккинг лишь скептически покачал головой, не желая строить планы на призрачную старую корону. Его больше заботило то, как он будет выглядеть в глазах леди Лианны Старк и что ей сказать при её многочисленных северных родственников.
Однако главным камнем преткновения стал вопрос его внешнего вида: стоило ли сбрить бороду ради торжества или оставить всё как есть. Понимая, что сам принять решение не может, король обратился за советом к своим самым близким соратникам.
— Как думаешь, Беззубик, стоит ли мне её сбрить? — спросил Иккинг, потирая подбородок. Беззубик лишь неопределенно качнул головой, искренне не зная, что ответить. Без бороды его всадник казался намного моложе, почти тем самым мальчишкой, которого он встретил в лесу много лет назад.
— Я считаю, что лучше оставить, — предложил сир Ричард. После доблестной битвы против Короля Стервятников он был посвящен в рыцари и теперь служил одним из доверенных офицеров короля. — С бородой, на мой взгляд, вы выглядите более мужественно и солидно.
— Ваше Величество, позвольте не согласиться, — мягко вставил сир Барристан Селми. — По-моему, лучше будет сбрить бороду полностью. Так вы будете выглядеть моложе и, несомненно, приятнее для своей невесты в такой важный день.
— А я бы посоветовал найти золотую середину и оставить аккуратную короткую бороду, — подал голос лорд-командующий Герольд Хайтауэр, критически осматривая лицо монарха.
Иккинг повернулся к своему новому оруженосцу, который всё это время молча стоял в стороне. Сандор Клиган, несмотря на свой юный возраст, отлично справлялся со своими обязанностями и пользовался особым доверием короля. Иккинг лично заказал для него специальную маску, которая искусно скрывала обожженную часть лица, позволяя юноше чувствовать себя увереннее.
— А ты что думаешь, Сандор? — спросил Иккинг, ища честный ответ. — Какая разница, с бородой вы будете или нет, — проворчал Сандор, но в его голосе слышалось уважение. — Вы и так самый статный мужчина в этом замке, что подтвердят все присутствующие. Однако, мой король, будет лучше, если вы её просто красиво подстрижете. Боюсь, если вы побреетесь наголо, сир Илин Пейн в пьяном состоянии может ненароком перепутать вас со своей женой, а это будет крайне неловко.
Комната взорвалась одобрительным смехом, а Беззубик издал характерный клокочущий звук, имитирующий хохот. Жена сира Илина Пейна и вправду была признанной красавицей, одной из самых ярких дам при королевском дворе, и шутка Сандора пришлась всем по вкусу. Иккинг, оценив прямолинейность и юмор своего оруженосца, довольно усмехнулся и кивнул.
— Что ж, Сандор, пожалуй, я прислушаюсь к твоим словам, — подытожил Иккинг, окончательно определившись с выбором. — Короткая и ухоженная борода — это именно то, что нужно. Передай цирюльнику, пусть приступает к работе, а затем займемся подбором плаща под мой новый образ.
Теперь, когда вопрос снабжения и нарядов были окончательно решены, Иккинг смог немного расслабиться и сосредоточиться на деталях самой церемонии. Масштаб предстоящего мероприятия поражал воображение даже искушенных придворных. Основные торжества должны были пройти в стенах Драконьего Дворца, который к этому времени сиял чистотой и праздничным убранством. Однако сам обряд бракосочетания и принесение клятв решили разделить на две части, чтобы почтить традиции разных народов. Сначала процессия направится к Великой септе Бейлора, а завершится официальная часть в богороще Драконьего Дворца.
Для развлечения многочисленных гостей в столицу были приглашены самые знаменитые певцы, искусные музыканты и бродячие актеры. Улицы города заполнили шуты в пестрых нарядах, развлекавшие народ небылицами и фокусами. Для участия в праздничном турнире в Королевскую Гавань прибыли прославленные рыцари и закаленные в боях воины со всех уголков страны. Каждый из них мечтал проявить себя перед новым монархом и завоевать почетную награду. Атмосфера всеобщего ожидания и радостного волнения чувствовалась в каждом движении городской толпы.
Слухи о свадьбе Короля-Дракона быстро разлетелись за пределы Вестероса, достигнув берегов Эссоса. Из Тироша прибыл молодой архонт, прославившийся тем, что со своими людьми сумел одолеть флот железнорожденных в недавней стычке. Его приезд был важен еще и потому Иккинг хочет восстановить хорошие отношения с Тирошем и присоединить его к Вестеросу, в добавок его младшая сестра состояла в браке с лордом Люцерисом Веларионом, Верховным лордом Ступеней. Столица наполнилась иноземной речью и диковинными товарами, которые купцы привезли в подарок монарху. Королевская Гавань превратилась в настоящий центр мира, где встретились представители самых разных культур.
Среди прибывших выделялись миролюбивые люди с острова Наат и статные воины с Летних островов в плащах из ярких перьев. В тени городских стен шептались о таинственных колдунах, прибывших с далекого Востока и из пугающего Асшая, чьи лица скрывались под масками. Путешественники и богатые торговцы из империи И-Ти привезли с собой шелка, мрамор, фарфор и пряности, цена которых превышала стоимость золота. Все эти люди собрались в одном месте, чтобы засвидетельствовать почтение королю Иккингу и увидеть легендарных драконов. Город гудел, словно растревоженный улей.
Беззубик издал низкий предупреждающий рык, подавая сигнал остальным драконам. Стая проявила полное послушание: ящеры начали плавно снижаться и приземляться на городские стены, где для них были заранее оборудованы специальные насесты. Сам Беззубик, сделав последний широкий круг над Королевской Гаванью, направился к Драконьему Дворцу. Он опустился на массивный каменный выступ, предназначенный специально для Альфы, и замер, внимательно наблюдая за происходящим внизу. С этой высоты ему было отлично видно, как огромная свита из двух тысяч человек торжественно проходит через главные ворота.
— Иккинг снова женится, — промелькнула мысль в сознании Беззубика, и он невольно предался воспоминаниям о своей Дневной Фурии. — Интересно, суждено ли мне самому когда-нибудь найти новую пару?
Дракон резко мотнул головой, словно отгоняя наваждение, и издал короткий фыркающий звук. Он был уверен, что никто не сможет заменить его дикую, своенравную и ослепительно белую подругу. Для него она навсегда осталась единственной и неповторимой, частью той жизни, которая осталась далеко в прошлом.
Дневная Фурия стала вторым великим счастьем в его долгой и непростой жизни, наполнив её новым смыслом. Плодом их любви и привязанности стали многочисленные детеныши, за которыми они наблюдали с гордостью и заботой. За восемь столетий совместной жизни они вырастили более сотни драконов и успели увидеть, как их потомки создают собственные семьи. Беззубик помнил каждого из них, и эти воспоминания согревали его сердце даже в самые суровые времена. Он осознавал, что их союз стал спасением для всего вида, изменив ход истории.
Когда-то он считал себя последним представителем своего рода, полагая, что его кровь и гены исчезнут вместе с ним. Однако благодаря союзу с Дневной Фурией, наследие Ночных Фурий продолжило жить и процветать в их общих потомках. Беззубик внимательно присматривался к молодым особям, кружащим в Тайном Мире. Каждый черный оттенок на чешуе Ночных Сияний служил доказательством того, что его род продолжается. Это дарило Королю Драконов чувство глубокого удовлетворения и покоя.
В новой жизни, когда они с Иккингом отправились на поиски драконьих яиц в руины древней Валирии, Беззубик не мог сдержать своего восторга. Среди пепла и оплавленных камней им посчастливилось обнаружить кладку из иссиня-черных яиц. Радость друзей стала безграничной, когда скорлупа наконец треснула и на свет показались те, кого они так долго искали. Из яиц вылупились маленькие Ночные Фурии с глазами самых разных цветов и чешуей различных оттенков черного.
В тот момент Беззубик и Иккинг пустились в такой неистовый пляс, что казалось, сама земля под ними начала содрогаться. Дракон метался по кругу, издавая торжествующие крики, которые эхом разносились по пустынным берегам. Он чувствовал, как с его сердца падает тяжкий груз многолетнего одиночества, который он нес в прошлой жизни. Иккинг, не менее счастливый, чем его чешуйчатый брат, кружился рядом, не в силах сдержать улыбку и слезы облегчения.
— Я наконец-то не один! — радостно кричал Беззубик на своем языке, который Иккинг понимал без слов. — Я не один! Больше не последний! В мире снова есть Ночные Фурии! — Беззубик, ты больше не один! Ура! — вторил ему Иккинг, подбрасывая в воздух свой шлем. — Слава Всевышнему, мы нашли их! Это настоящее чудо!
Они долго не могли успокоиться, вновь и вновь возвращаясь к корзинке с пищащими комочками счастья. Теперь Беззубик официально перестал быть единственной Ночной Фурией в этом огромном и порой жестоком мире. Первые вылупившиеся детеныши стали для него как родные, и все последующие Фурии, появившиеся в Вестеросе позже, также считались его детьми. Каждому из них Иккинг лично давал уникальное имя, стараясь подчеркнуть особенности их характера.
Король Драконов знал каждого из своих названных потомков по имени и как отец он помнил их повадки наизусть. Он проводил долгие часы, обучая молодняк тонкостям полета и охоты. Иккинг внимательно записывал успехи каждого дракона в специальную книгу, которая со временем стала самой ценной летописью. Глядя на растущую стаю, Беззубик понимал, что его наследие теперь в надежных лапах и его род больше никогда не угаснет.
Иккинг лично подбирал имена для каждого из подрастающих драконов, стараясь отразить в них либо внешние черты, либо особенности характера молодняка. Первого из них назвали Иккингом за необычный зеленый цвет глаз, невероятное любопытство и забавную привычку больше задействовать левую лапу, что делало его «левшой» среди сородичей. Самку с пронзительными голубыми глазами нарекли Астрид, а милую крохотную драконицу, отличавшуюся добрым и покладистым нравом, назвали Нейрис. Эти имена напоминали королю о его корнях и близких людях, связывая два мира воедино.
Часть драконов получила имена в честь великих исторических личностей Вестероса, которых Иккинг искренне уважал. Появились Дейрон — в честь короля Дейрона Доброго, и Бейлор, названный так в память о принце Бейлоре Сломикопье. Эйгона нарекли в честь Эйгона V, а для одного из ящеров выбрали имя Эймон. Когда старый мейстер Эймон узнал, что в его честь назвали настоящую Ночную Фурию, он был глубоко тронут и долго не мог скрыть своей радости.
Двоих драконов назвали Зефир и Наффинк в честь детей Иккинга из его прошлой жизни. Зефир была такой же милой и бойкой, как его дочь, а Наффинк во многом повторял повадки его сына. Другим давали более простые, но меткие имена-прозвища: Ушастик выделялся самыми большими ушными отростками среди выводка, а Хвостик получил свое имя за то, что буквально ходил за Беззубиком по пятам. Кувырок считался самым ловким в воздухе, в то время как Хлоп-Хлоп постоянно привлекал внимание своей привычкой громко хлопать крыльями даже на земле. Некоторые имена отражали привычки и повадки драконов. Полнолуние обожал летать при свете звезд, а Тень был настолько скрытным, что постоянно прятался в темных углах замка. Тенебрюх, несмотря на грозный вид, больше всего на свете любил переворачиваться на спину и подставлять свое брюхо для почесываний. Один из молодых драконов, получивший имя Черный Дым, прославился тем, что в первый же день тренировок случайно сжег всю траву во внутреннем дворе.
Балерион, названный в честь Черного Ужаса, а также Чернобог, Моргот и Алдуин. Драконы с именами Веном, Сапфир и Брюс завершали этот пестрый и грозный список новой гвардии короля. Беззубик знал каждого из них по запаху и голосу, осознавая, что теперь его «семья» стала самой могущественной силой в небе над Вестеросом.
К сожалению, поиски так и не принесли результатов. Братьям не удалось найти ни одного яйца Дневных Фурий. Это обстоятельство очень сильно огорчало Беззубика, который всем сердцем надеялся на чудо. Дракон верил, что сможет вернуть к жизни свою единственную самку или хотя бы найти её сородичей. Он часто думал о том, что, возможно, она всё еще летает где-то в недосягаемых далях или её яйцо спрятано в надежном месте и просто ждет своего часа.
По вечерам Король Драконов подолгу глядел в темнеющий небосвод, надеясь, что среди звезд мелькнет знакомая светлая фигура. Он вглядывался в каждое облако, но небо оставалось пустым и безучастным к его тоске. Ожидание затягивалось, и с каждым днем надежда становилась всё более хрупкой, хотя Беззубик отказывался сдаваться. Его преданность и память о ней были сильнее любых сомнений.
Этот разговор произошел у них поздним вечером под яркими звездами ночной Валирии, пока остальной лагерь спал. Иккинг, заметив печаль своего друга, подошел ближе и ласково положил руку на его мощную челюсть. Рядом с ними, не зная забот, весело играли недавно вылупившиеся дракончики, кувыркаясь в пепле. Король чувствовал боль своего брата и искренне хотел его поддержать в этот трудный момент.
— Мы обязательно её найдём, братец, — тихо, но уверенно пообещал Иккинг, глядя дракону прямо в глаза. — Обязательно найдём, чего бы нам это ни стоило. Я не успокоюсь, пока мы не обыщем каждый уголок этого мира.
Беззубик тихо замурлыкал в ответ, выражая свою признательность и соглашаясь с планами всадника. Однако внутри него всё равно продолжали роиться непростые мысли о судьбе своего вида.
— Ночные Фурии вернулись в этот мир, и это великое достижение, — размышлял Король Драконов, наблюдая за игрой молодняка. — Но куда же могли подеваться Дневные Фурии? Не может быть такого, чтобы природа позволила одному виду процветать, в то время как другой полностью вымрет. Должно быть какое-то логичное объяснение их отсутствию, которое нам еще предстоит разгадать.
Вернувшись в настоящее, Беззубик сосредоточил всё своё внимание на том, что происходило у главных ворот столицы. Его зрение, острое и точное, позволяло различать мельчайшие детали на дистанции более километра даже в глубоких сумерках. С высокой стены Драконьего Дворца ему открывался идеальный обзор на всё, что творилось внизу. Каждое движение стражи и перемещение прибывающих гостей фиксировалось его внимательным взглядом.
По короткой и четкой команде своего вожака остальные драконы начали занимать позиции на стенах Красного замка и Драконьего Дворца. Многие из них расположились на массивных укреплениях самой Королевской Гавани, создавая живой щит вокруг города. Некоторые ящеры предпочли приземлиться на широкие крыши каменных домов или других крепких зданий. Альфа строго следил за порядком, чтобы никто из его сородичей не нарушал покой горожан без необходимости.
К счастью, ни один из драконов не совершил посадку прямо на проезжую часть или городские дороги. Беззубик понимал, что лошади — животные крайне пугливые и непредсказуемые по своей природе. Одного лишь мимолетного вида крылатой рептилии было достаточно, чтобы напугать коня до смерти. Испуганное животное могло понестись во всю мощь, переставая слушаться всадника и создавая опасную давку в толпе.
Стражники на башнях забили в колокола, как только авангард дома Старков показался в главных воротах Королевской Гавани. Тяжелый бронзовый звон эхом прокатился по узким улочкам и широким площадям, заглушая привычный городской гул. В столицу прибыла долгожданная делегация с Севера, и сегодня обычная суета сменилась атмосферой торжественного ожидания. Горожане понимали, что этот визит ознаменует новую главу в истории государства, поэтому старались занять лучшие места вдоль дороги.
Толпа, собравшаяся у въезда, встретила северян восторженными криками и приветственными жестами. Многие люди хлопали в ладоши и тянулись вперед, надеясь рассмотреть прекрасную леди Лианну Старк, возглавлявшую свою свиту. Молодые девушки и дети бросали под копыта коней охапки весенних цветов, наполняя воздух сладким ароматом. Несколько северных всадников, несмотря на свою суровость, подхватывали букеты прямо на лету, не замедляя хода. Один из молодых воинов поймал цветы, весело улыбнулся стайке девушек у торговых лавок и ловко спрятал «трофей» за пояс, вызвав новую волну смеха и одобрительных выкриков.
Однако радость по поводу приезда северян была далеко не всеобщей. В толпе и на балконах каменных домов находились те, кому категорически не нравилась идея короля жениться на девушке из дома Старков. Недовольные шепотом называли северян дикарями, которые не чтут истинную веру в Семерых и молятся чуждым богам в своих лесах. Основным же поводом для возмущения было то, что невесту для монарха подобрал мейстер Эймон. После недавних публичных казней доверие к этому ордену было окончательно подорвано, и многие лорды до сих пор относились к ученым мужам с опаской.
Неприязнь к мейстерам в некоторых регионах достигла такого предела, что знатные лорды казнили собственных советников, несмотря на годы их верной службы. Многие старые благородные дома из Простора и Долины считали союз драконов и северян противоестественным, опасаясь двух максимально непохожих на них людей и усиления влияния Севера при дворе, которым раньше не было дело до Юга. Тем не менее, свое раздражение они предпочитали прятать глубоко внутри, опасаясь гнева короля и его десницы. Стражники в золотых плащах внимательно следили за порядком, пресекая любые попытки выкрикнуть оскорбления или начать потасовку.
Стражники в золотых плащах и сверкающих кольчугах решительно раздвигали толпу, освобождая центральную улицу от зевак. Они действовали слаженно, короткими и резкими командами заставляя людей прижаться к стенам домов и торговым лавкам. Над мостовой разносились громкие выкрики, перекрывающие общий гул голосов:
— Дорогу! Дорогу леди Лианне Старк! Посторонитесь, дайте проехать будущей королеве!
Свита Старков направлялась прямиком в новую королевскую резиденцию — величественный Драконий Дворец. Движение колонны должно было быть четким и беспрепятственным, чтобы не допустить давки среди горожан. Командиры опасались, что лошади могут испугаться резких звуков или внезапного напора толпы. Король лично распорядился организовать встречу так, чтобы прибывшие лорды увидели в столице безупречный порядок, а не хаос и неразбериху.
В самом Драконьем Дворце к приему северной делегации всё было подготовлено заранее. Внутренние дворы и залы заполнили многочисленные гости: великие лорды, рыцари со своими семьями и многочисленные слуги. Почти все родственники Лианны к этому моменту уже собрались в столице. Ее отец, лорд Рикард Старк, находился здесь с самого начала переговоров о помолвке, занимаясь политическими делами. Лорд Эддард также прибыл в замок вместе с королем сразу после завершения недавних военных действий.
Большая часть прибывших гостей разместилась в Гостевом Замке, представлявшем собой отдельный обширный комплекс на территории резиденции. Там было достаточно жилых комнат, складских помещений и просторных общих залов для размещения сотен людей. Такая планировка позволяла принять огромное количество делегатов, не перегружая при этом основные жилые башни, предназначенные для членов королевской семьи. Слуги сновали между корпусами, заканчивая последние приготовления к торжественному ужину, который должен был состояться в честь приезда леди Лианны.
Предстоящая свадьба должна была стать долгожданным великим объединяющим событием в Вестеросе, поэтому король разослал приглашения абсолютно всем знатным домам лордов и рыцарей Вестероса. В списках значились даже те лорды и рыцари, к которым монарх питал личную неприязнь или в ком успел серьезно разочароваться за годы правления. Беззубик прекрасно понимал истинные мотивы своего брата в этот сложный период. Он знал, что Иккингу совсем не хотелось в очередной раз вступать в опасные подковерные игры престолов.
Король просто пытался обрести внутренний покой и успокоить свою израненную душу перед грядущей бурей, которую они предчувствовали. Иккинг смертельно устал от бесконечной череды войн, смертей своих солдат и народа, бремени абсолютной власти, от предательства, от лордов что ослушались его приказов и тяжелой ответственности, которую накладывал на него бремя власти. Постоянное напряжение и стресс истощили его силы, превратив некогда азартного, мирного реформатора-правителя в человека, ищущего тишины и спокойствия со стабильностью. Ему был жизненно необходим долгий отдых от государственных дел и назойливого окружения желающих добиться его распоряжения.
Иккинг в последнем собрании лордов наконец нашёл верных ему людей, которые смогли бы взять на себя управление страной, пока он будет посвящать время своей молодой жене. Он мечтал о простых радостях семейной жизни, скрытых за высокими стенами личных покоев, вдали от докладов и карт. Мысль о том, что обязанности можно временно переложить на плечи доверенных советников, была его единственным утешением. В этом союзе он видел не только политический акт, но и свой последний шанс на семейное счастье.
Как только в городе зазвучали первые колокола, им в унисон отозвались тяжелые колокола Драконьего Дворца. Лорды, рыцари и именитые гости поспешили выйти во внутренний двор, поближе к главным воротам королевской резиденции. Проход к замку соединялся с городскими улицами массивным Черным мостом — широким и надежным каменным сооружением. Эта переправа была специально спроектирована так, чтобы по ней могли одновременно двигаться колонны всадников и тяжелые телеги с грузом.
Мост выглядел как органичное продолжение крепостных стен, сурово и величественно возвышаясь над буйной рекой. Его единственным украшением служили монументальные мраморные статуи Королевских Гвардейцев, застывших в почетном карауле вдоль перил. Эти изваяния символизировали незыблемость власти и верность защитников престола. Гости с интересом разглядывали работу мастеров, ожидая появления северной делегации на другом конце моста.
Король Иккинг находился в первых рядах встречающих, стараясь сохранять величие и спокойствие. Он стоял достаточно близко к воротам, чтобы проявить уважение к гостям, но при этом избегал излишней суетливости в движениях. Его поза была расслабленной, а внимательный взгляд скользил по лицам присутствующих, подмечая каждую деталь. Руки короля оставались свободными, подчеркивая мирный и торжественный характер сегодняшней встречи.
Всего в одном шаге от монарха замерли рыцари Королевской Гвардии, чьи белоснежные плащи ярко выделялись на фоне темного камня. Совсем рядом расположились мейстер Эймон и юный принц Визерис, представлявшие ближайшее окружение правителя. Эймон выглядел на редкость довольным и часто улыбался, явно гордясь тем, что его дипломатические усилия привели к такому результату. Визерис же, будучи еще ребенком, не мог усидеть на месте и постоянно дергал старших за рукава.
— Они уже близко? Почему колокола звонят так долго? — в очередной раз шепотом спросил принц, заглядывая за спины гвардейцев.
Мейстер Эймон наклонился к мальчику и терпеливо ответил, хотя делал это уже неоднократно за последнее утро: — Потерпи, дитя. Леди Лианна и её свита уже въехали в город, скоро ты сам всё увидишь. Это важный день для твоего брата и для всего королевства, постарайся вести себя подобающе.
Позади короля теснились его верные друзья, боевые соратники и союзники, приехавшие поддержать суверена. Тут же сновали многочисленные слуги, готовые по первому знаку поднести вино, воду или теплый плащ, если погода внезапно испортится. Они внимательно следили за тем, чтобы проход оставался свободным от лишних вещей и случайных людей. Все замерли в ожидании, когда первый всадник с эмблемой лютоволка покажется на Черном мосту.
Беззубик внимательно наблюдал за тем, как Лианна Старк держится в седле. Она уверенно ехала на статном черном коне в первых рядах процессии, решительно отказавшись от закрытой кареты или места в глубине колонны. По тому, как крепко она сжимала поводья и как прямо смотрела вперед, становилось ясно: перед ними не просто «хрупкая леди», а воительница. Позади неё двигались остальные северяне — строй шел ровно и организованно, без лишнего шума или показных жестов, присущих южанам.
Колонна наконец миновала длинный Черный мост, и многоголосый шум города постепенно остался позади. Массивные ворота Драконьего Дворца были распахнуты настежь, ожидая почетных гостей. Северяне вошли в замок, привлекая к себе взгляды сотен присутствующих лордов и слуг.
В этот момент Беззубик, обладавший острым чутьем, уловил сразу несколько важных деталей. Он заметил, как кто-то в толпе облегченно выдохнул, радуясь благополучному прибытию невесты, а кто-то другой, напротив, недовольно поджал губы. Королевская Гвардия, почувствовав общее напряжение, чуть плотнее сомкнула строй за спиной монарха. Сам Иккинг оставался внешне абсолютно спокойным, хотя в его взгляде читалось глубокое сосредоточение.
— Леди Лианна из дома Старков! — звучно объявил глашатай, когда девушка в сопровождении своих людей и младшего брата Бенджена пересекла черту двора.
Лианна плавно натянула поводья, заставляя коня остановиться ровно перед встречающими. Она обвела двор коротким взглядом, прежде чем спешиться с помощью подошедшего конюха. Бенджен, стоявший чуть позади, выглядел серьезным и старался подражать выправке старших воинов.
Они остановились друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Лианна смотрела прямо на короля, сохраняя внешнее спокойствие, несмотря на сотни устремленных на неё взглядов.
— Ваше Величество, — произнесла она ровным голосом и совершила положенный этикетом поклон.
Следом за ней выступил вперед её младший брат, стараясь придать своему лицу максимально серьезное выражение.
— Дом Старков приветствует вас. Мы рады этой встрече в столице. — сказал Бенджен, низко поклонившись королю Иккингу.
Иккинг едва заметно улыбнулся, оценив выдержку девушки и старательность юноши. Он сделал небольшой жест рукой, приглашая их чувствовать себя свободнее в стенах крепости.
— Леди Лианна, я искренне рад вашему прибытию, — ответил он. — Добро пожаловать в Драконий Дворец. Надеюсь, его архитектура и устройство придутся вам по вкусу.
Лианна слегка склонила голову, еще раз обводя взглядом высокие своды и массивные стены резиденции.
— Он огромен, — коротко оценила она, и в её голосе послышалось искреннее удивление масштабами постройки.
Пока продолжались формальные приветствия с остальными лордами Севера, на высокой стене замка произошло движение. Дракон по имени Стоик чуть расправил свои мощные черные крылья с кроваво-красными перепонками, привлекая внимание стражи. Заметив внизу множество крепких лошадей, он непроизвольно облизнулся, а его красные глаза хищно сузились. Для драконов конина всегда была излюбленным лакомством, вкуснее которого могла быть разве что свежая рыба.
Один из коней в северной колонне почувствовал на себе взгляд хищника, нервно вздрогнул и начал вставать на дыбы, едва не сбросив всадника. Почуяв угрозу порядку, Беззубик немедленно повернул голову в сторону сородича и издал короткий, вибрирующий низкий рык. Этот звук был предупреждением, которое не требовало перевода. Стоик тут же замер, услышав прямой приказ от Альфы, и сложил крылья, подавляя свои охотничьи инстинкты.
— Хорошо, хорошо, я понял. Лошади — не еда, — проворчал Стоик на своем языке, отворачиваясь от соблазнительной добычи и укладываясь поудобнее на камнях.
Лианна заметила драконов, величественно расположившихся на карнизах, и на мгновение задержала взгляд на Беззубике. К удивлению всех присутствующих, она весело улыбнулась и приветливо помахала ему рукой.
— Беззубик! Привет! — звонко крикнула она, заставив придворных лордов недоуменно переглянуться.
За этим дружелюбным жестом скрывалась долгая история: в те времена, когда Иккинг отсутствовал на Севере или болел в столице, Лианна постоянно навещала дракона. Она проводила с ним часы, разговаривая и делясь своими самыми сокровенными секретами, которые не решалась доверить даже братьям. Благодаря этому Беззубик знал о будущей королеве гораздо больше, чем сам Иккинг, и втайне очень этим гордился.
Ночная Фурия, мощно взмахнув крыльями, соскользнула со стены и приземлилась прямо в центре двора, подняв облако пыли и перепугав лошадей. Дракон медленно приблизился, подставив свою гигантскую морду под руку девушки. В нос ему ударил знакомый тонкий аромат духов из голубых роз — её любимых цветов, о чем она рассказывала ему еще во время их прогулок в Волчьем лесу.
Лианна ласково погладила чешуйчатую морду, и Беззубик, прикрыв глаза от удовольствия, издал громкое вибрирующее мурлыканье. Среди собравшихся гостей тут же пронесся тревожный шепот, полный догадок и подозрений.
— Что она делает? Неужели это магия Севера? — переговаривались между собой южане.
— Может, Старки тоже умеют повелевать драконами, или она и вовсе тайный бастард покойного короля?
— Не говори глупостей! — осаживали их более благоразумные соседи, хотя и сами выглядели ошеломленными.
Иккинг, наблюдавший за этой сценой с явным замешательством, перевел взгляд с невесты на своего чешуйчатого брата.
— Эй, и как давно вы так близко дружите? — спросил он, изогнув бровь. Беззубик лишь демонстративно закатил глаза и отвернулся, делая вид, что он здесь совершенно ни при чем. Лианна, не сдержавшись, негромко рассмеялась, глядя на комичные препирательства братьев.
— И когда ты собирался мне об этом рассказать? — продолжал допытываться Иккинг, обращаясь к дракону.
— Вообще-то, я и не собирался, — пророкотал Беззубик на своем языке, который король понимал без труда. — У нас должны быть свои маленькие тайны, в которые тебе вход закрыт.
***
Лианну провели через просторные внутренние дворы Драконьего Дворца, которые поражали своей монументальностью и необычной архитектурой. Её сопровождал личный отряд гвардейцев и её дамы, в то время как замковые слуги молча указывали путь, умело расчищая дорогу от зевак. Любопытных гостей и придворных вежливо, но настойчиво отводили в сторону, чтобы не смущать будущую королеву излишним вниманием после утомительной дороги. Вся эта процессия двигалась слаженно, подчеркивая высокий статус прибывшей гостьи и важность предстоящего союза. Семью Лианны и её верных вассалов разместили в роскошных палатах Гостевого Замка, расположенного неподалеку. Саму же леди проводили к Башне Невесты — новому строению, которое возвели специально к этому событию. Внутри ещё отчетливо ощущался запах свеж обработанной древесины и специфический аромат драконьего камня, из которого были сложены стены. Башня была спроектирована с учетом всех удобств: она имела отдельную лестницу и необычный механизм — лифт на цепях. Лианна, никогда прежде не видевшая подобных инженерных чудес, с детским восторгом испытала подъемник несколько раз. Она искренне радовалась возможности прокатиться в кабине, забыв на мгновение о своей обычной северной сдержанности. Безопасность башни обеспечивали два поста гвардейцев, дежуривших у входа и на верхнем ярусе. Огромные окна покоев выходили одновременно на морской залив, блестевший под солнцем, и на внутренний двор, где продолжалась суета. Оказавшись в своих комнатах, Лианна наконец смогла перевести дух и расслабиться после многодневного изматывающего путешествия. Служанки помогли ей снять тяжелый дорожный плащ, покрытый слоем серой пыли, и аккуратно убрали его в сундук. Почти сразу в покои внесли медные тазы с водой, чтобы леди могла принять ванну и смыть усталость. Закрыв массивные двери, Лианна на мгновение прислонилась к ним спиной, наслаждаясь тишиной и долгожданным уединением в своем новом доме. Внутреннее убранство Башни Невесты не создавало ощущения чужого дома; напротив, казалось, что каждое помещение готовили специально под вкусы и нужды Лианны. На каменных стенах уже были развешаны тяжелые знамена: серый лютоволк Старков соседствовал с изображением Ночной Фурии дома Хэддоков, символизируя грядущий союз. На широком дубовом сундуке лежали аккуратно разложенные отрезы дорогих тканей и шелковые ленты, присланные лучшими столичными мастерами для последних правок в нарядах. В углу комнаты стояло ростовое зеркало в изящной резной раме, а рядом на стойке ждали своего часа платья. Одно было строгим и закрытым для церемонии перед ликами Новых Богов, второе предназначалось для обряда в богороще, а третье, совсем простое и пепельно-серое, выделялось своей практичностью. Лианна сняла кожаные перчатки и медленно провела кончиками пальцев по шероховатой поверхности камня. Несмотря на то что камин в комнате не топили, воздух оставался удивительно прогретым, а сами стены излучали мягкое, почти живое тепло. Даже в Винтерфелле, знаменитом своими горячими ключами в стенах, никогда не бывало так комфортно и уютно в это время года. Девушка с интересом посмотрела на свои ладони, ощущая, как легкое покалывание тепла разливается по телу. — Стены здесь очень теплые, — негромко произнесла Лианна, делясь своим наблюдением с присутствующими. — В Винтерфелле мы привыкли к жару от воды, но здесь всё ощущается иначе. — Замок возведен с помощью древней магии и драконьего пламени, миледи, — пояснила Леона, занимавшаяся разбором вещей. — Камни впитали в себя силу драконов, и теперь они будут греть обитателей дворца вечно, защищая от любого холода и сырости. — На счёт магии — это вряд ли. — сказала Лианна. — Я не видела, как строит замок с магией. Маленькая Дейси, бегавшая по комнате, внезапно остановилась и тоже прижалась ладошкой к кладке. — Здесь очень тепло, мама! Совсем не кусается мороз, — радостно воскликнула девочка, обращаясь к Мейдж. — Да, милая, тут действительно очень тепло, — согласилась Мейдж, пытаясь поймать дочь за плечи. — Да не вертись ты, твою мать! Стой спокойно хоть секунду, дай мне тебя переодеть в чистое. Мейдж с трудом удерживала непоседливого ребенка, стараясь расстегнуть дорожный камзол и сменить его на домашнее платьице. — Сегодня ты наконец встретишься с папой, так что веди себя подобающе, — строго, но с любовью добавила она. — Я увижу папу! По-настоящему? — глаза Дейси расширились от восторга, и она запрыгала на месте. — Да, милая, он уже ждет нас, — подтвердила мать, безуспешно пытаясь совладать с очередной застежкой. — Ура! Ура! Ура! — Дейси принялась кружиться вокруг Мейдж с еще большим рвением, окончательно сорвав процесс переодевания. Лианна, наблюдавшая за этой суетой, не выдержала и искренне рассмеялась, глядя на забавную семейную сцену. В этой суматохе было столько домашнего тепла и искренности, что тревоги перед будущей свадьбой на мгновение отступили на второй план. Дамы Лианны расположились вместе с ней в просторных покоях на самом верхнем ярусе башни. Эта комната выделялась широкими окнами и огромной кроватью под тяжелым балдахином, где леди предстояло спать до тех пор, пока она не произнесет брачные клятвы и не разделит ложе с Иккингом. На нижних этажах башни находились другие жилые помещения, предназначенные для её свиты и сопровождающих. Помощницы Лианны споро принялись разбирать дорожные баулы, расставляя на столиках шкатулки с простыми северными украшениями и уточняя у хозяйки список первоочередных дел. В башне также находилось несколько десятков замковых служанок, которые вели себя на редкость профессионально. Тихие и аккуратные, они были явно заранее предупреждены о том, что следует проявлять уважение и не досаждать гостье лишними советами или расспросами. Лианна быстро оценила такой подход: к ней обращались мягко и ровно, называя «миледи» без лишней приторности. Казалось, никто не пытался искусственно купить её расположение, и эта искренность понравилась ей гораздо больше пышных поклонов. Не прошло и четверти часа, как у дверей появилась целая процессия швей и портних с корзинами, полными ниток, булавок и образцов ткани. Возглавляла их сухая женщина с умными, внимательными глазами, которая сделала аккуратный реверанс и сразу перешла к делу. — Миледи, мы подготовили несколько вариантов финальной отделки ваших нарядов, — заговорила она деловито, указывая на свертки. — Мы можем усилить швы на плечах для лучшей посадки, добавить вышивку по подолу или закрепить тонкую серебряную цепочку, чтобы тяжелый плащ лежал идеально ровно. За её спиной молодые ученицы уже начали раскрывать ткани, демонстрируя светлые вставки, серые ленты и коробочки, полные жемчуга и изящных застежек. Лианна выслушала предложения спокойно, не выказывая особого волнения перед предстоящими примерками. Она подошла к платью, предназначенному для церемонии в септе, и внимательно ощупала ткань на швах, словно проверяла на прочность не праздничный наряд, а боевой доспех. Её движения были уверенными и точными, что выдавало в ней человека, привыкшего к практичности. — У меня всё в порядке, — наконец произнесла она, отпуская край ткани. — Благодарю вас за рвение, но переделки не требуются. Вы свободны. Швеи на мгновение переглянулись, явно непривыкшие к столь коротким аудиенциям со знатными невестами. Однако старшая портниха тут же понимающе кивнула, будто именно такой прямолинейности она и ожидала от истинной дочери Севера. — Как прикажете, миледи, — ответила она, подавая знак помощницам сворачивать ткани и покинуть покои. Оставшись наедине со своими дамами, Лианна наконец присела у окна и посмотрела вниз на внутренний двор Драконьего Дворца. Подготовка к торжеству шла полным ходом: отсюда суета казалась упорядоченным муравейником. Слуги таскали тяжелые дубовые скамьи, развешивали праздничные ленты, несли охапки цветов и ящики с восковыми свечами. Город и замок жили в предвкушении грандиозного события, которое должно было навсегда изменить расклад сил в государстве. Внезапно в дверь коротко и властно постучали. — Заходите, — отозвалась Лианна, выпрямляя спину и принимая привычный строгий вид. В комнату вошел её отец, лорд Рикард Старк. Лианна бросила быстрый взгляд на своих спутниц и негромко скомандовала: — Оставьте нас. Дамы молча поклонились и вышли, плотно прикрыв за собой тяжелые створки дверей. Рикард Старк медленно приблизился к дочери. Лианна с грустью заметила, что за время их разлуки отец заметно постарел: в его волосах и бороде прибавилось седины, а морщины у глаз стали глубже. — Дочь, — начал он непривычно нежным голосом, положив руку ей на плечо. — Как прошел ваш путь? Не случилось ли в дороге чего-то странного или пугающего? Лианна на мгновение задумалась, вспоминая долгую дорогу через Харренхолльские земли. — Путь был спокойным, отец, — ответила она. — Разве что у Харренхолла мы встретили странного путника. Он был огромен, ростом почти с Ходора, носил на лице маску, а на поясе у него висел внушительный меч. Он не напал, но его присутствие заставило многих из нас насторожиться. Рикард тяжело вздохнул и кивнул, показывая, что уже в курсе событий. — Да, Бенджен и Хоуленд Рид уже успели мне об этом доложить. Королю также сообщили о странном незнакомце, как и о том, как ты обошлась с Фреями в их собственном замке. Лианна невольно опустила голову, ожидая суровой отповеди за свою несдержанность и возможный политический скандал. Однако, к её удивлению, лорд Рикард лишь крепче сжал её плечо и скупо улыбнулся. — Ты молодец, Лианна. Я искренне горжусь тобою. — произнес он твердо. — Ты поступила правильно, показав им, кто такие Старки и какое место занимают Фреи. Мы никогда не потерпим подобного отношения к нашему дому. Я сам едва сдерживал гнев, когда узнал о словах сына Стеврона. Будь здесь твой брат Брандон, он бы уже мчался к Близнецам, чтобы потребовать голову Римана. При упоминании Брандона Лианне стало немного грустно, и она невольно отвела взгляд. Её старший брат всегда отличался буйным нравом и горячей кровью, и в столице его присутствия особенно не хватало. — Да, он бы точно так и поступил, — тихо подтвердила она. — Я очень скучаю по нему. Папа... Рикард Старк заметил, как дрогнул её голос, и ласково взял дочь за руку. — Милая, присядь, — негромко сказал он, указывая на край широкой кровати. Они послушно сели рядом. В этой огромной, пахнущей новым камнем башне они казались единственным островком привычного северного мира. Рикард заговорил серьезно, стараясь подобрать правильные слова для напутствия. — Послезавтра ты официально станешь королевой, — начал он, глядя ей в глаза. — Свадебный обряд сначала пройдет в Великой септе Бейлора, а после него мы отправимся в богорощу. Король Иккинг проявил большое уважение к нашим традициям, это происходит по его желанию. Если и объединять два разных мира, то именно таким путем, через почтение к обоим богам. Заметив, как напряжены плечи дочери, Рикард вздохнул и продолжил уже тише: — Я вижу, как ты взволнована. Знаю, что ты боишься, и, возможно, в глубине души ты никогда не стремилась к такой доле. Лианна покачала головой, стараясь верить в собственные слова. — Я хотела этого, отец. Просто всё происходит слишком неожиданно, и масштаб событий пугает. Я благодарна тебе что дала мне в мужья его. Иккинг очень добрый человек и более внимательный чем Роберт. Рикард на мгновение замолчал, вспоминая годы её взросления в Винтерфелле. — Раньше я часто запрещал тебе многое, пытался сдерживать твой характер, и, наверное, это было моей ошибкой, — признался он с горечью. — Если это так, то прошу, прости меня. Ты выросла достойной девушкой, и я не должен был сомневаться в твоей силе. Лианна крепче сжала его ладонь, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Тебе не за что просить у меня прощения, — искренне ответила она. — Ты делал то, что считал правильным для нашей семьи. — Я люблю тебя, Лианна, — произнес Рикард, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность. Он крепко обнял свою единственную дочь и нежно поцеловал её в макушку, стараясь запомнить этот момент до того, как она наденет корону. После свадьбы она будет принадлежать другой семье. — Знай, что я не уеду сразу после торжества, — повторил он, глядя ей в глаза. — Я останусь здесь, в столице, и буду твоей опорой и поддержкой столько, сколько потребуется. Лианна немного отстранилась и внимательно посмотрела на отца, обдумывая его слова. Мысли о доме всё еще не покидали её, и она беспокоилась о судьбе своих братьев в это неспокойное время. — А Нед? — спросила она негромко. — Он тоже останется в Королевской Гавани или всё же отправится в Винтерфелл? Рикард тяжело вздохнул, понимая, что Северу нужен свой хранитель, пока он сам находится при дворе. — Да, Эддард вернется домой, но не раньше, чем женится на леди Кейтилин Талли, — ответил отец, поправляя меховую оторочку на своем плаще. — Вы ведь уже виделись с ней? Как она тебе показалась? Лианна на мгновение задумалась, воскрешая в памяти образ рыжеволосой девушки из Риверрана. — Мы виделись всего один раз, но она произвела на меня приятное впечатление, — призналась Лианна. — Кейтилин кажется очень достойной и рассудительной. Я уверена, что она станет Неду хорошей женой и любящей матерью для его будущих детей. Внезапно Лианна высвободилась из объятий отца и хитро прищурилась. Ей было любопытно, какие политические планы Рикард строит теперь, когда два старших ребенка уже устроили свою судьбу. — А ты уже подумал над тем, на ком женишь Бенджена? — спросила она, поправляя перчатки. — О Бенджене я подумаю чуть позже, когда уляжется суета вокруг твоего венчания, — ответил он после недолгой паузы. — Скорее всего, это будет леди из одного из великих Южных домов. Нам нужно укреплять связи с югом, раз уж мы решили объединить наши земли таким прочным союзом.***
Утро в день свадьбы встретило Королевскую Гавань не долгожданным солнцем, а тяжелым и низким серым небом. Слабый дождь то затихал, то снова начинал моросить, а резкий ветер со стороны Черноводного залива гонял по мостовым мокрую пыль, обрывки праздничных лент и резкий запах сырой соли. По сравнению с предыдущими днями в столице заметно похолодало, и предчувствие осени отчетливо ощущалось в воздухе. Праздничная суета на улицах теперь сопровождалась тревожным ожиданием, а небо над городом казалось непроницаемым щитом. Горожане, собравшиеся под навесами лавок и у дверей харчевен, недоверчиво переглядывались и шептались, кутаясь в плащи. Многие видели в такой погоде прямое предостережение свыше, будто сами боги решили высказать свое неодобрение предстоящему союзу. В толпе то и дело вспыхивали споры о том, к добру ли такие перемены в самый важный день для королевства. Люди опасались, что холодный дождь смоет благословение с брачного союза, оставляя за собой лишь серую неопределенность. Кто-то из суеверных южан открыто ворчал, что семеро богов недовольны выбором монарха. Они шептались, что северянка не должна становиться женой их Великого Короля-Дракона, и что мрачное небо — это дурной знак для будущего брака. В их глазах этот союз выглядел навязанным и опасным для устоявшихся традиций столицы. Эти разговоры быстро разносились по рынкам, подогревая общую настороженность и недоверие к прибывшим гостям с Севера. Однако другие жители, помнившие события прошлых лет, приводили свои доводы в пользу короля. Они вспоминали день коронации Иккинга, когда небо было точно таким же серым и облачным, а темные тучи обещали неизбежную грозу. Тогда дождь тоже висел в воздухе, словно невыполненное обещание, но правление Иккинга принесло свои плоды. Такое сравнение только подливало масла в огонь бесконечных обсуждений, заставляя людей гадать, что принесет этот день: новый триумф или начало затяжных бед. В одном из постоялых дворов неподалеку от Рыбных рядов объявился бродячий септон. Несмотря на то что он промок до нитки под моросящим дождем, его голос звучал громко и чисто, подобно медному колоколу. Взобравшись на пустую бочку, он широко перекрестился и начал вещать перед собравшимся народом. Проповедник яростно доказывал, что начавшаяся буря — это неоспоримое свидетельство того, что Семеро не благословляют этот союз. Он выкрикивал, что «северный холод» не должен проникать в самое сердце их страны, отравляя традиции предков. Толпа вокруг него росла с каждой минутой, привлеченная пылкими речами и общим напряжением этого дня. Одни горожане слушали септона с кислой ухмылкой, считая его очередным сумасшедшим, другие же внимали каждому слову с искренним страхом в глазах. Были и те, кто просто искал повод остановиться и поглазеть на зрелище, прячась от сырости под навесами. Атмосфера накалялась, и в воздухе повисло тяжелое чувство тревоги, подкрепляемое раскатами далекого грома. Городская стража поначалу старалась не вмешиваться, позволяя священнослужителю выговориться и разойтись. Однако, когда в речах септона зазвучала откровенная злость и явные намеки на открытый бунт, один из капитанов решил положить этому конец. К бочке решительным шагом направился сир Аллисер Торн, чье лицо в этот хмурый день казалось еще более суровым. Он не собирался вступать в теологические споры, его задачей было сохранение порядка любой ценой. — Молись сколько хочешь, старик, но не вздумай разжигать толпу, — сухо бросил сир Аллисер, прерывая очередной призыв проповедника. По его знаку двое солдат в кольчугах и плащах шагнули вперед и подхватили септона под локти. Тот продолжал яростно сопротивляться и выкрикивать пророчества о «знаках» и «карающей воле небес», пока его уводили в сторону от площади. Толпа постепенно начала расходиться, но брошенные септоном слова уже успели пустить корни в умах сомневающихся. Город затих в недобром предчувствии, ожидая начала официальной церемонии. Над городом всё это время кружили драконы, не давая обывателям забыть о силе правящего дома. Их массивные силуэты то и дело мелькали в разрывах облаков, а в тусклом пасмурном свете они казались черными пятнами на сером полотне неба. Со стороны могло показаться, что небесный свод носит на себе их вечную печать, напоминая каждому о незыблемости власти всадников. Грозный вид ящеров в сочетании с хмурой погодой создавал гнетущую, но величественную атмосферу. Пару раз в вышине вспыхивали ослепительные молнии, сопровождаемые оглушительным треском. Вспышки были настолько яркими и близкими, что люди на улицах рефлекторно приседали, закрывая головы руками от неожиданности. Кони в праздничных упряжках нервно ржали и били копытами по мокрой мостовой, едва удерживаемые конюхами. Воздух буквально искрился от электричества, и каждый новый разряд заставлял толпу вздрагивать. На самом же деле природная стихия была здесь ни при чем — молнии и густые тучи возникли из-за Скриллов, летающих в вышине. Эти драконы, способные управлять электрическими разрядами, сопровождали свадебную процессию, создавая вокруг города плотную завесу из облаков. Однако простые горожане, чьи познания о повадках редких видов драконов были крайне скудны, видели в этом совсем иное. Для них грохочущее небо оставалось неоспоримым доказательством гнева и недовольства богов. Один молодой дракон породы Ужасного Чудовища внезапно дернулся в сторону, испугавшись резкого раската грома, и едва не нарушил порядок полета. Однако Кривоклык, чей размер был сопоставим с массивными замковыми башнями, быстро восстановил строй, грозно приструнив младшего сородича. Вскоре над черепичными крышами города снова воцарился ровный и уверенный гул мощных крыльев. Воздушный патруль продолжал свое движение, несмотря на капризы погоды и свинцовое небо. Старшие и более опытные драконы — Беззубик, Тор, Фрост, Кривоклык и Громгильда — чувствовали себя в таких условиях совершенно спокойно. К ним присоединились Сарделька, Барс и Вепрь, а также Грозокрыл, Крушиголов и Грим, образуя внушительную силу в небесах. Роза Ветров, Стоик, Валка и Плевака замыкали это величественное шествие, демонстрируя полную готовность к любым неожиданностям. Единственным, кто испытывал легкий дискомфорт, был Фрост, ведь как морской дракон он предпочитал иную стихию, но долг обязывал его оставаться в строю. Патрулирование города и прилегающих территорий проходило без происшествий, и стража в небе не зафиксировала никаких угроз. В окрестных лесах не было замечено подозрительных отрядов, а морские горизонты оставались чистыми от пиратских парусов. Казалось, даже недоброжелатели решили затаиться, видя такое количество крылатых защитников над головой. Город был в полной безопасности, и теперь всё внимание было приковано к воротам Великой септы, где вот-вот должна была начаться церемония. В Драконьем Дворце утро началось задолго до рассвета, когда первые отблески зари еще не пробились сквозь серые тучи. Слуги суетливо натягивали массивные шатры во внутреннем дворе, стараясь успеть до усиления дождя. Они тщательно проверяли надежность канатов, утяжеляли опорные стойки и прятали факелы в глубокие ниши под навесами, чтобы порывистый ветер не гасил пламя. Каждый понимал важность момента, ведь любая оплошность могла испортить торжество национального масштаба. Для проведения вечернего пира организаторы решили не ограничиваться пространством Великом Чертоге. Из-за некоторых технических недоработок за которое Гарду Тучному влетит королю приглашенных гостей было принято решение разместить часть столов прямо во дворе под широкими непромокаемыми пологами. Это позволило бы всем присутствующим чувствовать себя свободнее и наслаждаться праздником на свежем воздухе, несмотря на капризы погоды. Ужасная погода даже придаст больше аппетита. К тому же свадебный пир произойдёт ночью, а тут уже не важно есть облака или нет. всё равно ночь и темно. Да и в прохладной погоде танцевать будет приятнее, меньше будешь потеть. Распорядители замка лично обходили территорию, проверяя, чтобы под навесы не затекала вода. Дворцовые кухни работали на пределе своих возможностей, превратившись в настоящий раскаленный цех. В длинных каменных коридорах смешались ароматы дровяного дыма, заморских пряностей, жареной дичи и сытных мясных пирогов. Повара едва успевали вынимать из печей свежий хлеб и огромные котлы с наваристыми супами, от которых поднимался густой аппетитный пар. Запахи еды разносились далеко за пределы кухни, обещая гостям поистине незабываемое пиршество. Запасы погребов также были подготовлены к долгому празднику: в распоряжении слуг находились бочки с терпким вином, сладким яблочным сидром и крепкими коньяками. Распорядители понимали, что промокший двор и сырость — это серьезное испытание для настроения знати. Тысячи мокрых плащей и скользкие камни под ногами могли быстро превратить торжество в череду жалоб. Голодные и раздраженные лорды были последним, чего хотел бы король Иккинг в день своей свадьбы. Особое беспокойство вызывал предстоящий турнир, запланированный на следующий день после венчания. Его успех полностью зависел от благосклонности неба и того, насколько сильно размокнет земля на ристалище. Если дождь не прекратится, поле могло превратиться в непролазную грязь, что сделало бы конные сшибки опасными и лишило бы зрелище былой красоты. Мастера над оружием хмуро поглядывали на тучи, надеясь, что к утру почва успеет хоть немного просохнуть. Советники и рыцари подходили к Иккингу по одному или небольшими группами, стараясь говорить мягко, но настойчиво. Каждый из них выражал общую тревогу по поводу разгулявшейся стихии, которая грозила сорвать тщательно спланированное торжество. В просторном зале Малого Совета Драконьего Дворца повисло напряжение, усиливаемое шумом дождя за высокими окнами. Опытные лорды понимали, что настроение толпы в такой день крайне нестабильно. — Ваше Величество, возможно, стоит рассмотреть перенос... хотя бы на завтра или послезавтра, — осторожно предложил лорд Джон Аррен. Он хмуро посмотрел на темные стекла, по которым сплошным потоком стекала мелкая дождевая вода. Старый лорд опасался, что непогода не только испортит праздник, но и будет истолкована суеверным народом как дурное предзнаменование. Иккинг слушал его молча, не выдавая своих мыслей, но взгляд его оставался сосредоточенным. — Турнир действительно можно отложить без особого ущерба, а пир перенести полностью во внутренние залы, — добавил лорд Ройс, заговорив уже смелее. — Саму церемонию лучше провести тогда, когда небо успокоится и гнев стихии утихнет. Он внимательно наблюдал за реакцией короля, пытаясь нащупать границы его сегодняшнего терпения. Ройс считал, что лучше проявить осторожность сейчас, чем столкнуться с последствиями хаоса на скользких улицах столицы. Мейстер Эймон, сидевший чуть в стороне, внимательно прислушивался к разговору, но не спешил вступать в громкие споры. Рядом с ним в глубоком кресле расположился Великий септон Рей, который до этого момента хранил спокойствие. Услышав опасения лордов, он подал голос, и его спокойный тон заставил окружающих замолчать. Старик понимал, что сейчас как никогда важно пресечь любые суеверные страхи среди знати и простого народа. — Заверяю вас, милорды, погода — это просто погода, и никакого гнева богов здесь нет, — произнес Великий септон, обводя присутствующих уверенным взглядом. — Если королю угодно провести венчание сегодня, значит, оно состоится сегодня, и ничто не должно этому препятствовать. Слово монарха — это высший закон, которому мы подчиняемся. Даже самая суровая буря не может стать угрозой для нашего намерения и не помешает священному обряду, которого мы так ждали. Королевская Гвардия слушала эти рассуждения в полном молчании, сохраняя привычные каменные лица. Сир Артур Дейн стоял неподвижно, положив ладонь на эфес меча, и его, казалось, интересовал лишь один практический вопрос — безопасность. Он холодно оценивал обстановку, понимая, что в толпе из-за непогоды могут начаться волнения. Для него важно было лишь то, чтобы ни один случайный выпад или крик не нарушил торжественный ход церемонии. — Я дам приказ, чтобы Золотые Плащи следили за порядком в оба глаза, — твердо произнес Артур, наконец решив прервать молчание. Он поднялся со своего места и направился к выходу, чтобы лично проконтролировать расстановку постов на пути к септе. Уходя, рыцарь неожиданно для всех начал негромко напевать старую разгульную песенку, которая совсем не вязалась с торжественностью момента. — Свадьба, свадьба, сегодня любовь, а завтра дети... Плавали голышом по озеру, не боясь никакой беды... — раздался его голос по залу Малого Совета. Иккинг, чьи мысли и без того были заняты подготовкой и волнением, хмуро посмотрел в спину уходящему другу. Гулкое эхо песни разносилось по коридору, вызывая у короля лишь раздражение. Он слишком серьезно относился к предстоящему дню, чтобы позволять подобные шутки в присутствии советников и септона. Напряжение последних дней давало о себе знать, и даже поддержка близких друзей порой казалась излишней. — Боже мой, Артур, хватит уже петь эту песню, — окликнул его Иккинг, нахмурившись еще сильнее. — Сейчас не время для кабацких баллад. Артур лишь слегка приподнял руку в знак того, что услышал короля, но шага не замедлил. В зале снова воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком капель дождя по высоким окнам Драконьего Дворца. Король Иккинг выслушал каждого из присутствующих, но не стал делать вид, что колеблется или сомневается в своем выборе. Он всегда отличался упрямством — не из вредности или гордыни, а потому что для него понятие «решено» значило гораздо больше, чем «удобно». Иккинг выпрямился, обводя советников твердым взглядом, не терпящим возражений. — Мы ничего не переносим, — сказал он ровно, и этого спокойного тона хватило, чтобы споры начали гаснуть сами собой. — Если люди хотят видеть в обычном дожде проклятие — это их личный выбор и их право на суеверия. Я женюсь сегодня, потому что считаю это правильным, и для меня это... хороший день для свадьбы. В этот самый момент за окнами Драконьего Дворца раздался оглушительный раскат грома, от которого задрожали стекла в тяжелых рамах. Иккинг даже не вздрогнул, лишь слегка кивнул в сторону окна, подтверждая свои слова. — Этот гром вызван присутствием скриллов в небе, а вовсе не недовольством богов, как думают некоторые, — добавил он, обращаясь к тем, кто искал в небе знамения. — Когда меня короновали, погода была точно такой же: серой, дождливой и неприветливой. И ничего — королевство всё еще стоит, враги побеждены, а мир в наших землях держится. Наступившую тишину попытался нарушить лорд Джон Ройс, который всё еще считал риск неоправданным. — Если не считать того, что... — начал было он, явно намереваясь припомнить королю трудности первых годов его правления. Однако он не успел закончить свою мысль, так как лорд Джон Аррен быстро осек его свирепым, предупреждающим взглядом. Аррен понимал, что сейчас не время для критики или воспоминаний о прошлых неудачах, когда судьба государства решается здесь и сейчас. Ройс моментально замолчал, осознав, что перешел черту дозволенного в присутствии монарха. Иккинг сделал вид, что не заметил этой короткой заминки, и жестом велел слугам готовить коней к выезду. В Башне Невесты Лианна внимательно прислушивалась к раскатам дальнего грома и наблюдала, как редкие капли дождя, полосуют оконные стекла. Её дамы, стараясь скрыть волнение, говорили о сущих мелочах: обсуждали плотность ткани, проверяли надежность застежек и спорили, как лучше уложить густые волосы леди. Каждая из них пыталась занять себя делом, чтобы заглушить нарастающее напряжение перед выходом. Лишь леди Бетани оставалась неестественно тихой, погруженная в свое тяжелое, мрачное горе. Судьба её семьи сложилась трагично: её муж, лорд Русе Болтон, был жестоко казнен, а его тело бросили в море на съедение рыбам. Бетани знала, что его останки давно обглоданы, а кожа сгнила на стенах города, и эта мысль не давала ей покоя. Теперь её сына должны были оставить в столице в качестве воспитанника дома Аррен, что фактически означало почетный плен. — Старые Боги на нашей стороне, — повторила Лианна, и в её голосе послышалась легкая ирония, заставившая Мейдж коротко рассмеяться. Тишину внезапно нарушил звонкий голос маленькой Дейси, которая принялась распевать одну из тех вольных баллад, что любили её родители. Девочка без тени смущения выводила пошлые строчки о любви и телесных утехах, которые явно подслушала в семейном кругу. Мейдж, услышав это, мгновенно покраснела от стыда и гнева, не на шутку испугавшись за репутацию дочери перед будущей королевой. — Свадьба, свадьба, сегодня любовь, а завтра дети... — старательно вытягивала Дейси, приплясывая на месте. — Вкус твой у меня во рту, в твоих руках моя грудь... Мейдж сорвалась с места, едва не опрокинув шкатулку с украшениями. Если девочка решит исполнить это перед Великим септоном или королем, скандала не избежать. Лианна же, наблюдая за этой сценой, лишь улыбнулась. — ДЕЙСИ! МАТЬ ТВОЮ! — закричала Мейдж так громко, что Лианна невольно поморщилась и прикрыла уши. — ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО ПЕТЬ ЭТУ ПЕСНЮ! Если ты не замолчишь прямо сейчас и посмеешь повторить это при гостях, я тебя живьем съем! Девочка испуганно замерла, но любопытство в её глазах никуда не исчезло. — Хорошо, мама, я поняла, — ответила Дейси, но тут же добавила с самым невинным видом. — Мама, а почему ты делаешь такие странные вещи с отцом, о которых в песне поется? — Хватит задавать глупые вопросы! Просто помолчи и стой смирно! — отрезала Мейдж, окончательно растерявшись от детской непосредственности. Лианна не выдержала и негромко посмеялась, наблюдая за этой перепалкой, пока дамы помогали ей застегивать перчатки. Напряжение в комнате немного спало, сменившись доброй иронией. — Эта девочка когда-нибудь сведет тебя с ума своими расспросами, Мейдж, — заметила Лианна, поправляя тяжелый плащ. С помощью помощниц она наконец надела свадебное платье и теперь была полностью готова к выходу. К полудню погода окончательно испортилась: дождь усилился, превратившись в плотную стену воды, а порывистый ветер стал еще злее. Несколько раз небо озарялось ослепительными вспышками, и казалось, что оно вот-вот разорвется от грохота и тяжести туч. Несмотря на буйство стихии, драконы продолжали патрулировать воздушное пространство, кружа над высокими башнями и крепостными стенами. Их темные силуэты то и дело пропадали в облаках, напоминая всем внизу о незыблемой силе правящего дома. Внизу, на улицах города и во дворах замка, люди продолжали оживленно переговариваться, хотя в их голосах всё отчетливее слышалась нервозность. Мокрые, тяжелые плащи и холодные брызги не добавляли доброты ни простым горожанам, ни знатным лордам. Споры о том, является ли эта буря дурным предзнаменованием или простым совпадением, разгорались с новой силой. Однако, несмотря на хаос в небесах, организаторы свадьбы не отступили от намеченного графика ни на шаг. Свадебная церемония должна была пройти строго по плану, соединяя традиции двух разных миров. Сначала процессия направлялась в Великую септу Бейлора для обряда по обычаям Новых Богов, а затем — в тихую богорощу, где свидетелями союза станут Старые Боги. Вечером же всех гостей ждал грандиозный пир под массивными шатрами, установленными прямо под открытым, пусть и серым, небом. Каждый понимал, что этот порядок — личное волеизъявление короля, и никто не смел перечить его слову. Это был день, который Иккинг выбрал сам, и он твердо намерен был довести задуманное до конца. Его не пугали ни проливной дождь, ни яростные молнии, ни тревожный гул толпы внизу. Над облаками продолжали хлопать могучие крылья драконов, создавая своеобразный почетный эскорт для брачующихся. Король принимал вызов стихии с тем же спокойствием, с которым привык встречать врагов на поле боя, показывая всем, что его воля сильнее любой бури.
