Дикий Дракон

К полудню затяжной дождь окончательно превратился в плотную, тяжелую стену воды, скрывшую горизонт. Такая погода в день столь значимой свадьбы стала настоящим испытанием на стойкость для жителей и гостей Королевской Гавани. Раскаты грома непрестанно перекатывались над городом, и каждое содрогание неба гулко отдавалось под высокими сводами Великой септы Бейлора. Звуки непогоды напоминали удары в исполинский барабан, заставляя присутствующих невольно вздрагивать. Город снаружи утопал в грязи, но внутри септы сохранялось относительное спокойствие. Внутри величественного здания было сухо, однако сотни зажженных свечей и жаровен практически не давали тепла огромному залу. К счастью, сырость не успела пропитать внутреннее пространство, хотя коварные сквозняки все равно просачивались сквозь щели и тяжелые двери. Плащи на плечах недавно прибывших гостей оставались влажными и тяжелыми от уличной влаги. Люди кутались в одежду, стараясь согреться в ожидании начала церемонии. Несмотря на холод, торжественность момента удерживала всех на своих местах. Тысячи свидетелей до отказа заполнили нефы и боковые галереи, создавая пестрое и величественное зрелище. Здесь собрались могущественные лорды, облаченные в плащи с гербами своих великих домов, и их жены в платьях из драгоценных тканей, расшитых золотом. Между колоннами замерли рыцари в начищенных парадных латах, а гвардейцы бдительно следили за порядком у каждого прохода. Септоны и септы в чистейших белых одеяниях бесшумно перемещались по залу, завершая последние приготовления. Атмосфера была пропитана важностью происходящего события, объединившего столько знатных сословий. Голоса собравшихся поначалу гудели, подобно потревоженному улью, обсуждая последние сплетни и политические союзы. Однако по мере того, как приближалось время начала венчания, этот гул постепенно стихал, сменяясь напряженной и почти благоговейной тишиной. Люди переглядывались, ловя каждое движение у алтаря и затаив дыхание в ожидании главных героев дня. Слышно было лишь потрескивание фитилей и далекий рокот грозы за толстыми стенами. Внимание каждого присутствующего было приковано к передней части храма. В самом центре Великой септы Бейлора, прямо у главного алтаря, замер король Иккинг I Хэддок. Его окружали семеро рыцарей Королевской гвардии, создавая вокруг монарха живой щит из стали и чести. Среди них выделялись сир Герольд Хайтауэр, сир Барристан Селми, чьи имена стали легендами, сир Лювин Мартелл, сир Джонотор Дарри, сир Освелл Уэнт, молодой сир Джейме Ланнистер и первый меч Браавоса Сирио Форель. Все гвардейцы были облачены в вороненые черные доспехи, поверх которых спадали тяжелые белоснежные плащи. Мягкий свет сотен свечей падал на лицо короля, подчеркивая его необычную внешность. Кожа Иккинга казалась бледной, почти фарфоровой, что создавало резкий контраст с глубоким цветом его темно-индиговых глаз. Серебристые волосы были аккуратно подстрижены и ровными прядями спускались к плечам. Аккуратная борода того же холодного оттенка визуально добавляла ему возраста. Несмотря на то что королю исполнилось всего двадцать два года, выглядел он как зрелый мужчина тридцати с лишним лет. Наряд монарха соответствовал торжественности момента и его высокому статусу. Он был одет в богатый красный костюм, поверх которого был накинут тяжелый темно-синий плащ, скрепленный золотой застежкой. На бедре Иккинга висел его знаменитый меч — Инферно, чья рукоять тускло поблескивала в полумраке септы. Пояс, выполненный из прочной кожи и железных пластин, надежно удерживал оружие. Особой деталью его облика был железный протез, заменявший левую ногу ниже колена. Когда король решил немного сменить позу и перенес вес на левую сторону, металл искусственной ноги издал едва слышный механический звук. Этот короткий звон эхом разнесся в наступившей тишине, заставив некоторых гостей невольно вздрогнуть. Иккинг сохранял невозмутимость, глядя прямо перед собой и игнорируя шепот в толпе. Его суровый взгляд и неподвижность выдавали внутреннюю сосредоточенность. Было заметно, что каждый шаг и каждое движение даются ему с привычной, но твердой дисциплиной. Тысячи людей, заполнивших пространство Великой септы, затаили дыхание в ожидании начала церемонии. Взоры лордов, леди и простых рыцарей были прикованы к фигуре короля, стоявшего у алтаря. Воздух в помещении казался густым от запаха ладана и общего напряжения, которое нарастало с каждой минутой. Все присутствующие то и дело оглядывались на массивные двери в дальнем конце нефа. Время словно замедлилось, пока собравшиеся ждали появления леди Лианны Старк. Когда распахнулись двери, холодный влажный воздух ворвался внутрь, и вместе с ним — молчание. Лорд Рикард Старк шёл медленно, держа единственную дочь за руку. Леди Лианна была в сером плаще из волчих шкур и роскошной меховой накидкой из белой лисицы, платье у неё было ледяного голубого оттенка с белыми узорами виде инеев, на голове венок голубых роз, каштановые волосы распущены. Она держалась ровно и спокойной с поднятым подбородком. Лианна и Иккинг встретились с взглядами и мягко улыбнулись друг другу. Они сошлись у алтаря, и на миг все задержали дыхание. Рикард передал руку дочери, и Иккинг медленно принял её. Лианна встала напротив него. Великий септон Рэй торжественно оглядел собравшихся в храме и перевел внимательный взгляд на жениха и невесту. Под высокими сводами воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь отдаленными раскатами грома за толстыми каменными стенами. Священнослужитель медленно воздел руки, призывая благословение высших сил на предстоящий обряд. Его голос, многократно усиленный хорошей акустикой огромного зала, зазвучал ровно и властно, заполняя собой все окружающее пространство. — Семеро едины, и каждый лик их — лишь часть единого неделимого света, — начал свою торжественную речь Великий септон Рэй. — Сегодня мы стоим под их всевидящим взором, под этим сводом неба и грома, призывая их стать свидетелями нынешнего торжества. Мы призываем милосердную Матерь: да благословит она этот будущий дом здоровым плодом и щедрой милостью, да хранит тепло вашего очага в самые холодные времена. Мы взываем к Воину: да даст он вам несокрушимую силу стоять плечом к плечу, когда весь мир вокруг вдруг станет враждебным. Мы просим мудрого Отца: да хранит он незыблемую справедливость между вами и всегда напоминает о долге и чести. Священнослужитель сделал короткую выверенную паузу, позволяя произнесенным словам осесть в умах присутствующих, а затем продолжил церемонию. — Мы призываем Деву: да сохранит она первозданную чистоту ваших обещаний и абсолютную верность ваших сердец друг другу. Мы взываем к Кузнецу: да поможет он вам выковать свою общую судьбу упорным трудом, взаимным терпением и непоколебимой верой. Мы просим Старуху: да дарует она вам спасительную мудрость в тяжелый час трудного выбора и неизбежных сомнений. И, наконец, мы смиренно склоняемся перед Неведомым, ибо перед его ликом абсолютно равны все живущие. Знайте, что каждое слово клятвы, сказанное вами сегодня у этого алтаря, однажды будет им строго взвешено. Завершая первую часть ритуала, Великий септон опустил руки и посмотрел прямо в глаза молодоженам. — Брак — это святой союз между влюбленными, данный нам самими богами. С этого знаменательного дня ваши жизненные пути становятся едиными, ваши тяжелые бремена — общими, а ваши бьющиеся сердца навсегда связываются одной судьбой. Когда наступит темная ночь — будьте друг для друга путеводным светом. Когда разразится страшная буря — станьте друг для друга надежным щитом, а когда придет суровое испытание — будьте друг другу безопасным домом. Помните, что слово, твердо данное перед богами, никогда не умирает. Оно переживет долгие годы, переживет ваши имена и продолжит звучать в вечности даже тогда, когда вас самих уже давно не станет. Великий септон Рэй медленно повернулся к Иккингу, готовясь задать главные вопросы. Все взгляды тысяч собравшихся гостей скрестились на фигурах жениха и невесты у главного алтаря. — Король Иккинг Хэддок, — торжественно обратился священнослужитель к монарху. — Берете ли вы леди Лианну из дома Старков в свои законные жены? Клянетесь ли вы искренне хранить ее, почитать, быть ей надежной опорой и крепким щитом в радости и в беде, покуда Семеро не призовут вас на свой высший суд? Молодой правитель выслушал слова септона с абсолютным спокойствием на лице. Иккинг не отвел взгляда от священнослужителя, лишь чуть крепче сжал ладонь Лианны, демонстрируя свою уверенность в происходящем. В его позе не было ни капли сомнения, когда он готовился произнести клятву перед богами и людьми. В наступившей звенящей тишине его голос прозвучал ровно и предельно отчетливо. — Да, — коротко, но твердо ответил король. Услышав согласие жениха, Великий септон Рэй перевел внимательный взгляд на Лианну. На лице юной северянки не было ни робкой дрожи, свойственной многим невестам, ни жеманной покорности перед будущим мужем. Она стояла прямо и гордо, всем своим видом показывая готовность принять новую судьбу. — Леди Лианна Старк, — вновь заговорил Рэй, чей голос гулко разносился по залу. — Берете ли вы короля Иккинга Первого Хэддока в свои законные мужья? Клянетесь ли вы всегда быть рядом с ним, говорить правду ему в лицо и преданно хранить дом, который отныне станет вашим, не только в светлый день, но и в самую черную ночь? Слушая слова брачной клятвы, Лианна даже не подумала оглянуться назад. Она не стала искать поддержки у присутствующего отца, не посмотрела на братьев и проигнорировала остальных суровых северян, стоявших за ее спиной. Все, что ей нужно было сказать в этот момент, она решила для себя уже очень давно. Девушка медленно повернула голову, посмотрела прямо в глаза Иккингу и дала свой ответ. — Да, — так же уверенно произнесла она, подтверждая свой выбор перед всеми собравшимися. Сразу после взаимного согласия по каменным ступеням к алтарю быстро поднялся Сандор Клиган. На его руках бережно покоился тяжелый королевский плащ глубокого темно-синего цвета. Иккинг аккуратно приблизился к невесте и осторожно снял с плеч Лианны серый плащ дома Старков, символизирующий ее девичью жизнь. Затем монарх взял принесенный Сандором наряд и плавным движением накинул новый плащ на плечи своей будущей королевы. Когда церемония смены цветов была завершена, жених и невеста вновь встали ровно напротив Великого септона. Великий септон Рэй удовлетворенно кивнул и достал специально подготовленную церемониальную ленту. Он приблизился к паре и привычными, отточенными движениями крепко связал их руки вместе. Этот древний жест символизировал неразрывность их нового союза перед ликом богов. Закончив с узлом, священнослужитель отступил на шаг назад и возвысил голос, чтобы его услышали даже в самых дальних концах галереи. — Да будет всем известно, что с этого момента я объявляю вас законными мужем и женой! — торжественно провозгласил Рэй. На короткую секунду огромный зал словно замер перед надвигающейся бурей, осмысливая услышанные слова. А затем Иккинг повернулся к Лианне, привлек ее к себе и крепко поцеловал в губы. В тот же миг Великая септа Бейлора буквально взорвалась оглушительным шумом и всеобщим ликованием. Крики искренней радости слились со звонким стуком латных рукавиц о металлические щиты гвардейцев. — Да здравствует король!» и — Да здравствует королева! — смешались в один мощный звуковой вал, сотрясающий стены храма. Реакция гостей в толпе была совершенно разной, но равнодушных в зале не осталось. Друзья и союзники Хэддоков и Старков искренне радовались за своего короля и за их новую королеву, Эймон плакал от нахлынувшего счастья, наблюдая за рождением новой королевской семьи. Однако многочисленные завистницы Лианны не выдержали такого триумфа северянки. У нескольких знатных женщин и юных девушек по щекам покатились горькие слезы, которые они спешно старались скрыть за широкими рукавами платьев и натянутыми улыбками. Иккинг и Лианна наконец отстранились друг от друга, неохотно прервав свой первый супружеский поцелуй. Лианна смотрела на мужа сияющими глазами, а на её щеках проступил заметный нежный румянец. Сам король выглядел не менее смущенным, и его лицо тоже покраснело, однако он старался держаться уверенно и твердо. Они обменялись искренними улыбками и, не выдержав, поцеловались еще раз. Второй поцелуй оказался более долгим и чувственным, заставив толпу в зале одобрительно загудеть. В этот момент в толпе кто-то восторженно свистнул, а сотни рук слились в едином ритме аплодисментов. Внезапно очередной раскат грома расколол небо над столицей, и дождь наконец прекратился. Тяжелые двери Великой септы Бейлора распахнулись настежь, пропуская внутрь свежий воздух и первые лучи света, пробивающиеся сквозь тучи. Король нежно взял королеву за руку, и они вместе начали спускаться по широким ступеням к выходу. На площади их уже ждали тысячи горожан и выстроившиеся в ряд драконы, чей вид внушал трепет и восхищение. Голоса собравшихся на улице людей сливались в оглушительный гул, в котором смешивались восторг, удивление и бесконечные благословения. Прямо перед входом, на специальной ново построенной площади, перед септой, камни которой блестели от воды как темное зеркало, новобрачных ждал Беззубик. Ночная Фурия внимательно наблюдала за происходящим, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. Дракон сохранял спокойствие, несмотря на шумную толпу, и преданно смотрел на своего всадника. Когда Иккинг и Лианна подошли ближе, Беззубик низко припал к земле, подставляя спину для посадки. Иккинг повернулся к жене, ободряюще улыбнулся, помогая взобраться на седло. Убедившись, что Лианна устроилась удобно, он ловко поднялся следом и сел позади неё. Король привычными движениями проверил надежность креплений и пристегнул Лианну страховочными ремнями, чтобы она не упала во время маневров. Он чувствовал ее волнение, поэтому слегка приобнял ее, проверяя, готова ли она к взлету. Лианна крепко вцепилась за ручки седла, готовясь к своему первому полету в качестве королевы. — Вы готовы увидеть город с высоты? — негромко спросил Иккинг, наклонившись к самому ее уху. — С вами — готова на всё, — ответила Лианна, и в ее голосе не было ни тени страха, только предвкушение. Беззубик широко расправил свои исполинские крылья, размах которых превышал двести сорок метров. Тень от чешуйчатых перепонок на мгновение заслонила площадь, погрузив людей в полумрак. От мощного взмаха поднялся настоящий вихрь: тяжелые плащи гостей отбросило назад, люди инстинктивно закрывали лица руками, а вода из глубоких луж разлетелась во все стороны солеными брызгами. Дракон сделал уверенный шаг вперед и резко взмыл в небо, заставляя зрителей задрать головы. Город внизу мгновенно начал уменьшаться, превращаясь в причудливую карту из черепичных крыш и узких улочек. Они заложили первый широкий круг над Королевской Гаванью, приветствуя своих подданных. Горожане на улицах в едином порыве вскидывали руки вверх, а многие падали на колени, пораженные величием зрелища. Лианна, впервые ощутившая такую свободу, звонко рассмеялась от восторга прямо в потоках набегающего воздуха. Ветер бил ей в лицо, разметал волосы, но свадебная корона из зимних роз чудом держалась на голове. Видя её искреннюю радость, Иккинг не смог сдержать ответной улыбки, покрепче обнимая жену за талию. Сделав еще несколько кругов над столицей, чтобы каждый житель мог увидеть новую чету, Иккинг направил Беззубика выше. Дракон начал стремительный подъем, уходя в сторону густых серых туч, из которых недавно шел дождь. Лианна зажмурилась, когда они вошли в плотную, влажную стену облаков, почувствовав прохладную дымку на коже. Однако уже через мгновение она открыла глаза, пораженная тем, как легко и грациозно Беззубик прошивает облачные слои. В порыве чувств она раскинула руки в стороны, ловя ладонями клочья тумана. Наконец Беззубик выбрался на самую вершину облачного моря, и перед всадниками открылось бездонное ярко-голубое небо. Солнце, скрытое внизу от глаз простых смертных, здесь светило ослепительно ярко, отражаясь от белоснежной поверхности облаков. — Так вот как выглядит небо над облаками во время дождя, — произнесла Лианна, не скрывая изумления. — Это по-настоящему волшебно, я никогда не видела ничего подобного! — Теперь это твой мир, — негромко ответил Иккинг, наслаждаясь её реакцией. Они пролетели несколько километров, скользя над мягким белым ковром, который снизу казался пушистой землей, покрытой первым снегом. Тишина здесь была абсолютной, прерываемой лишь мерным свистом крыльев дракона. Внезапно Беззубик сложил крылья и спикировал вниз, совершая крутой и захватывающий дух маневр. Сердце Лианны ушло в пятки, когда они стремительно провалились сквозь облака обратно к земле. Это падение было пугающим, но в то же время невероятно прекрасным. Когда Беззубик выровнял полет, под ними расстилалась бескрайняя гладь Черноводного залива. Вдали, на фоне побережья, отчетливо проступили контуры Королевской Гавани, величественного Красного Замка и массивного Драконьего Дворца. Дракон взял курс на Драконий Дворец, уверенно рассекая прибрежный воздух. Приблизившись к замковой богороще, Беззубик заметно замедлился и плавно описал два круга над зубчатыми стенами. Он выбирал место для посадки, готовясь завершить это короткое, но незабываемое путешествие. Беззубик опустился на камни центрального двора удивительно мягко, несмотря на свои колоссальные размеры. Земля под его мощными лапами ощутимо вздрогнула, но кладка выдержала этот напор и не треснула. Иккинг первым спрыгнул на землю и бережно помог Лианне спуститься из высокого седла. Внизу их уже ожидали многочисленные гости, которые успели вернуться из Великой септы Бейлора и теперь выстроились в почетный караул. Не разжимая рук, король и королева направились к замковой богороще в сопровождении своей гвардии и приглашенной знати. Внутри богорощи Драконьего Дворца всё уже было подготовлено к проведению второго, северного обряда. Гости разделились: суровые северяне в меховых плащах заняли одну сторону, а нарядные южные лорды — другую. В самом центре возвышалось древнее священное чардрево с раскидистыми алыми листьями, по коре которого всё еще стекали капли недавнего дождя. На белом стволе был искусно вырезан лик дракона, смотревшийся здесь на удивление гармонично. Воздух был пропитан запахом мокрой земли, прелой листвы и свежестью ветра, создавая атмосферу первозданного спокойствия. Иккинг и Лианна вновь встали плечом к плечу, чтобы засвидетельствовать свой союз теперь уже перед Старыми богами. Процесс начался заново, но обстановка разительно отличалась от торжественности септы. Здесь не было громких речей септонов или долгих проповедей о семи ликах божества. Тишина богорощи казалась живой, и северяне почтительно склонили головы, приветствуя привычный им порядок. Иккинг и Лианна, крепко держась за руки, опустились на колени перед чардревом и начали тихо произносить слова своих клятв. — Я обещаю быть ей достойным мужем, всегда поддерживать и искренне любить свою жену, — негромко, но уверенно произнес Иккинг. — Я клянусь быть верной опорой моему мужу и преданной женой во все дни нашей жизни, — вторила ему Лианна. Их голоса звучали в унисон с шумом листвы, закрепляя договор, который на Севере считался нерушимым. Боги леса молчаливо взирали на них своими резными глазами, принимая это обещание в свидетельстве вечного камня и дерева. Когда они поднялись с колен и повернулись к присутствующим, богороща вновь наполнилась шумом и аплодисментами. Эта церемония прошла гораздо быстрее, чем венчание в септе, но по своей значимости она ничуть ей не уступала. Беззубик, стоявший неподалеку у входа в рощу, расправил крылья и издал протяжный, торжествующий рев. Его голос послужил сигналом для остальных, и над садом пронеслись первые громогласные поздравления от уст драконов. — Да здравствует король! Да здравствует королева! — первым проревел среди людей Большой Джон Амбер, чей бас перекрыл даже шум ветра. — Да здравствует королева Лианна! — подхватила Мейдж Мормонт, высоко поднимая на руках свою дочь. — Счастья вам в долгом и крепком браке! — добавил от себя Джон Коннингтон, уважительно склонив голову перед парой. Сотни голосов тут же подхватили эти выкрики, заполняя всё пространство Драконьего Дворца. Люди восторженно били кулаками в нагрудники доспехов, поднимали вверх кубки с вином и выкрикивали имена новобрачных, приветствуя новый союз двух великих миров. Гости подходили к новобрачным по очереди, соблюдая строгий порядок старшинства и знатности. Каждый из них склонялся в глубоком поклоне, произносил короткие поздравления и желал паре долгих лет процветания. Когда поток официальных приветствий на мгновение иссяк, Иккинг обернулся к своему оруженосцу Сандору Клигану и коротко кивнул. Тот мгновенно понял знак и поспешил к отдельному столу, на котором под плотной темной тканью лежали заранее приготовленные предметы. Окружающие снова затихли в ожидании, понимая, что король не делает подобных жестов без веской причины. Сандор вернулся, неся на вытянутых руках на подушке первую вещь — королевскую корону. В отличие от традиционных венцов южных правителей, она была выкована не из золота, а из благородного темного железа. По всему ободу корону украшали крупные голубые драгоценные камни, ограненные с особым мастерством. В свете зажженных факелов грани камней преломляли огненные блики, создавая холодное сияние, напоминающее лепестки цветов под утренним инеем. Иккинг бережно взял венец обеими руками и шагнул ближе к своей супруге. — Отныне ты не просто леди Севера, ты — моя королева, — произнес Иккинг тихо, но достаточно отчетливо, чтобы его слова услышали все стоящие рядом. Он аккуратно возложил тяжелую корону на голову Лианны, стараясь не задеть ее волосы. Голубые сапфиры тут же ярко вспыхнули, отражая пламя костров и подчеркивая величие момента. Лианна на мгновение замерла, пораженная красотой и весом нового статуса. Она подняла взгляд на мужа, и в ее глазах читалось не только искреннее удивление, но и глубокая привязанность. Однако на этом сюрпризы от короля не закончились, и Сандор снова выступил вперед, подавая второй сверток. Когда темная ткань была снята, по рядам гостей прошел приглушенный восторженный шепот. В руках оруженосца лежал меч, чья природа была ясна с первого взгляда — клинок из валирийской стали. Темный металл был покрыт характерными волнистыми узорами, которые казались тенями древнего пламени, застывшими в вечности. Это было изящное и в то же время грозное оружие, созданное специально для руки королевы. Рукоять представляла собой настоящий шедевр: она была вырезана из белой древесины чардрева и заканчивалась навершием в форме бутона розы, в центре которого сиял сапфир. Гарда была выполнена в виде двух голов лютоволков, а на самом лезвии виднелись тончайшие гравировки в форме снежинок. По своему типу оружие напоминало зазубренную рапиру — легкую, идеально сбалансированную и смертоносную. Иккинг перехватил меч и торжественно протянул его Лианне, рукоятью вперед. — Это мой свадебный подарок тебе, — сказал он, наблюдая за реакцией жены. — Пусть он станет твоим защитником, как и я. Лианна приняла меч обеими руками, едва скрывая охватившее ее волнение. Она явно не ожидала получить в дар фамильное оружие такой ценности, и на секунду слова застряли у нее в горле. Тем не менее, ее пальцы уверенно и привычно обхватили рукоять из чардрева. В толпе снова поднялся нарастающий гул; лорды и рыцари активно обсуждали щедрость короля, ведь столь ценный подарок из валирийской стали был редкостью даже для великих домов. Официальное празднование началось сразу после завершения торжественных обрядов. Во внутреннем дворе Драконьего дворца развернулось масштабное действо: слуги расставили десятки просторных шатров, чьи плотные темные ткани были натянуты на крепкие деревянные опоры. На каждом из них красовались вышитые гербы союзных домов, обозначая места для почетных гостей. Дождь к этому времени полностью стих, тяжелые облака наконец разошлись, и с моря потянул легкий соленый ветер. Воздух мгновенно стал свежим и прохладным, принося долгожданное облегчение после дневной духоты. Подготовка освещения заняла немало времени, но результат впечатлял воображение. По всему периметру двора воины разожгли тысячу факелов, а в специальных каменных очагах запылала сотня огромных костров. Над длинными дубовыми столами слуги развесили бумажные фонари, от которых мягкий, теплый свет ложился на лица собравшихся. Это пламя разгоняло ночной сумрак, приглашая их к началу пиршества. Шум толпы постепенно нарастал, смешиваясь с треском поленьев и звоном первой посуды. Людей на празднике собралось невероятно много, из-за чего во дворе поначалу возникла сутолока. Здесь присутствовали знатные лорды со своими семьями, рыцари в начищенных парадных доспехах и суровые северяне, кутающиеся в меховые плащи. Рядом с ними расположились нарядные южане и заморские иностранцы в пестрых одеждах, сопровождаемые личными гвардейцами. Повсюду сновали слуги с подносами, музыканты и актеры уже настраивали свои инструменты, готовясь развлекать публику. Даже шуты в колпаках начали свои первые представления, вызывая смех у проходящих мимо воинов. Особое внимание привлекали простые жители, находившиеся чуть поодаль от благородных сословий. Они были приглашены на этот великий праздник по личному указу короля в благодарность за то, что помогали строить замок. Горожане и ремесленники чувствовали себя немного скованно в окружении знати, но обилие еды и выпивки быстро стерло эти границы. Тех, кто помогали строить замок король решил оставить в замке и дать им работу и жильё. Столы буквально ломились от изобилия разнообразной еды, подготовленной к празднику. Главным украшением пира стало жареное мясо: на вертелах над открытым огнем шкварчали туши оленей, зубров, вепрей и лесных кабанов, а рядом с ними томились домашние быки и нежная баранина. Воздух наполнился густым ароматом специй, которыми щедро натирали дикую птицу, уток, гусей и жирных каплунов. Повара едва успевали переворачивать фазанов, следя, чтобы корочка оставалась золотистой и хрустящей. Гости с нетерпением ждали, когда очередную порцию горячего мяса снимут с огня и подадут к столу. Следом за мясом на столы выставили свежий хлеб и пышные пироги с разнообразными начинками из рыбы, грибов и рубленой дичины. Выпечку подносили еще горячей — она только что вышла из печей, сохранив мягкость и невероятный аромат. В новой королевской резиденции предусмотрительно обустроили несколько просторных кухонь, в каждой из которых работали сотни печей одновременно. Благодаря такой организации слуги могли бесперебойно обеспечивать тысячи гостей свежей едой. Ни один стол не оставался пустым дольше нескольких минут, пока шло это грандиозное празднество. Особое место в меню занимали огромные головки твердых сыров, привезенные из Хайгардена. Король лично распорядился сохранить эти запасы на зиму на случай нехватки провианта, но ради торжества открыл склады. Слуги переносили тяжелые сырные круги, разрезая их на крупные ломти прямо перед гостями. К сыру подавали свежие фрукты, доставленные из солнечного Дорна, и ароматный мед из королевских запасов. Такое сочетание сладости и соленого вкуса считалось истинным деликатесом среди знати. Напитки лились рекой, создавая атмосферу всеобщего веселья и беззаботности. К пиру доставили тысячу кувшинов с лучшими винами из Арбора и Дорна, а также крепкие напитки из Даров Астрид. Вина, эля и медовухи было так много, что чаши гостей никогда не пустовали, и запасов хватало на каждого присутствующего. Слуги постоянно сновали между рядами, подливая напитки и следя за порядком. Общее изобилие подчеркивало богатство короны и милость монарха к своим подданным. Разделение по сословиям сохранялось даже в еде, хотя голодным не остался никто. Благородные лорды предпочитали изысканную дичь, в то время как простые люди налегали на домашнюю скотину, приготовленную на кострах. Тем не менее, многим простолюдинам удавалось заполучить кусок оленины или кабанины, если они оказывались достаточно расторопными. Некоторые гости насаживали куски твердого сыра на ножи или заостренные палочки, поджаривая их на огне вместе с овощами и хлебом. Это нехитрое, но вкусное блюдо пользовалось большой популярностью среди стражников и строителей. Для тех, кто предпочитал менее тяжелую пищу, нашлось место супам и наваристой ухе. Огромные котлы с рыбным бульоном стояли на медленном огне, привлекая тех, кому жирное жареное мясо казалось слишком сытным. Рыбы на празднике было не меньше, чем мяса: ее везли с побережья целыми возами, чтобы разнообразить стол. Каждый гость, независимо от чина и достатка, мог найти себе блюдо по вкусу. Гости пили без счета, и хмель быстро развязывал языки, наполняя двор громким, безудержным смехом. В центре площади актеры сменяли друг друга, представляя захватывающие сценки из жизни героев прошлого, а умелые жонглеры подбрасывали в ночное небо горящие факелы, рисуя огненные дуги над головами зрителей. Певцы под аккомпанемент лютней исполняли баллады, воспевая подвиги древности и славя новую королевскую чету. Атмосфера была пропитана искренним восторгом и признательностью монарху. Каждый тост неизменно завершался громогласным кличем, подхваченным сотнями голосов. — За короля и за королеву! — разносилось над столами, и кубки снова поднимались ввысь, сверкая в свете костров. Король Иккинг Хэддок и Лианна восседали за главным столом, возвышавшимся над остальными, и внимательно наблюдали за происходящим. Оба выглядели по-настоящему счастливыми, наслаждаясь моментом триумфа и единения со своим народом. Перед ними стояли серебряные блюда с лучшими яствами, которые только могли приготовить дворцовые повара. Несмотря на торжественность обстановки, между супругами чувствовалась теплота, не скованная формальностями этикета. Иккинг не стал дожидаться помощи слуг, решив лично поухаживать за своей женой. Он взял нож и аккуратно отрезал для Лианны сочный кусок оленины, выбрав самую нежную часть. Положив мясо на ее тарелку, он негромко произнес, стараясь, чтобы его слова предназначались только ей: — Это лучшее из того, что сегодня подавали. Попробуйте, Лианна. Она посмотрела на мужа с легкой, едва уловимой усмешкой, в которой читался ее независимый нрав. В ее глазах блеснул озорной огонек, когда она ответила: — Если это приказ короля, я охотно повинуюсь. В ее голосе не было и тени истинной покорности — это была лишь изящная игра, понятная им двоим. Иккинг оценил ее выпад, чуть наклонился ближе и тихо добавил, смягчив тон: — Это не приказ. Это просьба мужа. Лианна удовлетворенно кивнула, принимая этот жест, и откусила кусочек. Она одобрительно хмыкнула, подтверждая его правоту, и их взгляды встретились в молчаливом согласии, вокруг продолжал шуметь бесконечный пир. Какое-то время они вместе ели и пили, с интересом наблюдая за разворачивающимся на сцене зрелищем. Выступления лицедеев оказались самыми разнообразными, сменяя друг друга под громкие аплодисменты толпы. В одной из постановок актеры играли отважных воинов, которые отправились на поиски могучего дракона. Кульминацией стало решение главного героя не убивать чудовище, а оседлать его, после чего он стал властелином всего мира. Иккинг прекрасно понимал, что эта сцена была данью уважения правящей королевской династии Вестероса. — Я поначалу думала, что они, скорее всего, убьют дракона, — задумчиво произнесла Лианна, не отрывая взгляда от помоста. — Такие сюжеты всегда ходят по тонкой грани, особенно если вспомнить историю. Если я правильно помню, в последний раз, когда при дворе играли подобную сцену, принц Эйрион Яркое Пламя пришел в настоящую ярость. Он тогда без раздумий напал на кукольников, посчитав представление личным оскорблением. — Да, так и есть, — согласился Иккинг, слегка кивнув жене. — Но, хвала богам, я не Эйрион, да и у этих актеров оказалось куда больше фантазии и благоразумия. В последний раз пьеса, где в финале погибает дракон, ставилась в Королевской Гавани, когда мне было всего десять лет. Тогда Эйрис Безумный Король был еще жив, а я в то время как раз гостил у Веларионов. В общем, те бродячие актеры совершили огромную ошибку, как, впрочем, и все зрители, пришедшие на это шоу. Иккинг сделал небольшую паузу и отпил немного вина из своего кубка, словно пытаясь прогнать неприятные воспоминания. — Я слишком поздно узнал, что их всех сожгли заживо, — с горечью в голосе добавил он, глядя на танцующее пламя костров. — Какой ужас, — тихо прошептала Лианна, и на ее лице отразилось искреннее сострадание к невинным жертвам. — И не говорите, ведь Эйрис был по-настоящему ужасным человеком, — мрачно подытожил король. — Именно поэтому я всегда старался держаться от него подальше и всеми силами оберегал свою матушку. Лианна внимательно посмотрела на супруга, искренне желая поддержать его после таких тяжелых воспоминаний. — Вы очень добрый человек, — мягко произнесла она, осторожно коснувшись его руки. — Многие в детстве твердили, что я слишком милосерден, а некоторые даже называли меня изнеженным, предрекая, что из меня выйдет никудышный правитель, — усмехнулся король. — А я считаю, что вы удивительный король, — твердо возразила девушка, не допуская и тени сомнения. — Зато я уверен, что вы будете самой любимой королевой Вестероса, — тепло ответил он, заставив Лианну слегка покраснеть и с нежностью поцеловать его в щеку. Праздник во внутреннем дворе разгорался всё сильнее, постепенно стирая строгие границы между знатными домами. Музыка зазвучала гораздо быстрее, а танцы гостей стали более активными и свободными от формального этикета. Суровые северяне уже вовсю состязались с раскрасневшимися южанами в том, кто громче и дольше будет произносить хвалебные тосты. В это же время разгоряченные элем рыцари шумно спорили за дубовыми столами о том, кто непременно одолеет соперников на предстоящем турнире. Общая атмосфера безудержного веселья захватила абсолютно всех присутствующих, заставляя забыть о недавних государственных заботах. Для развлечения публики по очереди выступали талантливые менестрели из Староместа и далекого Тироша. Трое мужчин с искусно украшенными лютнями и один музыкант с виолой проникновенно исполнили старинную балладу о рыцаре, поклявшемся защищать деву от любых бед. Сразу после них северные певцы затянули суровую, но очень ритмичную песню о древних королях Зимы. Услышав знакомый мотив, многие северяне дружно поднялись со своих мест, с энтузиазмом ударяя тяжелыми кулаками по столам прямо в такт мелодии. Когда же настала очередь придворных певцов, над двором прозвучала совершенно новая песнь, сочиненная специально к этому торжественному дню. В ее строках воспевался король Иккинг Хэддок, чье сердце пылало жарче драконьего пламени, и прекрасная Лианна, чьи глаза музыканты сравнивали с ясным зимним небом над Белой Гаванью. Как только музыка стихла, на расчищенное пространство между шатрами выскочили пестрые шуты, готовые продолжить программу. Они артистично разыграли комичную сценку о неуклюжем лорде, который настойчиво пытался ухаживать за гордой северной леди. По сюжету этот кавалер трижды с размаху падал в грязь, прежде чем осознал, что девушка давно улетела от него на драконе. Захмелевшие гости открыто смеялись над представлением, ведь «лорд» в пьесе был слишком легко узнаваем по его характерным грузным манерам. Этот дерзкий намек оказался понятен абсолютно всем, хотя конкретного имени лицедеи благоразумно не произнесли. Лианна отреагировала на выходку лишь неловким смешком, в то время как Нед Старк пришел в ярость, а Иккинг почувствовал сильное раздражение от подобной дерзости. Не желая устраивать публичный скандал, монарх незаметным жестом подозвал к себе дворцового кастеляна. Когда грузный мужчина приблизился, Иккинг наклонился к нему и заговорил тихим, но ледяным тоном. — Кто их сюда привел? — едва слышным шепотом процедил король, сверля взглядом Тучного. — Я, Ваше Величество, — виновато склонил голову кастелян, сразу почувствовав неладное. — Ты заранее знал, что именно за сцену они собираются разыгрывать перед лордами? — строго продолжил допрос Иккинг. — Нет, клянусь, мне они этого не доложили, — нервно сглотнув, ответил слуга. — Тебе крупно повезло, что я не хочу сегодня портить праздник и злиться на глупцов, — сухо отрезал король. — Ступай с глаз моих. Причина глубокого королевского недовольства крылась в том, что высмеянным оказался Роберт Баратеон. Он никогда не был близким товарищем Иккингу, и по своему характеру эти двое мужчин кардинально отличались друг от друга. Тем не менее, лорд Штормового Предела оставался верным короне человеком, который отважно сражался за правителя в последней крупной битве. За прошедшие годы Роберт не раз выручал короля в тяжелых сражениях, рискуя собственной жизнью ради победы. К тому же, покойный отец Баратеона, лорд Стеффон, некогда считался одним из самых преданных союзников трона, а его средний сын Станнис и сейчас выступал в роли важнейшего государственного помощника. Иккинг прекрасно понимал, что в будущем такой харизматичный, сильный и яркий воин, как Роберт, просто обязан стать для него надежной опорой. Иккинг обвел взглядом шумный двор, пытаясь отыскать в толпе Роберта Баратеона, но могучего лорда нигде не было видно. Куда-то бесследно запропастился и Джон Аррен, который обычно не упускал своего бывшего воспитанника из виду. — Вы ищете Роберта? — тихо спросила Лианна, заметив легкую обеспокоенность на лице мужа. — Да, мне придется завтра извиниться перед ним за эту нелепую выходку, — вздохнул король, раздраженно указав рукой в сторону сцены. Неудачливых комедиантов быстро прогнали с помоста, хотя они даже не успели закончить свой второй спектакль. В нем актеры решили весьма дурно пошутить над сгоревшей ведьмой, чего суровый Станнис Баратеон просто не выдержал: он с громким шумом поднялся со своего места и демонстративно покинул пир. Желая поддержать супруга, Лианна мягко взяла Иккинга за руку, отвлекая его от нарастающего раздражения. К счастью, вскоре на освободившееся место выскочили проворные жонглеры, которым быстро удалось поднять настроение венценосной чете и остальным гостям. Ловкие артисты с невероятной точностью бросали в ночное небо горящие факелы, спелые яблоки и даже короткие острозаточенные кинжалы. Кульминацией их выступления стал момент, когда один из трюкачей осмелился высоко подбросить тяжелый металлический шар. Когда артист безупречно поймал его прямо на острие длинного меча, восхищенная толпа сначала ахнула, а затем взорвалась оглушительными аплодисментами. Следом за жонглерами перед правителями предстали экзотические актеры с далекого острова Наат. Они исполнили несколько завораживающих песен на своем родном языке, подарив зрителям поистине красивое и необычное зрелище. Музыка была плавной и мелодичной, заметно контрастируя с громкими балладами вестеросских бардов. Не менее впечатляющим оказался номер с боевыми танцами темнокожих воинов с Летних Островов. Танцоры были облачены в пестрые наряды из перьев, и двигались они настолько легко и стремительно, что казалось, будто воины вот-вот взлетят прямо в темное небо. Королевский шут Пестряк появился перед публикой только ближе к середине праздничного вечера. Он был облачен в яркий костюм с множеством нашитых маленьких металлических колокольчиков. При каждом шаге шута эти украшения издавали тихий звон, сразу привлекая к нему всеобщее внимание. Подойдя к главному столу, он почтительно поклонился монарху, а затем сделал отдельный, изящный поклон в сторону Лианны. — Ваше Величество, — громко провозгласил комедиант, — я всегда слышал, что северные дамы предпочитают лютый холод. Но сегодня вы явно изменили традициям, выбрав самого горячего мужа во всех Семи Королевствах! Услышав эту дерзкую, но вполне безобидную шутку, захмелевшая толпа лордов разразилась дружным хохотом. Иккинг в ответ лишь снисходительно приподнял бровь, а Лианна сдержанно улыбнулась, оценив мастерство придворного дурака. В отличие от своих неудачливых предшественников, этот шут прекрасно чувствовал меру, не переходил опасных границ, но при этом его остроты всегда оставались точными и живыми. В следующей сценке он виртуозно изобразил некоего благородного рыцаря, который тщетно пытался произнести торжественный тост. От волнения бедолага каждый раз забывал имя своей королевы, пока его весьма болезненно не «исправлял» огромный воображаемый дракон, якобы дышащий прямо ему в затылок. На длинных дубовых столах одно за другим появлялись всё новые блюда, поражая гостей своим разнообразием. Слуги проносили огромные куски жареной баранины, щедро приправленной пряными травами, и кабанятину с аппетитной хрустящей корочкой. Рядом ставили подносы с нежной олениной, которая долго тушилась в густом вине со сладкими лесными ягодами. Вскоре появились горячие пироги с сытным мясом и луком, мягкие медовые булочки и свежеиспечённый хлеб, к которому подавали тёплое сливочное масло. Отдельным украшением стола стали изысканные сыры из Тироша и Дорна, а также привезённые с юга фрукты: спелые гранаты, сочные яблоки, груши и крупный виноград. Напитки лились рекой, не зная счёта: благородное красное вино из Арбора и сладкое дорнийское соседствовали с крепким северным элем и терпкой медовухой. Для высшей знати повара запекли фазанов и прекрасных лебедей, искусно украсив их собственными перьями, в то время как простому люду подавали сытное тушёное мясо и густые похлёбки, заботясь о том, чтобы ни один человек на празднике не остался голодным. Ближе к ночи, когда большинство гостей уже утолили первый голод, зазвучали новые мелодии и начались танцы. Сначала движения танцующих были сдержанными, соответствуя строгим правилам этикета. Иккинг, решив подать пример остальным гостям, уверенно взял Лианну за руку и вывел её на середину просторного двора. Вскоре к венценосной чете с готовностью присоединились сотни других пар, среди которых оказались как юные лорды со своими спутницами, так и почтенные супруги. Взгляды большинства присутствующих были закономерно прикованы к самым знатным участникам торжества. В центре площадки грациозно кружились Тайвин Ланнистер со своей супругой Джоанной, а неподалеку от них плавно и слаженно двигались Эддард Старк и Кейтилин. Своё танцевальное мастерство также с удовольствием демонстрировали лорд Мейс Тирелл с леди Алерией. Не отставали от них и другие известные гости Драконьего Дворца. Страстный Оберин Мартелл лихо отплясывал с Серсеей Ланнистер, которая позже сменила кавалера на своего брата Джейме так как Оберен пошёл танцевать с другими дамами. Вернувшийся к танцам Станнис Баратеон решил не нарушать праздничных традиций и вышел на танец в паре со своей невестой леди Жанной Тирелл. В густой толпе кружащихся пар можно было легко заметить улыбающегося Давоса Сиворта с женой Марьей. Совсем рядом с ними невозмутимый сир Илин Пейн бережно вел в танце свою прекрасную супругу Эйлору, прибывшую из далекого Волантиса. Настоящей звездой вечера стала принцесса Элия, которая за время праздника успела уделить внимание многим кавалерам. Её партнерами по очереди становились юный Тирион Ланнистер, Бейлон Хайтауэр, строгий Рендилл Тарли, могучий Джон Амбер и даже почтенный Джон Аррен. Артур станцевал со своей ревнивой дочкой Дейси и леди Мейдж Мармонт. Неожиданным, но приятным зрелищем для многих стало то, как Верховный септон Рей пустился в пляс вместе с суровыми людьми с Севера, искренне разделяя их веселье. Особое же оживление и откровенные смешки у публики вызвало довольно нелепое выступление Петира Бейлиша и Лизы Талли. Их неуклюжие попытки поспеть за общим ритмом музыки запомнились присутствующим надолго. Постепенно темп игры менестрелей нарастал, требуя от танцующих большей ловкости. Степенные и размеренные шаги знати быстро сменились куда более раскрепощёнными движениями. В какой-то момент один из пылких молодых рыцарей смело потянул за руку дорнийскую даму, увлекая её за собой в стремительный хоровод. Этот порыв послужил негласным сигналом для остальных участников торжества. Под звуки задорных и быстрых мелодий в безудержный пляс пустился уже весь внутренний двор. Лианна и Иккинг ничуть не отставали от остальных, отдаваясь во власть ритма и кружась с невероятной лёгкостью. Казалось, будто их танец отражается высоко над Драконьим Дворцом, где в ночном небе парили огромные крылатые рептилии. Драконы плавно скользили в облаках, вторя земному веселью, и время от времени выпускали в темноту яркие потоки пламени. Эти огненные всполохи освещали двор не хуже факелов, заменяя гостям праздничные фейерверки и вызывая восхищённые вздохи восторженной толпы. В стороне от основного веселья, на небольшом расчищенном участке, несколько рыцарей устроили дружеские состязания. Воины поспорили о том, кто из них быстрее и эффектнее разобьёт крепкий деревянный щит затупленным тренировочным мечом. Вокруг импровизированной арены быстро собралась толпа: звучали азартные ставки, смех и тяжёлые дружеские хлопки по плечам после каждого удачного удара. Тем временем молодёжь нашла себе забаву неподалёку, организовав соревнования в меткости стрельбы из лука по потухшим фонарям, подвешенным на дальних столбах. Каждый успех сопровождался радостными криками одобрения, добавляя ещё больше шума в общую симфонию. Свадебный пир продолжался до глубокой ночи, пока шумное веселье не начало постепенно стихать. Гости уже порядком устали: одни неспешно допивали последнее вино в своих кубках, другие тепло прощались с друзьями, собираясь расходиться по покоям. Музыканты, совершенно выбившись из сил за долгий вечер, играли всё тише и спокойнее, не пытаясь больше активно развлекать толпу. Однако в воздухе повисло напряженное ожидание, ведь все присутствующие ждали главного события — традиционного провожания новобрачных к брачному ложу. Согласно древнему и весьма вольному вестеросскому обычаю, мужчины должны были с шутками раздевать невесту, а женщины — жениха. Заметив эти недвусмысленные взгляды и перешептывания, Иккинг решительно поднялся из-за главного стола. В то же мгновение все вокруг переключили свое внимание на короля, предвкушая начало обряда. Те из лордов, кто еще минуту назад беззаботно смеялся, вдруг вспомнили о старой традиции и начали медленно приближаться к помосту. Но Иккинг совершенно не собирался позволять толпе участвовать в этом: никто не имел права прикасаться к нему и уж тем более — к его юной жене. Не проронив ни слова, король достал свой необычный меч Инферно, и металлическое лезвие со щелчком вырвалось из рукояти, мгновенно вспыхнув ярким пламенем. Свет от огненного клинка зловеще пробежал по лицам собравшихся, и радостная свадебная толпа вмиг погрузилась в мертвую тишину. Иккинг медленно шагнул навстречу знатным гостям, которые намеревались проводить новобрачных, и одарил их холодным, угрожающим взглядом. Он был готов убить их, если те решаться. Увидев эту жестокую решимость в глазах правителя, хмельные лорды пошатнулись и поспешно отступили на безопасное расстояние. Добившись желаемого результата, король спокойным движением вернул меч обратно в ножны. Затем он приблизился к Лианне и бережно, но уверенно поднял ее на руки. Девушка сначала тихо ахнула от неожиданности, но затем в ее глазах мелькнула искренняя, глубокая благодарность. Люди окончательно расступились, давая венценосной паре широкую дорогу к выходу из двора. В этот момент Беззубик, неподвижно наблюдавший за происходящим весь вечер, поднял массивную голову и издал низкий, вибрирующий рык. Звук был такой силы, что пламя в факелах тревожно дрогнуло, а у некоторых впечатлительных гостей заметно побледнели губы. Сразу после этого рыцари Королевской Гвардии Иккинга и личные гвардейцы Лианны слаженно сомкнулись плотным полукольцом, надежно отсекая путь любым зевакам. Иккинг удобнее перехватил жену на руках и мерным шагом направился вперед, унося ее прочь от шумного скопления людей. Лианна, почувствовав себя в полной безопасности, доверительно прильнула к нему и тихо прошептала: — Благодарю вас. Я с ужасом боялась провожания весь вечер. Король посмотрел на нее с мягкой улыбкой, и в его голосе зазвучала неподдельная теплота, когда он ответил: — Не за что, миледи. Они направились к Башне Радости — высокой цитадели, возвышающейся над замком. Факелы, освещавшие их путь вдоль стен, горели ярко и ровно, а в воздухе смешались запахи свежего камня, морской соли и едва уловимого дыма от угасающих жаровен. Рикард Старк, молча наблюдавший за этой сценой со своего места, облегченно и с достоинством улыбнулся, видя, как защищен его ребенок. Нед Старк, шедший неподалеку, обернулся к младшему брату Бенджену. — Это очень благородный поступок с его стороны, — негромко заметил он. — Очень уважительно по отношению к нашей семье и к ней самой, — согласился Бенджен, глядя вслед королю. — Пожалуй, стоит взять это себе на заметку, — добавил Нед, искренне восхищенный тем, как Иккинг пресек грубый обычай. Лианна, почувствовав, что они уже покинули шумный двор, чуть шевельнулась в руках короля, собираясь встать на ноги. Однако Иккинг не разжал рук, продолжая уверенно нести её по коридорам. — Я вполне могу идти сама, — неловко проговорила она, глядя ему в лицо. — Я знаю, что можете, — спокойно ответил он, не замедляя шага. — Но сегодня мне хочется сделать именно так. Они вошли внутрь башни и направились к подъемному механизму. С помощью лифта они быстро поднялись на самый высокий этаж, где располагались личные покои. Лианна была искренне поражена этим устройством; она еще никогда в жизни не видела ничего подобного и с любопытством разглядывала движущиеся тросы. Инженерный гений короля проявлялся здесь в каждой детали, превращая обычный подъем в маленькое чудо. Когда они достигли нужных дверей, сир Джейме Ланнистер почтительно открыл их перед монархом. Иккинг вошел внутрь и аккуратно прикрыл дверь ногой, отсекая лишние звуки и холод коридора. В комнате было уютно и очень тепло: в камине весело трещал огонь, а расставленные повсюду свечи дарили мягкий, ровный свет. Король осторожно опустил Лианну на край широкой кровати, действуя без спешки и лишней суеты. В покоях всё пахло новизной и роскошью: дорогие ковры на полу, гладкие деревянные панели на стенах и изящная мебель ручной работы. Белоснежная постель была уже расправлена и ждала своих владельцев. Иккинг подошел к столу, взял два серебряных бокала и наполнил их вином из тяжелого кувшина. Он протянул один напиток Лианне, и она приняла его обеими руками, стараясь унять легкую дрожь в пальцах. — Спасибо, — тихо поблагодарила она, глядя на него снизу вверх. — Не стоит благодарности, — ответил он и первым сделал небольшой глоток, показывая, что вино безопасно и вкусно. Лианна последовала его примеру, сделала глоток и, наконец облегченно выдохнув, начала внимательнее оглядываться по сторонам, подмечая каждую деталь их нового общего дома. Иккинг начал неспешно снимать верхнюю часть своего облачения, двигаясь просто и обыденно. В его жестах не было напускной торжественности, он выглядел как человек, который наконец-то может сбросить официальную маску и отдохнуть от внимания толпы. Лианна заметила на тумбочке у кровати аккуратно сложенную ночную рубашку, приготовленную слугами заранее. Заметив её взгляд, Иккинг слегка кивнул в сторону свертка. — Ваша ночная рубашка здесь, её подготовили к нашему приходу, — спокойно произнес он. — Благодарю, — ответила Лианна, но её внимание почти сразу переключилось на самого короля. В неровных отсветах камина на его теле отчетливо проступили шрамы. Они пересекали грудь, плечи и руки: старые следы ожогов переплетались с тонкими полосами и неровными отметинами от глубоких ран. Казалось, кожа Иккинга была исписана главами какой-то суровой книги, повествующей о множестве сражений и опасностей. Лианна нахмурилась и, не в силах сдержать любопытство, решилась заговорить об увиденном. — Когда вы получили все эти шрамы? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от его плеча. Иккинг на мгновение замер, посмотрел на неё своими глубокими темно-индиговыми глазами и ответил ровным голосом. — Это довольно долгая история, леди Лианна, и у каждого шрама она своя, — проговорил он так, будто рассказывал о чем-то давно пройденном и ставшем частью его самого. Лианна понимающе кивнула, не желая настаивать на рассказе именно сейчас, но в её глазах мелькнула тихая и упрямая решимость. Она дала себе слово, что однажды услышит каждую из этих историй, какими бы тяжелыми они ни были. Опустив взгляд на его левую сторону, она вновь увидела протез, заменявший ногу. В её сердце не было жалости — лишь прямое, чистое уважение, которое северяне испытывают к воинам, выжившим вопреки всему. Она начала расстегивать свой пояс и потянулась к застежкам тяжелого плаща, готовясь к обязанностям брачной ночи. Иккинг неожиданно сделал шаг вперед и мягко перехватил её руку, останавливая движение. Его пальцы были теплыми, а хватка — бережной, лишенной всякого принуждения. Он внимательно посмотрел ей в лицо, словно изучая её мысли и чувства. — Напомните мне, Лианна, сколько вам сейчас лет? — спросил он, и его голос звучал по-домашнему мягко, без привычной королевской стали. — Четырнадцать, — ответила она, слегка удивленная внезапным вопросом в такой момент. — Вы еще очень молоды, почти ребенок. — сказал он, отпуская её руку. — Давайте не будем торопить события и консумируем наш брак только тогда, когда вам исполнится... восемнадцать... или... двадцать лет. Лианна растерянно моргнула, явно не ожидая подобного предложения от мужчины, только что ставшего её законным мужем. В Вестеросе было не принято пренебрегать правами супруга, и такое поведение короля казалось ей чем-то невероятным. — Вы не хотите меня, Ваше Величество? — спросила она с недоумением, в котором слышались и вызов, и скрытая тревога. Иккинг чуть наклонил голову, подбирая слова так, чтобы его ответ не задел девичью гордость Лианны. — Вы ещё слишком молоды, — повторил он серьезно и твердо. — Я не хочу лишать вас невинности и навязывать взрослую жизнь в столь юном возрасте. — Вы действительно не хотите меня? — снова спросила она, и в этом вопросе сквозило чистое недоверие к тому, что на Юге возможен такой ответ. Король коротко выдохнул и сделал шаг ближе, чтобы его слова звучали убедительнее и мягче. — Вы очень красивая девушка, Лианна, и, поверьте, я хочу вас. — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я уже успел оценить ваш независимый нрав и вашу душу, но именно поэтому я хочу, чтобы вы доросли до этого решения самостоятельно. Лианна осторожно поставила бокал на столик и сделала шаг навстречу мужу, больше не стесняясь своих чувств. Она внимательно посмотрела ему в глаза, ощущая, как уходит скованность этой долгой и сложной ночи. — Зовите меня просто Лия, — тихо, но уверенно произнесла она. — Ведь теперь я ваша жена. Иккинг тепло улыбнулся и крепко обнял её в ответ, прижимая к себе. — Тогда и ты зови меня Иккингом, — ответил он, смягчая голос. — Теперь я твой муж. Они еще некоторое время стояли в тишине, наслаждаясь моментом, пока полено в камине не хрустнуло особенно громко, возвращая их к реальности. Иккинг первым осторожно разомкнул объятия и жестом указал на уютные кресла, стоящие у огня. Между ними располагался небольшой столик, на котором тускло поблескивал графин с вином. — Давай присядем, — предложил он. — Расскажи мне немного о себе, Лия. — А ты взамен расскажешь мне о драконах? — с живым интересом спросила она. Иккинг кивнул, усаживаясь поудобнее и вытягивая уставшую ногу. — Чувствую, у нас получится очень долгий разговор, — заметил он с легкой усмешкой. Король пододвинул столик ближе, чтобы бокалы всегда были под рукой, и пламя камина мягко подсветило его лицо, серебристые волосы и аккуратную бороду. Лианна устроилась в кресле чуть боком, наконец сняв тяжелую корону и положив её рядом. Она почувствовала себя намного свободнее, когда избавилась от этого символа власти. — Лия, я действительно хочу знать, что ты любишь на самом деле, — серьезно произнес Иккинг. — Я люблю утреннюю тишину, когда весь замок еще спит, а мир кажется совсем новым, — начала она, глядя на огонь. — Люблю запах сосен после дождя и, больше всего на свете, люблю скакать на лошади по открытому полю. Иккинг тихо хмыкнул, отпивая немного вина и соглашаясь с её словами. — Мне тоже нравятся лошади, в них есть своя особая грация и сила, — признал он. — А что любишь ты, помимо управления королевством? — поинтересовалась Лия. Иккинг на мгновение задумался, подбирая точные слова для описания своей страсти. — Драконов и всё, что с ними связано: ощущение полета, безграничную свободу и абсолютную верность, — ответил он. — А еще я ценю мир, честность и тишину. Драконы по своей натуре очень мирные существа, им совсем не нравится убивать людей, если их к этому не вынуждать. Лианна на секунду задумалась, глядя на догорающие в камине угли. — Чем я буду заниматься, став вашей королевой? — спросила она, внимательно наблюдая за реакцией мужа. — Неужели моя роль сведётся лишь к тому, чтобы рожать вам наследников после того, как наш брак будет консумирован? Иккинг медленно поставил бокал на столик и ответил твёрдо, чтобы у Лианны не осталось ни капли сомнений в его честности. Он понимал её опасения, ведь в большинстве великих домов Вестероса от женщин требовали именно этого. Король хотел, чтобы его жена была полноценным партнёром в управлении государством, а не просто украшением трона. — Нет, Лия. — произнёс он, чуть наклонившись к ней. — Ты прежде всего будешь моей опорой и самым доверенным человеком. У меня слишком много обязанностей, и времени катастрофически не хватает на бесконечные суды и торговые споры. К тому же я перестал доверять собственному кастеляну, который глубоко разочаровал меня своими решениями за последнюю неделю. Именно поэтому я хочу доверить тебе руководство строительством нашего замка и управление всеми внутренними делами. Весь этот замок принадлежит тебе так же, как и мне. Я хочу, чтобы ты знала каждый его камень и каждого слугу. Лианна глубоко выдохнула, и заметное напряжение в её плечах наконец ослабло. Она не ожидала такого доверия и такой ответственности в первый же день их союза. — В таком случае мне нужно многому учиться, — серьёзно заметила она. Иккинг одобрительно кивнул, понимая её готовность к труду и познанию нового. Он провёл пальцами по краю своего бокала, обдумывая план её обучения под руководством лучших мастеров. — Ты будешь помогать мне править страной: разбираться в новых законах, вести счета и важную переписку, договариваться с главами великих домов. Мне нужен кто-то, кто сможет заменить меня, если я буду в отъезде или занят делами флота. Лианна удивлённо вскинула брови, не веря, что её голос будет иметь такой вес в политике Вестероса. Однако один вопрос всё ещё беспокоил её больше остальных, касаясь её личных увлечений и свободы. — А я смогу продолжать тренироваться с мечом? — с надеждой в голосе спросила она. Иккинг взглянул на валирийский клинок, который он подарил ей и который сейчас лежал на сундуке неподалёку. На его губах появилась лёгкая, искренняя улыбка, ведь он сам никогда не был сторонником строгих правил этикета. — Конечно, Лия, — ответил он. — Ты ведь не хрупкая ваза, которую нужно хранить за стеклом, ты — воин по своей натуре. Я могу быть вашим партнёром на тренировках. Она не смогла скрыть своей радости, и её глаза ярко заблестели в свете свечей. Это было именно то, о чём она мечтала всю жизнь, борясь с условностями своего воспитания в отцовском доме. — В Винтерфелле мне постоянно твердили, что леди должна только вышивать, — призналась Лианна с усмешкой. — Я честно пыталась следовать их советам, но у меня всегда получался какой-то боевой узор. А нитки постоянно рвались в моих руках, как бы аккуратно я ни старалась их держать. Иккинг негромко рассмеялся, и этот смех окончательно разрядил остатки официальной атмосферы между ними. — Что ж, в таком случае нам повезло, что я сам умею неплохо вышивать и штопать одежду после долгих походов, — ответил он. Лианна звонко рассмеялась, представляя сурового короля с иголкой в руках, и в этот момент дистанция между ними стала ещё меньше. Когда смех затих, она снова стала серьёзной и перевела взгляд на его шрамы, едва видимые под расстёгнутым воротом. — Твои шрамы… они от чего на самом деле? — спросила она, смягчив тон и внимательно глядя ему в лицо. Иккинг некоторое время молчал, глядя в огонь. — Они — результат чужих решений и моих собственных ошибок, — наконец произнёс он. — Я бываю упрям как баран и редко слушаю советы, как мне часто говорили на Олухе… мои старые знакомые. Эти шрамы остались потому, что однажды я решил защитить людей важнее, чем сохранить собственную шкуру. Лианна смотрела на него очень внимательно, и Иккинг сразу отметил отсутствие в её взгляде притворной жалости. Она не стала ахать или говорить сочувственные слова, которые он так не любил слышать от придворных. Её интерес был прямым, честным. Она просто хотела знать правду о человеке, с которым связывает судьбу. — Ты жалеешь о своих поступках? — спросила она. — И скажи правду. Тебе не больно ходить без ноги? — О потере ноги я не жалею, я давно привык жить с этим протезом, и он стал частью меня, — ответил Иккинг, глядя ей прямо в глаза. — О чём я действительно жалею, так это о тех людях, которых я не успел спасти, несмотря на все свои усилия. Лианна кивнула, принимая этот ответ. Они проговорили еще долго, и этот разговор совсем не напоминал официальный допрос или скучную церемонию. Лианна увлеченно рассказывала про далекий Север, про то, как в детстве часто убегала в Богорощу, чтобы в тишине слушать шелест листьев чардрев. Ей казалось, что деревья шепчут ответы на её вопросы, если уметь правильно слушать. Она вспоминала Неда, Брандона и Бенджена, и в такие моменты её голос заметно смягчался — девушка осознала, что начинает скучать по родному дому уже сейчас, в первую же ночь в чужих краях. Иккинг слушал её очень внимательно, почти не перебивая. Иногда он задавал короткие уточняющие вопросы, а иногда просто молча кивал, и это искреннее внимание было для Лианны лучше любых заученных фраз о сочувствии. Когда огонь в камине начал постепенно оседать, превращаясь в тусклые угли, король поднялся с кресла. Он подошел к тяжелой двери и лично проверил засов, убеждаясь в их полной безопасности, после чего спокойно вернулся к супруге. — Значит, мы просто будем спать вместе на одной кровати? — спросила она, продолжая прерванный ранее разговор о консумации. — Да, Лия. Лианна окончательно сняла свою корону и аккуратно положила её на столик рядом с бокалами. Затем она переоделась в приготовленную ночную рубашку и подошла к постели, то и дело оглядываясь на Иккинга. Он последовал её примеру: снял остатки парадной одежды и сменил их на простую сорочку для сна. Лианна легла первой, стараясь устроиться поудобнее на мягких простынях, а Иккинг лег рядом, сохраняя между ними почтительное расстояние. Некоторое время в комнате царила полная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, который доносился с моря и тихо играл где-то в щелях оконной рамы. Внезапно для самой себя Лианна повернулась на бок и осторожно взяла мужа за руку. — Иккинг, — позвала она его почти шепотом, нарушая ночное безмолвие. — Спасибо тебе за всё. Он почувствовал прикосновение её прохладных пальцев и крепко сжал их в ответ, давая понять, что он рядом. — Не за что, Лия, — так же тихо ответил он, а затем, помедлив, спросил: — Могу ли я тебя обнять? — Да, конечно. — коротко выдохнула она, пододвигаясь ближе. Иккинг бережно привлек её к себе, и Лианна уткнулась лицом в его плечо, чувствуя исходящее от него тепло и спокойствие. В этот момент страхи перед неизвестным будущим окончательно отступили, уступив место странному чувству защищенности. Так, в объятиях друг друга, король и королева погрузились в глубокий сон в свою первую совместную ночь.