Дикий Дракон

Наступило утро первого дня после свадьбы. За окнами уже окончательно рассвело, но небо оставалось пасмурным, а тяжелый влажный воздух за стеклом напоминал о вчерашнем затяжном дожде. В королевских покоях Башни Радости, вопреки погоде, сохранялась атмосфера тепла и уюта. Камин в углу давно погас, однако благодаря особой кладке из черного камня стены хорошо удерживали жар, поэтому молодожены ночью совершенно не мерзли. Белоснежные простыни на огромной кровати были слегка смяты, храня следы беспокойного сна. Иккинг проснулся не сразу и поначалу не мог осознать, где находится, и кто лежит рядом с ним. В первые секунды после пробуждения ему казалось, что он все еще спит один в своих старых покоях, к которым привык за долгие годы. Однако, почувствовав совсем близко чье-то ровное дыхание, он мгновенно напрягся и едва не вскочил, готовый оттолкнуть незваного гостя. К счастью, сознание быстро прояснилось, и в памяти всплыли яркие образы вчерашнего торжества. Он вспомнил алтарь, клятвы и шумный пир, которые навсегда изменили его жизнь. — Лианна... — едва слышно прошептал он имя своей новой жены, пробуя его на вкус в утренней тишине. Он осторожно повернул голову в сторону и, медленно открыв глаза, обнаружил, что супруга все это время спала в его объятиях. Его руки за ночь сильно затекли и почти ничего не чувствовали, превратившись в непослушный груз. Король попытался аккуратно высвободиться, стараясь не потревожить сон девушки, но это оказалось непростой задачей. Лианна даже во сне крепко вцепилась в него, словно боялась, что он исчезнет, и явно не собиралась отпускать. Ее тонкие руки обвивали его грудь, лицо уткнулось куда-то в плечо, а каштановые волосы растрепались по подушке, окончательно потеряв вчерашнюю строгую укладку. Рассматривая ее, Иккинг поймал себя на мысли, что она выглядит удивительно трогательно. Она была совсем молодой, невинной и обладала той редкой «дикой» красотой, которую не могли скрыть никакие придворные наряды. Сейчас, без лишних украшений и тяжелых платьев, она казалась ему еще более настоящей и близкой. Иккинг замер, боясь неловким движением разрушить этот редкий момент абсолютного покоя и безопасности. Он просто смотрел на нее, и в его темно-индиговых глазах отражались лишь безмолвие и искренняя нежность. Тишина в комнате прерывалась лишь легким качанием люстры на потолке потрескиванием и ее мерным сопением. Иккинг почувствовал, как внутри него растет чувство ответственности за эту девушку. Он понимал, что впереди их ждет много трудностей, связанных с правлением и ожиданиями народа, но сейчас это не имело значения. Поддавшись внезапному порыву, он максимально осторожно наклонился к ней. Почти не дыша, он коснулся своими губами ее губ, запечатлев на них утренний поцелуй. Лианна вздрогнула от его неожиданного поцелуя, и её глаза мгновенно распахнулись. Она несколько секунд смотрела на мужа в упор, пытаясь окончательно стряхнуть с себя остатки сна. Иккинг, заметив её замешательство, мягко отстранился, чувствуя легкую неловкость за то, что прервал её отдых. — Извини, не хотел тебя пугать, — негромко сказал он, внимательно наблюдая за её реакцией. Девушка на мгновение замерла, приходя в себя и осознавая обстановку вокруг. Пока Иккинг виновато смотрел на неё, Лианна вдруг потянулась ближе и страстно ответила на его ласку. Отбросив всякое стеснение, она вовлекла его в глубокий и долгий поцелуй, давая понять, что совсем не сердится. Иккинг едва заметно улыбнулся и сразу же ответил ей взаимностью, чувствуя, как утреннее напряжение окончательно исчезает. Когда они наконец оторвались друг от друга, в комнате воцарилась уютная тишина. Иккинг смотрел на жену, наслаждаясь моментом спокойствия, которого так не хватало в последние дни перед свадьбой. Он аккуратно убрал выбившуюся прядь с её лица, любуясь её естественным видом. — Доброе утро, Лиа, — тихо произнес он, продолжая улыбаться. — Доброе утро, Иккинг, — ответила Лианна и, не размыкая рук, прижалась к нему еще крепче. Она уткнулась щекой в его плечо и сонно добавила: — И даже не думай сейчас вставать. Еще слишком рано для любых дел. Иккинг тихо хмыкнул, пораженный её внезапной настойчивостью. Он чувствовал, как затекшие за ночь руки постепенно приходят в норму, возвращая чувствительность. Ему было очень приятно чувствовать тепло человеческого тела, особенно если это тепло тела молодой девушки, которая отныне его молодая жена. — Ты только что отдала официальный приказ королю? — с иронией спросил он. — Теперь я королева, — пробормотала она, так и не открывая глаз до конца. — Значит, мне можно отдавать такие распоряжения. Иккинг не нашел, что на это возразить, да и не испытывал ни малейшего желания спорить. Он покрепче обнял жену, прижимая её к себе, и на мгновение снова закрыл глаза. Король решил позволить всему миру подождать за дверями их покоев, пока они оба окончательно не выспались. Тем временем за высокими стенами Башни Радости жизнь во дворе Драконьего Дворца уже била ключом. Пока король наслаждался утренним покоем, его советники из Малого Совета вовсю обсуждали государственные дела, разбившись на небольшие группы. Лорды и рыцари, прибывшие на торжество, переговаривались между собой в разных частях замка, делясь последними новостями. Некоторые из них уже вышли во двор, чтобы размяться перед завтраком, упражняясь с мечами или тяжелыми копьями. Слуги беспрестанно сновали туда и сюда, выполняя поручения своих господ. На королевских кухнях работа не прекращалась ни на минуту: повара готовили еду для сотен гостей, и по двору разносились аппетитные запахи. Строители и плотники в поте лица подготавливали турнирное поле к сегодняшним представлениям и состязаниям. Они проверяли крепость ограждений и устанавливали трибуны для знатных особ, чтобы все прошло без заминок. Конюхи в стойлах усердно чистили коней, готовя их к выезду или будущим скачкам. Пажи и оруженосцы занимались своими привычными делами: чистили доспехи рыцарей и подносили снаряжение. В это время высокородные дамы в сопровождении служанок неспешно прогуливались по замку, рассматривая его величие и богатое убранство. Каждая деталь архитектуры подчеркивала мощь и богатство правящей династии. В ремесленных кварталах кузнецы, каменщики и другие мастера работали в полную силу, выполняя заказы двора. Тысяча стражников, входящих в королевский замковый гарнизон, бдительно следила за порядком на территории. Они патрулировали переходы и стояли на постах, обеспечивая безопасность гостей и жителей крепости. Дисциплина в гарнизоне была строгой, так как праздник требовал особого контроля. Драконы, ставшие неотъемлемой частью этого места, то и дело пролетали в пасмурном небе, скрываясь в облаках. Другие ящеры спокойно сидели на огромных зубчатых стенах замка, внимательно наблюдая за суетой внизу. Их присутствие придавало Драконьему Дворцу грозный и величественный вид, напоминая всем о силе их хозяев. Несмотря на пасмурное утро, атмосфера в замке была наполнена предвкушением продолжения праздника. В тишине королевских покоев внезапно раздались посторонние голоса. Сначала они были тихими, едва различимыми за тяжелой дубовой дверью, но вскоре спор стал громче и настойчивее. Иккинг мгновенно открыл глаза, и остатки сонливости как рукой сняло. Он приподнялся на локте и нахмурился, стараясь разобрать слова и убедиться, что шум ему не послышался. Лианна тоже зашевелилась рядом и, несмотря на то что была одета, рефлекторно натянула одеяло до самого подбородка. Она замерла, словно ребенок, который прячется от холода или незваных гостей в ранний час. — Кто там посмел явиться без зова? — негромко спросил король Иккинг Хэддок, но в его голосе уже отчетливо слышалось опасное предупреждение. Накануне он отдал четкий приказ, чтобы сегодня утром их никто не тревожил, и выставил у дверей усиленный караул. Покои охраняли не только его верные королевские гвардейцы, но и северные воины, прибывшие вместе с Лианной. Нарушение такого распоряжения означало либо чрезвычайную ситуацию, либо вопиющую дерзость. В ответ на его вопрос за дверью послышался нерешительный и виноватый голос сира Джейми, одного из рыцарей охраны. — Ваше Величество… прошу прощения, но сюда прибыл сир Бонифер и настаивает на аудиенции, — доложил гвардеец через дверь. — Что ему нужно в такой час? — удивился Иккинг, быстро поднимаясь с кровати и набрасывая одежду. Он обернулся к Лианне, которая с тревогой наблюдала за его движениями, и мягко коснулся её плеча. Король жестом попросил её оставаться на месте и не волноваться по пустякам. Лианна лишь тихо кивнула в ответ, пообещав дождаться его возвращения. Иккинг привычным движением закрепил на левой ноге свой протез, проверил механизмы и уверенным шагом направился к выходу. Он резко распахнул тяжелую дубовую дверь и вышел в коридор, плотно прикрыв её за собой, чтобы не впускать внутрь посторонние разговоры. — Сир Бонифер, что вы здесь забыли, несмотря на мой запрет? — холодно спросил Иккинг, едва сдерживая нарастающий гнев. — Ваше Величество, примите мои извинения, но долг превыше всего, — начал сир Бонифер, отчим Иккинга, держа голову неоправданно гордо. — Согласно древней традиции, мы обязаны осмотреть королевское ложе после брачной ночи. Совет и лорды должны лично убедиться, что леди Лианна была невинна, дабы ни у кого не возникло сомнений в законности будущего наследника. На несколько секунд Иккинг буквально замер, пораженный наглостью и бестактностью этих слов. Однако, придя в себя, он среагировал молниеносно: король шагнул вперед и грубо прижал Бонифера к каменной стене. Из потайного кармана брюк он выхватил скрытый складной клинок, который с сухим щелчком раскрылся у самого горла отчима. Глаза Иккинга потемнели от ярости, а рука лежала на рукояти ножа неподвижно и твердо. — Ну, давай, попробуй войти и проверить, — угрожающе прошипел Иккинг, сильнее надавливая лезвием на кожу. — Ваше Величество, позвольте мне отправить его на плаху. — попытался вмешаться сир Джейми, видя, что ситуация выходит из-под контроля. — Дикий Дракон, оставьте этого глупого человека, — раздался спокойный голос Сирио Фореля с сильным акцентом. — Он заслуживает смерти, но не от вашей руки и точно не сегодня в это прекрасное утро. Иккинг тяжело дышал, глядя в полные страха глаза Бонифера, который только что осознал всю тяжесть своего проступка. Наконец король медленно убрал лезвие и отступил на шаг, давая отчиму возможность перевести дух. Из всех людей в окружении Иккинга именно сир Бонифер больше всех препятствовал этому союзу с Лианной. По правде говоря, он был единственным в Совете, кто открыто выступал против их брака. Мужчина постоянно твердил, что северянка совершенно не подходит такому монарху, и настаивал на поиске невесты, искренне верующей в Семерых. Отчим без умолку предлагал кандидатуры девушек из знатных домов юга, которые были более набожными, тихими и удобными как для самого Бонифера, так и для представителей Веры. Иккинга это наглое вмешательство знатно раздражало, и он несколько раз вежливо, но твердо просил отстать от него с подобными советами. Однако навязчивый родственник не унимался, раз за разом повторяя, что дикарка с Севера не принесет короне никакой пользы. Иккинг долго терпел его прежние нападки, но попытку лично проверить супружескую постель прощать не собирался. Под холодным блеском стали былая спесь Бонифера мгновенно испарилась, и теперь он выглядел совершенно раздавленным. — Пошел вон с моих глаз, пока я не передумал, — тихо, но угрожающе и отчетливо произнес Иккинг. — Завтра я решу, как наказать тебя за это оскорбление, а пока скройся в своих покоях. Бонифер не заставил себя повторять дважды и поспешил удалиться в конец длинного коридора, ни разу не оглянувшись назад. Иккинг еще несколько секунд смотрел ему вслед, стараясь выровнять дыхание и вернуть себе привычное самообладание. Стоявший неподалеку Сирио Форель лишь понимающе кивнул королю, продолжая невозмутимо нести свою службу у дверей. В это же время Иккинг незаметно дал знак сиру Джейми проследить за отчимом и препроводить его прямиком в темницы, совершенно не доверяя его показному послушанию. Закончив с этим неприятным делом, Иккинг вернулся в покои и плотно закрыл за собой тяжелую дубовую дверь, отрезая комнату от внешнего мира. Он медленно подошел к кровати и на секунду остановился, задумчиво разглядывая бесформенный комок одеяла, под которым пряталась его молодая жена. Гнев, вызванный дерзкой выходкой отчима, постепенно угасал, уступая место спокойствию и накопившейся усталости. Король привычным движением отстегнул свой протез, аккуратно поставил его у прикроватной тумбы и снова забрался под теплые простыни. Оказавшись в постели, он лег рядом с Лианной, мягко обнял ее за плечи и уверенно притянул к себе. — Давай поспим еще немного, — предложил он тихо и даже слегка лениво, совершенно не выдавая того факта, что минуту назад был готов перерезать человеку горло. — Все равно придворные раньше нас не начнут ни завтракать, ни заниматься своими повседневными делами. Уверен, что до самого обеда добрая половина замка будет отсыпаться после вчерашнего долгого пиршества. Нам тоже не помешает восстановить силы. Услышав его ровный и спокойный голос, Лианна осторожно высунула голову из-под своего укрытия. В ее глазах блестели озорные искорки, смешанные с явным облегчением от того, что утренний конфликт разрешился без лишнего шума. Девушка согласно кивнула и, не задавая вопросов о случившемся за дверью, снова придвинулась вплотную к мужу. Она крепко обняла его обеими руками, чувствуя себя в полной безопасности. Затем Лианна потянула край одеяла еще выше, укрывая их обоих с головой, почувствовав тепло ее тела, и едва заметно улыбнулся одними глазами. В просторной комнате снова воцарилась умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь их мерным дыханием да шумом ветра за окном. Впервые за долгое время молодому монарху показалось, что государственные заботы действительно могут немного подождать. Когда они окончательно выспались, время уже близилось к полудню. Несмотря на поздний час, за окном все еще было пасмурно, хотя утренний туман успел полностью рассеяться, открывая вид на суетливый двор замка. Лианна первой села на краю кровати и сладко потянулась, чувствуя приятную истому во всем теле. Она бросила на Иккинга долгий, изучающий взгляд, словно проверяя, не исчезнет ли он при свете дня. Вчерашнее венчание все еще казалось ей прекрасным сном, который наконец-то стал реальностью. Иккинг действительно был хорош собой: крепкое телосложение сочеталось в нем с редким благородством души, которое отражалось в каждом движении. Проснувшись и заметив, с каким любопытством жена изучает его, он ответил ей мягкой и немного сонной улыбкой. Король чувствовал себя по-настоящему счастливым в этой тишине, защищенной от дворцовых интриг толстыми стенами. Он протянул руку, коснулся её щеки и ласково произнес: — Лия... — его голос звучал нежно, с едва уловимой хрипотцой. Он притянул её к себе для короткого, но теплого поцелуя, прежде чем окончательно вернуться в реальный мир. — Нам пора вставать, ведь люди во дворе наверняка заждались, — с неохотой отстранившись, напомнила она мужу о государственных делах. — Да, ты права, нам действительно пора, — согласился король, решительно надев свой протез, поднявшись с тёплой кровати и потянулся всем телом, разминая мышцы, и направился к шкафам, где слуги заранее подготовили праздничные наряды. Лианна встала следом и, совершенно не стесняясь, сбросила свой ночной наряд прямо посреди комнаты. Иккинг, не ожидавший такой прямоты, мгновенно покраснел и поспешно отвернулся, стараясь смотреть куда угодно, только не на неё. Лианна, заметив его замешательство, не смогла сдержать звонкий смешок. Её забавляло, что суровый правитель и всадник драконов может так легко смутиться перед собственной женой. — Почему ты так стесняешься? — со смехом спросила она, подходя к нему чуть ближе. — Ты... ты сейчас совсем без одежды, — ответил он, упорно продолжая изучать узоры на стене и не оборачиваясь. — И что в этом такого? — Лианна подошла еще на шаг, в её голосе слышался вызов. — Я ваша законная жена, и вы имеете полное право смотреть на меня. Прошу вас, посмотрите на меня, Иккинг. Король медленно обернулся, и у него перехватило дыхание от того, насколько она была прекрасна в естественном свете дня. Её стройное молодое тело казалось совершенным: длинные прямые волосы каскадом спадали на плечи, подчеркивая тонкую талию и изящные изгибы бедер. Лианна стояла перед ним гордо и спокойно, ничуть не смущаясь своей наготы. Иккинг заметил каждую деталь её красоты, и у него не нашлось слов, чтобы описать нахлынувшее восхищение. Её фигуру отличали аккуратная упругая грудь, тонкая талия, а также крепкие ноги и красивые бёдра. Кожа была абсолютно гладкой и между ног у неё не было волос, судя по всему, девушка тщательно подготовилась к брачной ночи. — Я вам нравлюсь? — тихо спросила она, заметив, как потемнел его взгляд. — Очень, — честно признался он, чувствуя, как внутри нарастает вполне понятное желание. Лианна сделала еще шаг, видя его реакцию и готовность поддаться искушению. Она мягко предложила продолжить утро в постели, если он того пожелает. Иккинг на мгновение замялся, борясь с собой, но затем мягко, но решительно покачал головой. Он все еще чувствовал ответственность за её юность и не хотел торопить события, несмотря на вспыхнувшую страсть. — Прошу тебя, оденься, — Иккинг все еще немного стеснялся собственного возбуждения. — Ты невероятно прекрасна, и я действительно хочу тебя... но не сейчас. Если ты любишь меня, давай сохраним этот момент. Нам нужно выйти к людям, пока они не решили, что король забыл о своих обязанностях. — Хорошо, как скажешь, мой король, — с легкой улыбкой ответила она, оценив его выдержку. Она подошла к шкафу, распахнула тяжелые створки и принялась выбирать платье для их первого официального выхода в качестве супружеской четы. Иккинг облегченно выдохнул и тоже вернулся к своим вещам, стараясь сосредоточиться на предстоящих государственных делах. Иккинг первым делом натянул тонкую белую рубашку, а поверх неё надел темно-синий дублет из плотной качественной ткани. Завершающим штрихом стал черный плащ, изготовленный из мелких чешуек Беззубика, которые он сбрасывал во время линьки. Это была хитрость короля: такая одежда заменяла легкую броню, оставаясь при этом практически незаметной для окружающих. В дополнение к плащу он надел черные штаны из того же прочного материала, снабженные скрытыми наколенниками. Свои длинные серебристые волосы Иккинг собрал на затылке и закрепил кожаным шнурком, чтобы они не мешали обзору, после чего быстро привел в порядок бороду, тщательно расчесав её гребнем. Лианна тем временем выбрала из гардероба элегантное платье нежного серо-голубого цвета, напоминавшего кору березы в сумерках. Поверх наряда она накинула свой новый тяжелый плащ темно-синего оттенка, который мягко контрастировал с платьем. На плече она закрепила его изящной серебряной брошью в виде дракона — символом её новой семьи и статуса. Чтобы завершить образ, королева аккуратно расчесала свои густые каштановые волосы, позволив им свободно спадать на плечи, и водрузила на голову новую корону, подаренную мужем в день свадьбы. Завершив утренние сборы, супруги покинули свои покои и спустились в обеденный зал Башни Радости. Внизу было гораздо светлее, чем в жилых комнатах, благодаря множеству горящих свечей и огромным стеклянным окнам, пропускавшим остатки дневного света. На стенах висели тяжелые гобелены с вышитыми гербами домов Старк и Хэддок, символизируя прочный союз двух великих родов. Стол для завтрака уже был накрыт и ждал своих высокопоставленных хозяев. Перед молодоженами поставили свежий, еще теплый хлеб и взбитое сливочное масло. На больших тарелках лежали сваренные вкрутую яйца, нарезанный кружочками сервелат и ароматная ветчина. Слуги подали основное блюдо — сочные куски жареной свинины и тонкие ломтики холодной оленины, приправленные густым ягодным соусом. Отдельно на столе стояла глубокая миска с наваристой пшеничной кашей на молоке, обильно сдобренной медом и дроблеными орехами. Иккинг решил, что в это утро им не нужны лишние глаза и уши, поэтому вежливо попросил стражников и слуг удалиться. Гвардейцы поклонились и вышли за тяжелые двери, оставив короля и королеву наедине. Иккинг сам принялся ухаживать за женой, аккуратно накладывая еду в ее тарелку. Он взял нож, отрезал сочный кусок ветчины и добавил к нему немного того самого ягодного соуса, который так любил сам. — Попробуй с этим соусом, так вкус будет гораздо насыщеннее, — посоветовал он Лианне, пододвигая к ней тарелку. — Я лично всегда предпочитаю мясо именно в таком сочетании. — Благодарю, — ответила Лианна и, откусив кусочек, довольно зажмурилась. — Ммм, действительно очень вкусно. Повара сегодня превзошли самих себя. Иккинг сел рядом с ней и принялся за свою порцию каши, оставшись довольным ее сладким вкусом. За завтраком разговор плавно перешел на предстоящий турнир, который должен был начаться совсем скоро. Король поинтересовался у супруги, на кого из участников она делает ставку в грядущих состязаниях. — Как ты думаешь, кто в итоге одержит победу? — спросил он, откладывая ложку. — Сложно сказать наверняка, но я заключила спор с Бендженом и поставила на Джона Ройса, — призналась Лианна. — На Бронзового Лорда? Смелый выбор, — улыбнулся Иккинг. — А я вот ставлю на Оберина Мартелла. Он невероятно ловок с копьем в руке и считается одним из лучших наездников. А кто, по-твоему, станет самым необычным бойцом на этом турнире? — О, я видела одного человека, кажется, с Летних островов, — вспомнила королева. — У него были удивительные яркие перья в наряде. — Да, это принц Джалабхар Ксо, он будет участвовать в стрельбе из лука, — подтвердил Иккинг. — Уверен, на этом турнире будет на что посмотреть и чему удивиться. На мгновение Лианна посерьезнела, вспомнив их недавнее путешествие и одну странную встречу. — Когда мы проезжали мимо Харренхолла, я видела человека, которого не могу забыть, — тихо начала она. — Он был огромным, ростом почти с Ходора, но в нём не было той доброты, что у моего верного меча. Он стоял у обочины, мрачный и жуткий, словно сама тень этих руин обрела плоть. Иккинг заинтересованно приподнял бровь, отставляя кубок в сторону. — Огромный незнакомец у Харренхолла? — переспросил он. — И что же, он пытался преградить путь или просил милостыню? — В том-то и дело, что нет, — Лианна качнула головой, и её голос дрогнул. — Он просто стоял и даже не сдвинулся с места. Он совсем никого не боялся, Иккинг. Даже когда мимо ехали вооруженные всадники, он смотрел на нас с такой ледяной уверенностью, что мне стало по-настоящему страшно. Сначала мы думали, что это пугало. Но когда заметили, что его голова движется то, поняли, что он живой. И на лице у него была маска. Иккинг нахмурился, обдумывая её слова. Образ таинственного великана, который не боится королевской свиты, явно его насторожил. — И он даже не попытался уйти, когда увидел знамена Старков и твой кортеж? — уточнил король. — Нет, — подтвердила Лианна. — Так и остался стоять, провожая нас тяжелым взором. Казалось, он изучает нас, запоминает каждое лицо. — Хм, это странно, — задумчиво произнес Иккинг, постукивая пальцами по столу. — В тех краях полно разбойников, но одиночка, ведущий себя столь дерзко, — это редкость. Мне стоит в скором времени отправить туда людей и строителей, чтобы наконец заняться восстановлением тех земель. Я хочу полностью преобразить Харренхолл: снести старые, оплавленные башни и воздвигнуть на их месте новый замок, лишенный проклятий прошлого. Лианна на секунду задумалась, представляя себе масштабную стройку на берегу Божьего Ока. — А может быть, лучше построить новый замок рядом? — предложила она. — Оставить Харренхолл как суровую крепость для армии, а для жизни возвести что-то более светлое и современное. — Да, ты права, — согласился Иккинг, и в его глазах зажегся огонек созидания. — Оставим старые стены гарнизону, а рядом заложим новый дворец и порт для драккаров. Я превращу это место в один из главных оплотов нашей страны. И знаешь... я подарю этот новый замок нашему будущему младшему сыну. Лианна густо покраснела и опустила взгляд на свою тарелку, внезапно смутившись от столь смелых и далеких планов мужа. Иккинг сразу заметил эту перемену в её настроении и тепло улыбнулся, отставляя в сторону свой кубок. Он мягко накрыл её ладонь своей большой рукой, привлекая внимание и заставляя снова поднять на него глаза. В его спокойном взгляде не было никакого давления или нетерпения, лишь искренняя нежность и готовность ждать столько, сколько потребуется. Ему было приятно наблюдать за тем, как легкий румянец заливает её щеки, выдавая естественное волнение юной жены. — Я слишком смутил тебя своими разговорами о сыновьях? — тихо спросил он, слегка поглаживая её тонкие пальцы. — Прости, если я тороплю события, но я действительно часто думаю о нашем совместном будущем. Я всегда искренне мечтал о большой семье, где по просторным коридорам замка будет звонко разноситься детский смех. Мне всегда казалось, что любой дом без детей — это просто холодные стены, какими бы величественными и прочными они ни были. Лианна немного расслабилась, чувствуя успокаивающее тепло его ладони, и её смущение начало постепенно проходить. Девушке было приятно узнать эту новую, мягкую сторону человека, которого многие знали лишь как грозного завоевателя. — Нет, ты совсем не торопишь, просто всё это пока слишком непривычно для меня, — честно призналась она, слабо улыбнувшись ему в ответ. — Я пока с трудом представляю себя в роли матери и королевы одновременно. Сколько же детей ты бы хотел завести, Иккинг? Неужели столько же, сколько драконов сейчас кружит над нашими башнями? Иккинг искренне и тихо рассмеялся, живо представив себе на мгновение такую невероятную картину. — Ну, целая стая непосед — это, пожалуй, слишком тяжелое испытание даже для нас двоих и всего королевства, — с веселой искоркой в глазах ответил король. — Но трое или четверо малышей точно стали бы величайшим благословением для нашего дома. Я хочу лично учить их летать на драконах, показывать им этот огромный мир с высоты облаков и рассказывать старые легенды. Дети — это так прекрасно. Слушая его воодушевленную и теплую речь, Лианна почувствовала, как её собственные внутренние страхи перед будущим окончательно отступают. В этом суровом короле-воине она ясно увидела любящего, заботливого отца, который сделает всё ради счастья своих близких. Представив маленьких детей с темными волосами Старков, которые беззаботно бегают по залам их нового дома, она ощутила глубокое душевное спокойствие. — Я уверена, что из тебя получится просто замечательный отец, — искренне произнесла Лианна, отвечая на его пожатие и крепче сжимая его руку. — И если боги будут к нам благосклонны, то семья у нас будет большая. Завтрак подошел к концу в теплой и доверительной атмосфере, оставив обоим приятное чувство сытости и душевного покоя. Иккинг неспешно доел свою утреннюю кашу, а Лианна сделала последний глоток теплого ягодного напитка из серебряного кубка. После этого они еще несколько минут посидели в уютной тишине, наслаждаясь обществом друг друга и совершенно не желая разрушать утреннюю идиллию. Однако вскоре с открытого балкона до них донесся усиливающийся шум со двора, который прямо напоминал о королевских обязанностях. Тысячи гостей уже проснулись и явно ожидали скорейшего появления своих правителей. Поняв, что время отдыха вышло, король первым поднялся из-за стола, привычным жестом поправил темный плащ из драконьей чешуи и галантно подал руку юной жене. Лианна с легкой улыбкой оперлась на его широкую ладонь и плавно встала, аккуратно расправляя складки своего элегантного серо-голубого платья. Как только супруги вышли из обеденного зала, их сразу же почтительно окружили личные гвардейцы. Под надежным конвоем своей охраны монархи направились к выходу, воспользовавшись замковым подъемником, чтобы быстрее спуститься на нижние уровни башни. Когда тяжелые дубовые двери распахнулись, процессия миновала величественный Тронный Зал и наконец вышла на улицу. За стенами дворца уже вовсю кипела жизнь, безостановочно суетились слуги, а весь двор непрерывно гудел от множества голосов. Вчерашние пестрые шатры, где накануне проводился грандиозный свадебный пир, еще не успели убрать, что придавало пространству слегка хаотичный, но праздничный вид. Королевская чета неспешно направилась к турнирному полю, которое располагалось прямо внутри необъятного двора Драконьего Дворца. Оглядываясь по сторонам, Лианна в очередной раз мысленно поразилась тому, насколько этот замок поистине огромен не только в высоту, но и по занимаемой площади. По её прикидкам, только в одном внутреннем дворе этой крепости могла бы с легкостью поместиться сотня обычных замков Вестероса. Из-за таких колоссальных масштабов значительная часть территории пока пустовала, а основные постройки кучковались лишь в самых важных местах. Большую часть площади занимали обширные неухоженные сады и густая богороща, где можно было гулять часами. Даже местная замковая септа своими размерами как минимум в два раза превосходила знаменитую Великую Септу Бейлора в столице. По пути к турнирным трибунам им повсюду встречались нарядно одетые лорды и благородные дамы из разных уголков королевства. При виде приближающихся монархов аристократы поспешно расступались, освобождая дорогу, и почтительно склонялись в глубоких поклонах. Лианна изо всех сил старалась держаться гордо и уверенно, как и подобает настоящей королеве. Тем не менее, такое огромное количество направленных на неё внимательных и оценивающих взглядов всё ещё немного смущало девушку. Иккинг же шел вперед твердым и размеренным шагом, ничуть не тяготясь вниманием толпы. Он лишь изредка отвечал на приветствия самых знатных гостей короткими, сдержанными кивками, сохраняя лицо сурового, но справедливого правителя. Наконец венценосная процессия покинула пределы дворца и вышла на специально возведенную королевскую трибуну, богато украшенную гербами. Как только Иккинг и Лианна показались на возвышении, огромная толпа зрителей, состоящая как из благородных лордов, так и из простолюдинов, буквально взорвалась восторженными криками. Люди радостно приветствовали своих правителей громкими аплодисментами, выражая искреннее почтение. С высоты главной ложи открывался прекрасный вид на широкое турнирное поле, надежно огороженное крепкими деревянными барьерами. Повсюду гордо развевались пестрые знамена с гербами всех великих домов, прибывших на этот праздник. Внизу рыцари уже активно готовились к первым конным поединкам, разминая своих боевых лошадей. Их суетливые оруженосцы в последний раз проверяли надежность седел, подтягивали ремни и осматривали длинные турнирные копья. Тем временем в пасмурном небе над ареной величественно кружили драконы, наблюдая за происходящим с недосягаемой высоты. Король и королева плавно заняли свои резные места в самом центре трибуны, официально открывая второй день свадебных торжеств. Однако Иккинг не стал долго сидеть молча: он поднялся со своего кресла, подошел к краю ложи и жестом призвал толпу к тишине, собираясь произнести вступительную речь. — Приветствую всех собравшихся! — громко начал король, и его голос уверенно разнесся над полем. — Я прошу прощения за то, что заставил вас так долго ждать начала состязаний. Этим утром я был сильно занят со своей женой! По трибунам тут же прокатился понимающий гул, переросший в откровенный хохот, заставивший Лианну густо покраснеть и опустить глаза. Иккинг быстро осознал двусмысленность своих неосторожных слов и поспешил исправиться, подняв руки вверх в примирительном жесте. — Мы занимались совсем не тем, о чем многие из вас сейчас подумали! — с легкой усмешкой добавил он, стараясь сгладить неловкость. — А впрочем, это совершенно не важно, и вас это не касается. Я просто хочу от всей души поблагодарить всех за то, что вы пришли на мою свадьбу. Поверьте, я это очень ценю! Как вы видите, сегодня у нас турнир, и я выражаю благодарность всем лордам и славным воинам, которые приехали сюда, чтобы показать свои боевые навыки. Да начнется турнир! Зрители вновь разразились бурными овациями, поддерживая слова своего правителя. По краям арены раздался протяжный и торжественный гул труб, возвещающий о готовности к началу соревнований. Однако в этот момент Иккинг внезапно вспомнил о Гонках на драконах, которые были так популярны на его родине, и решил добавить еще кое-что. Он снова поднял руку, призывая музыкантов прервать игру, а толпу — остановиться и послушать его. — Погодите, я еще не договорил! — крикнул король, и люди на трибунах мигом притихли в почтительном ожидании. — Жаль, конечно, что в этом мире я пока единственный драконий всадник. Хотя, возможно, для некоторых из присутствующих лордов это к лучшему, — он коротко и искренне рассмеялся. — Будь здесь другие наездники, я бы не раздумывая устроил настоящие Гонки на драконах ради потехи публики и проверки мастерства. Вы только представьте себе это невероятное зрелище! Иккинг воодушевился, живо представляя эту картину в своем воображении, и начал с увлечением объяснять правила опешившей толпе. — Несколько всадников верхом на огромных драконах стремительно носятся в воздухе над ареной. Их главная цель — поймать и забросить в свои командные корзины как можно больше живых овец! Причем именно всадник должен ловить и держать животное на руках, чтобы дракон не делал за него всю трудную работу. Представьте, как захватывающе и безумно это бы выглядело с этих самых трибун! Люди на трибунах на мгновение задумались, живо представляя описанную королем картину. Идея ловить овец верхом на огромных драконах звучала откровенно безумно, но в то же время невероятно захватывающе и свежо для Вестероса. Тишину прервал лорд Мейс Тирелл, который грузно, но с явным энтузиазмом поднялся со своего почетного места. Он гордо расправил плечи, привлекая к себе внимание монархов и всех окружающих лордов в королевской ложе. — Да будет у вас с королевой целая армия крепких детей, чтобы в скором будущем мы все смогли воочию увидеть такое грандиозное представление! — зычным голосом прокричал лорд Тирелл, довольно улыбаясь. — Да здравствует королевская семья! Да благословят боги ваш союз множеством здоровых наследников! Толпа зрителей тут же подхватила его слова и вновь взорвалась одобрительными аплодисментами. Со всех сторон неслись радостные крики, прославляющие молодого короля Иккинга и его северную жену. Монарх с легкой, благодарной улыбкой кивнул лорду Хайгардена, принимая его шумное, но отчасти искреннее пожелание. — Благодарю вас! — громко ответил Иккинг, перекрывая нарастающий гул толпы. — А теперь, да начнется турнир! После этих слов король плавно опустился в свое резное кресло. Он нежно поцеловал Лианну в щеку, и девушка ответила ему теплой, немного смущенной улыбкой, все еще переваривая слова о "целой армии детей". Музыканты на арене тут же заиграли торжественный марш, а на утоптанный песок начали выезжать первые участники конных сшибок в сияющих доспехах. Лианна наклонилась чуть ближе к мужу, чтобы ее голос не потерялся в общем шуме начинающегося праздника. — Знаешь, а мне действительно было бы очень интересно посмотреть на такое зрелище, — призналась она, с любопытством поглядывая в пасмурное небо, где продолжали парить драконы. — Да, это было бы просто незабываемо, — согласно кивнул Иккинг, накрывая ее ладонь своей. — Возможно, когда-нибудь мы устроим нечто подобное и здесь. По трибунам вновь прокатилась волна приветственных криков, сопровождаемая ритмичным стуком мечей о деревянные щиты. Вскоре медные трубы протянули длинный и торжественный сигнал, призывая зрителей к тишине. На специально возведенный помост уверенным шагом поднялся королевский герольд, облаченный в яркий табард с гербами. Зычным голосом он огласил порядок предстоящих состязаний, чтобы каждый присутствующий знал расписание праздника. Сначала планировались одиночные конные поединки, затем должна была состояться масштабная общая схватка, а завершали день турнира стрельба из лука и показательные выступления. Такой порядок позволял каждому великому дому в полной мере продемонстрировать мастерство своих людей и найти повод для гордости. Бенджен Старк, сидевший в ложе совсем рядом с монархами, слегка наклонился к Иккингу, чтобы его не услышали посторонние. — Ваше Величество, как вы думаете, Бринден Талли, прозванный Черной Рыбой, окажется в седле сильнее лорда Джона Ройса? — с явным интересом спросил северянин. Иккинг задумчиво потер подбородок, при этом совершенно не отрывая внимательного взгляда от турнирного поля. — Черная Рыба — исключительно сильный и опытный воин, прошедший множество сражений, — спокойно ответил король. — Но Джон Ройс тоже ничем не уступает ему в мастерстве, так что я действительно не берусь судить, кто из них окажется победителем сегодня. — А я всё равно ставлю на Бронзового Лорда Ройса, — с легкой улыбкой вмешалась в разговор Лианна, поддерживая свой утренний выбор. Разговоры в ложе прервались, когда первые рыцари в тяжелых доспехах вывели своих закованных в броню коней к разделительному деревянному барьеру. Толпа зрителей моментально взорвалась ободряющими голосами, выкрикивая имена своих фаворитов. Два длинных турнирных копья синхронно опустились, щиты поднялись для защиты, и над ареной на секунду повисла та самая звенящая тишина перед ударом. Это было мгновение наивысшего напряжения, которое обожают все зрители, даже те, кто в своей жизни ни разу не держал настоящего меча. От волнения Лианна невольно подалась вперед, и её пальцы крепко сжали резной подлокотник кресла. Однако девушка быстро взяла себя в руки и заставила сесть ровно, прекрасно помня, что тысячи глаз сейчас смотрят на нее так же внимательно, как и на короля. Первый же заход закончился оглушительным треском сломанного дерева и тяжелым падением одного из рыцарей прямо в истоптанную землю. Столкновение вышло настолько жестким и зрелищным, что половина трибун восторженно ахнула, а кто-то неподалеку разразился громким хохотом. Пока на поле готовились и сменялись первые пары участников, Иккинг негромко и без лишних эмоций объяснял Лианне, кто есть, кто среди знатных бойцов. — Вон тот высокий рыцарь со щитом, на котором изображен золотой лев — это сир Тигетт Ланнистер. — произнес король, указывая на крепкого всадника. — Он очень умелый и свирепый воин, не знающий страха в ближнем бою. Когда-то мы вместе с ним сражались в горах Западных Земель, и именно в той тяжелой кампании я потерял свою ногу. Могу с уверенностью сказать, что он один из сильнейших и самых опасных мечников во всем Вестеросе. Лианна понимающе кивнула, внимательно разглядывая рыцаря и словно аккуратно складывая в памяти эту важную информацию о влиятельных людях королевства. Ей, как новой королеве, было необходимо знать в лицо союзников и возможных соперников мужа. Тем временем высоко в пасмурном небе над замком продолжал кружить Беззубик, огромной черной тенью наблюдая за шумным людским представлением. Турнир начался с показательных выступлений и первых конных сшибок солдат регулярной королевской армии. Простые воины гарнизона показали себя на удивление хорошо, уверенно держась в седлах и ловко орудуя тяжелыми тренировочными копьями. Зрители одобрительно гудели, оценив высокую выучку людей Иккинга, которые не раз доказывали свою доблесть в настоящих сражениях, а не только на праздниках. Однако вскоре пришло время более серьезных испытаний, когда против армейских рыцарей на поле начали выезжать прославленные лорды и знатные господа со всего Вестероса. Разница в качестве снаряжения и опыте именно турнирных боев стала очевидной сразу же, как только на арене появился первый именитый участник. Первым из великих лордов свою силу решил продемонстрировать сир Тигетт Ланнистер, облаченный в сверкающие, богато украшенные доспехи. С яростью и напором настоящего льва он один за другим выбивал из седел выставленных против него бойцов королевской армии, не оставляя им ни единого шанса. Под громкие и восторженные крики толпы Тигетт играючи одолел целую дюжину крепких воинов, на деле подтверждая слова Иккинга о своем невероятном мастерстве. Его победоносное и дерзкое шествие прервалось лишь тогда, когда на противоположном конце барьера появился принц Оберин Мартелл. Ловкий южанин мастерски направил своего скакуна, уклонился от прямого столкновения и точным, выверенным ударом копья отправил Ланнистера прямо в дорожную пыль. Трибуны буквально взорвались от восторга, приветствуя красивую победу дорнийца над представителем Западных Земель. Воодушевленный своим успехом, принц Оберин остался на арене и без особого труда одолел еще двух рыцарей весьма знатного происхождения. Однако удача Красного Змея отвернулась от него, когда вызов принял легендарный сир Барристан Селми, прозванный Отважным. Прославленный рыцарь Королевской Гвардии показал настоящий мастер-класс владения копьем, хладнокровно и мощно выбив Оберина из седла при первом же серьезном столкновении. Впрочем, и сам непобедимый Барристан не смог долго удерживать лидерство, в следующей тяжелой схватке уступив знаменитому сиру Артуру Дейну. В этот насыщенный день на арене блистали и побеждали самые разные рыцари, постоянно сменяя друг друга и превращая турнир в поистине незабываемое зрелище. Через несколько тренировочных заходов маршалы турнира начали готовить поле для выхода следующей, куда более ожидаемой пары соперников. В многотысячной толпе зрителей тут же прошел узнаваемый, взволнованный шепот: люди передавали друг другу прозвище «Черная Рыба». Лианна повернулась к мужу, и теперь в ее взгляде читалось не просто праздное любопытство, а настоящий спортивный азарт. — Ну что, Иккинг, — тихо произнесла она, чуть наклонившись к нему. — Проверим твою ставку на этого человека? Иккинг едва заметно улыбнулся краешком губ, однако его голос оставался совершенно ровным и уверенным. — Обязательно проверим, — ответил король, внимательно наблюдая за происходящим на арене. В этот момент медные трубы издали долгий, торжественный сигнал, призывая зрителей к порядку. Шумный гул на деревянных трибунах начал постепенно стихать, уступая место напряженному ожиданию интересного зрелища. Королевский герольд высоко поднял свой жезл и громко объявил имя участника, которое сразу же прокатилось одобрительной волной по всей толпе. — Сир Бринден Талли, именуемый Черной Рыбой! — прокричал глашатай, указывая на край барьера. С противоположной стороны поля на утоптанный песок неспешно выехал опытный всадник. Он был облачен в добротные темные доспехи без лишнего декоративного блеска и показной роскоши. На его щите четко выделялся строгий черно-серебряный герб, заявляющий о принадлежности к известному дому. Мощный боевой конь рыцаря был такой же угольно-черной масти, как и броня его хладнокровного хозяина. Противником знаменитого Бриндена Талли оказался молодой рыцарь, облаченный в приметные доспехи ярко-красных цветов. Этот южанин до этого момента уже успел выбить из седла одного соперника, поэтому многие зрители ставили именно на него. Он весьма уверенно держался на своем скакуне и слишком уж эффектно поигрывал длинным турнирным копьем. Черная Рыба же не обращал никакого внимания на крики трибун, полностью сосредоточившись на своем оппоненте. Объявили первый заход, и тяжелые деревянные копья рыцарей синхронно опустились в боевое положение. По сигналу маршала боевые лошади сорвались вперед, стремительно набирая скорость и поднимая копытами сухую пыль. Раздался оглушительный треск удара, от которого копье красного рыцаря разлетелось в мелкие щепки при столкновении со щитом Талли. Черная Рыба принял этот мощный выпад и даже не пошатнулся, продолжая ровно сидеть в седле. Его противник, напротив, сильно качнулся назад, но с огромным трудом смог удержать равновесие и завершить пробег. Однако во втором заходе исход этого короткого противостояния стал абсолютно ясен каждому зрителю. Бринден Талли хладнокровно выдерживал идеальную дистанцию, не подпуская врага слишком близко, но и не отдаляясь. Последовал расчетливый и невероятно точный удар в самый центр вражеского щита. Красный рыцарь не выдержал такого напора и с глухим металлическим лязгом вылетел из седла, тяжело рухнув на истоптанную землю. Толпа зрителей мгновенно взорвалась бурей эмоций, бурно реагируя на столь чистую и безоговорочную победу. Кто-то громко кричал от восторга, кто-то пронзительно свистел, а суровые северяне принялись ритмично стучать кулаками по деревянным перилам. Лианна резко и шумно выдохнула, будто сама только что принимала непосредственное участие в этой напряженной конной схватке. — Ты был абсолютно прав насчет него, — признала она, повернувшись к Иккингу. — Этот человек не дерется ради пустого шума или одобрения толпы, — серьезно ответил король. — Он выходит на поле исключительно ради того, чтобы побеждать. Тем временем Черная Рыба неспешно развернул своего коня и поднял забрало помятого шлема. Он подъехал ближе и коротко, со сдержанным солдатским уважением поклонился королевской трибуне. Иккинг в знак признания неоспоримого мастерства воина ответил ему таким же коротким, утвердительным кивком. Следом за предыдущим поединком королевский герольд громко объявил новое имя, заставив трибуны одобрительно загудеть. На турнирное поле медленно выехал лорд Джон Ройс, чей внешний вид сразу же приковал к себе внимание зрителей. Высокий и широкоплечий рыцарь был облачен в знаменитые фамильные доспехи из темной бронзы, сплошь покрытые древними защитными рунами. Эти старинные латы, как и крупный боевой конь лорда, придавали его фигуре поистине внушительный и суровый вид. На поясе Ройса в богато украшенных ножнах покоился тяжелый меч, выкованный из редкой валирийской стали. Лианна слегка прищурилась, внимательно разглядывая нового участника состязаний. — Его древние бронзовые доспехи действительно внушают уважение, — негромко заметила она, оценивая массивную экипировку лорда. — Да, это так, — спокойно согласился Иккинг, не отрывая взгляда от арены. — Однако его новый меч из валирийской стали внушает противникам еще больший трепет. Оружие такого непревзойденного качества было огромным состоянием, и его наличие делало лорда Рунного Камня крайне опасным соперником в любом бою. Первый заезд лорда Ройса прошел весьма эффектно, хотя и не без труда. Он с треском сломал свое копье о щит крепкого рыцаря из королевской армии, но при этом сам едва удержался в седле от сильного ответного удара. Простой солдат оказался неожиданно мощным противником, вложив в таран слишком много жесткой силы. Однако уже в следующем круге Ройс полностью реабилитировался перед публикой. Под одобрительный гул трибун он уверенно выбил из седла сира Элберта Аррена, племянника старого лорда Джона Аррена, и торжественно поднял копье вверх, принимая овации. Вскоре турнирная сетка свела Джона Ройса с сиром Бринденом Талли. Их конная сшибка оказалась настолько яростной, что после мощного столкновения оба опытных рыцаря вылетели из седел на истоптанную землю. Не желая уступать, воины быстро поднялись на ноги, и турнирный поединок плавно перешел в ожесточенную пешую схватку. Битва между Черной Рыбой и Бронзовым Лордом выдалась на редкость напряженной и жестокой. Ройс бил невероятно мощно и размашисто, стараясь задавить противника грубой силой, но из-за тяжести своих доспехов начал постепенно уставать. Его атаки становились все шире, а дыхание сквозь прорези шлема — заметно тяжелее. Собрав оставшиеся силы, лорд Долины пошел в агрессивное наступление, предприняв резкий натиск на оппонента. Крепкий щит Черной Рыбы надежно принял этот сокрушительный удар, и Бринден Талли не отступил назад больше чем на один короткий шаг. Во время второго обмена выпадами Ройс снова попытался продавить защиту противника чистой физической мощью. И именно в этот момент случилось то самое проявление расчетливого спокойствия, о котором Иккинг говорил чуть ранее. Черная Рыба сделал плавный, почти незаметный шаг в сторону с линии атаки. Ройс, вложивший весь свой немалый вес в очередной удар, промахнулся всего на долю секунды, безвозвратно потеряв опору. Этого краткого мига Бриндену вполне хватило: он нанес точный и жесткий удар прямо по шлему дезориентированного лорда. Потерявший равновесие Джон Ройс пошатнулся, сделал неверный шаг и тяжело опустился на одно колено. Турнирные судьи тут же подняли свои деревянные жезлы, останавливая бой и фиксируя чистую победу сира Бриндена. Толпа на трибунах сначала дружно ахнула, а затем буквально взорвалась радостными приветственными криками. Лианна, искренне впечатленная мастерством обоих бойцов, медленно повернулась к мужу. — Это была действительно очень интересная и захватывающая битва, — признала королева. Иккинг лишь чуть заметно улыбнулся, но в его ровном голосе не было ни капли самодовольства от правильно угаданного исхода поединка. — Я рад, что вам понравилось это зрелище, — вежливо ответил он. Лианна снова посмотрела вниз на арену, где Черная Рыба уже снимал свой помятый шлем, сдержанно принимая поздравления от оруженосцев. А вокруг продолжал шуметь грандиозный праздник: знатные лорды азартно спорили о ставках, поверженные рыцари тяжело поднимались с песка, а сигнальные трубы громко звучали снова и снова. После столь яркого поединка Талли и Ройса у участников и зрителей будто открылось второе дыхание. Разгоряченная зрелищем толпа настойчиво требовала продолжения, и рыцари, подогретые чужими победами, выходили к барьеру один за другим. Первым на утоптанный песок арены вышел молодой дорнийский рыцарь, облаченный в непривычно легкие доспехи. Его движения были невероятно плавными и быстрыми, делая южанина больше похожим на искусного танцора, чем на тяжеловооруженного воина. Он постоянно кружил вокруг своего неповоротливого соперника, словно играя с ним в какую-то опасную игру, совершенно непонятную для суровых северян. Противником дорнийца оказался массивный и высокий воин из Штормовых земель, вооруженный широким дубовым щитом и наносящий сокрушительно тяжелые удары. — Слишком тяжелый и медленный для такого противника, — тихо, но уверенно произнес Иккинг, оценивающе глядя на арену. Слова короля быстро подтвердились: юркий дорниец не принял на свой небольшой щит ни одного прямого попадания. Он методично изматывал противника, ловко уходил с линии атаки и наносил быстрые, жалящие удары по ногам и незащищенным запястьям штормовика. Вскоре массивный рыцарь начал заметно замедляться, тяжело дыша под непомерной тяжестью собственной брони. Последний прием южанина выглядел почти изящно: он ловко вывернул вражеский щит и неуловимым движением выбил тяжелый меч из уставшей руки. Это была красивая и абсолютно чистая победа невероятной легкости над грубой физической силой. Следующая пешая схватка оказалась совершенно иной по своему духу и темпу. В центре поля сошлись два рыцаря из Западных Земель — оба невероятно крепкие, закованные в толстую сталь и до безумия упрямые. Ни один из них не желал уступать ни пяди земли, превратив поединок в суровое испытание не техники, а чистой выносливости. Раздавались лишь глухие, тяжелые удары, а при каждом жестком столкновении клинков во все стороны летели снопы ярких искр. Толпа зрителей, завороженная этой демонстрацией первобытной силы и ярости, начала ритмично скандировать их имена. В какой-то момент один из воинов неловко поскользнулся на взрытой земле, и вероломная скользкая грязь сыграла свою злую шутку. Однако его противник не стал пользоваться неожиданным преимуществом и добивать лежачего. Он опустил меч и благородно позволил поверженному врагу подняться на ноги, чтобы продолжить честный бой. — Это было... действительно очень честно, — с уважением в голосе отметила Лианна, внимательно следившая за каждым движением западников. — Иногда рыцарская честь оказывается куда важнее скорости и легкой победы, — коротко кивнул Иккинг, одобряя благородный поступок бойца. В итоге триумфатором стал тот рыцарь, кто смог остаться на ногах последним. Оба западника покинули арену покрытые густой пылью и с изрядно помятыми доспехами, но подаренное ими жесткое зрелище было поистине достойным финала. Третья схватка стала настоящей неожиданностью для искушенной столичной публики. Против седого, покрытого шрамами ветерана вышел совсем юный рыцарь, который казался зрителям едва ли не хрупким мальчишкой. Толпа заранее списала его со счетов, ожидая быстрого и крайне болезненного поражения новичка. Но юноша двигался по песку на удивление смело — не безрассудно кидаясь в атаку, а грамотно и осторожно рассчитывая дистанцию. Он дважды едва не пропустил сокрушительный удар бывалого воина, но каждый раз успевал отскочить в самый последний миг, спасая свою жизнь. — Он явно боится своего противника, — проницательно заметила Лианна, уловив легкую нервозность в движениях юноши. — Да, боится, — согласился Иккинг, не отрывая взгляда от напряженного поединка. — И именно поэтому он все еще жив и держится на ногах. В решающий момент молодой рыцарь сумел перехитрить излишне уверенного в себе ветерана. Он провел легкий отвлекающий финт, сделал резкий шаг в сторону, и грузный старший воин, потеряв равновесие, с грохотом рухнул на песок. Трибуны сначала синхронно ахнули от глубокого удивления, а затем взорвались бурными аплодисментами. Люди искренне радовались этой редкой, но очень яркой и заслуженной победе молодости над неповоротливым опытом. Однако далеко не все турнирные бои в этот день заканчивались столь благополучно и бескровно. В одной из последующих ожесточенных схваток рыцарь получил настолько сильный рубящий удар в плечо, что алая кровь мгновенно проступила через плотную ткань под расколотыми латами. Раненого бойца, стонущего от боли, спешно унесли подоспевшие лекари, и на какую-то долю секунды шумный праздник приобрел мрачный, пугающе серьезный оттенок. Лианна заметно нахмурилась, с тревогой глядя на темные пятна, оставшиеся на турнирном песке. — Неужели на турнирах это всегда происходит так жестоко? — тихо спросила молодая королева, поежившись от прохладного ветра. — Турнир — это самая настоящая война, которую лорды для всеобщего удобства называют красивой игрой, — спокойно и сурово ответил Иккинг, глядя, как слуги засыпают кровь чистым песком. — Но турнирная сталь всегда остается смертоносной сталью, и об этом никогда нельзя забывать. В одной из последних конных сшибок уходящего дня на арене сошлись два суровых северянина из личной гвардии Лианны и двое прославленных южных рыцарей. Схватка выдалась напряженной, но выучка и невероятная стойкость жителей Севера в итоге взяли верх над изящной техникой южан. Когда последний противник оказался выбит из седла и рухнул на песок, Лианна не смогла сдержать искреннего восторга и шумно выдохнула. — Вот это настоящие воины моих краев! — звонко и гордо крикнула она, совершенно забыв о строгом придворном этикете. Земляки одержали эту уверенную победу на великую радость своей молодой королеве, заслужив одобрительные кивки даже от самых скептично настроенных лордов. К концу двенадцатой, завершающей схватки истоптанный песок арены был густо исчерчен глубокими следами тяжелых сапог и конских копыт. Местами земля заметно потемнела от пролитой воды, конского пота и свежей рыцарской крови, напоминая всем о жестокости прошедших боев. Наступил прохладный вечер, и над Драконьим Дворцом уже почти стемнело, заставив слуг поспешно зажечь первые яркие факелы. Многотысячная толпа зрителей изрядно устала от переизбытка эмоций, но была абсолютно довольна подаренным зрелищем. На трибунах знатные лорды азартно спорили о результатах, делали новые ставки на завтрашний день и со вздохами пересчитывали проигранные монеты. В это же время утомленные рыцари сидели у деревянных барьеров, снимали помятые шлемы, тяжело дышали и жадно пили ледяную воду. Лианна с горящими от ярких впечатлений глазами повернулась к Иккингу, чувствуя невероятный прилив энергии от увиденного. — Это было просто потрясающе! — восторженно призналась она, крепко сжимая подлокотники своего резного кресла. — Я искренне рад, что вам все настолько понравилось, — с теплой улыбкой ответил король, с удовольствием наблюдая за ее неподдельными эмоциями. Высоко над ними, устроившись на одной из массивных башен, Беззубик тихо выдохнул густой клуб теплого пара, словно тоже признавая успешное завершение этого долгого дня. Индиговые глаза огромного дракона медленно и внимательно скользили по арене, где маленькие суетливые люди отчаянно сражались за призрачную честь, мимолетную славу и благосклонную улыбку своего правителя. Понимая, что пришло время объявить об окончании первой части турнира, Иккинг уверенно поднялся со своего почетного места. Разгоряченная толпа зрителей тут же почтительно притихла, ожидая слов монарха, а рядом с ним гордо встала Лианна. — Сегодня вы, славные рыцари Вестероса, дрались поистине достойно и отважно! — произнес Иккинг ровным, хорошо поставленным и звучным голосом, который эхом разнесся над полем. — Но пусть каждый из присутствующих здесь навсегда запомнит одну простую истину: физическая сила, несомненно, важна для воина. Однако истинная рыцарская честь всегда была и будет гораздо важнее любых побед. В ответ на эти мудрые слова многотысячная толпа снова взорвалась оглушительными, полными одобрения криками. Когда всем уже казалось, что турнир окончательно выдохся и последние слова короля стали финальной точкой этого дня, ситуация резко изменилась. Сигнальные трубы вдруг зазвучали совершенно иначе — гораздо громче, тяжелее и с каким-то откровенным, агрессивным вызовом. Глашатай поспешно поднялся на деревянный помост и сорванным голосом, который едва перекрывал нарастающий гул удивленной толпы, громко объявил имя нового участника. — Лорд Роберт Баратеон, лорд Штормового Предела! — прокричал герольд, и трибуны буквально взорвались от неожиданности еще до того, как всадник появился на поле. Из темных ворот арены медленно выехал сам Роберт, облаченный в массивные, почти чрезмерно громоздкие доспехи, которые казались созданными не для турнирной подвижности, а исключительно для устрашения. На его огромном шлеме угрожающе возвышались тяжелые, угловатые оленьи рога, а в правой руке он крепко сжимал свой знаменитый боевой молот. Верхом на могучем боевом коне Роберт Баратеон совершенно не выглядел изящным рыцарем; он скорее напоминал живой таран, готовый сокрушить любые преграды. — Кто здесь готов сразиться против меня?! — зычно и дерзко проревел он, обводя притихшие трибуны мутным, не фокусирующимся взглядом. — Кто из вас посмеет бросить мне вызов в этот вечер?! Услышав этот заплетающийся голос, Иккинг мгновенно понял, что лорд Баратеон сильно пьян, и, к сожалению, это непотребное состояние заметил не только король. Услышав этот безрассудный вызов, лорд Эддард Старк заметно побледнел, не на шутку испугавшись за судьбу и репутацию своего лучшего друга. — Роберт, что ты творишь... — тихо прошептал Нед, уже вскакивая со своего места. — Что он вообще задумал в таком виде? — не менее обеспокоенно пробормотал старый лорд Джон Аррен, с тревогой глядя на своего бывшего воспитанника. — Он что, совсем сошел с ума, устраивая такое перед королем? Оба лорда, не сговариваясь, сорвались с трибуны и побежали вниз к арене, искренне надеясь успокоить дебошира и отговорить его от опасной затеи. Однако их усилия оказались напрасными: было уже слишком поздно, так как из толпы рыцарей нашелся смельчак, который громко принял дерзкий вызов пьяного Баратеона. Первый смельчак выступил против лорда Баратеона со стандартным мечом и крепким щитом. Однако этот бой продлился меньше минуты, так как штормовой лорд совершенно не собирался тратить время на долгие тактические танцы. Роберт не кружил по арене и не пытался играть с оппонентом, а просто шел прямо на него, словно разъяренный медведь. Его первый же сокрушительный удар тяжелого боевого молота с легкостью отбил вражеский щит в сторону, открыв защиту. Второй удар, нанесенный с не меньшей яростью, мгновенно выбил соперника с ног, заставив того тяжело рухнуть на землю. Вверх взметнулось облако густой пыли, а возбужденная толпа зрителей оглушительно закричала от восторга. За первым рыцарем последовал второй, затем третий и четвертый. Каждый раз на арене повторялось одно и то же: Баратеон демонстрировал мощный, почти первобытный напор, сметая любые преграды на своем пути. Он явно не был тонким стратегом или мастером изящного фехтования, но в этот вечер он стал самим воплощением грубой физической силы. Наблюдая за этим неистовым действом, Лианна не могла скрыть своего изумления. — Он действительно как настоящая буря, — тихо произнесла королева, завороженно не отрывая взгляда от арены. — Скорее уж Пьяная Буря! — откровенно усмехнулся Иккинг, прекрасно понимая состояние лорда Штормового Предела. — Вот тебе и готовое прозвище для турнирных певцов — Роберт Пьяная Буря! К пятому поединку всем присутствующим стало абсолютно ясно, что рыцари начинают заметно нервничать еще до своего выхода к барьеру. Некоторые бойцы отчаянно пытались держать безопасную дистанцию, тогда как другие рисковали и пробовали бить первыми. Но знаменитый боевой молот Роберта раз за разом пробивал любую защиту так легко, будто железные щиты были сделаны из тонкого трухлявого дерева. Многотысячная толпа уже не просто вежливо аплодировала победителям — она исступленно ревела от переизбытка эмоций. Южане громко скандировали имя своего сюзерена, а молодые оруженосцы и рыцари смотрели на него с нескрываемым благоговейным восхищением. Даже самые закаленные и бывалые ветераны, повидавшие множество битв, не могли не признать, что Баратеон устроил поистине грандиозное зрелище. Седьмой по счету противник оказался куда более проворным и сумел продержаться на ногах немного дольше остальных. Этот быстрый и ловкий мечник даже умудрился пару раз ощутимо ударить Роберта по широкому плечу и массивному щиту. Но как только тяжелый молот вскользь задел край его стального доспеха, бедолага отлетел в сторону на несколько ярдов, едва не потеряв при этом свой шлем. Девятый бой завершился настолько сокрушительным ударом сверху вниз, что из-под ног поверженного рыцаря высоко в воздух взметнулся настоящий фонтан из песка. В одиннадцатой схватке очередной смельчак попытался хитро уйти в сторону от прямого тарана, рассчитывая на медлительность пьяного лорда. Однако Роберт неожиданно резко перехватил его движение всем своим мощным корпусом и буквально смел противника с арены, словно сломанную игрушку. Двенадцатый и последний смельчак оказался самым крепким и выносливым из всех оставшихся претендентов, поэтому держался против лорда Баратеона весьма достойно. Тяжелые удары их оружия сталкивались и звенели с такой невероятной силой, что даже на высоких королевских трибунах отчетливо чувствовалась пугающая вибрация. Роберт уже тяжело дышал и обильно потел под слоем брони, но при этом продолжал свирепо сражаться, не давая противнику ни секунды на передышку. Наконец, последний решающий удар боевого молота с оглушительным треском выбил покореженный щит из рук измотанного рыцаря. Не выдержав напора, воин потерял равновесие и тяжело рухнул на колени, а затем и вовсе свалился с коня на утоптанный песок. В этот момент вся арена буквально взорвалась безумными приветственными криками, которые заглушили даже шум ветра. Люди вскакивали со своих мест, выкрикивая имя победителя и его новые грозные прозвища. — Лорд Роберт! — неслось со всех сторон. — Демон Штормового Предела! — Слава Баратеону! Тяжело дыша, Роберт победно поднял свой грозный молот высоко над головой, принимая овации толпы. Устрашающие оленьи рога на его шлеме тускло блеснули в уходящем сером свете вечера, подчеркивая его триумф. Его некогда роскошные доспехи теперь были покрыты глубокими вмятинами, а щит и вовсе разломился пополам, не выдержав яростных столкновений. На королевской трибуне за поединком наблюдали с не меньшим напряжением, обсуждая силу штормового лорда. — Он в одиночку победил целую дюжину сильных рыцарей, — потрясенно произнес Бенджен Старк, качая головой. — Нужно признать, он великий воин, несмотря на все свои причуды. — Пьяный дурак он, а не великий воин, — недовольно проворчал Эддард Старк, как раз вернувшийся на свое место после неудачной попытки утихомирить друга. — Настоящий дурак, который ищет смерти или позора на глазах у всего королевства! Эддард выглядел крайне расстроенным поведением Роберта, понимая, что такая демонстрация силы в нетрезвом виде может быть расценена неоднозначно. Леди Кейтилин, сидевшая рядом, мягко коснулась руки наречённого, стараясь унять его гнев и беспокойство. — Милорд, успокойтесь, с ним всё будет хорошо, — тихо попыталась она утешить Эддарда. — Роберт — опытный боец, он точно знает, что делает, даже когда выпьет лишнего. Лианна, заметив подошедшую невестку, тепло улыбнулась ей, стараясь разрядить обстановку на трибуне. — Здравствуйте, леди Кейтилин, — приветствовала она её, кивнув в сторону свободных мест. — Приветствую вас, Ваше Величество, — Кейтилин почтительно поклонилась королеве, прежде чем занять свое место рядом с мужем. Тем временем Роберт Баратеон на арене медленно развернулся лицом к центральной королевской трибуне, чтобы завершить свое триумфальное выступление. Он небрежно стянул с головы тяжелый рогатый шлем, открывая зрителям мокрые и сильно растрепавшиеся черные волосы. Его раскрасневшееся лицо блестело от пота и дорожной пыли, но выглядело при этом искренне счастливым и полностью удовлетворенным. Лорд Штормового Предела отвесил монархам глубокий и уважительный поклон, демонстрируя, что его преданность короне всё еще крепка. Толпа зрителей, увидев этот жест, зашумела с новой удвоенной силой, прославляя своего героя. Иккинг и Лианна в ответ поднялись со своих мест и короткими жестами поблагодарили лорда за впечатляющее зрелище. Когда аплодисменты немного утихли, король снова сел и слегка наклонился к супруге. — Как ты думаешь, стоит ли доверить ему управление армией в Летнем Дворце? — тихо поинтересовался он, наблюдая за тем, как Роберт принимает поздравления. Девушка немного помедлила, собираясь с мыслями и оценивая увиденную мощь, но в итоге ответила мужу абсолютно честно: — Думаю, да. Он прирожденный лидер и умеет вести за собой людей. — Все верно, Лиа. На поле боя он действительно дьявольски хорош, — согласился Иккинг. Затем король окончательно поднялся с места, обращаясь ко всем присутствующим, чтобы официально завершить сегодняшний турнирный день. — Дамы, господа и добрые сиры, благодарю вас всех за участие и внимание! Однако уже поздно, солнце садится, поэтому мы продолжим остальную часть состязаний завтра утром, — объявил он звучным голосом. Народ дружно загудел в знак согласия с мнением своего монарха. Действительно, сумерки уже сгущались над замком, а бойцы и зрители изрядно подустали за день. Судьи громко объявили имена победителей, и под торжественные звуки труб слуги вынесли на арену венки из свежих цветов. Роберт Баратеон, как главный триумфатор, забрал цветочный венок из рук слуги и медленно повернулся к центральной трибуне. Шумная толпа мгновенно затаила дыхание, ведь многие уже догадывались, к кому именно он сейчас направится с этой наградой. Тяжелым, уверенным шагом Роберт приблизился к деревянному возвышению и остановился у самых перил. Его раскрасневшееся лицо украшала широкая улыбка, а пьяные глаза лихорадочно горели, однако в глубине этого взгляда таилось что-то острое и опасное. Высоко подняв венок над головой, он хрипло, но достаточно громко произнес: — Я нарекаю королевой любви и красоты мою прекрасную Лианну! Многотысячная толпа мгновенно зашумела: одни зрители кричали с восторгом, другие же перешептывались с явным напряжением, понимая двусмысленность ситуации. Лианна буквально замерла от шока, услышав его слова, а Эддард Старк заметно побледнел, предчувствуя беду. Королевские гвардейцы, стоявшие за спиной Иккинга, помрачнели и положили руки на рукояти мечей. — Что? — едва слышно пробормотала Лианна с нарастающим раздражением. — Как он только смеет?! Несмотря на внутреннее возмущение, она старалась держаться максимально спокойно, по-королевски сохраняя лицо перед тысячами свидетелей. Когда Баратеон протянул ей венок, она была вынуждена вежливо принять его, склонив голову ровно настолько, насколько позволял статус замужней женщины. — Благодарю вас, милорд, — произнесла она ровным, учтивым голосом, в котором сквозила лишь холодная придворная корректность. Иккинг молча наблюдал за этой сценой, и на его лице не дрогнул ни один мускул, хотя внутри всё напряглось. Он ясно заметил мрачную тень во взгляде Роберта в тот момент, когда цветы перешли в руки Лианны. Штормовой лорд смотрел на нее так, будто у него силой отняли законное право, ведь когда-то она была обещана именно ему. Иккинг, не желая портить праздник и устраивать скандал при гостях, мысленно заставил себя остаться спокойным и сел обратно в кресло. Он пытался убедить себя, что Роберт лишь отдает дань уважения своей бывшей невесте и нынешней королеве. Однако уже отходя от королевской трибуны, Роберт внезапно остановился и резко повернулся к притихшей толпе. Совершенно не скрывая своих пьяных эмоций и обиды, он во весь голос прокричал: — Жаль лишь, что самая прекрасная девушка, которую я так любил и которая была обещана мне, в итоге досталась проклятому Дикому Дракону! Да будь прокляты все эти драконы! Без них в Вестеросе всё было гораздо лучше! Эти слова прозвучали как открытое и дерзкое оскорбление не только короны, но и личности самого короля. По трибунам пролетел испуганный шепот, а знатные лорды начали переглядываться, понимая, что последствия будут тяжелыми. Беззубик, почувствовавший ярость своего всадника, с грохотом приземлился прямо на утоптанный песок арены, заставив людей в панике отпрянуть назад. Огромный дракон угрожающе зарычал, и этот звук, низкий и вибрирующий, заставил содрогнуться даже самых отважных рыцарей. Старки, Джон Аррен и гвардейцы короля напряженно замерли, осознавая, что грань дозволенного только что была окончательно пересечена. Иккинг поднялся со своего резного кресла не сразу, давая себе несколько секунд на оценку ситуации и подавление первой вспышки гнева. Однако внутри него уже пробудилась холодная ярость, которую было трудно сдержать. Его темно-индиговые глаза заметно потемнели, приобретя почти черный оттенок, когда он выпрямился во весь свой рост. Лишний шум на трибунах мгновенно стих, сменившись звенящей тишиной, в которой было слышно лишь тяжелое дыхание дракона. Иккинг слегка повернул голову и негромко, но властно обратился к своему оруженосцу Сандору. — Подготовь мои доспехи, — приказал король тоном, который был до пугающего ровным и спокойным. Сандор растерянно замер на долю секунды, осознав пугающий смысл этого приказа, но затем быстро кивнул и бесшумно растворился за спинами гвардейцев. Лианна с тревогой посмотрела на мужа, и в её взгляде читался не страх перед ним, а полное понимание неизбежности того, что должно произойти. Она видела, как плотно сжаты его губы и как напряжены плечи под тяжелым плащом. — Иккинг... — тихо и предостерегающе произнесла она, коснувшись его руки. — Прошу тебя, не злись так сильно, он просто пьян. Король перевел на неё свой тяжелый взгляд, стараясь при этом сохранить в нем остатки доброты и нежности, предназначенные только для неё. Однако его решение было уже принято. — Этот лорд попросту забыл, где именно он находится и с кем именно он сейчас говорит, — отрезал Иккинг, убирая руку. Он больше не смотрел на жену, его внимание было приковано к фигуре внизу, которая продолжала сеять хаос своими словами. Король понимал, что если он оставит это без ответа, то его авторитет среди лордов Вестероса может серьезно пошатнуться. Честь Лианны и достоинство его дома требовали немедленных и решительных действий. Тем временем внизу Роберт всё еще вызывающе стоял в центре арены, тяжело дыша и явно ожидая хоть какой-то реакции на свою пьяную выходку. Несмотря на затуманенный рассудок, он прекрасно осознавал, что именно сказал и кому бросил вызов. Беззубик снова угрожающе расправил свои мощные крылья, и его плотная черная тень зловеще накрыла всё турнирное поле, словно саван. Оленьи рога на шлеме Роберта больше не казались символом триумфа, теперь они выглядели как мишень для разгневанного дракона. Иккинг стремительно облачился в свои боевые доспехи. Он взял в одну руку меч, а в другую — свой железный щит, после чего начал медленно спускаться с деревянной трибуны. Каждый его шаг по ступеням отдавался гулким эхом в наступившей тишине, а воины и лорды невольно расступались, давая дорогу разгневанному монарху. На трибуне поднялось настоящее смятение, так как никто не ожидал, что король решит лично ответить на пьяную выходку вассала. — Прошу тебя, миленький, остановись, — почти молила Лианна, следуя за ним до края помоста. — Умоляю вас, Ваше Величество! Позвольте мне сначала поговорить с Робертом, он не в себе! — вторила ей просьба Джона Аррена, который отчаянно пытался предотвратить кровопролитие. — Иккинг, этому ублюдку нужно просто отрезать голову за такие слова, — жестко твердил Джон Коннингтон, уже положив руку на рукоять своего меча. — Дай мне это сделать, не марай свои руки. — Позволь наказать его мне, мой король, — негромко попросил сир Артур Дейн, чей взгляд был холодным и сосредоточенным. — Наглого Оленя нужно проучить так, чтобы он забыл дорогу к вину, — подал голос Мейс Тирелл, стараясь поддакнуть общему настроению. — Прошу вас, король Иккинг, пощадите его, — в отчаянии добавил Эддард Старк, преграждая путь, но быстро отступив под тяжелым взглядом правителя. Иккинг не слушал никого. Он шел вперед, ведомый холодным чувством оскорбленного достоинства и необходимостью утвердить свою власть. Спустя короткое время он оказался на песке арены, встав лицом к лицу против Роберта Баратеона. Штормовой лорд, все еще сжимая свой молот, смотрел на него сверху вниз, но в его пьяном взоре на мгновение промелькнуло осознание серьезности момента. — Милорд Баратеон, — произнес Иккинг тем самым властным голосом, который совершенно не требовал крика, чтобы его услышал каждый присутствующий на трибунах. — Вы желаете сказать мне что-то еще, или ваши слова закончились вместе с элем в бочке? Его короткий вопрос прозвучал подчеркнуто вежливо, но за этой внешней корректностью скрывалась нешуточная угроза, от которой мороз шел по коже. Воздух над ареной стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Праздничный турнир окончательно перестал быть просто веселой игрой, превратившись в поле боя, где на кону стояли честь короны и жизнь одного из величайших лордов Вестероса.