Часть 67
5 июля 2026 г., 13:29
Утреннее солнце едва осветило просторные королевские покои, когда Иккинг открыл глаза. Обычно монарх просыпался под грозный рык Смертохватов, завершавших свой ночной патруль над столицей. С наступлением рассвета эти драконы громко перекликались в небе, подавая остальным сигнал к возвращению в Драконий Питомник. Однако сегодня над городом стояла непривычная тишина, и король пробудился задолго до их прилета. Лишь где-то в вышине оставался едва различимый, мерный шум тяжелых драконьих крыльев, рассекающих утренний воздух.
Протяжно выдохнув, Иккинг медленно поднялся с теплой постели и привычным движением закрепил протез на левой ноге. Накинув легкий домашний халат, он подошел к балкону, откуда открывался живописный вид на Королевскую Гавань и спокойные воды Черноводного Залива. Ночь была теплой, поэтому окна в спальне оставались распахнутыми настежь, впуская в комнату свежий утренний бриз. Замок обладал отличной системой отопления для зимних холодов, но в разгар лета каменные стены нагревались и превращались в настоящую печь. Особенно тяжело эту духоту переносила его жена, королева Лианна, выросшая на прохладном Севере. Для нее даже недавняя дипломатическая поездка в солнечный Дорн стала настоящим испытанием на выносливость.
Король потер глаза и задумчиво посмотрел на горизонт с высоты своей башни. Небо над столицей только начинало светлеть, а темные силуэты нескольких Смертохватов всё ещё кружили в утренней дымке. Эти преданные создания надежно охраняли Драконий Дворец и городские кварталы, первыми реагируя на любые признаки опасности. Именно благодаря их регулярным облетам ночные улицы столицы оставались поразительно тихими и спокойными. Мало кто из преступников осмеливался нарушить закон, зная, что сверху за ними непрерывно следит бдительная драконья стража.
За последние пять лет Королевская Гавань и весь Вестерос заметно изменились под влиянием затянувшегося лета. Этот благодатный период принес с собой небывалый урожай, который крестьяне теперь успевали собирать по три раза в год. Регулярные дожди сделали земли щедрыми, цены на продовольствие сильно упали, а в семьях рождалось всё больше детей. Однако всеобщая сытость породила небрежное отношение к еде: даже бедняки стали брезговать немного перезрелыми фруктами и выбрасывали черствеющий хлеб. Иккинга откровенно злило подобное расточительство со стороны подданных, забывших о прошлых голодных годах.
— Придет зима, и они будут готовы съесть даже заплесневевший сухарь, — нередко с горечью говорил король.
Впрочем, порядок в столице держался не только на страхе перед драконами, но и на строгих королевских законах. Лорд-командующий городской стражей сир Барристан Селми регулярно докладывал об успешных результатах борьбы с городской преступностью. По новому указу стражники получили право беспрепятственно проверять сомнительные подвалы и заброшенные склады, где могли скрываться нарушители. Эта жесткая мера позволила в короткие сроки ликвидировать незаконные игорные дома, тайные бойцовские ямы и притоны контрабандистов. Влиятельные преступные синдикаты, когда-то чувствовавшие себя вольготно, были полностью разгромлены или навсегда покинули столицу.
Особое внимание Иккинг уделил публичным домам, из-за которых два года назад в городе вспыхнула опасная эпидемия. В то тревожное время король, серьезно опасаясь за здоровье семьи, тайно отправил Лианну и близких в Дорн на корабле под командованием верного сира Давоса Сиворта. Тогда же монарх полностью запретил проституцию в столице и перестал пускать в замок лордов, сопровождаемых сомнительными любовницами. Зная упрямство Иккинга, аристократы долго пытались добиться отмены этого запрета, вызывавшего недовольство среди знати. В итоге король пошел на вынужденный компромисс, о котором жалел до сих пор: заведениям разрешили работать, но исключительно под строгим контролем городской стражи и с обязательными медицинскими проверками.
— Что-то сегодня я проснулся слишком рано, — тихо произнес Иккинг, протирая заспанные глаза и задумчиво глядя на спокойные воды Узкого моря. В этот момент утреннюю тишину наконец разорвал знакомый гортанный рев Грима, крупного вожака стаи.
— А вот и им пора, — усмехнулся монарх, наблюдая, как драконы реагируют на призыв. Смертохваты начали послушно собираться в единую группу, направляясь в сторону Питомника после ночного дозора. Так как их обиталище располагалось прямо за Башней Радости, где жили король и его семья, мощный шум от десятков массивных крыльев был слышен предельно ясно. Эти ритмичные, тяжелые хлопки окончательно разбудили остальных обитателей замка.
Лианна, спавшая рядом, сонно пробормотала что-то неразборчивое и сбросила с себя тяжелое одеяло, которому стало слишком жарко под утренним солнцем. Как и ее супруг, королева предпочитала спать без одежды, поэтому Иккинг поспешил к массивному дубовому шкафу. Он быстро накинул свежую белоснежную рубашку и простые черные штаны, не желая смущать слуг, которые вскоре должны были принести завтрак. Одевшись, король с легкой улыбкой подошел к кровати и нежно поцеловал жену в теплую щеку.
— Доброе утро! Просыпаемся, миледи, — произнес он самым мягким голосом, ласково убирая упавшую прядь темных волос с ее лица.
— Доброе... Сейчас, — неохотно ответила Лианна, потирая глаза и пытаясь окончательно проснуться. — Встаю, уже встаю.
Она грациозно поднялась с постели, и Иккинг заботливо помог ей накинуть легкое ночное платье, струящееся по фигуре. Они состояли в браке уже больше шести лет, и король каждый день искренне радовался этому союзу, который изначально казался многим лишь политическим шагом. Ему досталась не просто прекрасная жена, но и верная, рассудительная соратница. Рядом с ней он чувствовал себя не только мудрым правителем, но и по-настоящему счастливым человеком.
— Чем планируешь заняться сегодня? — спросила Лианна, подходя к зеркалу и приводя себя в порядок.
— Как обычно, тем же, чем и всегда: прочитаю накопившиеся письма, выслушаю отчеты в Малом Совете и приму необходимые решения, — ответил Иккинг, проверяя крепления на протезе. — За пределы замка выходить не планирую, дел хватает и здесь. А каковы твои планы на день?
— Я останусь на площадке, чтобы контролировать строительство новых стен и башен, — задумчиво произнесла королева, оценивая фронт работ через окно. — А ближе к полудню, наверное, спущусь в доки в сопровождении охраны. Нужно лично встретить прибывающие из города корабли со строительными материалами и проверить накладные.
— Будь осторожна на пристани, там в последнее время слишком много суеты, — предупредил муж, одобряя ее хозяйственную хватку. Драконий Дворец представлял собой гигантское, постоянно растущее сооружение, возведение которого не прекращалось ни на день. Практически каждую неделю здесь поднимались новые крепостные стены, укреплялись тяжелые ворота и расширялись внутренние помещения для растущего гарнизона.
В первые годы своего существования замок выглядел как мрачная громада из ровного черного камня, лишенная всяких изяществ и уюта. Однако с появлением Лианны, ставшей первой полноправной хозяйкой этой твердыни, суровый дворец заметно преобразился. Она с энтузиазмом взялась за благоустройство, добавив мощенные светлым камнем внутренние дворы, которые визуально расширили пространство. Скоро вокруг мрачных башен были разбиты великолепные сады с пышными деревьями, редкими цветами и тенистыми аллеями для прогулок. Некогда угрюмые черные фасады заиграли новыми красками: часть стен покрыли светлой штукатуркой, а другие украсили искусными фресками и росписями.
В просторном Тронном зале, Большом чертоге и комнатах совета появились роскошные гобелены, изображающие эпические битвы викингов и первые полеты на драконах. Длинные сквозные коридоры теперь освещались коваными жаровнями и украшались резными дубовыми панелями, а вдоль стен выстроились стойки с парадными доспехами. Окна во всех жилых помещениях застеклили дорогим прозрачным стеклом, хорошо удерживающим тепло в холодные ночи. Во дворах выкопали глубокие артезианские колодцы с постоянной охраной, а под землей проложили надежную и современную канализацию. Запасы продовольствия в амбарах строго контролировались, в конюшнях всегда стояли сытые породистые кони, и лишь собак в замке принципиально не держали. Иккинг с детства недолюбливал их шумный лай, а функцию ловли крыс и мышей здесь давно и успешно выполняли Жуткие Жути, заменившие обычных кошек.
Простой люд на улицах и в тавернах всё чаще шептался, что истинной причиной затянувшегося благодатного лета стали именно драконы. За последние годы эти крылатые ящеры начали приносить здоровое потомство практически каждый год, чего раньше никогда не случалось. Их общая численность и ареал обитания стремительно расширялись, выходя далеко за пределы привычных гнездовий. Драконьи стаи уже плотно заселили суровый остров Скагос, скалистые Ступени, а также обширные просторы Королевских и Штормовых земель. Местные жители постепенно привыкли к постоянному присутствию огромных теней в небе и перестали их бояться.
— Поговаривают, что на Железных островах тоже завелись драконы, — задумчиво произнёс Иккинг, нахмурив лоб и глядя куда-то вдаль. — Мои люди докладывают, что там начались чудовищные грозы, которые не утихают вот уже несколько недель кряду. Сдаётся мне, это мог быть Скрилл, ведь эти создания всегда притягивают к себе сильнейшие электрические бури. Если хотя бы одна такая особь решила обосноваться на скалах Пайка, местным жителям сейчас приходится несладко.
— Думаешь, это действительно они? — с искренней тревогой в голосе спросила Лианна, отходя от окна.
— Не знаю, но слухи слишком упорные, поэтому надо бы проверить всё лично, — ответил король, потирая подбородок. — Когда я был там в последний раз?
— Два года тому назад, а если быть совсем точной, то два года и четыре месяца назад, — без запинки напомнила королева, которая всегда обладала прекрасной памятью на государственные дела. — Ты тогда наводил порядок с местными налогами и договаривался об увеличении добычи железа для нашего нового флота и строительства твоих танков. К тому же ты планировал создать на островах главную военно-исследовательскую базу, чтобы отправить экспедицию на запад в поисках неизведанных земель.
— Ах да, точно, спасибо, что напомнила мне эти детали, — оживился Иккинг, и в его глазах тут же вспыхнул знакомый изобретательский азарт. — Мне ведь ещё нужно продолжить работу над чертежами бронированных машин и наконец доделать первый прототип летательного аппарата.
— Ты сейчас серьёзно?! — возмущенно всплеснула руками Лианна, прерывая его мечтания. — Мы же с тобой уже обсуждали эту тему не один раз!
— Что именно обсуждали? — с невинным видом переспросил король, умело притворяясь, будто совершенно не понимает причины её недовольства.
— Я говорю про твои бесконечные технические эксперименты, милый... — ласково начала она, делая несколько шагов вперед и осторожно беря мужа за руки. — Я прекрасно знаю, как сильно тебе нравится вся эта наука, сложные механизмы, изучение земель и поиск нового мира. Сам процесс создания чего-то совершенно невиданного приносит тебе огромное удовольствие, и я ценю этот блеск в твоих глазах.
— Ну вот, ты буквально парой фраз описала всю мою суть, — усмехнулся Иккинг, слегка сжимая её пальцы.
— Но проблема в том, что ты слишком глубоко уходишь в эти чертежи и порой забываешь об отдыхе, — мягко упрекнула его королева.
Она внимательно посмотрела мужу в глаза, пытаясь понять ход его неуёмных мыслей.
— Вот скажи мне честно, зачем тебе понадобились ещё и искусственные летающие аппараты? — спросила Лианна с легким недоумением. — Разработку тяжелых танков я ещё могу понять и принять с военной точки зрения. Ими действительно гораздо проще и безопаснее штурмовать укрепленные замки, не подвергая наших солдат смертельному риску при осаде. Но какая нужда строить железные птицы для полетов, если у тебя уже есть целая армия настоящих, живых и преданных тебе драконов?
За последние годы Иккинг разработал множество сложных чертежей и воплотил в жизнь десятки смелых изобретений. Столь обширное количество свободного времени у короля появилось благодаря поддержке его Десницы, лорда Долины Джона Аррена, который оказался мудрым и опытным государственным деятелем. Правители остальных регионов также демонстрировали лояльность и грамотно справлялись со своими обязанностями на местах. Иккинг благоразумно разделил власть между проверенными и честными людьми, сняв с себя груз ежедневной рутины. Благодаря этой политической стабильности, а также богатой государственной казне и доступным ресурсам, молодой монарх смог полностью посвятить себя науке и инженерным экспериментам.
Среди его творений особое место заняли бронированные боевые машины, которые передвигались на прочных колесах при помощи сложного педального и рычажного механизма. Однако настоящим триумфом королевской мысли стали первые полностью железные корабли, приводимые в движение энергией пара от сжигаемого угля. Появление этих дымящих стальных гигантов на воде повергло жителей Вестероса в глубокий шок и трепет. До сих пор многие моряки не могли поверить, что тяжелый металл способен так уверенно держаться на волнах и развивать небывалую скорость против ветра. Оценив превосходство новой техники, Иккинг отдал строгий приказ постепенно заменить весь деревянный королевский флот на паровые суда. Дополнили эту разрушительную мощь первые тяжелые пушки, способные своими чугунными ядрами пробивать даже самые толстые крепостные стены.
Главной причиной столь лихорадочной изобретательской гонки было навязчивое желание короля защитить свои земли от надвигающейся угрозы со стороны Гриммеля и Драго. Эти безжалостные завоеватели с каждым днем становились всё сильнее, собирая под своими знаменами огромные армии. Через верных шпионов Иккинг регулярно получал тревожные донесения об их новых тактических приемах и смертоносном оружии, что заставляло его работать на опережение и создавать собственные технологии противодействия. Открытая война между ними еще не началась, но монарх спинным мозгом чувствовал, что это кровавое столкновение уже не за горами. Чтобы одержать победу в предстоящем кошмаре, ему требовались не только неисчерпаемые ресурсы, но и передовые военные разработки.
— Драконы смертны, — спокойно ответил Иккинг, возвращаясь к прерванному разговору с женой. — А вот кованое железо прослужит гораздо дольше и не боится обычных стрел или копий. К тому же все эти машины и корабли создаются исключительно для надежной защиты нашего государства.
— Защиты от кого? — с легким недоумением спросила Лианна, не понимая истинных причин его постоянной тревоги.
Королева ничего не знала о надвигающейся опасности со стороны Гриммеля и Драго, и монарх считал, что ей пока лучше оставаться в неведении. В глубине души он признавал, что Лианна — это не Астрид, и он не может довериться ей полностью в военных делах, как бы сильно этого ни хотелось им обоим. Астрид, будучи воительницей, с полуслова поняла бы грозящую опасность, встала бы рядом и помогла в подготовке к войне, тогда как Лианна лишь стала бы переживать понапрасну.
Помимо тайных переживаний о семье, ситуацию серьезно осложняло то, что Иккингу катастрофически не хватало прогрессивных и гибких военачальников. Вестеросские лорды были людьми старой закалки, совершенно не понимавшими сути инженерных войск, паровых машин и дальнобойной артиллерии. Большинство королевских командиров упрямо оставались приверженцами традиционной школы ведения боя и скептически смотрели на технические новшества. В их понимании исход любого великого сражения по-прежнему должны были решать обычные мечи, крепкая сталь доспехов и лобовая атака тяжелой конницы. Переубедить этих закостенелых ветеранов оказалось едва ли не сложнее, чем спроектировать новый двигатель, но времени на долгие споры у короля уже не оставалось.
— Я... — начал было Иккинг, намереваясь ответить на упреки жены, но в этот момент в тяжелые дубовые двери покоев негромко постучали.
— Входите, — ровным тоном разрешил монарх, понимая, что утреннее уединение подошло к концу.
Их непростой разговор о военных изобретениях прервался, когда створки тихо отворились и в спальню вошли служанки. Девушки, привыкшие к строгому распорядку королевского утра, действовали быстро, слаженно и почти бесшумно. Одни принялись ловко заправлять широкую кровать свежим льняным бельем, другие аккуратно меняли воду в умывальных чашах и раскладывали чистые полотенца. Иккинг мысленно поблагодарил богов за это внезапное вторжение, позволившее ему избежать долгих объяснений и перевести дух.
Пока служанки завершали свои дела, король подошел к медному тазу и стал умывать лицо прохладной водой, мельком взглянув на свое отражение в полированном зеркале. За последние годы мирной жизни его волосы заметно отросли, а густая темная борода опустилась почти до середины живота. Из-за этой пышной растительности Иккинг выглядел значительно старше и суровее своих реальных лет, что нередко вызывало улыбку у тех, кто знал его с юности. Эту внушительную бороду теперь можно было смело сравнить с бородой его покойного отца, которую тот носил с особой гордостью. Бывший вождь Стоик Обширный обладал точно такими же жесткими чертами лица и всегда считал, что настоящий мужчина обязан выглядеть внушительно.
Если отцу такая борода просто придавала суровый воинский вид, то Иккингу она добавляла необходимой солидности, тяжеловесного статуса и королевского величия. Недавно во время семейного обеда он ради шутки спросил своего юного сына, на сколько лет, по его мнению, выглядит отец. Мальчик, внимательно изучив родителя, совершенно серьезно и без тени лукавства ответил, что королю уже точно исполнилось все пятьдесят. Лианна тогда смеялась до слез, как и половина присутствующего при дворе знатного окружения, однако расставаться с бородой монарх не собирался. Она ему искренне нравилась, помогая скрыть старые шрамы, и даже королева со временем привыкла к этому суровому образу мужа.
Когда служанки тихо покинули покои, Лианна подошла к мужу, заботливо взяла со стола костяной гребень и принялась аккуратно расчесывать его густые волосы. Она делала это медленно и привычно, собираясь заплести их в опрятную косичку, чтобы пряди не мешали Иккингу во время работы с чертежами и документами.
— Как идут дела у нашего Джона? — поинтересовался король, закрывая глаза и наслаждаясь редкими минутами спокойствия и домашнего тепла.
— У него почти всё хорошо, — с легким вздохом ответила Лианна, продолжая умело орудовать гребнем.
— Что, опять прогуливает скучные уроки, как это в своем детстве постоянно делал я? — с доброй усмешкой спросил Иккинг, прекрасно помня собственное нежелание сидеть за книгами, когда на улице ждали приключения.
— Нет, к учебным занятиям он как раз относится очень прилежно и внимательно слушает наставников, — покачала головой королева, разделяя волосы на три ровные пряди. — Но вот простого общения со сверстниками ему явно не хватает, он почти всё время проводит в одиночестве.
— Это действительно плохо для мальчика его положения. Может быть, он просто стесняется других знатных детей при дворе? — озадаченно спросил Иккинг.
— Не думаю, что дело только в обычной детской стеснительности, тут что-то другое, — вздохнула Лианна.
— Тогда, возможно, ему попросту не нравится проводить с ними время, ведь интересы у всех разные? — предположил монарх, вспоминая, как сам в юности сторонился грубых игр викингов.
— И это тоже вполне возможно, однако я всё равно сильно волнуюсь за его будущее, — призналась королева, заплетая тугую косу. — Будущему правителю просто необходимо учиться разбираться в людях и заводить верных друзей с самых юных лет.
— Я тоже далеко не был самым общительным подростком в его годы и часто чувствовал себя изгоем среди сверстников, — попытался успокоить жену Иккинг, накрывая её ладонь своей. — Обычно эта замкнутость проходит со временем, когда человек находит свое истинное призвание. Может быть, ему стоит проводить гораздо больше времени с драконами, чтобы обрести уверенность в себе?
— Да он и так из Драконьего Питомника сутками не вылезает, — возразила Лианна, переходя к расчесыванию его длинной бороды. — Постоянно просит меня и старого мейстера Гормона перечитывать твою Книгу Драконов, изучая каждую страницу наизусть.
— Нет, я говорю не про простое чтение теории в библиотеке, а именно про настоящее приручение и полёты, — серьезно пояснил Иккинг. — Постоянная практика, ответственность за живое существо и личная ментальная связь с драконом отлично помогают побороть любую робость.
— Тебе в этом вопросе виднее, любовь моя, — мягко согласилась Лианна, завязывая последний аккуратный узел на его бороде и с любовью глядя в глаза мужу.
Когда Иккинг и Лианна наконец покинули свои просторные покои, утренний свет уже вовсю заливал высокие стрельчатые окна замка. У тяжелых дубовых дверей, выпрямившись по стойке смирно, несли караул двое рослых стражников в начищенных доспехах. Заметив приближение правителей, воины почтительно склонили головы, ударив древками копий о каменный пол.
— Доброе утро, Ваше Величество, — синхронно произнесли они, и в их глухих голосах четко слышался раскатистый северный акцент.
— Доброе утро, — сдержанно ответили монархи, кивнув верным солдатам, и направились вдоль длинного коридора к главной лестнице.
Обычно королевская чета начинала свой день с совместного семейного завтрака в малом обеденном зале, но перед этим они всегда заходили в комнаты сына.
Разница между внутренними жилыми покоями и общими коридорами Драконьего Дворца бросалась в глаза с первых же шагов. Если стены в спальне монархов были гладко оштукатурены и выкрашены в чистый белый цвет, визуально расширявший пространство, то наружные проходы оставались подчеркнуто темными. Здесь суровый черный камень крепости еще не успели обшить светлым деревом или скрыть за фресками, отчего коридоры сохраняли свой первозданный, строгий вид. Лишь толстые шерстяные ковры с замысловатыми узорами, привезенные из южных провинций, смягчали холод каменного пола и приглушали шаги. Комнаты юного принца располагались на этаж ниже королевской башни, и Иккинг с Лианной не спеша спустились к нему по широкой винтовой лестнице.
Подойдя к массивной резной двери детской, родители тихо отворили ее и вошли в светлую, хорошо проветриваемую комнату. Внутри несколько служанок суетились вокруг маленького наследника, помогая ему завершить утренний туалет перед завтраком. Сегодня на мальчике была надета мягкая темно-синяя туника из плотного льна, искусно расшитая серебряными нитями по воротнику и манжетам. Просторные черные штаны из тонкой шерсти не стесняли движений, а на ногах красовались удобные кожаные сапожки на мягкой подошве, идеально сшитые местным мастером для бега по замковым коридорам. Заметив родителей на пороге, принц мгновенно перестал смирно стоять перед служанками и просиял от искренней детской радости.
— Привет, мой мальчик! — тепло улыбнулась Лианна, делая быстрый шаг вперед и грациозно опускаясь на колени перед ребенком.
— Мамочка! — радостно воскликнул юный Джон, бросаясь к ней и крепко обнимая за шею своими тонкими руками.
— Как тебе спалось этой ночью, родной? — ласково спросила королева, нежно поглаживая сына по спине и поправляя складки на его тунике.
— Хорошо, сегодня совсем не было жарко, — ответил мальчик, отстраняясь и с не меньшей радостью смотря на подошедшего отца.
Иккинг с доброй улыбкой приблизился к ним и легко потрепал сына по аккуратно причесанным волосам, мысленно отмечая, как быстро растет его наследник.
В свои пять лет маленький Джон был заметно невысок ростом и отличался хрупким, худощавым телосложением, которое он явно унаследовал от раннего детства своего отца. Однако в чертах лица и общем облике мальчика безошибочно угадывалась кровь Старков, делавшая его поразительно похожим на мать и ее северных предков. Густые каштановые волосы обрамляли бледное, серьезное не по годам лицо, а выразительные серые глаза смотрели на мир с удивительной цепкостью и вниманием. Несмотря на юный возраст, во взгляде принца отсутствовала привычная детская рассеянность или капризность; вместо этого в нем светился острый, пытливый ум и глубокая осознанность. Он редко устраивал шумные игры или пустословил, предпочитая сдержанно наблюдать за действиями взрослых, анализировать их слова и подмечать малейшие детали происходящего вокруг.
Просторная комната юного принца выглядела непривычно опрятной для ребенка его возраста. Многочисленные деревянные и мягкие игрушки были аккуратно собраны и расставлены по отведенным для них местам. Стены покоев украшали красочные рисунки, живописные картины и подробные географические карты, которые мальчик часто любил рассматривать. На полу лежали плотные шерстяные ковры вперемешку с выделанными звериными шкурами, отлично сохраняющими тепло в холодные дни. В центре помещения стояла огромная кровать с идеально заправленным пологом, а с высокого потолка свисала массивная кованная люстра, освещающая каждый угол.
— Подожди еще лет семь или восемь, и начнешь заставать его здесь в компании каких-нибудь девиц, — со свойственной ему прямотой усмехнулся Мейс, оглядывая спальню.
Иккинг лишь сдержанно вздохнул, понимая, что в этих грубоватых словах есть доля правды. Отпрыски королевских кровей действительно взрослели рано, и юные принцы редко отличались целомудрием. Мысленно монарх уже готовил себя к неизбежному взрослению сына, хотя подобная перспектива отнюдь его не радовала. Ему совершенно не хотелось, чтобы мальчик пошел по стопам многих знатных лордов, превратившись в праздного бабника и постоянного клиента борделей.
От тяжелых мыслей короля отвлекло появление самого хозяина комнаты, который только что проснулся и вышел к гостям.
— Доброе утро, сынок, — с теплотой в голосе произнес Иккинг.
— Папа! — радостно воскликнул мальчик и тут же подбежал, чтобы обнять отца.
Иккинг привычным движением подхватил сына на руки, однако юный принц тут же недовольно засопел и начал вырываться, всем своим видом показывая, что желает идти собственными ногами. Король с легкой улыбкой опустил его на пол, после чего они вместе с Мейсом неспешно направились в малую обеденную залу, где уже все было готово к утреннему приему пищи.
На стол подали простую, но сытную еду: горячую овсяную кашу, вареные яйца и свежепожаренные домашние колбаски. В качестве напитков слуги предложили кувшины с чистой колодезной водой и насыщенным ягодным компотом. После короткого и спокойного завтрака обитатели замка разошлись по своим повседневным обязанностям. Лианна отправилась проверять хозяйственные счета и контролировать работу прислуги, следя за порядком в крепости. Маленький Джон убежал на утренние занятия с мейстером или на тренировку по фехтованию с мастером над оружием — Иккинг не знал точного расписания сына на сегодняшний день.
Уже через полчаса король находился в своем рабочем кабинете, полностью погрузившись в накопившиеся государственные дела. Сидя за массивным дубовым столом, он внимательно изучал стопку пергаментных писем, недавно прибывших с торговыми кораблями из Вольного города Тироша. Послания были составлены от лица самых богатых и влиятельных местных магистров, с которыми монарх уже долгое время пытался заключить взаимовыгодный союз. Иккинг преследовал весьма амбициозную и сложную цель: он планировал полностью искоренить в Тироше рабство и мирным путем присоединить этот процветающий порт к своим владениям. Однако дипломатическая переписка продвигалась крайне медленно и пока не приносила желаемых результатов. Хитрые тирошийцы избегали прямых согласий, но при этом явно боялись открыто отвечать отказом столь могущественному правителю, предпочитая тянуть время.
Каждое новое письмо лишь сильнее запутывало ситуацию, вызывая у правителя глухое, нарастающее раздражение. Одни магистры нагло водили короля за нос, искусно жонглируя пустыми обещаниями и требуя взамен немыслимых торговых привилегий. Другие ссылались на внезапные тяжелые болезни, слезно прося отложить переговоры до лучших времен. Нашлись и те, кто в принципе согласился на выдвинутые условия, но их встречные финансовые требования оказались совершенно неприемлемыми. В этих витиеватых строках сквозила откровенная жадность и стойкое нежелание расставаться с привычным рабовладельческим укладом жизни. Иккинг тяжело вздохнул, понимая, что мирное присоединение Тироша грозит затянуться на долгие годы, если и вовсе не зайдет в окончательный тупик.
Вдобавок к упрямым магистрам, серьезную головную боль доставляли собственные вассалы, контролирующие стратегически важные территории. Лорды Ступеней, и в особенности амбициозный Люцерис Веларион, буквально требовали немедленного объявления полномасштабной войны. Они горячо обещали королю быстро завоевать непокорный город, если им дадут флот и полную свободу действий. Вот только истинные мотивы этих воинственных призывов были предельно ясны: тот же Веларион нагло рассчитывал получить захваченный Тирош в свое личное владение. Подобная дерзость и открытая жажда наживы со стороны знаменосцев выводили миролюбивого монарха из себя. Иккинг уже набрал в грудь побольше воздуха, собираясь выругаться, но внезапный скрип тяжелой двери заставил его осечься.
На пороге королевского кабинета неуверенно переминался с ноги на ногу его пятилетний сын, принц Джон Хэддок. Мальчик был одет в простую домашнюю тунику, а его волосы после недавнего сна выглядели слегка растрепанными. Иккинг мгновенно подавил вспышку накопившегося гнева, отложил в сторону непокорные пергаменты и внимательно посмотрел на наследника.
— Что случилось, Джон? Тебе что-то нужно? — мягко спросил король, стараясь придать своему голосу максимально спокойное звучание.
— Со мной все хорошо, отец, — тихо ответил мальчик, делая несколько робких шагов к столу. — А что делает король в такую рань?
— Король просто читает очень скучные письма от очень упрямых людей, — честно признался Иккинг, тепло улыбнувшись и оперевшись на столешницу.
— А можно мне почитать вместе с тобой? — с надеждой в голосе спросил принц, пытаясь заглянуть в разложенные документы.
Вместо отказа отец поднялся с кресла и достал с дальней полки тяжелую, богато украшенную книгу в кожаном переплете. Это был подробный исторический фолиант, описывающий все великие благородные дома и их древние родовые гербы. Книга была совсем новой: недавно ее переписали, добавив сведения о еще нескольких знатных семьях, включая и сам правящий дом Хэддоков. Иккинг бережно положил массивный том перед сыном, позволяя ему прикоснуться к плотным страницам. Джон с нескрываемым восторгом забрался на высокий деревянный стул, устраиваясь поближе к отцу. Маленькие пальчики осторожно провели по тисненому гербу на обложке, после чего принц уверенно раскрыл фолиант на первой попавшейся странице.
Иккинг вновь взял в руки донесения из Тироша, но теперь гневные мысли окончательно отступили на второй план. В тишине утреннего кабинета зазвучал звонкий детский голос, старательно выводящий сложные исторические термины и имена. Мальчик принялся громко и с выражением читать вслух летописи лордов, наполняя строгие королевские покои долгожданным уютом. Эта простая семейная идиллия давала монарху те самые внутренние силы, которые были так необходимы для управления беспокойным государством. Однако у происходящего обнаружилась и обратная сторона: чтение эхом разносилось по просторному помещению, совершенно не давая сосредоточиться на важных бумагах.
— «...И тогда Старки из Винтерфелла преклонили колено перед величием драконов, сохранив тем самым свой род от разрушения...» — с неподдельным энтузиазмом читал Джон, ведя пальцем по строчкам.
Мальчик так сильно увлекся древней историей Вестероса, что его голос с каждой минутой становился все громче и эмоциональнее. Иккинг с тяжелым вздохом отложил в сторону перо, с которого на стол едва не сорвалась жирная чернильная клякса. В такой шумной, хотя и по-своему уютной обстановке составить грамотное, взвешенное дипломатическое послание не представлялось возможным. Все попытки подобрать правильные слова для хитрых тирошийцев окончательно разбились о громкие исторические хроники.
Монарх внимательно посмотрел на увлеченного наследника и в очередной раз задался вопросом, почему его сын так упорно избегает общества сверстников. Прямо сейчас за окном, в залитом солнцем дворе, беззаботно играла целая гурьба благородных детей, с которыми юный принц мог бы легко подружиться. Взять хотя бы сыновей могущественного Мейса Тирелла, которые постоянно жили при королевском дворе и были бы рады составить компанию будущему правителю. Однако Джон категорически не шел на контакт с другими мальчишками, предпочитая шумным играм общество отца, мейстеров, матери или драконов. Иккинг предполагал, что такое отчужденное поведение вызвано природной робостью ребенка, которому было тяжело открываться новым людям. Ему искренне хотелось помочь сыну преодолеть этот внутренний барьер, но монарх понимал, что навязывать дружбу силой было бы в корне неправильно.
Вновь переведя уставший взгляд на стопку неразобранных донесений, король окончательно смирился со своим временным поражением на дипломатическом фронте. Он ясно осознавал, что сегодня уже не напишет ни одного толкового ответа, а мучить себя бессмысленными попытками было попросту нерационально. Вместо этого он решил полностью перепоручить эту непростую и нудную задачу своему верному Деснице, лорду Джону Аррену. Мудрый правитель Долины был исключительно проницательным политиком, способным подобрать идеальные слова для общения с жадными заморскими магистрами. Аррен умел мастерски вести тонкую дипломатическую игру, не прибегая к открытым угрозам, и Иккинг полностью доверял его безупречному государственному чутью. Оставив чистый пергамент на столе, монарх мысленно пообещал себе передать все полномочия по переговорам с Тирошем уже на ближайшем заседании Совета.
Приняв это успокаивающее решение, Иккинг решительно отодвинул тяжелое кресло и с легкой улыбкой поднялся на ноги.
— Джон, на сегодня достаточно истории, от этих старых книг у тебя могут заболеть глаза, — ласково позвал он сына, аккуратно закрывая массивный фолиант. — Пойдем-ка лучше немного проветримся, пока солнце не начало печь слишком сильно.
Мальчик послушно спрыгнул с высокого стула и с готовностью вложил свою маленькую ладошку в широкую, мозолистую руку отца. Оставив душные покои с их бесконечными политическими интригами, король и юный принц неспешно направились на свежий воздух. Они спустились по широкой каменной лестнице и вместе вышли в просторный, наполненный утренним светом внутренний двор величественного Драконьего Дворца.
Следом за ними, чеканя шаг, неотступно следовали двое верных рыцарей Королевской Гвардии в ослепительно белых плащах. Суровый лорд-командующий сир Герольд Хайтауэр, прозванный Белым Быком, возвышался над всеми, словно непреодолимая скала, внимательно оглядывая периметр. Рядом с ним шел молодой и ловкий сир Джейме Ланнистер, чьи золотые волосы ярко блестели в лучах утреннего солнца. Гвардейцы заняли свои привычные позиции у арочного входа, тактично не вмешиваясь в личное время монарха, но оставаясь в постоянной боевой готовности. Шумный в другие дни, сейчас двор казался удивительно спокойным, предоставляя Иккингу идеальное место для занятий с сыном вдали от чужих глаз.
Прежде чем начать урок, король подозвал дежурного оруженосца и велел принести тренировочное снаряжение, решив показать мальчику правильный пример. Иккинг быстро скинул верхнюю накидку и облачился в легкую, но прочную кольчугу, которая привычно и тяжело легла на его плечи. Затем он достал из оружейной стойки два деревянных тренировочных меча, специально затупленных и утяжеленных свинцом для лучшего баланса. Один из них, значительно укороченный и подогнанный под детский рост, он с ободряющей улыбкой протянул маленькому принцу. Джон с благоговением принял деревянное оружие обеими руками, чувствуя его непривычную тяжесть, и предельно серьезно посмотрел на отца. Монарх сделал пару пробных взмахов своим клинком, разминая кисти рук, и указал сыну на ровную песчаную площадку в самом центре двора.
— Ну что, Джон, настало время узнать, с какой стороны нужно держаться за эту штуку, — с легкой усмешкой произнес Иккинг, занимая исходную позицию. — Запомни: основа любого боя — это не только сила твоих рук, но и то, насколько крепко твои ноги стоят на земле.
— Я готов, отец, — решительно кивнул мальчик, крепко сжимая рукоять и стараясь выглядеть как можно взрослее.
— Тогда для начала расставь ноги на ширину плеч и немного согни колени, чтобы не потерять равновесие при ударе, — скомандовал король, показывая правильную боевую стойку.
Джон послушно расставил ноги, немного неуклюже присел и напряженно вытянул деревянный меч перед собой. Иккинг удовлетворенно кивнул, видя искреннее старание сына, который жадно ловил каждое слово и движение своего венценосного наставника.
Монарх начал медленно демонстрировать базовые рубящие удары, чтобы мальчик мог запомнить правильную траекторию движения тяжелого клинка. Иккинг, будучи от природы левшой, уверенно держал тренировочное оружие в левой руке, выполняя плавные и точные выпады. Принц, словно маленькое зеркало, пытался в точности повторить за отцом каждый взмах, упрямо переложив свой меч в левую ладонь. Однако его движения сразу стали дергаными и неестественными, а деревянное оружие то и дело норовило выскользнуть из вспотевших пальцев. Наблюдавший за этой картиной Джейме Ланнистер едва заметно улыбнулся, прекрасно понимая, в чем кроется главная ошибка юного ученика. Иккинг тоже вовремя заметил мучения сына, остановил тренировку и подошел к нему, опустив лезвие острием в песок.
— Стой, сынок, ты делаешь это неправильно, остановись на секунду, — мягко произнес король, присаживаясь перед мальчиком на одно колено.
— Но я же делаю всё точно так же, как и ты! — с явным недоумением и легкой обидой в голосе возразил Джон, тяжело дыша от непривычной нагрузки.
— В том-то и дело, что ты пытаешься слепо копировать меня, — терпеливо объяснил Иккинг, забирая меч из левой руки сына и аккуратно вкладывая его в правую. — Я держу клинок в левой руке, потому что я левша, моя природа такова, и так мне удобнее сражаться. А ты, как и большинство воинов в этом замке, правша, поэтому твоя правая рука гораздо сильнее, быстрее и точнее левой.
— Значит, мне нужно делать удары наоборот, не так, как ты показываешь? — задумчиво переспросил принц, чувствуя, как меч лег в ладонь намного увереннее.
— Верно, тебе нужно адаптировать мои движения под себя, зеркально отражая их в своей голове, — кивнул отец, бережно поправляя хват мальчика.
Заняв правильную стойку, принц сделал первый неуверенный взмах правой рукой, и на этот раз деревянное лезвие рассекло воздух с приятным свистом. Иккинг довольно улыбнулся, вернулся на свое место и велел сыну атаковать его, чтобы проверить новую хватку в настоящем деле. Звонкий стук дерева о дерево разнесся по внутреннему двору, привлекая внимание редких слуг и стражников. Принц Джон старательно наносил удары, вкладывая в каждое движение всю свою детскую силу и предельную концентрацию. Иккинг принимал эти выпады с мягкой улыбкой, лишь слегка поворачивая запястье, чтобы без труда отбить легкий клинок и намеренно оставляя небольшие бреши в своей защите.
Спустя несколько минут непрерывного поединка дыхание мальчика стало тяжелым, а движения заметно потеряли начальную скорость. Маленькие руки начали предательски дрожать от непривычного мышечного напряжения, но юный принц упрямо отказывался сдаваться и продолжал наступать. Отец непринужденно парировал детские выпады, постоянно комментируя ошибки в защите и заставляя сына активнее двигаться по песку. Сир Герольд одобрительно кивал, наблюдая за первыми крошечными успехами будущего воина, пока солнце продолжало свой неспешный путь по утреннему небу. Тренировка обещал быть долгой, но король впервые за этот день почувствовал искреннее умиротворение вдали от утомительных государственных забот.
Заметив, что юный принц окончательно выбился из сил, монарх сделал легкий шаг назад и плавно опустил тренировочный меч острием в песок. Иккинг прекрасно понимал, сколько непривычного напряжения потребовала от мальчика эта утренняя тренировка, и не хотел перегружать его.
— На сегодня достаточно, ты отлично потрудился для первого раза, — одобрительно произнес король, вытирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот.
Он тепло улыбнулся сыну, желая подбодрить его после тяжелой физической нагрузки. Для пятилетнего ребенка принц действительно показал поразительное упорство и силу воли, до последнего отказываясь сдаваться.
— Я мог бы еще... я совсем не устал, отец, — срывающимся голосом запротестовал мальчик, хотя уже с огромным трудом удерживал тяжелое деревянное оружие в дрожащих пальцах.
— Настоящий воин должен четко знать пределы своего тела, иначе в настоящем бою усталость неизбежно сделает его легкой добычей, — наставительно, но мягко возразил Иккинг.
Король подошел к Джону, осторожно забрал у него измочаленный клинок и передал оба тренировочных меча подоспевшему дежурному оруженосцу. Юный наследник виновато опустил взгляд на свои запыленные сапоги, чувствуя жгучую детскую досаду. Ему искренне хотелось продержаться в поединке гораздо дольше, чтобы доказать отцу свою готовность к взрослым испытаниям.
В этот момент к разговаривающим неслышно подошел сир Джейме Ланнистер, чьи начищенные до зеркального блеска белые доспехи ослепительно сияли на утреннем солнце.
— Ваш сын отлично держит спину, Ваше Величество, для его юного возраста это поистине большая редкость, — почтительно заметил молодой гвардеец, с профессиональным уважением глядя на принца.
— Благодарю, сир Джейме, хотя над правильным хватом и работой ног нам предстоит еще очень много трудиться, — согласился Иккинг, по-отечески положив руку на плечо расстроенного наследника.
— Если позволите, мой принц, в следующий раз старайтесь переносить вес на ведущую ногу прямо во время рубящего удара, — тактично посоветовал рыцарь Джону. — Это добавит вашему клинку дополнительной мощи, даже если руки уже устанут держать тяжелое оружие.
Мальчик внимательно посмотрел на знаменитого фехтовальщика и благодарно кивнул, твердо намереваясь применить этот ценный совет на следующем уроке.
Тем временем солнце поднималось все выше над высокими стенами замка, и воздух во дворе начинал заметно прогреваться, предвещая по-настоящему жаркий день. Иккинг с облегчением стянул с себя нагревшуюся кольчугу, передал ее ожидающим слугам и остался в простой, слегка влажной от пота льняной рубахе.
— Пойдем, Джон, нам нужно как следует умыться, привести себя в порядок и переодеться перед предстоящей трапезой, — сказал монарх, направляясь к прохладному арочному входу. — А после еды мы сможем спуститься в Драконье Логово, если у тебя, конечно, еще остались силы на долгую прогулку.
Услышав желанное упоминание о драконах, мальчик мгновенно забыл про ноющие мышцы и накопившуюся усталость. Его глаза радостно загорелись предвкушением, и он торопливо зашагал вслед за отцом, пока рыцари Королевской Гвардии привычно сомкнули ряды позади них.
Король и его наследник неспешно шли по широкой открытой галерее в сторону жилых покоев, когда над их головами внезапно пронеслась огромная крылатая тень. Один из молодых драконов с громким гортанным ревом прорезал безоблачное небо, стремительно направляясь в сторону морского залива на утреннюю охоту. Принц Джон завороженно проводил взглядом грациозное огнедышащее создание, окончательно сбросив с себя остатки недавней сонливости и усталости.
— Отец, а когда я вырасту, у меня ведь тоже будет свой собственный дракон? — с нескрываемой надеждой в голосе спросил мальчик, не отрывая восхищенного взгляда от горизонта.
— Вполне возможно, сынок, но только в том случае, если ты будешь искренне любить его и заботиться о нем каждый божий день, — мягко ответил Иккинг, ласково погладив ребенка по растрепанным волосам. — Драконы очень чутко чувствуют человеческое сердце, и они навсегда признают своими наездниками лишь тех, кто относится к ним с глубоким, искренним уважением.
Джон на несколько мгновений задумчиво замолчал, старательно переваривая мудрые слова отца и обдумывая перспективы будущей дружбы с крылатыми гигантами. Вскоре его лицо озарилось новой мыслью, и глаза мальчика вновь радостно загорелись совершенно невероятной, но желанной идеей.
— А можно мне тогда взять себе твоего Беззубика? — на полном серьезе спросил принц, с умоляющим выражением снизу вверх глядя на высокого короля.
Иккинг не выдержал и громко, искренне рассмеялся, живо представив, как его маленький сын пытается уверенно управлять могучей и своенравной Ночной Фурией.
— Боюсь, что Беззубик для тебя пока слишком велик, да и он уже успел накрепко привыкнуть к своему старому, ворчливому наезднику, — с теплой улыбкой объяснил монарх, крепко сжимая ладошку ребенка.
— Но я хочу именно такого дракона: самого большого, черного и сильного! — упрямо настаивал Джон, смешно сдвинув светлые брови. — Я уже очень сильно люблю его и торжественно обещаю, что буду заботиться о нем лучше всех на свете!
Эта глубокая, почти фанатичная любовь к грозным крылатым созданиям определенно передалась юному принцу по наследству от его знаменитого отца. В то время как другие знатные дети Вестероса беззаботно играли в рыцарей и турниры, Джон предпочитал проводить все свободные часы в темных, пропахших серой и дымом сводах Драконьего Логова. Мальчик с самого раннего детства обладал удивительным, почти мистическим даром, позволяющим ему совершенно бесстрашно приближаться к самым свирепым рептилиям без риска быть покалеченным. Гигантские хищники каким-то непостижимым образом чувствовали его абсолютное внутреннее спокойствие и покорно позволяли ребенку гладить свою жесткую, горячую чешую. Из-за того, что наследник престола проводил с огнедышащими созданиями гораздо больше времени, чем со сверстниками, суеверные придворные шепотом прозвали его Одичавшим Принцем или Одичавшим Драконом. Эти звучные прозвища удивительным образом перекликались с титулом самого Иккинга, которого лорды и простолюдины давно именовали Диким Драконом, лишь подчеркивая неразрывное семейное сходство.
Вернувшись в прохладные королевские покои, Иккинг и Джон окончательно отпустили сопровождающую стражу и отправились в купальни. Тщательно смыв с себя утренний пот и въевшуюся песочную пыль внутреннего двора, они облачились в свежие, расшитые гербами одежды, подобающие их высокому статусу. Вскоре семья в полном составе собралась за обеденным столом, где уставший, но довольный принц наконец-то смог дать волю своему юному энтузиазму. Во время совместной трапезы Джон без умолку болтал с матерью, увлеченно рассказывая ей о своих первых фехтовальных успехах и страстном желании получить собственного дракона.
— Матушка, я хочу самого большого и свирепого дракона, прямо как у отца! — с горящими глазами воскликнул мальчик, эмоционально размахивая ложкой в воздухе.
— Я абсолютно уверена, что когда придет время, ты выберешь себе самого достойного и сильного спутника, мой храбрый принц, — ласково ответила Лианна, одаривая сына теплой, поощряющей улыбкой.
Иккинг молча наблюдал за этой семейной сценой, чувствуя, как в груди разливается привычная, тихая печаль. Взгляд на жену и маленького сына невольно вызвал воспоминания о давно ушедшей жизни, об Астрид и о первых детях. Эта боль за прошедшие годы притупилась, став частью его души, но навсегда осталась напоминанием о том, насколько коротким и ценным может быть каждое мгновение. Он позволил себе еще минуту просто смотреть на них, прежде чем долг призвал его вернуться к государственным заботам.
Король Иккинг, покинув уют своих покоев, по широким каменным коридорам направился к залу заседаний Малого Совета. Тяжелые дубовые двери с глухим звуком отворились, впуская его в помещение, где уже витала атмосфера деловой суеты и невысказанного напряжения. За длинным столом, покрытым картами и запечатанными пергаментами, его ожидали советники, чьи лица были предельно сосредоточены. Монарх без лишних слов занял свое место во главе стола, чувствуя на себе внимательные взгляды подчиненных, ожидающих дальнейших распоряжений.
Не теряя времени на пустые приветствия, Иккинг жестом приказал писцам подготовить новую партию дипломатических посланий для своенравных тирошийских магистров. Эти заморские правители продолжали играть с ним в опасную игру, скрываясь за вежливыми фразами и отказываясь от прямого ответа на его условия. Король чувствовал, как внутри закипает раздражение: бесконечные проволочки начинали ставить под угрозу его терпение. Он понимал, что пора сменить тон с мягких увещеваний на более решительные действия, подкрепленные скрытым политическим давлением.
Иккинг перевел взгляд на сидевшего по правую руку Джона Аррена, чей невозмутимый вид всегда помогал сохранять ясность ума даже в самые трудные минуты. — Лорд Аррен, — обратился к нему король, понизив голос, чтобы другие не слышали деталей, — наши последние попытки договориться с Тирошем упираются в непробиваемую стену жадности. Я хочу, чтобы вы взяли это дело в свои руки и нашли способ присоединить город к нашим владениям без единого выстрела. Мне не нужны горы трупов, мне нужен процветающий торговый союз, который будет выгоден обеим сторонам.
Старый Десница внимательно выслушал монарха, задумчиво потирая седую бороду. Он прекрасно понимал, что такая задача требует не остроты меча, а искусной игры теней и интриг, в которой не было равных Долине. — Это будет непросто, ваше величество, но я задействую все свои сети осведомителей и лучших дипломатов, чтобы склонить чашу весов в нашу пользу, — ответил Аррен с той уверенностью, которая всегда отличала его решения. — Я найду подход к их слабым местам и заставлю магистров увидеть выгоду в союзе с нами, а не в открытом сопротивлении.
— Действуйте, Джон, я доверяю вам, — кивнул Иккинг, чувствуя, как часть тяжелого груза ответственности легла на плечи верного советника. — Жду от вас конкретных сдвигов к следующему сбору Совета. Аррен серьезно кивнул, принимая поручение, и в его глазах блеснул огонек профессионального азарта. Монарх же, убедившись, что дело в надежных руках, позволил себе чуть расслабиться, мысленно возвращаясь к мыслям о сыне и предстоящей прогулке.
Спустя час, уладив самые неотложные дела, Иккинг и радостный Джон шагали по темным, освещенным редкими факелами коридорам, ведущим к Драконьему Питомнику. Это колоссальное каменное сооружение было возведено вплотную к фундаменту дворца, надежно укрывая в своих недрах самых опасных существ Вестероса. С каждым шагом вниз воздух становился горячее, наполняясь резкими запахами серы, дыма и древнего камня. Беззубика здесь не было: Король Драконов предпочитал жить на свободе в вулканических пещерах Драконьего Камня, в то время как городские питомники оставались местом содержания дворцовых стражей. Именно в это царство мрака и первобытной мощи отец привел наследника, чтобы тот выбрал себе спутника.
Основу обороны столицы составляли свирепые Смертохваты — драконы с бронированной чешуей, ядовитыми шипами и внушительной физической силой. Самым грозным среди них был гигантский самец по кличке Грим, признанный вожак стаи, чьи размеры и нрав заставляли держаться на почтительном расстоянии даже опытных укротителей. Именно к его вольеру целенаправленно направились король с сыном. Несмотря на пугающую репутацию чудовища, Джон не выказывал ни капли страха, смело приближаясь к ограждению, пока остальные драконы в питомнике старались держаться от вожака подальше. Иккинг наблюдал за этим с гордостью, отмечая, как легко сын устанавливает незримую связь с одним из самых опасных хищников.
Тяжелые металлические ворота вольера со скрипом отворились, и из густого мрака в полосу факельного света медленно вышел массивный силуэт. Грим предстал перед гостями во всей своей пугающей красе, а его желтые глаза внимательно оглядели посетителей. Огромный ящер был спокоен: недавно его покормили свежим мясом, и сейчас он не проявлял никакой агрессии. Узнав короля и мальчика, дракон издал низкий, вибрирующий звук, похожий на рокот, что было его своеобразным способом поприветствовать знакомых. Хоть монарх и его грозный страж жили в одном замке, подобные встречи происходили нечасто.
С юным принцем Грим виделся практически каждый день. Когда мальчик тайком сбегал от нянек в подземные ярусы питомника, он первым делом направлялся к вольеру вожака. Джон подкармливал гиганта лакомствами, бесстрашно гладил его бронированную морду и подолгу сидел рядом, читая вслух книги или просто рассказывая о том, как прошел его день. Свирепому дракону откровенно нравился этот смелый, удивительно спокойный ребенок, от которого не исходил запах страха. А вот с самим Иккингом вожак стаи встречался редко, поскольку их графики практически не пересекались. Днем король был полностью погружен в государственные дела, а Грим, будучи ночным созданием, предпочитал покидать логово только с приходом темноты для патрулирования небес.
Огромный ящер наклонил свою тяжелую, усеянную шипами голову, приветствуя короля и маленького принца коротким, утробным рыком. Иккинг уважительно кивнул старому знакомому, а Джон сделал шаг вперед и ласково похлопал дракона по жесткой, нагретой чешуе. В этот момент в глазах ребенка не было ни капли сомнения или детской нерешительности.
— Отец, я уже всё решил, — твердо и на удивление серьезно заявил пятилетний мальчик. — Я хочу оседлать именно его.
Монарх откровенно опешил от такого заявления, совершенно не ожидая, что сын выберет в качестве своего первого спутника взрослого и крайне опасного Смертохвата. Иккинг хотел предложить для начала более покладистую и молодую породу, но, взглянув на сына, понял, что это бесполезно. Джон проявил поистине королевское упрямство и продолжал стоять на своем с пугающим спокойствием. Понимая, что его наследник принял решение, Иккинг тяжело вздохнул и решил помочь ему осуществить задуманное, ведь в этих венах текла кровь тех, кто когда-то приручил драконов.
Король опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с сыном, и положил руки ему на плечи. Он посоветовал Джону использовать ту же тактику доверия, которая когда-то помогла ему самому наладить контакт с первой Ночной Фурией.
— Тебе нужно найти с ним общий язык, завоевать его уважение и доказать, что ты не несешь угрозы, — тихо наставлял Иккинг. — Просто искренне люби его и уважай, сынок, и тогда он обязательно ответит тебе тем же.
Несмотря на юный возраст, в мальчике действительно чувствовалась та самая первобытная сила, свойственная настоящим всадникам. Джон сделал глубокий вдох, закрыл глаза, на мгновение отвернулся и уверенно протянул свою крохотную ладонь навстречу морде смертоносного хищника. В каменных сводах питомника повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, сиплым дыханием гиганта. Грим медленно подался вперед и невероятно бережно коснулся своим горячим, шершавым носом детской ладони, признавая в принце своего наездника. Иккинг стоял чуть поодаль, храня торжественное молчание и испытывая в этот момент безграничную, почти болезненную отцовскую гордость.
После завершения этого безмолвного ритуала Джон принялся карабкаться по жестким чешуйкам на широкую спину вожака. Ему было крайне тяжело забраться на такую высоту, а сидеть между острыми хитиновыми пластинами оказалось непривычно жестко и неудобно. Кое-как устроившись в седловине из собственного тела дракона, юный принц крепче ухватился за шипы. Он наклонился к шее Грима и тихо, но отчетливо попросил его выйти наружу, чтобы впервые в жизни подняться в бескрайнее небо.
Услышав тихую просьбу своего крошечного всадника, Грим издал низкий рокочущий звук, отозвавшийся едва заметной вибрацией по всему его бронированному телу. Гигантский Смертохват медленно развернулся, стараясь двигаться максимально плавно, будто понимал всю хрупкость своей ноши. Джон изо всех сил вцепился побелевшими пальцами в жесткие чешуйки, чувствуя, как каждый тяжелый, размеренный шаг ящера отдает тупой болью в непривыкших к верховой езде ногах. Свет в конце коридора становился все ярче, пока вскоре они не вышли на просторную скалистую площадку, залитую слепящими лучами полуденного солнца. Мальчик затаил дыхание, ощущая сложную смесь первобытного страха и восторга от открывшегося пространства.
Иккинг вышел следом за ними, стараясь держаться чуть поодаль, хотя его сердце бешено колотилось от естественной отцовской тревоги. Выбравшись на открытый воздух, огромный дракон с наслаждением втянул ноздрями свежий поток ветра и угрожающе щелкнул своими массивными жвалами.
— Джон, держись как можно крепче за передние шипы, не вздумай наклоняться вбок! — громко крикнул король, стараясь перекрыть шум ветра, гуляющего по высокой скале. — Грим очень сильный и резкий в полете, он совсем не привык к таким легким всадникам, как ты!
— Я держусь, отец, я ни за что не упаду! — звонко отозвался принц, хотя в его голосе проскакивали нотки волнения. — Грим знает, что я здесь, он меня не сбросит!
Мальчик наклонился ниже, плотнее прижавшись щекой к теплой броне дракона, и ласково погладил его по толстой, мускулистой шее. Смертохват в ответ лишь тихо зарычал, словно подтверждая слова ребенка и давая безмолвное обещание быть максимально осторожным со своим новым наездником.
Грим широко расправил свои гигантские крылья, на мгновение отбросив огромную темную тень на каменную площадку. Мощные мышцы под жестким хитином напряглись, и ящер с оглушительным рыком оттолкнулся задними лапами от твердой земли. Резкий рывок едва не вырвал шипы из детских рук, но Джон стиснул зубы и вжался в спину дракона, стараясь слиться с ним воедино. Земля стремительно ушла вниз, а в лицо ударил плотный поток прохладного воздуха, заставив слезы выступить на глазах.
Пугающее чувство падения быстро сменилось ощущением полета, когда Смертохват поймал восходящий поток и начал стремительно набирать высоту. Внутренний страх юного принца растворился без остатка, уступив место чистой эйфории от первого самостоятельного путешествия в небеса.
— Мы летим! Отец, смотри, мы летим! — восторженно закричал Джон, чей срывающийся голос тонул в свисте ветра и мощном хлопанье кожистых крыльев.
Прямо под ними раскинулась панорама: величественные шпили Драконьего Дворца, узкие городские улочки и сверкающая на солнце гладь залива. Люди внизу казались крошечными, суетливыми точками, а огромный мир теперь лежал прямо под когтистыми лапами ящера. Вопреки своей хищной природе, Грим летел на удивление плавно, инстинктивно сглаживая каждый вираж, чтобы не напугать и не сбросить маленького всадника. Джон, крепко вцепившись в шипы, завороженно наблюдал за этим величием, впервые осознавая истинный масштаб своего королевства. Ветер свистел в ушах, но страх уже давно отступил, уступая место пьянящему чувству свободы, которое дарит только небо.
Иккинг, оставшийся далеко внизу на смотровой площадке, с замиранием сердца следил за кружащей в небе черной точкой. Король запрокинул голову, щурясь от яркого света, и невольно вспомнил свой самый первый полет на Беззубике, случившийся много лет назад. В этот момент он кристально ясно понял, что жизнь его сына изменилась навсегда. На лице монарха сияла широкая, искренняя улыбка, в которой отражалась отцовская гордость за ребенка, не побоявшегося покорить небеса. Он знал, что этот полет — лишь начало долгого пути, но сейчас позволил себе просто насладиться моментом.
Сделав два широких круга над башнями королевского замка, Грим начал неспешное и аккуратное снижение, чутко реагируя на каждое движение ребенка на своей спине. Смертохват грациозно приземлился на скалистую площадку, подняв тяжелыми лапами густое облако дорожной пыли. Как только дракон замер, Джон обессиленно припал к его горячей шее, тяжело и прерывисто дыша от пережитого напряжения. Несмотря на крайнюю усталость, лицо мальчика светилось абсолютным счастьем, которое невозможно было скрыть. Его глаза сияли, а руки, хоть и дрожали от перенапряжения, не выпускали из хватки шипы дракона.
Иккинг стремительно подошел к ящеру, не дожидаясь, пока тот успокоится, и бережно снял сына со спины страшного хищника. Король крепко прижал ребенка к своей груди, чувствуя, как часто и сильно бьется детское сердце. Джон уткнулся лицом в отцовский камзол, пытаясь перевести дух, и только сейчас осознал, насколько физически тяжелым был этот невероятный полет. Несколько секунд они стояли в тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием дракона и прибоем, доносящимся снизу.
— Ты молодец, сынок, — с безграничной нежностью и скрытой гордостью произнес Иккинг, немного отстраняясь, чтобы взглянуть в глаза ребенка. — Сегодня ты стал настоящим наездником драконов, и я искренне горжусь тобой.
Грим одобрительно фыркнул, выпустив тонкую струйку серого дыма из ноздрей, словно подтверждая слова монарха. Он позволил счастливому мальчику на прощание почесать себя за ухом, навсегда закрепляя ту невидимую связь, что возникла между ними в небе. Это прикосновение стало молчаливым обещанием новых совместных полетов, которые теперь ждали их впереди.
Новость о полете юного наследника разлетелась по коридорам Драконьего Дворца с поразительной быстротой. Стражники, дежурившие на стенах и видевшие в небе массивный силуэт Смертохвата, первыми рассказали об этом прислуге, и вскоре весть достигла покоев королевы. Когда Иккинг и сияющий от восторга Джон переступили порог главных ворот замка, их встретила не тишина, а гул голосов придворных, собравшихся посмотреть на принца. Однако праздничное настроение мгновенно испарилось, стоило появиться королеве Лианне. Ее лицо, бледное от недавнего ужаса, теперь горело гневным румянцем, и толпа слуг поспешно расступилась, освобождая путь для разъяренной женщины.
— Иккинг! — голос Лианны прозвучал резко, эхом отразившись от каменных сводов парадного зала.
Она подошла к мужу, не обращая внимания на присутствующих, и ее взгляд, казалось, был готов испепелить Короля Драконов на месте.
— Ты вообще понимаешь, что ты сделал? — королева говорила срывающимся от ярости голосом, не сдерживая эмоций. — Позволить нашему пятилетнему ребенку оседлать вожака Смертохватов, даже не позаботившись о седле! Если ты еще хоть раз подвергнешь его такой опасности ради собственных амбиций, клянусь, никакие титулы тебя не спасут.
Иккинг выставил руки перед собой, стараясь сохранять спокойствие, хотя под взглядом жены ему стало неуютно.
— Лианна, прошу, выслушай меня, — попытался он смягчить тон, чувствуя, как нарастает напряжение. — Джон сам выбрал Грима, и между ними с первого момента возникло странное взаимопонимание. Я был рядом, я контролировал каждый их шаг, и наш сын был в полной безопасности.
— В безопасности? На голой, усеянной острыми хитиновыми шипами спине кровожадного монстра, на высоте в сотни футов над землей?! — воскликнула Лианна, и в её голосе звенели нотки неподдельного ужаса.
Она тяжело дышала, сжимая кулаки, пытаясь справиться с нахлынувшим гневом, который едва не перекрывал её слова. Иккинг, привыкший к сложным дипломатическим баталиям, сейчас казался себе куда менее значимым, чем разъяренная супруга, чья ярость была направлена исключительно на него. Королева не давала ему шанса оправдаться, словно само спокойствие мужа только подливало масла в огонь её материнского страха. В этом зале, полном вельмож и стражи, их спор выглядел как столкновение двух стихий: ледяной рассудительности короля и пламенного гнева матери.
Выплеснув первую, самую жгучую волну гнева на супруга, Лианна резко отвернулась от Иккинга, словно не желая больше видеть его невозмутимое лицо. Весь её облик, ещё мгновение назад казавшийся воплощением ярости, моментально преобразился, стоило ей взглянуть на сына.
Она опустилась на колени прямо на холодные каменные плиты пола, не заботясь о чистоте своего платья, и раскинула руки. Мальчик, почувствовав эту перемену, сам сделал шаг навстречу, и в следующее мгновение Лианна крепко прижала его к своей груди, словно пытаясь защитить от всего мира. Слёзы, которые она так старательно сдерживала, теперь блестели на ресницах, а руки слегка дрожали, перебирая спутанные светлые волосы сына.
— Мой храбрый, безрассудный мальчик, мой маленький дикий дракон, — прошептала она, и в этом шёпоте слышалась такая глубокая любовь, что окружающие невольно отвели взгляды, чувствуя себя лишними в этот интимный момент.
Она целовала его в лоб, в щеки, проверяя, цел ли он, словно не верила своим глазам после пережитого потрясения.
— Ты настоящий, бесстрашный воин, я горжусь твоим мужеством, но молю тебя: никогда, слышишь, никогда больше не взлетай без седла и должной защиты. Даже у самых искусных наездников случаются ошибки, и я клянусь Старыми Богами, я не переживу, если ты пострадаешь.
Джон, почувствовав тепло матери и её невысказанный страх, виновато улыбнулся, хотя в его глазах всё ещё плясали искры восторга. Он крепче обнял мать за шею, стараясь успокоить её так же, как совсем недавно успокаивал огромного дракона.
— Я обещаю, матушка, я буду осторожнее, — ответил он, стараясь звучать как взрослый мужчина. — Но Грим летел очень плавно, он будто знал, что я боюсь упасть, и совсем не пытался меня сбросить. Королева лишь печально улыбнулась, понимая, что этот мальчик уже никогда не станет обычным ребенком, ведь его душа навсегда принадлежит небесам.
Наблюдая за сценой примирения, Иккинг виновато потер шею, прекрасно понимая, что его жена была абсолютно права в своих опасениях. Он осознавал, что позволил азарту взять верх над осторожностью, поставив жизнь единственного сына под угрозу. Король чувствовал на себе взгляды десятков придворных, которые ждали от него реакции на вспыльчивый протест королевы. Нужно было не просто признать ошибку, но и успокоить двор, показав, что государственные дела и безопасность наследника для него стоят на первом месте. Иккинг глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, чтобы достойно завершить этот инцидент.
— Лианна, ты совершенно права, это было слишком рискованно для первого самостоятельного полета, — громко и четко произнес король, обращаясь не только к супруге, но и ко всем собравшимся в зале. Его голос звучал уверенно, подавляя шепот, который мгновенно затих в ответ на его слова. — Я торжественно клянусь, что немедленно отправлюсь в замковую кузню и лично спроектирую для него лучшее седло во всем Вестеросе. Оно будет легким, надежным, с двойными страховочными ремнями, и я подгоню его под острые пластины Грима. Больше ни один полет не состоится без надлежащей защиты, это мое слово как отца и короля.
Королева медленно поднялась на ноги, смахнула рукавом платья одинокую слезу и бросила на мужа строгий, но уже более теплый взгляд. В этом выражении лица всё ещё читалось требование строгой дисциплины, но гнев постепенно уступал место материнскому облегчению. Она поправила платье, выпрямилась и вновь обрела свое величественное спокойствие, которое всегда внушало уважение придворным.
— Ловлю тебя на слове, Иккинг, — твердо заявила она, ставя точку в этом публичном споре. — И пока это седло не будет полностью готово и проверено кузнецами, Джон больше не приблизится к этому чудовищу.
Как только королевская чета завершила свое бурное объяснение, вокруг сияющего Джона тут же образовался плотный круг из придворных. Каждый из лордов и леди стремился оказаться как можно ближе к принцу, чтобы первым выразить свое восхищение, будь оно искренним или продиктованным лестью. Атмосфера тревоги мгновенно сменилась подобострастной суетой, столь привычной для этого зала. Люди толкались, стараясь занять лучшее место, чтобы поприветствовать наследника престола, чей триумф сегодня обсуждали все.
— Ваше Высочество, это был поистине грандиозный и смелый полет, — почтительно склонив голову, произнес подошедший сир Герольд Хайтауэр. В суровых глазах лорда-командующего читалось неподдельное уважение, которое редко доставалось даже самым опытным рыцарям. — Вы продемонстрировали мужество, совершенно не свойственное для ваших столь юных лет, мой принц. Ваша отвага достойна великих королей, и я горжусь тем, что могу наблюдать за вашим ростом. Его слова прозвучали как высшая похвала, заставившая даже болтливых придворных на мгновение умолкнуть.
К рыцарю поспешил тучный лорд Мейс Тирелл, который расплывался в своей самой широкой и елейной улыбке, явно желая выслужиться перед будущим правителем.
— Мой принц, абсолютно весь двор сейчас говорит только о вашей невероятной, безграничной храбрости! — громко провозгласил лорд Хайгардена, активно жестикулируя, чтобы привлечь внимание. — Даже самые взрослые и опытные рыцари не решаются лишний раз смотреть в сторону этого чудовища, а вы с такой поразительной легкостью взмыли на нем в самые небеса! Это событие войдет в анналы истории, я клянусь в этом.
Джон выслушал эти слова, сохраняя спокойствие, подобающее его высокому статусу, хотя в глубине души он все еще чувствовал остатки восторга от полета.
— Благодарю вас, милорды, но Грим вовсе не чудовище, — ответил мальчик, глядя на лордов с истинным королевским достоинством. — Он очень умный и верный дракон, если относиться к нему с должным уважением и не выказывать страха.
Его слова, произнесенные с детской непосредственностью, заставили придворных переглянуться, пораженных уверенностью ребенка. Он не искал одобрения, он просто знал свою правду, и эта искренность только сильнее привязала к нему симпатии двора.
Дворцовые слуги и стража не скрывали своего искреннего восторга от увиденного в небе зрелища. Многочисленные горничные, кухарки и солдаты радостно перешептывались, обсуждая полет, и при каждой встрече с принцем открыто улыбались ему или почтительно кланялись. Для них этот смелый поступок стал доказательством особой силы наследника, который, несмотря на юный возраст, уже сумел укротить дракона. Атмосфера во дворце, прежде казавшаяся холодной и отчужденной, мгновенно наполнилась оживленным гулом голосов.
— Да хранят милосердные Семеро нашего юного всадника! — громко выкрикнула старая кухарка, когда Джон в сопровождении гвардейцев проходил мимо открытой галереи.
Один из молодых часовых у оружейной комнаты лишь одобрительно кивнул, ударив кулаком по нагруднику:
— Настоящая кровь дракона течет в его венах, он рожден для того, чтобы править этим небом!
Принц лишь коротко кивнул в ответ, чувствуя непривычную теплоту от такого открытого внимания к своей персоне.
Куда более значимой стала перемена в поведении детей благородных лордов, которые прежде старались обходить нелюдимого наследника стороной. Раньше они избегали его общества, боясь излишней странности принца, но теперь в их глазах читалось лишь искреннее любопытство. Девятилетний Уиллас Тирелл, набравшись храбрости, отделился от свиты своего отца и робко приблизился к принцу. Он остановился в паре шагов, чувствуя себя неуверенно под пристальными взглядами остальных сверстников, которые тоже выжидали, чем закончится этот разговор.
— Принц Джон, — тихо произнес Уиллас, стараясь говорить достаточно отчетливо. — Скажите, а каково это вообще — летать так высоко на таком огромном и пугающем звере?
Вопрос повис в воздухе, и остальные дети, затаив дыхание, придвинулись ближе, чтобы не пропустить ответ. Они привыкли видеть принца отстраненным, но сейчас он был полон жизни и явно готов поделиться своими впечатлениями.
— Это совсем не страшно, Уиллас, это просто потрясающе и весело! — звонко рассмеялся юный наследник, с радостью делясь своими эмоциями. — Сначала в лицо очень сильно бьет ветер, и приходится крепко держаться, а потом ты чувствуешь себя таким свободным, словно можешь прямо сейчас коснуться руками звезд.
Услышав это, другие дети знатных лордов, до этого лишь издали наблюдавшие за ним, наперебой начали задавать свои вопросы.
Джон, внезапно оказавшийся в центре всеобщего внимания, больше не чувствовал привычной скованности. Его прежняя нелюдимость, казалось, растаяла под влиянием искреннего интереса сверстников, которые теперь смотрели на него с явным почтением. Принц с удовольствием отвечал на вопросы, рассказывая о жесткой чешуе дракона и о том, как город сверху похож на маленький игрушечный замок. В этот день он обрел не только признание придворных, но и компанию, которой ему так не хватало среди холодных стен дворца.
Пока принц увлеченно налаживал отношения со своими новыми товарищами по играм, король Иккинг поспешил исполнить клятву, данную супруге. Оставив шумный парадный зал, монарх направился в сторону королевских кузен, откуда круглосуточно доносился ритмичный звон тяжелых молотов. Жаркий воздух здесь был густо пропитан едкими запахами раскаленного железа, древесного угля и расплавленного свинца. Для Иккинга эта обстановка не была чужой; она неизменно вызывала в памяти приятные воспоминания о юности, проведенной за чертежными досками и верстаками. Король скинул тяжелый парадный камзол, оставшись в простой льняной рубахе, чтобы движениям ничего не мешало, и уверенно подошел к главному мастеру-кузнецу.
Иккинг разложил на широком верстаке чистые листы плотного пергамента, на которых уже набросал первые эскизы. Ему предстояло создать нечто совершенно уникальное, требующее тщательных инженерных расчетов, ведь анатомия бронированного Смертохвата кардинально отличалась от строения привычных ему Ночных Фурий или более массивных Змеевиков. Он начал выводить линии будущего седла, стараясь максимально точно учесть изгиб позвоночника дракона и расположение его шипов. Мастер-кузнец внимательно следил за действиями короля, готовый в любой момент дать совет относительно прочности сплавов или обработки кожи. Иккинг понимал, что работа будет долгой, но был полон решимости сделать всё идеально, чтобы обеспечить безопасность сына.
Тем временем королева Лианна вышла на открытую террасу Драконьего Дворца, чтобы вдохнуть прохладный вечерний воздух и попытаться унять тревогу. С высоты каменного балкона она наблюдала за тем, как Джон, еще вчера избегавший шумных компаний, теперь весело бегал по саду в окружении других благородных детей. Материнское сердце наполнилось долгожданным теплом, однако где-то в глубине души всё ещё тлел липкий страх за жизнь своего единственного ребенка. Лианна знала, что драконы остаются хищниками, и даже с самой прочной защитой небеса всегда будут таить в себе опасность. Она оперлась на холодные перила, пытаясь убедить себя, что принц в безопасности под присмотром стражи.
Рядом с королевой бесшумно возникла высокая фигура сира Джейме Ланнистера, которому в этот день было поручено нести личную охрану Ее Величества. Золотой рыцарь учтиво заложил руки за спину, сохраняя идеальную выправку, и тоже устремил свой задумчивый взгляд на играющую далеко внизу знатную детвору. Он не произнес ни слова, понимая, что в этот момент королеве не нужна беседа, а лишь присутствие верного человека рядом. Джейме оставался неподвижным, словно статуя, надежно отсекая любые угрозы, которые могли бы нарушить покой монаршей семьи. Его молчание было лучшим проявлением преданности в этот тихий вечер.
К позднему вечеру, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, Иккинг вернулся в свои покои, порядком уставший и перепачканный в кузнечной саже. В его мозолистых руках покоился тяжелый каркас будущего седла, пахнущий свежей кожей и оружейным маслом, который еще предстояло подогнать под размеры Грима. В просторной спальне царил успокаивающий полумрак; маленький Джон, вконец вымотанный эмоциями и долгими играми, крепко спал в своей кровати. Лианна тихо сидела рядом в уютном кресле, читая книгу при свете одинокой свечи, и, увидев вошедшего мужа, аккуратно отложила фолиант в сторону. Она поднялась, заметив усталость на лице короля, и сделала несколько шагов навстречу.
— Ты все-таки сдержал свое королевское слово, мой невероятно упрямый дракон, — с нежной, понимающей улыбкой прошептала она.
Лианна подошла к нему и ласково стерла темное пятно сажи с его щеки, глядя на мужа с теплом, которое она позволяла себе проявлять только наедине. Иккинг, чувствуя, как напряжение долгого дня постепенно отступает, ответил ей мягким взглядом и крепко обнял жену свободной рукой.
— Я всегда держу свои клятвы, Лианна, — так же тихо ответил монарх, стараясь не разбудить сына. — Особенно если от них напрямую зависит жизнь нашего любимого ребенка и твое душевное спокойствие.
