Дикий Дракон

Беззубик никогда в своей долгой жизни не мог даже предположить, что его повседневность однажды станет настолько удушающе скучной. Огромный черный дракон лежал на теплых камнях, погруженный в глубокие и меланхоличные размышления о своем бурном прошлом. — М-да, первую половину жизни я провел в наивных мечтаниях о том, как однажды воссоединюсь с Иккингом, чтобы бесконечно путешествовать по миру, — мысленно проворчал он, вспоминая их юношеские годы. — Я грезил о том, как мы будем вместе открывать новые неизведанные земли и беспечно летать, дурачась в облаках. И ведь все эти смелые мечты действительно стали реальностью, подарив им множество незабываемых и крайне опасных приключений. Они своими глазами увидели суровый Драконий Камень, повидали шумные Вольные Города и чудом выжили в проклятых руинах Старой Валирии. Именно там, среди древних пеплов, они выхаживали найденные драконьи яйца, благодаря чему Ночная Фурия внезапно стал отцом для нескольких сотен новых сородичей. После этого их огромная и шумная стая долгое время мирно жила в заново отстроенном Драконьем Крае, вдали от человеческих войн. Но это долгожданное спокойствие длилось недолго, ведь вскоре им довелось увидеть колоссальную ледяную Стену на крайнем севере и даже полететь далеко за нее. — И понесло же нас в этот проклятый холод совершенно против моего желания, просто Иккинг всегда был слишком упрямым, — недовольно фыркнул Беззубик, выпустив из ноздрей струйку дыма. — А потом началась эта бесконечная гражданская война внутри страны, кровавые битвы и прочее людское дерьмо. Однако теперь все эти масштабные сражения и великие свершения остались далеко в прошлом, уступив место тягучей и серой рутине. По злой иронии судьбы, могучий дракон в итоге вернулся именно к тому праздному существованию, от которого так долго бежал, пусть и в совершенно иной обстановке. Пять долгих и невероятно однообразных лет незаметно пролетели над суровыми, вечно окутанными туманом скалами Драконьего Камня. Ночная Фурия привычно проснулась в просторных вулканических пещерах, расположенных глубоко под основанием древнего валирийского замка. В этих обширных подземных залах всегда сохранялось приятное природное тепло, исходившее от скрытых глубоко в недрах острова магматических жил. Именно здесь Беззубик обустроил себе постоянное гнездо, искренне наслаждаясь безопасностью этого просторного, горячего и укрытого от чужих глаз темного логова. Дракон крайне лениво потянулся на своем каменном ложе, с громким хрустом расправляя огромные перепончатые крылья в широком пещерном пространстве. Затем он издал глухой, вибрирующий глубоко в груди рык, пытаясь окончательно разогнать остатки тяжелого утреннего сна. Он жил на этом уединенном острове уже целую пятилетку, и это время казалось ему настоящей мукой из-за удушающего однообразия каждого прожитого дня. Каждый новый рассвет здесь был предельно точной копией предыдущего, словно время в этой части света окончательно застыло на месте. Даже местная погода оставалась уныло неизменной, постоянно радуя обитателей островного замка лишь тяжелыми серыми тучами и пронизывающим холодным ветром. Медленно выбравшись из своего уютного теплого логова на поверхность, Беззубик жадно вдохнул свежий, густо пропитанный солью морской воздух. Огромный ящер широко зевнул, рефлекторно выпустив наружу свои острые зубы и раскрыв смертоносную пасть почти на сто пятьдесят градусов. Он сонно оглядел пустынный внутренний двор древней крепости, совершенно не замечая вокруг ни малейшего намека на какое-либо интересное занятие или предстоящий полет. — М-да, привет, очередной невыносимо скучный и никчемный день, — тоскливо пронеслось в голове дракона, когда он тяжело опустился на холодные камни. — Как же я всем своим существом ненавижу это всё... Внезапно позади отдыхающего дракона раздалась серия странных, вибрирующих щелчков, которых он никогда ранее не слышал на этом острове. Чуткие ушные отростки Ночной Фурии мгновенно поднялись вверх, и Беззубик внимательно посмотрел в сторону деревьев, пытаясь определить источник подозрительного шума. Неожиданно среди ветвей он заметил едва уловимое искажение пространства, которое своими очертаниями смутно напоминало прозрачную фигуру человека. Сначала дракон лениво подумал, что это очередной неугомонный детеныш разнокрыла решил поиграть с ним в прятки. — Эй, малыш, я тебя прекрасно вижу, и у меня совершенно нет желания с тобой развлекаться, — мысленно проворчал Беззубик. Однако невидимое существо никак не отреагировало на его настроение, заставив огромного дракона издать низкий, предупреждающий рык. В этот момент ветер резко переменился, и дракон уловил совершенно чужой, резкий запах, который точно не принадлежал ни одному дракону. — Так, а вот это уже совсем не хорошо, — настороженно подумал Беззубик, медленно поднимаясь на лапы и готовясь к возможному нападению. — Кто бы ты ни был, чужак, тебе здесь совершенно не рады! На долю секунды в воздухе вспыхнули два ярких зеленых глаза, после чего загадочное существо спрыгнуло с ветки прямо на землю. Пространство вокруг незнакомца пошло рябью, и он начал стремительно становиться видимым, открывая взору дракона свой истинный облик. Перед Беззубиком предстала невероятно высокая гуманоидная фигура, которая по своему росту значительно превосходила любого взрослого человека. Полуобнаженное тело пришельца покрывала темно-зеленая кожа с контрастными белыми полосами, а на руках выделялись длинные, острые как бритва когти. Голову существа, украшенную заплетенными в толстые косы отростки, полностью скрывал массивный металлический шлем с гладкой лицевой панелью. — Это еще что за неведомая хрень приперлась на мою территорию? — с искренним недоумением мысленно произнес Беззубик, разглядывая странного гостя. Незнакомец тем временем медленно поднес руки к своему шлему и с тихим шипением снял его, отбросив в сторону. Под гладким металлом скрывалось невероятно уродливое, бугристое лицо, нижняя часть которого была оснащена устрашающими, подвижными жвалами. Чужак широко раскрыл свою жуткую пасть, издал гортанный рев и развел руки в стороны, явно бросая грозному дракону открытый вызов. — Я понятия не имею, кто ты такой и откуда взялся, но тебе точно не место на этом острове, — решил про себя ящер. Не дожидаясь атаки противника, Беззубик совершил молниеносный, непредсказуемый рывок, которого этот самоуверенный воин совершенно не ожидал. Огромная черная лапа с глухим стуком впечатала пришельца спиной в землю, намертво пригвоздив его к каменистой почве. Поверженное существо испуганно замерло под тяжестью дракона, глядя на него желто-черными глазами, в которых страх смешался с покорным принятием скорой смерти. В этот короткий миг Беззубик внезапно вспомнил тот далекий день, когда юный Иккинг точно так же возвышался над ним с занесенным кинжалом. — Меня тогда не убили, поэтому и я не стану забирать твою жизнь, — подумал Ночная Фурия и плавно убрал когтистую лапу с груди чужака. — Проваливай отсюда, хищник недоделанный, так я и буду тебя впредь называть, если еще раз увижу в своих владениях. Освобожденный воин медленно поднялся на ноги, все еще не веря в свое чудесное спасение и ошарашенно глядя на милосердного кайдзю. Увидев его растерянную и невероятно уродливую физиономию с шевелящимися жвалами, Беззубик издал странный булькающий звук, отдаленно похожий на драконий смех. — М-да, пожалуй, я немного сокращу твое прозвище и буду звать тебя просто Хищником, так звучит куда солиднее, — мысленно усмехнулся дракон. Хищник осторожно приблизился к отброшенному шлему, поднял его своими когтистыми руками и в последний раз посмотрел на Беззубика с нескрываемым уважением. Дракон в ответ лишь небрежно взмахнул передней лапой, красноречиво приказывая незваному гостю убираться восвояси. — Иди уже, пока я вдруг не передумал и не превратил тебя в кучку теплого пепла, — мысленно поторопил его черный ящер. Чужак правильно понял этот недвусмысленный жест и, прежде чем надеть маску, низко и церемонно поклонился своему могучему победителю. Как только гладкий металл вновь скрыл его лицо, фигура воина пошла рябью, стремительно сливаясь с окружающим пейзажем. Мгновение спустя таинственный пришелец стал абсолютно невидимым и бесшумно растворился в густых зарослях Драконьего Камня, не оставив после себя ни единого следа. — Ну что ж, хотя бы какое-то интересное разнообразие появилось в этой невыносимо скучной повседневности, — философски заключил Беззубик, возвращаясь на свое нагретое место. Какое-то время черный дракон просто лежал на нагретых камнях, наслаждаясь мимолетным утренним покоем. Однако высокий статус Короля Драконов обязывал его всегда оставаться начеку и совершенно не позволял подолгу предаваться праздной лени. Прежде чем подняться на лапы, Беззубик по своей старой привычке тщательно проверил сложный протез на хвосте. Этот механизм когда-то давно смастерил для него Иккинг, у которого от природы были поистине золотые руки. Бывший наездник умел создавать удивительно прочные, практичные вещи, способные служить верой и правдой долгие десятилетия. Убедившись, что ремни и металлические спицы находятся в полном порядке, ящер медленно выпрямился. Направившись к обрыву со стороны неспокойного моря, дракон мощно оттолкнулся сильными задними лапами от каменного уступа и стремительно взмыл в пасмурное небо. Поднявшись на достаточную высоту, Ночная Фурия сделала несколько широких кругов над скалистым островом. Беззубик предельно внимательно осматривал свои обширные владения, привычно проверяя безопасность периметра и выискивая любые признаки потенциальной угрозы. Далеко внизу возвышался древний, ныне наполовину разрушенный замок Драконий Камень, чьи мрачные башни все еще упрямо тянулись к облакам. Когда-то давно они вместе с Иккингом долго жили в этих каменных стенах, деля радости и невзгоды. С этим суровым местом, да и со всем островом в целом, у дракона была связана масса хороших, поистине прекрасных воспоминаний. Теперь же эта величественная крепость стояла совершенно пустой, постепенно сдаваясь под неумолимым натиском времени и суровой морской погоды. Прямо у подножия замка, у самого берега Узкого моря, раскинулись тихие руины некогда процветающего небольшого города и порта, носившего гордое название Олух. В свое время именно Иккинг приложил колоссальные усилия, чтобы отстроить это поселение, и по иронии судьбы именно его решения привели к краху этого места. Хотя, если быть до конца честным, настоящими виновниками запустения стали полтысячи драконов, которые обосновались на этом острове. А ведь когда-то этот шумный порт считался едва ли не самым богатым и прибыльным местом во всем обозримом мире. Местные жители и предприимчивые заморские торговцы зарабатывали здесь просто баснословные деньги. Их огромные капиталы строились исключительно за счет массовой продажи сброшенной драконьей чешуи, когтей и выпавших клыков. Теперь же этот некогда оживленный торговый город был полностью заброшен, разделив печальную участь всего остального скалистого острова. Узкие мощеные улочки густо заросли жесткой травой, а крыши многих домов давно провалились внутрь под тяжестью массивных крылатых тел. Отныне это место безраздельно принадлежало только драконам, став их надежным, неприступным убежищем вдали от жестоких человеческих войн. — Всё как обычно, никаких сюрпризов, — мысленно констатировал Беззубик, завершая свой дежурный утренний облет территории. Убедившись, что его острову и драконам, обитавшим тут ничто не угрожает, Король Драконов заложил плавный, широкий вираж. После этой короткой разминки над родным Драконьим Камнем Беззубик уверенно поймал мощный восходящий поток воздуха. Он целенаправленно полетел в сторону ближайшего крупного участка суши, которым оказался соседний остров Дрифтмарк, уже едва видневшийся на туманном горизонте. Полет до соседнего Дрифтмарка занял у Ночной Фурии совсем немного времени, благо попутный ветер мягко подхватывал его широкие крылья и ещё этот остров был очень близок к Драконьему Камню. Этот когда-то гордый и невероятно богатый остров, историческая вотчина могущественного мореплавательного дома Веларионов, теперь лежал в абсолютном, пугающем запустении. Как и соседний Драконий Камень, Дрифтмарк был полностью покинут людьми из-за драконов. Густые, практически непроходимые заросли дикого кустарника и жесткой сорной травы плотным ковром покрывали ухоженные в прошлом земли и широкие мощеные тракты. Этот остров кардинально отличался от Драконьего Камня. Драконий Камень был островом неплодородным и вулканическим. А этот остров наоборот был полон чернозёма и люди выращивали еду на полях и лес тут был хоть и небольшой. С высоты драконьего полета Беззубику открывался невероятно меланхоличный вид на величественные руины знаменитого замка Высокий Прилив. Его высокие стройные башни, когда-то искусно сложенные из сверкающего бледного камня, теперь безнадежно почернели от времени, постоянной сырости и давних пожаров вызванные игривыми драконами. Изящные сводчатые крыши давно обвалились внутрь, обнажив просторные залы, где в былые времена пировали надменные лорды и заключались прибыльные торговые сделки. Стены заброшенной крепости густо обросли цепким диким плющом и скользким зеленым мхом, который медленно, но верно разрушал прочную каменную кладку. Гуляющий по пустым коридорам морской ветер протяжно завывал в выбитых витражных окнах, создавая жутковатую, тоскливую мелодию давно мертвого замка. Некогда шумные и процветающие портовые городки Халл и Спайстаун превратились в жалкое скопление гниющих деревянных скелетов. В глубоководных гаванях, где раньше гордо швартовались сотни тяжелогруженых торговых судов со всего света, теперь покоились лишь полузатопленные остовы знаменитых веларионовских галеонов. Их сломанные, почерневшие мачты сиротливо торчали из темной воды, пугающе напоминая выбеленные солью ребра огромных мертвых левиафанов. Гниющие деревянные корпуса затонувших кораблей густо обросли колониями острых ракушек и длинными, скользкими водорослями, колышущимися в такт течению. В чудом уцелевших капитанских каютах и на покосившихся палубах теперь безраздельно хозяйничали крикливые морские чайки, обустроившие там свои многочисленные гнезда. Избавившись от губительного присутствия человека, дикая природа острова стремительно расцвела во всем своем первозданном, суровом великолепии. В заброшенных внутренних дворах замков, прямо среди разбитых мраморных статуй и давно иссохших фонтанов, теперь мирно паслись дикие кабаны и осторожные олени. Огромные стаи морских птиц кружили над отвесными скалами, периодически стремительно ныряя в холодные свинцовые волны за блестящей рыбой. Время от времени сюда прилетали поохотиться молодые драконы из огромной стаи Беззубика, воспринимая этот безлюдный кусок суши как законное продолжение своих охотничьих угодий. Здесь царил суровый, но абсолютно естественный баланс жизни и смерти, в котором больше не было места человеческой алчности и бесконечным интригам. Беззубик заложил крутой вираж в воздухе и плавно опустился на полуразрушенную зубчатую стену самой высокой башни Высокого Прилива. Дракон аккуратно сложил огромные перепончатые крылья и задумчиво окинул взглядом этот тихий, навсегда поглощенный дикой природой мир. — Еще одно великое людское гнездо, окончательно превратившееся в бесполезную труху, — мысленно констатировал черный ящер, наблюдая за стремительно наступающим морским приливом. Люди приносили с собой лишь бесконечный шум, суету и разрушения, но их полное исчезновение все равно оставляло после себя какую-то звенящую, гнетущую пустоту. Вода медленно заливала нижние ярусы разбитых причалов. Покинув заброшенные руины Дрифтмарка, Беззубик уверенно расправил свои широкие черные крылья и направился дальше на юг. Он плавно скользил над беспокойными, свинцово-серыми водами Узкого моря, наслаждаясь мощными восходящими потоками воздуха. Холодный соленый ветер приятно обдувал его плотную чешую, принося с собой множество разнообразных и насыщенных морских запахов. С высоты бескрайняя водная гладь казалась темной и неприветливой, но острый драконий глаз легко различал кипящую под поверхностью жизнь. Внезапно его внимание привлекло сильное волнение на воде, сопровождаемое громкими всплесками и высокими фонтанами белой пены. Снизившись, Король Драконов с неподдельным интересом стал наблюдать за развернувшейся внизу жестокой и завораживающей сценой морской охоты. Огромная стая косаток, отчетливо выделяющихся своими контрастными черно-белыми спинами, слаженно и методично загоняла небольшую группу усатых китов. Морские хищники действовали с поразительной командной координацией, ловко отрезая неповоротливым гигантам пути к отступлению. Они безжалостно атаковали своих жертв со всех сторон, кусая за плавники и не давая им сделать спасительный вдох на поверхности. Беззубик, будучи высшим хищником, не мог не оценить эту смертоносную грацию и пугающую эффективность их отточенной охотничьей тактики. Однако наблюдение за этой кровавой драмой неожиданно пробудило в самом драконе зверский аппетит, заставив его желудок требовательно заурчать. Обычной мелкой рыбы для насыщения столь крупной рептилии требовалось слишком много, поэтому он решил воспользоваться удачно подвернувшейся возможностью. Ночная Фурия резко сложила перепончатые крылья и рухнула с небес прямо в эпицентр бурлящей воды. Его стремительное появление мгновенно разогнало в стороны испуганных косаток, совершенно не ожидавших конкуренции со стороны неба. Мощные когтистые лапы дракона с глухим влажным звуком глубоко впились в толстую, скользкую шкуру молодого отбившегося кита. Беззубик намертво зафиксировал бьющуюся в панике добычу, не давая ей ни единого шанса уйти на спасительную глубину. Раздался оглушительный всплеск, когда Беззубик одним невероятно мощным рывком своих гигантских крыльев оторвал тяжелую тушу от поверхности разбушевавшегося моря. Поднять столь массивный груз в воздух было непростой задачей, но дракон тяжело и мерно замахал крыльями, упрямо набирая нужную высоту. На туманном горизонте вскоре показались острые, изрезанные холодными ветрами скалы Острого Мыса. Этот суровый скалистый полуостров, глубоко вдающийся в бурные морские воды, когда-то служил родовым гнездом дому Бар-Эммонов. Теперь же это абсолютно безлюдное и забытое людьми место идеально подходило для спокойного и сытного обеда вдали от любых чужих глаз. Беззубик тяжело приземлился на широкое каменистое плато у самого края высокого обрыва. Он с глухим стуком сбросил свою массивную, уже мёртвую добычу на камни. Не теряя больше ни секунды, изголодавшийся Король Драконов жадно впился острыми зубами в жирное китовое мясо, с хрустом отрывая огромные куски. — Ничто не сравнится с хорошей, свежей добычей после долгого и утомительного полета, — с глубоким удовлетворением подумал он, проглатывая очередную порцию. Вкус парного китового мяса, обильно пропитанного морской солью и питательным жиром, казался ему сейчас самым восхитительным лакомством на всем белом свете. Холодный пронизывающий ветер протяжно завывал среди голых скал Острого Мыса, но внутри дракона уже разливалось приятное, успокаивающее тепло сытости. Покончив с обильной трапезой, Беззубик тщательно и неспешно облизал окровавленную морду, аккуратно удаляя остатки пищи. Он довольно заурчал, и немного отдохнув на холодных камнях Острого Мыса, Беззубик решил продолжить свой дневной облет. Дракон неспешно поднялся на лапы, хорошенько потянулся, разминая каждую мышцу своего огромного черного тела. Он подошел к самому краю отвесного утеса и, поймав мощный порыв встречного ветра, уверенно бросился вниз. Широкие перепончатые крылья с громким хлопком раскрылись, мгновенно превращая стремительное падение в плавный, контролируемый полет. Оставив позади бушующее Узкое море, Ночная Фурия взял курс вглубь материка, намереваясь как следует осмотреть свои обширные материковые владения. Воздух здесь был уже совершенно иным, лишенным едкой морской соли, но зато густо пропитанным ароматами влажной земли и хвои. Ночная Фурия летела достаточно низко, чтобы его острые глаза могли уловить малейшие изменения в привычном ландшафте Вестероса. Внизу под ним стремительно проносились угрюмые, каменистые холмы Крюка Масси. Эти безжизненные возвышенности были густо поросшие цепким кустарником и кривыми, сильно изогнутыми постоянными ветрами деревьями. В былые времена данные земли являлись плотно заселенными, отчего здесь часто можно было встретить суетливых людей, вечно спешащих по своим мелким делам. Теперь же редкие рыбацкие деревушки и небольшие каменные замки местных лордов стояли в пугающем, абсолютном запустении. Человеческий век на этой территории подошел к концу, уступив место первозданной глуши. Природа безжалостно и неумолимо отвоевывала свое законное право на эти заброшенные просторы. Дикие растения постепенно разрушали старые людские постройки мощными, пробивающими камень корнями деревьев. Беззубик с полным, равнодушным спокойствием наблюдал с высоты за тем, как сочная зелень поглощает остатки чужой, некогда шумной цивилизации. Лишь изредка его внимательный взгляд выхватывал среди серых развалин небольшие стайки одичавших коз или овец. Эти животные давно отбились от человеческих рук и полностью приспособились к самостоятельной жизни на воле. Они испуганно блеяли и бросались врассыпную, стоило только огромной крылатой тени скользнуть по склонам холмов. — Добыча для детёнышей, — тихо проурчал Беззубик, оценивающе глядя на мечущийся внизу скот. — Только совсем мелкие драконы живут в таких густых лесах. Они вынуждены охотиться на мелкую дичь до тех пор, пока достаточно не подрастут и не окрепнут. Только тогда они смогут полноценно жить на скалистом берегу моря, как и положено нашему виду. Миновав бесплодные каменистые пустоши, дракон вскоре оказался над бескрайним зеленым морем древнего Королевского леса. Эта огромная чаща тянулась на многие лиги вокруг, надежно скрывая под своей густой кроной множество тайн. С большой высоты этот могучий лесной массив казался единым живым организмом, который медленно дышал под порывами прохладного западного ветра. Могучие вековые дубы, стройные высокие сосны и раскидистые ясени намертво сплетались своими толстыми ветвями. Они образовывали плотный, практически непроницаемый для солнечного света шатер, под которым всегда царил прохладный полумрак. Под этими тяжелыми ветвями кипела своя, скрытая от посторонних глаз суровая лесная жизнь. Это был опасный и жестокий мир, полный дикой грации и ежедневной борьбы за выживание. Беззубик отчетливо видел, как крупные стада благородных оленей в панике срывались с насиженных мест и убегали в чащу. Животные чуяли смертельную опасность за сотни метров, едва уловив в воздухе едкий, ни на что не похожий запах высшего хищника. Возможно, в этих лесных дебрях действительно прятались молодые собратья, о которых он думал ранее. Молодняк всегда старался лишний раз не попадаться на глаза более взрослым и сильным особям, предпочитая охотиться в тени деревьев. Вскоре сквозь густую зелень леса серебристой змеей блеснула широкая и полноводная река Черноводная. Она неспешно несла свои мутные воды к морю, омывая берега, густо заросшие высоким камышом и плакучими ивами. Ветви этих деревьев низко склонялись к самой поверхности холодного течения, создавая естественные укрытия для речной живности. Далеко на горизонте, там, где река впадала в широкий залив, сквозь легкую дымку виднелись размытые очертания высоких башен Королевской Гавани. Беззубик не испытывал ни малейшего желания лететь к этому шумному и дурно пахнущему скоплению людей. Темный властелин небес всегда предпочитал оставаться в дикой глуши, вдали от городской суеты. «Можно было бы полететь к Иккингу, — с легкой грустью подумал Беззубик, плавно ловя восходящий поток воздуха. — Но он, скорее всего, снова с головой ушел в государственные дела, и на меня у него совсем нет времени». Зверь прекрасно понимал, что у его всадника теперь есть своя семья, жена и маленький сын, требующие постоянного внимания. К тому же многочисленные подданные постоянно докучали своему правителю заботами, отдавая ко двору своих детей и требуя защиты. Ночная Фурия тяжело вздохнула, осознавая, что их беззаботная юность осталась в прошлом, и он очень сильно скучал по тем минувшим дням. Теперь Иккинг был полноправным королем Вестероса, и на его плечах лежал огромный груз ответственности за целое государство. У каждого из названых братьев появился свой собственный, нелегкий путь правления. Беззубик регулярно пролетал над своими дикими землями и бескрайним морем, внимательно проверяя вверенные ему территории. Иккинг же целыми днями сидел над важными бумагами, ездил к вассалам, вершил справедливые суды и командовал армиями. Вдобавок ко всему, человеческий король исполнял семейные обязанности заботливого отца и любящего мужа. У Беззубика же пока не было пары, и где сейчас находится его Дневная Фурия, оставалось для него загадкой. Сделав еще один широкий круг над бурлящим речным потоком, дракон удовлетворенно рыкнул. Он не обнаружил никаких признаков вторжения чужаков, поэтому решил продолжить свой полет над изумрудным океаном Королевского леса. Внезапно его чуткий слух уловил тяжелый хруст веток и приглушенное, сердитое хрюканье где-то глубоко внизу. Сквозь редкие просветы в кронах деревьев Беззубик заметил массивную фигуру чудовищного вепря, продирающегося сквозь колючие заросли. Этот огромный лесной обитатель был покрыт жесткой щетиной и вооружен длинными, острыми как кинжалы клыками. Однако, стоило лишь огромной крылатой тени на мгновение закрыть солнце, как свирепый секач испуганно замер. Он торопливо развернулся и неуклюже скрылся в самом густом кустарнике ежевики, пытаясь спасти свою шкуру. Инстинкты безошибочно подсказывали животным, что в небе над ними кружит неоспоримый повелитель пищевой цепи. Даже стаи матерых серых волков предпочитали затаиться в глубоких оврагах, не смея подавать голос. Беззубик лишь пренебрежительно фыркнул, совершенно не интересуясь столь мелкой дичью. После недавней сытной трапезы свежим китовым мясом лесная добыча его совершенно не привлекала. Продолжая свой неспешный облет, Король Драконов заметил на просторной лесной поляне знакомое каменное строение. Это был королевский охотничий павильон, изящные белые колонны которого лишь слегка начал оплетать дикий плющ. Беззубик сделал широкий круг над постройкой, внимательно разглядывая свежие следы недавнего человеческого присутствия. Вокруг виднелись примятая трава, остатки больших кострищ и глубокие следы лошадиных копыт. Очевидно, совсем недавно здесь проводилась очередная королевская охота, собравшая множество знатных лордов. «Здесь праздновали пятый день рождения Джона», — вспомнил дракон, плавно снижаясь над пустующей ныне поляной. Несколько недель назад сыну Иккинга и Лианны исполнилось пять лет, и Беззубик прилетал, чтобы навестить мальчика. Ребенок внешне был очень похож на свою мать, рос немного стеснительным и поначалу откровенно пугался гигантского создания. Иккинг тогда лишь по-доброму посмеялся над тем, как его наследник попытался спрятаться за широкую спину сира Джейме Ланнистера. Король мягко, но настойчиво подтолкнул сына вперед, заставляя его познакомиться со своим крылатым дядей. Тогда Беззубик максимально медленно и осторожно подошел к юному принцу, позволив себя обнюхать и рассмотреть. Они не виделись около двух лет, и за это время мальчишка успел изрядно подзабыть своего необычного друга. В раннем детстве он совершенно его не боялся и даже радостно катался на его теплой спине. Вспомнив былое доверие, мальчик несмело дотронулся до кончика черного носа и искренне улыбнулся. После этого они вместе с Иккингом, Джоном и Лианной немного полетали над лесом, наслаждаясь прохладным ветром. На прощание Беззубик громко зарычал и улетел на север, оставив королевскую семью дальше праздновать день рождения наследника. Оставив позади бескрайние зеленые просторы Королевского леса, Беззубик плавно лег на крыло и изменил направление своего полета. Мощными, размеренными взмахами темных крыльев он устремился на северо-восток, пролетая довольно низко над холодными водами Узкого моря. Спустя час непрерывного пути вдалеке начали вырисовываться суровые, изрезанные промозглыми ветрами очертания знаменитого полуострова Раздвоенный Коготь. С большой высоты эта дикая и откровенно недружелюбная территория действительно напоминала огромную, корявую птичью лапу, намертво вцепившуюся в океан. Король Драконов немного снизился, желая получше рассмотреть эти мрачные, но по-своему завораживающие и величественные земли. Вскоре под его брюхом раскинулись труднопроходимые чащи Раздвоенного Когтя, которые разительно отличались от светлых и приветливых дубрав юга. Здесь преобладали кривые, почерневшие от постоянной сырости сосны и глубокие торфяные болота, вечно скрытые под слоем плотного, удушливого тумана. Деревья росли настолько близко друг к другу, что их переплетенные узловатые ветви практически не пропускали тусклый солнечный свет к влажной земле. Даже находясь высоко в воздухе, дракон отчетливо чувствовал тяжелый, затхлый запах гниющей древесины, стоячей воды и старого мха. Местные обитатели, состоящие из немногочисленных диких зверей и редких отшельников, предпочитали скрываться в пещерах и старательно избегали открытых пространств. Для огромного летающего создания этот суровый край выглядел идеальным естественным укрытием, где любая преследующая армия неизбежно увязла бы в непроходимых топях. Миновав бесконечные болотные пустоши и густые хвойные леса, Ночная Фурия наконец достигла самых краев полуострова. Это были те самые изломанные скалистые мысы, отдаленно напоминающие кривые клешни, которые и дали столь красноречивое название всей этой местности. Высокие, отвесные утесы острыми гранитными клыками безжалостно вонзались в пенящиеся волны, стойко принимая на себя бесконечные удары бурного морского прибоя. Беззубик сделал крутой вираж в воздухе и с глухим стуком приземлился на самую высокую и неприступную скалу, опасно нависающую прямо над бездной. Он крепко вцепился острыми когтями в холодный, выветренный веками камень, уверенно балансируя под мощными порывами пронизывающего штормового ветра. «Отличное место для надежного наблюдательного пункта, отсюда прекрасно видно любой приближающийся корабль», — мысленно отметил Король Драконов, внимательно вглядываясь в серый туманный горизонт. Далеко внизу темные волны с оглушительным грохотом разбивались о камни, рассыпаясь в воздухе мириадами мелких соленых брызг. Беззубик удовлетворенно прикрыл свои большие выразительные глаза, вслушиваясь в однообразную, но удивительно успокаивающую симфонию бушующего моря и воющего шквала. Немного передохнув на холодном граните Раздвоенного Когтя, ночной охотник полностью восстановил потраченные силы. Он широко расправил перепончатые крылья и приготовился к финальному рывку в сторону своего теплого островного логова. Солнце уже начало медленно скрываться за линией горизонта, окрашивая тяжелые перистые облака над Узким морем в насыщенные багровые и золотистые тона. Беззубик плавно снижался над хорошо знакомыми скалами Драконьего Камня, чувствуя приятную, тянущую усталость в мышцах после долгого и насыщенного событиями дня. Он сделал последний контрольный круг над высокими башнями полуразрушенного замка, окончательно убеждаясь в полном спокойствии на своей островной территории. Черный исполин бесшумно приземлился на широкую каменную площадку перед входом в вулканические пещеры и привычно сложил свои крылья вдоль тела. Прохладный вечерний бриз мягко остужал нагретую в долгом полете чешую, принося с собой успокаивающие запахи вулканической серы и морской соли. Зверь уже искренне предвкушал безмятежный отдых в горячем гнезде, когда его чуткий нос внезапно уловил посторонний, но поразительно знакомый аромат. Прямо у просторного входа в пещеру, неподвижно скрестив массивные руки на груди, его терпеливо дожидался тот самый странный утренний гость. Неизвестный воин, которого Беззубик мысленно окрестил Хищником, стоял абсолютно открыто, совершенно не пытаясь слиться с глубокими тенями скал. Его пугающее лицо с необычными подвижными жвалами было надежно скрыто под гладкой металлической маской, тускло отблескивающей в лучах уходящего солнца. Заметив приземлившегося хозяина острова, чужак медленно выпрямился и сделал несколько плавных, предельно осторожных шагов навстречу. Всем своим сдержанным видом и плавностью движений гуманоид старался продемонстрировать абсолютное миролюбие и полное отсутствие какой-либо враждебности. «И чего тебе снова от меня нужно, неугомонный ты чужак?» — недовольно подумал Ночная Фурия, предельно настороженно наблюдая за каждым действием незваного гостя. Зверь не стал издавать предупреждающего или угрожающего рыка, решив пока просто оценить истинные намерения загадочного визитера. Тем не менее, его мощные мышцы рефлекторно напряглись, а длинный хвост нервно дернулся из стороны в сторону, выдавая внутреннее напряжение. Он был полностью готов к любому, даже самому неожиданному повороту событий и мог в доли секунды перейти в смертоносную атаку. Вместо попытки нападения Хищник плавно опустился на одно колено и почтительно протянул вперед открытые ладони, в которых лежал какой-то необычный предмет. Беззубик с явным любопытством вытянул гибкую шею, подозрительно принюхиваясь к странному подношению закованного в броню чужака. К своему удивлению, он обнаружил невероятно искусно сделанное украшение, хранящее запахи далеких, совершенно незнакомых ему миров. Это было массивное ожерелье, мастерски собранное из отполированных до идеального блеска костей неизвестных существ и надежно скрепленное прочными кожаными ремешками. В самом центре этой первобытной композиции красовался крупный, белоснежный клык, густо покрытый сложной вязью непонятных резных символов. «Значит, это такой своеобразный знак уважения от одного воина к другому, более сильному существу», — догадался Король Драконов. Он осторожно коснулся необычного подарка своим влажным носом, внимательно изучая текстуру кости и переплетение кожаных шнурков. В ответ пришелец издал серию коротких, вибрирующих щелчков, словно подтверждая правильность мыслей своего собеседника. Затем чужак предельно аккуратно положил костяное украшение прямо на холодные базальтовые камни перед мордой черного исполина. Оставив свой прощальный дар, таинственный охотник медленно поднялся на ноги и отвесил могучему зверю глубокий, церемонный поклон. Сразу после этого жеста воздух далеко за спиной гостя неожиданно пошел сильной рябью, причудливо искажая пространство вокруг себя. С тихим, постепенно нарастающим гулом начало проявляться нечто поистине невообразимое и технологически совершенное. Огромный гладкий металлический корабль, до этого момента надежно скрытый оптической маскировкой, завис всего в нескольких десятках футов над землей. Из его плоского днища бесшумно ударил яркий луч света, который плавно подхватил стоящего Хищника и быстро втянул его внутрь конструкции. Спустя мгновение инопланетное судно резко рвануло вертикально вверх, оставляя за собой лишь слабое голубоватое свечение в стремительно темнеющих сумерках. Беззубик еще долго смотрел вслед улетающему в бескрайнюю пустоту кораблю, задумчиво осмысливая произошедшее событие. Затем он бережно подцепил когтем подаренное ожерелье и неспешно скрылся в спасительной теплоте своей уютной пещеры.

***

Высоко над бескрайними, колышущимися под ветром просторами Дотракийского моря безмолвно скользила одинокая белая фигура. Дневная Фурия мерно взмахивала широкими крыльями, с трудом преодолевая плотные потоки степного суховея. Эти суровые, выжженные безжалостным солнцем земли казались совершенно неподходящим местом для столь изящного создания. Однако для выживания эта территория подходила идеально: диких степных животных и табунов домашних лошадей здесь было полным-полно. Зеленовато-бурое море высокой травы тянулось до самого горизонта, сливаясь с безоблачным небом. В этом монотонном пространстве редко встречались деревья или надежные укрытия, и лишь теплый ветер непрестанно шелестел в жестких стеблях. Ослепительно белая, мерцающая чешуя драконихи резко контрастировала с бесконечным морем дикой травы. Обычно грациозный и стремительный полет Дневной Фурии сейчас выглядел тяжелым, неуверенным и лишенным всякой цели, кроме банального поиска пропитания. Молодая самка летела вперед, монотонно рассекая сухой воздух и полностью погрузившись в свои печальные мысли. Ее большие голубые глаза, обычно сияющие природным любопытством, теперь выражали лишь глубокую, невыносимую тоску. Каждое движение грациозного тела выдавало крайнюю степень эмоциональной усталости от этого бесконечного, бессмысленного скитания. В этих чужих и диких землях она отчаянно надеялась найти хоть какие-то следы присутствия своих сородичей. Часами дракониха кружила в небе, издавая громкий сигнальный рык в надежде услышать ответный зов. Однако долгие дни складывались в недели, недели перетекали в месяцы, а те неумолимо превращались в годы. Бескрайние равнины Дотракийского моря оставались пугающе пустыми, скрывая в себе лишь мелкую дичь и конных кочевников. Отсутствие знакомых запахов других драконов лишь усиливало гнетущее чувство полного одиночества, которое тяжелым камнем давило изнутри. Дневная Фурия периодически издавала тихие, призывные звуки, но в ответ получала лишь завывание ветра, уносящего ее голос вдаль. Эта глухая пустота медленно, но верно убивала в ней последнюю надежду на долгожданную встречу со своей стаей. Больше всего на свете она тосковала по своему единственному черному партнеру, вспоминая о нем каждую свободную минуту. В ее памяти постоянно всплывал его родной образ, тепло дыхания, успокаивающий запах и забавные, неуклюжие проделки. Рядом с ним она всегда чувствовала себя как за надежным каменным щитом, ведь он был невероятно сильным и храбрым вожаком. Ей жизненно необходим был партнер, чтобы не сойти с ума от одиночества и выполнить главное предназначение природы — продолжить свой род. Вместе со своим черным драконом она прожила долгие и по-настоящему счастливые годы на их общей скрытой территории. Там они были высшими хищниками: беззаботно охотились на океанскую рыбу, летали в облаках и заботливо растили свое потомство. Их совместный путь закончился лишь тогда, когда она тихо и спокойно угасла от подступившей старости. И тем более непостижимым казалось то, что после закономерной смерти она внезапно очнулась живой в этой жаркой степи. Вторая жизнь началась для нее не с долгожданной свободы, а с тяжелых металлических цепей и тесной людской клетки. Какой-то жестокий человек долго держал ее в плену, пытаясь подчинить своей воле и кормя пережаренным дочерна мясом. Но гордая дракониха так и не стала ему покорно прислуживать, сохранив свой дикий, независимый нрав. Лишь однажды она выполнила его команду, дотла спалив указанную жертву, чтобы в возникшей суматохе вырваться на волю. Мощным рывком она вырвалась из ненавистных оков и стремительно улетела прочь, взяв уверенный курс на запад. Оказавшись на безопасном расстоянии, самка самостоятельно сорвала с себя обрывки железных цепей и навсегда забыла о покорности. С того самого дня она обходила людские поселения и кочевые лагеря далекой стороной. — Уж лучше такая суровая и одинокая жизнь, чем сытое существование в рабстве у человека! — в сердцах думала дракониха. Она искренне ненавидела двуногих созданий всем своим существом и старалась держаться от них как можно дальше. Лишь изредка в бескрайней степи ей попадались разъезды всадников, но они обычно в панике сбегали при виде огромного белого дракона. Только самые смелые воины порой пытались пускать в нее стрелы, которые всегда бессильно падали, не долетая до цели. Избегая лишнего внимания, Дневная Фурия охотилась на их породистых лошадей или стада овец, только если не находила диких степных животных. Стремительно наступила холодная ночь, но белоснежной драконихе так и не удалось найти себе пропитание в этой выжженной солнцем степи. Казалось, что все крупные животные спешно мигрировали из этого региона, как только она решила здесь обосноваться. «Сколько же я здесь живу? — задумчиво пронеслось в ее мыслях, пока она делала очередной широкий круг над равниной. — Восемь, девять, а может, и все десять лет? Точно уже и не вспомнить, но, скорее всего, прошло около девяти». Она была совсем молодой самкой Дневной Фурии, возраст которой едва достигал одиннадцати лет. Это было невероятно красивое, стройное и изящное создание со снежно-белой гладкой чешуей и выразительными, ярко-голубыми глазами. При длине тела в девятнадцать метров размах ее мощных крыльев составлял целых тридцать четыре метра. Острые как бритва когти и ряды смертоносных зубов выделялись глубоким черным цветом, резко контрастируя с ее светлым обликом. Сделав еще один круг над бесконечной равниной, дракониха плавно пошла на снижение, заприметив одинокий каменистый холм, возвышающийся над морем травы. Она предельно устало опустилась на прогретый за день камень, аккуратно сложила крылья и зябко обернула гибкий хвост вокруг лап. С приходом темноты степь стремительно остывала, неприятно холодя ее чувствительный живот, но у молодой самки просто не оставалось сил искать более надежное убежище. Дневная Фурия бессильно опустила изящную голову на вытянутые передние лапы и протяжно вздохнула, закрывая глаза. Завтра ей снова придется подняться в это бездонное небо и упрямо продолжить свои изнурительные поиски пищи. А пока оставалось лишь покорно ждать рассвета, кутаясь в собственные крылья от ночного холода и терпеть нарастающий голод. Короткий и беспокойный сон Дневной Фурии прервал настойчивый, болезненный спазм в пустом желудке. Дракониха нехотя открыла глаза, встречая новый день еще до того, как горизонт окрасился первыми лучами солнца. Сильный голод безжалостно брал свое, заставляя изящное создание на время забыть об усталости и вспомнить о базовых инстинктах выживания. Мощно оттолкнувшись от остывшего камня, она стремительно взмыла в прохладное утреннее небо. Острый взгляд больших голубых глаз принялся методично сканировать колышущееся море степной травы в поисках хоть какой-то подходящей добычи. Спустя пару часов изнурительного полета начал наступать долгожданный рассвет. Вскоре пристальное внимание хищницы привлекло едва заметное движение вдалеке, там, где растительность казалась особенно высокой и густой. Сквозь легкую утреннюю дымку Дневная Фурия отчетливо разглядела большой табун диких лошадей, мирно пасущихся на равнине. Их мускулистые тела переливались гнедыми, вороными и саврасыми оттенками, а густые гривы свободно развевались на свежем ветру. Эти грациозные обитатели степи неспешно продвигались вперед, мерно выщипывая сочную, покрытую росой зелень. Дракониха плотно прижала к голове чувствительные ушные отростки и с характерным свистящим звуком спикировала в их сторону, стелясь низко над самой землей. В самое последнее мгновение она с громким хлопком раскрыла пасть и выстрелила мощным зарядом ослепительной плазмы прямо в центр табуна. Десяток лошадей погиб мгновенно от сокрушительного взрыва. Остальные животные в первобытной панике бросились врассыпную, оглашая степь испуганным ржанием и глухим грохотом сотен копыт, вминающих траву в почву. Дракониха не стала преследовать убегающих в ужасе копытных, вполне удовлетворившись шестнадцатью погибшими и более чем тридцатью тяжело ранеными особями. Она медленно и грациозно приземлилась на место побоища, методично добивая каждого покалеченного зверя. Несчастные создания отчаянно пытались сбежать, но переломанные ноги уже не позволяли им сдвинуться с места. Горячая кровь яркими пятнами брызнула на примятую зелень, пропитывая сухую землю. Убив всех смертельно раненных лошадей, изголодавшаяся хищница жадно впилась острыми зубами в жесткое, но невероятно питательное мясо. Вкус свежей дичи немного притупил гнетущее чувство постоянного одиночества, наполняя истощенное тело драконихи столь необходимой для выживания энергией. Покончив с первой, самой обильной трапезой, она тщательно облизала окровавленную морду и издала тихий, почти удовлетворенный рокот. Для полного насыщения ей с лихвой хватило бы и двух крупных туш, но добычи оказалось слишком много. Бросить всё это богатство на растерзание степным падальщикам она категорически не желала. Дневная Фурия была невероятно жадной от природы, как и большинство представителей ее вида. Поделиться столь ценным ресурсом она могла бы только со своим потенциальным партнером или собственными детенышами. Однако ни пары, ни потомства у нее пока не было, а значит, весь этот пир принадлежал исключительно ей. Орудуя мощными челюстями, она принялась стаскивать тяжелые туши в одну большую кучу, пачкая белоснежную морду в свежей крови. «Зато теперь моя еда будет в полной безопасности от этих мелких воришек, им ничего не достанется», — самодовольно подумала самка. Но стоило этой мысли промелькнуть в ее голове, как высоко в небе начали вырисовываться первые темные силуэты грифов. Положив последнюю тушу на окровавленную кучу, дракониха угрожающе зарычала в сторону кружащих стервятников. Птицы то и дело притворно пугались и отлетали чуть в сторону, что неимоверно раздражало молодую хищницу. Можно было, конечно, испепелить их метким плазменным залпом, но это стало бы пустой тратой драгоценных сил и энергии. Вместо этого она удобно устроилась прямо на своей добыче, намереваясь ревностно ее охранять. Под палящим дневным солнцем оставленные тела могли быстро испортиться, поэтому экономить место в желудке не имело смысла. Фурия терпеть не могла падаль и совершенно не собиралась питаться гнилым мясом, кишащим личинками. Когда она только сбежала из долгого плена, будучи совсем маленькой, ее длина едва превышала полтора метра. В те суровые времена ей приходилось охотиться в степи на всё подряд: от мелких грызунов до неосторожных птиц. Иногда от отчаяния она отбирала падаль у стервятников, которые в ужасе разлетались от ее пламени, но этот вкус всегда вызывал у нее отвращение. Поэтому сейчас, немного переварив первую порцию, она продолжила методично поглощать отборную конину. Как истинная хищница, она выедала только лучшее мясо, брезгливо игнорируя кишечник и не тратя силы на обгладывание крупных костей. На оставленные ею нетронутые остатки тут же с жадностью набрасывались птицы, но теперь она просто не обращала на них внимания. Спустя час непрерывной трапезы ее живот стал совершенно круглым и тугим, словно барабан. Дракониха настолько отяжелела, что не могла не то что взлететь, но даже с трудом поднималась на лапы. Вконец устав от собственной прожорливости, она тяжело повалилась рядом с мясной кучей, продолжая бдительно следить за горизонтом. Однако вскоре появилась новая проблема: обилие съеденного мяса вызвало невыносимую, иссушающую жажду. Перед ней встал тяжелый выбор — лежать и терпеть дикий сушняк или попытаться подняться и отправиться на поиски водоема. «Как же тяжело выживать в полном одиночестве!» — в раздражении подумала она, чувствуя, как внутри закипает ярость. Жизнь одинокого дракона в этих суровых краях казалась ей настоящим кошмаром. Ее инстинкты настойчиво напоминали о том, как легко было бы делить эти тяготы с сильным партнером. Пока один спал бы после сытного обеда или охранял гнездо, второй мог бы спокойно патрулировать территорию или приносить свежую воду. С этими горькими мыслями Фурия перевела взгляд на свои когтистые лапы и принялась яростно рыть твердую степную землю. Осмелевшие птицы то и дело приземлялись на край мясной кучи, пытаясь урвать свой кусок, но хищница отгоняла их оглушительным рыком, заставляя терять перья в паническом бегстве. Отогнав очередную волну наглых стервятников, она с удвоенной силой продолжила копать глубокий тайник. Эти мерзкие пернатые создания вызывали у нее глубочайшее, физическое отвращение. Они были ужасны на вкус, отвратительно пахли, испражнялись прямо там, где ели, а их хриплые крики резали ее чувствительный слух. Вырыв достаточно вместительную яму и периодически отгоняя нахлебников, Дневная Фурия принялась усердно прятать оставшиеся туши в прохладную землю. Надежно закопав свой неприкосновенный запас и утрамбовав почву, она издала презрительный, фыркающий смешок в сторону кружащей стаи. — Неудачники! — мысленно бросила она разочарованным птицам. Сразу после этого белоснежная хищница с тяжелым усилием взмыла в небо, отправившись на поиски спасительной влаги. Пролетев около часа, ближе к вечеру она наконец обнаружила чистый степной ручей. Приземлившись на влажный берег, дракониха начала жадно лакать прохладную воду, наслаждаясь каждым глотком и смывая засохшую кровь с морды. Вдоволь напившись и охладившись в камышах, она с новыми силами полетела обратно к своему тайнику. За время ее отсутствия птицы успели подчистить лишь мелкие, не закопанные обрезки, но ковырять плотную землю ради добавки не решились. Вернувшись, Фурия откопала еще четыре лошадиные туши и с аппетитом завершила свой вечерний пир. В таком размеренном ритме, деля территорию с вечно голодными стервятниками, она прожила ровно семь дней. Когда же подземная кладовая полностью опустела, белоснежная тень вновь поднялась в небо, улетая прочь в поисках новых охотничьих угодий и лучшей жизни.