Перерождение: история лисицы

- Ещё раз укусишь, лечить себя будешь сам, - строго сказала я, глядя на ёкая, который крутился на полу, как уж на раскалённой сковородке. Рыжеватый лисёнок виновато посмотрел на мой палец - тот самый, который едва не оказался у него в зубах, - и, поникнув, затих. Я снова объединялась с Кё и постаралась сконцентрироваться на лечении. В этом году мне исполнилось десять. За два года гостиная, где я принимала самопровозглашённого пациента, изменилась до неузнаваемости. С потолка лениво свисал бумажный японский фонарь, у стены уютно потрескивала печь-камин, а в центре комнаты стоял котацу, превращавший зимние вечера в настоящую сказку. Вдоль стен выстроились книжные шкафы, наполненные томами на разных языках, а в доме появилась полноценная кухня, туалет и даже фуро - глубокая японская ванна, в которой можно было сидеть по шею, греясь и забывая обо всех невзгодах. Наконец, я спала в теплом и мягком футоне, а не на жёстком полу. Не только дом, но и я сама испытала некоторые изменения. Во-первых, я впервые в этой жизни постриглась у настоящего парикмахера, купила шампуни, бальзамы и даже расчёски. Вместо колтунов теперь у меня была аккуратная стрижка, тёплой волной спадающая на плечи. Во-вторых, я подросла - вытянулась, повзрослела, и в зеркале уже проглядывались черты девушки, в которую, я надеюсь, со временем превращусь. А ещё - у меня появилась одежда. На все сезоны. Да, из секонд-хенда, да, самая простая, но после года скитаний с двумя кофтами и шортами - это казалось роскошью. В образе Рёске Танаки - выпускника Токийского университета, полиглота и человека с «международным опытом работы» (ну, немного приукрасила резюме - но кто его не приукрашивает?) - мне удалось устроиться переводчиком. Уже в первый месяц мне прислали домой печатную машинку и «Мастера и Маргариту» на русском - с заданием перевести несколько глав за месяц. Я перевела полкниги. Так и закрепилась. В те времена хороший переводчик был редкостью - не то что русскоязычный, даже англоязычного днём с огнём не сыщешь. Работала я из дома, приезжая в Киото лишь раз в месяц, чтобы передать охапку бумаг. Со временем моё имя начали замечать - оно всё чаще мелькало в книгах под словом «переводчик». Так у меня появилась и работа на стороне. Самая доходная - устные переводы. Не сказать, что я была в восторге: слишком много близкого контакта, слишком громкий мысленный фон. Но плата за это была хорошая, и раз в несколько месяцев Рёске Танака выбирался в люди. - Всё, - сказала я лисёнку, накладывая последний виток гипса. Тот встрепенулся, вскочил на лапы и метнулся к выходу. - Никакой благодарности, - проворчал белый кот, развалившийся на котацу. - Ладно тебе, - улыбнулась я, убирая аптечку. - Он ещё совсем малыш. - Мне было столько же, когда мы впервые встретились, - зевнул кот и лениво перевернулся на другой бок, подставляя живот солнечному лучу. - Когда ты чуть не загрыз меня? Да, помню. Если это был способ сказать «благодарю», то, знаешь, я бы предпочла письмо. Я убрала аптечку на полку, схватила с книжной стопки атлас по анатомии и устроилась на диване. Три дня в неделю я посвящала работе, а всё остальное время - новому увлечению: целительству. В Хикари этому учили вскользь, книг на тему в архиве тоже почти не было. Но за год скитаний и многочисленных самоисцелений я заметила: заклинания действуют куда лучше, если точно и ярко представить, что происходит внутри тела. Так начался мой интерес к медицине. Попытка объединить науку с целительством стала настоящей экспериментаторской работой. Однажды, собирая в лесу ягоды, я наткнулась на ёкая с переломанной лапкой. Добрая душа - что с меня взять - вылечила его. С тех пор мой дом стал чем-то вроде травмпункта для всей местной нечисти. К дверям потянулась вереница ёкаев, прихрамывающих, искалеченных, исцарапанных, - и всё чаще ворчал Лис, мол, спокойной жизни теперь не видать. Но я не возражала: мне - практика, Лису - общение, не только же со мной ему время проводить. - Темнеет, - заметил он, когда я устало протёрла глаза, затуманенные после долгого чтения. - Да, - откликнулась я, - надо ложиться. Я поднялась на второй этаж, слыша цокот когтей по полу за собой. В небольшой спальне горел свет, под окном стоял выключенный обогреватель: апрель в этом году довольно тёплый. На полу лежал разложенный футон, у шкафа - аккуратно собранный чемодан. Завтра я возвращаюсь домой. В место, где родилась и выросла в прошлой жизни. Я старалась не думать о том, почему меня туда так тянет. Лису я объясняла это желанием познакомиться со славянскими духами, поизучать их - может, даже уговорить кого-то вернуться со мной. Всё-таки, это мои корни, моя культура. Но в глубине души звучала другая, упрямая мысль: «Мама сейчас подросток». Она там? В том же городе, где когда-то жила наша семья? Такая молодая, красивая… Счастлива ли она? Лис не пытался отговаривать, но всё повторял: не жди слишком многого. Я и сама это знала. Но сердце пело и даже предстоящий двадцатичасовой перелет не мог этому помешать. Почти сутки слышать мысли людей, поддерживать «единение» и способность оборотня - задачка не из простых, откровенно говоря. Под одеялом я с улыбкой вспоминала, как когда-то не могла удержать единение дольше четырёх часов. Время летит… Последние месяцы мы экономили на всём - Лису приходилось охотиться, как в старые времена, чтобы поддерживать наш быт. Но теперь, даже если застрянем заграницей на месяц - голодать не будем. Оставалось лишь надеяться, что путь будет лёгким.

***

Полёт был утомляющий. Что в прошлой жизни, что в этой, я не была из тех счастливчиков, кто без труда засыпал в самолётах. Ступив на родную землю поздним вечером, я впервые за сутки глубоко вдохнула и выдохнула. В образе японца средних лет пересекла контроль, проигнорировала прилипчивых таксистов и втащила чемодан в автобус. Постепенно подтянулись другие уставшие пассажиры, и мы тронулись в темноту. Снаружи царила ночь, но я не отрывала взгляда от окна, как будто могла разглядеть за стеклом знакомые очертания. Метро почти не изменилось, разве что некоторые станции ещё не успели достроить. Мы доехали до нужной остановки, зашли в круглосуточное кафе. Рассольник там был - божественный. Наверное, вкуснее я не ела. Потом - заселение. Как только я закрыла за собой дверь гостиничного номера, «единение» распалось само собой. Моё настоящее тело вернулось, Лис - тоже, в виде белоснежного кота, моментально прыгнул на диван. На следующее утро, отоспавшись, мы пошли завтракать в столовую неподалёку. Я выбрала внешность четырнадцатилетней славянской девочки с толстой светлой косой. Блины, крепкий чай, солнечное утро - всё казалось по-особенному светлым. За окном цвела весна: трава уже пробилась, деревья оделись в свежую листву, воздух был прозрачен, как стекло. - И как ты собираешься это провернуть? - раздался в голове голос Лиса. Я пожала плечами: - Представлюсь ученицей с параллельного класса или типа того, - отмахнулась я, с нетерпением выходя на улицу. Проехав двадцать минут на метро, я вышла на знакомой станции. Здесь, в прошлой жизни, я прожила почти два десятка лет. Через дорогу от моей старой улицы раскинулся сад, который когда-то сливался с лесом. Ни торгового центра, ни многоэтажек, которые появятся позже. Всё, как тогда. Я и забыла, как тут было красиво. Сердце сжалось, когда я ступила в знакомые дворы. Ноги казались ватными. - Не жди многого, - вновь прозвучал голос Лиса. - Отстань, - прошептала я. Вот он. Мой дом. Всё такой же, высокий, будто вытягивающийся к небу, как маяк для заблудших. Я постояла у подъезда, дожидаясь, когда кто-то выйдет. Когда дверь открылась, я юркнула внутрь, взбежала на нужный этаж и остановилась перед дверью. Сердце замерло. Я старалась дышать ровно. Старалась не думать. «Представиться девочкой с параллельного класса мамы», - повторяла я про себя, как заклинание. Что делать дальше - не имела ни малейшего представления. Главное - увидеть. Убедиться, что они в порядке. Что счастливы. Остальное - неважно. Сжав ладонь в кулак, чтобы не дрожала, я постучала. Замок щёлкнул почти сразу. Дверь открылась, и на пороге возникла женщина - полная, в поношенном халате, с растрёпанным пучком на голове. Абсолютно незнакомое лицо. Ни одного отклика в душе. Ни намёка на прошлое. - Добрый день, - вежливо произнесла я. - Здесь… ***** проживают? - Нет таких, - ответила она сухо. - Вы уверены? - нахмурилась я. - Двое взрослых и двое детей. Они точно должны были жить здесь… - Здесь живу я, мой муж и сын, - ответила она, уже с явным раздражением. Мысли её, как и тон, не лгали. Изнутри квартиры раздался голос мужчины: - Кто пришёл? - О… извините. Похоже, я ошиблась дверью. Женщина кивнула и без лишних слов захлопнула дверь. Я стояла в подъезде, будто в пустоте. Шагнула вниз на негнущихся ногах, вышла на улицу. Воздух показался особенно тяжёлым, как перед грозой. Я машинально направилась к знакомому парку, пока не убедилась, что вокруг никого нет. Только тогда развеяла «единение», словно сбросила маску. Шла дальше, на ощупь, пока не споткнулась о корень дерева и не выругалась шёпотом. - Чёрт... Я села под старой яблоней. Запах - терпкий, пронзительно родной - врезался в память, как нож. Детство. Дом. Потерянный мир. Несколько минут невидящим взглядом смотрела вперёд, пока не почувствовала, как по щекам скатились первые слёзы. Через мгновение рыдания прорвались из груди, как буря, снося все удерживающие плотины. Я выплакивала всё, что скопилось за эти десять лет: потерю дома, родных, рождение, многолетние избиения, холод и страх во время скитаний, осознание, что место, которое я называла домом, люди, которых я любила - всего этого больше нет. Никого нет. Я осталась совсем одна. И тогда я почувствовала: кто-то рядом. Тепло - живое, родное. Лис, в своём истинном облике, молча подошёл и положил голову мне на плечо. Я вцепилась в его шерсть, как в якорь, и разрыдалась ещё сильнее. - Теперь мы точно знаем, что это не тот мир, из которого я пришла, - хрипло усмехнулась я сквозь всхлипы. Он молча кивнул. Мы сидели так долго, целую вечность, и когда слёзы наконец иссякли, меня захлестнула тяжёлая, вязкая апатия. Я вытирала лицо рукой, чувствуя, как всё внутри будто выжжено. - О, так вот кто это здесь! Передо мной стояла худенькая девочка, на вид ровесница. Рыжие волосы вьющимися прядями падали на плечи, лицо усыпано веснушками, глаза светились живым, удивлённым интересом. На ней был зелёный сарафан, лёгкий, будто созданный для весеннего солнца. Я невольно поморщилась - меня застали в момент слабости. Уязвимость в чужих глазах раздражала. Я поднялась и отряхнула колени, стараясь выглядеть спокойно. - А ты азиатка, да? - выпалила она. - У моей мамы тоже есть друзья-азиаты. А глаза-то у тебя зеленющие! Я уже собиралась развернуться и уйти, оставив этого невыносимого ребёнка наедине с её неуместным любопытством. Но вдруг уловила в её мыслях нечто интересное: «Ого, вот это нечисть!» Я резко обернулась: - Шаманка? Девочка нахмурилась, обдумывая, подходит ли ей это слово. - Ведунья, - наконец сказала она с гордостью, задрав подбородок. - Как моя бабка! - Ясно, - кивнула я и направилась к выходу из парка, надеясь, что на этом разговор исчерпан. - Эй, подожди! - девчонка поспешила за мной, буквально подпрыгивая рядом. - Я впервые встречаю ровесницу, которая тоже видит духов. До этого только старики были. А ты откуда? Где живёшь? Зачем приехала? Меня Аня зовут, а тебя? Я упрямо молчала, шаг за шагом отсекая её вопросы, словно ненужные ветви. - Ну э-э-эй, - простонала она, словно ей и вправду было больно от моего молчания. - Ну расскажи-и-и. - Я приехала в Восточный лес, - процедила я сквозь зубы, выдавая лишь полуправду, надеясь, что этого хватит, чтобы заткнуть бурлящий поток слов. Восточный лес - самый дикий и древний в этой стране, сердце силы шаманов. Именно туда я и направлялась, чтобы встретиться со своим духом-хранителем. - О-о-о, - оживилась Аня. - Мы с бабкой живём всего в двадцати минутах оттуда! Ну еще бы, будь я шаманкой в этой стране, тоже осела бы поблизости от Восточного леса. - Я в город на выходные приехала, маму навестить. А ты когда в лес поедешь? - Завтра, - устало отозвалась я, мысленно прощаясь с надеждой на тишину. - Тогда обязательно заезжай к нам! - весело выпалила она. - Я бы тебя научила гадать! Только… если ты позволишь мне погладить своего демона, - она расплылась в очаровательной улыбке, адресованной Лису. Лис прищурился и оскалился, оголив клыки. Девочку это ничуть не смутило. - Деревня к западу от леса, не пропустишь. Там спроси бабу Нюту. Заедешь, да? - Может быть, - точно нет. Мы вышли за пределы парка, и мир вокруг сменился: шум улиц, рокот машин, шаги прохожих - всё смешалось в привычную городскую какофонию. - Обязательно заезжай, с домовым тебя познакомлю! - не унималась Аня. - Так как тебя зовут-то, а? - Рин, - сказала я и, не оборачиваясь, направилась к метро. Почти всю ночь автобус трясся на ухабах, вывозя нас всё дальше от цивилизации. Когда он, наконец, остановился, я - в облике мужчины славянской внешности - вышла одна. Остальные пассажиры, заспанные и помятые, направились в соседний город на экскурсию. Казалось, я очутилась на краю вселенной. Ни домов, ни людей - только автобусная остановка, бескрайнее поле, да вдали - зелёная зубчатая линия леса на горизонте. Лёгкое солнце приятно согревало, ветер пах свежестью и покоем. В «единении» с Лисом чувства были обострены до предела, и я могла с уверенностью сказать: ни одной человеческой души поблизости. - Лис, - позвала я, и рядом беззвучно материализовался большой кот. Я вернулась в свой истинный облик. - Иди рядом и сообщи, если заметишь что-то странное. Лис лениво махнул хвостом. Я быстро переоделась, скинула мужскую одежду, затянула волосы в высокий хвост, проверила, крепко ли сидит рюкзак. На мне были: синяя непромокаемая куртка, чёрные штаны, кепка и резиновые сапоги. В рюкзаке - припасы на пару дней: вода, нож, спички, плед. Остальные вещи я оставила в камере хранения аэропорта, не зная, сколько нам предстоит провести в лесу. Мы двинулись вперёд, к линии деревьев, за которыми начиналась иная реальность. - Зачем соглашаться на то, что дадут, если можно взять нужное силой? - лениво поинтересовался Лис, пока мы шли по высокой траве. - Даже если это другая вселенная, - попыталась объяснить, что чувствую, - я всё равно ощущаю свои корни в этой земле. Предчувствие говорит, что она благословит меня. - Предчувствие шаманов обычно верно, - отметил он. - За нами следят, незнакомый запах. С каждым шагом лес становился плотнее. Ветки плелись над головой, будто плотно сплетённая ткань. Воздух был насыщен энергией - живой, древней, плотной, как мёд. В самом сердце леса бил ключ этой силы - я чувствовала его. Нас туда и тянуло. - Здесь ёкаи не такие, как в Японии, поэтому ты не узнаёшь запах, - заметила я. - Их зовут по-другому: черти, нечисть, нежить… лихо. Возможно, это Леший. Я не уверена, что он будет рад гостям. Будь начеку. День прошёл в непрерывном движении. Мы не останавливались: ноги гудели от усталости, но внутренняя цель тянула вперёд. Лес жил, наблюдал, но не вмешивался. Мы чувствовали множество взглядов, скользящих по нам, как тени от облаков. Однако ни один демон не решился подойти. Пока что. С наступлением сумерек мы нашли поляну и развели костёр. Лис остался на страже. А я... Я пыталась спать, но ночь принесла с собой разрозненные кошмары. Образы прошлой жизни, смерть, Хикари, бесконечный холод изгнания - всё это всплывало урывками, сбивало дыхание и заставляло просыпаться в темноте. С первыми лучами я встала, разбитая, словно по мне прошёл поезд. Позавтракала всухомятку, закинула рюкзак на плечи, и мы продолжили путь. Дикий лес был прекрасен. Огромные деревья тянулись в небо, под ногами расстилалась пёстрая мозаика растений. Мы видели лосей, зайцев, лисиц. Один раз я даже наступила на змею, но та, казалось, испугалась больше меня. Всё это напоминало мне о нашем пушетешствии в прошлом - лучшие его моменты. - Мы близко, - голос Лиса выдернул меня из воспоминаний. Я кивнула. Место силы оказалось поляной, укрытой от мира. Среди трав и цветов - кристально чистое озеро, отражающее небо. По периметру летали бабочки, звенело пение птиц, и солнечные лучи лились на всё вокруг, словно благословение. Энергия здесь сгущалась до дрожи в воздухе - плотная, живая, почти зримая. - Ничего не ешь и не пей, - предупредил Лис, напряжённо поводя ушами. Я и без него знала: вкушать что-либо с места силы - значит, впустить в себя слишком многое. Иногда - необратимо. Я сняла рюкзак и медленно подошла к самому центру поляны, стараясь не поддаться искушению - не залипнуть в её сказочную красоту. Мир вокруг переливался красками, но я заставила себя сосредоточиться. Опустившись на колени, приложила ладони к земле. Тепло пробежало сквозь пальцы. - Матушка моя, земля, - произнесла я тихо, но твёрдо. Это был ритуал Защитника - священное таинство, что даётся лишь раз за всю жизнь. Земля предков одаряет благословением… и призывает к тебе того духа, кто станет твоим спутником. Я уже пыталась провести этот обряд в Японии, но земля там осталась молчаливой. Тогда я поняла: моё место здесь. На родине. Здесь, где корни чувствуют дыхание почвы, а кровь поёт в такт древним песням. Заклятие тянулось, переплетаясь с энергией места. Пение птиц стихло. Только мой голос отдавался гулким эхом, перекатываясь по воздуху. С каждым словом что-то в мире вокруг менялось. Пространство сгущалось, сгибалось, наполнялось напряжением - словно сама реальность затаила дыхание. Я сидела так долго, что ноги онемели, а спина начала ныть от неподвижности. Время будто исчезло. И вдруг - - Привет! Звонкий голос разрезал тишину, как капля чернил - воду. Я резко распахнула глаза. Передо мной стояла девочка - дух. Не старше трёх лет на вид, с растрёпанными чёрными волосами, ярко-голубыми глазами и шкодливой, солнечной улыбкой. Глаза её прыгали с меня на Лиса и обратно. Она казалась полупрозрачной, как дым на ветру, и была одета то ли в рваное белое пончо, то ли просто в клок ткани. - Я Рин, - представилась я, по привычке, почти на автомате. - А я Мара! - захихикала она, словно это было шуткой. Я удивлённо приподняла брови и, наконец, села по-турецки, разминая затекшие ноги. Имя не показалось случайным. В старых преданиях мара - это тёмный дух, что приходит ночью, садится на грудь и приносит кошмары. - И… чем ты занимаешься, Мара? - осторожно спросила я. - Летаю то тут, то там, - бодро начала она, загибая крохотные пальцы. - Днём прячусь в воздухе, а ночью… БУ! - пугаю всех подряд! Заливисто рассмеявшись, она запрыгала, закружилась, как лист на ветру. Воздух, - отметила я про себя. Жаль. Я надеялась на духа воды или огня. Земля - тоже был бы сильный союзник. А тут - ветер. Да ещё в теле ребёнка. Что мне теперь, в няньки? - А ещё я сбиваю всяких простофилей с дороги! - радостно добавила Мара. - Один парниша целую неделю плутал меж деревьев, представляешь? Членовредительством в общем промышляет, замечательно. Хотя, если подумать… умение создавать иллюзии и путать чужие пути - вещь не бесполезная. И потом - дар предков нельзя отвергать без последствий. - Хочешь пойти со мной, Мара? Мы покинем лес. Надолго. Девочка запрыгала: - Здесь та-а-ак скучно. А куда мы пойдём? А волк с нами пойдёт? Лис, не понимая русского, но чувствуя, что внимание приковано к нему, угрожающе зарычал. - Это лис, а не волк, - пояснила я. - И да, он мой спутник. Всегда рядом. Я протянула руки к земле, собрала щепоть почвы и аккуратно пересыпала её в мешочек - теперь она стала якорем для духа. Так ритуал был завершён. Я приняла и благословение, и защитника. Но Лис напрягся. Его шерсть встала дыбом. - Что-то не так, - сказал он глухо. Я вскочила. И сразу ощутила: все те взгляды, что до этого лишь скользили по нам, теперь впились, как иглы. Лес больше не притворялся равнодушным. - Ты… не знаешь? - Мара удивлённо склонила голову. - Ты правда не знаешь, почему почти никто не проводит этот ритуал? Я молчала, глядя на неё. - Потому что последнее испытание - это выбраться из леса живой. …Чёрт. Мы бежали уже несколько часов. Над лесом давно опустилась ночь, и казалось, сама тьма решила нас уничтожить. Всё, что жило в этих чащах, поднялось со своих гнилых насиженных мест и устроило настоящую охоту. Сначала мы с Лисом разделились: он оттягивал на себя самых быстрых, я прорывалась вперёд. Но нечисть быстро смекнула, где слабое звено - и вся стая метнулась за мной. Ради безопасности мы объединились и мне пришлось лично потрошить демонов длинными когтями и зубами. Лис настаивал на том, чтобы поедать их души, поэтому приходилось тратить драгоценные секунды на его пир. Большинство тварей были мелкими, но их было слишком много. Меня уже несколько раз зацепили когтями - рваные раны жгли, дыхание сбивалось, тело становилось всё тяжелее. Чёрт, если бы я только знала, что у ритуала есть вторая часть… В том пыльном свитке ни слова об этом не было! С детства ведь учат: бесплатный сыр - только в мышеловке. Я разорвала в клочья троих леших, которые почти нас догнали, и опустилась на колени, хватая воздух ртом. «Что-то большое идёт», - услышала я мысли Лиса. И правда - энергия. Тяжёлая, плотная, как бетонная плита. Она приближалась, хрустя ветками и сминая деревья. Знать не хочу, что это. Я сорвалась с места и побежала. Сквозь ветки, сквозь боль. Навстречу вылетела стая гамаюнов - нелепые, агрессивные, пернатые, с человеческими лицами, в которых читалась злоба. Они с визгом бросились на меня, и я, выпустив когти, рубанула по воздуху. Пара тел упала, остальные отступили. Но мне хватило - я остановилась, пошатываясь от усталости, с трудом втягивая воздух. - Бесполезно, - прошептала я. До края леса - ещё полчаса, а я на пределе. Кровь пульсировала в висках. Больше не получится бежать. Оставалось только встретить то, что идёт, и попытаться выжить. Я зажмурилась, заставляя себя не поддаваться панике. Надо подумать. Если я не хочу, чтобы Лис погиб вместе со мной, нужно что-то… что-то придумать. И тут, всего в нескольких десятках метров, послышался грохот - звук копыт, массивных, тяжёлых, несущихся в нашу сторону. Я распахнула глаза. «Ты готов?» - спросила я Лиса. «Готов», - спокойно ответил он. Я напряглась, но тут - дзинь. Тихий звон, почти незаметный. Я обернулась. Сквозь мрак к нам приближался свет. Я прищурилась - и увидела, как по тропинке неспешно шла старушка. Седые волосы заплетены в две тонкие косички, в одной руке - фонарь, в котором плясал живой огонь, к нему были привязаны три крохотных колокольчика. Во второй руке - палка, которой она пользовалась как посохом. - Вот уж распоясалось лихо, - проговорила она усталым, но крепким голосом. И - словно по щелчку - всё изменилось. То ли из-за звона, то ли из-за света, а может, из-за самой старушки, но вся нечисть попятилась в тени. Их взгляды всё ещё жгли, но дальше не приближались. Впервые за долгие часы мне стало легче дышать. Старушка остановилась, уставилась на меня проницательными глазами. - Значит, это ты подняла их, смертница. - Простите, - пробормотала я, и только сейчас поняла, насколько сотрясает тело страх. Голос дрожал. Старуха хмыкнула, коротко и как-то по-доброму. - Пойдём. Выведу тебя из этого проклятого места. Повторять дважды не пришлось. Я оказалась рядом с ней, прячась в свете фонаря, как под крылом. Лис, склонив голову, шёл чуть позади. - Ишь распоясалась нечисть… - бурчала она себе под нос. - Никакого порядка. Никакого уважения. Дойдём до моей хаты - поговорим по душам. - А вы… кто вы? Старушка не оборачивалась, но голос её стал чуть мягче: - Баба Нюта.