Перерождение: история лисицы

Год, когда мне исполнилось тринадцать лет, пролетел молниеносно в исследованиях и экспериментах. Из каждого найденного в пещере камня я пыталась создать какое-либо украшение, наделив его особыми свойствами. Я во всю использовала способность Мары к воздуху, придавая камням нужную форму. Было…сложно. Большинство камней на пробу оказались гораздо прочнее найденного в избе бабушки Нюты алатыря и, какие бы режущие потоки воздуха я ни направляла, никак не давались. Медленно, очень медленно мы с Марой добивались прогресса. В начале весны Лис сообщил, что кто-то уже неделю бродит неподалёку от нашего дома. Я нахмурилась, выслушивая ёкая. Незваного гостя явно сдерживали многочисленные печати, которыми я покрыла дом и близлежащую территорию. Конечно, для сильных шаманов это смешная преграда, но со всякой мелочью она справлялась превосходно. Когда я выбралась посмотреть кто и зачем явился, посетителя уже и след простыл. Лис, принюхавшись к воздуху, лишь смог определить, что это был взрослый мужчина. На следующий день я удвоила количество печатей. Асакура, как и прежде, продолжал заглядывать несколько раз в месяц на лечение, после которого задерживался на какое-то время. В один из таких дней, закончив с лечением шамана, я сидела за низким столом и пыталась сточить камень в кольцо. Да, быстрее и проще было бы прикупить инструменты, но тогда бы у меня не было возможности напитывать камень своим фурьёку. Так что приходилось, мучая Мару, делать всё вручную. - Что такое «виклина»? - Ботва, - ответила я, стряхивая с рук каменную крошку. Стоп. Что. Я подняла взгляд на шамана, сидевшего напротив и с самым невозмутимым видом читавшего одну из книг бабушки Нюты, которую, очевидно, взял с полки. Книгу, на секунду, написанную отнюдь не на японском. Я почти услышала звук, с которым моя челюсть падает на пол. - Ты знаешь старославянский? – шокировано произнесла я, глядя на Асакуру круглыми глазами. Хао, без тени смущения на лице, поднял взгляд от книги и спокойной посмотрел на меня. - Я не первый раз живу, Рин. На каком-то уровне я понимаю все языки регионов, где школы шаманизма были особенно развиты, - он опустил взгляд на книгу. – Впрочем, не могу сказать, что сильно продвинулся со старославянским: ведуньи весьма категоричны на тему того, чтобы не делиться знаниями с мужчинами. Я усмехнулась, всё ещё пребывая в шоке. Могу представить. Явись Асакура к бабушке Нюте, она бы выгнала того метлой, каким бы великим оммёдзи последний ни был. Хао поднял книгу, с небольшой улыбкой на лице спрашивая: - Ты не против? Я пожала плечами, возвращаясь к камню: - Читай на здоровье. В книге не было ничего необычного или секретного. Если честно, я очень сомневаюсь, что там было что-то новое для шамана. Шаман усмехнулся и снова перевёл взгляд на пожелтевшие страницы, продолжая неторопливо перелистывать их. Некоторое время в комнате царила тишина, нарушаемая лишь звуками работы с камнем. - Из любопытства – почему у тебя эта книга? Я посмотрела на шамана, мысленно прикидывая, что ответить. В конце концов, это достаточно безобидная информация, нет особых причин увиливать. - До того, как попасть в этот мир, я родилась и долгое время жила среди славян, - я вытерла руки полотенцем и отпила чаю, решая сделать перерыв и отпуская Мару поиграть на улицу. – В этом мире я как-то вернулась в родные края и получилось так, что подружилась со здешними ведуньями. Одна из них разрешила мне одолжить некоторые книги. Хао молча слушал, не отрывая взгляд от страниц. Выражение его лица было непроницаемым, в глазах читался вежливый интерес. Когда я закончила говорить, шаман после короткой паузы тихо заметил: - У тебя любопытная жизнь и еще более любопытная привычка заводить влиятельных знакомых. Я мрачно усмехнулась, вертя кольцо в руках:        - Я бы сказала, раздражающая привычка влипать в различные ситуации. Весёлый взгляд шамана на мгновение метнулся ко мне, тон голоса – слегка насмешливый: - О, Рин, ты слишком скромна. Ты коллекционируешь знакомства, как другие коллекционируют монеты. Я закатила глаза на явную провокацию. Асакура ухмыльнулся в ответ на мою реакцию, впрочем, через мгновение его взгляд вновь стал серьёзным. - Чем же именно отличался твой мир от этого? – спокойно спросил Хао, откладывая книгу. Пару секунд я молча смотрела на шамана, слегка склонив голову в сторону. Что ж, это было весьма ожидаемо: рано или поздно данный вопрос бы прозвучал, в том или ином виде. Но это всё ещё не значило, что я собираюсь давать ответ. - Когда ты выучил старославянский? – произнесла я, давая понять, что в эту игру можно играть вдвоём. Конечно, я прекрасно осознавала, что не в том положении, чтобы торговаться: Асакура, при желании, элементарно мог выбить из меня ответы. Но, как говорится, попытка не пытка. Хао поднял бровь, в его глазах читалось молчаливое понимание. Однако шаман не выглядел сердитым, наоборот, он с улыбкой наклонил голову в сторону, принимая правила игры. - Во второй жизни я реинкарнировался в племени патчей. Когда моя истинная личность была раскрыта, я покинул племя и путешествовал по миру, набирая сторонников. В это время я и освоил множество языков, включая письменный старославянский, - шаман отпил чай, после чего с усмешкой добавил. – Итак, что насчёт моего вопроса? Пока Асакура говорил, я удивлённо смотрела на него, едва не пропустив всю информацию мимо ушей. Откровенно говоря, я не ожидала ответа, тем более столь подробного. Я вздохнула, понимая, что дальше некуда деваться, я сама себя загнала в эту ловушку. - В моём мире, насколько мне известно, не было мистики: шаманов, духов и прочего. По крайней мере, турнир шаманов был не более чем художественным вымыслом. Улыбка Хао исчезла с его лица, карие глаза пристально смотрели на меня, его интерес к теме явно возрос. - Художественным вымыслом? - Комиксами и мультиками, - я пожала плечами. Выражение лица Асакуры стало задумчивым, он слегка наклонил голову. - Был ли я в этих комиксах? Чёрт, а он быстро схватывает. Я долгое мгновение молчала перед тем, как ответить: - Да. Хао ухмыльнулся, слегка постукивая пальцами по столу, пока он задумчиво смотрел на меня несколько секунд. - Очень хорошо. Твой вопрос. Я моргнула, удивлённая тем, что шаман так легко воспринял мои слова, не став докапываться дальше. Казалось, что они всего лишь слегка повеселили его, никак при этом не удивив. Я отбросила эту мысль в сторону, раздумывая над следующим вопросом. - Какого это было жить в Японии тысячу лет назад? – с любопытством поинтересовалась я, слегка наклонившись вперёд. Хао хмыкнул, в карих глазах промелькнул ностальгический блеск: - Ах, Япония тысячу лет назад. Полагаю, ты знаешь, что страна была разделена на множество регионов и кланов, каждый из которых боролся за власть. Жизнь в те времена была весьма опасной: каждый день мог стать последний, - шаман опустил взгляд, его пальца нежно обводили ободок чашки. – Порой казалось, что в стране больше пролитой крови, чем воды. Хао поднял взгляд, на его лице появилась небольшая улыбка. - Но была и красота. Люди любили поэзию, искусство и философию, находя красоту в простых вещах. Шаман снова усмехнулся, покачав головой. - Некоторые вещи не изменились за тысячу лет. Власть имущие продолжают дворцовые интриги, бедные борются за кусок хлеба. Кровь ежедневно напитывает землю. - Зато в Японии сейчас мир, - отметила я. Взгляд шамана стал острее и насмешливее, Хао откинулся назад, спокойно глядя на меня. - В Японии – да. Но никакой мир не длится вечно, Рин, ты слишком сообразительна, чтобы этого не понимать, - Асакура посмотрел на книги, стоявшие на полках. - Как только я переродился в этой жизни, начал собирать информацию о том, что произошло за время, когда меня не было. Должен признать, две мировые войны в одном столетии удивили даже меня. Ядерное оружие же просто ужаснуло. Слова Хао звучали вдумчиво и отстранённо, однако в голосе проступали горечь и отвращение, которые на миг отразились на лице шамана. - Мир так ничему и не научился, - спокойно произнёс он. - Пока есть человек, всегда будут война и насилие, ты это знаешь, Рин. Ты тоже читаешь их мысли. Я не нашла слов, чтобы оспорить сказанное им. Несколько секунд мы молчали, пока я не спросила: - Значит ты всерьёз намерен уничтожить всё человечество? Асакура ответил на взгляд, молча изучая выражение моего лица, прежде чем спокойно ответить: -Да. В этом простом слове, казалось, не было никакой злобы, но все равно по моей спине пробежал холодок. - Итак, как же ты очутилась в этом мире? – задал вопрос Хао и отпил чай, давая понять, что наступила моя очередь. Я задумалась и немного поёрзала на месте, пытаясь подобрать слова. Это был одновременно простой и крайне сложный вопрос. - Я не знаю, - выдохнула я. – Точнее не помню. Последние события моей прошлой жизни весьма расплывчаты. Выражение лица Хао оставалось таким же бесстрастным, но в тёмных глазах был явный интерес. - Ты потерял память? - Я думаю, память где-то внутри, - нахмурившись, попыталась объяснить я. – Но я каким-то образом заблокировала отдельные воспоминания от себя. Хао наклонил голову набок, его брови слегка приподнялись. Шаман на мгновение замолчал, не отрывая взгляд от моего лица, прежде чем он сказал: - Любопытно, - Асакура слегка улыбнулся. – Твой вопрос. Я оглядела комнату, пытаясь придумать вопрос. - Эм…как Охачио? Хао, подносивший чашку чая к губам, замер и тихо рассмеялся, глядя на меня. Он поставил чашку и мягко усмехнулся. - Её теперь зовут Опачо. Оказалось, девочка не может выговорить имя «Охачио», - я улыбнулась, Асакура ответил на улыбку. - У Опачо все хорошо. Она здорова и пытается заполучить всё сладкое, запрятанное в лагере, - в голосе шамана послышались нотки искреннего веселья. Шаман посмотрел на настенные часы: - Говоря об Опачо, мне уже пора возвращаться в лагерь. Хао поднялся на ноги, поправляя пончо. - Благодарю за лечение, как всегда. Я кивнула. На несколько секунд между нами повисла короткая, но уютная тишина, прерываемая только звуком шагов Хао, направляющегося в середину комнаты, чтобы телепортироваться. Однако меня внезапно осенила мысль, и, наблюдая за тем, как Асакура движется, я сказала: - Подожди. Шаман остановился и развернулся, его бровь приподнялась в немом вопросе. Я неподвижно сидела, обдумывая свои следующие слова. Но в конце концов, решив, что терять нечего, я заговорила. - Ты когда-нибудь встречал таких, как я? Из других миров? Хао молчал несколько секунд, после чего отрицательно покачал головой, отвечая спокойным голосом: - Нет, Рин. За тысячу лет я никогда не встречал никого, похожего на тебя. - Вот как, - я прикрыла глаза, принимая его слова. Надежда, не успевшая подняться на ноги, сгинула, придавленная весом реальности. – Что ж, в любом случае спасибо за ответ. - Пожалуйста, - сказал шаман. Хао улыбнулся, слегка приподнимая руку в знак прощания и произнёс: - До встречи. Асакура исчез в пламени. Долгое мгновение я смотрела на пустое место перед тем как вновь вернуться к камню на столе. В нашу следующую встречу Хао, неожиданно для меня, принёс старые книги. Я доставала из аптечки медикаменты, чтобы залечить его распоротую руку, когда шаман положил несколько книг возле меня на стол. - Что это? – я подняла любопытный взгляд на Асакуру. Хао опустился на диван, закидывая ногу на ногу: - Книги, - произнёс он слегка устало, будто я вынуждаю его объяснять нечто очевидное. – Ты дала мне почитать что-то из твоей коллекции, я подумал, будет честно отплатить тем же. Я отложила аптечку в сторону и потянулась за одной из книг, осторожно открывая ее. Страницы были пожелтевшими от времени и пахли пылью. На листах – диаграммы и подписанные рисунки. - Древний японский? Это месть за то, что тебе пришлось читать на старославянском? Уголки губ Хао приподнялись в короткой улыбке. - Можно и так сказать, - ответил шаман, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди. - Ты читаешь по-китайски? - Немного, - я взяла другую книгу, пролистывая её. У меня, действительно, был небольшой опыт в чтении древних иероглифов, когда я страдала над свитками из «Хикари». Я слегка нахмурилась, понимая, что книга оказалась дневником периодом Хейан. Пролистав ещё несколько страниц, где перечислялись даты и способы усмирения различных демонов, меня осенила догадка. – Это твой дневник? Хао усмехнулся, не отрывая от меня взгляда. - Проницательно, - спокойно сказал шаман, в его голосе прозвучал намек на искреннюю похвалу. - Да, это мои записи того времени. Я в шоке уставилась на Асакуру, переводя взгляд с него на книгу и обратно. - Но…ты уверен? Что если я прочитаю что-то, чем ты бы не захотел делиться? Хао, находя мою реакцию забавной, рассмеялся: - Если бы в книгах было что-то, чем я не хотел делиться, я бы давно их сжёг. Я кивнула, отмечая расслабленное поведение и намек на веселье в глазах шамана. Через мгновение я переключила свое внимание обратно на древнюю книгу и заговорила: - Но это не очень честно. У меня нет ничего столь же равноценного, чтобы я могла предложить взамен. Хао сидел неподвижно, наблюдая за мной, его взгляд был таким же пронзительным, как и всегда. После моих слов на лице шамана появилась маленькая лукавая улыбка, уголки губ слегка изогнулись вверх. - Ты что-нибудь придумаешь, - спокойно произнёс Асакура. – Конечно, ты можешь принять это просто как жест доброй воли. Но что-то подсказывает мне, тебе не по душе эта идея. Он был прав, конечно. По моему мнению, все должно быть в балансе, тем более с теми, кто не входит в круг близких тебе людей. Шаман же поставил меня в ситуацию, где случился сильный дисбаланс. В конце концов я вздохнула, принимая вызов. Надо будет придумать что-то, чем в будущем я смогу отплатить Асакуре. Книг бабушки Нюты тут явно не хватит. Кстати об Асакуре. Внезапно я поняла, что он всё ещё сидит с раненной рукой, я слишком увлеклась новыми книгами и совсем забыла об лечении. Я придвинула к себе аптечку, доставая антисептик. С тех пор в свободное время я медленно продвигалась через страницы, исписанные китайскими иероглифами. Самая трудная и полезная книга, с диаграммами и рисунками, была посвящена камням и их полезным свойствам. Она стала верным союзником в моих экспериментах. Другая – легенды и сказки того времени. Третья – дневник Хао. Пожалуй, с дневником, каким мы представляем его, книга имела мало общего. Это были скорее хронологические заметки о дворцовой жизни, краткие сведения о случаях усмирения демонов и злобных духов, иногда на полях появлялись стихотворения и небольшие размышления шамана. В особенности, о чтении мыслей. С наступлением лета я вновь улетела к Ане на несколько месяцев, совмещая приятное с полезным: навестить девушку и избежать удушающую жару, наступающую после сезона дождей. Мара больше всего радовалась этим поездкам, девочка с упоением бегала по родному лесу с утра до поздней ночи. В этом году никакая нежить больше не ломилась в дверь: Аня усмирила всех. Михаил, её дух, подрос – откровенно говоря, огромного медведя я несколько побаивалась. Уж слишком грозно тот выглядел. Девушка тоже подросла и похорошела, в особенности меня восхищали её густые длинные рыжие волосы. С тех пор как я подарила ей серёжки-гвоздики было немного непривычно не слышать мыслей Ани, но через какое-то время я приноровилась. Мы часами разговаривали о будущем: девушка очень хотела продолжить дело бабки, но понимала, что в наше время этим не заработать. Я подкинула идею об удалённой работе, которая позволяла бы Ане проводить практически всё время в избе. Девушка всерьёз заинтересовалась вариантами. - Не хочешь жить со мной? – как-то поздно вечером спросила меня Аня, когда мы лежали на печи. Я удивлённо посмотрела на подругу, та ответила на мой взгляд. Я слегка нахмурилась, задумавшись: мне нравилось порой проводить время в стране, где я жила в прошлой жизни, но…Но были причины, почему я переехала тогда. Были причины, почему я не хочу возвращаться сейчас. - Мой дом уже не здесь, - ответила я, бросив взгляд на ёкая, спавшего возле меня. – Мы с Лисом построили свой дом вдалеке отсюда. Я бы не хотела бросать его. Аня кивнула, переводя взгляд на потолок. Я немного некомфортно поёрзала, не зная, что она думает, но в конце концов решила, что будь что-то важное, девушка бы мне сообщила. Эти месяцы я много работала с камнями на чердаке, который превратился в мою импровизированную мастерскую. Перед отъездом я наконец смастерила два кольца, наделив их лёгкими целительскими чарами. Одно из них, тоненькое и серебристого цвета, я подарила Ане, которая пришла в такой искренний восторг от украшения, что я несколько засмущалась. К началу осени я вернулась в Японию. Лис вновь сообщил, что, пока нас не было, кто-то шастал недалеко от дома: некоторые печати оказались сломаны. Мне абсолютно не понравилась эта новость: я увеличила количество печатей и наделила их большей силой. На этот раз я была полна решимости словить и допросить незваного гостя. Через пару недель, ожидаемо, пришёл Асакура. После лечения я положила на стол перед ним второе кольцо, которое смастерила в избе: чёрное и более широкое чем то, которое я подарила Ане. - Я его сделала недавно. На нём целительские чары, - я неуверенно запустила руки в волосы, убирая мешавшие пряди с лица. – Конечно, ты сильный и не то, что бы они были тебе нужны. В общем, если не нравится, можешь просто отказаться. Асакура, который стоя поправлял пончо после наложенной на рёбра повязки, посмотрел на черное кольцо, изучая предмет с легким интересом. Шаман несколько секунд молчал, разглядывая украшение, прежде чем поднял его со стола, слегка переворачивая перед собой. Его взгляд переместился с кольца на меня: - Ты сделала это? Я кивнула в ответ, чувствуя непривычную нервозность. Асакура молчал еще несколько секунд, вертя кольцо в руке, затем его взгляд снова переместился на меня, на лице появилась лукавая улыбка: - Неужели ты пытаешься сделать мне предложение? Его слова обрушились на меня, как булыжник, заставив замереть в шоке на секунду. Улыбка шамана стала шире от моей реакции, когда он продолжил рассматривать кольцо, слегка наклонив голову набок. - Должен сказать, лечебное кольцо - это очень необычный способ сделать предложение руки и сердца, - Хао слегка усмехнулся. - Очень смешно, - саркастично сказала я, протягивая ладонь. – Отдай. Усмешка Асакуры превратилась в тихий смех, прежде чем он снова весело посмотрел на меня. - Нет, думаю, я оставлю его. Оно симпатичное, - шаман стянул перчатку, надевая кольцо на безымянный палец. Я наблюдала за всем этим, чувствуя укол раздражения. - Ты невыносим, ​​ты знаешь это? - слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела остановиться. Хао, который поправлял кольцо на пальце, посмотрел на меня, на его губах играла улыбка. - Я знаю, - непринуждённо ответил Асакура, снова надевая перчатку. Довольный жизнью шаман двинулся в сторону полок, откуда взял книгу бабушки Нюты. Я устало вздохнула: что ж, можно полагать мы с ним в расчёте. Не считая морального ущерба, естественно. Ближе к зиме я закончила работать над серебристыми серёжками-гвоздиками, на этот раз для себя любимой. За их изобретение я чувствовала наибольшую гордость: серёжки немного приглушали мысли других людей. В прошлой жизни я часто играла с друзьями по дискорду. Порой стрим был настроен таким образом, что его громкость и громкость друзей были на одинаковом уровне. Всё это выливалось в непонятную какофонию из звуков и шорохов. Сейчас у меня было такое ощущение, будто я наконец смогла убавить звук стрима и услышать собственные мысли. С этим изобретением мне очень помогли книги Асакуры. В конце своей жизни он смастерил нечто похожее, но, увы, было поздно. По дневнику шамана я могла наблюдать как, живя в кровавую эпоху, он медленно, но верно впадал в отчаяние из-за немыслимого количества чужой ненависти в своей голове. В конце концов, Хао едва не потерял рассудок, сильный и талантливый шаман сломался. Думаю, примерно это ожидало бы и Анну, не встреть она Йо. Ожидало бы и меня, не встреть я бабушку Нюту. Не думаю, что в этой жизни Асакуре нужны подобные «глушилки» вроде моих серёжек: Хао прекрасно научился контролировать своё проклятье. Я же до этого была очень далека. Так что серёжки стали настоящим спасением. Наконец, мне исполнилось четырнадцать лет.