Перерождение: история лисицы

- Полагаю, тебе интересно, почему ты здесь. Прозвучало как фраза из дешёвого боевика. Я ничего не ответила. Лишь прожигала Марко взглядом, словно пыталась оставить на нём ожог. Мысли лихорадочно метались, шестерёнки в голове скрипели, выбрасывая один план за другим. Приходилось признать очевидное: вариант с физической атакой можно смело хоронить. Блондин возвышался надо мной почти на две головы; под плащом угадывалась мощная мускулатура, а в кабуре беззастенчиво поблёскивал металл пистолета. Будь у меня хоть что-нибудь острое - рискнула бы. Но из оружия при мне имелись только собственные клыки, которыми я, учитывая разницу в росте, до его шеи всё равно не дотянусь. - Твоя подруга передала тебя нам для защиты. Я продолжала делать вид, что не слышу его, и перевела взгляд к двери за его спиной. Как только он вошёл, тяжёлая металлическая конструкция с грохотом захлопнулась. Ни ручки, ни замочной скважины по эту сторону. Вывод напрашивался простой и неутешительный: открыть её можно лишь снаружи. - Какие отношения тебя связывают с Хао Асакурой? Я медленно вернула взгляд к мужчине. Взвесила на мысленной чаше весов: прокатит сейчас притвориться глухой? Похоже, нет. - Никакие, - голос сорвался на лёгкую хрипотцу: горло всё ещё отзывалось болью после разряда. - Это не то, что мы слышали. О, как бы хотела я узнать, что именно они слышали. Из-за подавителей моя способность читать мысли была надёжно заперта, как и фурьёку. Впервые в жизни я почувствовала острую, почти детскую досаду от того, что не могу ей воспользоваться. - Аня сообщила, что ранее Хао заявлял о намерении сделать тебя своей женой, - спокойно продолжал Марко. - Лайсерг подтвердил факт похищения в пустыне - и твоё благополучное возвращение в деревню. Аня. Где-то под рёбрами неприятно шевельнулось - нечто между горечью и резким, колким разочарованием. - Ты боишься, - бесстрастно констатировал блондин, по-своему истолковав моё молчание. Он сделал несколько шагов вперёд. Я отпрянула автоматически, сузив глаза в немом предупреждении. - Не стоит, - мягко, почти заботливо, протянул он ко мне руку. - Ты здесь для того, чтобы мы тебя защитили. - Это ты называешь защитой? - я постучала ногтем по холодному металлическому обручу на шее, не слишком изящно напоминавшему ошейник. - Это для твоего же блага. - Эта штука ударила током. - Отвергать добро - грех, - невозмутимо произнёс Марко. - А за грех следует наказание. Я на секунду зависла, поражённая простотой и искренностью этой железобетонной логики. Похоже, переубеждать его бессмысленно: люди, считающие себя живым воплощением божественной справедливости и занесённым над миром мечом покаяния, обладают одной любопытной особенностью - они свято уверены в правоте каждого своего шага. Собственно, подобная философия красной нитью проходила через деятельность Х-судей. Я всё больше склонялась к мысли, что, несмотря на лидерство Железной Девы, именно Марко в действительности «держал руль». - Мы защитим тебя, - его сдержанный голос вновь прокатился по комнате гулким эхом. - Но взамен потребуем плату. - Договор вы заключили с Аней. С неё и спрашивайте, - холодно заметила я. Голубые глаза за стеклами очков сверкнули - шаману явно не понравилось, что его перебили. - Хао заинтересован тобой. Мне категорически не нравилось направление, в котором разворачивался разговор. Я откашлялась и вежливо напомнила: - Хао за минуту уничтожил одну из ваших команд на арене. При всём уважении, но у меня есть некоторые сомнения насчёт того, что вы в состоянии меня… защитить. Марко улыбнулся. От одной этой короткой, почти доброжелательной улыбки холодные мурашки пробежали по моей спине, словно по коже провели льдом. - Мы сейчас не на арене, не так ли? - многозначительно произнёс он. Я застыла. Да. Мы не на арене. Я огляделась уже иначе, внимательнее. Стены - неестественно крепкие, словно отлитые из сплошного металла. В воздухе ощущался тонкий шлейф энергии; стоило всмотреться - и где-то под потолком начинали угадываться знаки рун, слишком высоко, чтобы разобрать, но достаточно явственно, чтобы понять: это не простое помещение. - Где мы? - Это не твоя забота, - отрезал он. - Твоя задача - позвать Хао когда и куда я скажу. - Приманка, - догадалась я. Блондин довольно кивнул. Я прикусила губу, обдумывая положение, в которое угодила. В каноне Х-судьи тоже пытались затащить Хао в ловушку - и закончилось это для них плачевно. Однако… Я обвела взглядом помещение ещё раз. Когда они успели всё это подготовить? Неприятное предчувствие стянуло висок тупой болью: в реальности Х-судьи оказались гораздо расчётливее и предусмотрительнее, чем в аниме. - И как же мне его позвать? - протянула я, тянув время. - Кричать в громкоговоритель? - Я знаю, что Хао может чувствовать твоё фурьёку. Я метнула в него острый взгляд. Откуда он…? Марко чуть склонил голову, заметив моё удивление, и губы его тронула насмешливая тень улыбки: - Твоя подруга сообщила, что Хао всякий раз без труда находил вашу компанию. К тому же, он появился рядом с тобой задолго до начала турнира. Я сложил два плюс два и пришёл к выводу: именно ты - та нить, по которой он всегда выходил на Йо и остальных. Стараясь не выдать ни тени эмоций, я опустила веки. Положение оказалось куда хуже, чем я предполагала: из-за Ани судьи знали слишком многое. Им и не требовалось понимать, каким именно образом старший Асакура находил моё фурьёку, - достаточно было самого факта связи. Одного этого было более чем достаточно. - Я не знала, - солгала я. Итальянец кивнул: - Полагаю, тебя сковывает отвращение от осознания. Я глубоко вдохнула, приглушая накативший гнев. Единственное, что вызывало у меня отвращение, - это то, что он сейчас находился со мной в одном помещении. И ещё - собственная глупость, заставившая меня быть слишком откровенной рядом с Аней. - Но это обстоятельство сыграет нам на руку, - спокойно продолжал Марко. - Когда придёт время, я немного ослаблю действие подавителей. Ровно настолько, чтобы ты смогла возвать своё фурьёку к Хао. Немного ослаблю. Он мне явно не доверял - даже при условии моего сотрудничества не собирался снимать браслеты. - И что дальше? - спросила я. Предположение было очевидным: они собирались уничтожить Хао. Вот только как? - Как я уже говорил, - холодно ответил Марко, - это не твоя забота. Я снова перевела взгляд на металлическую дверь. На идеально белые, бесстрастные стены. На потолок с рунами, на каменный пол. Само помещение вызывало дрожь - и липкое, тягучее предчувствие беды. Оно построено не для меня. Оно - для него. Чтобы… удержать? Наказать? Лишить силы? Какой грязный трюк. - Нет, - сказала я тихо. Марко нахмурился, словно пытаясь понять, не ослышался ли: - Что? Даже если они ослабят подавители, я не позову Хао сюда. Напротив, запру своё фурьёку внутри себя, глубоко, до самого дна, как Анна прятала свою силу: так глубоко, чтобы ни единой искры не прорвалось наружу. - Я не буду вам помогать, - твёрдо сказала я. В тот же миг Марко едва заметно повёл рукой - и обруч на моей шее снова вспыхнул болью. Через секунду разряд прошёлся и по браслетам на запястьях. Боль накрыла мгновенно - как хлёсткая волна, как удар плети по открытой коже. Меня дёрнуло, ноги предательски подогнулись. Я вцепилась пальцами в свои предплечья, пытаясь удержаться на ногах, но мир всё равно поплыл в сторону. Из лёгких вырвали воздух, из горла сорвался сдавленный, беспомощный звук. Разряд длился всего мгновение, но казалось он растянулся до бесконечности. Когда всё стихло, я стояла, тяжело дыша. Металл на шее ещё пульсировал жаром. Ладони дрожали. Сердце билось в груди, как пойманная птица, забившаяся в клетку. - Если ты не борешься со злом, значит, ты и есть зло, - ровным, безжизненным голосом произнёс Марко. - Не упрямься. - Увы, - хрипло прошептала я. - Я упрямая. Он долго смотрел - оценивающе, холодно. Как на инструмент, который пока ещё отказывается работать как нужно. - Подумай. У тебя будет время. И боль - тоже. Он отвернулся. Его шаги глухо отдавались в камне. Короткий стук по металлу - и дверь распахнулась, чтобы через секунду с гулким эхом захлопнуться. Тишина обрушилась тяжело, почти осязаемо. Я осталась одна - с безликими стенами, пульсирующим горлом и гулом крови в ушах. Медленно осела на пол, плечом опираясь на ледяную стену. Холод камня помогал - собирал мысли, как осколки стекла. Я глубоко вдохнула. Закрыла глаза. Представила свою силу - тёплую, живую, всегда откликающуюся. И - осторожно, бережно - начала сворачивать её внутрь, слой за слоем, как ткань, которой накрывают свет. Тянуло, ломило, подавители зудели, но не отзывались - пока я не пыталась высвободить энергию наружу. Я не позову его. Не здесь. Не в эту жалкую ловушку. Я возводила стены. Запечатывала. Затыкала каждый просвет, каждую тончайшую щёлку, куда фурьёку могло бы просочиться, как вода. Мир темнел, сужался, становился тише - пустее. И только когда работа была завершена, и внутри стало гулко-пусто, как в покинутом храме, я позволила себе выдохнуть. Нужно что-то придумать. Пока я ещё могла рассуждать трезво. Стоило только подумать об этом - как ток ударил снова. На этот раз не за мои действия - а как исполненное обещание Марко: оставить меня наедине с болью. Меня снова выгнуло, зубы лязгнули, но теперь я уже ждала удара. Боль прошла быстрее, чем страх успел поднять голову. Я осталась лежать на холодном полу, тяжело дыша, чувствуя во рту металлический, солёный привкус. Что ж. Значит, они будут бить током просто так. Не за неповиновение - за сам факт моего присутствия здесь. Я уткнулась лбом в колени и медленно сосчитала до десяти. Потом ещё. И ещё. Мир сузился до маленькой точки - моего дыхания. До ритма сердца.

***

Часом ранее Передав Рин в руки Х-судей, Аня шла по пустынной улице в сторону арены. Людей почти не встречалось - все уже были там, где гремел бой. Спереди доносился взволнованный гул зрителей, звонкий голос ведущего, прерывистые всплески одобрительных криков и металлический скрежет оружия. Аня искренне надеялась, что в этот раз Рен обойдётся без серьёзных ран. Но сердце тревожило не только это. Рин. Аня молилась, чтобы когда-нибудь подруга поняла и простила её. Всё, чего она хотела, всё, к чему так упорно стремилась, - была её безопасность. Боже, смягчи её сердце, - почти беззвучно произнесла она про себя. Мысли неизбежно повернули к главному виновнику - Хао Асакуре. Аня уповала на то, что шаман не сразу заметит исчезновение Рин. Что времени хватит: судьи спрячут её, поговорят, убедят. Да, Рин могла быть упрямой до безрассудства, но она всё же оставалась рациональной. Как только судьи подберут нужные слова, она, несомненно, увидит смысл в принятии их помощи. Во время последней встречи Марко высказал догадку, что Хао каким-то образом чувствует фурьёку Рин. Аня верила - или старалась верить - что подавители, о которых она, по правде говоря, знала мучительно мало, решат эту проблему. Её всё же грызла мысль: вдруг Асакура уже заметил, что больше не может отследить свою «жертву». Но, поразмыслив, она отбросила опасение. В конце концов, не мониторит же он передвижение Рин ежеминутно… - Аня! Она вздрогнула, подняла взгляд от пыльной дороги - и увидела Йо и Роалда, быстро приближавшихся к ней. Похоже, парни забеспокоились, почему они с Рин так долго не возвращаются. Ведунья натянула на лицо широкую, слегка неестественную улыбку. Легенда была готова: Рин ушла в лес для какого-то эксперимента. Аня ненавидела ложь - но сейчас ей оставалось только тянуть время. Йо первым почувствовал неладное. Окинув улицу взглядом, он нахмурился: - А где Рин? - спросил он, когда они поравнялись. Аня ответила заранее приготовленной фразой и выразительно закатила глаза - мол, вы же знаете Рин и её эксперименты. - О… - протянул Йо, удивлённо, но без малейшего подозрения. - Я думал, ей будет интересно посмотреть на поединок Рена. - И на команду Гандхары, - добавил Роалд. Рин действительно говорила, что стоит увидеть шаманов в деле. Рано или поздно им предстояло столкнуться с одной из команд Гандхары, и иметь хотя бы смутное представление о противнике было бы разумно. - Что же, она доверила это нам, - сказала Аня и легко хлопнула Роалда по плечу, направляя ребят в сторону арены. Норвежец внимательно всмотрелся в её лицо. Тёмные глаза на миг задумчиво блеснули. Сердце Ани тревожно ёкнуло - но через секунду на губах шамана появилась короткая, тёплая улыбка, и он кивнул: - В таком случае нам лучше поторопиться. Слава Богу. Аня незаметно выдохнула, стряхивая с себя зуд тревоги. Когда-нибудь она обязательно всё им расскажет. Обязательно. Стоит лишь найти слова, которые объяснят, почему она была вынуждена поступить именно так. По мере того как троица приближалась к арене, звонкий голос ведущего разрывал воздух. Аня почти не слышала его - убеждала себя и свои предательски дрожащие руки, что всё позади. Рин в безопасности. Всё закончилось. Только почему же это дурное предчувствие, как тёплая змея, извивается под кожей? Йо заметил первым. Он резко остановился и перехватил Аню за руку, заставив тоже замереть. Роалд напрягся рядом. Что-то в воздухе изменилось - страх сомкнулся на них мгновенно, как пасть хищника на беззащитном ягнёнке. - Что за…, - глухо прошептал Роалд. Порыв ветра пронёсся по пустынной улице, подняв пыль. Тишину разорвал сухой треск - будто совсем рядом переломили сухую ветку. Воздух стал горьким, запахло дымом. Прямо перед ними, посреди дороги, вспыхнуло пламя. Оно не освещало - оно пожирало свет, сгущая вокруг себя тьму. Оранжево-чёрные языки огня взвились выше человеческого роста, закрутились в тугую спираль, и из самой сердцевины медленно вышел Хао. Карие глаза мерцали, как уголь в жаровне. Волосы, подсвеченные багровым сиянием, колыхались в безветрии. Мир вокруг потерял глубину: звуки исчезли, краски поблекли. Остались только он - и страх. - Хао… - Йо выдохнул почти беззвучно. Роалд попытался сделать шаг - и не смог. Какая-то сила отбросила обоих парней в сторону и пригвоздила к земле, не оставляя ни малейшего шанса пошевелиться. Аня осталась стоять одна. Хао почти не моргал. Его взгляд скользнул по Йо, по Роалду… и остановился на девушке. Он смотрел мягко - и от этого было только страшнее. Этот взгляд будто снимал с неё кожу, с терпеливым, холодным любопытством палача. Пламя вокруг шамана стихло, стянулось к его ступням, шипя и шурша, как живое. - Где она? - голоса почти не было слышно, но он заполнил собой всё пространство. Аня попыталась вдохнуть. Попыталась вспомнить молитвы - слова рассыпались в голове, как сухие листья. Даже в спокойном состоянии фурьёку старшего Асакуры ужасало. Теперь же, пропитанное его гневом, оно стало неизбежной смертельной угрозой, давившей на грудь, на мысли, на волю, сбивая сердце с ритма. Она открыла рот, и только тихий сорванный шёпот сорвался с губ: - Я… я не знаю… Глаза Хао сузились. Он чуть склонил голову, и вдруг Аня почувствовала боль: серёжки в ушах нестерпимо раскалились. Те самые серёжки, что несколько лет назад изготовила для неё Рин, - артефакт, защищающий сознание от чужого вмешательства. Ещё немного - и она лишится ушей. Сдавленно простонав, девушка дрожащими пальцами расстегнула украшения и сорвала их. На мочках и на кончиках пальцев, коснувшихся металла, остались уродливые ожоги. Серёжки упали в пыль с тихим звоном. И в тот же миг он оказался рядом. Никакого движения, никакого звука - просто мир дёрнулся, и Хао уже стоял вплотную. Аня была высокой, куда выше Рин, но он всё равно возвышался над ней; его тень легла ей на лицо. Пальцы сомкнулись на её горле резко и грубо. Воздух стал острым и редким, колени предательски дрогнули. - Смотри на меня. Что-то заставило ведунью подчиниться: она со страхом встретилась с бездонными глазами. Мгновение - и он был внутри. Сознание разверзлось навстречу чужой воле, как распоротая ткань. Не боль - холодное вторжение, скольжение чужих мыслей по её памяти. Образы вспыхивали и рвались один за другим: дорога от арены, дрожащие пальцы Рин, Х-судьи, короткие объяснения, подавители, чувство вины, молитва, страх. Я не предаю. Я спасаю. Прости. Прости меня, пожалуйста… Она не успевала ничего спрятать. Любая попытка закрыться ломалась, как стекло под каблуком. Он видел всё. Его присутствие было везде - в дыхании, в боли, в светлых пятнах перед глазами. Пламя в его зрачках сузилось до тонкой линии. - Х-судьи, - тихо произнёс Хао, больше себе, чем ей. Аня судорожно вдохнула; голос её не слушался. Её трясло, как от холода. Она бы упала, если бы он не держал. Йо и Роалд молчали - пригвождённые к земле чужой волей, они только смотрели, беспомощные. Ладонь на её шее медленно разжалась, и девушка тут же осела на землю. Он наклонился ближе, так, чтобы услышала только она. Голос был спокойным - слишком спокойным, как поверхность глубокой воды. Ни крика. Ни ярости. Только окончательное решение. - При нашей следующей встрече, - сказал он, - ты умрёшь. Огонь рванул вверх, сомкнулся вокруг него плащом пламени - и в следующее мгновение Хао уже не было. Лишь запах гари и обуглённые тени на мостовой. Аня сидела посреди улицы, прижимая обожжённые руки к груди, и только теперь поняла, что её сотрясает беззвучное рыдание. Страх и ужас сжали её, но в груди теплился последний лучик надежды: Хао всё ещё не знал, где держат Рин. Потому что Аня сама этого не знала. Она вздрогнула, когда Йо коснулся её плеча. Робко подняла взгляд - и отшатнулась: в знакомых глазах не было привычной мягкости и доброжелательности. - Что ты сделала? - тихо спросил младший Асакура.

***

Я сидела, уставившись в пустоту, ожидая очередной вспышки боли. Холод пробирал до дрожи. Тёплых вещей не было, ледяной камень пола только усиливал озноб. Пришлось обхватить свой хвост в тщетной попытке согреться. С тех пор как Марко захлопнул за собой дверь, по внутренним ощущениям прошёл примерно час. Очень длинный и очень неприятный час. Как я и думала, судьи прекрасно разбирались в пытках. Боль накатывала рывками: иногда через пять минут, иногда - через пять секунд. Никакого ритма, никакой логики. Организм не мог расслабиться ни на мгновение, и это выматывало сильнее самих ударов - истощало и тело, и голову. От многочисленных разрядов под браслетами и ошейником кожу неприятно жгло - наверняка там уже ожоги. В общем, резюмируя, ситуация была далеко не благоприятной: с таким успехом меня вскоре прикончит либо болевой шок, либо зверский холод. Ах, зато я успела провести мысленный эксперимент. У меня появилось предположение, что это помещение работает по принципу горы Осорезан - не пропускает сюда духов, оставляя шамана без хранителя. Сначала я решила, что отсутствие Мары подтверждает теорию. Но, поразмыслив, отказалась от этого доказательства: я не знала, не расправились ли с ней ещё до того, как меня сюда притащили. Я лишь искренне надеялась, что её просто изгнали, а не уничтожили. Но у меня был и другой хранитель - тот, о котором Аня не могла знать, а значит, не могла изгнать. Я не видела смысла кого-то с ним знакомить: в последние годы мы находились в единении почти 24/7 - никогда не знаешь, когда его способности понадобятся. Конечно, я имела в виду Кё - маленького природного духа листочка, с которым познакомилась ещё в храме Хикари и с которым долгое время практиковалась в исцелении. У Кё не было чёткого сознания, как у людских духов. Он был скорее как кот: безмятежный, тёплый и верный. Даже когда единение разрывалось (что, полагаю, и случилось, когда в меня вкололи какой-то препарат), Кё следовал за мной рядом, в прозрачной форме. А значит, он должен был быть здесь. - Кё, - позвала я. Тишина. Дух не появился. Либо не хотел - чего с ним раньше не случалось, - либо не мог. Я ставила на второе, подтверждая свою догадку: судьи каким-то образом не позволяли духам воплощаться в этом месте. Скрутившись от очередного удара тока, я мысленно досчитала до десяти и медленно села. Осторожно закатала рукав левой руки, обнажая печать. Я не могла выпустить фурьёку наружу: подавители блокировали любую попытку и карали за неё тут же. Но печать была частью меня. Всё, что требовалось, - направить силу внутрь, в этот участок кожи. Теоретически. Я глубоко вдохнула, собирая остатки храбрости, и едва коснулась фурьёку. Печать слабо засветилась; подавители отозвались предупреждающим жужжанием, но током не ударили. Слава богу. Мгновение - и на пол упали около десятка свитков, аптечка и небольшой кинжал. Свитки были бесполезны: для активации требовалось выплеснуть силу наружу. Я вскрыла аптечку и разом закинула в рот несколько таблеток обезболивающего. Очень хотелось обработать кожу на шее и запястьях, но это было невозможно - браслеты прилегали слишком плотно. Я взяла кинжал, задумчиво повертела его в руках. - И что ты собралась делать с этой зубочисткой? Явился - не запылился. Я подняла взгляд: старик в монашеской рясе стоял, небрежно облокотившись на стену, и смотрел на меня с откровенным раздражением. Проигнорировав его присутствие, я поднялась на ноги и устремила взгляд к потолку. Если бы только получилось соскрести хотя бы пару рун… - Даже укради ты гуань-дао у китайца, всё равно бы не достала, - сухо заметил он. Увы, он был прав. - Ты ведь прекрасно знаешь, что нужно делать, - продолжал старик. - Подчинись судьям. И как только они ослабят контроль над подавителями - активируй свитки. Эффект неожиданности будет на твоей стороне. - Хао может засечь всплеск моего фурьёку, - рассеянно отозвалась я и со стоном опустилась обратно на пол, отправляя свитки и аптечку обратно в печать. - И явиться прямо к ним в лапы. Старик лающе рассмеялся: - И? Ты же знаешь канон. Велика вероятность, что он, как обычно, выйдет сухим из воды. Откинув голову на стену, я покачала головой: - В реальности судьи оказались куда более подготовленными. Я не могу рисковать. - Как благородно, - губы старика скривились. - Тогда зачем ты спрятала кинжал в карман? Перерезать себе горло, когда поймёшь, что пытки вот-вот вынудят тебя подчиниться? Я промолчала. Его выражение сменилось: раздражение уступило место откровенной неприязни. Оттолкнувшись от стены, он сделал несколько шагов вперёд и с отвращением посмотрел на меня сверху вниз. - Какая же ты дура, - выплюнул он. - Раньше тебе бы хватило мозгов поступить правильно. Выжить. Выжить? Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Я чувствовала, как шестерёнки в голове наконец начинают вращаться. Недостающие кусочки мозаики медленно вставали на свои места. Я слегка наклонила голову и по-новому всмотрелась в фигуру мужчины - столь ненавистную, что кровь всякий раз закипала в венах, когда он появлялся. - Вот оно что, - я устало улыбнулась. Старик прищурился: - Что? - Кажется, я наконец поняла, что ты, - тихо произнесла я. - Точнее, кто ты. На миг его лицо стало каменным, непроницаемым. Затем губы изогнулись в кривой усмешке. - Ну наконец-то. Я моргнула. А когда снова открыла глаза, передо мной стояла… я. Только моложе - гораздо моложе, того возраста, когда мы с Лисом покинули храм Хикари. Девчонка в старых кроссовках, синем шерстяном свитере и с растрёпанными волосами смотрела на меня раздражённо; зелёные глаза яростно сверкали. - Посмотри, куда ты нас привела, - прошипела она, широко взмахнув рукой, предъявляя мне весь мрачный зал. - Что ты натворила. Я разглядывала её с неожиданным любопытством. Неужели я была такой маленькой? - Справедливости ради, на некоторые из этих событий я не могла повлиять, - спокойно сказала я. - Чушь! - она резко отвернулась и принялась расхаживать по комнате. - Ты здесь потому, что отпустила контроль. Вместо того чтобы действовать самой, решила довериться. Оммёдзи, та сумасшедшая старуха, норвежец, младший Асакура, - она поморщилась, - рыжая ведунья. И к чему это привело?! Развернувшись, она впилась в меня взглядом. - Со мной бы такого не случилось. Я бы выжила. Я тихо вздохнула. - Да, ты бы выжила, - признала я. - Ты всегда выживала. Любой ценой. Она ухмыльнулась, услышав то, на что и рассчитывала. - Наконец-то дошло. - Только вот жить при этом - не умела, - мягко добавила я. В те годы до появления Лиса жизнь походила на узкий тоннель без воздуха, на преисподнюю. Девочка замерла, будто споткнулась. В её глазах на миг вспыхнул испуг - слишком знакомый, обжигающий. Она тут же спрятала его за злостью. - Жить? - фыркнула она. - Мы не для этого. Мы - чтобы не умереть. Она шагнула ближе, почти касаясь меня. - Ты стала слабой, - сказала она. - Ты пускаешь людей в сердце. Ты доверяешь. Ты сомневаешься. А результат - вот он, - она ткнула пальцем в ошейник и браслеты. - Нас снова сделали беспомощными. - Меня, - спокойно поправила я. - Тебя уже нет. Внутри что-то дрогнуло. Не злорадство - тихая грусть, почти нежность. - Ты - всего лишь моя тень, - сказала я. - Запоздалая инструкция по выживанию для девочки, которой больше не нужно жить в постоянной боевой готовности. Её губы скривились. - Не нужно? - прошипела она. - Посмотри на себя сейчас. Тебя предали. Тебе делают больно. Тебя ломают и подчиняют. Посмотри на себя - и скажи мне это ещё раз. Я молчала. Возразить было трудно. В груди неприятно шевельнулась память. Аня. Тепло её ладоней. Улыбка. Спокойный голос. И то, как эта же улыбка не дрогнула, когда меня сдавали судьям. Как чужая рука на плече удержала, не давая вырваться. Как шприц впился в кожу. Я стиснула зубы. - Больно? - шепнула девочка. - Страшно? Я прошептала. - Да. Больно. Страшно. Очень. Она победоносно расправила плечи. - Тогда уступи мне. Я знаю, как выключать боль. Как закрывать сердце. Как не доверять. Как становиться ледяной. Дай мне контроль - и мы выберемся. Я долго смотрела на неё. Так долго, что внутри всё улеглось, словно осевшая пыль. Ответ пришёл спокойно, без сомнений. - Нет. Она дёрнулась, будто получила пощёчину. - Что? - Я сказала - нет, - повторила я ровно. - Я благодарна тебе. Ты - моя необходимость. Моё умение стиснуть зубы, когда всё рушится. Моя холодная рука, которая умеет резать без дрожи. Ты спасала нас десятки раз. Но… ты - не вся я. Она замолчала. Уязвлённая и раненная. - Я не могу подставить Хао, - уже тише сказала я. - Предать его. Не после того, как сама узнала, каково это - быть преданной. Мы снова встретились взглядами. В зеленых глазах мелькнуло смятение, ярость, боль - всё разом. Потом она фыркнула, отвернулась и буркнула: - Сентиментальная дура. Однако в детском голосе не было прежней злобы, лишь отчаяние. Я улыбнулась краешком губ. - Тогда… - она тихо вздохнула, её плечи поникли. - Хотя бы выживи. Иначе всё, что я делала, всё, что мы делали… будет зря. Сердце кольнуло. - Я не могу этого обещать, - я на мгновение зажмурилась, позволяя словам отозваться эхом где-то глубоко внутри. - Есть вещи куда хуже смерти. Помолчала - и добавила: - Ничего не было зря. Ни твоя ярость. Ни твоя холодность. Ни бессонные ночи. Ты защищала нас так, как умела. Она застыла, словно не веря услышанному, после чего медленно развернулась ко мне лицом. Губы дрогнули, брови сдвинулись. Ярость растаяла, оставив после себя усталость - тихую и обезоруживающую. - Правда? - едва слышно. Я кивнула. - Правда, - кивнула я. - Но дальше я сама. А ты можешь… отдохнуть. Она выдохнула - коротко, судорожно, как после долгого бега. Плечи распрямились, черты лица смягчились. На секунду шаманка стала совсем похожа на ребёнка - тем, которым я себе когда-то так и не позволила быть. Она окинула помещение оценивающим взглядом: - Не самое приятное последнее пристанище. Я тихо рассмеялась: - Будем надеяться, оно им и не станет. - Если и станет, - девочка небрежно пожала плечами с какой-то задумчивой расчётливостью, - в следующий раз выберем мир поспокойнее. Как насчёт Нарнии? - Договорились, - улыбнулась я. И, прежде чем она исчезла, поспешила задать последний вопрос: - Почему старик? Шаманка горделиво усмехнулась: - Люди игнорируют голос разума. Но не могут игнорировать то, что ненавидят. Не поспоришь. На прощание она кивнула - как командир, передающий бразды правления. Контуры её силуэта поблекли, размылись, словно мел на мокром камне. Зелёные глаза задержались на мне в последний раз - без укора, без злости. Только с тихим, неожиданным спокойствием. И она исчезла. Вернулась туда, где жила всегда - в глубину моего сердца. Но теперь - с покоем. Не прошло и минуты - за которую меня дважды пронзил разряд тока, - как снова раздался металлический скрежет двери. Я глубоко вдохнула, отпустила хвост из онемевших пальцев и медленно поднялась на ноги. Марко вошёл, как обычно - неспеша, будто заглянул проверить отчёт. Его взгляд скользнул по ошейнику, по браслетам, по моему лицу, задержался на секунду и потемнел. -Итак , - произнёс он ровно. - Будем сотрудничать? Я молча сверлила его взглядом. Он кивнул - словно именно этого и ждал - и слегка повернул голову. В дверях появились двое. Первый - высокий, лысый, с острым, словно вытёсанным подбородком и блеклыми глазами. Второй - небритый блондин с тяжёлым взглядом и широкими плечами. Они двигались слаженно , не глядя на меня - как люди, привыкшие к подобной работе. Лысый внёс простой деревянный стул и поставил его посреди комнаты. Блондин аккуратно водрузил рядом небольшой стол, на котором лежал длинный свёрток, перевязанный шнуром. Перед тем, как дверь захлопнулась, я успела заметить ещё одного мужчину, караулившего в коридоре. Значит, эта замечательная троица и есть команда «X-II». Любопытно, что ни Лайсерг, ни Дева не присутствовали. Знали ли они вообще, что здесь происходит? Марко жестом указал на стул: - Сядь. - Предпочту постоять, - ответила я. Он чуть вздохнул - как учитель перед особенно упрямым учеником - и едва заметно кивнул своим людям. Я успела лишь стиснуть зубы. Меня усадили - грубо, без лишней суеты. Я рванулась и вонзила когти в запястье блондина. Он выдохнул сквозь зубы - коротко, зло - и в ответ хлёстко ударил меня по щеке. Мир качнулся. В следующую секунду его пальцы сомкнулись на моей руке стальным обручем, выворачивая её так, что любое движение стало невозможным. Другой мужчина тут же зафиксировал второе плечо. - Если я правильно помню, Поф и Лаки, не так ли? - спросила я, чувствуя солёный вкус крови на губе. - Бывшие военные. Лысый на мгновение приподнял бровь. Блондин не ответил вовсе - лишь сильнее сжал мои пальцы, будто подтверждая мою догадку действием. - Осведомлённость тебе не поможет, - спокойно произнёс Марко. Он подошёл ближе и собственноручно развернул свёрток на столе. Ткань скользнула в сторону, обнажая аккуратно разложенные металлические предметы, ремни, какие-то узкие полосы и блестящие, холодные детали назначения которых можно было не объяснять. Я отвела взгляд от стола и снова посмотрела на Марко. - Моё предложение всё ещё в силе, - мягко сказал он. - Последний раз спрашиваю. Я молчала. Только дыхание стало глубже и ровнее - как перед прыжком в ледяную воду. - Понятно, - кивнул он и закатал рукава. Марко не спешил. Он перебирал инструменты, словно музыкант перед выступлением настраивал струны. Пальцы остановились на тонком металлическом пруте с плоским, заострённым концом. Шаман поднял его, оценивающе повертел в пальцах, прикидывая вес. - Начнём с простого. Он подошёл ближе. Металл блеснул в свете лампы и медленно потянулся к моей коже. Я смотрела на его руку и вдруг поняла, что страха уже нет - только усталость и холод. За долю секунды до прикосновения воздух взорвался грохотом. Пол ушёл у меня из-под ног и тут же вернулся. Каменные стены застонали, сверху посыпалась пыль. Мужчины застыли. Металл в пальцах Марко дрогнул. “Землетрясение?” - первая мысль проскользнула в голове. Похоже, она была не только моей - на лицах у двоих громил мелькнуло то же сомнение. Подавители на шее и запястьях предупреждающе зажужжали, и я усилием воли успокоила бушующее от адреналина фурьёку внутри. Марко только сузил глаза и вновь повернул инструмент, собираясь продолжить, - и в этот момент удар прогремел сильнее, ближе. Воздух содрогнулся, дверь лязгнула в раме, по камню прокатилась низкая вибрация, будто где-то совсем рядом рухнула часть коридора. Крики далеко внизу или наверху - не разобрать - взорвали тишину. Взгляд Марко потемнел. - К Железной Деве. Живо. Держать периметр. Никого внутрь. Военные не задали ни единого вопроса - просто отпустили меня и почти бегом выскользнули наружу. Дверь хлопнула, замок лязгнул. Марко отбросил инструмент на стол, другой рукой выдернул из кобуры пистолет и рывком притянул меня к себе за плечо. Холодное дуло упёрлось в висок. - Даже не думай, - сказал он тихо. Он смотрел не на меня - на дверь. Не моргал. Не дышал. Выжидал. - С таким подходом к людям, - сказала я, стараясь не смотреть на пистолет, - неудивительно, что у вас полторы калеки в составе. Даже Хао умудрился собрать больше. Марко напрягся, собираясь ответить, но под нами снова дрогнул пол. Где-то очень близко раздался треск, словно рвали железо руками. Свет в лампах чуть качнулся. Подавители на шее жгли кожу, реагируя на нарастающую волну чужой силы. Я смотрела не на дверь - на лампы. Слишком яркие, слишком упрямые. Ждала. Считала удары грохота, как дыхание. Раз. Пыль сыплется. Два. Металл в стенах поёт. Три. Свет вспыхнул и погас, словно кто-то вырвал у комнаты сердце. Тьма сомкнулась мгновенно. Я не тратила ни секунды. Пальцы сами нашли карман, холодная рукоять - там, где и должна быть. Кинжал выскользнул, как капля воды. Я ударила вверх, в ту самую руку, что держала пистолет у моего виска. Металл вошёл глубоко, с глухим, вязким сопротивлением. Марко вскрикнул и дёрнулся. Его хватка ослабла - я вывернулась из-под руки, чувствуя, как воздух режет кожу, и ударом выбила у него пистолет. Он попытался удержать - поздно. Оружие оказалось у меня. Красный тусклый свет вспыхнул по потолку - аварийные лампы ожили, вытягивая тени, как чернильные потёки. Мир окрасился в кровавые полтона. Марко уже разворачивался ко мне, прижимая израненную руку к груди. Я не стала ждать. Выстрел. Короткий, сухой. Отдача ударила в запястье. Он отшатнулся, и тёмное пятно быстро расползлось по его плечу. - Ты… - выдохнул он сквозь зубы. Щелчок. Не пистолет. Подавители. Мир взорвался белым. Боль, которой ещё не было ранее, прошила меня насквозь, как раскалённая проволока, от ошейника к запястьям, к позвоночнику. Мышцы свело, пальцы судорожно разжались, понимая, что не удержу, я выбросила пистолет как можно дальше от нас двоих. Воздух вырвался из лёгких беззвучным криком. Я попыталась остаться на ногах, но тело предательски не слушалось, падая на колени. Запах озона и палёной кожи смешался с железным привкусом крови на губах. - Так с девушками не обращаются, Марко. Шёлковый голос прозвучал негромко. Но в нём была такая тяжесть, что воздух в комнате словно осел, придавив плечи. Боль исчезла мгновенно. Подавители смолкли. Тело перестало гореть, будто кто-то резко выкрутил ручку боли до упора - и вырвал её совсем. Я судорожно втянула воздух в обожжённые лёгкие и только тогда поняла, что всё это время не дышала по-настоящему. Я моргнула и подняла голову. Металлическая дверь лежала вдавленной внутрь, искорёженной, будто по ней ударили тараном. Я даже не услышала, когда её сорвало с петель - боль заглушила всё. В проёме стоял Хао. Аварийный красный свет делал его черты резкими, резал тени по скулам. Я не могла разобрать выражение его лица - то ли из-за ряби в глазах, то ли из-за этого проклятого освещения. Но сила, исходившая от него, заполняла комнату до краёв: густая, тяжёлая, хищная. И вся она была направлена на Марко. Блондин замер. Он даже не попытался дёрнуться к пистолету - просто перевёл взгляд на Хао. И впервые за всё время я увидела в голубых глазах не холод и не уверенность, а напряжённый, лихорадочный расчёт. - Не заходи… - вырвалось у меня хрипло, раньше, чем я успела подумать. Это был не крик - сломанный выдох, искалеченный болью. Но Хао услышал. Его взгляд - тёмный, до пугающего сосредоточенный - на мгновение скользнул ко мне. Марко усмехнулся. Тонко. Почти вежливо. - Разумный совет, - сказал он и, не глядя, сделал жест рукой. Подавители угрожающе зажужжали. - Но боюсь, у нас тут другая арифметика. Ещё один разряд - и её сердце не выдержит. Либо ты входишь. Либо я его пускаю. По телу прокатилась холодная дрожь - не от боли, а от её ожидания. Пустота в лёгких вернулась, холодная и вязкая. Он не блефовал - я это знала. - Хао, пожалуйста… - прошептала я, едва удерживая голос от срыва. - Не надо. Не подходи. Он не ответил. Сила вокруг него сгущалась, становясь почти видимой - как марево над раскалённой землёй. Воздух гудел. Стены тихо потрескивали, будто само здание сопротивлялось его присутствию. И всё же… Хао медленно сделал шаг вперёд.