Перерождение: история лисицы

Хао медленно сделал шаг вперёд. Я прикрыла глаза, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз - будто подо мной внезапно исчезла опора. Я так старалась избежать этого. Не допустить. Не привести его сюда, в заранее выверенную ловушку, где каждый метр, каждый вдох был обращён против него. - Стой… - сорвалось с губ отчаянным, почти бескровным выдохом. - В середину, - твёрдо скомандовал Марко. Он отступал назад, не отрывая внимательного, цепкого взгляда от Асакуры, пока не упёрся спиной в стену. Затем коротко кивнул в мою сторону: - К девчонке. Я открыла глаза и медленно поднялась на ноги. Тело едва заметно дрожало - не от слабости, а от напряжения, в котором оно застряло. Подавив остатки боли от разряда, я огляделась: пистолет лежал в пяти шагах от меня. Всего пара секунд - но я знала: Марко успеет активировать браслеты раньше. Металлический звон заставил меня вздрогнуть. Я резко обернулась. Хао поднял скальпель - один из инструментов, оказавшихся на полу, когда стол перевернулся от толчка. Он задумчиво вертел его в пальцах, будто оценивая вес, баланс. Потом его взгляд скользнул ко мне - медленно, внимательно, оглядывая тело, выискивая порезы, следы крови. - Знаешь, Марко… Скальпель с громким звоном упал на каменный пол, когда Хао двинулся вперёд. - …твои друзья ещё живы. Все. Включая столь дорогую тебе Железную Деву. Блондин напрягся. Голубые глаза сузились, и на миг по лицу пробежала боль, сразу за ней - недоверие: живые эмоции, сорвавшиеся с короткого поводка. - Не скажу, что она невредима, - продолжил оммёдзи мягко, не сбавляя шага, - но пока ещё дышит. Он улыбнулся - спокойно, почти доброжелательно. - Знаешь, почему? Марко молчал. - Потому что я хочу, - сказал Хао тихо, - чтобы ты видел, как они умирают. Поравнявшись со мной, он остановился. - Один за другим. Марко резко выдохнул сквозь зубы. Его пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки, но с неимоверным усилием он сдержался. Лишь сделал едва заметный шаг в сторону, таким образом, чтобы мы оба находились у него на виду - жест выученный, военный, почти рефлекторный. Губы дрожали, но я заставила себя произнести в полголоса: - Хао, ты не можешь, - я подняла на него взгляд, умоляя. - Духи не отзовутся. Это ловушка. Пожалуйста… уйди. Хао не ответил. Вместо этого он очень медленно протянул руку и коснулся моей шеи. Я вздрогнула - не от боли, а от неожиданности. Его пальцы были тёплыми, осторожными, почти несоразмерными тому давлению силы, что он излучал секунду назад. Он чуть повернул мою голову, осматривая ошейник, провёл большим пальцем по металлу, по краю, где кожа была обожжена. - Ты слишком переживаешь, дорогая, - тихо сказал он. От этих слов внутри что-то болезненно сжалось. Не от утешения - от того, как спокойно он это произнёс. Слишком спокойно для места, где каждый вдох мог стать последним. - Хао… - я сглотнула. Его пальцы задержались на ошейнике дольше, чем нужно. Он изучал его не как оружие - как оскорбление. Как чужую, недопустимую метку. Подавитель слабо зажужжал, словно почувствовал внимание к себе, и Марко тут же напрягся. - Руки убрал, - резко сказал он. - Сейчас же. Хао даже не посмотрел в его сторону. - Интересная работа, - продолжил он задумчиво. - Грубо, но эффективно. Я почувствовала, как сила вокруг него изменилась. Не выросла - наоборот, сжалась, стала плотной, направленной. Воздух вокруг ошейника потяжелел. - Ты сказал, - Хао наконец поднял взгляд на Марко, - что следующий разряд её убьёт? Марко усмехнулся - нервно, зло. - Проверять не советую. - Мм, - шаман кивнул, словно соглашаясь. - Тогда давай проверим тебя. Он убрал руку с моей шеи и шагнул вперёд. Асакура оглядел Марко уже без тени прежней ленивой насмешки - взгляд стал холодным, цепким, как у хищника, оценивающего раненую добычу перед последним броском. Колотая рана на ладони, перевязанная наспех, всё ещё сочилась тёмной кровью. Пулевое ранение в плече - глубокое, жгучее, не позволяющее забыть о себе ни на секунду. Хао усмехнулся едва заметно - краем губ. - Любопытно, - произнёс он негромко, словно размышляя вслух. - Ты едва держишься на ногах, не сумев справиться с хрупкой девушкой, которая даже фурёку использовать не может. Эй. Несмотря на всю серьёзность происходящего, я недовольно покосилась на Асакуру. Хрупкой? - Ты правда думаешь, - продолжил Хао тем же ровным, безэмоциональным тоном, - что в таком состоянии способен меня остановить? Что мешает мне просто подойти и добить тебя? Марко медленно выпрямился. Дыхание было рваным, тяжёлым, но в его глазах появилось нечто новое - холодная, почти безжизненная решимость человека, который уже сделал выбор и теперь лишь доводит его до конца. Он опустил руку к карману плаща. - Не подходи, - глухо предупредил он. Шорох ткани прозвучал слишком громко в повисшей тишине. Я напряглась, сразу понимая - это не оружие. Не пистолет. Слишком малое движение. Слишком осторожное. Марко вытащил из кармана небольшой пульт управления - белый, матовый, с единственной красной кнопкой в центре. На первый взгляд - почти игрушка. Но воздух вокруг будто потяжелел, стоило увидеть, с какой аккуратностью и опаской он сжимал этот предмет в ладони. - Что это? - спросила я, хотя возможный ответ пугал до дрожи. Марко посмотрел на меня всего на секунду - и тут же вновь перевёл взгляд на Хао. - Экспериментальная разработка Х-судей, - отчеканил он служебным, лишённым эмоций тоном, словно зачитывал сухой отчёт. - Орбитальное оружие направленного действия. Лазер SDI. Он слегка приподнял пульт, чтобы мы оба могли его видеть. - Спутник замаскирован под метеорологический. Сейчас он находится точно над этим сектором. Короткая пауза. - Одного импульса хватит, чтобы испарить всё в радиусе нескольких сотен метров. У меня перехватило дыхание. - Ты… - голос сорвался. - Ты собираешься… - Уничтожить Асакуру Хао, - спокойно закончил Марко. - Вместе со всеми, кто окажется рядом. Он не отвёл взгляда. Не стал оправдываться и не искал понимания. Он просто констатировал факт - сухо, безжалостно, как приговор. Хао слушал молча. Ни тени удивления. Ни вспышки гнева. Лишь едва заметный прищур - взгляд человека, которому наконец раскрыли все карты. Он усмехнулся медленно, почти с одобрением. - Вот теперь ты честен, - произнёс он. - Наконец-то. Его взгляд скользнул к пульту, затем - к красной кнопке. Не как к угрозе. Скорее как к занятному механизму, назначение которого он уже понял. - Орбитальный лазер… - протянул Хао. - Забавно. В прошлых жизнях меня уже пытались стереть с лица земли. Огнём. Водой. Молитвами. Он чуть улыбнулся. - Результат, как видишь, разочаровывающий. Марко не ответил. Его палец застыл в миллиметре от кнопки. Я заметила, как дрожит его рука - совсем слегка, почти неуловимо. Он был готов. Я тоже дрожала, понимая, что шаман не блефует. Что у нас нет ни времени, ни выхода. Ничего, кроме этой секунды. Зачем только Хао зашёл сюда… зачем добровольно позволил загнать себя в ловушку? - Твои люди всё ещё живы, - отчаянно напомнила я Марко. - Взрыв убьёт их вместе с нами. - Он с самого начала был готов к этому, не так ли? - спокойно перебил Асакура. Хао повернулся ко мне. Впервые за всё это время - полностью, всем корпусом. Его взгляд стал мягче, почти человеческим. - Ты боишься не за себя, - заметил он. - Это… приятно. Марко усмехнулся коротко и устало - без тени радости. - Ты прав, - сказал он хрипло. - С самого начала. Он посмотрел на Хао так, как смотрят на явление. На ошибку мироздания, которую невозможно исправить привычными средствами. - Таких, как ты, нельзя удержать, - продолжил Марко. - Нельзя посадить в клетку, нельзя перевоспитать, нельзя заставить раскаяться. Ты всегда выходишь за пределы. За законы. За мораль. За саму жизнь. Его взгляд скользнул ко мне - на долю секунды. В нём не было злобы. Только горькая решимость. - И если ради того, чтобы мир прожил ещё один день без тебя, я и мои друзья должны сгореть вместе с тобой… что ж. Он поднял пульт чуть выше. - Это приемлемая цена. Красная кнопка холодно блеснула в свете ламп. Время сжалось в тугую точку. В тот самый миг, когда палец Марко начал движение, звуки исчезли. Гул энергии, треск воздуха, даже собственное дыхание - всё оборвалось, будто кто-то выдернул мир из розетки. Осталась лишь мысль - острая, почти физическая. Вот и всё. Не страх - ясность. Осознание того, что я не успела сказать. Не успела спросить. Не успела понять. Я смотрела на Хао. Он тоже смотрел на меня. И в этом взгляде не было ни паники, ни отчаянья. Только спокойствие - глубокое, древнее, как у человека, который уже переживал конец света и знал, что находится по ту сторону. Его рука коснулась моей щеки. Тёплая. Надёжная. Реальная - последняя точка опоры в распадающемся мире. - Закрой глаза, Рин, - сказал он тихо. Я не успела ответить. Мир вспыхнул белым. Не светом - пустотой. Абсолютной, ослепляющей, прорывающейся даже сквозь сомкнутые веки. Казалось, меня разрывают на атомы, стирают саму возможность существования. Давление обрушилось сразу со всех сторон, будто небо рухнуло внутрь земли. Я закричала - или лишь подумала, что кричу. А потом… Тишина. Я вдохнула. Резко. Судорожно. Больно - будто лёгкие вспоминали, каково это, жить. Открыла глаза. Надо мной было небо. Не потолок. Не лампы. Настоящее, открытое небо, затянутое серым дымом и медленно оседающей пылью. Оно казалось слишком большим, слишком реальным после замкнутого пространства лаборатории. Вокруг не было ничего знакомого: ни стен, ни пола, ни следов прежнего мира. Здание исчезло. На его месте зияла гигантская выжженная воронка. Обломки бетона, оплавленный металл, искорёженные конструкции уходили в землю, как кости мёртвого титана. Воздух дрожал от остаточного жара. Всё, что находилось в радиусе удара, было стёрто - аккуратно, беспощадно, окончательно. Всё - кроме нас. Я резко повернула голову и тут же замерла. Вокруг нас троих - Хао, Марко и меня - ещё держался полупрозрачный купол, уже тающий, как мираж. Остатки духовной энергии медленно рассеивались, оставляя после себя тяжёлое ощущение силы, прошедшей сквозь мир и не оставившей ему выбора. Духа Огня не было видно. Оммёдзи сжал его, превратив в концентрированный доспех: два чёрных крыла, выросших из его спины. Одно из них застыло в сантиметре надо мной - плотное, надёжное, оно полностью укрыло меня от разрушительного лазера, не оставив ни царапины. Одежда Хао была слегка обожжена по краям, волосы растрепаны, но сам он выглядел… невредимым. Почти неуместно живым среди этого пепла. Марко повезло меньше. Хотя купол и сохранил ему жизнь, Хао явно не стал тратить силы на то, чтобы защитить и его доспехом. Марко стоял на коленях, уронив пульт. Всё его тело покрывали гематомы; оставалось лишь догадываться, сколько костей было сломано. Взгляд синих глаз был пустым, остекленевшим - будто он всё ещё смотрел на тот мир, который должен был исчезнуть. - …невозможно, - произнёс он одними губами. Я была солидарна с его оценкой. Мы абсолютно точно должны были быть мертвы. Я вздрогнула, когда горячие пальцы коснулись моей шеи - там, где всё ещё был ошейник. - Тихо, - прошептал Хао. Металл под его рукой дрогнул, будто внутри щёлкнул застарелый замок. Подавитель издал тонкий, надрывный писк, вспыхнул тусклым красным - и рассыпался. Не взорвался, не сгорел. Просто развалился на части, как плохо собранная игрушка. Я ахнула. Следом его рука скользнула вниз, к браслетам. Подавители на моих запястьях с глухим треском раскололись, словно были сделаны из пережжённого стекла. Я судорожно вдохнула. Воздух вдруг стал другим. Глубже. Чище. Я почувствовала собственное фурьёку - робко, неуверенно, как возвращающееся после долгого онемения чувство в пальцах. Марко с трудом поднял голову. Его губы дрожали - не столько от боли, сколько от шока, от крушения картины мира, в которой всё ещё должны были существовать правила. - Ты… - прохрипел он. - Ты не мог призвать духа. Помещение было полностью экранировано. Абсолютный блок. Мы проверяли. Многократно. Хао медленно повернул к нему голову. - Конечно, - спокойно ответил он. - Оно было экранировано. Старая техника, основанная на разрыве потоков, ложных контурах и правильной последовательности рун. Марко замер. - …что? - Вы назвали это «блокировкой», - продолжил Хао всё тем же ровным тоном. - Я называл - временным смещением слоёв. Тысячу лет назад. Когда люди ещё не знали слова «технология» и просто верили мне на слово. Он сделал шаг ближе. Воздух вокруг нас тихо затрещал от сгущающейся силы, будто пространство неохотно уступало ему место. - Я сам разработал этот метод, Марк, - уголок его губ едва заметно дрогнул. - Большой ошибкой было оставлять руны на виду. Пазл в моей голове начал складываться. Я вспомнила своё предположение, сделанное несколькими часами ранее - “возможно, это помещение работает по принципу горы Осорезан - не пропускает сюда духов, оставляя шамана без хранителя.” Осорезан… Воспоминания всплыли сами собой: мороз на щеках, хрустящий под ногами снег, одинокая фигура впереди, за которой я следовала по пятам. - Кто поставил барьер? Улыбка появилась на лице Хао, я предчувствовала ответ ещё до того, как он открыл рот: - О, это был я. Должен сказать, я испытываю некоторую гордость за проделанную работу: барьер стоит уже больше тысячи лет. Он разработал эту технику. Он знал, как разорвать цепочку рун. То мгновение, когда Хао застыл на пороге, Марко принял за страх и колебание. На самом же деле оммёдзи был занят другим: незаметно направлял острые потоки воздуха вверх, к потолку - к рунам. Перечёркивая их. Марко сглотнул. - Тогда… - голос сорвался. - Ты всё это время… Почему?! Он поднял взгляд - сломанный, но всё ещё яростный - и уставился на возвышающегося над ним шамана. - Почему ты сразу не убил меня?! Хао чуть склонил голову набок. По его губам скользнула едва заметная, почти ласковая улыбка - от неё по спине Марко пробежал ледяной холод. - Я хотел, чтобы ты сам убил тех, кто был тебе дорог, - произнёс оммёдзи ледяным, безжизненным голосом. - Хотел увидеть отчаяние в твоих глазах, когда ты поймёшь, что всё это было напрасно. Марко вздрогнул, словно от удара. Слова дошли до него не сразу - они проникали медленно, слой за слоем, разрывая что-то внутри. Его плечи дёрнулись. Потом ещё раз. Он попытался рассмеяться, но звук вышел хриплым, надломленным. - Ты… - он выдохнул и закашлялся, сплюнув кровь на обожжённый камень. - Ты даже не человек. Он опустил голову. Пальцы судорожно вцепились в землю. Всё, что удерживало его до этого мгновения - цель, долг, вера в «правильную жертву» - рассыпалось так же легко, как подавители у меня под ногами. - Я… - голос снова сорвался. - Я думал, что если сделаю это… если решусь… то хотя бы будет смысл. Он поднял взгляд на Хао. В нём больше не было ни ярости, ни решимости. Только пустота. И страх - детский, обнажённый, лишённый всякой маски. Он был сломан. Наконец. - А ты всё это время… просто играл. Хао молчал. Но воздух вокруг него начал сгущаться - медленно, неотвратимо. Я чувствовала это кожей, как приближение лезвия к горлу. Его тень вытянулась, исказилась, будто за спиной вновь расправлялись крылья - не доспех, а нечто иное. Холодное. Судящее. - Да, - отчётливо сказал он. - Игра окончена. Он сделал шаг. Марко инстинктивно отшатнулся, но тело, изуродованное ушибами, ранами и истощённое кровопотерей, не подчинилось. В этом движении не было попытки спастись - лишь рефлекс. Последний отчаянный рывок перед смертью. - Хао, нет! - резко сказала я и шагнула вперёд, не раздумывая. Я встала между ними. Он остановился так резко, что воздух ударил мне в грудь, выбивая дыхание. Я ощущала его силу совсем рядом - горячую, давящую, готовую вырваться наружу в любой миг. Она обжигала кожу, заставляла инстинкты кричать: беги. Но я стояла на месте. - Рин, - произнёс Хао тихо. - Уйди. - Нет. Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Сердце колотилось так яростно, что, казалось, этот звук слышен всем вокруг. - Он уже мёртв, - сказала я. - Ты сам это видишь. Он сломан. Этого… достаточно. - Недостаточно, - холодно ответил Хао. - Он заслужил смерть. - Есть вещи куда хуже смерти, - я сглотнула. - Например, жизнь, которую он избрал. Прошу, оставь его. Взгляд карих глаз дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но я заметила. - Ты говоришь так, будто я должен щадить тех, кто пытался стереть тебя из существования, - медленно произнёс он. - Я говорю так, потому что я всё ещё здесь, - ответила я. - Потому что я жива. И потому что, когда ты станешь королём, ты будешь волен сделать с его душой всё, что пожелаешь. Неужели пара недель что-то решает? Я шагнула ближе и положила ладонь ему на грудь. Под пальцами пульсировала напряжённая, обжигающая энергия - сдерживаемый взрыв, сила, которой было тесно в человеческой оболочке. - Хао, прошу, - прошептала я. Между нами повисла тишина. Марко тяжело дышал за моей спиной, не поднимая головы. Каждый вдох давался ему с усилием, воздух резал лёгкие изнутри. Тишина вокруг была вязкой, плотной - в ней ещё звенело эхо недавнего конца света. Хао смотрел на меня сверху вниз. Долго. Сила под моей ладонью медленно менялась. Она всё ещё была опасной, чудовищной - но уже не рвалась яростно наружу. Скорее… собиралась. Сжималась, как кулак, который можно либо разжать, либо обрушить ударом. - Ты опасна, Рин, - негромко сказал Хао. - Гораздо опаснее, чем думаешь. Я открыла рот, чтобы ответить, но меня прервал глухой, сдавленный крик за спиной. Я дёрнулась, отнимая руку, пытаясь развернуться к Марко, - не вышло. Ладони Хао нежно, почти ласково, но непреклонно обхватили моё лицо, не позволяя отвести взгляд. Он оказался слишком близко. Бездонные карие глаза смотрели прямо в душу, а воздух внезапно наполнился запахом костра и хвои. - Я оставлю его в живых, - прошептал он. Его горячее дыхание опалило кожу моего лица. - Однако фурьёку он больше пользоваться не сможет. Я выжгу его. Крик за спиной стал громче, мучительнее. Что-то терзало Марко, причиняло ему чудовищную боль, выворачивало изнутри. Сердце тревожно забилось. Я вскинула руки, пытаясь отбросить хватку Хао, помочь, вылечить, сделать хоть что-нибудь - лишь бы этот разрывающий душу крик замолчал. Но мысль не успела оформиться, как горячие пальцы коснулись моих висков. - Спи, Рин, - прозвучало у самого уха. Мир поплыл. Крик за спиной оборвался внезапно, будто кто-то резко перерезал нить, на которой держалось сознание. Мысли рассыпались, потеряли форму, стали вязкими и тяжёлыми. Последним ощущением было тепло - не пугающее, не жгучее, а убаюкивающее, знакомое. Как ладонь, накрывающая глаза ребёнку. Тьма сомкнулась мягко.

***

Казалось, я не раз выныривала из объятий небытия - на мгновения, короткие и хрупкие, как дыхание на морозе. В такие секунды я ощущала под собой что-то мягкое, сквозь приподнятые веки различала приглушённый свет и каждой клеточкой тела чувствовала звериный, пронизывающий холод. Меня била дрожь, тогда как голова пылала жаром, будто внутри разгорался пожар. Мучительно хотелось пить, и в то же время простой глоток казался непосильным усилием. Я понимала: болезнь настигла меня. Часы, проведённые на каменном полу, не могли пройти бесследно. Усталость упрямо тянула меня обратно в сон ещё до того, как я успевала окончательно распахнуть глаза. Я лишь сильнее прижималась к источнику тепла рядом - инстинктивно, как к единственной защите от холода и темноты. Иногда сквозь вязкую дремоту до меня доносился голос. Низкий, ровный, почти лишённый интонаций - и всё же странно успокаивающий. Он звучал негромко, словно его владелец боялся нарушить мой хрупкий покой. Слова ускользали, не складываясь в смысл; я улавливала лишь отдельные обрывки - точно листья, медленно плывущие по тёмной воде. И вдруг кошмар вырвал меня из сна. Я резко распахнула глаза и на мгновение застыла, прислушиваясь к собственному дыханию. Медленно моргнула, позволяя взгляду привыкнуть к полутьме. Пространство вокруг проступало постепенно, словно старый рисунок на пожелтевшей бумаге: низкий потолок с тёмными балками, неровные тени на стенах, пляшущие в такт огню. За окном выл осенний ветер - то нарастая, то затихая, будто испытывая стены на прочность; где-то вдалеке скрипели ветви деревьев. В камине ровно потрескивали поленья, разливая тёплый янтарный свет, а воздух был густо насыщен успокаивающим ароматом пряных трав. Я опустила взгляд и заметила, что на мне мягкая рубашка - явно не моя: слишком большая, пропитанная чужим теплом. Ткань ласково скользила по коже, не раздражая и не сковывая, словно меня бережно укутали в чьё-то молчаливое объятие. Хао лежал рядом. Его длинные волосы свободно рассыпались по подушке тёмным веером, перекликаясь с пляшущими тенями от огня. Глаза были закрыты, дыхание - ровным, но даже во сне он не выглядел по-настоящему спокойным. Между бровей залегла едва заметная складка, губы были чуть сжаты, словно разум и здесь держал всё под контролем, не позволяя себе окончательно отпустить реальность. Мысли путались от жара. События последнего дня слились в беспорядочный клубок: лица и голоса мелькали и исчезали, хронология ускользала, растворяясь в лихорадке. Но одно я помнила совершенно ясно - Хао мог умереть. Я несколько раз моргнула, чувствуя, как глаза щиплет от подступающих слёз. Медленно, почти боясь нарушить тишину, я подняла руку. Кончики пальцев осторожно коснулись его щеки - неуверенно, как если бы я пыталась убедиться, что он действительно здесь, что он не растворится от одного прикосновения. Он не проснулся. Я ожидала другого: что он вздрогнет, перехватит моё запястье, распахнёт глаза - мгновенно собранный, опасный, настороженный, как всегда. Но ничего подобного не произошло. Лишь дыхание на миг сбилось, стало глубже, и складка между бровей едва заметно разгладилась под моими пальцами. От этого внутри что-то болезненно дрогнуло. Он был здесь. Живой. Тёплый. Настоящий. Память возвращалась рывками. Лазер. Купол. Чёрные крылья. Крик Марко, оборвавшийся слишком резко. Холодная, судящая сила Хао - и потом тьма. Я невольно вздрогнула, и это движение оказалось роковым: простыня шевельнулась, я задела его плечо. Хао открыл глаза. Не резко - медленно, будто всплывая с большой глубины. Взгляд сначала был мутным, расфокусированным, но уже через секунду в нём проступило узнавание. - Ты проснулась, - сказал он тихо. Я мягко провела большим пальцем по его щеке, ощущая тепло его кожи. Хао едва заметно вздрогнул, затем прикрыл глаза и сам чуть подался вперёд, прильнув к прикосновению с той непроизвольной, почти болезненной жаждой, которую невозможно было скрыть. - Тебе надо спать, Рин, - выдохнул он. - Ты ещё не восстановилась. Я медленно кивнула, не убирая руки: сон и правда уже тянул меня назад, настойчиво и ласково, как тёплая вода. - Где Мара? - едва слышно спросила я. Хао открыл глаза и встретил мой взгляд. - Я отослал её на время. Её причитания и ругательства действовали на нервы сильнее любого заклинания. Я слабо улыбнулась - уголками губ, почти бессознательно. - Похоже на неё, - прошептала я. Хао хмыкнул так тихо, что звук утонул в ровном потрескивании огня. Я рассеянно оглядела комнату, чувствуя, как веки тяжелеют, а мир начинает мягко расплываться. - Разве ты не жил в каком-то полуразрушенном здании? - пробормотала я, уже с трудом удерживая нить мысли. Хао приподнял бровь и на губах появилась едва заметная усмешка - усталая, почти тёплая, совсем не та, что пугала мир. - Жил, - спокойно подтвердил он. - Но я не мог позволить, чтобы там остановилась моя будущая жена. Я хотела что-то ответить - поблагодарить, возразить, пошутить в ответ, - но слова рассыпались ещё до того, как успели обрести форму. Реальность теряла чёткость, огонь в камине расплывался мягким янтарным сиянием. Хао наклонился ниже. Его губы едва коснулись моего лба - коротко, почти невесомо. - Спи, - тихо сказал он. Тепло этого прикосновения разлилось по телу, вытесняя остатки жара и тревоги. Мысли рассыпались, словно пепел, подхваченный ветром, и сон накрыл меня быстро и мягко, без боли и страха. В следующий раз я едва не проснулась от писка мобильного оракула - того резкого, тревожного сигнала, который обычно означал скорый бой. Но ещё до того, как я успела разлепить веки и дотянуться до интерфейса, кто-то отключил оповещение, и тишина снова сомкнулась вокруг меня, мягко утягивая обратно в небытие. Это ощущение пришло раньше сознания. Не тяжесть, не ломота и не жгучий жар, а странная, непривычная лёгкость. Тело - всё ещё уставшее - больше не сопротивлялось каждому вдоху, голова не гудела, как после удара. Воздух казался прозрачным, наполненным светом, и где-то совсем рядом негромко журчал ручей - живой, дневной звук, в котором не было ни угрозы, ни тревоги. Я медленно открыла глаза. Комната выглядела иначе при свете дня. Солнечные лучи пробивались сквозь небольшое окно и ложились золотыми полосами на стены, на край кровати, на плед. Огонь в камине давно погас, оставив после себя лишь тёплый, успокаивающий запах золы и трав. За окном шумел лес - не враждебно, как ночью, а спокойно и размеренно, словно мир наконец вспомнил, как быть обычным. Я осторожно села, ожидая головокружения, - но его не было. Это удивило настолько, что я на мгновение замерла, прислушиваясь к собственному телу. Ничего не болело. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Взгляд сам собой опустился на руки. Я подняла их перед собой, медленно поворачивая запястья, разглядывая кожу. Следы от подавителей… почти исчезли. Там, где ещё вчера были багровые ожоги, глубокие борозды, потрескавшаяся кожа, теперь оставались лишь бледные, едва заметные линии - скорее воспоминания о ране, чем она сама. Ни воспаления. Ни боли. Даже чувствительность была прежней, живой. - Что?.. - сорвалось у меня шёпотом. - Ты вновь восприимчива к целительным техника. Голос прозвучал спокойно, почти буднично. Я вздрогнула и подняла голову. Хао сидел в кресле у окна. В одной руке он держал раскрытую книгу, другую небрежно положил на подлокотник. Солнечный свет падал на его волосы, делая их почти медными, и в этом освещении он выглядел… неожиданно мирно. - Твоё тело само знает, что делать, - продолжил он, не отрывая взгляда от страницы. - Я лишь немного ускорил процесс. Я снова посмотрела на свои запястья. На то, как ровно бьётся пульс под кожей. На то, как спокойно течёт фурьёку - тихо, уверенно, без сопротивления. Целительство… вновь работает на мне? В памяти всплыла девочка. Шаманка с ярко-зелёными глазами и растрёпанными волосами. То мгновение, когда она наконец обрела прощение и принятие - и растворилась в глубине моего сердца, оставив после себя не пустоту, а цельность. Похоже, это повлияло на меня куда сильнее, чем я осмеливалась признать. Воспоминание оборвалось чужим прикосновением. Тёплая ладонь легла мне на лоб - уверенно, привычно, без тени сомнения в праве на этот жест. Я инстинктивно замерла, позволяя проверить температуру. Пальцы Хао задержались на секунду дольше необходимого. - Температура почти спала, - произнёс он ровно. Я уже собиралась ответить, когда в голове щёлкнуло. Оракул! Я резко дёрнулась, сердце тут же заколотилось быстрее, опередив мысль. Руки нащупали рядом пустоту - привычного устройства не было. - Стой… - я судорожно огляделась. - Бой. Сегодня же бой, да? Сколько времени? Тревога накрыла внезапно и резко, несоразмерно спокойствию вокруг. Мысли посыпались одна за другой, цепляясь, перебивая друг друга. Я почти физически ощущала, как накатывает знакомая предбоевая паника: расписание, соперники, подготовка, команда. Хао вздохнул и сел на край кровати. - Успокойся. Поединка не будет. Я замерла. - Что значит - не будет? - прищурилась я. - Его перенесли? - Отменили, - ответил он так, будто речь шла о погоде. - Команда соперников снялась с турнира. В комнате стало слишком тихо. Я медленно моргнула, переваривая услышанное, а потом недоверие сменилось другим ощущением - острым, подозрительным. Я перевела взгляд на Хао, внимательно, цепко, и прежде чем он успел подняться, резко схватила его за руку. - Стой. Даже не думай уходить от ответа. Он остановился. Сначала посмотрел на мою ладонь, сжимающую его запястье, потом - мне в глаза. В глубине его взгляда мелькнули позабавленные искры. - Что ты с ними сделал? - тихо спросила я. Уголок его губ дрогнул. - Ничего, что нарушало бы правила турнира, - ответил он без малейшего колебания. Это был плохой знак. - Хао. Он чуть склонил голову. - Я лишь напомнил им, - продолжил он спокойно, - что участие в турнире - это выбор. А выбор всегда можно пересмотреть, если внезапно осознать последствия. - Ты их напугал. - Я был… убедителен, - согласился он. Я выдохнула сквозь зубы, не зная, смеяться или злиться. Что ж, по крайней мере одной проблемой меньше. Потому что на данный момент я была решительно не готова встретится с Аней лицом к лицу. - Раз мы всё выяснили, - протянул Хао, глядя на меня с ленивым любопытством, - ты можешь отпустить мою руку. Он произнёс это нарочито спокойно, но в голосе скользнула тонкая насмешка - та самая, от которой обычно хотелось либо закатить глаза, либо сделать что-нибудь назло. Как сейчас. Я не отпустила. Прошла секунда. Потом ещё одна. Хао приподнял бровь. - Или… - добавил он, слегка наклонив голову, - мне следует расценивать это так, будто ты хочешь, чтобы я остался? Я уже открыла рот, чтобы выдать привычное колкое возражение - что-то быстрое, защитное, безопасное. Но внезапно поймала себя на том, что не спешу. Мысль, неожиданно ясная, всплыла сама. Я действительно не хотела, чтобы он уходил. Не сейчас. Не после всего. Не когда он был здесь - живой, тёплый, слишком близко. Я медленно выдохнула и подняла на него взгляд. - Да, - сказала я просто. На долю секунды Хао застыл. Это было почти незаметно - едва уловимая пауза, микроскопическое расширение зрачков, - но я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить. Его усмешка померкла, сменившись внимательным, оценивающим взглядом, словно он пытался понять, не играю ли я с ним. - Да? - переспросил он, чуть медленнее. Ответом стало движение. Я потянула его за руку - не резко, не требовательно, - просто сокращая расстояние между нами, будто это было самым естественным решением на свете. И прежде чем он успел что-то сказать или отстраниться, я наклонилась вперёд. Мои губы коснулись его губ. Всего на миг. Нерешительно. Почти вопросом. Но этого оказалось достаточно. Хао вдохнул резко, словно от удара током, и в ту же секунду его тело отозвалось: свободная рука обхватила мою талию, удерживая, не позволяя ни отступить, ни потерять равновесие. Его прикосновение было горячим и уверенным, слишком точным и осознанным, чтобы быть непреднамеренным. Поцелуй перестал быть осторожным и нежным. В нём было слишком много всего сразу: напряжение последних дней, слова, так и не сорвавшиеся с губ, страх потери, который мы оба пережили, но упорно делали вид, что он не существует. Его ладонь скользнула выше, к спине, притягивая меня ближе, так что между нами почти не осталось воздуха - только тепло, дыхание и учащённый ритм двух сердец. Мир сузился до этого ощущения. До жара кожи. До близости, от которой перехватывало дыхание. До тихого, почти неуловимого звона фурьёку где-то под кожей, отзывающегося на каждое его движение. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбивалось, и в этом не было ни страха, ни сомнений - лишь странное, пугающе правильное чувство, будто всё наконец встало на свои места. В голове воцарилась долгожданная тишина. Исчезли мысли об Ане, стерлись образы острых инструментов на маленьком столе, притупилась память о боли от электричества и о холодном, оценивающем взгляде Марко. Остался только он. И я. Внезапно Хао приблизился - и в следующую секунду я уже оказалась на спине, мягко утонув в простынях. Движение было точным, выверенным, но бережным, словно он всё ещё помнил, насколько я сейчас уязвима из-за недавней болезни. Его ладонь скользнула к моему затылку, пальцы запутались в волосах, вынуждая меня откинуть голову и дать ему больший доступ. Поцелуй стал глубже. Темнее. Требовательнее. Я потянулась к нему почти вслепую, на ощупь, и под пальцами оказалась ткань его пончо - тёплая, плотная, мешающая. Лишняя. Я дёрнула её вниз нетерпеливо, и в ответ почувствовала, как он коротко, глухо выдохнул мне в губы - звук низкий и опасный. - Рин… - предупреждение прозвучало едва слышно, почти потерялось между нашими дыханиями. Но я уже не слушала. Мир снова сузился до ощущений. До его веса надо мной. До жара кожи, прижатой слишком близко. До тихого, напряжённого гудения фурьёку между нами - будто воздух стал плотнее, гуще, насыщеннее, и каждое движение отзывалось дрожью. Его губы снова нашли мои - не спеша, но жадно, будто он смаковал каждый вдох, каждый отклик. Поцелуи перемежались лёгкими укусами, от которых у меня перехватывало дыхание. Я чувствовала, как он улыбается краем губ, когда я невольно вздрагиваю, как отвечает на каждый мой несдержанный выдох. Его рот скользнул ниже - к линии челюсти, к чувствительной коже под ухом. Он прикусил её, едва заметно, но достаточно, чтобы по телу прошла волна тепла. Я не удержалась и тихо выдохнула его имя. Руки Хао тем временем нашли край моей рубашки. Медленно, будто давая последний шанс отступить, он скользнул под ткань, касаясь голой кожи. Прикосновение было горячим, уверенным - и от него меня прошила дрожь, глубокая, неконтролируемая. Я выгнулась навстречу сама, прежде чем успела осознать это. Я вцепилась в его плечи, пальцы сжались почти болезненно, словно только так могла удержаться в реальности. Губу пришлось закусить, чтобы не выдать себя вслух. Хотелось забыться. Раствориться. Перестать помнить - обо всём, кроме этого момента. Поцелуи стали жаднее. Укусы - настойчивее. Его дыхание сбивалось, смешиваясь с моим, и где-то на краю сознания мелькнула мысль, почти пугающая своей ясностью: я давно не чувствовала себя настолько живой. Настолько здесь. Настолько настоящей. И вдруг… всё оборвалось. Хао резко отстранился, так внезапно, что холод воздуха обжёг кожу почти болезненно. Его руки исчезли, давление пропало, и я осталась лежать, тяжело дыша, с гулко бьющимся сердцем, не сразу понимая, что произошло. Я приподнялась на локтях, всё ещё ощущая призрачное тепло его прикосновений, и растерянно посмотрела на него. Хао сидел на краю кровати, полуотвернувшись. Его пальцы были стиснуты так сильно, что побелели костяшки, плечи напряжены. Дыхание - неровное, сбивчивое. Редкость. Почти пугающая. - Хао?.. - тихо позвала я. Он закрыл глаза. Медленно. Будто собирая себя по кускам, заставляя дыхание выровняться, а желание — отступить хотя бы на шаг. - Нет, - сказал он наконец. Голос был низким, с хрипотцой, словно каждое слово давалось через усилие. - Не сейчас. Я непонимающе нахмурилась. - Почему нет? Он открыл глаза и посмотрел на меня. Взгляд был тёмным, опасным - таким, каким смотрят, когда удерживают бурю в шаге от срыва. - Тебе всё ещё больно, любовь моя, - произнёс он медленно, почти ласково. - И телом. И душой. Я замерла. - Воспользоваться этим моментом… - он на мгновение сжал челюсть, - было бы насилием. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и непривычные. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь уложить услышанное в голове. - Да ладно тебе, - я улыбнулась. - Я ведь сама предлагаю. Осознанный выбор, разве нет? Улыбка вышла слишком лёгкой. Почти нарочитой. Я почувствовала это сразу - будто натянула её поверх трещины, стараясь сделать вид, что её не существует. Хао смотрел на меня долго. Так внимательно, что эта улыбка начала медленно таять, оставляя после себя странное, неуютное ощущение - словно он видел меня насквозь. Глубже, чем мне хотелось. Туда, куда я сама старалась не заглядывать. Он вдруг выдохнул - тихо, почти со смешком, - и напряжение, сковывавшее его плечи, чуть ослабло. Хао наклонился ко мне снова, но теперь иначе. Без напора. Без той тёмной тяжести, что ещё минуту назад висела между нами. Его губы коснулись моих - легко, почти невесомо. Короткий поцелуй, больше похожий на обещание, чем на продолжение. Он задержался всего на миг - ровно настолько, чтобы сердце снова сбилось с ритма, - и тут же отстранился. - Не переживай, любовь моя, - сказал он тихо. Голос был низким, лениво-дразнящим, таким, от которого мурашки бежали по коже сильнее, чем от прикосновений. Он говорил медленно, смакуя каждое слово. - Как только тебе станет по-настоящему лучше… - уголок его губ приподнялся, - ты сама будешь просить меня остановиться. Он наклонился ближе, почти к самому уху. Настолько близко, что я почувствовала тепло его дыхания. - И я посмотрю, - добавил он тем же мягким, опасным голосом, - насколько убедительной ты будешь. Я фыркнула - скорее автоматически, чем осознанно, чувствуя, как жар снова поднимается к щекам, предательски быстро. Хао выпрямился так, будто между нами минуту назад ничего не происходило. Будто воздух не был пропитан напряжением. Будто мои сбившиеся мысли - не его вина. Он встал с кровати. - А сейчас, - добавил он уже будничнее, - тебе нужно поесть. Он направился к двери, на ходу поправляя пончо - спокойное, выверенное движение человека, который полностью владеет собой. Уже у выхода обернулся через плечо, бросив на меня короткий взгляд. - Не вставай. Это не просьба. Дверь тихо закрылась. Я перевернулась на живот и уткнулась щекой в подушку, пытаясь восстановить дыхание - не потому, что не хватало воздуха, а потому что мысли в голове метались быстрее, чем я успевала их ловить. Сердце всё ещё билось слишком громко. Хвост раздражённо хлестал из стороны в сторону, выдавая меня с головой. Спокойствие комнаты больше не работало. Оно треснуло где-то между его последним взглядом и щелчком закрывшейся двери. Что за странный мужчина. Я хмыкнула про себя - без веселья. По такому поводу… да разве это вообще повод? Боль. Усталость. Желание забыться. Отключить мысли. В моём опыте всё это никогда не было стоп-сигналом. Скорее наоборот - удобным оправданием. Я слишком хорошо знала, как в такие моменты смотрят на женщин: как на возможность, как на слабость, как на открытую дверь. Таких мужчин я ещё не встречала. Тех, кто видит трещину под улыбкой - и считает это причиной отступить, а не надавить сильнее. - Главное, как в жёны чуть ли не силком тащить, - недовольно пробурчала я в подушку, - так в этом он ничего плохого не видит. Человек-загадка. Честное слово. Я перевернулась на спину и уставилась в солнечное пятно на стене. В голове наконец начинал устанавливаться порядок. Мысли выстраивались в цепочки, дыхание выравнивалось, настроение понемногу улучшалось - слишком уж день был солнечным и явно тёплым, чтобы долго сердиться. Я смотрела в окно, даже не подозревая, насколько пророческой окажется последняя сказанная мной фраза. Об этом я узнаю только через пару дней. А пока я беспечно думала об обеде, совсем не зная ни о своей скоропостижной судьбе, ни о том, какие планы на неё вынашивал этот опасный человек, которого мне явно не стоило дразнить.