Перерождение: история лисицы

Трибуны гудели, словно растревоженный улей, в котором кто-то неловко задел соты. Шум стоял вязкий, густой: зрители переговаривались, спорили, делали ставки, размахивали программками, скупали напитки и закуски у проворных патчей. Ажиотаж сегодня был почти осязаем - воздух дрожал от нетерпения. Никто не хотел пропустить первый бой за выход в финальный этап турнира. Аня подняла голову и, прикрыв глаза ладонью от беспощадного солнца, медленно провела взглядом по трибунам. Она искала знакомые силуэты, жесты, привычные цвета одежды. Йо, Рен, их команды, Анна, Тамао… Она всматривалась настойчиво, почти отчаянно - но ни намёка на те самые зелёные глаза, которые она ожидала увидеть в первую очередь. - Не очень выглядят. Замечание Роалда вернуло её к реальности. Аня перевела взгляд на противоположную сторону арены. Их сегодняшние противники стояли почти неподвижно, как тени. Тощие, осунувшиеся, с выцветшими лицами и провалившимися щеками, они кутались в ветхие тряпья, едва прикрывавшие плечи от пронизывающего ветра. Ткани трепетали, будто готовые рассыпаться в пыль от одного сильного порыва. У Ани прежде не было случая близко сталкиваться с буддистскими монахами, но что-то подсказывало: подобная аскетичная измождённость для них привычна, почти естественна. И всё же обманываться внешностью не стоило. Эта кажущаяся немощь не помешала им всего несколько дней назад хладнокровно уничтожить две мужские тройки - команду Йо, команду Рена… и Роалда, оказавшегося не в то время и не в том месте. Нет, перед ними стояли не просто измождённые монахи. Перед ними - опасные могущественные шаманы. Самой проблемной Аня считала Сатти - предводительницу Гандхары. Тонкая, почти хрупкая женщина с мягкими чертами лица и удивительно спокойным взглядом. В её движениях не было ни резкости, ни показной силы - лишь тишина. И именно в этой тишине скрывалось нечто пугающее. Сатти обладала чудовищной мощью - не грубой, не яростной, а глубокой, как бездонный омут. Её философия оставалась для Ани туманной, как утренний дым над водой. Она говорила о просветлении, о карме, о высшем замысле - и при этом без колебаний убивала. А потом воскрешала. Зачем? Сама Сатти не спешила приподнимать завесу тайны. Она лишь смотрела - спокойно, внимательно, будто уже знала исход не только сегодняшнего поединка, но и всего турнира. Впрочем, сейчас этот вопрос тревожил Аню меньше всего. Не волновал её и предстоящий бой - слишком хорошо она понимала расстановку сил. Они не выиграют. Чудес не бывает, особенно на этом острове. Её мысли были прикованы к другому. До начала поединка оставалось меньше минуты. А Рин всё ещё не было. Слишком много слов так и осталось несказанными. Слишком многое надо было объяснить - и о многом попросить прощения. Перед подругой. Перед той, кого она умудрилась оттолкнуть именно тогда, когда делать этого нельзя было. В памяти вспыхнул вчерашний вечер. Когда они вернулись с арены, уставшие и голодные, Йо почти между делом сказал, что приходила Рин. Он не успел договорить. Аня взлетела по лестнице, перескакивая через ступени, и распахнула дверь комнаты - с такой надеждой, будто за ней всё ещё кто-то был. Но за дверью её ждала пустота. Стол был чист - ни привычных книг, ни свитков с неровными записями на полях. Кровать аккуратно заправлена - ни единого камня, которые Рин любила раскидывать на покрывале, будто собирала свою личную карту мира. Шкаф пуст, вычищен до последней полки. Комната выглядела так, словно здесь никогда и никто не жил. Спускаясь вниз на ватных ногах, Аня слышала, как Йо объясняет остальным - слишком спокойно, слишком ровно: - Жива и здорова. Просто… решила не оставаться. “Решила не оставаться”. Эти слова эхом стучали в висках. Аня смутно понимала, что за ними кроется нечто большее, чем простое «ушла». Но Йо мягко, почти ласково, и при этом категорично отказывался говорить дальше. И только поймав взгляд Анны, ведунья почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Анна знала. По её глазам - холодным, внимательным, слишком понимающим - было ясно: она догадалась о причинах. Возможно, с самого начала. Анна и Рин всё их знакомство будто ходили по лезвию - слова острые, взгляды колючие. И всё же именно светловолосая шаманка понимала её мотивы. Не Аня. В груди неприятно кольнуло - смесь ревности, обиды и стыда. Мысли оборвались, когда патч-ведущий поднял на них взгляд. В его глазах не было ни удивления, ни сомнения - только спокойное ожидание. Слишком много шаманов исчезало на этом острове. Слишком много команд снимались с турнира, не дожив до следующего этапа. Исчезновение какой-то девчонки не могло его озадачить. Всего лишь ещё одна строчка в списке выбывших. До начала оставались секунды. Пять. Сердце стучало где-то в горле. Четыре. Воздух вокруг будто стал плотнее. Три. И вдруг - едва уловимое движение воздуха. Лёгкое колебание, как если бы пространство вздохнуло. - Бой начался! - оживлённый голос ведущего разнёсся над ареной, отражаясь от трибун. Аня нахмурилась. Но ведь Рин всё ещё… Она лишь немного повернула голову - и замерла. По левую руку от Роалда, будто всегда там стояла, спокойно находилась Рин. Ни вспышки, ни шума - просто присутствие. Словно она вышла из складки воздуха, из невидимой трещины между мгновениями. Роалд смотрел на неё растерянно, почти ошарашенно, пытаясь понять, как она могла появиться так внезапно. Как из ниоткуда. - Рин… - выдохнула Аня. Подруга не ответила. Зелёные глаза Рин были устремлены вперёд - не мигая, не колеблясь. В её взгляде читалась задумчивость, но глубже - твёрдость, от которой по коже пробегал холодок. Она смотрела прямо на соперников, будто между ними и остальным миром больше ничего не существовало. И Сатти смотрела в ответ. На губах предводительницы Гандхары играла мягкая, почти материнская улыбка - светлая, спокойная, совершенно неуместная в преддверии смертельного поединка. Эта улыбка не обещала ни пощады, ни угрозы. Она будто говорила: я всё понимаю. Никто ещё не сделал ни шага. Но напряжение уже опустилось на арену тяжёлым, плотным слоем. Оно стекало с трибун, сжимало воздух, пробиралось под кожу. Зрители притихли - даже ветер будто стал осторожнее. И вдруг Сатти медленно подняла руку. Жест был плавным, почти изящным - не как у бойца, а как у человека, собирающегося попросить слова на собрании. - Мы сдаёмся. Она обращалась прямо к ведущему. Секунда тишины была почти осязаемой. А потом трибуны взорвались. - ЧТО?! - Это шутка?! - Они что, издеваются?! Гул поднялся такой, что заглушил даже ветер. Люди вскочили с мест, кто-то свистел, кто-то кричал, кто-то смеялся в недоумении. Патч-ведущий замер с микрофоном у губ. Его лицо осталось каменным - ни один мускул не дрогнул. Но пауза, повисшая над ареной, была слишком долгой. В ней ощущалось не просто удивление. Нарушение порядка. А порядок на этом острове был почти священен. - Команда Гандхары отказывается от поединка? - ровно переспросил он, подчёркивая каждое слово. Сатти склонила голову, и её улыбка не изменилась. - Всё верно. Её спутники не шелохнулись. Ни тени протеста, ни удивления. Буддистские монахи стояли так же спокойно, как и прежде - будто это решение было принято давно, ещё до того, как они ступили на песок арены. Будто бой никогда не входил в их планы. Аня не поверила. Слишком просто. Слишком… неправильно. - Это… ловушка? - едва слышно прошептала она. Роалд уже поднял фурёку - воздух вокруг него дрогнул, напряжение сконцентрировалось, готовое в любой момент вспыхнуть. Он не доверял происходящему ни на мгновение. Но Рин не шевелилась. Она стояла неподвижно, глядя только на Сатти. И в этом взгляде не было облегчения. Патч выдержал ещё одну паузу - будто давая Гандхаре шанс передумать. Затем резко ударил в гонг. Глухой звук разнёсся по арене, рассекая шум толпы. - Победа присуждается команде “Hoshi”. Гул зрителей поглотил последние слова ведущего. Впрочем, это было неудивительно - первый поединок за выход в финал завершился, так и не начавшись. Разочарование, злость, недоумение - всё смешалось в плотный шум, прокатившийся по арене волной. И вдруг - одна за другой - с трибун начали подниматься руки Сначала это выглядело случайностью. Но вот поднялась ещё одна рука. И ещё две. Потом - целый ряд. Аня медленно повернула голову. Две другие команды из Гандхары. И ещё несколько - те самые, которым вскоре предстояло сражаться за выход в финал. Они вставали спокойно, без колебаний, словно давно ждали этого момента. Раздался новый гул - уже не возмущённый, а растерянный. - Мы также снимаемся с турнира. Голос донёсся с северного сектора - ровный, без вызова, без страха. - Отказываемся от участия. С восточного. - Подтверждаем снятие. С противоположной стороны арены. Шаманы поднимались со своих мест один за другим. Они не спорили. Не переглядывались. Не искали одобрения. Словно решение было принято не сейчас. А гораздо раньше. Аня почувствовала, как по спине медленно пробежал холодок. Это не было спонтанным. Это было согласовано. Патч-ведущий медленно опустил микрофон. Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но в глазах впервые мелькнуло нечто новое - настороженность. - Команды подтверждают добровольный отказ от участия? - Подтверждаем. С разных концов трибун. Одна за другой. Будто всё происходящее было не хаосом. А частью замысла. Аня резко повернулась к Рин. - Что происходит? Рин не смотрела на неё. Её взгляд - спокойный, задумчивый - был прикован к Сатти. Так пристально, будто она слышала не слова, а мысли; не дыхание, а ритм чужого сердца. Между ними протянулась невидимая нить - тонкая, напряжённая, почти звенящая. И вдруг Рин прикрыла глаза. На губах мелькнула едва заметная усмешка - короткая, почти личная. Она медленно выдохнула, будто сбрасывая невидимую тяжесть, и только после этого перевела взгляд на Роалда. - Нам нужно поговорить, - произнесла она тихо. Роалд нахмурился, всё ещё косясь в сторону трибун, где только что пронеслась волна отказов. - Сейчас? - Сейчас, - кивнула Рин. Аня шагнула вперёд прежде, чем успела подумать. - Рин, подожди. Та уже собиралась отвернуться, но Аня схватила её за запястье - крепко, отчаянно, будто боялась, что стоит отпустить - и подруга исчезнет снова. - Я… - голос предательски дрогнул. - Я должна тебе объяснить. То, что тогда… это было не так, как ты думаешь. Я не- Рин посмотрела на неё. Холодно. Не зло. Не с яростью. Просто - отстранённо. Будто между ними вдруг выросла прозрачная стена. - Сейчас не время, Аня. Ровно. Почти без интонации. И от этой ровности стало только больнее. - Но я не предавала тебя! - выпалила Аня, слова срывались быстрее мыслей. - Я пыталась- Она не договорила. Резкая боль полоснула по ладони. - Ай! Аня рефлекторно одёрнула руку. На коже, там, где её пальцы касались запястья Рин, алела свежая полоса ожога - тонкая, яркая, словно к коже прикоснулись раскалённым металлом. Боль была острой, почти унизительной. Рин замерла. Её взгляд медленно скользнул к ране. Затем - выше. Через арену. Сквозь гул толпы. К одному из дальних секторов трибун. В зелёных глазах на мгновение вспыхнуло осуждение. Она подняла руку и провела пальцами по запястью Ани - лёгкое касание, почти невесомое, как тень. Тепло разлилось по коже. Краснота исчезла. Боль - тоже. Аня замерла, глядя на своё запястье, потом - на Рин. В её глазах метались слова, извинения, объяснения, оправдания - всё, что она не успела сказать. - Я… - начала она снова. - Я не готова с тобой говорить, - перебила Рин. И в этот раз в её голосе мелькнуло что-то живое. Усталость. Глубокая, накопленная, прячущаяся за спокойствием. - Не сейчас. Слова прозвучали окончательно. Аня почувствовала, как внутри что-то опускается - тяжело, беззвучно. - Рин… Но та уже отвернулась. - Роалд, - позвала она. Парень шагнул ближе. - Ты выслушаешь меня? Роалд посмотрел на Аню - коротко, неловко - затем снова на Рин. И кивнул. - Да. Рин развернулась и пошла к выходу с арены. Спокойно. Не оглядываясь. Роалд задержался на секунду, будто хотел что-то сказать, но передумал - и последовал за ней. Аня осталась стоять одна посреди арены, где шум трибун всё ещё гудел, где патчи обсуждали массовый отказ команд, где турнир трещал по швам. Но для неё мир сузился до одной точки. До места на ладони, где уже не было ожога. И до пустоты, оставшейся после её ухода.

***

«Великие Стихийные Воины». Так назывался план Гандхары. Пять имён. Пять фигур, расставленных на доске заранее. Йо. Рен. Хоро-Хоро. Чоколав. Роалд. Пятеро шаманов должны были получить духов стихий - Земли, Воды, Воздуха, Огня и Молнии - чтобы обрести силу, способную противостоять Хао, даже если тот взойдёт на трон Короля Шаманов. Но одного дара было недостаточно. Стихийные духи - не просто союзники. Это первородные силы, древние, упрямые, почти неукротимые. Собственного фурьёку у ребят не хватило бы, чтобы удержать такую мощь под контролем. И тогда Гандхара сделала то, что другим показалось бы кощунством. Они умертвили их. Временно. Смерть - как способ расширить пределы души. Увеличить запас сил. Дать шаманам заглянуть за грань и вернуться уже иными. А затем - воскресили. Хладнокровно. Расчётливо. Без тени сомнения. После этого буддисты покинули турнир. И не только они. Несколько других команд - сильных, амбициозных - также отказались от участия под влиянием Гандхары. Дорога к финалу расчистилась. Три команды великих воинов. Команда Йо. Команда Рена. Команда Роалда. Их должны были свести с Хао. Изначально вместо Роалда в этом раскладе значился Лайсерг. Но Марко собственноручно уничтожил Железную Деву, и его команда - вместе с англичанином - была исключена из турнира, так и не добравшись до следующего этапа. План скорректировали. Фигура сменилась. Как бы Гандхара забрала у Хао Духа Огня? О, ей бы не пришлось сильно напрягаться. Когда Хао погрузится в Сон Короля, его дух останется без хозяина. Нет нужды отбирать, если можно просто подобрать. Хитро. Холодно. Эффективно. И при всём этом - удивительно - сама Гандхара не стремилась воевать с Хао. Каждый из них был достаточно силён, чтобы управлять стихийными духами без подобных уловок. Они могли бы вступить в бой напрямую. Но не стали. Насколько это вообще возможно в мире шаманов, они придерживались принципа невмешательства и пацифизма. Даже вернули с того света Фауста и Рю, которые неудачно пытались защитить своих товарищей. Они не искали войны. Но и не могли позволить миру погибнуть от гнева оммёдзи. Вот и всё. Вся информация, которую я вытащила из мыслей Сатти. Она даже не пыталась скрываться. Напротив - будто нарочно позволила мне увидеть. Очаровательно. Я раздражённо пнула камешек, сбив его с дорожки. Он подпрыгнул и с тихим стуком исчез в траве. Роалд шёл рядом молча, но его тяжёлый взгляд я чувствовала почти физически. Парень напряжённо размышлял. Он не видел фурьёку так ясно, как Йо. Не различал тонкие переливы силы, не читал её, как открытую книгу. Но стоило нам пройти вместе несколько минут - и он начал улавливать. Отголоски. Несоответствия. Я чувствовала, как в его голове медленно складывается два плюс два. Мы свернули к парку, дальше от стадиона. Шум трибун постепенно растворялся, превращаясь в далёкий гул. Деревья шелестели сухими кронами, а впереди блеснула узкая лента реки. Наконец мы остановились у воды. Я развернулась к нему лицом. - Мне нужна твоя помощь. - Ты перешла на сторону Хао, - почти одновременно со мной сказал он. Я моргнула. Что ж. Видимо, думал он вовсе не так медленно, как мне хотелось верить. - Это вопрос или утверждение? - уточнила я, чуть склонив голову. - Вопрос. Между нами повисла тишина. Река за спиной лениво перекатывала воду по камням, ветер трогал верхушки деревьев, и этот мир - спокойный, зелёный, почти безмятежный - казался насмешкой над тем, что только что было произнесено. Я могла солгать. Могла рассмеяться. Сказать, что он всё неправильно понял. Но я устала лгать. - Да, - наконец сказала я. Роалд не шевельнулся. Он просто смотрел на меня - долго, внимательно, словно проверял, дрогну ли я, отведу ли взгляд, улыбнусь ли, внезапно признавая, что всё это не больше чем дурная шутка. Я не улыбнулась. - Почему? - просто спросил он. Я отвела взгляд к кронам деревьев. Листья мягко качались под ветром, солнечные пятна скользили по траве. Кажется, природа не знала о Хао. О турнире. О выборе, который раскалывает мир на части. - Роалд, ты мой друг, - сказала я тихо. - И я искренне желаю тебе счастья. Правда. Но это не значит, что я обязана перед тобой объясняться. В его тёмных глазах вспыхнули раздражённые искры. Он хмыкнул и отвернулся, прошёлся по поляне, будто отмеряя шагами границу между нами. Трава тихо шуршала под его кроссовками. - Ты хоть осознаёшь, что он натворил? - прошипел он. - Скольких убил? Он резко обернулся, и в его движении было столько напряжения, что даже воздух будто стал гуще. - Понимаешь, что собирается сделать? Я молчала. - Рин, - его голос стал жёстче, - он уничтожит всех. Ветер усилился, качнул ветви, и на мгновение солнечный свет погас, скрытый тенью листвы. Я прекрасно понимала всё, о чём он говорит. Эти мысли не были для меня новыми. Когда-то, в самом начале нашего знакомства, они проносились в моей голове снова и снова, стоило мне только пересечься взглядом с огненным шаманом. Я давно знала Хао. И знала, на что он способен. - Что, если бы ты мог видеть будущее? - тихо спросила я. Роалд нахмурился. Его взгляд не смягчился, но в нём появилась внимательность. Он всё ещё был зол - но хотя бы готов слушать. - За всю историю человечества не было времени, когда войны действительно прекращались, - продолжила я. - Они лишь меняли форму. Меняли имена. Но никогда не исчезали. Я на мгновение замолчала, подбирая слова осторожно, как будто шла по хрупкому льду. Связь с Хао позволяла мне чувствовать больше, чем следовало. Понимать больше, чем хотелось. Видеть то, что видел он. Будущее, открытое ему. - Представь, - сказала я, - что всего через каких-то тридцать лет всё станет гораздо хуже. Ветер прошёлся по траве длинной волной. - Пожар войны начнёт медленно распространяться по земному шару. Сначала локальные конфликты. Затем международные. А после - мы будем стоять на пороге новой мировой войны. Я подняла взгляд на него. - Только в этот раз у людей есть ядерное оружие. И десятки других технологий, которые способны уничтожать быстрее, чище… и гораздо масштабнее. Я говорила тихо, почти бесстрастно - потому что иначе голос бы дрогнул. - И однажды всё произойдёт. Не через столетия. Даже не через поколение. Гораздо раньше, чем ты думаешь. Я на мгновение закрыла глаза. Вспышки. Пламя. Чёрные грибы дыма, поднимающиеся над городами. - Миллионы людей будут гореть в этом огне. Невинных людей. Стариков. Женщин. Детей. Без разбора. Слова падали тяжело. - Слабые станут жертвами самых гнусных преступлений. Мародёрство. Убийства. Изнасилования. Мир начнёт рассыпаться, как гнилое дерево изнутри. Река тихо журчала за моей спиной. - Экосистемы рухнут. Леса выгорят. Моря отравятся. Планета умрёт. Я остановилась. Ветер стих. На поляне стало почти неестественно тихо. Я посмотрела прямо на Роалда. - Представь, что он видит это каждый раз, когда закрывает глаза. Я была почти уверена: именно эти картины и становились причиной, по которой Хао умирал в каждой своей жизни. Да, формально его «останавливали». Его побеждали. Его убивали. Но если говорить честно - сама эта мысль казалась почти смешной. Хао был слишком могущественным, слишком осторожным, слишком умным, чтобы кто-то мог так просто отправить его на тот свет. Даже объединённые силы шаманов едва ли смогли бы сделать это без его собственной… готовности. Нет. Чем больше я об этом думала, тем яснее становилось другое. Это было самоубийство. Просто осуществлённое чужими руками. И именно поэтому он никогда не держал зла на Матамунэ - своего первого друга. И своего убийцу. Потому что тот всего лишь сделал то, на что сам Хао в тот момент не решился. Я медленно вдохнула прохладный воздух. - Возможно, - тихо сказала я, - если бы ты видел всё это так же ясно… Я подняла глаза на Роалда. - …то идея мирно забрать всех на небеса и попробовать начать сначала не показалась бы тебе такой уж безумной. Слова прозвучали почти спокойно. Роалд молчал. Ветер стих окончательно, и поляна погрузилась в странную, непривычную тишину. Только река продолжала течь, лениво перекатывая воду через камни - равнодушная к человеческим страхам, к будущему, к судьбам миров. Словно ей было всё равно, сколько цивилизаций сгорит в огне. - Ты сейчас оправдываешь геноцид, - наконец произнёс он. Я невозмутимо встретила его взгляд. - Я хочу верить, что до этого не дойдёт. Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом резко выдохнул и провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость… или раздражение. - Йо тоже видит мир таким, какой он есть, - сказал он. - И всё равно верит в людей. На моих губах сама собой появилась слабая улыбка. - Это он тебе сказал? Вопрос прозвучал мягко, почти насмешливо. Потому что я знала совершенно другого Йо. Для меня его мысли были почти открытой книгой. И в этих мыслях было куда больше сомнений, боли и усталости, чем он позволял видеть окружающим. Порой всплывали и такие мысли, которые вовсе были не подходящие для героя. Слишком тёмные. Слишком честные. Но именно поэтому он и мог так сильно сопереживать Хао. В этом и была ирония. Они не были противоположностями. Скорее двумя сторонами одной и той же монеты - брошенной когда-то судьбой. Роалд скривил губы, заметив мою улыбку. - Мне противно твоё решение, - сказал он. - Твоё предательство. Я несколько мгновений молча смотрела на него. Впрочем, удивляться было нечему. Где-то в глубине души я ожидала именно такой реакции. Честно говоря, я надеялась, что правда всплывёт позже - когда события уже зайдут слишком далеко, чтобы кто-то мог что-то изменить. Это дало бы мне больше времени. Больше пространства для манёвра. Но, похоже, судьба решила иначе. Значит, придётся искать другие пути для осуществления своего плана. Я тихо выдохнула и отвела взгляд. - Что ж… - произнесла я негромко и развернулась, собираясь уйти. Трава мягко прошуршала под моими шагами. - Но это не значит, что я тебе не помогу. Я остановилась. Несколько секунд я просто стояла спиной к нему, не до конца уверенная, что услышала правильно. Затем медленно обернулась. Бровь невольно поползла вверх. - …Что? Роалд стоял на том же месте. Его фигура казалась неподвижной, почти статуей на фоне светлой поляны. - Ты спасла меня во время нашего последнего боя, - сказал он. Его голос был ровным, почти бесцветным. - Я не собираюсь оставаться в должниках. Теперь я внимательнее посмотрела на него. Норвежец смотрел на меня холодным, отстранённым взглядом. Не так смотрят на друга. Не так смотрят даже на врага. Скорее так, как смотрят на явление природы. На шторм. Или на трещину в земле. Что-то, с чем придётся иметь дело - но чему уже нельзя доверять. Между нами повисла тяжёлая пауза. Река всё так же тихо текла неподалёку, и её звук казался единственным живым движением в этой застывшей сцене. Наконец он заговорил: - Что тебе нужно? Снова не получилось. Тьма Роалда отступила так же внезапно, как и появилась, рассыпавшись по воздуху редкими, тающими клочьями. Мир вокруг вернулся - трава, шорох листвы, мягкий плеск реки. Я раздражённо вздохнула. - Чёрт. Когда я попадала к белой лисице, этому всегда предшествовало одно и то же состояние - потеря сознания, резкий выброс эмоций, страх, который пробирал до костей. Поэтому способности Роалда казались идеальным решением. Во время нашего первого знакомства его тьма вызвала во мне почти животный ужас - настолько сильный, что я едва не потеряла сознание прямо на месте. Но сейчас… Сейчас было просто темно. И всё. - Чего-то не хватает, - задумчиво произнесла я, прикусывая нижнюю губу. Роалд стоял в нескольких метрах, скрестив руки на груди. Он внимательно наблюдал за мной, но ничего не говорил. Его взгляд был тяжёлым, настороженным - будто он всё ещё не решил, помогает ли мне… или просто участвует в безумии. Я потерла виски. Давай же, голова, работай. Северное сияние. Снег. Лис. Мы шли куда-то вперёд, сквозь метель, и вокруг был только слабый свет солнца и бесконечная белизна. А потом - темнота. Я нахмурилась. И вдруг вспомнила. Холод. Тогда было не просто холодно - пробирающе, до боли в костях. Воздух жёг лёгкие, пальцы деревенели, дыхание превращалось в облака пара. Мы с Лисом тогда спешили найти хоть какое-то укрытие. Я резко выпрямилась. - Точно. Не тратя времени, я стянула кофту и бросила её на траву, оставаясь в одной тонкой майке. Кожа мгновенно покрылась мурашками - ветер на поляне был прохладным. Фурьёку мягко вспыхнуло внутри меня. Я вызвала Мару, и надо мной на мгновение дрогнуло знакомое сияние сверхдуши. Сосредоточившись, я направила потоки воздуха на себя - холодные, влажные, пробирающие. Ветер стал сильнее. Он скользил по коже, забирался под ткань, охлаждал плечи и спину. Через несколько минут пальцы на руках начали неприятно неметь, а кончики ушей и носа покалывало холодом. Я терпеливо ждала. Ещё немного. Когда пальцы на ногах начали замерзать даже сквозь обувь, я повернулась к Роалду. - Ещё раз, - сказала я. Мой голос стал чуть тише - дыхание уже выходило облачками пара. - Помни. Тридцать секунд. Не больше. Норвежец несколько секунд молчал, изучая меня взглядом.Но в конце концов он коротко кивнул. - Хорошо. Он поднял ладонь. Тьма отозвалась мгновенно. Она вырвалась из его руки густым, тяжёлым потоком - как чернильное облако, которое не рассеивалось, а наоборот, собиралось, сгущалось, поглощая свет вокруг. Тени на поляне вытянулись и потемнели, а шум реки словно отступил куда-то вдаль. Я закрыла глаза. Давай… Вообще изначально Роалда в моих планах не было. Мне требовались всего две вещи: хорошенько испугаться и потерять сознание. Поэтому план выглядел до смешного простым - найти ближайшую гору и эффектно с неё сигануть. Разумеется, не насмерть. В последний момент слегка смягчить падение - ровно настолько, чтобы боль аккуратно выключила меня из реальности, но душа при этом не отправилась на внеплановую прогулку. Как по мне - идеальный план. Самодостаточный, надёжный и не требующий участия посторонних лиц. Не учла я только одного. Связь. Стоило мне всерьёз обдумать идею, как она тут же радостно настучала Хао о том, что я затеваю нечто, что ему категорически не понравится. А огненный шаман, к моему огромному сожалению, тактичностью никогда не страдал. Поэтому уже через пару минут меня весьма неделикатно приперли к стене и начали допрос. Без протокола, но с выражением лица, обещающим долгую и мучительную воспитательную беседу. Пришлось сознаться. И даже - что гораздо унизительнее - попытаться с достоинством защитить собственный план. Я честно изложила все преимущества: быстрота, эффективность, минимум свидетелей, практически научный подход к потере сознания. Хао слушал. Очень внимательно. С тем самым выражением, с каким обычно слушают ребёнка, уверяющего, что если засунуть вилку в розетку, то ничего плохого не случится. А потом следующие два часа моей жизни ушли на то, чтобы убедить его, что посадить меня на цепь - идея жестокая, варварская и глубоко несправедливая по отношению к моей свободолюбивой натуре. В итоге мы пришли к компромиссу. Мне пришлось подкорректировать план. Никаких прыжков с гор. Никакого членовредительства. Без сознания я буду ровно тридцать секунд. Не секундой больше. Если же я вдруг решу проявить творческую инициативу и нарушить договорённость - Хао мгновенно материализуется рядом. И тогда… Ну, скажем так - весело не будет никому. Ни мне. Ни, тем более, бедному Роалду. Можно представить, насколько я была раздражена. Никогда в жизни мне не приходилось согласовывать с кем-то чуть ли не каждое своё действие. Даже Лис - ворчал, ругался, иногда драматично закатывал глаза - но в итоге всё равно принимал мои идеи. Хао же? Да нифига. Он вмешивался. Он контролировал. Невыносимый человек. Впрочем, одна мысль всё же грела душу: самому оммёдзи приходилось не легче. Сильно сомневаюсь, что хотя бы в одной из его жизней находился кто-то, кто с таким упорством оспаривал почти каждое его слово. Что ж. Не мои проблемы. Сам видел, кого в жёны брал. Тьма накрыла меня с головой. Густая. Тяжёлая. Почти осязаемая. На мгновение показалось, будто мир просто исчез - растворился где-то за пределами этой бесконечной черноты. Но тело помнило холод, и ветер продолжал хлестать по коже, пробираясь под тонкую ткань майки. И вдруг страх вспыхнул в груди - резкий, первобытный, такой сильный, что дыхание сбилось. Я не знала, почему именно эта комбинация срабатывает. Но тьма и холод вместе делали своё дело. Земля вдруг исчезла из-под ног. Я падала. Сердце ухнуло куда-то вниз вместе со мной, и на секунду показалось, что воздух вырвали из лёгких. А потом всё оборвалось. И через несколько мгновений я снова стояла на земле. Смеркалось. Небо медленно темнело, окрашиваясь в холодные оттенки синего и фиолетового. Горы окружали меня со всех сторон - огромные, молчаливые, будто древние стражи, наблюдающие за чем-то, что происходит здесь уже много веков. Снег хрустел под ногами. Я шла. Медленно, почти бездумно, с отрешённым взглядом, словно тело двигалось само по себе, не спрашивая разрешения у разума. Всё вокруг казалось странно знакомым. Холод постепенно расползался по телу, забираясь под одежду, сковывая пальцы. Но это было не главное. Главное - маленькие, почти незаметные несоответствия. Пальцы были чуть длиннее. Кожа немного грубее. Пряди волос едва касались плеч. А рост был выше привычного мне. И тогда меня пронзило странное, почти болезненное осознание. Это моё тело. И одновременно - уже давно не моё. Моя прошлая жизнь. Утерянное воспоминание. Мысль всплыла тихо, как пузырёк воздуха со дна озера. А вместе с ней - другое ощущение. Место. Я знала это место. Знала слишком хорошо. Осорезан. Название возникло в памяти так же отчётливо, как звук снега под ногами. Гора на границе миров. Место, где тонкая ткань реальности истончается до прозрачности. Где ветер приносит шёпот тех, кто уже ушёл. Я приезжала сюда. В той жизни. Память была разорвана, как старый лист бумаги, но отдельные куски всё же всплывали. Я приехала сюда, потому что что-то потеряла. Что-то важное. Настолько важное, что оказалась здесь, несмотря на отсутствие веры. Несмотря на то, что никогда не верила ни в духов, ни в богов, ни в чудеса. Но тогда… Тогда моя душа была пуста. И пустота гнала меня вперёд. Я шла, не замечая дороги. Не замечая, как солнце медленно опускается за зубчатые вершины. Не замечая, как ветер становится сильнее, как вокруг поднимается метель. Снег бил в лицо острыми крупинками. Ветер выл в горных расщелинах. И в этом воющем звуке чудилось что-то большее, чем просто стихия. Осорезан не был обычной горой. Он дышал. Слушал. Ждал. Моё тело вышло к озеру. Оно лежало впереди - тёмное, неподвижное, затянутое ледяной коркой. Сумерки делали поверхность почти зеркальной, и на мгновение показалось, что это не вода, а огромное мутное стекло, под которым скрывается что-то глубокое и древнее. И вдруг… Девушка, в чьём теле я находилась, резко повернула голову. Её плечи дрогнули. На замёрзшей глади озера были дети. Двое. Мальчик стоял чуть впереди. Длинные волосы падали ему на спину, белое пончо развевалось на ветру, и в тусклом свете заката он казался почти призрачным - слишком неподвижным, слишком спокойным для ребёнка. Рядом с ним стояла девочка. Маленькая, хрупкая, с неуверенными движениями. Она сделала осторожный шаг назад. Лёд тихо застонал. Тонкий треск пробежал по поверхности, как молния. Девочка замерла. И прежде чем я успела подумать - слова вырвались сами. - Осторожно! - сорвалось с моих губ. Но я не успела сделать и шага. Мальчик двигался быстрее, чем позволяла человеческая реакция - будто тень, внезапно сорвавшаяся с места. В одно мгновение он оказался рядом с девочкой, резко толкнул её в сторону берега. Девочка вскрикнула и, поскользнувшись, упала на твёрдый лёд у края. А сам мальчик… Лёд под ним треснул. Глухо. Тяжело. И в следующую секунду он исчез под чёрной водой. - Нет! - крик вырвался из моей груди. Но стоило мне моргнуть - всё исчезло. Озеро лежало передо мной таким же неподвижным и пустым, как и раньше. Ни детей. Ни трещин. Ни следов. Только холодный ветер, скользящий по гладкой поверхности льда. Сердце глухо колотилось в груди. - Галлюцинации?.. Голос был чужим - одновременно моим и уже не совсем моим. Я сглотнула. Только сейчас до меня дошло, что солнце окончательно село. Сумерки исчезли, уступив место густой горной темноте. Она подкралась незаметно - и теперь стояла вокруг, плотная, почти осязаемая. Я была одна. На Осорезане. Ночью. Несколько мгновений я стояла неподвижно, вслушиваясь в вой ветра. А потом медленно повернулась и пошла обратно. Вернее, попыталась. Ориентацию я потеряла давно. Горы вокруг сливались в одинаковые тёмные силуэты, тропа исчезла под снегом, и каждый шаг мог вести куда угодно - вниз, в сторону, в никуда. Но я всё равно шла. Шаг. Ещё шаг. Сердце, казалось, не особенно стремилось к спасению. Оно билось медленно, тяжело, будто каждое движение давалось ему с трудом. Холод проникал всё глубже. Он больше не просто кусал кожу - он жил внутри. В костях. В дыхании. В каждой мышце. Ветер дул прямо в лицо, сбивая дыхание. Я останавливалась. Слишком часто. Я знала - где-то на краю сознания - что это плохая идея. Когда замерзаешь, нельзя долго стоять на месте. Покой в такие моменты смертелен. Но тело требовало передышки. И я сдавалась. На несколько секунд. Потом ещё на несколько. Пока однажды… Я не услышала шаги. Тихие. Где-то совсем рядом. Сначала мне показалось, что это ветер играет со снегом. Но звук повторился - мягкий, ритмичный. Я медленно повернула голову. Рядом со мной шёл лис. Белый. Большой. Настолько большой, что в полутьме он больше напоминал волка - древнего, почти нереального. Его густая шерсть сливалась со снегом, а движения были удивительно тихими. Я застыла. Лис тоже остановился. Между нами повисла тишина. Затем он поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были алыми. Я почувствовала, как тело девушки, в котором я находилась, сотрясает дрожь. Страх накрыл мгновенно. Сейчас он бросится. Сейчас он прыгнет. Клыки сомкнутся на горле, когти вспорют кожу - и всё закончится здесь, на этой проклятой горе. Но лис не двигался. Он просто смотрел. А потом заговорил. - Ты на границе, Рин. Его голос был низким и спокойным. Он коснулся ушей так мягко, словно его принёс ветер. Я моргнула. Имя было незнакомым. Рин. Но куда больше меня поразило другое. Животное говорило. Мысль не успела оформиться до конца. Я моргнула ещё раз - и зверь исчез. Снег вокруг был пуст. Ни следов. Ни белой шерсти. Ни алых глаз. Только ветер. Я медленно выдохнула. - Конечно… Очередная галлюцинация. Я снова двинулась вперёд. Медленно. Ноги почти не слушались - тяжёлые, чужие, словно их наполнили свинцом. Я переставляла их с трудом, шаг за шагом, почти не чувствуя, касаются ли они земли. Снег скрипел под подошвами. Ветер всё так же бил в лицо. Но постепенно даже эти звуки начали отдаляться, будто кто-то медленно убавлял громкость мира. Шаг. Ещё один. А потом - тьма мягко качнулась. … Я лежала под открытым небом. Надо мной тянулось мутное, затянутое облаками небо. Сквозь редкие разрывы в серой пелене едва заметно мерцали звёзды - далёкие, холодные, равнодушные. Снег тихо падал сверху. Лёгкие хлопья медленно опускались на лицо, на ресницы, на волосы, постепенно укрывая меня тонким белым слоем. Холод больше не беспокоил. Как и боль. Они исчезли где-то по дороге, растворились, как растворяются звуки в глубоком снегу. Осталась только усталость. Тяжёлая. Тягучая. Убаюкивающая. Я медленно засыпала. Мысли расплывались, становились всё тише, всё дальше. И где-то на самой границе слуха вдруг возник звук. Голос. Кто-то тихо произнёс моё имя. Я не могла разобрать слова - только интонацию. Знакомую. Почти родную. Те, кого я… кажется… искала здесь. На этой горе. Те, ради кого я пришла на Осорезан, даже не веря, что встреча возможна. Мои веки стали тяжёлыми. Я попыталась открыть глаза, но сил уже не осталось. Мир медленно гас. Последнее, что я почувствовала - мягкое прикосновение снега к щеке. И тихий шёпот ветра. Мои глаза закрылись. … Вот почему. Вот почему мой разум так резко реагировал на холод и темноту. Почему сердце начинало колотиться быстрее, стоило лишь оказаться в морозной ночи. Потому что именно они были рядом в тот миг. Холод. Темнота. И тихий снег, падающий с неба. Именно ими был наполнен последний момент той жизни. Миг, когда я встретила свою смерть. Я открыла глаза в знакомом древнем лесу. Тишина здесь была иной - густой, живой, наполненной дыханием вековых деревьев. Сквозь переплетённые ветви пробивались тонкие лучи света, и в их сиянии воздух казался наполненным золотистой пылью. Она медленно кружилась между стволами, словно сам лес лениво выдыхал солнечный свет. Запах сырой земли, мха и старой коры наполнил лёгкие. Я знала это место. За моей спиной возвышались красные врата тории. Они были древними - дерево потемнело от времени, краска облупилась, а перекладины оплела густая зелень. Корни растений вцепились в их основание так крепко, словно пытались навсегда удержать врата в этом мире. Но стоило мне обернуться - я уже знала, что увижу. Передо мной стояла она. Огромная лисица. Её золотые глаза сияли в полумраке леса, как два расплавленных слитка янтаря. Шерсть переливалась мягким тёплым светом, будто внутри неё медленно текло закатное солнце. И хвосты. Девять. Они медленно колыхались за её спиной, не касаясь земли, словно подчинялись не ветру, а какой-то собственной, древней воле. Иногда они двигались независимо друг от друга, плавно и почти лениво - и в этих движениях чувствовалась мощь, которой не нужно было торопиться. Она смотрела на меня долго. Слишком долго. И в её взгляде не было звериной пустоты. Только разум. Старый. Глубокий. И - холодный. А под этой холодной поверхностью тлело другое чувство. Гнев. Я сглотнула, ощущая, как пересохло горло, и всё же заставила себя заговорить. - Кто ты?.. - голос прозвучал тише, чем хотелось. - Почему ты приходишь ко мне? Один из её хвостов резко ударил по земле. Звук прокатился по лесу тяжёлым эхом. - Я? - её голос был глубоким и низким, словно исходил не только из её пасти, но и из самой земли. - Это ты, бесцеремонная смертная, уже который раз врываешься в мои владения. По лесу прокатился глухой гул. Корни деревьев будто отозвались на её слова. Где-то в кронах взметнулись птицы, но ни одна не издала ни звука - тишина здесь подчинялась ей. - Ты проходишь сквозь мои врата так, словно они созданы для тебя. Я невольно оглянулась. И в этот момент воздух задрожал. Красные тории за моей спиной вспыхнули багровым светом. Между их столбами появилась тёмная трещина. Но это была не тень. Она выглядела плотной. Как будто сама ночь была разорвана, и за этой прорехой зияло что-то бесконечно глубокое. Мир вокруг слегка исказился. Я заметила движение слишком поздно. Вспышка белой шерсти. Когти. Они рассекли воздух там, где секунду назад находилось моё сердце. Я резко отскочила в сторону, чувствуя, как поток воздуха от удара царапает кожу. Проклятье. Плохо дело. Я выпрямилась, пытаясь не показывать, как быстро колотится сердце. Лисица наблюдала за мной. Теперь её взгляд был холоднее. Гораздо холоднее. И именно тогда я услышала его. Слабый голос. Далёкий. Роалд звал меня. Значит, время почти вышло. Лисица медленно склонила голову. Её золотые глаза сузились. И в этот раз в её взгляде не было больше предупреждения. Только приговор. Воздух внезапно стал тяжёлым. Почти несуществующим. Этот мир… Мир, подчинённый её воле, отвергал меня. Трава под ногами завяла, листья на ветвях задрожали, и само пространство вокруг словно пыталось вытолкнуть меня прочь. Я знала - ещё один удар, и на этот раз увернуться не получится. Когти вновь рванулись вперёд. Взгляд скользнул по траве. Там лежал маленький лист. Я машинально подняла его. И в следующее мгновение отпустила контроль. Позволила душе рвануться прочь - к знакомому голосу, к миру, который звал меня обратно. И прежде чем её когти достигли меня… Лес исчез. - Рин! Крик прорезал темноту, как вспышка света. Я резко распахнула глаза. На этот раз - по-настоящему. Небо над головой было настоящим, холодный воздух - настоящим, и земля под спиной тоже. Жёсткая, неровная, покрытая тонким слоем травы и влажной почвы. Роалд стоял рядом на колене, крепко сжимая мою руку. Его пальцы были тёплыми, почти горячими после того ледяного холода, в котором я только что находилась. Он смотрел на меня с тревогой, нахмурив брови так сильно, что между ними залегла глубокая складка. - Я в порядке… - тихо сказала я. Голос прозвучал хрипло, словно я долго кричала или наглоталась ледяного воздуха. Я медленно села, чувствуя лёгкое головокружение, и осторожно высвободила свою руку из его пальцев. Мир вокруг казался странно ярким. Слишком живым. Словно после долгой зимней ночи меня внезапно вынесли под солнечный свет. - Прошло тридцать секунд, - сказал Роалд негромко. Я едва заметно кивнула. Всего тридцать секунд. Значит, время в том месте текло иначе. Или, возможно, вообще не подчинялось тем же законам. - Ты кричала, - добавил он. Я ничего не ответила. Слова застряли где-то внутри. Голова медленно, словно нехотя, перебирала воспоминания, которые я только что увидела. Мою смерть. Вот значит как всё произошло. Вот как закончилась та жизнь. Я умерла в снегу, под холодным небом Осорезана. Пока я всё ещё не помнила деталей. Не помнила, что именно привело меня туда в середине зимы. Какая потеря была настолько тяжёлой, что заставила меня идти в горы, почти не замечая ни холода, ни метели. Но кое-что я поняла. И странным образом это знание приносило покой. Я рада, что всё случилось именно там. На Осорезане. В месте, где граница между мирами становится тонкой, как дыхание. Где прошлое и будущее могут коснуться друг друга. Где мёртвые иногда приходят к живым. Потому что в тот последний момент… Я была не одна. Лис. Тогда я ещё не знала его. Не понимала, кто он. Но он всё равно пришёл. Чтобы проводить меня. Мысль была настолько неожиданно тёплой, что в груди болезненно сжалось. Я быстро моргнула, не позволяя слезам выступить на глазах. Не сейчас. Я почувствовала что-то в своей ладони. Небольшое, лёгкое. Я опустила взгляд. Между пальцев был зажат листочек. Обычный. Тонкий. Чуть подсохший по краям. Но я точно помнила - ещё секунду назад он лежал на траве в том другом лесу. В мире за вратами. В тот вечер мне совсем не хотелось оставаться в лагере. Слишком много голосов. Слишком много людей. Слишком много жизни вокруг. Поэтому я просто исчезла. Телепортировалась наугад - как можно дальше от костров, разговоров и чужих взглядов - и оказалась на краю острова. Здесь земля резко обрывалась вниз. Подо мной грохотал океан, тяжёлые волны разбивались о чёрные камни, разлетаясь белой пеной. Ветер свободно гулял над водой, солёный и холодный, и трепал одежду так, будто пытался столкнуть меня вниз, к бурлящей стихии. Я стояла у самого края и смотрела на воду. Без мыслей. Без слов. Просто смотрела. Океан жил своей собственной жизнью - беспокойной, вечной. Он вздыхал, шумел, бился о скалы, снова и снова возвращаясь к берегу, словно не желал мириться с существованием суши. И почему-то именно этот шум делал тишину внутри меня ещё глубже. Как же сильно мне его не хватало. Мысль пришла тихо, почти шёпотом. Я прикрыла глаза, позволяя ветру коснуться лица. Сколько бы я отдала, чтобы снова услышать знакомый звук - мягкую поступь лап по снегу. Тихий шелест шерсти. Едва уловимое дыхание рядом. Белый хвост, скользящий по земле. - Рин. Голос прозвучал за спиной. Я медленно обернулась. Хао стоял в нескольких шагах от меня. Ветер играл с его длинными тёмными волосами, подхватывал пряди. В закатном свете они казались почти алыми, словно впитали в себя последние лучи солнца. Его глаза - тёмные, внимательные - спокойно смотрели на меня. Он ничего не спрашивал. Просто наблюдал. Я поймала себя на странной мысли. Мне совсем не хотелось сейчас быть среди людей. Но его присутствие… почему-то не раздражало. Я медленно сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Хао не двинулся с места. Только взгляд стал чуть внимательнее, словно он пытался понять, что я собираюсь сделать. Я подошла совсем близко. Остановилась прямо перед ним. Секунда. Две. А потом, приподнявшись на носочках, обняла его, уткнувшись носом в шею. Без слов. Пальцы сжали тёплую ткань его одежды. Под ней чувствовалось твёрдое, реальное тело. Спокойное и размеренное биение сердца. На долю секунды он замер. Его руки зависли в воздухе - словно он не ожидал этого жеста. Словно для него это всё ещё было чем-то новым, непривычным. А потом они осторожно сомкнулись вокруг меня. Не крепко. Но достаточно, чтобы я почувствовала тепло. Я закрыла глаза. И внезапно поняла, как сильно устала. Ветер всё так же гулял над обрывом. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая воду в медно-красные оттенки. А внизу, у подножия скал, океан продолжал шуметь.

***

Время шло вперёд. Незаметно, почти лениво - как прилив, который поднимается всё выше, пока однажды не понимаешь, что вода уже у самых ног. Благодаря усилиям Гандхары, командный этап подошёл к концу. Из всех участников осталось лишь четыре команды: команда Йо, команда Рена, команда Хао… и моя. Всего двенадцать человек. Странное число. После бесконечных боёв, шумных лагерей, напряжённых дней и ночей оно казалось почти пустым. Остров, который раньше был переполнен шаманами, теперь словно вымер. Следующий этап должен был стать последним. Индивидуальные бои. Те самые, которые решат всё. Но проходить они будут уже не здесь. В одно утро Патчи собрали нас на центральной площадке лагеря. Они, как всегда, появились тихо и почти одновременно - словно выросли из воздуха. Их спокойные лица ничего не выражали, но в этом безмолвии чувствовалась торжественность момента. Мы стояли полукругом - двенадцать человек, которые дошли до финала. Патчи сообщили новость просто и без лишних слов: дальше мы отправимся по морю. Племя уже подготовило транспорт - две небольшие яхты. Скромные, но продуманные до мелочей. Просторные каюты, чистые палубы, мягкие диваны в салоне - неожиданная роскошь после походной жизни и деревяных изб. Путешествие должно было занять не больше одного дня. И по пути нас ожидала остановка. Окинава. Когда я услышала это название, настроение неожиданно поднялось. Я слишком долго находилась вдали от нормального мира. Слишком долго вокруг были только шаманы, духи, тренировки, бои и бесконечные разговоры о судьбе турнира. Честно говоря… Я изголодалась по цивилизации. По библиотекам. По фильмам. По обычным людям, которые не обсуждают духовную силу за завтраком. Окинава, конечно, портовый город. Возможно, даже шумный и немного грубоватый. Но после жизни на этом отдалённом острове он казался почти раем. И мысль о том, что скоро можно будет пройтись по настоящим улицам, заглянуть в магазин или просто посидеть за компьютером, почему-то радовала куда сильнее, чем следовало бы перед финалом турнира. Ах да. Пейот внезапно слёг. Тяжёлая болезнь. Таинственная. Совершенно непонятная. И, что особенно удивительно, абсолютно не поддающаяся никаким методам лечения. Настолько не поддающаяся, что бедняга оказался прикован к постели аккурат в тот момент, когда ему теоретически могло прийти в голову предать Хао. Какое трагическое совпадение. Я, конечно, знала, что это должно было случиться. Рано или поздно. Пускай и немного позже, чем в каноне - но Пейот всё равно должен был сделать свой выбор. А я… Я просто решила слегка вмешаться в ход событий. Совсем чуть-чуть. Ничего смертельного. Честно. Болезнь неприятная, да. Лихорадка, слабость, невозможность даже подняться с кровати - всё как положено. Но жизни она ему не угрожает. Как только турнир закончится - оклемается, встанет, будет как новенький. Возможно, даже слегка пересмотрит свои жизненные решения. Я даже сходила навестить Лакиста. На всякий случай. Вдруг тому придёт в голову попытаться вылечить своего товарища. Я была полностью готова к сложному разговору. Вплоть до угроз. Шантажа. И, если потребуется, очень убедительных намёков на последствия. Однако всё прошло удивительно мирно. Лакист поднял руки в жесте полной капитуляции и с самым серьёзным видом заверил, что ни за что не станет вмешиваться. - Я не осмелюсь идти против воли жены моего господина, - сказал он. Очень благочестиво. Очень разумно. Но я всё равно мысленно сделала пометку присматривать за ним. Мало ли. Кстати о его господине. Честно говоря, я была уверена, что Хао будет недоволен. Всё-таки я самовольно вывела из строя одного из его последователей. Пусть временно, пусть из лучших побуждений - но формально это всё равно вмешательство в его дела. Но пускай этот мистер я-выжгу-всё-фурьёку-из-Марко хоть что-то мне скажет. Однако, к моему удивлению, предчувствие меня подвело. Хао не сказал ничего. Ни одного упрёка. Ни одного вопроса. Более того… Наша связь ясно давала понять, что он… польщён. И даже немного тронут. Я тогда долго смотрела на него, пытаясь понять, что именно происходит в его голове. Безуспешно. Я всегда говорила, что он немного странный. И словно этого было мало, внезапно объявился отец Манты. Человек, о котором я раньше знала примерно столько же, сколько о дальних родственниках императора - то есть практически ничего. А зря. Оказалось, что отец нашего маленького, вежливого и до невозможности суетливого Манты - не просто строгий родитель. Нет. Он генеральный директор огромной корпорации по разработке энергетических ресурсов. Компании, чьи филиалы разбросаны по всему миру: Америка, Европа, Бразилия, Россия, Индия, Китай, Дубай… список можно было продолжать довольно долго. Миллиарды. Политические связи. Влияние. Кто бы мог подумать, что рядом с нами всё это время бегал настолько богатый наследник. Сам же господин Оямада, как выяснилось, интересовался не только экономикой. Политика тоже была в сфере его внимания. И, как оказалось, он внимательно следил за перемещениями своего сына. Настолько внимательно, что в какой-то момент цепочка наблюдений привела его к довольно… неудобному открытию. К существованию шаманов. И, что ещё хуже - к существованию Великого Духа. Идея о том, что где-то существует источник абсолютной силы и мудрости, конечно же, произвела на него неизгладимое впечатление. Настолько неизгладимое, что мужчина решил… получить эту силу. Любым доступным способом. Поэтому сейчас к острову, на котором мы находились, направлялся военный флот. Настоящий. Корабли. Орудия. Солдаты. Всё это - ради того, чтобы вмешаться в Турнир Шаманов. Я некоторое время молча переваривала эту новость. Потом вздохнула. Придурок он и в Африке придурок. В данном случае - в Японии. Впрочем, во всей этой абсурдной ситуации был один неожиданный плюс. Братья Асакура решили объединиться. Временно. Их план звучал просто: встретить господина Оямаду… и очень убедительно объяснить ему, почему вмешиваться в турнир - плохая идея. Иначе говоря - разгромить флот. Хао, конечно, не показывал этого открыто. Но наша связь выдавала его с головой. Он был воодушевлён. Возможность хоть ненадолго оказаться с Йо по одну сторону баррикад явно доставляла ему какое-то особое удовольствие. Даже странно было наблюдать, как в его эмоциях проскальзывает что-то… почти мальчишеское. И, разумеется, он любезно предложил мне поучаствовать. Я подняла на него долгий, скептический взгляд. В нём, кажется, довольно ясно читалось всё, что я думаю о вечной мужской склонности решать проблемы с помощью масштабного мордобоя. - Любовь моя, - с позабавленной улыбкой заметил он, - у тебя есть прискорбная привычка пропускать всё веселье. Я фыркнула. - Если под «весельем» ты подразумеваешь артиллерию, военные корабли и возможный международный скандал, то да. Я предпочту пропустить. Хао лишь мягко усмехнулся. В его глазах на мгновение вспыхнуло что-то опасное. Тот самый знакомый огонёк предвкушения, который обычно появлялся у него перед особенно разрушительными решениями. - Они направляют на остров флот, - спокойно сказал он. - Думаю, пара сгоревших орудий быстро расставит приоритеты. Я устало потерла переносицу. - Хао. Он слегка наклонил голову. - Что? - Не сжигай половину Японии. Он задумчиво прищурился. - Только половину? - невинно уточнил он. Я посмотрела на него долгим, выразительным взглядом. Он выдержал паузу. А потом тихо рассмеялся. Смех был низким, мягким - почти ласковым. - Хорошо, - сказал он. - Я постараюсь быть… умеренным. Я медленно вздохнула. Ага. Конечно. В общем, я решила благополучно пропустить это тёплое семейное воссоединение и устроить себе внезапный выходной. Как любой адекватный человек - в уютном кафе, за ароматной чашкой горячего какао. За Хао я нисколько не переживала. Раз уж он умудрился однажды остановить какой-то сверхмощный космический лазер, то уж с парой пушек, направленных на него, справится и подавно. Так что я сидела у окна, лениво помешивая ложечкой густой сладкий напиток, и неспешно листала газету. Бумага приятно шуршала в пальцах, за окном тихо шумела улица, а в воздухе витал запах кофе, ванили и выпечки. Уже завтра мы отплываем на Окинаву, и мне хотелось хотя бы немного представлять, что происходит в мире - мало ли, вдруг там тоже успеет случиться какой-нибудь апокалипсис. Переворачивая страницу, я вдруг зацепилась взглядом за яркую киноафишу. Я моргнула. Потом моргнула ещё раз. Неужели?! Я жадно пробежалась глазами по строкам, едва ли не уткнувшись носом в газету, и медленно расплылась в довольной улыбке. Что ж… Похоже, я уже знаю, чем займусь на Окинаве. Уверена, Хао не будет против небольшого свидания. Не всё же ему людей кошмарить и мировые катастрофы устраивать - иногда надо и отдыхать. Я как раз сделала очередной глоток какао, наслаждаясь внезапно поднявшимся настроением, когда дверь кафе резко распахнулась. Колокольчик над входом жалобно звякнул. В помещение буквально влетела Тамао. Девушка тяжело дышала, явно пробежав не один квартал. Она остановилась у входа, лихорадочно обводя взглядом столики - словно боялась не найти того, кого искала. Стоило её глазам остановиться на мне, как её плечи заметно опустились, а на лице отразилось явное облегчение. И вот тогда я действительно насторожилась. - Рин! - Тамао почти подбежала к моему столику. Она схватила меня за руку, сжимая её так крепко, что я чуть не расплескала какао. В её глазах одновременно плескались паника и отчаянная мольба. - Нужна твоя помощь! - Что случилось? - медленно спросила я, уже предчувствуя что-то крайне нехорошее. - Фауст ушёл с Йо… - выпалила она, всё ещё пытаясь перевести дыхание. - А Анна… Тамао судорожно сглотнула. - У Анны начались роды. Я замерла. - …Что?!