Перерождение: история лисицы

Несколько дней назад - Хм…, - задумчиво протянул Хао. Шаман сидел за столом, и одинокая свеча отбрасывала мягкий, живой свет на его лицо, рисуя тёплые блики на скулах и в тени ресниц. Сегодня он выглядел иначе: без привычных перчаток и пончо. Лёгкая белая рубашка плотно облегала его фигуру, а простые прямые джинсы придавали облику почти домашнюю небрежность. Лишь серьги в форме звёзд и чёрное кольцо на пальце оставались неизменными - тихими знаками его силы, его огня. Я лежала на кровати, подперев подбородок ладонью, и не сводила с него взгляда, полного ожидания. - Ну что? - хвост нервно метался из стороны в сторону, выдавая моё нетерпение быстрее любых слов. Хао, всё это время изучавший тонкий зелёный листок у себя в пальцах, неторопливо поднял голову. Его взгляд скользнул ко мне - спокойный, внимательный, почти ленивый. - Полагаю, ты была на небесах, - произнёс он тихо. Его голос звучал ровно, но в этой ровности ощущалась уверенность, от которой невозможно было отмахнуться. Он вновь опустил взгляд на листок, словно тот мог рассказать больше, чем я. - Я редко ошибаюсь, - продолжил он спустя мгновение. - И, похоже, это как раз тот случай. Я был уверен, что твои встречи с лисицей - лишь видения. Я невольно усмехнулась про себя. Признаться, я тоже так думала. Но зелень, которую он бережно положил на стол, была слишком реальной. Слишком осязаемой, чтобы списать всё на сон. Я села, отводя взгляд к окну. - Я не думала, что небеса… такие. Перед глазами вновь вспыхнуло увиденное: бескрайний древний лес, мягкий мох под ногами, влажный воздух, пропитанный запахом трав и жизни. И это ощущение - будто тысячи, нет, бесчисленные души наблюдают за мной из глубины чащи, не показываясь, но не скрывая своего присутствия. - О, у них множество форм, - спокойно откликнулся Хао. - Полагаю, лисица принимает павших ёкаев в своём мире. Я кивнула, переведя взгляд на него. Да. Это объясняло всё. Чужие взгляды в темноте леса. Тихое, едва уловимое дыхание среди деревьев. Это были они. Ёкаи. Хао выглядел задумчивым. Он рассеянно постукивал пальцем по чёрному кольцу, словно выстукивал ритм собственных мыслей. - Ты говорила, лисица не звала тебя? - уточнил он почти небрежно. Я покачала головой. Нет. Она была не рада мне. Возможно, даже меньше, чем я ей. Я нахмурилась, вспоминая её слова: - «Ты проходишь сквозь мои врата так, словно они созданы для тебя». Фраза прозвучала в комнате тяжело, будто принесённая откуда-то извне. Хао чуть склонил голову, и тёмные пряди - ленивые тени - мягко соскользнули по его плечам. - Вот как… - прошелестел он почти неслышно. На короткое мгновение он прикрыл глаза, будто прислушиваясь не к словам, а к чему-то более глубокому - к самой сути услышанного. Когда же его веки вновь поднялись, взгляд сразу нашёл меня. Уголки его губ тронула едва заметная улыбка. - Тебе не о чем переживать. Я скептически покосилась на него, чуть прищурившись. -…Разве? Лисица явно не в восторге от моего присутствия. А я, между прочим, совершенно не контролирую, когда к ней попадаю. Хао тихо усмехнулся - коротко, почти ласково. Он легко поднялся и приблизился ко мне. Его движения были плавными, как будто он вовсе не касался пола. Пальцы мягко коснулись моего подбородка, приподнимая его, вынуждая встретиться с ним взглядом. Румянец вспыхнул на щеках, когда его губы коснулись моих - коротко, но так естественно, словно это было самым привычным жестом на свете. Я всё ещё не могла привыкнуть к тому, как легко и неожиданно он проявлял свою привязанность - будто не видел в этом ничего особенного, тогда как для меня каждый такой момент отзывался трепетом где-то глубоко внутри. - Тебе не о чём беспокоиться, дорогая, - повторил он тихо, не отводя взгляда. Его глаза абсолютно не помогали моему смущению - спокойные, мягкие, но наполненные какой-то непреклонной силой - они всегда лишал меня опоры. Особенно сейчас, когда Хао стоял так близко. Я медленно кивнула, почти не замечая этого движения, и позволила себе поверить ему - просто потому, что это был он.

***

Я раздражённо пнула камешек, и тот, сухо щёлкнув о корень, укатился в сторону. Шаги глухо тонули в мягкой подстилке мха - слишком тихо, слишком… неправильно. Этот лес не принадлежал миру живых. “Тебе не о чем беспокоиться”. Ага. Конечно. Разве что я не могу вернуться в своё физическое тело - если оно вообще ещё существует. Разве что я, похоже, умерла. И разве что где-то среди этих деревьев бродит лисица, которая вряд ли упустит шанс великодушно сожрать мою душу. Замечательно. Чтобы я ещё хоть раз доверилась словам мужчины. Пусть ему будет хоть тысяча лет. Хоть миллион. Мой путь вёл в самое сердце леса - туда, где скрывалась обитель лисицы и возвышались красные ворота, чуждые и манящие одновременно. Другого выбора у нас не было. Мы с Марой обсудили всё, что могли, и пришли к единственному выводу: оставаться здесь - значит ждать, пока тебя найдут. А найдут обязательно. Если местные ёкаи ещё не донесли о моём появлении своей богине, то сделают это очень скоро. Этот мир дышал ею. Слушался её. Принадлежал ей. Задерживаться здесь не хотелось. Ворота же… давали хоть призрачный, но шанс. Если именно через них я оказалась здесь, значит, существовала вероятность, что они же смогут вывести меня обратно. Или хотя бы - куда-нибудь ещё. Куда угодно. Желательно в более безопасное место и без лисиц…. Кроме моей скромной персоны, разумеется. - Как непривычно… - раздался рядом задумчивый голос Мары. Она шла чуть впереди, касаясь всего, до чего могла дотянуться: тонких ветвей, шершавой коры, влажных листьев. Пальцы скользили по поверхности с осторожной жадностью, будто она боялась, что это ощущение снова исчезнет. - Я будто снова жива. Я тихо выдохнула. Да. Для неё - существа, давно утратившего плоть - возможность чувствовать, должно быть, ощущалось почти чудом. Но, если честно… я и сама перестала понимать, что значит быть мёртвой. У меня было тело. Настоящее. Я дышала. Чувствовала холод воздуха на коже. Даже, не удержавшись, провела ногтем по запястью - тонкая царапина тут же отозвалась знакомой болью, и выступившая кровь была слишком реальной, чтобы её игнорировать. Я могла обнять Мару - и ощущала, как под ладонью спокойно и ровно бьётся её сердце. Живое. И всё же… В том мире, где возвышался трон из белого камня, мы обе были мертвы. Она - давно. Я - совсем недавно. И что-то в нас изменилось. Неуловимо. Словно само время здесь остановилось, застыло в одной точке. Старость больше не имела власти. Ни над телом, ни над сущностью. Как будто мы вышли за пределы, где она вообще существовала. Странно. Возможно… дело в выборе. Мы перешли грань сами. Духи, застрявшие на земле, отказались идти дальше. И теперь цеплялись за мир, который уже не принадлежал им. И мир - отторгал их. Не позволял стать чем-то большим. Лишал формы, оставляя лишь тени. Призраков. Нечисть. Если бы я вернулась… Смогла бы я вообще вернуться как прежде? Или стала бы такой же? Странно. …Но было ещё кое-что. Куда более странное. Я всё ещё могла создать из Мары сверхдушу. А она из меня - нет. Кажется, что-то такое было и в каноне? Шаманы забирали свои способности с собой - даже в посмертии. Что ж, это обнадёживало. Я шла вперёд, не замедляя шага. Чем глубже в лес - тем гуще тишина. И тем явственнее ощущалось: я не одна. С каждым шагом зрителей в чаще становилось больше. Они не двигались. Не шептались. Даже не дышали - и всё же их присутствие давило на кожу, скользило по позвоночнику холодком, оседало где-то под рёбрами. Наблюдали. Ждали. Несмотря на ничтожные шансы на успех, внутри меня было… спокойно. Собранно. Фурьёку текло ровно, почти лениво, переплетаясь с чужой, огненной силой - глубокой, вязкой, как тлеющие угли под пеплом. Это ощущение не пугало. Наоборот - удерживало меня на грани, не давая сорваться в панику. Я была готова. Или хотела в это верить. Вскоре впереди проступили ворота. Красные. Слишком яркие для этого приглушённого, утонувшего в зелени мира. Столбы, потемневшие от времени, уходили вверх, теряясь в сплетении ветвей. Мох мягко обвивал их основания, пытался удержать - не дать исчезнуть, не отпустить. Они казались… не просто древними. Ожидающими. Живыми. Я замедлила шаг. Сердце глухо отзывалось в груди - ровно, тяжело. Слишком спокойно для происходящего. - Почти, - тихо сказала Мара. Я кивнула, не отрывая взгляда от ворот. Ещё немного. Ещё несколько шагов - и всё закончится. Или начнётся. Граница. Я сорвалась почти на бег. И в этот момент воздух… дрогнул. Не звук. Не движение. Скорее - сам мир на мгновение запнулся, сбился с дыхания. Я резко остановилась. И тогда - она появилась. Белизна вспыхнула перед воротами. Ослепительная. Чистая до боли. Огромное тело возникло из ниоткуда - словно сотканное из света, тумана и чего-то неизмеримо более древнего. Девять хвостов лениво качнулись за её спиной, разрезая пространство плавными дугами. Золотые глаза раскрылись во тьме леса, как два неподвижных солнца. Лисица. Нет. Богиня. Её взгляд сразу нашёл меня. И в этом взгляде не было ни любопытства, ни удивления. Только холодное, усталое раздражение существа, для которого я - не более чем досадная помеха. - Снова ты. Голос не прозвучал. Он обрушился. Прямо в сознание - тяжёлый, вязкий, не оставляющий пространства для сопротивления. - Похоже, да. Глупо. Очень глупо. Но язык, как обычно, оказался быстрее инстинкта самосохранения. На мгновение всё замерло. Даже хвосты лисицы - плавные, текучие, как сама реальность - остановились в воздухе. А затем - она двинулась. Я не увидела атаки. Не уловила движения. Мир просто… разорвался. Инстинкт сработал раньше мысли: фурьёку вспыхнуло, сплетаясь с Марой, и сверхдуша сомкнулась вокруг меня в тот самый миг, когда я рванула в сторону. Что-то огромное обрушилось на землю позади. Удар. Земля взметнулась вверх, корни деревьев вырвало наружу, воздух задрожал от силы, которая не принадлежала ни живым, ни мёртвым. Я перекатилась, вскочила - слишком резко, почти на грани - и тут же ушла в сторону снова. Слишком близко. Когти рассекли пространство перед самым лицом - не воздух, нет… будто саму ткань этого мира, оставляя за собой рваную, дрожащую пустоту. Ещё чуть-чуть - и меня бы просто не стало. Не сражаться. Мысль вспыхнула в голове холодно и ясно, как приговор. Ни в коем случае. Контратака - это смерть. Быстрая. Без вариантов. - Рин! - голос Мары прорезал хаос, резкий, напряжённый. - К воротам! Я знала. Конечно знала. Но знать - не значит иметь возможность. Если бы я могла её отвлечь. Всего на секунду. Одно неверное движение. Одна ошибка богини. И мне хватит. Должно хватить. Я рванула вперёд. Шаг. Ещё один. Ещё- И мир… изменился. Резко. Без предупреждения. Я споткнулась. Не потому что потеряла равновесие. Потому что тело вдруг стало чужим. Тяжёлым. Невыносимо тяжёлым. Словно на меня обрушилось само небо. Воздух исчез. Просто… исчез. Я открыла рот, судорожно пытаясь вдохнуть - и не смогла. Пустота. Гравитация вдавила меня в землю, ломая сопротивление, заставляя колени предательски подогнуться. Я рухнула, не в силах удержаться, чувствуя, как каждое движение превращается в борьбу. - Это мой мир, - голос лисицы стал тише, почти ленивым. Но от этого - только страшнее. - Мои правила. Я закашлялась, хотя кашлять было нечем. Каждая мысль тянулась сквозь вязкую, густую тишину, будто через смолу. - Ты… - я с трудом подняла голову, заставляя шею подчиниться, - жульничаешь. На мгновение повисла пауза. И… кажется, её это позабавило. Хвосты плавно качнулись, разрезая неподвижный воздух. - Смертные всегда так говорят. Она сделала шаг ко мне. Медленно. Неторопливо. Я сжала зубы так сильно, что в висках отозвалась тупая боль. Двигаться. Надо двигаться. Ещё раз. Ещё- Я напряглась, собирая остатки сил, вжимаясь в землю, готовая в последний момент сорваться в сторону - уйти от удара, от клыков, от самой смерти. Сейчас. И вдруг… …что-то мелькнуло. Сбоку. Я замерла. Глупо. Непростительно. Но тело предало раньше, чем разум успел вмешаться. Красные глаза. Слишком знакомые. До боли. До дрожи где-то глубоко внутри. И - белая. Почти серебряная шерсть, мягко ловящая рассеянный свет леса. Сердце пропустило удар. - …нет… Это невозможно. Я знала это. Понимала. Осознавала каждой частью себя. Но он стоял там. На границе леса, где тени становились гуще, а свет - чужим. Неподвижный. Чёткий. Нереально настоящий. Смотрел на меня. Точно так же, как раньше. Как тогда. Когда ещё… Я моргнула. И этого оказалось достаточно. Одного мгновения. Одной трещины в концентрации. Хищная тень обрушилась сверху. Я даже не успела повернуться. Не успела вдохнуть. Не успела подумать. Боль? Нет. Это было не болью. Скорее - давление. Резкое. Всеобъемлющее. Будто само пространство сомкнулось вокруг меня, стирая границы, ломая форму, лишая смысла. Темнота хлынула мгновенно. Густая. Живая. И в этой темноте было что-то ещё - огромное, древнее, чуждое. Оно не просто касалось. Не просто уничтожало. Оно… поглощало. Меня целиком. Без остатка. Я вспомнила. То время - ещё до первой смерти. До того, как мир раскололся на «до» и «после». Тогда я не верила ни в шаманов, ни в духов, ни в бесконечную цепь перерождений. Мир казался простым, почти объяснимым - жестоким, да, но всё же подчиняющимся логике. Сначала вспыхнула одна война. Потом - другая. Третья. Они разрастались, как трещины по стеклу, пока почти вся планета не покрылась сетью локальных конфликтов. Ничего нового. История просто повторяла саму себя, лениво перелистывая старые страницы. Я всегда относилась к этому с холодной философией: чего ещё ждать от людей? Достаточно открыть любой учебник истории, чтобы понять - мы не меняемся. Мы лишь меняем декорации для одних и тех же трагедий. Легко быть отстранённой, когда над твоей головой - мирное небо. Но стоило войне коснуться моей семьи, как вся эта философия рассыпалась в прах. Они собирались в отпуск. Все вместе. Купили билеты, обсуждали маршрут, смеялись, спорили о мелочах - как будто впереди была не просто поездка, а маленькая жизнь, которую они собирались прожить вдали от привычного мира. Я отказалась. Сказала, что занята. Что не могу выпасть из ритма. Работа, учёба, планы - всё казалось важнее. Амбиции гнали вперёд, не позволяя остановиться даже на две недели. Я пообещала звонить. Я правда собиралась. Им просто не повезло. Ещё вчера та страна считалась безопасной. А сегодня - их самолёт сбили. Именно их. Никто не выжил. В один день я осталась одна. Без семьи. Без дома - не того, где стены и мебель, а того, где тебя ждут. Горе оказалось глухим и вязким, как туман. Оно заполняло всё внутри, не оставляя места ни мыслям, ни чувствам. Вина жгла изнутри - тихо, но неумолимо. Я не просила помощи. Не могла. Амбиции исчезли. Желания - тоже. Во мне будто ничего не осталось. И в этом состоянии я оказалась на Осорезане. В поиске тех, кого потеряла. Я не помню, как дошла туда. Не заметила, как день угас, как солнце растворилось в сером небе, как ветер превратился в вьюгу. Я просто шла - или думала, что иду. Пока не потерялась окончательно. Холод подкрался незаметно. Сначала он просто касался кожи, потом проник глубже, до костей, до самой сути. Я умерла там. Среди снега. Тихо, почти незаметно для мира. Но перед тем как закрыть глаза, мне показалось… Я услышала голос. Мамин. Тихий, тёплый, такой знакомый - он пел колыбельную, как в детстве. И в этом голосе не было ни боли, ни страха. Только покой. После смерти на Осорезане я оказалась… где-то. Это «где-то» не поддавалось описанию - не потому, что оно было сложным, а потому, что для него просто не существовало слов. Ни один язык, ни одна мысль не могла ухватить его форму. У меня не было тела. Не было глаз. Не было дыхания. И всё же - я была. Я ощущала себя как сгусток света - тихо тлеющий, почти прозрачный среди бесчисленного множества таких же огней. Мы плыли. Медленно, плавно, подчиняясь чему-то большему. Нас вёл поток. Он был тёплым, мягким, почти заботливым - и в то же время непреклонным. В нём звучала мелодия. Не звук - скорее ощущение, ритм, который не слышишь, а помнишь. Мы двигались вперёд. Куда-то. Возможно, на небеса. Или в ад. Или обратно - туда, где всё начинается сначала. Нет. Я остановилась. Это было странное ощущение - остановиться там, где нет ни шагов, ни времени. Но я смогла. Отошла в сторону, позволив потоку душ скользить мимо. Они были разными - светились по-разному, переливались оттенками, которых невозможно было назвать. И это было… красиво. Завораживающе. Как северное сияние, которое я однажды увижу - там, далеко, в другой жизни, под холодным небом Норвегии. Так же бесконечно. Но я не пойду с ними. Поток коснулся меня - мягко, будто уговаривая. Возвращая. Я отступила. Нет. Этот мир уже забрал у меня слишком многое. Слишком больно. Слишком пусто. Что бы ни ждало меня дальше - я отказываюсь. Я развернулась. И полетела прочь. Сначала - резко, почти отчаянно, словно убегала. Потом - ровнее. Потом - просто вперёд. Без тела не было усталости. Не было дыхания. Не было боли. Только направление. Вперёд. Туда, где ничего нет. Поток остался позади. Мелодия затихла… и исчезла. Осталась только я. И пустота. Я обернулась - и впервые по-настоящему увидела. Это было… дерево. Если это вообще можно было назвать деревом. Оно раскидывалось во все стороны, уходя за пределы восприятия. Его центр - если он существовал - был ослепительно ярким, настолько, что смотреть туда было невозможно. Белое. Живое. Пульсирующее. Свет не исходил от него - он и был этим светом. Ветви тянулись бесконечно, переплетаясь, расходясь, снова соединяясь. И на них… листья. Но это были не листья. Сферы. Бесчисленные. Каждая - своя. Каждая - отдельная. Я приблизилась к одной из них. И в тот же миг - поняла. Мир. Целый мир, заключённый в маленьком сияющем шаре. Со своей историей. С людьми. С болью и радостью. С надеждой и смертью. Всё - внутри. Я двигалась вдоль ветвей. Медленно. Один мир. Другой. Третий. Они отличались. Некоторые тянули ко мне - сильно, почти болезненно. В них было что-то знакомое. Родное. Как будто стоит лишь коснуться - и я снова стану кем-то. Получу имя. Тело. Судьбу. Другие - отталкивали. Пустые. Холодные. Или наоборот - слишком чужие, слишком далекие, чтобы их понять. Я не думала об этом. Я просто знала. Но это не имело значения. Я не собиралась выбирать. Моё решение не изменилось. Я отвернулась. И полетела дальше - мимо ветвей, мимо света, мимо бесчисленных миров. Туда, где свет редел. Где он становился слабее… Тоньше… Туда, где мой путь закончится. И вдруг - я остановилась. На самой окраине одного из миров была душа. Она не плыла, не металась, не искала выхода. Она просто была - неподвижная, спокойная, словно часть самого пространства, и молча наблюдала за тем, что происходило внизу - внутри сферы. Свет души… Он был иным. Яркий - но не вспыхивающий. Сильный - но не агрессивный. Ровный, как пламя, которое невозможно поколебать ни ветром, ни временем. Сильнее всех, кого я видела прежде. И при этом - пронзительно одинокий. Это одиночество не было тихим или пустым. Оно было острым, как открытая рана, пронизывающей её свет изнутри. Не крик - но вечная, немая боль, к которой уже привыкли. Я уже видела других душ. Таких же, как я - сбившихся с пути, отвернувшихся от потока, уходящих во тьму, чтобы исчезнуть. Но эта душа… Она не бежала. Не пряталась. Она осталась. И смотрела. Как долго? Сколько времени она провела здесь, наблюдая за чужой жизнью, не будучи её частью? Я не знала. И всё же… приблизилась. Осторожно. Почти нерешительно. И остановилась рядом. Я побуду здесь немного. Составлю компанию… Слишком острым и печальным было одиночество, что наполняло её. На краткий миг свет души дрогнул - едва заметно, как рябь на воде. Удивление. Настоящее, живое. Но оно быстро исчезло. И её внимание вновь вернулось вниз. Я последовала за её "взглядом". Этот мир… казался знакомым. Словно я уже слышала о нём. Или видела его краем памяти, ещё до того, как всё оборвалось. В нём была сила. Не такая, как в моём прежнем мире. Более явная. Более… ощутимая. Она текла в каждом существе, пронизывала всё вокруг, собиралась в узоры, которые можно было читать. Позже я узнаю это слово - фурьёку. А пока я просто смотрела. Потоки энергии струились, пересекались, выстраивались в линии. Они указывали вперёд, подсказывали будущее - не точно, не окончательно, но достаточно, чтобы уловить направление. Как рука, замахнувшаяся мячом. Ты ещё не видишь броска - но уже знаешь, куда он полетит. Это было… захватывающе. И в то же время - больно. Потому что, несмотря на всю эту силу, этот мир был слишком похож на мой. С теми же войнами. С теми же ошибками. С тем же человеческим жестоким упрямством. И тогда я увидела её. Душу. Маленькую. Почти незаметную среди всего этого света - но… знакомую. Нет. Не просто знакомую. Родственную. Я чувствовала такие раньше - пролетая мимо других миров, не задерживаясь. Но впервые остановилась. Впервые посмотрела внимательно. Она ещё не родилась. Её свет был заключён в теле - крошечном, хрупком, спрятанном под сердцем матери. Будущая девочка. Из страны восходящего солнца. Такая маленькая… И такая обречённая. Я нахмурилась, всматриваясь в нити будущего. Они дрожали, менялись, расходились - как и должно быть. Будущее никогда не бывает единственным. Всегда есть варианты. Но иногда… Они все плохие. Я видела их. Годы, сжатые в мгновения. Боль. Страх. И самый вероятный путь - почти неизбежный. Её отдадут. Собственные родители. В храм. Не из веры - из избавления. Трёхлетнюю девочку… Будут наказывать. Жестоко. Бессмысленно. Тело не выдержит. Ночь. Холодный пол. Тёмная, тесная комната. И тишина, в которой она умрёт. Я увидела, как погаснет её свет. Как закроются глаза. Как маленькое, изломанное тело останется одно. И в этот момент… Я не смогла остаться в стороне. Это было сильнее решения. Сильнее усталости. Сильнее желания исчезнуть. Я потянулась к ней - почти инстинктивно. Желая предостеречь. Защитить. Исправить. Хоть что-то. Я невольно соскользнула вниз - сквозь ветви, сквозь свет, сквозь границы мира. Прямо туда. В ночь, когда она должна была родиться. И в тот миг, когда я приблизилась… Она - эта маленькая, родственная душа - тихо, без страха… отпустила. С облегчением уступая мне своё место. Когда воспоминания вернулись, это было не похоже на вспышку - скорее на прилив. Тяжёлый, неотвратимый, накрывающий с головой. Я открыла глаза. Вокруг была тьма. Не глухая и мёртвая - живая, текучая, словно я плыла внутри неё. Или она - сквозь меня. Чужая энергия мягко обволакивала, тянула куда-то вперёд, не спрашивая, не объясняя. Ах да… Меня съела лисица. Я внутри неё. Мысль пришла спокойно, почти буднично. Без паники, без ужаса - как факт, который уже нельзя изменить. Предсказание Ани сбылось. Хищник меня поглотил. Я чуть усмехнулась - внутри, одними ощущениями. Интересно, успела ли Мара уйти? Хочется верить, что да. Воспоминания отзывались болью - глухой, глубокой, где-то в самой сердцевине. Но вместе с ней… пришло и другое. Тепло. Странное, тихое утешение. Я больше не чувствовала той разрывающей вины. Не так, как раньше. Теперь, оглядываясь назад, я понимала… Я рада. Рада, что моей семье не пришлось пережить мою смерть. Рада, что мама не стояла над моей могилой. Я бы не пожелала ей этого. Никогда. Пусть лучше я. Пусть именно мне досталась эта пустота, эта тишина, этот холод - а не им. Пусть именно я бродила среди снегов Осорезана с разбитой душой. … Вот только - Почему я всё ещё существую? Мысль вспыхнула резко, нарушая это хрупкое спокойствие. Я подняла руку. Сгусток силы, знакомой до боли. Фурьёку струилось в ней, переплетаясь с иной силой - огненной, яркой, почти живой. Я узнавала себя. Я всё ещё была собой. Не исчезла. Не растворилась в лисице. Хотя должна была. Меня ведь поглотили. Это должен был быть конец. Я медленно сжала пальцы, ощущая, как энергия откликается на это движение. Живая. Послушная. Моя. …Почему? Почему я всё ещё здесь? Почему я всё ещё есть?

***

В третьей жизни Хао Асакура выбрал вернуться туда, где всё когда-то началось - в собственный клан. Ирония судьбы не осталась им незамеченной. Клан, некогда внушающий трепет - многочисленный, влиятельный, богатый, способный приютить сирот, переживших войны и голод, - теперь превратился в жалкую тень самого себя. От былого величия осталась лишь горстка людей, больше увлечённых политическими интригами, чем искусством шаманизма. Но в этом упадке было нечто… правильное. Почти поэтичное. Завершить начатое там же, где оно и зародилось - в этом ощущалась завершённость круга, холодная и неумолимая, как сама судьба. Он испытывал странное, едва уловимое сострадание к женщине, которой предстояло стать его матерью. Хао не находил удовольствия в мысли о том, как изменится её взгляд - как в нём медленно угаснет тепло, когда она осознает: её долгожданный ребёнок не принадлежит ей. Что в его теле живёт древняя душа, когда-то отвергнутая её собственной семьёй. Поэтому новость о близнеце оказалась… почти утешительной. По крайней мере, у неё останется один настоящий ребёнок. Тот, кому она сможет отдать свою любовь без страха и сомнений. Лишь спустя годы Хао узнает, что даже это утешение оказалось иллюзией - что Йо Асакура рос в тени, проводя больше времени с дедом, чем с матерью. Ещё до рождения он заметил нечто любопытное. Его близнец… нёс в себе часть его души. Это открытие не встревожило Хао - скорее, заинтересовало. Даже развлекло. Интересно, как поведёт себя будущий шаман, если однажды он явится за тем, что по праву принадлежит ему? Будет ли сопротивляться? Бояться? Или… покорно склонит голову? Мысль об этом была по-настоящему занятной. Рождение прошло спокойно - почти буднично. Хао появился на свет так же спокойно, как и жил - без крика, без хаоса, словно просто перешёл из одного состояния в другое. Лишь один момент выбился из этой ровной картины - короткая вспышка, когда он, не задумываясь, опалил лицо Йомея Асакура. Мужчина, по какой-то причине решивший, что натравить на оммёдзи своих щенков - хорошая идея, получил вполне ожидаемый ответ. После этого Хао не задержался. Пожелав Кейко Асакура и её здоровью всего наилучшего - в той степени, в какой он вообще был способен на подобные жесты - он исчез. Первые годы своей новой жизни Хао провёл в движении. Учился. Наблюдал. Укреплял свою силу, наращивая фурьёку. Он странствовал по миру, собирал союзников, впитывал знания о новой эпохе - холодной, шумной, полной людей, чьё существование казалось ему всё более… бессмысленным. И с каждым годом, с каждым новым лицом, с каждой новой историей его убеждение лишь крепло. Человечество должно исчезнуть. Сила росла. Детский разум - гибкий, пластичный, ещё не закостеневший в страхах и ограничениях - идеально подходил для её наращивания. Хао пользовался этим без колебаний. Он снова и снова подводил себя к грани. К той самой тонкой черте, за которой начинается смерть. Раз за разом. Контролируемо. Осознанно. Холодно. Каждый такой опыт расшатывал пределы, расширял сосуд души, заставляя фурьёку расти быстрее, чем это было доступно большинству шаманов. Риск всегда был высок. Поэтому места он выбирал тщательно. Место силы - обязательно. Люди - как можно дальше. Шаманы - тем более. Хао не питал иллюзий: потеряв сознание в неподходящем месте, он рисковал закончить своё существование самым нелепым образом. Испуганный прохожий, ощутивший исходящую от него мощь, ударил бы первым - и этого было бы достаточно. Одним из его излюбленных убежищ стали горы Кансая. Там, среди густых лесов и древних камней, находилось место силы, пропитанное старой энергией. К сожалению, оно было населённым. Ёкаи уже как несколько тысяч лет облюбовали эти места. Впрочем, их соседство не приносило неудобств. Ни ему, ни им. Когда-то, в своей первой жизни, он спас этот лес от огня - от страха деревенских, готовых уничтожить всё непонятное. С тех пор между ними установилось нечто вроде негласного перемирия. Не дружба. Но терпимость. Достаточно, чтобы не мешать друг другу. И, как оказалось, достаточно, чтобы помочь, даже если того не просили. В один из дней, доведя себя до предела, Хао всё же потерял сознание. Но в этот раз не остался лежать там, где упал. Кто-то из ёкаев - неизвестно кто именно - счёл нужным вмешаться и отнести его в местный приют скорой помощи. … Дитя. Когда Хао открыл глаза, первое, что он увидел - маленькую девочку, сидящую за низким столом. Она читала. Спокойно, сосредоточенно, словно мир вокруг не существовал. Он медленно приподнялся, отмечая про себя, что боль уже отступает - не исчезла полностью, но стала терпимой. Девочка замерла. Почувствовала взгляд. И лишь затем подняла глаза. Зелёные. Глубокие. Слишком внимательные для ребёнка. Вот оно что. Губ Хао коснулась едва заметная усмешка. Значит - не дитя. И больше того - знакомая душа. Он узнал её сразу. Та самая. Та, что была рядом с ним тогда - на границе, где миры соприкасаются, а время теряет смысл. Та, что пришла издалека. Их встреча длилась недолго, но оставила след - тёплый, редкий, но не забытый. Особенно после столетий одиночества, растянувшихся в бесконечность. - Тебя к моему дому принёс ёкай. Я тебя подлечила, - прозвучал её голос. Тонкий, детский - но удивительно ровный. Собранный. Без лишних эмоций. Она не помнит. Это было очевидно. В её взгляде была настороженность, но не узнавание. Хао не стал это озвучивать. - Ты шаманка, - спокойно произнёс он, не спрашивая - утверждая. Рядом с ней, почти касаясь её плеча, сидел кот. Белоснежная шерсть казалась слишком чистой для существа из этого мира, а алые глаза - неестественно яркими, словно в них тлел собственный огонь. Он не шипел, не скалился, не проявлял ни малейших признаков агрессии - лишь внимательно, разумно наблюдал за незваным гостем. Хао чуть склонил голову, разглядывая его с ленивым, но цепким интересом. Любопытно. Ёкай был… неправильным. Не в смысле искажения - скорее, в самой своей сути. Он чувствовал это ясно: существо было соткано из души самой шаманки. Не просто привязано - рождённое ею. Когда-то, в первой жизни, Хао и сам создавал подобных демонов - в те редкие моменты, когда даже его воля давала трещину под тяжестью детства. Но его творения были иными. Они рождались из боли. Из страха. Из ярости. И потому всегда стремились разрушать. Этот же… был спокоен. Сдержан. Осмыслен. Слишком цельный для существа, созданного человеком. Это многое говорило о ней. И ещё больше - о её слабости. - Твой ёкай мелковат, - равнодушно заметил он, словно констатируя факт, не стоящий особого внимания. Знакомство закончилось быстро. Ему указали на дверь - вежливо, но без малейшего намёка на колебание. Уже стоя снаружи, Хао на мгновение задержался. Небольшой дом, затерянный среди деревьев, казался почти незаметным - если не знать, куда смотреть. Затем его взгляд скользнул ниже - на собственные руки, всё ещё скрытые бинтами. Целитель. Не самый полезный боец. Но… ценное дополнение. Особенно - в долгой игре. Он закрыл глаза, позволяя восприятию развернуться шире. Местность была испещрена маскирующими печатями. Слабыми. Неровными. Достаточными, чтобы обмануть человека и случайного духа - но не шамана. Тем более не его. Хао слегка приподнял ладонь. Воздух дрогнул. Появился Дух Огня - беззвучно, как дыхание пламени. Сила откликнулась мгновенно. Печати, разбросанные по округе, вспыхнули новым слоем энергии - глубже, плотнее, незаметнее. Теперь они могли обмануть даже тех, кто был выше уровня заурядной мелочи. В конце концов… Было бы досадно, если бы кто-то случайно нашёл это место. И спугнул её. Рин. Хао опустил руку. Пламя дрогнуло и растворилось в воздухе. Он ещё раз взглянул на дом - теперь уже скрытый куда надёжнее, чем прежде. И чуть заметно улыбнулся. Он вернётся. Не из-за силы. Не из-за пользы. А потому что… Далеко не каждый человек способен закрыть от него свои мысли. Слишком редкое развлечение, чтобы его игнорировать. Когда они увиделись вновь, Рин встретила его с прежней, безупречно отточенной вежливостью - той самой, за которой обычно скрывают желание захлопнуть дверь перед чужим носом. Когда он предложил ей присоединиться к нему, Рин на мгновение замерла. Будто действительно задумалась. А затем - почти незаметно - что-то изменилось в её лице. Она словно нырнула внутрь себя… и вынырнула уже с готовой ролью. - Боюсь, из меня выйдет ужасный последователь, - с тщательно выверенным сожалением произнесла она. - Ужаснейший. Я не признаю авторитетов, спорю на ровном месте, а приказы выполняю… Она сделала крошечную паузу, как будто взвешивая слова. - …только если в хорошем настроении. И желательно при ясной погоде. Тишина между ними на мгновение стала плотнее. Хао наблюдал за ней, чуть наклонив голову в сторону, словно рассматривая редкий и весьма любопытный экземпляр. Какое безрассудное дитя. Она играла с огнём. Буквально. Потешалась над ним - и при этом неужели всерьёз считала, что ей это сойдёт с рук? Неужели ей не приходит в голову, что он может сжечь её… даже не пошевелив пальцем? Судя по тому, как Рин вдруг бросила на него быстрый, настороженный взгляд - пришло. И довольно вовремя. - Спасибо за предложение, - поспешно добавила она, уже более мягко. - В свою очередь… если я снова где-нибудь найду тебя полуживого, обещаю подлечить. По мере возможностей. Какая щедрость. Хао усмехнулся, едва заметно. Мысли зеленоглазой шаманки были для него закрыты редкость, почти досадная. Но ей это нисколько не помогало: все её намерения и эмоции читались в выражении лица, в голосе, в каждом чуть лишнем движении. Любопытство. Осторожность. И ещё кое-что - куда более практичное. - Хочешь использовать меня как подопытного кролика? - спокойно поинтересовался он. На долю секунды показалось, что он попал точно в цель. Но Рин не отступила. Наоборот - уголки её губ чуть приподнялись. - Или как дорогого пациента, - невозмутимо поправила она. - Всё зависит от восприятия. Он замолчал. Несколько долгих мгновений просто смотрел на неё. Не привык, чтобы кто-то так легко - и так невозмутимо - парировал его слова. Без страха. Без заискивания. Без глупой бравады. Это… освежало. И раздражало. И в равной степени - занимало. Хао исчез в огне, напоследок заверив (к лёгкому неудовольствию Рин), что обязательно воспользуется её любезным предложением. Хао не нуждался в чужой помощи. Его сила позволяла ему залечивать раны быстрее, чем большинство успевало их осознать. И всё же… Он взял за привычку приходить к Рин. Снова и снова появляться на пороге её дома после тренировок - иногда израненный, иногда лишь слегка потрёпанный. Наблюдать за ней было… занимательно. Словно следить за маленьким зверьком, запертым в стеклянной клетке: хрупким, настороженным, упрямым. Рин напоминала ему хомяка, который с сосредоточенной важностью копошится в опилках - медленно, неуклюже, но до странного притягательно. Она балансировала на тонкой грани вежливости с почти отчаянным упорством, словно это был единственный щит, который она могла себе позволить. И при этом - так же отчаянно пыталась скрыть раздражение. Безуспешно. Каждый взгляд, чуть резче необходимого. Каждое короткое движение. Едва заметно сжатые губы - всё выдавало её с головой. Это было… почти комично. Рин никогда не заговаривала первой. Слова она отмеряла скупо, будто они стоили ей усилий - или не заслуживали того, чтобы тратить их на него. Но стоило делу дойти до лечения… В ней что-то менялось. Зелёные глаза загорались - тихим, упрямым светом, в котором раздражение растворялось без следа. Движения становились осторожными, выверенными до мелочей. Она касалась его так, будто работала с чем-то хрупким и драгоценным, хотя прекрасно знала - это далеко не так. Ни одной лишней боли. Ни одного неосторожного жеста. Словно, вопреки всему, ей было важно, чтобы ему не было больно. Чтобы не принести лишних страданий. "Почти трогательная внимательность”, - с усмешкой подумал Хао. Однажды Хао явился к ней с пустяковой раной - всего лишь царапина на голове , почти незаметная, не стоящая внимания. Однако Рин, внезапно обеспокоенная, предложила ему остаться на ночь, чтобы проследить за состоянием шамана. И именно в тот момент Хао впервые по-настоящему задумался: с этой зеленоглазой девочкой что-то не так. Она стояла напротив него спокойно, терпеливо ожидая ответа - без тени напряжения, без осторожности, без… страха. Словно не осознавала, кому именно предлагает разделить свой дом на целую ночь. Его боялись. Люди - потому что чувствовали силу. Шаманы - потому что понимали её. Даже те, кто не знал его имени, инстинктивно делали шаг назад, уступая дорогу, словно перед хищником. Даже те, кто решался напасть, - колебались в последний момент. Страх был естественным. Неизбежным. Все чувствовали его. Все. …Почти. С ней определённо было что-то не так. Несколько лет спустя, ещё до Турнир шаманов, они шли по лесной тропе недалеко от её дома. Хао, будто между прочим, напомнил ей о том вечере, поинтересовавшись причинами столь непривычного для него отношения. Рин на секунду задумалась, склонив голову, и сорвала ближайший цветок, лениво вращая его в пальцах. - Ну… - протянула она, - ты, конечно, производишь впечатление. Он чуть прищурился. - Впечатление? - Ммм… Она поднялась, стряхнув с ладоней невидимую пыль, и внимательно оглядела его - не торопясь, будто оценивая. - Как стихийное бедствие, - наконец сказала она. - Красиво. Мощно. Разрушительно. Лёгкая пауза. - Лучше наблюдать издалека. Её губы едва заметно тронула улыбка. - Но… и в стихии есть своя привлекательность. На мгновение повисла тишина. А затем Хао тихо рассмеялся. Какая дерзость. Чистая, ничем не прикрытая дерзость. И - что раздражало сильнее всего - она позволяла себе это совершенно искренне. Как бы то ни было, в ту ночь он принял её предложение. Не из необходимости. Из любопытства. С некоторым удивлением он наблюдал, как Рин спускается со второго этажа, держа в руках подушку и одеяло. Движения - уверенные, почти деловитые. Она устроила ему место на диване, аккуратно поправила ткань, словно это было чем-то само собой разумеющимся, а затем опустилась в кресло, раскрывая книгу. Ни лишнего слова. Ни лишнего взгляда. Будто в её доме ночевать опаснейшему шаману мира - обыденность. К своему удивлению, Хао, обычно внимательный к каждому звуку и движению, к каждому изменению в окружающем мире, уснул быстро и легко. Когда он открыл глаза, небо за окном только начинало светлеть. За несколько минут до рассвета. Рин спала в кресле, так и не дочитав - книга чуть съехала с её колен, голова наклонилась вбок, дыхание было ровным и тихим. Хао поднялся. Неслышно подошёл ближе. И, почти не задумываясь, аккуратно укрыл её одеялом, поправляя его так, чтобы не разбудить. На мгновение он задержал на ней взгляд. Затем пламя мягко вспыхнуло, обвивая его силуэт. И в следующее мгновение он исчез. Хао Асакура редко чувствовал себя беспомощным. Практически никогда. Мир, люди, духи - всё поддавалось пониманию, контролю… или уничтожению. Он слишком давно перестал быть тем, кто зависит от обстоятельств. Но в тот день что-то пошло не так. Когда он осознал, что Охачио - девочка, найденная им среди чужой войны, среди дыма, крика и чужой боли - тяжело больна… он впервые за долгое время почувствовал это. Беспомощность. Глухую. Непривычную. Раздражающую. Его сила была бесполезна. Хуже - опасна. Её фурьёку отзывалась водой, чистой и холодной, в то время как его собственная сила была огнём - разрушительным, всепоглощающим. Попытайся он исцелить её сам - и вместо спасения мог бы лишь ускорить конец. Лаксит, бывший глава Х-судей, недавно примкнувший к нему, ещё не достиг нужного уровня. Его способности к исцелению были слишком слабы. Недостаточны. Бесполезны. Хао прищурился. Как бы его ни называли - демоном, чудовищем, тем, кто уничтожит человечество - ему не доставляло удовольствия смотреть, как умирает ребёнок. Тем более тот, кого он сам выбрал спасти. Решение пришло мгновенно. Он подхватил Охачио на руки - осторожнее, чем можно было ожидать от него - и в следующее мгновение пространство вспыхнуло пламенем. Они исчезли. Рин превзошла его ожидания. Сначала - её реакция. Холодная. Резкая. Гнев, направленный прямо на него, без малейшей попытки его скрыть - когда он с ходу отверг идею отвезти девочку в больницу. Она не отступила. Стояла до конца. Даже когда он давил. Даже когда в его голосе проскользнула угроза. И при этом - ни единого лишнего слова. Ни одного шага за грань. Каждая фраза - выверена. Каждое движение - под контролем. Эмоции пылали - но она ими владела. А затем - больница. Её небольшая игра, разыгранная безупречно. Сидя теперь в палате, глядя на спящую Охачио, Хао рассеянно наблюдал за Рин. Её неожиданная способность казалась многообещающей. Тонкое воздействие. Почти незаметное. Она влияла на разум людей, накладывая иллюзии. Мягко. Естественно. Меняла их восприятие, сглаживала острые углы, направляла решения - так, что те даже не осознавали этого. Опасный дар. Особенно в сочетании с возможностью читать мысли и сердца. Интересно… Понимает ли она сама, насколько далеко может зайти? Насколько разрушительной - в своей тишине - может стать эта сила? …Впрочем. Он скользнул взглядом по её фигуре - сейчас она выглядела откровенно скучающей, словно происходящее давно перестало её занимать. Нет. Амбиции и жажда силы - не про неё. Он уже понял это. Рин двигало любопытство. Чистое. Почти детское. - Ты блестяще справилась, - произнёс он вслух. И сам на мгновение удивился собственным словам. Он не привык… что кто-то решает его проблемы. Что кто-то вообще может быть полезен - не как инструмент, а как равный участник ситуации. Это было… непривычно. И, как ни странно, освежающе. Рин бросила на него быстрый, подозрительный взгляд. Такой откровенный, что Хао не удержался от лёгкой усмешки. - И что это за выражение? - лениво протянул он. - Не веришь моей похвале? В её глазах тут же вспыхнул знакомый прищур. Он едва заметно склонил голову, наблюдая за этим с почти искренним интересом. Да. Дразнить её было ещё одним неожиданным удовольствием, в котором он не собирался себе отказывать. Оказалось, у Рин была одна… особенность. Её фурьёку вело себя иначе, чем у большинства шаманов. Достигнув критической отметки, оно не восстанавливалось. Не замирало. Оно продолжало убывать. Медленно. Неотвратимо. Словно сама жизнь, заключённая в её теле, тихо вытекала, капля за каплей, пока не оставляла после себя пустоту. Это не было уникальным явлением. Хао Асакура встречал таких шаманов и раньше. Редких. Сломанных. Они почти не держались за жизнь - и жизнь, в свою очередь, не держалась за них. Их судьба была предрешена. Они умирали рано. Всегда. … Среди них была и его дочь. Рождённая в его первой жизни - в те годы, когда Япония захлёбывалась войной, а клан Асакура тонул в собственных интригах, ядовитых и бесконечных, как клубок змей. Ей было всего пять. Слишком чувствительная. Слишком живая. Она остро ощущала всё - страх, боль, напряжение, витавшее в воздухе. И однажды этого стало слишком много. После одной из тренировок она истощила себя. Слишком сильно. Слишком глубоко. Её фурьёку… не вернулась. Хао пытался. Снова и снова. Но тогда он был ещё неопытен. Недостаточно силён. Недостаточно… всё. Она умерла. Он не был близок со своими детьми. Не позволял себе этого. Слишком опасно. Любая привязанность превращала их в цель - для амбициозных членов клана, для тех, кто искал слабости, для тех, кто хотел задеть его. Да и их матери до ужаса боялись его. И потому держали детей подальше. Это было правильно. Рационально. Необходимо. … Но почему-то это не делало потерю легче. Совсем. … Он моргнул, возвращаясь в настоящее. Перед ним лежала Рин. Бледная. Истощённая. Но - живая. На этот раз потери удалось избежать. Хао медленно протянул руку, касаясь её лба - осторожно, почти невесомо. В его движении не было ни спешки, ни привычной холодной отстранённости. - Спи, Рин, - тихо произнёс он. Голос звучал ровно. Почти мягко. - Злые сны тебя больше не потревожат. И на короткое мгновение пламя, которое обычно пожирало всё вокруг, стало чем-то иным. Теплом. Рин готовила ему чай. Без лишних слов, почти буднично - ставила перед ним чашку, из которой поднимался тонкий пар, пахнущий травами и чем-то едва уловимо сладким. Временами - с едва скрываемой гордостью - угощала выпечкой собственного приготовления. Не всегда идеальной, не всегда аккуратной, но… удивительно тёплой. …Иногда они смотрели фильмы. Сидя в одной комнате, почти не разговаривая, но разделяя пространство - и тишину - так, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Сюжеты сменяли друг друга, герои переживали свои драмы, а Хао ловил себя на том, что наблюдает не за экраном. А за ней. За тем, как меняется её взгляд, как она чуть наклоняет голову, как забывает о сдержанности, если история её действительно увлекает. Однажды она подарила ему кольцо. Тонкое. Чёрное. Аккуратное. С наложенными на него целительскими чарами. Он, удивлённый и самую малость смущённый таким знаком внимания, принял его с насмешкой - но не снял. …Чаще всего всё было куда проще. После сеанса лечения Рин занималась своими делами - учёбой, экспериментами, помощью очередному ёкаю, склоняясь над работой с сосредоточенностью, которая граничила с упрямством. А Хао сидел неподалёку. С книгой в руках. Словно тень. Не уходил. И не спешил. Совместное время оказалось удивительно приятным. Пожалуй, даже слишком. Осорезан. Горы, укрытые снегом, тонули в холодном свете заката. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая белизну в тусклое золото и розоватые тени. Рин критически осмотрела его. Точнее - его промокшее пончо. - Это верная смерть, - сухо констатировала она. - Как минимум, пневмония. Остановимся на ночь. Хао Асакура чуть склонил голову, в который раз за время их знакомства испытывая редкое для себя чувство - растерянность. Он молча наблюдал, как она уверенно, без лишних слов, ставит палатку. Движения - быстрые, точные, будто всё это было давно отработано. Закончив, она обернулась, приподняв бровь. - Ты идёшь? Куда? Хао нахмурился, окидывая взглядом пустынный склон. Снег. Камни. Ветер. И - палатка. Больше - ничего. …А значит - туда. С ней. Когда он всё же оказался внутри, Рин уже раскладывала спальник. Закончив, она посмотрела на него и молча похлопала по ткани рядом с собой. Он на секунду замер. - Ты хочешь, чтобы я лёг рядом? - уточнил он. Она даже не изменилась в лице. - Ты хочешь умереть от переохлаждения? - в тон ответила она. Хао усмехнулся. Нет. Смерть сегодня не входила в его планы. … Рин уснула быстро. День был слишком насыщенным, дорога - слишком долгой, холод - слишком настойчивым. Её дыхание выровнялось, стало тихим и ровным. А Хао… не спал. Он лежал неподвижно, стараясь не шевелиться, чтобы не потревожить её. Странное чувство. Непривычное. Впервые кто-то сам выбрал провести с ним ночь. Конечно… в куда более узком смысле в первой жизни это происходило не раз. Женщины, желающие укрепить своё положение в клане, стремились родить от него детей. Он не отказывал. Тогда его интересовало лишь одно - сила и будущее клана. Но в тех ночах не было ничего… человеческого. Страх - всегда. Сдержанный, подавленный, но неизбежный. Он чувствовал его. И потому не задерживал их рядом дольше, чем было необходимо. … Сейчас всё было иначе. Никто не боялся. Никто не пытался угодить. Просто - спал рядом. Как когда-то давно… Когда он был ребёнком, и рядом была его мать. Хао едва заметно выдохнул. Расслабился. Чуть сдвинулся, устраиваясь удобнее - осторожно, почти бережно. И только тогда заметил, как Рин во сне едва заметно вздрагивает от холода. Не раздумывая, он аккуратно притянул её к себе. Его движения были точными, мягкими - почти непривычными для него самого. Мысли, обычно чёткие и холодные, начали расплываться. Вместо них всплывали обрывки последних лет. Её голос - лёгкий, с едва заметной насмешкой. Её взгляд - внимательный, цепкий. То, как она хмурится, когда что-то не получается. И как - совсем иначе - загораются её глаза, когда она что-то задумывает. Лисьи, подумал он вдруг. Хитрые. Живые. … Решение пришло неожиданно просто. И показалось… удивительно правильным. Как он только раньше его не видел? Хао закрыл глаза. Рин станет его женой. В последующие годы Хао узнал о себе больше, чем за многие прежние жизни. Некоторые открытия были… неожиданными. Некоторые - неприятными. А некоторые - откровенно раздражающими. Во-первых, к собственному удивлению, он оказался жадным. Не к власти - её у него было достаточно. Не к знаниям - они сами шли к нему. Не к богатствам - слишком ничтожная цель. Но к ней… К Рин. Его жадность была тихой, почти незаметной - до тех пор, пока кто-то не пытался переступить границу, которую он сам для себя провёл. Он понял это в один из тех дней, когда всё произошло слишком быстро. Стоило Хоро-хоро небрежно положить руку на плечо Рин - жест, возможно, дружеский, возможно, просто глупый - как в следующее мгновение его уже вжимало в стену тяжёлой лапой Духа Огня. Без предупреждения. Без раздумий. Слишком резко. Слишком… естественно. И в ту секунду Хао отчётливо ощутил, как внутри него поднимается нечто тёмное. Глубокое. Холодное. Опасное. То же самое чувство возвращалось, когда он замечал, с каким вниманием на неё смотрят Йо Асакура и его друзья. Как легко они подпадают под её обаяние. Он не винил Рин. Никогда. Она просто была собой - живой, остроумной, тёплой. В ней не было ни притворства, ни намерения очаровывать. Естественно, что к ней тянулись. Как мотыльки к свету. Нет. Виноваты были они. Те, кто подходил слишком близко. И Хао - куда чаще, чем был готов признать - не отказывал себе в удовольствии напомнить им, насколько это плохая идея. Во-вторых, он боялся. И злился. Не на неё. Никогда прямо. Но - каждый раз, когда она оказывалась в опасности. Или, что хуже - когда сама туда шла. А это происходило с пугающей регулярностью. Порой Хао казалось, что Рин воспринимает жизнь как задачу с открытым концом: найти самый изобретательный способ себя угробить. И каждый раз, наблюдая это, он чувствовал, как раздражение и тревога переплетаются в нечто куда более сложное. В-третьих… Она имела над ним власть. Огромную. Почти абсолютную. И это было, пожалуй, самым нелепым из всех открытий. Стоило ей лишь робко поднять на него взгляд и тихо извиниться - как его гнев исчезал. Без следа. Без остатка. И не имело значения, что именно она сделала. Даже если это была прогулка ночью - в одной пижаме, без хранителя, в городе, полном враждебных шаманов. Даже если он уже был готов разнести половину этого города в пепел. Достаточно было… Чуть мягче взглянуть. Едва заметно наклонить голову. Произнести его имя - тише, чем обычно. И всё. Все его решения, вся его воля, вся его ярость - становились… гибкими. Податливыми. Под её голос. И самое абсурдное заключалось в том, что сама Рин этого не понимала. Не чувствовала. Не осознавала. Она не видела, насколько легко может направить его. Остановить. Или, наоборот - подтолкнуть вперёд. И, если быть честным… Хао искренне надеялся, что она не поймёт этого ещё очень долго. В конце концов, у него был образ. Образ страшного, безжалостного злодея. И было бы крайне неловко, если бы кто-то узнал, насколько легко этот злодей может быть обезоружен одним тихим: - Хао… За несколько дней до отправления на остров Му, Хао и Рин находились в деревянном домике. Внутри пахло огнём, травами и чем-то тёплым - почти домашним. Хао задумчиво рассматривал зелёный листок, зажатый между пальцами. Обычный на вид. Но пропитанный силой - тонкой, чужеродной, цепляющейся за сознание. Рин, лежавшая на кровати, не находила себе места. - Ну что? Хвост - пушистый, выдавший её состояние куда честнее любых слов - раздражённо метался из стороны в сторону. Хао неторопливо ответил, подтверждая, что девушка на самом деле была на небесах. Мысли текли лениво, но чётко, складываясь в цепочку, от которой уже невозможно было отмахнуться. Значит, тогда. Когда они связали себя узами брака… нет, раньше. Ещё в тот момент, когда они оказались в деревне Добби - когда срок его обещания подошёл к концу. Когда нити судьбы, незаметные для других, уже начали затягиваться. Именно тогда Рин впервые оказалась связана с тем миром. С миром лисицы. Хао чуть прикрыл глаза. Ему стоило это предвидеть. Стоило понять раньше. Но, вопреки лёгкому раздражению на самого себя, эта информация была… приятной. Даже больше - обнадёживающей. Он перевёл взгляд на Рин. Наклонил голову в сторону, изучая её так же внимательно, как до этого листок в своих руках. В другой ситуации он бы всё объяснил. Разложил бы по полочкам. Показал бы ей всю картину. Но она сама сказала: она попадает туда в моменты стресса. А значит - каждое знание, каждое лишнее беспокойство может приблизить следующий переход. До тех пор, пока он не займёт трон Короля Шаманов… рисковать было нельзя. Он сделал паузу - короткую, почти незаметную. И затем, спокойно, ровно, словно не скрывая за словами ничего лишнего, произнёс: - Тебе не о чем переживать.