В тени чар и времени

Солнечный свет мягко пробивался сквозь витражи столовой, отражаясь на полированных дубовых панелях и серебряных приборах, украшавших огромный стол. Тонкий аромат магического жасмина смешивался с запахом свежевыпеченного хлеба и пряного масла, заполняя пространство тонкими, согревающими нотами. На каждом конце стола горели свечи, окружённые веточками еловых гирлянд и маленькими зачарованными снежинками, которые плавно кружились в воздухе, не тая. Карлайл, элегантно опираясь локтями о массивный стол, смотрел на своих близких. Его лицо, обычно строгой маской, было сейчас мягким, расслабленным. На другом конце стола сидел Джаспер, его руки лениво скрещены на груди, а взгляд был слегка насмешливым. Между ними, ближе к середине, расположились Тия и Мария, оживлённо спорящие о чём-то тихим шёпотом. Пег, фамильяр Тии, занимал своё привычное место. В своей змейной форме он устроился на краю стола, его белоснежные чешуйки отражали мягкий свет свечей, а голубые глаза внимательно следили за каждым движением. — Ну что, мисс Брейдс, — лениво произнёс он, игриво покачивая хвостом. — Расскажешь всем, как ты приручила магического хищника? Тия, до этого тихо наслаждавшаяся своим чаем, нахмурилась. Её пальцы крепче сжали чашку, когда она подняла на него взгляд. — Пег, даже не начинай! — предостерегающе сказала она, но в голосе уже сквозило раздражение. — Подожди, это что, новая история? — оживилась Мария, приподнимая бровь. Джаспер усмехнулся, его глаза заблестели от интереса. — Судя по тону, это должно быть что-то эпическое. — О, ещё бы, — протянул Пег, будто размышляя, с чего начать. — Представьте: раннее утро, мисс Брейдс выходит к озеру, запускает своих милых волшебных бабочек… Такая идиллия. — Пока эти бабочки не сожгли тебе хвост? — весело вставила Мария, заставив остальных захихикать. — Очень смешно, — Пег укоризненно посмотрел на неё, прежде чем продолжить: — И тут появляется она. Кошка. Просто кошка. Обычная, пушистая, с зелёными глазами. Джаспер слегка приподнял голову, усмехаясь. — В Хогвартсе? Просто кошка? — Именно! — подтвердил Пег, его голос наполнился сарказмом. — И что делает наша мисс Брейдс? Она подходит к ней, гладит и приглашает сесть на колени. Мария чуть не уронила вилку, её плечи затряслись от смеха. — Ты шутишь! — Отнюдь, — уверенно заявил Пег. — Но это ещё не всё. Когда кошка удобно устроилась у неё на коленях, Тия с самой искренней улыбкой сказала: «Какая вы пушистая и милая. Можете посидеть здесь сколько угодно». Джаспер хлопнул ладонью по столу, его смех эхом разнёсся по комнате. — И что дальше? — А дальше, — продолжил Пег, нарочито замедлив голос, — кошка посмотрела на неё, и через пару мгновений… превратилась в профессора МакГонагалл. Комната взорвалась от смеха. Даже Карлайл, обычно сдержанный, хмыкнул, прикрыв рот рукой. — Ты… приручила преподавателя? — спросил Джаспер, с трудом переводя дыхание. — Я… я не знала, что это она! — выпалила Тия, покраснев до корней волос. — Конечно, не знала, — саркастично вставил Пег, хитро прищурившись. — А то, что эта кошка явно наблюдала за тобой, не выдавало ничего подозрительного? — Хватит, — тихо пробормотала Тия, прикрывая лицо ладонями. — Она даже не накричала. Просто сказала, что всегда могу к ней обратиться, если что-то случится. Мария едва удержалась от нового взрыва хохота. — Она была слишком шокирована, чтобы накричать. — У неё талант, — добавил Джаспер с ухмылкой. — Ещё чуть-чуть, и ты приручишь директора. Пег кивнул, явно довольный развитием разговора. — В таком случае мы организуем для неё новый титул: укротительница магического Хогвартса. Карлайл, наконец, заговорил, его голос был спокойным, но слегка дрожал от сдерживаемого смеха. — Думаю, после этой истории профессору МакГонагалл стоит быть осторожнее с трансфигурацией. — Это точно, — подхватил Джаспер, облокотившись на спинку стула. — Хотя, зная Тию, она ещё найдёт способ сделать что-нибудь ещё более безумное. — Не смешно, — пробормотала Тия, но на её лице всё же заиграла лёгкая улыбка. Завтрак продолжился, наполненный весельем и тёплыми разговорами. Тия, хотя и чувствовала лёгкое смущение, ощущала себя частью чего-то большего, семьи, в которой она могла быть собой, даже если это означало стать центром шуток.

***

Солнечные лучи мягко проникали сквозь витражи, окрашивая просторную столовую золотистыми бликами. Их свет играл на полированных серебряных приборах, тонком фарфоре и еловых ветках, украшавших середину огромного стола. Пряный аромат хвои смешивался с тонкими нотами жасмина, исходящими от чая, который Марго разливала с привычной грацией. Этот завтрак был не просто трапезой, а ритуалом — моментом, когда жизнь казалась проще, теплее. Весёлый смех разносился по комнате, словно мелодия, перебиваемая язвительными замечаниями Пега и оживлёнными шутками Марии. Тия сидела между ней и Джаспером, что пересел ближе к ней, наблюдая за близкими с лёгкой, почти грустной улыбкой. Она любила эти моменты. Любила, как свет от свечей делал лица друзей теплее, как Джаспер смеялся, откидывая голову, как Мария поддразнивала Пега, заставляя того с саркастическим достоинством приподнимать голову. Это была её тихая гавань, место, где можно было дышать свободно. В Хогвартсе всё было иначе. Завтраки там были хаотичными, шумными, но при этом полными какой-то странной пустоты. Даже сидя за длинными столами в окружении однокурсников, Тия чувствовала себя одинокой. Чужие взгляды, иногда осуждающие, иногда просто любопытные, давили на неё, заставляя держать себя в рамках, быть тише, меньше. Но здесь, в поместье Карлайла, всё было иначе. Здесь не было чужих. Здесь она могла смеяться, не опасаясь осуждения, могла позволить себе глупую шутку, зная, что её подхватят, а не высмеют. Она могла быть собой. И всё же… В этом тепле и уюте всегда присутствовала тень. Тень потери, отголосок чего-то, что не могло быть возвращено. Её взгляд невольно упал на Марго, разливающую чай, и на Марию, которая сейчас рассказывала очередную забавную историю. Эти двое стали ей как семья. Они были рядом, они поддерживали её, как могли. Но они не могли заменить тех, кого она потеряла. Перед её внутренним взором возник образ матери. Её утончённая грация, лёгкий, обволакивающий смех. Как она наклонялась к Тии, чтобы поправить выбившуюся прядь волос. Отец с его спокойным голосом, всегда готовый выслушать и понять. Он часто проводил время за книгами, но всегда находил минуту, чтобы поинтересоваться, как прошёл её день. Их любовь и поддержка были фундаментом, на котором строилась её жизнь. Она скучала по ним. Так сильно, что иногда это чувство превращалось в физическую боль. Скучала по их мягким голосам, по запаху отца, смешанному с ароматом старых книг, по звуку шагов матери, лёгких, как шелест листвы. Скучала по их словам, шуткам, по тому, как они умели сделать её мир безопасным и целостным. Её пальцы едва заметно дрогнули, когда она подняла чашку с чаем. В этот момент Мария, смеясь, случайно уронила ложку на пол. Звук удара о каменные плиты прервал её мысли, словно напомнив, где она находится. — Прости, это был я! — тут же заявил Пег, его хвост лениво обвил ближайшую вилку. — Видимо, моё обаяние сбило её с ног. Все засмеялись, включая Марго, которая встала, чтобы поднять ложку. Смех заполнил комнату, и Тия, на мгновение оставившая своё меланхоличное настроение, тоже позволила себе улыбнуться. Но даже за этой улыбкой её сердце всё ещё ощущало ту пустоту. Это тепло было настоящим, но оно не могло заменить то, что она потеряла. И в этом контрасте — между тем, что есть, и тем, чего больше никогда не будет, — скрывалась её постоянная борьба. Тия сделала глоток чая, чувствуя, как горьковатый жасминовый вкус возвращает её в реальность. Она бросила взгляд на Джаспера, который сейчас что-то тихо обсуждал с Карлайлом, и на Марию, которая пыталась поймать вилку, украденную Пегом. В этот момент она осознала, что, несмотря на всю тяжесть, которая лежала на её сердце, ей повезло. У неё была эта семья, эти люди, которые, даже не зная, сколько боли она скрывает, дарили ей возможность улыбаться.

***

Тия снова увидела ту старую гостиную их поместья.Просторная комната, пропитанная духом аристократического уюта, казалась неизменной. Тёмные панели из полированного дерева отбрасывали мягкий блеск в свете горящих свечей. На длинном обеденном столе из красного дерева были расставлены тонкие фарфоровые чашки с золотыми узорами, хрустальные графины и серебряные приборы. Каждая деталь этого интерьера говорила о высоком статусе и утончённом вкусе семьи Брейдс. Ариэль, мать Тии, сидела во главе стола. Её фигура, всегда утончённая, была подчёркнута элегантным платьем из лёгкой ткани пастельного оттенка. Тёмные волосы собраны в изысканную косу, закреплённую небольшой серебряной заколкой с эмалью, что гармонировала с её украшениями — минималистичными, но безупречными. Ариэль всегда избегала излишеств в своём облике, но каждая деталь, каждая линия подчёркивала её природное благородство. За столом, рядом с Тией, сидела Мария — её лучшая подруга, слегка сгорбившись и крутя в руках ложку. Её озорные глаза блестели от смешливого настроения, но руки были ещё не уверенными. Перед девочками были разложены маленькие тарелочки с изысканными пирожными и ложки, которые явно казались Марии совершенно излишними. — Тия, милая, не забывай: манеры показывают не только твоё воспитание, но и уважение к другим, — мягким, но твёрдым голосом произнесла Ариэль, поправляя дочери салфетку, аккуратно сложенную на её коленях. Тия старалась сидеть прямо, как учила её мать, но в её глазах было заметно напряжение. Она сосредоточенно смотрела на свою ложку, пытаясь повторить то, что показывала Ариэль. — А что, если кто-то этого не заметит? — с лёгким вызовом спросила Мария, бросая быстрый взгляд на Ариэль. — Поверь мне, заметят, — спокойно ответила Ариэль, чуть склонив голову. — И даже если не скажут этого вслух, твоё умение оставит впечатление. Манеры — это не только внешняя форма, но и способ показать уважение к другим и себе. Мария вздохнула, отложив ложку на край своей тарелки. — Или можно просто сидеть на заднем плане и молчать, — вставила Марго, которая в этот момент входила в комнату с чайником. Её голос был спокойным, но в глазах сверкала ирония. — Марго! — Ариэль произнесла с мягким укором, но её взгляд был полон тепла. — Что? Я просто предлагаю девочкам альтернативный взгляд, — парировала Марго, одарив Тию шутливым подмигиванием. — Можно я просто стану великим магом? — внезапно подала голос Мария, поднимая руку, как на уроке. — И тогда никто не будет обращать внимания на мои вилки. Ариэль усмехнулась, её улыбка была лёгкой, но в ней читалась глубокая мудрость. — Если ты станешь великим магом, возможно, вилки начнут исчезать сами по себе, — заметила она, заставив Марго фыркнуть от смеха. Тия снова перевела взгляд на свою ложку, её маленькие руки слегка дрожали, когда она старалась правильно держать её, как показывала мать. Ариэль, заметив это, протянула руку и ободряюще накрыла ладонь дочери своей. — Спокойно, милая. Всё получится. Умение приходит с практикой. Тия подняла глаза на мать, её взгляд был серьёзным и немного растерянным. — А если не получится? — спросила она тихо, словно боясь разочаровать. Ариэль посмотрела на неё с нежностью, в её глазах не было ни капли осуждения. — Тогда мы попробуем ещё раз, — мягко ответила она, её голос был обволакивающим, словно защищал Тию от всех страхов. — Не бойся ошибок, дорогая. Даже если ты что-то уронишь, мы будем смеяться над этим вместе. — Или Марго заставит нас перемывать всю посуду, — вставила Мария с улыбкой, которую она едва сдерживала. Эти слова вызвали общий смех, даже Марго, поправляя чайник на столе, не смогла сдержать улыбку. — Только если вы запачкаете мои чистые тарелки, — с притворной строгостью заметила она. В этой комнате не было места для давления или строгости. Ариэль умела учить так, что урок превращался в нечто большее — в уютный момент, наполненный теплом и поддержкой. Каждое слово, каждое движение было продумано, но не холодно рассчитано, а напоминало мягкое течение воды, которая, несмотря на свою лёгкость, может смыть любые сомнения. Тия старалась запомнить всё: лёгкий изгиб рук матери, её спокойствие, даже тот едва уловимый запах лаванды, который всегда сопровождал Ариэль. Это было больше, чем просто урок этикета. Это было напоминанием о том, что мир, каким бы сложным он ни был, может быть покорён с помощью простого жеста — уверенного, спокойного, но уважительного. Позже, сидя в одиночестве в своей комнате, Тия вспоминала этот момент. Она вспоминала, как её мать поправляла её ложку, как её голос звучал так, будто он был предназначен только для неё. Эти моменты стали для неё якорем в хаосе. Даже спустя годы, она часто возвращалась к этой сцене, когда ей казалось, что мир рушится. Потому что за каждым движением её матери скрывалась простая истина: уважение к себе начинается с уважения к другим.

***

После урока, который, к удивлению всех, прошёл относительно спокойно, Мария решила, что жизнь без приключений — это не жизнь.Она быстро уговорила Тию сбежать из гостиной, прихватив с собой странную старую палочку, найденную в одном из заброшенных уголков кладовки. Палочка выглядела потрёпанной жизнью: её поверхность была покрыта мелкими трещинами, а кончик будто обгорел. — Давай попробуем её! — взволнованно предложила Мария, размахивая палочкой, словно дирижёр на пике вдохновения. Её глаза сверкали от нетерпения. Тия оглядела подругу с лёгким скептицизмом, но любопытство пересилило осторожность. — Думаешь, она ещё работает? — с сомнением спросила она, кивая на треснувший наконечник. — Только один способ узнать! — объявила Мария с энтузиазмом, за который Тия заранее приготовилась сожалеть. Они вышли в сад, где осенний воздух пах листьями и влажной землёй. Углубившись в заросли, Мария остановилась возле кустов роз, которые едва цвели в эту пору года. — Что будем делать? — спросила Тия, всё ещё сжимая старую палочку в руке. Мария задумчиво посмотрела на кусты. — Пусть они зацветут! Или… я не знаю. Может, вырастут больше? — Хорошо, — с лёгкой неуверенностью согласилась Тия, направляя палочку на кусты. Мария, в своём привычном стиле, взмахнула рукой. — Ладно, на счёт три: раз… два… три! Палочка вспыхнула тусклым светом, и кусты, словно услышав этот магический призыв, начали расти. Но это было не обычное цветение: стебли вытянулись, как длинные руки, а листья зашуршали так громко, что, казалось, ожили. Один из стеблей, словно с собственным разумом, потянулся вверх и слегка задел окно гостиной. — Ой, — только и сказала Тия, мгновенно спрятав палочку за спину. Мария, конечно, выглядела довольной, но они обе знали, что последствия не заставят себя ждать. Из дома, как призрак, появилась Марго. Она была в своём привычном строгом настроении, но на этот раз её строгий взгляд был направлен прямо на кусты. В руках она держала чашку чая, от которой поднимался тонкий аромат. — Что вы опять натворили? — её голос был спокойным, но в нём читалось едва заметное подозрение. — Это эксперимент! — с непринуждённостью в голосе заявила Мария, но её лицо не предвещало ничего убедительного. Марго слегка приподняла бровь, её взгляд стал ещё более проницательным. — Эксперимент, говоришь? — протянула она, изучая обвившийся вокруг окна стебель. Она поставила чашку на ближайший столик и скрестила руки. — Значит, вы решили поиграть в ботаников? Тия решила, что лучше молчать. В таких ситуациях Мария была куда более искусна в словесной акробатике. — Да, ботаника — это наше всё, — с самым серьёзным видом ответила Мария, добавив: — Мы изучаем, как магия может ускорять рост растений. — Ладно, тогда завтра утром оба «экспериментатора» отправятся со мной за травами. Это будет вашим вкладом в науку, — твёрдо сказала Марго, делая акцент на последнем слове. Тия и Мария переглянулись. Учитывая страсть Марго к «воспитательным прогулкам», это означало ранний подъём и, возможно, мокрые сапоги. — Мы… будем рады помочь, — с явным усилием выдавила из себя Тия, стараясь не смотреть на Марию, которая еле сдерживала смешок. Когда Марго ушла, Тия наконец позволила себе расслабиться. — Она нас точно не простит, если узнает, что это была старинная палочка из её личного сундука, — шёпотом произнесла Тия, всё ещё сжимая треснувший артефакт. — Если узнает, — оптимистично ответила Мария. — А если не узнает, мы проведём ещё пару экспериментов. Они обе рассмеялись, понимая, что наказания не избежать. Но этот смех был чистым и искренним — именно таким, который делает любой упрёк терпимым.

***

Солнечные лучи мягко играли на серебряных приборах и тонких фарфоровых чашках, заставляя их сиять на фоне тёплого света свечей, которые всё ещё мерцали в центре стола. Еловые ветки, уложенные вокруг подсвечников, источали тонкий, успокаивающий аромат. Столовая наполнялась мягким звоном фарфора и приглушённым смехом. Мария, сидя напротив Тии, размахивала ложкой, увлечённо рассказывая очередную историю из их детства. Её глаза сверкали, а руки то и дело воспроизводили жесты, словно она пыталась оживить свои слова. Марго, стоявшая за её стулом с чайником в руках, смотрела на неё с едва заметной улыбкой. Тия, погружённая в свои мысли, даже не сразу поняла, что вокруг раздаётся смех. Она машинально крутила ложку в руках, не замечая, как Марго подошла к ней. — О чём задумалась, милая? — мягко спросила Марго, слегка коснувшись её плеча. Её голос был тёплым, как самый нежный плед, укрывающий от ветра. Тия вздрогнула, но быстро вернула себе самообладание. Она посмотрела на Марго с лёгкой улыбкой, ощущая, как её мысли снова возвращаются к настоящему. — Просто вспоминала, как мы с тобой и мамой учились этикету, — ответила она, её голос был тихим, но наполнен теплом. Марго наклонила голову, её взгляд стал чуть более задумчивым. — Ах, те славные дни, — проговорила она, улыбаясь, но с лёгкой ностальгией. — Помнишь, как ты заявила, что вилки — это скучно, и решила использовать ложку для всего подряд? — Помню, — подала голос Мария, перебивая их разговор. — Но ещё лучше я помню, как ты потом заставила нас драить серебро весь вечер за эту «великолепную идею». — Это был урок, который вы запомнили, — возразила Марго с лёгким укором, но в её глазах мелькнули искорки смеха. — Ты называешь это уроком? — возмутилась Мария, притворно поднимая бровь. — Я бы сказала, это был экзамен на выживание. Вспомнив этот момент, Тия не удержалась от смеха. — Но ведь это было справедливо, — тихо заметила она, поправляя ложку на тарелке. — Мы тогда так и не смогли понять, почему ложки для супа нельзя использовать для десертов. — Потому что, — начала объяснять Марго, словно вела урок, — этикет — это не просто набор правил. Это способ показать уважение. К другим, к себе, к тому, кто создал эти приборы и их предназначение. — Уважение? — с усмешкой спросила Мария. — А что, если я уважаю суповой черпак и хочу есть им всё? — В таком случае, — ответила Марго, скрестив руки на груди, — ты должна быть готова уважать и тряпку, которой будешь оттирать всё серебро. За столом раздался смех. Даже Карлайл, до этого лишь наблюдавший за разговором, позволил себе едва заметную улыбку. — Вы все, конечно, великие аристократы, — сказал он, подняв чашку с чаем. — Особенно когда речь заходит о шалостях. — Ну а как иначе? — вставил Джаспер, который до этого внимательно слушал. Его улыбка была широкой, почти дерзкой. — Мы аристократы со смыслом. Тия, глядя на их лица, почувствовала, как уют и тепло снова проникают в её сердце. Этот момент был простым, но в нём было то, что она ценила больше всего: единство. Это был её дом, её семья, даже если не вся кровь связывала их. Она поставила свою чашку на блюдце и, улыбаясь, посмотрела на Марго. — Спасибо, что ты тогда заставила нас это сделать, — тихо сказала она. Марго, удивлённая её словами, слегка наклонила голову. — Почему это, милая? Тия пожала плечами, глядя на чай, который тонкой струйкой наполнял её чашку. — Потому что ты тогда научила нас ценить то, что для нас делают другие. Наступила короткая пауза. Смех утих, но эта тишина не была тяжёлой. Она была мягкой, обволакивающей. — И это, дорогая, — наконец сказала Марго, подавая чашку Тии, — самый важный урок, который вы могли усвоить. За столом снова зазвучали голоса. Разговоры перетекли на другую тему, но Тия всё ещё чувствовала тепло этих слов, словно они остались с ней, согревая изнутри.

***

Зимнее солнце лениво поднималось над горизонтом, освещая замок Хогвартс тусклыми золотистыми лучами.Тишина окутывала всё вокруг, прерываемая лишь редким поскрипыванием снега за окнами. Комната Северуса была пропитана холодом, который даже каменные стены замка не могли скрыть. Запотевшее стекло окна дрожало от мороза, создавая причудливый узор, будто сама природа пыталась замаскировать суровую реальность. На столе в центре комнаты лежали подарки, полученные накануне. Каждый из них был не просто вещью, а символом чего-то большего, что Северус ещё пытался понять. Его взгляд задержался на серебряном наборе ножей от Люциуса. Лезвия блестели на слабом утреннем свету, идеальные, острые, словно напоминание о том, что всё в жизни Малфоев должно быть безупречным. Но в этом совершенстве чувствовалась холодная отчуждённость. Подарок, как и сам Люциус, был продуман до мелочей, но полностью лишён тепла. Это не был жест дружбы — скорее дань статусу, напоминание о том, кто здесь имеет больше власти. Рядом стоял сундук, подарок от Тии. Он был куда менее претенциозным, но от этого ещё более сложным для восприятия. Полезный, практичный, созданный для комфорта и порядка — но именно это выбивало Северуса из равновесия. Это был не просто подарок. В нём чувствовалась личная забота, и эта забота раздражала его больше, чем он готов был признать. Он потёр виски, словно пытаясь стряхнуть это странное чувство. “Зачем? Почему она решила, что я нуждаюсь в этом?” Вопрос эхом отдавался в голове, пока он снова и снова смотрел на сундук. Это был не подарок, это был жест, который требовал ответа, требовал признания, к чему Северус был совершенно не готов. После долгого вздоха он направился к столу, взял перо, чернила и чистый пергамент. Пришло время написать то, что он мог контролировать — официальный ответ Люциусу. Он аккуратно обмакнул перо и начал писать: Уважаемый мистер Малфой, Благодарю вас за изысканный подарок. Серебряные ножи — это настоящий шедевр, и я уверен, что они окажутся крайне полезными в моей работе. Также подтверждаю своё присутствие на вашем мероприятии. Я воспользуюсь порт-ключом и прибуду в назначенное время. С уважением, Северус Снейп Его почерк был ровным, чётким, почти механическим. Он перечитал письмо, убедившись, что каждая фраза идеально выверена, и, не найдя лишнего слова, запечатал конверт сургучной печатью. Письмо для Тии он даже не попытался начать. “Что я ей напишу? Спасибо? За что? За то, что она решила пожалеть меня?” Его мысли были обрывистыми, как всегда, когда что-то выбивало его из равновесия. Он отложил пергамент в сторону, предпочитая сейчас избегать этой темы. Покидая свою комнату, Северус прошёл через гостиную Слизерина. Комната была ярко освещена: камин разливал тёплый свет, отбрасывая отблески на изумрудные и серебряные украшения, украшавшие ёлку в центре. Вокруг неё собрались студенты, их радостные лица были красноречивым напоминанием о празднике, который Снейп давно перестал воспринимать как нечто значимое. — Смотрите! Это новая модель метлы! — громко заявил один из студентов, держа в руках коробку. — Она сама выполняет петли и даже может взлететь на команду! Смех и радостные возгласы эхом разносились по комнате. Несколько первокурсников возились с зачарованным снегом, создавая вихри, которые взлетали в воздух и оседали в виде крошечных ледяных фигурок. Северус остановился на мгновение, его лицо застыло в мрачной маске. — Это гостиная, а не цирковая арена, — холодно бросил он. Комната замерла. Один из мальчишек, державший снежный шар, замер с видом, будто его сейчас собираются превратить в жабу. Северус медленно окинул взглядом всех присутствующих, его холодные глаза были как ледяной дождь, который способен пробиться через любую преграду. После паузы он поправил мантию и направился к выходу. “Дети,”подумал он с раздражением,“вечно превращают всё в хаос.” Но где-то глубоко внутри, в самых укромных уголках его сознания, теплилась другая мысль. Мысль, которую он даже не позволял себе сформулировать. Может быть, он просто завидовал их способности радоваться.

***

Совятня была освещена мягким зимним светом. Северус вошёл в помещение, чувствуя морозный воздух, который проникал даже сквозь толстые стены замка. Здесь было тихо, только редкое ухание сов нарушало спокойствие. Он выбрал одну из сов, которая всегда отличалась своим точным выполнением поручений. Привязав письмо к её лапке, Северус слегка погладил птицу по голове. — Отнеси это мистеру Малфою, — коротко сказал он. Сова взлетела, её крылья разрезали холодный воздух. Северус поднял голову, наблюдая, как она исчезает в белесом небе. В этот момент он позволил себе короткий миг тишины, глядя вдаль. На обратном пути к Большому Залу он наткнулся на небольшую группу студентов, бегущих по коридору. Они смеялись, держа в руках зачарованные снежки, которые светились слабым голубым светом. — Попался! — крикнул один из них, бросая снежок в другого. Заклинание оказалось настолько сильным, что снежок взорвался небольшим облаком блесток, осыпавших пол и стены. — Вы куда это собрались?! — раздался раздражённый голос Филча, который появился из-за угла с метлой в руках. — Кто это всё будет убирать?! Студенты остановились, переглянулись и быстро побежали дальше, скрываясь за углом. Филч, недовольно бормоча что-то о том, что ему надоело чистить за всеми этими «волшебными неумехами», начал подметать блестки. Северус с лёгким презрением посмотрел на уборщика и прошёл мимо.

***

Когда Северус вошёл в Большой Зал, его встретила картина, которую он счёл одновременно раздражающей и гипнотической. Потолок, зачарованный для отображения зимнего неба, сиял снежинками, которые медленно кружились в воздухе, искрились в свете свечей и исчезали, не долетая до пола. Огромные ёлки, стоявшие вдоль стен, были украшены сверкающими шарами, зачарованными гирляндами и миниатюрными фигурками, которые, кажется, сами оживали, исполняя крошечные танцы. “Они могли бы хотя бы убрать этих нелепых фигурок,” подумал Северус, скользнув взглядом по залу, где за столами факультетов собрались оставшиеся на праздники студенты. Большинство сидели группами, оживлённо обсуждая утренние подарки. Их голоса гулким эхом разносились под высоким сводом зала, и Северус с раздражением поймал себя на мысли, что завтрак в тишине снова невозможен. Он медленно прошёл вдоль стола Слизерина, выбирая место на краю — вдали от громких студентов. Едва усевшись, он заметил, как один из первокурсников разворачивает подарочную коробку с громким возгласом: — Смотрите! Это новая модель метлы! Она делает сама тройную петлю, если ей сказать! Рядом сидящий парень тут же начал хвастаться: — А у меня зачарованная игра с драконами! Она сама решает, кто победит, и огонь настоящий! Северус хмуро посмотрел на них, не сказав ни слова. Он наложил себе немного яиц, пододвинул чашку кофе и уставился в тарелку, игнорируя общий шум. “Вечно они находят повод орать, как стадо гиппогрифов.” Его взгляд невольно скользнул к преподавательскому столу, где царило ещё большее оживление. Флитвик, словно школьник, показывал Дамблдору крошечный сверкающий артефакт, а тот громко смеялся, его глаза сияли за стеклами очков. МакГонагалл, обычно сдержанная, сегодня позволила себе лёгкую улыбку, наблюдая за студентами. Даже Хагрид, огромный и громогласный, что-то шутил, поднимая огромную кружку, от которой тянулся аромат корицы и, возможно, чего-то крепче. Северус перевёл взгляд обратно на свою тарелку, поднеся чашку кофе к губам. “Праздники. Каждый теряет голову. Даже взрослые маги.” Он едва сделал несколько глотков, как услышал за спиной громкий смех. Студенты его факультета теперь увлечённо играли с зачарованным снегом: один первокурсник создал миниатюрного снеговика, который то и дело рассыпался, а другой пытался зачаровать снежный шар, чтобы запустить его в соседа. Северус нахмурился, его голос был холоден и резок: — Это стол, а не игровая площадка. Шум тут же стих. Первокурсники замерли, виновато глядя на него. Один из мальчишек застыл с поднятым снежным шаром, который он явно собирался кинуть в друга. Северус медленно прищурился, давая понять, что он их замечает, даже если молчит. — Лучше уберите это, — бросил он тихо, но с угрозой, которая не нуждалась в объяснении. Студенты послушно задвигали палочками, убирая снег с поверхности стола. Северус медленно вздохнул, возвращая внимание к своей тарелке, но аппетит уже пропал. Закончив завтрак, он поднялся и, поправив мантию, направился к выходу. За его спиной снова начинался смех, но Северус больше не обращал на это внимания. “Дети,” подумал он с раздражением, проходя через арку Большого Зала. “Всегда превращают всё в хаос.” Поднимаясь по лестнице в подземелья, он поймал себя на странной мысли. Его раздражение не исчезло, но стало иным. Теперь он вспоминал сундук, который получил в подарок от Тии. Её лицо всплыло в памяти неожиданно. Её серьёзный взгляд, когда она задавала вопросы на уроках. Её сосредоточенность, когда она пыталась повторить зелье, которое для большинства было слишком сложным. Её тихое «спасибо», которое она прошептала после того, как он объяснил ей что-то. Северус остановился на мгновение, чтобы привести мысли в порядок. “Почему она сделала это? Почему решила, что мне нужно что-то дарить?” Сундук был дорогим, это было очевидно. Он был сделан на заказ, с замораживающими чарами и расширенным пространством. Это не был случайный подарок. Это был жест внимания, слишком личный для того, чтобы его можно было игнорировать. Северус нахмурился, его пальцы невольно сжались на рукаве мантии. “Она что, жалеет меня? Или пытается что-то доказать?” Ему не хотелось отвечать на этот вопрос. Ответ требовал признания, на которое он был не готов. Он ускорил шаг, словно пытаясь убежать от собственных мыслей. Но даже когда он вошёл в свою комнату и увидел сундук, стоящий у стены, мысли о подарке не покидали его. Он сел на край кровати, обхватив лицо руками. “Дети.” Но на этот раз это слово прозвучало иначе.