В тени чар и времени

Обряд решили провести в самой древней комнате поместья — Зале предков. Это место дышало магией, накопленной столетиями. Стены, украшенные рунными символами, мерцали мягким светом, словно отвечая на невидимые потоки энергии. В центре зала возвышался массивный каменный стол, его поверхность была исцарапана временем и обведена кругом из древних свечей, чей свет пульсировал в такт напряжённому молчанию. Карлайл, Джаспер и Эммет стояли у стола. В руках Карлайла была древняя чаша из чёрного металла, покрытая гравировкой, которая светилась золотистым ореолом. На столе лежал старинный пергамент, исписанный изящным почерком на языке, давно исчезнувшем из человеческой памяти. Джаспер стоял в тени, его взгляд был сосредоточен, а пальцы бессознательно сжимались в кулаки. Он внимательно наблюдал за каждым движением Эммета, словно готовился вмешаться в любой момент. Эммет же выглядел так, будто оказался в ловушке. Его глаза метались по комнате, задерживаясь на чаше, Карлайле и Джаспере, словно пытаясь найти выход. — Это место будто хочет съесть меня, — пробормотал он, не удержавшись. Карлайл посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Магия предков всегда кажется чужой, пока не становится частью тебя, — ответил он. Его голос был мягким, но в нём звучала непоколебимая уверенность. — Я даже не знаю, что вы собираетесь делать, — резко сказал Эммет, отступив на шаг. — Мы узнаем правду, — ответил Карлайл, положив чашу на стол. Его движения были уверенными, почти ритуальными. — И это поможет нам всем. Он взял кинжал с тонким лезвием, покрытым теми же светящимися символами, и взглянул на Эммета. — Нам нужна твоя кровь. Эммет застыл, его взгляд метнулся к кинжалу. — Что? — выдохнул он. — Вы шутите? — Только несколько капель, — вмешался Джаспер. Его голос был спокойным, но твёрдым. — Магия требует крови, чтобы распознать связь. Эммет посмотрел на них обоих, не веря своим ушам. Но Карлайл сделал шаг ближе, протягивая руку. — Я сделаю это осторожно, — заверил он. Эммет колебался, но в конце концов протянул руку. Карлайл аккуратно сделал небольшой порез на его ладони. Несколько капель крови упали в чашу, мгновенно растворяясь в её тёмной глубине. Затем Карлайл добавил свою кровь. Магия ожила. Чаша засветилась золотым светом, и из неё вырвались тонкие нити, словно живые. Они тянулись к Карлайлу и Эммету, обвивая их руки. Воздух в комнате задрожал, будто наполнился невидимым напряжением. — Что это? — прошептал Эммет, наблюдая за нитями, которые медленно оплетали его. — Это магия рода, — тихо ответил Джаспер, подходя ближе. В его голосе звучало уважение. — Она раскрывает истину. Эммет попытался отстраниться, но нити удерживали его. Стены комнаты засияли, руны вспыхнули яркими огнями. Звук, похожий на древний хор, разнёсся по залу, заполняя его до краёв. Чаша вспыхнула, и свет ослепил их всех. Когда сияние угасло, на её поверхности проступил символ — древний знак рода, подтверждающий связь. Эммет стоял неподвижно, его дыхание было рваным. Он посмотрел на чашу, затем медленно поднял глаза на Карлайла. — Ты… мой отец? — его голос дрожал, словно он сам боялся ответа. Карлайл кивнул. Его взгляд был полон смешанных эмоций — радости, вины, боли. — Да, — произнёс он тихо. Эти слова, словно лезвие, прорезали сознание Эммета. Его глаза расширились, но вместо облегчения на его лице проступила гримаса презрения. Он сжал кулаки, и гнев, бурлящий в нём долгие годы, прорвался наружу. — Отец? — прорычал он, его голос сорвался на смех. — Ты смеёшься надо мной? Карлайл хотел было что-то сказать, но Эммет резко отступил на шаг. — Где ты был?! — закричал он, его голос эхом разнёсся по комнате. — Где ты был, когда она умирала? Когда мне приходилось красть еду, чтобы не умереть с голоду?! Джаспер, стоявший в стороне, напрягся и сделал шаг вперёд, но Эммет тут же метнул в него злой взгляд. — И ты тоже не лезь, — прошипел он. — Что ты можешь знать о выживании? — Эммет… — попытался вмешаться Карлайл, его голос звучал мягко, но мальчик не дал ему и шанса. — Нет! — выкрикнул он, его руки дрожали от ярости. — Вы все — маги, да? Всесильные, умные, благородные… Но где вы были, когда я кричал от боли? Где были, когда она умирала в моих руках?! Его голос сорвался на крик. Он шагнул вперёд, глаза метались между Карлайлом и Джаспером. — Вы хотите, чтобы я вас простил? Принял вашу жалость? — он фыркнул, его голос был наполнен презрением. — Слишком поздно. Карлайл сделал шаг ближе, но Эммет поднял руку, останавливая его. — Не трогай меня, — прошипел он. Его глаза горели смесью гнева и боли. — Ты — ничто для меня. Ты пришёл слишком поздно. Карлайл застыл, его лицо отражало всю тяжесть этих слов, но он ничего не сказал. Эммет тяжело дышал, его взгляд блуждал по комнате, пока он не повернулся к двери. Он не мог больше находиться здесь. Эта комната, эти люди — всё вызывало у него отвращение. — Я ненавижу вас, — бросил он через плечо. — Эммет… — начал Джаспер, но мальчик уже направился к выходу. — Оставьте меня в покое, — сказал он, не оборачиваясь. Дверь хлопнула за ним с такой силой, что каменные стены зала предков задрожали. Карлайл остался стоять на месте, его взгляд был устремлён на закрытую дверь. В комнате воцарилась напряжённая тишина. — Он должен успокоиться, — тихо сказал Джаспер, нарушая молчание. Карлайл не ответил. Его глаза, наполненные болью и виной, оставались прикованы к двери, за которой исчез его сын.

***

Эммет ворвался в свою комнату, захлопнув дверь с такой силой, что стены задрожали. Звук удара эхом разнёсся по коридору, словно отголосок его ярости. Он остановился посреди комнаты, его дыхание было хриплым и рваным, а руки дрожали. — Как они смеют! — выкрикнул он, голос сорвался на крик, который разорвал тишину. Он схватил стул, что стоял рядом, и швырнул его в стену. Древесина разлетелась в щепки. Затем он перевернул стол, сбросив на пол книги и лампу. Они с грохотом упали, но этого было мало. Он хотел разрушить всё — как будто это могло избавить его от боли, что разрывала его изнутри. — Почему?! — закричал он, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Почему сейчас? Почему они вообще появились?! Его руки разжались, и из них вырвалась магия — вспышка яркого света, похожая на молнию, ударила в зеркало. Раздался звон бьющегося стекла, осколки полетели во все стороны. Комната заполнилась странным гулом, магия, казалось, стала частью его ярости. Картина на стене рухнула, словно от невидимой силы, а шкаф в углу скрипнул, как будто его удерживали за последнюю черту. — Это всё их вина! — выкрикнул Эммет, его голос дрожал, слёзы текли по щекам. — Они бросили нас. Они бросили её… Его ноги подкосились, он упал на колени, но в следующий момент поднялся, снова захваченный гневом. Магия внутри него бурлила, вырываясь наружу, её силу он не мог контролировать. Он хотел выпустить её всю, разрушить всё вокруг. Эммет стоял в центре комнаты, его плечи поднимались и опускались от тяжёлого дыхания. Сломанный стул валялся у его ног, наполовину расколотый магическим выбросом. Его глаза горели гневом, смешанным с болью, а кулаки сжимались так сильно, что костяшки побелели. Всё внутри него кричало, требовало выхода. Он больше не мог сдерживаться. Дверь приоткрылась, скрипнув, нарушая тяжёлую тишину. В проёме появилась маленькая хрупкая фигура. — Эммет? Ты в порядке? — тихо произнесла Християна, её голос прозвучал едва слышно, но с оттенком искреннего беспокойства. Эммет резко обернулся, его покрасневшие от слёз и гнева глаза встретились с её взглядом. Она стояла в дверях, её руки слегка дрожали, но она сделала нерешительный шаг вперёд. — Тебе нужна помощь? — добавила она, её голос звучал мягко, почти умоляюще. — Уходи! — рявкнул он, его голос дрожал, будто он боролся с собой. Християна не отступила, хотя её плечи едва заметно вздрогнули. Она снова сделала шаг вперёд, глядя прямо в его глаза. — Эммет, пожалуйста, — мягко сказала она. — Ты не должен быть один, когда тебе плохо. — Я сказал, УХОДИ! — выкрикнул он, магия вихрем закрутилась вокруг него, словно готовая прорваться наружу. Внезапно его рука дёрнулась, и куски сломанного стула, будто подхваченные бурей, взмыли в воздух. Один из них с оглушительным свистом полетел прямо в сторону Християны. —Християна!— прогремел голос Пега. Белая змейка сорвалась с её плеча в тот же миг, будто молния, её тело засияло голубым светом, растягиваясь, меняясь. Перед Християной внезапно появился величественный пегас, его крылья распахнулись, заслоняя её от летящего обломка. Удар был мощным, звук столкновения отразился от стен, но Пег остался стоять, крепко упираясь копытами в пол. — Хватит! — прогремел его голос, глубокий и холодный, как зимний ветер. В нём звучала не просто угроза — это был приказ. — Ты сошёл с ума, мальчишка? Ты хочешь её убить? Эммет застыл. Его дрожащая рука опустилась, а дыхание стало ещё более рваным. Он смотрел на пегаса, чьи пронзительные голубые глаза были устремлены прямо на него, и на Християну, стоящую за ним. Её лицо оставалось встревоженным, но в её глазах не было страха. — Ты зол, — тихо произнесла она. Её голос звучал мягко, но твёрдо, разрезая напряжение в воздухе. — Я вижу это, Эммет. Но это не даёт тебе права причинять боль другим. Эммет качнулся назад, будто её слова ударили по нему сильнее, чем магия. — Я… я не хотел, — пробормотал он, его голос ломался. Гнев, наполнявший его мгновение назад, испарился, оставив лишь тяжесть сожаления. — Я просто… Её слова проникли сквозь гнев, словно ледяной поток. Эммет шагнул назад, его ноги ослабели, и он упал на колени. Руки бессильно упали на пол, и из его груди вырвался тяжёлый всхлип. Он закрыл лицо руками, скрывая слёзы, которые текли неудержимо. Християна обошла Пега, который по-прежнему стоял на страже. Она опустилась на колени рядом с Эмметом, её взгляд был полон сострадания. — Всё будет хорошо, — тихо сказала она. Её рука мягко коснулась его плеча. На этот раз Эммет не оттолкнул её. Он просто сидел там, полностью сломленный, пока его тело сотрясалось от рыданий. Християна осталась рядом, её присутствие было тихим, но тёплым. Она не пыталась остановить его слёзы. Она просто позволила ему выпустить всё, что копилось годами. Пег наблюдал за ними издалека, его глаза, казалось, смягчились, но он ничего не сказал. Комната наконец погрузилась в тишину, нарушаемую только тяжёлым дыханием мальчика и шорохом крыла пегаса, который снова превратился в белую змею и устроился рядом с Християной.

***

Деочка сидела рядом с Эмметом на полу разрушенной комнаты. Её рука мягко лежала на его плече, словно пытаясь удержать его в этом мире, который он, казалось, хотел разрушить вместе с собой. Она не говорила, только молча оставалась рядом, позволяя ему перевести дух. Эммет сидел, уставившись в пол, его плечи всё ещё сотрясались от слабых рыданий, но дыхание начало выравниваться. Её присутствие было странно спокойным, словно она не боялась его ни на секунду. — Всё будет хорошо, — наконец сказала она. Её голос был тихим, но твёрдым, как будто эти слова могли склеить расколовшийся мир. Тишина, которая последовала за этим, была пронзительной, пока её не разорвал шёпот, наполненный раздражением. — Ты слишком мягкая, — прошипел Пег, свернувшись кольцом на её плече. Его голубые глаза сверкнули холодным светом, а голос прозвучал как стальной клинок, ударивший о камень. — Таким, как он, стоит дважды подумать над тем, что они делают. Эммет поднял взгляд, его глаза, красные от слёз, встретились с глазами змея. — А тебе, девочка, стоит держаться от него подальше, — продолжил Пег, соскальзывая с её плеча и обвивая её запястье. — Ты понимаешь, что он чуть тебя не убил? Ещё один такой выброс магии, и я могу не успеть тебя защитить. Християна нахмурилась, её тонкие брови сошлись на переносице, но она ничего не сказала, лишь выжидала, пока змей закончит. — Я понимаю твою доброту, — продолжал Пег, его голос был ледяным, как зимний ветер. — Но ты слишком ценна, чтобы рисковать ради таких, как он. Ты не видишь его злости? Его слабости? Он недостоин твоего времени и твоей защиты. Эммет слушал, словно загипнотизированный. Слова Пега резали его изнутри, но он не мог не признать их. Каждое слово звучало, как приговор: он недостоин. Не заслуживает. — Он недостоин быть рядом с тобой, — заключил змей, поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с Християной. Но её глаза вспыхнули гневом, который никто не ожидал увидеть. Она резко повернула голову к змею, и её голос прозвучал твёрдо, как удар колокола. — Пег, хватит, — сказала она. — Он не враг. Эммет замер, поражённый её словами. Она защищала его. После всего, что он сделал. После того, как он чуть её не ранил. Он отвёл взгляд, чувствуя, как слова змея продолжали резать по живому. — Ты ошибаешься, — пробормотал он, голос дрожал. — Я действительно недостоин. Он прав. — Нет, — мягко, но уверенно сказала Християна. Её взгляд был наполнен теплотой, которая, казалось, могла растопить даже самый крепкий лёд. — Ты просто не видишь того, что вижу я. Эммет поднял глаза, его взгляд был полон замешательства и отчаяния. — Почему ты это делаешь? — спросил он. — Почему защищаешь меня? Християна улыбнулась уголком губ, её взгляд смягчился. — Потому что я знаю, каково это — быть в одиночестве, — сказала она, её голос был тёплым и искренним. — Но я также знаю, что каждый может найти своё место, если кто-то верит в него. В этот момент что-то в Эммете дрогнуло. Гнев, боль и ярость не исчезли, но они начали отступать, уступая место странному, непривычному чувству — желанию доказать, что он может быть лучше. Не для себя. Для неё. Переписанная сцена с динамикой и эмоциональными акцентами Эммет вытер глаза рукавом, его голос стал твёрже, хотя в нём всё ещё звучали остатки боли. — Ты рискуешь слишком многим, — сказал он, стараясь найти слова. — Но я обещаю… — Он замолчал, обдумывая то, что собирался сказать, словно боялся сделать ещё одну ошибку. — Я обещаю, что больше никогда не причиню тебе боли. Пег, свернувшийся кольцом на плече Християны, тихо фыркнул, его голубые глаза внимательно смотрели на Эммета, словно оценивая каждое слово мальчика. Змея не произнесла ни слова, но её презрение было почти осязаемым. Именно в этот момент дверь открылась, нарушая напряжённую тишину. На пороге стоял Карлайл. Его взгляд скользнул по разрушенной комнате, а затем остановился на Эммете. — Християна, — сказал он, его голос был мягким, но в нём звучала непоколебимая твёрдость. — Выйди. Нам с Эмметом нужно поговорить. Девочка нахмурилась, её взгляд метнулся к Эммету, который снова закрылся в себе, словно ждал ещё одного удара. — Но я могу остаться, — начала она, но Карлайл, не отводя взгляда от мальчика, покачал головой. — Уйди, — повторил он, его тон не оставлял места для возражений. — Это не твоя проблема. Нам с ним нужно поговорить. Християна задержала взгляд на Эммете чуть дольше, чем нужно, её глаза выражали заботу и тревогу. Но, неохотно поднявшись, она направилась к двери. Прежде чем уйти, она бросила на мальчика ещё один короткий, обнадёживающий взгляд. Пег на её плече шипел тихо, но раздражённо, не сводя пристального взгляда с Эммета. Карлайл аккуратно закрыл за ней дверь и сел напротив мальчика, держа руки на коленях. Некоторое время он молчал, давая Эммету возможность успокоиться. — Эммет, — начал он, его голос звучал мягко, но уверенно, — я знаю, что ты злишься. И ты имеешь на это полное право. Эммет не поднял головы, его взгляд был прикован к полу, а кулаки были напряжённо сжаты. — Ты думаешь, что всё это несправедливо. И ты прав. Это несправедливо, — продолжил Карлайл, делая паузу, чтобы его слова смогли дойти до мальчика. — Но я хочу, чтобы ты услышал меня. Эммет резко поднял голову, его глаза блеснули гневом. — Услышал? — прошипел он, в его голосе дрожали ярость и боль. — Что мне нужно услышать? Что вы меня бросили? Что моя мать умерла одна, а я выживал, как мог? Карлайл выдержал его взгляд, не отводя глаз, и медленно покачал головой. — Я не помню твою мать, — сказал он, его голос был тихим, но каждое слово звучало, как удар молота. — Я помню только, что однажды утром я проснулся с ужасной головной болью и понял… что меня опоили приворотным зельем. Эммет отшатнулся, его глаза сузились, а дыхание участилось. — Лжёте! — выкрикнул он. — Вы просто ищете оправдания! — Нет, — твёрдо сказал Карлайл, его взгляд оставался спокойным. — Я рассказываю тебе правду, какой бы горькой она ни была. Я не знал о твоём существовании, Эммет. Если бы знал… — его голос на мгновение дрогнул, но он взял себя в руки. — Если бы знал, я бы никогда не оставил твою мать одну. И никогда не бросил бы тебя. Эммет закрыл лицо руками, его плечи начали дрожать, но он сдерживал слёзы. Всё, что он слышал, казалось одновременно правдой и ложью. Ему хотелось верить, но он не мог позволить себе довериться. Карлайл сделал небольшой шаг вперёд, стараясь не спугнуть его. — Я не прошу у тебя прощения, — продолжил он тихо. — Потому что знаю, что этого недостаточно. Но я готов сделать всё, чтобы исправить то, что могу. Эммет медленно опустил руки, его глаза снова встретились с глазами Карлайла. В них читалось недоверие, но вместе с тем проблеск надежды, которую он пытался подавить. — Исправить? — хрипло переспросил он. — Как вы это исправите? Вы не вернёте мне мать. Не вернёте те годы, когда я жил, словно зверь, на улицах. Карлайл кивнул, принимая его боль, и ответил: — Ты прав. Я не могу исправить прошлое. Но я могу быть рядом с тобой сейчас. Могу помочь тебе стать тем, кем ты захочешь быть. Эммет опустил голову, его плечи опустились. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить вас, — сказал он тихо. — Но я понял одно. Карлайл замер, ожидая его слов. — Здесь только один человек, ради которого я хочу остаться, — продолжил он, его голос был низким, но уверенным. Карлайл внимательно смотрел на него, ожидая продолжения. — Християна, — наконец произнёс Эммет. — Она… она единственная, кто действительно верит в меня. Карлайл долго молчал, его взгляд оставался прикованным к Эммету. Он словно пытался осмыслить услышанное, и, наконец, тихо выдохнув, заговорил. — Это… странно, — признался он, скрестив руки на груди. — Честно говоря, я не ожидал такого ответа. Кровь не обманешь, но всё же… — Он сделал паузу, как будто обдумывал, стоит ли продолжать. — Возможно, магия рода действительно сильнее, чем я думал. Эммет нахмурился, его глаза сузились. — Что вы хотите сказать? — спросил он, пытаясь уловить скрытый смысл слов Карлайла. Тот вздохнул и сел напротив мальчика, его взгляд стал задумчивым. — Семья Калленов, к которой ты теперь принадлежишь, — начал Карлайл, его голос звучал мягко, но твёрдо, — веками служила роду Брейдс. Это не просто традиция. Это магическая связь, установленная давным-давно. Християна — наследница этого рода. Её магия, её кровь — основа нашей клятвы. Эммет замер, его сердце забилось чаще. — Вы хотите сказать, что я… здесь из-за неё? — его голос был низким, но в нём звучало недоверие. — Это магия заставляет меня так думать? Карлайл встретил его взгляд, на его лице появилась едва заметная улыбка. — Возможно, — признался он. — Магия может быть коварной. Но знаешь что? В конечном итоге каждый из нас делает выбор. Кровь может соединить нас, но она не управляет нами. Эммет отвернулся, его мысли путались. Он вспоминал моменты, проведённые с Християной. Тёплый взгляд, искренние слова, её доброту… — Она была добра ко мне, — пробормотал он, больше для себя, чем для Карлайла. — Она не относилась ко мне, как к чужаку. Карлайл кивнул, его глаза мягко блеснули. — Именно поэтому она наследница рода Брейдс, — сказал он. — Её сила в её сердце. Но, Эммет, выбор, который ты делаешь, должен быть твоим. Не из-за магии, не из-за крови. Только ты сам можешь решить, кем ты хочешь быть. Эммет снова посмотрел на него, и в его глазах появилось что-то новое. Сомнение смешивалось с решимостью. — Я… я хочу остаться, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Не потому, что так велит магия. Потому что я сам этого хочу. Потому что я хочу доказать, что она была права, когда поверила в меня. Карлайл улыбнулся, его лицо смягчилось. — Тогда начни с малого, — сказал он. — Научись контролировать себя, свою магию. Доверься нам, если сможешь. И знай: ты сам творец своей жизни, Эммет. Не магия, не судьба. Только ты. Эммет кивнул, его взгляд стал более уверенным. Он снова вспомнил Християну, её улыбку, тёплый голос, момент, когда она протянула ему руку. — Я докажу, — сказал он, его голос был твёрдым. — Ради неё, ради себя. Карлайл посмотрел на него с одобрением. — Это достойное начало, — сказал он. — Добро пожаловать в семью, Эммет. Эти слова, такие простые, но такие значимые, заставили мальчика задержать дыхание. Он не ответил, но внутри себя почувствовал, что сделал первый шаг к новой жизни.

***

Эммет лежал на кровати, уставившись в потрескавшийся потолок. На тумбочке рядом с ним лежала книга, которую он лениво перелистывал последние дни, но магический мир, описанный на её страницах, казался таким же далёким и нереальным, как всё вокруг него. Он чувствовал себя чужим в этом доме, среди этих людей, которые называли себя его семьёй.

***

В столовой, как обычно, царила теплая, почти домашняя атмосфера. Длинный стол был накрыт к завтраку, и все сидели на своих местах. Джаспер, идеально собранный, с неизменно серьёзным взглядом, Мария — оживлённая и болтливая, Християна — сосредоточенная на еде, с лёгкой улыбкой, время от времени перебрасывающаяся шутками с Марией. Эммет вошёл позже всех, его шаги были неуверенными, но взгляд был напряжённым, готовым к любому замечанию. Он сел на своё место, не поднимая глаз. — Доброе утро, Эммет, — тепло поздоровалась Марго, взглядом проверяя, всё ли на столе на месте. Он коротко кивнул. — Опять опоздал, — заметил Джаспер, не глядя на него, но с явным упрёком. — Может, стоит завести будильник? — Хватит, — вмешалась Християна, бросив на юношу осуждающий взгляд. — Не все такие идеальные, как ты. — Дело не в идеальности, — Джаспер откинулся на спинку стула, его голос стал резким. — Если он часть семьи, то должен вести себя соответствующе. Эммет бросил взгляд на Джаспера, его глаза сузились. — Если вам так важно, чтобы я «соответствовал», — бросил он с вызовом, — может, начнёте с того, чтобы объяснить, чего от меня ждёте? На столе повисла напряжённая тишина. Мария отвела взгляд, а Християна сжала вилку, её губы приоткрылись, будто она собиралась что-то сказать, но Марго мягко положила руку ей на плечо. — Эммет, — наконец сказала Марго, её голос был мягким, но настойчивым. — Здесь никто не против тебя. Но семья Калленов… — она сделала паузу. — У них свои правила. И мы надеемся, что ты поймёшь их со временем. — Я ничего не понимаю, — резко ответил Эммет, отодвигая стул с грохотом. — И не уверен, что хочу понимать. Он вышел из столовой, не оглядываясь, оставив остальных в неловком молчании.

***

Эммет проводил большую часть времени в своей комнате, но иногда всё же бродил по дому. Сегодня он оказался свидетелем странной сцены. Он остановился у приоткрытой двери одной из комнат, откуда доносился голос Джаспера, наполненный раздражением. — Ты не можешь контролировать свою силу, Тия! Ты понимаешь, что чуть не убила её? — говорил он, очевидно, обращаясь к Християне. — Я знаю… — её голос дрожал. — Я не хотела… — Не хотела?! — Джаспер шагнул к ней, его тон стал резче. — Это не оправдание. Если ты хочешь использовать магию, научись держать её под контролем. Мария стояла рядом, её рука была окутана мягким золотым светом, исходившим от палочки Марго. Лицо Марии было бледным, но она молчала, глядя на Християну. Эммет замер. Он не понимал, о чём речь, но видел, как лицо Християны исказилось от вины. Её глаза блестели от слёз. — Прости меня, Мария… — шептала она. — Я правда не хотела…

***

— Эммет! — громкий голос Карлайла раздался из конца коридора, заставляя мальчика вздрогнуть. Мужчина стоял, неподвижный и собранный, его взгляд был пристальным, но не холодным. — Нам нужно поговорить. Иди за мной. Эммет колебался, но всё же направился за Карлайлом. Они прошли через длинные, слабо освещённые коридоры, пока не вошли в библиотеку. Карлайл жестом указал на кресло, предлагая мальчику сесть, сам же остался стоять, скрестив руки за спиной. Некоторое время мужчина молчал, внимательно наблюдая за Эмметом. Тот старался избегать его взгляда, но выражение на лице выдавалo напряжение и явное раздражение. — Ты злишься, — наконец сказал Карлайл. Его голос был тихим, но твёрдым. Эммет поднял голову, его глаза метались между Карлайлом и книгами, заставляющими стены библиотеки казаться ещё более давящими. — Вы все здесь странные, — резко бросил он. — Магия, правила, секреты… Вы правда думаете, что я вдруг начну чувствовать себя частью этой вашей «семьи»? Карлайл усмехнулся, качнув головой. — Нет, — ответил он спокойно. — И я не жду, что это произойдёт сразу. Даже для тебя это слишком. Эммет хмыкнул, опустив взгляд, и уставился на свои стиснутые кулаки. — Но ты должен знать одно, — продолжил Карлайл, его тон стал серьёзным. — Ты здесь не случайно. Твоя кровь связана с нашей семьёй. Это не только ответственность, но и возможность. Ты маг, Эммет. И это значит, что у тебя есть сила, которую нужно учиться контролировать. Не ради нас, ради себя. Эммет напрягся, вспоминая, как недавно его магия вырвалась наружу, разрушая всё вокруг. Он вспомнил, как Християна, едва сдерживая слёзы, просила прощения у Марии, как её глаза были полны вины и надежды. Эти мысли вызвали у него неприятный холод внутри. — А если я не хочу? — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Может, я вообще не должен быть здесь. Карлайл медленно подошёл к столу, опираясь на него обеими руками, чтобы быть ближе к мальчику. — Ты можешь сомневаться сколько угодно, — твёрдо сказал он. — Но магия — это часть тебя. Игнорировать её невозможно. Ты должен научиться контролировать её, чтобы не причинять боль другим. Или ты хочешь, чтобы произошёл ещё один случай, как с Християной? Эммет вздрогнул, его кулаки сжались ещё сильнее. В его голове всплыли воспоминания: Християнна, измученная, но всё равно добрая, Мария с обмотанной магией рукой и этот постоянный осуждающий взгляд Джаспера. — Я… — он замолчал, слова застряли в горле. — Я хочу учиться, — наконец выдохнул он, его голос был чуть тише, но в нём прозвучала решимость. — Я хочу научиться управлять своей силой. Я хочу доказать, что я могу быть не хуже других. Карлайл посмотрел на него с мягкой, но одобрительной улыбкой. — Это хороший первый шаг, — сказал он. — Но знай, контроль — это только начало. Чтобы стать сильным, тебе нужно понять себя. Научись принимать этот мир, Эммет. Только тогда ты сможешь найти в нём своё место. Эммет кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным. Он не знал, что ждёт его дальше, но впервые почувствовал, что у него есть цель.

***

Этот день застал Эммета сидящим у окна своей комнаты. Он бездумно следил за каплями дождя, стекающими по стеклу, размышляя, почему Християна снова и снова пыталась пробить стену его замкнутости. Его мысли, словно нитки, распались, когда он услышал обрывок разговора в коридоре. — Завтра она уезжает, — донёсся до него голос Джаспера. — Да, пора возвращаться, — спокойно отозвался Карлайл. Эммет замер. Уезжает? Християна? Едва осознав смысл слов, он вскочил, словно подорванный, и направился к кабинету Карлайла. Его шаги гулко раздавались в коридоре. Дверь распахнулась с грохотом, едва не сорвавшись с петель. — Что это значит? — выпалил он, практически влетая внутрь. Его голос срывался на удивление и недоумение. — Куда она уезжает? Карлайл медленно поднял голову от книги, его взгляд был спокоен, словно ветер перед бурей. — Она возвращается в школу для волшебников, — невозмутимо ответил мужчина, поняв сразу о ком речь. — Школу? — переспросил Эммет, недоверчиво хмуря брови. — Но зачем? Она же была здесь всё это время. Карлайл закрыл книгу и сложил руки, внимательно глядя на юношу. — Она восстанавливалась, — объяснил он ровным тоном. — После происшествий на зимних каникулах её магия была нестабильной. Мы решили, что она останется дома, пока не оправится. Теперь она готова. Слова Карлайла прозвучали как гром среди ясного неба. Эммет сжал кулаки. — Какие ещё происшествия? — спросил он, понизив голос. Карлайл замолчал, словно раздумывая, стоит ли посвящать Эммета в правду. Наконец, он тяжело вздохнул. — У неё были проблемы с магической силой, — произнёс он тихо. — Её родители… они доверили её нам. Просили, чтобы мы с Джаспером заботились о ней, если их не станет. Эммет ошеломлённо вскинул голову. — Родители? — его голос дрогнул. — Разве Марго не её мать? Карлайл покачал головой. — Нет. Марго — её дальняя родственница, сейчас она просто ее опекун. Но её родители… На мгновение Карлайл замолчал, затем продолжил, его голос стал тише, но в нём звучала боль. — Её родители погибли прошлым летом. Они пожертвовали собой, защищая семью. Християна видела их тела… это её сломало. Эммет замер. Внутри него всё перевернулось. Он посмотрел на свои руки, словно ожидая найти ответы. — Она… потеряла их? — прошептал он, больше спрашивая самого себя. Карлайл кивнул. — Ей пришлось пережить многое, — добавил он мягко. — Но ты видел, как она справляется. Видел, как она находит силы заботиться о других, даже о тебе. Эти слова кольнули Эммета в самое сердце. Почему она продолжала быть такой доброй, несмотря на всё, что с ней случилось? Карлайл тихо произнёс: — Завтра утром она уезжает. Если ты хочешь что-то сказать, лучше сделай это сейчас. Эммет поднял взгляд, его глаза вспыхнули решимостью. — Я скажу, — коротко ответил он и, не оглядываясь, выскочил из кабинета, оставив Карлайла в молчаливой задумчивости.