В тени чар и времени

Альбус Ульф Дамблдор сидел за своим массивным дубовым столом в кабинете, опустив взгляд на чашку чая, которая уже остыла, но так и не была допита. Обычно его лицо отражало спокойствие, пропитанное веками мудрости. Но сегодня в его голубых глазах пылала едва заметная ярость. На столе перед ним лежало письмо с гербом Министерства магии, из которого было ясно: опекунство над Християной Брейдс теперь принадлежит леди Маргарет Шузен. Дамблдор чувствовал, как внутри него медленно поднимается волна негодования. Это письмо казалось ему вызовом. Он привык быть тем, кто принимает ключевые решения, направляет и защищает, пусть даже это требовало действий, скрытых от посторонних глаз. Потеря контроля, особенно в вопросах, касающихся Хогвартса и его учеников, вызывала у него раздражение, почти гнев. — Неприемлемо, — произнёс он едва слышно, его голос звучал, как скрип старого дерева. Длинные пальцы директора коснулись края пергамента, проводя по нему, словно этот жест мог стереть неприятные слова. Он поднял чашку и сделал глоток, когда ощутил едва заметное покалывание магии. Глаза Дамблдора сузились, а его рука замерла. Магия, которая всегда была частью его окружения, вдруг изменилась. Она чувствовалась по-другому — как внезапный порыв холодного ветра. Его взгляд немедленно устремился к камину. Пламя, обычно мягкое и зелёное, когда использовалась сеть, начало мерцать и переливаться непривычными оттенками. Сначала синий, затем яркий голубой — эти цвета казались чуждыми для стандартной магии. Пламя, словно ожив, нарастало в силе, и в воздухе повисло напряжение. Из магического пламени появилась тонкая фигура в мантии глубокого изумрудного цвета. Это была Християна Брейдс. Девочка вышла с лёгкой, почти бесшумной грацией, но её лицо выражало внутреннюю борьбу. Она крепко держала кого-то за руку. Следом из камина вышла женщина. Высокая и статная, она выглядела так, словно шагнула из другого времени. Её платье и мантия, струящееся, как талая вода, мерцало под светом огня, а волосы, уложенные в замысловатую косу, блестели, будто серебряные нити. На мгновение Дамблдору показалось, что перед ним стояла Кандида Коктевран, ожившая из портрета. Женщина остановилась, и её взгляд — холодный, безупречно спокойный — скользнул по кабинету, прежде чем задержаться на Альбусе. Этот взгляд, такой пронзительный и проницательный, заставил директора, привыкшего к чужим тайнам, ощутить себя на мгновение разоблачённым. — Добрый вечер, уважаемый директор Дамблдор, — произнесла она ровным голосом, настолько спокойным, что он звучал почти угрожающе. — Моё имя Маргарет Шузен. Я новый опекун Християны Брейдс. Приятно познакомиться. Дамблдор медленно поднялся из кресла. Его лицо приобрело вежливую улыбку, но в глубине глаз вспыхнуло напряжение. — Добрый вечер, леди Шузен, — отозвался он с теплотой, которая была почти искусственной. — Добро пожаловать в Хогвартс. Его взгляд обратился к Христиане. — Юная мисс Брейдс, рад видеть вас в добром здравии. Вы, безусловно, должны вернуться к обучению. Девочка кивнула, но не смогла удержать взгляда на директоре. Она чувствовала напряжение, которое буквально вибрировало в комнате. Её взгляд скользнул к Маргарет, которая слегка наклонилась, коснувшись плеча девочки своей рукой. — Подожди меня за дверью, милая, — мягко сказала она, и хотя её голос звучал почти матерински, в нём чувствовалась неумолимая решительность. — Я поговорю с директором, а потом мы пойдём к декану. Тия снова кивнула, на этот раз быстрее, попрощавшись и поспешно покинула кабинет. Дверь за ней закрылась мягко, но для Альбуса этот звук прозвучал, как удар молнии. Когда они остались одни, напряжение в комнате стало почти осязаемым. Маргарет подошла ближе, её осанка была безупречно прямой, а шаги — размеренными и уверенными. Она не спешила сесть, её взгляд — острый, как лезвие клинка — скользил по комнате, задерживаясь на каждом предмете. Портреты на стенах, древние инструменты на полках, феникс на насесте — всё, казалось, попадало под её невидимую оценку. — Рад видеть, что юная мисс Брейдс наконец-то вернулась, — произнёс Дамблдор с вежливой улыбкой, делая приглашающий жест в сторону кресла. — Надеюсь, её отсутствие не было связано с чем-то серьёзным? Маргарет, казалось, не заметила его приглашения сразу. Она медленно повернула голову к директору, а затем изящно опустилась в кресло, не касаясь спинки. Её осанка была безупречной, а движения — точными, словно у профессионального танцора. Она сложила руки на коленях, слегка откидываясь назад, будто демонстрируя контроль над ситуацией. — Вы прекрасно знаете, директор, что её отсутствие связано с семейными обстоятельствами, — произнесла она, её голос был мягким, но в каждом слове ощущалась сталь. — Однако я должна прояснить сразу: отныне вы не имеете никакой власти над мисс Брейдс за пределами школьных правил. Дамблдор взял чашку с чаем, чтобы скрыть мгновение раздражения, и сделал небольшой глоток. — Конечно, леди Шузен, — произнёс он, сохраняя вежливость. — Я уверен, что вы как опекун примете лучшие решения для её блага. Маргарет едва заметно кивнула, её холодные серо-голубые глаза словно пытались проникнуть в самую суть его слов. — Именно так, — ответила она ровным тоном. — И я хотела бы напомнить, что любые попытки вмешательства в её личную жизнь, магические способности или финансы будут иметь последствия. Дамблдор поднял брови, изображая лёгкое удивление. — Не совсем понимаю, о чём вы говорите. — О, вы прекрасно понимаете, — мягко парировала она, чуть наклонив голову. — Например, о тех тысячах галеонов, которые вы сняли с её счетов. Это ведь вы, директор, посчитали, что имеете на это право? Её слова ударили, как хлыст. Дамблдор ненадолго замер, прежде чем выровнять дыхание и поставить чашку обратно на блюдце. Он переплёл пальцы, глядя на неё поверх полумесяца очков. — Это было сделано исключительно для её же пользы и на благо школы, — сказал он ровным, почти благородным тоном. Маргарет слегка склонила голову, её губы изогнулись в вежливой, но ледяной улыбке. — Правда? — её голос звучал мягко, но в нём проскальзывало недоверие. — Тогда, вероятно, у вас не возникнет сложностей объяснить это Министерству и Гринготтсу, которые уже заинтересовались этими операциями. Тишина, воцарившаяся в кабинете, была тяжёлой. Дамблдор чувствовал, как атмосфера сгущается вокруг него. Маргарет не сводила с него взгляда, не отводя глаз, словно хищник, ожидающий, когда жертва сделает неверный шаг. — Надеюсь, вы понимаете, директор, — продолжила она с тем же мягким, но твёрдым тоном, — что ваше вмешательство заканчивается здесь. Вы будете заниматься её обучением. Но её жизнью займусь я. Любая попытка пересечь эту грань будет караться. Она поднялась. Её движения были быстрыми, но не теряли элегантности. Она поправила складки своей мантии, позволив свету из окна мягко скользнуть по тканям. На пороге она обернулась, её взгляд был таким холодным, что мог бы заморозить воду. — Ах да, — добавила она, едва заметно сжав губы, — если вы снова вмешаетесь в её жизнь, директор, я позабочусь о том, чтобы ваши действия стали известны широкой аудитории. А сейчас прошу извинить меня. Мне нужно обсудить с деканом Слизерина будущее моей дочери. Она вышла, закрыв дверь с лёгким щелчком. Кабинет вновь погрузился в тишину, но теперь в ней ощущалось что-то ледяное, почти чужеродное. Дамблдор медленно проводил ее взглядом. Его пальцы сжались на подлокотниках кресла, а взгляд упал на остывший чай. — Проклятие, — прошептал Альбус Дамблдор, чувствуя, как привычный ему контроль ускользает сквозь пальцы. Он сидел неподвижно, сцепив руки в замок, а его обычно спокойное лицо напоминало мраморную статую, трескающуюся под гнётом сдерживаемого гнева. Комната, залитая мягким светом свечей, казалась затаившей дыхание, ожидая следующего движения директора. Резко поднявшись со своего кресла, Альбус шагнул к окну. Его мантия вихрем взметнулась за ним, словно отражая бурю, бушующую внутри. Глаза, в которых обычно читались мудрость и доброжелательность, теперь холодно сверкали, как лёд в полночной темноте. — Как смеет эта женщина! — прошипел он сквозь зубы, сжав кулаки. Его голос эхом разнёсся по кабинету, а магия в воздухе будто задрожала. — Думает, что может прийти в мой замок и угрожать мне? Он развернулся и с силой ударил рукой по столу. Чашка, стоявшая на краю, пошатнулась, соскользнула на пол и разбилась вдребезги. Осколки разлетелись, отражая тусклый свет, словно мелкие звёзды. — Глупая, самодовольная особа! — бросил он, вскидывая руки. Его голос гремел, как далёкий гром. — Её высокомерие… не знает границ! Дамблдор вновь остановился у окна, уставившись на ясное небо, разрезанное полосами облаков. Глубокий вдох не смог усмирить бурю внутри. Он знал, что теряет позиции, а вместе с ними — важнейший элемент своих планов. Опекунство над девочкой было его козырем, а теперь этот козырь оказался в руках другой. — Министерство, Гринготтс… теперь она, — пробормотал он, нервно постукивая пальцами по подоконнику. — Всё против меня. Его мысли метались, как птицы, запертые в клетке. Он знал, что должен переиграть их всех. Терпение. Стратегия. Всё это были его сильные стороны, и теперь они станут его оружием. Дамблдор замер, внезапно озарённый мыслью. Его лицо потеряло гневные черты, превращаясь в маску сосредоточенности. В глазах появился свет, но теперь это был свет не доброты, а хитроумного плана. — Если не я, то кто? — прошептал он, поднимая свою волшебную палочку. Её кончик засиял мягким золотым светом, освещая его лицо. Он медленно подошёл к столу, положил ладони на поверхность и наклонился вперёд. — Прямое влияние исключено, — произнёс Альбус Дамблдор, его голос был низким, почти шепчущим, но в нём звучала стальная решимость. — Но ведь всегда можно направить события… через других. Его пальцы медленно вычертили в воздухе сложный знак, от которого воздух в кабинете задрожал, пропитавшись магией. Линии света замерцали, будто плетя невидимую сеть. На мгновение время словно застыло. Карты были разложены, и Альбус знал, что проигранная партия — это ещё не конец игры. Его губы дрогнули в мрачной усмешке. — На шахматной доске ещё много фигур, — продолжил он, его глаза горели холодным светом. — И я найду тех, кто поведёт эту игру. Но даже эта мысль не принесла ему полного удовлетворения. Гнев, подобно волне, снова поднимался внутри, требуя немедленного действия. Альбус прекрасно знал, что магия, как и власть, требует осторожности. Один неверный ход — и всё рушится. Он обвёл взглядом кабинет, где царила напряжённая тишина. Огни свечей тихо потрескивали, а портреты бывших директоров, казалось, наблюдали за ним с осуждением или, хуже того, с молчаливым любопытством. — Что вы на меня так смотрите? — рявкнул он, резко повернувшись к портретам. Его голос разнёсся эхом по комнате, наполняя её гулким звуком. — Думаете, я потерпел поражение? Несколько портретов обменялись многозначительными взглядами, но никто не произнёс ни слова. Один из директоров, казалось, приподнял бровь, но быстро вернулся к неподвижности. Это молчание раздражало Дамблдора ещё больше. — Молчите, — пробормотал он с презрением. — Как всегда. Он сделал резкий шаг к своему креслу и тяжело опустился в него, сцепив пальцы у висков. Мысли в голове мчались вихрем, каждое из них, как кинжал, напоминая ему об ограниченном времени. Его план трещал по швам, и он не мог позволить себе ещё одну ошибку. — Эта женщина… — прошептал он, его голос был полон яда. — Она думает, что одержала верх. Думает, что может диктовать условия… Его глаза метнулись к шкафу в углу кабинета. Дамблдор поднялся, достал тяжёлую серебряную чашу и бутылку огневиски, стоявшую рядом. Он налил себе полный бокал и сделал большой глоток, ощущая, как жидкий огонь пронёсся по его венам, пробуждая что-то тёмное и целеустремлённое. — Но я покажу ей, — произнёс он, его голос стал твёрже. Он поднял бокал, глядя сквозь его янтарный блеск. — Она всего лишь пешка. Пешка в моей игре. Его губы растянулись в мрачной, почти зловещей улыбке. В этой улыбке читалась уверенность человека, который уже видит своё превосходство.

***

Как только дверь кабинета директора закрылась за Християной, девочка на мгновение остановилась, стараясь унять лёгкую дрожь в руках. Комната, наполненная напряжённой магией и ледяным взглядом леди Шузен, осталась позади, но её слова всё ещё звенели в ушах. Из-под складок её мантии высунулся белоснежный змеиный хвостик, а затем и остренькая мордочка Пега. Его голубые глаза сверкнули недовольством, и он прошипел, едва слышно: — Этот старик мне определённо не нравится. От него веет ложью… и, возможно, старым пудингом. Християна усмехнулась, сжимая пальцы вокруг его гладкого тельца, чтобы тот не выполз наружу полностью. — Тише, Пег, — прошептала она, оглядываясь по сторонам. — Мы не одни. — Ну конечно, — фыркнул змей, снова скрываясь под тканью мантии. — Давай игнорировать факты, пока нас не втянут в очередные неприятности. Девочка едва удержалась от ответной реплики, но напомнила себе наставления, которые Карлайл и Джаспер повторяли ей перед отъездом. Их голоса эхом раздались в её памяти. — Всегда сохраняй спокойствие, Тия, — говорил Карлайл, глядя на неё поверх очков. — Люди вроде Дамблдора любят проверять границы. Не показывай ему свои слабости. — И держи нас в курсе, — добавлял Джаспер, сдержанно касаясь её плеча. — Если что-то пойдёт не так, мы должны знать. Мария, обняв её перед отъездом, шептала на ухо: — Пиши мне, обещай. Хоть пару строк, чтобы я знала, что у тебя всё хорошо. Християна ощутила тепло этих слов и улыбнулась воспоминанию, чувствуя, как её уверенность возвращается. Её вещи уже должны были быть перенесены в комнату Тиньки — домовик Карлайла обещал позаботиться об этом, чтобы девочка не тратила силы. Она поправила складки мантии, вспоминая, как Карлайл и Марго обновляли защитные чары. — Чары отвода глаз и морока должны быть идеальными, — сказал Карлайл, направляя палочку. — Ты не должна привлекать внимания. Марго добавила: — Магия — это лишь инструмент. Осторожность важнее. Карлайл строго напомнил: — И главное, ни слова о семье и о том, что Мария и Марго приняты в наследники Когтеврана. Это должно остаться тайной. Эти слова звучали в её голове, словно заклинание, напоминая, что ошибок быть не должно. Когда Християна остановилась у лестницы, дожидаясь окончания разговора Марго с директором, её мысли невольно вернулись к утреннему прощанию с Эмметом. Его слова звучали в голове так чётко, будто он всё ещё стоял рядом. — Я хотел попрощаться… и сказать спасибо, — произнёс он, опуская глаза, но в его голосе звучала необычная твёрдость. — За что? — тихо спросила она, едва заметно нахмурившись. — За то, что ты помогла мне, — продолжил он, слегка улыбнувшись. — Я решил. Я буду учиться. Буду работать над собой. И… когда у тебя будут каникулы, я надеюсь, что ты приедешь. Эти слова заставили её улыбнуться. Она осторожно коснулась его руки и, глядя прямо в глаза, сказала: — Ты справишься, Эммет. Я верю в тебя. И обязательно напишу, как только смогу. Он кивнул, пытаясь скрыть смущение, и ушёл, оставив её с тёплым чувством на сердце. — Странный парень, — пробормотал Пег, буд-то зная о чем думает хозяйка, выглядывая из-под мантии и прищурив голубые глаза. — Но я рад, что он наконец-то решил взяться за ум. Християна кивнула, погружаясь в свои мысли, и продолжила ждать Марго.

***

Християна шла по длинному, тихому коридору Хогвартса рядом с Марго. Судя по полной тишине, уроки только начались, и в пустых коридорах слышались лишь их шаги, отдающиеся гулким эхом. Девочка украдкой взглянула на женщину, которая шла чуть впереди, держа спину идеально прямо, с гордо поднятой головой. Марго выглядела иначе. Теперь она казалась не той доброй и заботливой женщиной, что была утром в поместье Карлайла. В её движениях чувствовалась уверенность, а в каждом взгляде — невидимая сила. Даже мантия, струящаяся вокруг неё, будто подчёркивала её новый статус. Християна почувствовала себя неловко. Ей стало неуютно рядом с ней — слишком многое изменилось. Женщина, которую она знала с детства, больше не казалась ей той же Марго. — Ты изменилась, — наконец произнесла Тия, не выдержав тишины. Её голос был тихим, но в нём звучали сомнения. Марго чуть замедлила шаг, но не остановилась. Она бросила на девочку короткий взгляд, в котором читалась смесь понимания и печали. — Это неизбежно, Тия, — ответила она спокойно. — Слишком многое стоит на кону. Християна нахмурилась, собираясь с мыслями. — Но ты… ты уже не такая, какой была. Ты стала… другой. Строгой, холодной. Даже с Карлайлом ты была мягче утром, чем сейчас. Марго остановилась и повернулась к девочке. Её лицо было спокойным, но глаза, в которых раньше читались только тепло и забота, теперь напоминали лёд. — Ты права, я изменилась, — произнесла она, стараясь говорить мягче. — Но я не могу больше быть той доброй и милой Марго, которую ты знала, со всеми. Не сейчас. Она сделала шаг ближе, её голос стал чуть ниже, но в нём появилась твёрдость: — Сейчас на кону не только наше будущее, но и всё, что мы защищаем. Карлайл доверил мне не просто заботу о тебе, но и сохранение наследия. Это требует силы, уверенности… и иногда жёсткости. Християна опустила взгляд, чувствуя себя ещё более растерянной. Она всегда видела в Марго опору, человека, к которому можно обратиться за теплотой и поддержкой. Но теперь… теперь всё казалось другим. — А как же мы? — Християна тихо подняла глаза, её голос прозвучал дрожащим, почти шёпотом. — Как же наша семья? Разве нам тоже нужно привыкать к этой… холодности? Марго медленно вздохнула, её взгляд на мгновение стал рассеянным, словно она пыталась найти правильные слова. Наконец, она наклонилась и мягко коснулась плеча девочки. — Нет, милая, — её голос стал глубоким и тихим, словно она говорила не только с Християной, но и с самой собой. — Семья — это моя опора, мой якорь. Но мир за пределами нашего дома не прощает слабости. Я не могу позволить себе колебания или сомнения, потому что на кону стоит больше, чем просто моё спокойствие. Християна опустила голову, её пальцы теребили край платья. — Но почему ты должна быть такой? — произнесла она почти умоляюще. — Разве нельзя быть сильной, оставаясь собой? Марго улыбнулась уголками губ, но в её глазах мелькнула печаль. Она присела перед девочкой, чтобы их взгляды встретились. — Ты права, Тия, — ответила она, её голос звучал тепло, но твёрдо. — Но иногда мир заставляет нас играть роли, которые мы не выбирали. Это не значит, что мы теряем себя. Это значит, что мы растём. Её пальцы мягко коснулись подбородка Християны, поднимая её лицо так, чтобы девочка посмотрела ей в глаза. — Сила — это не только умение бороться, — продолжила Марго. — Это умение меняться, не теряя своей сути. Это способность защищать тех, кого мы любим, даже если для этого приходится стать кем-то, кем мы не были раньше. Християна нахмурилась, её зелёные глаза блестели от напряжения. — Но как понять, когда ты становишься сильнее, а когда просто теряешь себя? Марго замолчала, словно эти слова пробудили в ней что-то глубокое. Она медленно встала, глядя в окно, за которым играли отблески солнца. — Ты никогда не теряешь себя, если помнишь, ради чего ты делаешь это, — сказала она, её голос стал мягким, почти шёпотом. — Ради кого. Если твоя цель — любовь, защита, то, какими бы ни были испытания, ты остаёшься верной себе. Она обернулась, её взгляд стал твёрдым, но в нём было тепло. — Это не легко, — добавила она. — Быть сильной — значит постоянно находить баланс. Между тем, кто ты есть, и тем, кем тебе нужно быть. И знаешь, что помогает? Християна подняла взгляд, в её глазах появилось любопытство. — Что? — Семья, — сказала Марго. — Ты и Мария. Вы напоминаете мне, ради чего я борюсь. Ради чего я не могу позволить себе сломаться. Християна молчала, обдумывая её слова. Она всё ещё чувствовала тяжесть в груди, но начала осознавать что-то новое. — А что, если я не смогу? — наконец спросила она, её голос снова стал дрожащим. Марго улыбнулась, её лицо осветилось мягким светом. — Ты сможешь, — твёрдо сказала она. — Потому что в твоём сердце есть больше силы, чем ты сейчас можешь себе представить. Она снова коснулась её плеча, на этот раз сильнее, будто хотела передать ей эту уверенность. — И если ты когда-нибудь почувствуешь, что теряешь себя, просто помни: ты всегда можешь вернуться. К нам. К тем, кто любит тебя. Християна кивнула, на её губах появилась слабая улыбка. — Спасибо, Марго, — прошептала она. Марго кивнула в ответ, и они обе замолчали, позволяя этим словам заполнить пространство между ними. Это было не просто утешение, а урок. Урок о силе, о любви и о том, как не терять себя в мире, полном испытаний. Они продолжили идти по коридору, но молчание, повисшее между ними, было напряжённым. Християна украдкой снова посмотрела на Марго, пытаясь увидеть ту женщину, которая всегда казалась ей столь родной. Но всё, что она видела, это новый, незнакомый образ — холодный, уверенный, словно закованный в броню.

***

Северус сидел в дальнем углу кабинета зельеварения, заканчивая убирать последствия очередного неудачного эксперимента. На этот раз причиной взрыва стало зелье одного из третьекурсников Пуффендуя, который, видимо, решил, что добавлять снадобье «на глаз» — это отличная идея. Северус сердито вытер стол, обратив внимание на обугленные пятна, которые никак не хотели исчезать. За своим рабочим местом профессор Слизнорт заполнял какие-то бумаги, время от времени что-то бормоча себе под нос. Кабинет постепенно очищался от едва уловимого запаха серы, оставшегося после взрыва, но Северус всё ещё чувствовал неприятное жжение в горле. Занятие закончилось пять минут назад, и ученики, спасаясь от возможных наказаний за беспорядок, поспешили на обед. Северус же остался, методично наводя порядок. — Мистер Снейп, — громко произнёс Слизнорт, не поднимая глаз от своих бумаг, — заканчивай, дорогой мальчик, и иди обедать. Без еды даже зельевар теряет хватку, поверь мне. — Да, профессор, — коротко ответил Северус, бросая последний взгляд на теперь уже блестящий стол. Он поднял свои книги, сунул их в потрёпанную сумку и, подойдя к Слизнорту, вежливо кивнул. — Всего доброго, профессор. — Всего доброго, Северус, — отозвался Слизнорт, всё так же не отрываясь от бумаг. Северус вышел в коридор, его шаги эхом разносились по каменным стенам. Почти свернув за угол, он замер, заметив впереди незнакомку. Высокая, статная женщина двигалась с другой стороны коридора к кабинету Слизнорта. Её уверенная походка и осанка моментально привлекли внимание. На ней была глубокого тёмно-синего цвета мантия с серебряной вышивкой, подчёркивающая её грациозные движения. Густые волосы цвета ночного неба были уложены в сложную прическу, а несколько выбившихся прядей добавляли образу непринуждённой элегантности. Её яркие голубые глаза, холодные, как замёрзшие озёра, оглядывали всё вокруг с невозмутимым спокойствием. Лицо — безупречное, будто выточенное из мрамора, — дышало аристократичностью и силой. Рядом с женщиной шла девочка, но её лица Северус разглядеть не смог — незнакомка почти полностью заслоняла ребёнка. Лишь мелькнул край мантии с гербом Слизерина. Этот небольшой штрих зажёг в нём знакомое раздражение. Он остановился, едва сдерживая нарастающее чувство негодования. Незнакомки зашли в кабинет Слизнорта, дверь мягко прикрылась за ними, но Северус успел уловить обрывки голосов, доносящиеся изнутри: —Ах, мисс Брейдс! Наконец-то! Я так рад видеть вас снова в стенах Хогвартса, — радостно произнёс Слизнорт. Северус остолбенел, кровь прилила к лицу. «Брейдс» прозвучало, словно пощёчина. Он стиснул зубы, чувствуя, как гнев закипает внутри. Девчонка, с которой его связала эта проклятая магия месяц назад, теперь находилась всего в нескольких метрах от него. «Пряталась всё это время, — мрачно подумал он. — А теперь решила явиться, как ни в чём не бывало?» Он бросил быстрый взгляд на дверь, словно ожидая, что она снова откроется, и появится та, кого он ненавидел всем своим существом. Девчонка, которая, не спрашивая его желания, связала их судьбы этим магическим ярмом. Мелкая, нахальная… Северус глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки. Волнение было бесполезным. Женщина, которая сопровождала девчонку, явно не была случайной гостьей. Он не мог устроить сцену, пока она рядом. Его чёрные глаза сузились. «Ничего, — подумал он холодно. — В Большом зале она точно появится. Подожду её после обеда. Тогда и поговорим. Наедине». Он резко развернулся и зашагал прочь, его мантия свистела за спиной, словно отражая вихрь эмоций внутри. Впереди был обед, но Северус понимал: сегодняшний день только начинался, и встреча с этой девчонкой неизбежна.

***

Дверь кабинета зельеварения тихо приоткрылась, и внутрь вошли Марго и Християна. Марго двигалась с непринуждённой грацией, её осанка и уверенные шаги сразу же привлекли внимание профессора Слизнорта, сидящего за массивным столом. Его круглое лицо, обычно дружелюбное и слегка самодовольное, на мгновение приняло выражение изумления. — Ах, мисс Брейдс! — воскликнул он, откладывая перо и поднимаясь. — Наконец-то! Я так рад видеть вас снова в стенах Хогвартса. Надеюсь, ваше отсутствие было вызвано чем-то не слишком серьёзным? Его взгляд скользнул к Марго, изучая её с интересом, в котором скрывалась привычная оценка. — И кто же эта очаровательная леди, которая сопровождает вас? — добавил он с широкой, но немного натянутой улыбкой. Прежде чем Християна успела ответить, Марго мягко положила руку на её плечо, останавливая девочку. Она сделала шаг вперёд, и её холодный, уверенный взгляд встретился с глазами Слизнорта. Говорила она мягко, но в её голосе ощущалась непоколебимая твёрдость: — Добрый день, профессор, меня зовут Маргарет Шузен, опекун Християны. Слизнорт моргнул, его брови взлетели вверх. Он склонил голову, словно приветствуя её, но в его глазах мелькнула тень удивления. — Опекун? — протянул он с лёгкой паузой, моментально превращая удивление в радушие.— Ну, это всё объясняет. Очень приятно познакомиться, леди Шузен. Должен признаться, мне ничего не было известно о столь значимых изменениях в жизни нашей юной мисс Брейдс. Марго изящно кивнула, её выражение оставалось непроницаемым. — Это вполне ожидаемо, профессор, — ответила она. — Я взяла на себя эту ответственность недавно. К сожалению, Християна была вынуждена пропустить учебный месяц из-за тяжёлой болезни. Её слова прозвучали ровно, но внимательный слушатель мог уловить в них лёгкий намёк на скрытую заботу. Девочка слегка опустила голову, почувствовав, как взгляд Слизнорта снова обратился к ней. — Болезнь, говорите? — протянул он с ноткой искреннего сожаления, хотя его глаза блеснули любопытством. — Как печально. Бедняжка! Но Хогвартс — идеальное место для восстановления, вы не находите? Мы, преподаватели, всегда готовы помочь нашим ученикам в сложные моменты. Слизнорт сел обратно, сложив руки на столе. Его взгляд, изучающий и практичный, переместился снова на Марго. Он пытался разгадать её намерения, при этом сохраняя привычную маску радушия. — Конечно, мы сделаем всё возможное, чтобы мисс Брейдс наверстала упущенное, — добавил он, его голос звучал более официально. — Уверен, что у неё достаточно потенциала, чтобы быстро восполнить пробелы. Марго слегка улыбнулась, но в её глазах оставался холодный блеск. — Християна действительно старалась наверстать упущенное в течение последнего месяца. Однако её здоровье ещё не восстановилось полностью. Прошу вас присматривать за ней, профессор, и сообщать мне о любых проблемах. Её голос был мягким, но в нём звучала скрытая угроза, заставляющая Слизнорта выпрямиться. Он поспешно кивнул, вновь надевая свою привычную, немного скользкую улыбку. — О, можете на меня положиться, леди Шузен, — заверил он, разводя руками. — Мисс Брейдс под моим внимательным присмотром. Здоровье — это, конечно, главное, но и её успехи я тоже не упущу из виду. Он повернулся к студенке, его голос смягчился. — Ну а ты, моя дорогая, не переусердствуй. Ты ведь знаешь, что торопиться в таких вопросах не стоит. Всё должно идти своим чередом. Мы сделаем всё, чтобы ты снова засияла, как достойная представительница Слизерина. Християна слегка кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом. Её голос был едва слышен: — Спасибо, профессор. Марго внимательно наблюдала за их диалогом, затем чуть наклонила голову в сторону декана. — Благодарю за ваше содействие, профессор, — сказала она. — Если возникнут вопросы, не стесняйтесь обращаться ко мне напрямую. Слизнорт снова кивнул, его интерес ко всему происходящему не угасал. Он пытался угадать, какая роль досталась этой загадочной женщине в жизни девочки и какие возможности это открывает. — Конечно, конечно, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Я всегда рад помочь. Мисс Брейдс — одна из моих любимых учениц. Марго чуть заметно улыбнулась, затем обернулась к Християне. — Нам пора, Тия, — мягко произнесла она, и в её голосе вновь прозвучали нотки заботы. Они обменялись короткими кивками с профессором и вышли из кабинета, оставив Слизнорта в размышлениях. Как только дверь за ними закрылась, он потёр подбородок, его глаза сверкнули хитрым блеском. — Леди Шузен… — пробормотал он, его голос был низким и задумчивым. — Как интересно. Ах, Хогвартс никогда не перестаёт удивлять.