В тени чар и времени

Тишину утра разорвал глухой удар, словно невидимая сила выдернула Християну из глубокого сна. Её тело дёрнулось, как будто кто-то вырвал её из бездны. Вскинувшись на кровати, она резко вдохнула, ощущая, как холодный пот стекает по вискам. Грудь сжало, а перед глазами пронёсся яркий, болезненный образ: старый, покосившийся дом с облупившимися стенами. Воздух там был тяжёлым, затхлым, и всё вокруг будто дышало отчаянием и безысходностью. Но это была не её реальность. Она почувствовала это мгновенно. Её руки дрожали, но она видела чужие, бледные пальцы, сжимающие лист бумаги. На её коже проступила злость, обида, а в груди разгорался холодный огонь ярости. Она знала, кому принадлежали эти чувства. Северус Снейп. Перед глазами расплывался стол, на котором лежало письмо. Чужие пальцы так сильно вжимали бумагу, что края её рвались. Слова текста дрожали перед взглядом:

«Мистер Снейп, я ценю ваше желание стать моим учеником. Но, повторюсь, я больше не беру учеников. Надеюсь, вы найдёте подходящее место в гильдии мастеров зельеварения.»

Чёткая, отрезающая все надежды подпись внизу: Николас Фламель. Словно хлёсткий удар, эти слова эхом разносились по её сознанию. Она чувствовала, как ярость Северуса завладевает ею, заполняя каждую клеточку тела. Его мысли накрыли её лавиной: «Не достаточно хорош. Никогда не был достаточно хорош. Гильдия? Эти посредственности?!» Северус сжал письмо сильнее, бумага треснула, но он не мог уничтожить ни свои эмоции, ни этот отказ. Християна ощутила его боль, как свою, и это было невыносимо. Мир перед глазами вспыхнул, словно огонь поглотил всё, и внезапно её выбросило из чужой реальности. Воздух ворвался в лёгкие, грудь горела от напряжения. Она резко открыла глаза, садясь на кровати. Сердце колотилось, как бешеное, а руки всё ещё дрожали. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь унять этот вихрь эмоций, который разрывал её изнутри. Но перед её внутренним взором всё ещё стояли образ старого дома, рваное письмо, глаза Северуса, горящие обидой и ненавистью. — Чёрт… — прошептала она, сжав одеяло. Рядом раздался сонный голос Пега, свернувшегося клубком на подушке: — Опять у тебя кошмары? Или Джаспер с Эмметом в твоей голове дискуссии устроили? Она бросила на него короткий взгляд, полный усталости и раздражения. — Заткнись, Пег, — огрызнулась она, но голос звучал слишком слабым, чтобы быть убедительным. Пег притворился спящим, но не удержался от тихого смешка. Християна выдохнула, провела руками по лицу, пытаясь унять дрожь. Её взгляд упал на часы — шесть утра. Ещё можно было попытаться заснуть, но она знала, что это бессмысленно. Её внимание переключилось на письменный стол, где лежал дневник её отца. Поверх обложки покоились два кулона. Один — серебряный с рубином, подаренный матерью, другой — из белого золота, с крошечными камнями, хранивший внутри голограмму: её семья — Ариэль, Эдвард и маленькая, улыбающаяся Християна. Она взяла кулон с голограммой в руку, зажала его в ладони и прикрыла глаза. Её пальцы чуть дрожали, а губы сжались, будто она старалась удержать всплывающие эмоции. Картинки из прошлого вспыхнули перед глазами. Объятия матери, тёплый голос отца, их смех — всё это было одновременно уютным и болезненным воспоминанием. Она почувствовала, как в горле сжимается узел. Но вместо тепла, воспоминания обрушились на неё тёмной волной. Они не согревали, а утягивали вглубь, в холод и мрак. Християна знала: это были не её эмоции. Это был Северус — его гнев, его ярость, его боль. Они проникали в её сознание, вытесняя всё её собственное. С каждым разом магия связи уносила что-то из неё, и она не могла это остановить. Резко поднявшись с кровати, она сбросила с себя одеяло, будто пытаясь избавиться от этого ощущения. Холодный воздух комнаты обжёг кожу, но это её не остановило. Она направилась в ванную, включила воду и, не дожидаясь, пока она станет тёплой, плеснула ледяные струи себе в лицо. Густая капля сорвалась с подбородка и упала на раковину, смешиваясь с водой. Християна подняла глаза к зеркалу, тяжело дыша. Её взгляд тут же остановился на лице — на щеке проступал слабый синяк, словно тень чужой боли оставила отметину. — Прекрасно, — прошептала она, её голос был полон сарказма. Криво усмехнувшись, она провела пальцами по синяку, ощущая лёгкое жжение. Это было странное утешение — физическая боль. Она была понятной, простой. Не то, что то, что разрывает тебя изнутри. — Спасибо, Северус, — бросила она в пустоту, с горечью и уставшим раздражением. Её пальцы нащупали край раковины. Она сжала его, будто пытаясь зацепиться за что-то реальное, не давая своим мыслям утонуть в хаосе. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: тренировки с Эмметом, дуэли с Джаспером, бесконечные упражнения, которые её изматывали. Она вытерла лицо полотенцем, вздохнула и вернулась в комнату. Пег уже сидел на подушке, его ленивый взгляд следил за ней с почти насмешливым интересом. — Опять ночные приключения? Или ты теперь мечтаешь о карьере каскадёра? — проговорил он, вытягиваясь и лениво потягиваясь. — Заткнись, Пег, — огрызнулась она, но голос её был слабым, без настоящей злости. Он лишь хмыкнул, снова свернувшись клубком, но не переставая смотреть на неё своими блестящими голубыми глазами. Християна подошла к столу и взяла кулон с голограммой, медленно зажала его в ладони. Прохладный металл согрелся от её прикосновения, и она крепче сжала его, словно пытаясь найти в этом крошечном предмете якорь. Подойдя к окну, она взглянула на утренний свет, рассеянный сквозь кроны деревьев. Он был таким тихим, почти неосязаемым, как и её собственные мысли. — Что теперь? — тихо спросила она у самой себя. — О, я скажу тебе, что теперь, — вмешался Пег, лениво повернувшись на бок. — Ты пойдёшь и найдёшь способ выбраться из этого круга самобичевания. Или, может, даже сделаешь что-то продуктивное. Она не ответила, но уголок её губ чуть дрогнул, будто готов был сложиться в слабую улыбку. — Не знаю, Пег, — прошептала она, сжимая кулон. — Просто кажется, что этот день принесёт что-то другое. Что-то новое. — Ха, новое, — фыркнул Пег, зевая. — Ты никогда не бываешь готова, девочка. Но всё равно справляешься. Его слова прозвучали как некое пророчество. Християна вдохнула поглубже, чувствуя, как крошечная искорка тепла разгорается в груди. Она не знала, что ждёт её дальше. Но, возможно, на этот раз, она встретит это с чуть большей уверенностью.

***

Християна стояла перед высоким зеркалом, её взгляд был прикован к отражению, которое больше походило на призрак. Простая тренировочная одежда, помятая и слегка перекошенная после сна, едва привлекала её внимание. Всё, что она видела, — это длинные русые волосы, беспорядочно ниспадающие до самой талии. Пряди спутались, словно они пережили не ночь, а шторм. Она медленно подняла руку с расческой, но, проводя ею по волосам, замерла. Щётка застряла в середине пути, запутавшись в хаотичных прядях. Християна смотрела на неё, как на символ своего собственного бессилия перед этим хаосом, перед всем, что происходило в её жизни. На миг она задержала взгляд на кончиках волос, словно пытаясь найти в них нечто большее, чем просто беспорядок. Но её внимание снова скользнуло прочь, унося её мысли в глубокую тёмную пустоту. Отражение в зеркале казалось чужим. Лицо, обрамлённое этими спутанными локонами, было знакомым, но взгляд — пустым, отстранённым, как будто оно принадлежало не ей. Она всматривалась в него, надеясь увидеть ответы, но находила лишь усталость и тени, которые упрямо не исчезали, даже при свете нового дня. Она глубоко вдохнула, отложила расческу в сторону и снова провела рукой по волосам, пытаясь собрать их на одну сторону. Движение было медленным, механическим, лишённым эмоций, словно она делала это неосознанно. Пальцы скользнули вниз, и пряди снова упали, закрывая лицо. Она даже не пыталась их убрать. Просто стояла, глядя в зеркало, на отражение, которое казалось чужим. — Чёрт побери… — прошептала она сквозь зубы, с раздражением заправляя волосы за ухо. Когда-то они были её гордостью. Густые, ухоженные, блестящие локоны, на которые обращали внимание. Но теперь они стали обузой. Эти волосы мешали на тренировках, липли к лицу во время спаррингов, цеплялись за одежду, а каждое утро превращали простую задачу расчесаться в настоящее испытание. Её зелёные глаза чуть сузились. Пальцы крепче сжали расческу, и она резко выдохнула, словно сгоняя раздражение. Затем, приняв неожиданное для себя решение, она позвала: — Тинки! Глухой хлопок магии раздался в комнате, и перед ней появился домовик. Его большие уши слегка дёрнулись, а огромные глаза, наполненные внимательностью и лёгкой тревогой, уставились на неё. Тинки поклонился, избегая прямого взгляда — с тех пор как Християна однажды накричала на него, он старался быть особенно предупредительным. — Госпожа, вы звали Тинки? — осторожно спросил он, словно заранее готовился к любым сюрпризам. Християна повернулась к нему через плечо, её лицо оставалось напряжённым. Она подняла расческу, демонстрируя её, словно это было оружие, и сказала: — Тинки, помоги мне. Я хочу подстричь волосы. Домовик застыл, как будто его ударили молнией. Его глаза расширились до предела, а уши слегка подрагивали, выдавая его замешательство. Он перевёл взгляд с расчески на спутанные пряди волос, а затем снова на её лицо, явно пытаясь убедиться, что правильно услышал. — Подстричь, госпожа? — прошептал он, в его голосе звучала почти мольба. — Но… но ваши волосы! Они такие красивые, такие длинные! Зачем… зачем вам их стричь? Его взгляд был полон ужаса, как будто она предложила отрезать себе руку. Християна тяжело вздохнула, проведя рукой по густым прядям. — Красивые или нет, Тинки, — отрезала она, — они мне мешают. Я не хочу больше терять время, пытаясь их укротить. Сделай короче. Домовик выглядел так, словно его попросили разрушить произведение искусства. Он прижал уши к голове, его взгляд стал грустным, но он не осмелился возразить. — Как скажете, госпожа, — пробормотал он, опустив глаза. — Как вы хотите их подстричь? Християна развернулась обратно к зеркалу и снова посмотрела на своё отражение. Она провела рукой по волосам, зафиксировав взгляд на уровне плеч. — Здесь. Обрежь до плеч, чтобы половина ушла. — Её голос был твёрдым, без колебаний. — Они отрастут. Сейчас мне нужно, чтобы было удобно. Тинки издал лёгкий вздох, будто примиряясь с её решением. Затем он вытянул свои тонкие пальцы, и из воздуха появились ножницы и гребень. Он осторожно подошёл к ней, вставая сбоку, чтобы видеть её отражение. — Я постараюсь сделать всё аккуратно, госпожа, — сказал он, наклоняясь к её волосам. — Спасибо, Тинки, — ответила она, опускаясь на стул. В её голосе слышалась усталость, но и капля облегчения. Домовик бережно коснулся её волос, словно всё ещё сомневался в правильности происходящего. Ножницы тихо щёлкнули, и первые пряди упали на пол. Християна наблюдала за этим в зеркале, чувствуя странное освобождение. С каждым движением ножниц становилось легче, как будто вместе с волосами уходил груз последних недель. Пока Тинки продолжал работу, она позволила себе прикрыть глаза и на мгновение расслабиться. Щёлканье ножниц и тихое шуршание волос, падающих на пол, казалось, заглушали её внутренний шум. Когда Тинки закончил, он отступил на шаг и с трепетом посмотрел на её отражение. — Всё готово, госпожа. Как вам? Християна открыла глаза и оценивающе посмотрела на себя. Волосы теперь спадали аккуратными прядями чуть ниже плеч. Они казались легче, свободнее. Она провела рукой по ним и кивнула. — Отлично, Тинки. Спасибо. Домовик, казалось, просиял от её слов, хотя всё ещё выглядел немного виноватым за то, что осмелился сократить её великолепные волосы. — Для Тинки было честью помочь, госпожа, — пробормотал он и исчез так же внезапно, как появился. Християна снова посмотрела на себя в зеркало. Уголки её губ слегка приподнялись в едва заметной улыбке. Её волосы больше не были её гордостью, но теперь они стали чем-то гораздо более важным — инструментом для движения вперёд.

***

Християна быстро собрала волосы в хвост, бросив беглый взгляд на своё отражение в зеркале. Простая белая рубашка свободного кроя и тёмные брюки придавали ей почти мальчишеский вид — что-то совершенно противоположное тому, чего бы хотела её мама. Её губы слегка дёрнулись в улыбке, но тут же разгладились. Поправив рубашку, она отвернулась от зеркала и направилась к двери. На кровати лениво растянулся Пег, его длинное тело сворачивалось кольцами, как ожерелье. Лишь один голубой глаз приоткрылся, чтобы оценить её новый облик. Увидев укороченные волосы, змей резко приподнялся и издевательски прошипел: — Это что за революция? Ты психанула? Уж не после тренировки Эммета, а? Християна коротко хмыкнула, на ходу накидывая пиджак. — Это просто волосы, Пег. Ничего драматичного, — отрезала она, махнув рукой, словно хотела отмахнуться от его язвительных комментариев. Но змей, конечно, не собирался останавливаться: — Просто волосы, говоришь? С твоей новой стрижкой ты скоро начнёшь размахивать мечом, как Джаспер, или орать, как Эммет! — Пег язвительно фыркнул и лениво обвил себя ещё одним кольцом. Християна игнорировала его, быстро направляясь к двери. — Пошли. Нас ждут. — Её голос был ровным, но в нём чувствовалось скрытое напряжение. Пег, пробормотав что-то невнятное, грациозно спрыгнул с кровати. Он ловко подполз к её ногам, затем поднялся по её руке и обвился вокруг шеи, как изящное ожерелье. Устроившись удобно, он снова язвительно добавил: — Ну ладно, посмотрим, кого ты удивишь этим первым. Християна спустилась вниз, направляясь в столовую. За столом уже сидели Эммет, Джаспер и Карлайл, вовлечённые в спокойный завтрак. Первым её заметил Эммет: он поднял голову, чтобы поздороваться, но замер, широко раскрыв глаза. — Ого! — воскликнул он так громко, что его ложка чуть не упала из рук. — Ты это серьёзно? Это что, эксперимент или вызов? Християна сдержанно улыбнулась и направилась к своему месту. Джаспер, как всегда сдержанный, лишь приподнял одну бровь, изучая её новый облик. Его взгляд задержался на укороченных волосах, но он промолчал, как будто не хотел тратить слова на комментарии. Карлайл, сидящий с чашкой чая, медленно поднял взгляд. Его лицо сохраняло привычное спокойствие, но глаза задержались на её новой стрижке. — Доброе утро, Християна, — сказал он, слегка нахмурившись. — Должен признать, я не ожидал таких перемен. Она уселась за стол, как будто ничего необычного не произошло. — Утро доброе, Карлайл. Решила сделать жизнь немного проще, вот и всё, — ответила она спокойно, словно не замечала взглядов. Эммет разразился громким смехом, но тут же прикрыл рот рукой, заметив, как Карлайл бросил на него строгий взгляд. — Ладно-ладно, но скажи честно, ты правда думала, что это будет просто «практично»? Ты же знала, что мы все офигеем! Карлайл, опустив чашку на стол, задумчиво посмотрел на неё. Его выражение лица смягчилось, и он медленно кивнул. — Если так тебе удобнее, я рад, что ты решилась. Но… — он сделал паузу, будто выбирая слова, — …ты выглядишь усталой. Может, стоит немного отдохнуть? Християна пожала плечами, стараясь скрыть усталую улыбку. Она не хотела углубляться в обсуждение своего состояния. Вместо этого она быстро начала завтракать, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Пег, устроившийся на её шее, тихо прошептал, чтобы только она могла услышать: — Ну-ну, понаблюдаем. Кто же тут окажется следующим центром внимания? Джаспер, который всё это время молча следил за разговором, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Хорошо, что ты пришла, — его голос звучал мягко, но серьёзно. — После завтрака нам нужно поговорить. Эммет нахмурился, услышав его тон. — О чём говорить? Что за секреты? — спросил он, бросая подозрительный взгляд то на Карлайла, то на Джаспера. Карлайл кивнул, подтверждая слова старшего сына. — У нас есть важные дела. Обсудим всё после завтрака. Християна бросила взгляд на Карлайла, затем на Джаспера, чувствуя, как что-то холодное прошлось по её спине. Она понимала, что разговор будет серьёзным, но пока решила не задавать вопросов. Она знала, что ответы всегда находят её сами — рано или поздно.

***

В кабинете Карлайла было настолько тихо, что тиканье старинных часов звучало словно громкий набат. Большой круглый стол, за которым обычно обсуждали только самые важные семейные вопросы, сегодня собрал всех: Карлайла, Джаспера, Эммета и Християну. Она сидела, плотно прижавшись к спинке стула, чувствуя, как её ладони вспотели от напряжения. Что-то подсказывало ей, что этот разговор не понравится. Первым заговорил Джаспер, его голос был ровным, как будто он заранее выучил эту речь. — Християна, — начал он, скрестив руки на столе, — ты знаешь, что род Каллен и род Брейдс всегда играли важную роль в магическом мире. Мы не просто маги, мы — стратеги, изобретатели, лидеры. Наши семьи веками строили бизнес, который связывает магловский и магический миры. Это наше наследие. Она вздохнула, чуть нахмурившись. «Наше наследие», «лидеры» — звучало красиво, но что это вообще значило для неё? Она была ребёнком. Ребёнком, которого внезапно посадили за стол переговоров, как взрослого. — У нас есть десятки компаний, — продолжил Джаспер. — Магическое производство зелий, разработка технологий, торговля артефактами. Всё это — часть нашего мира. Твоего мира. — Моего мира? — Християна почти расхохоталась вслух, но удержалась, стиснув зубы. Её мир — это книги, домашние задания и редкие моменты, когда она могла выспаться. Как она могла быть частью этого? Карлайл тяжело вздохнул, его усталое лицо словно наложило ещё больше тяжести на его слова. — Я горжусь тем, что мы с твоим отцом смогли построить эту империю, — сказал он, смотря ей прямо в глаза. — Но я не молодею, Тия. Моё здоровье ухудшается. Я не могу больше гарантировать, что смогу всё это удерживать в руках. Эти слова зацепили её. Сердце сжалось от боли. «Моё здоровье ухудшается». Она отвернулась, чтобы никто не увидел, как её лицо побледнело. — Именно поэтому, — снова заговорил Джаспер, словно ничего не произошло, — тебе нужно стать частью этого. Постепенно, шаг за шагом, ты узнаешь, как всё устроено. Она покачала головой, не в силах больше молчать. — Я… я ничего не понимаю в бизнесе, — проговорила она, голос дрожал от смущения и обиды. — Я ребёнок. Я… даже не знаю, как живут маглы, если что! Эммет, до этого сидевший молча, хмыкнул, явно пытаясь скрыть улыбку, но его взгляд был полон сочувствия. — Тия, это не произойдёт за одну ночь, — сказал Джаспер, мягче, чем обычно. — Никто не требует, чтобы ты сейчас же взяла всё это на себя. Мы научим тебя. Мы будем рядом. Но эти слова только усилили её внутренний протест. Научим? Будем рядом? Они говорили, как взрослые. Как те, кто привык командовать. Она стиснула кулаки, глядя прямо на Джаспера. — А что, если я не хочу? — резко спросила она, и голос, дрожавший от смущения, теперь наполнился гневом. — Что, если я хочу просто жить? Учиться в школе? Заниматься тем, чем занимаются дети? Опять за меня все решите? В комнате повисла напряжённая тишина. Пег, до этого тихо свёрнутый кольцом на спинке её стула, лениво приподнял голову и прошипел: — О, кажется, мы подошли к интересной части. Кто хочет начать оправдания? Карлайл поднялся со своего места, его движения были медленными и выверенными. Он подошёл ближе к Християне, чтобы его слова звучали более личными, более значимыми. В его глазах читалась смесь мягкости и решимости. — Тия, я понимаю, что это звучит как тяжёлая ноша, — начал он, его голос был спокойным, но с нотками твердости. — Наследие — это не просто слово. Это выбор, который сделали твои родители. Они отдали этому всё: свою жизнь, своё время, свою любовь. И, поверь, они не сделали бы этого, если бы не верили, что однажды ты сможешь это продолжить. Она вздрогнула от этих слов, её глаза наполнились слезами, но она всё ещё избегала его взгляда. — Но я не просила быть наследницей, — тихо сказала она. — Никто меня не спрашивал, хочу ли я этого. Я просто хотела, чтобы всё было… проще. Чтобы мама и папа были здесь. — Я знаю, — мягко ответил он, его голос стал тише, но проникновеннее. — Я знаю, как сильно ты скучаешь по ним. Я знаю, что ты чувствуешь, будто на тебя свалили груз, который невозможно нести. Но, Тия, это не просто груз. Это их любовь. Это их вера в тебя. Твоя сила и это все, это теперь часть твоего будущего, часть того, с чем ты должна будешь справлять с нашей помощью. Её плечи напряглись, но она всё ещё молчала. — Ты думаешь, что можешь отказаться, — продолжил Карлайл. — Но разве ты хочешь, чтобы всё, над чем они работали, оказалось в чужих руках? У людей, которые будут использовать это для зла? Это не просто деньги и магия, Тия. Это их труд. Их жизнь, их наследие заработанное для твоего будущего. Эммет, стоявший в углу комнаты, наконец, вмешался. — Мы не позволим тебе быть одной, — сказал он, его голос звучал уверенно. — Мы все здесь, чтобы помочь. Християна резко подняла глаза, слёзы блеснули на её щеках. — Но я не просила о помощи! — выкрикнула она, её голос сорвался. — Я не просила, чтобы кто-то решал за меня, кем мне быть и что делать! Тишину нарушил спокойный голос Пега. — И никто за тебя не решает, девочка, — тихо сказал он, свернувшись на подушке. — Но, если ты не сделаешь это, кто сделает? Её дыхание сбилось, и она опустила взгляд, сжимая кулаки. Карлайл подошёл ещё ближе, его лицо было серьёзным, но в глазах читалась неподдельная доброта. — Я не прошу тебя стать идеальной, — сказал он. — Я не прошу тебя взять всё на себя. Я прошу тебя попробовать и подготовиться. Сделать первый шаг. Ты не одна. Мы будем рядом. Она вскинула голову, её голос дрожал. — А что, если я не справлюсь? — Тогда мы будем рядом, чтобы подхватить тебя, — твёрдо ответил Карлайл. — Ты думаешь, что это слишком рано. И ты права. Это слишком рано. Но, Тия… если мы не начнём сейчас, то, когда придёт время, будет уже поздно. Джаспер научит всему, что тебе нужно знать. Мы начнём с самого простого, и ты увидишь, что сможешь гораздо больше, чем думаешь. Християна вздохнула, её взгляд смягчился. — Хорошо, — наконец прошептала она, смахивая слёзы. — Я попробую. Но если это окажется слишком… я не обещаю, что смогу. Карлайл улыбнулся, его лицо на мгновение осветилось теплотой. — Ты уже делаешь больше, чем могла бы подумать, — сказал он. — И мы будем с тобой. Джаспер кивнул, подтверждая слова отца. Эммет положил руку ей на плечо, и его взгляд выражал поддержку, которую она до сих пор не замечала. Пег, устроившись поудобнее, тихо добавил: — Ну что ж, тогда начнём наше весёлое погружение в мир взрослых. Надеюсь, у кого-то есть печенье. Християна хмыкнула, её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Её жизнь менялась, и хотя внутри всё ещё бурлили страхи и сомнения, она понимала, что не одна.

***

Християна остановилась у входа в гостиную, её дыхание ещё не восстановилось после тренировки. Потёртая рубашка прилипла к спине, а волосы небрежно выбились из прически, но сейчас её это не волновало. Взгляд был устремлён на Карлайла, который сидел в своём кресле с книгой в руках. Его усталое, но всё ещё властное лицо было сосредоточено на строчках, пока она не подошла ближе. — Карлайл, — её голос был твёрдым, но слегка дрожал. — Мне нужно поговорить. Это важно. Карлайл оторвал взгляд от книги, слегка нахмурившись. Его глаза внимательно посмотрели на неё, как будто он пытался понять, что именно её беспокоит. Джаспер, стоявший неподалёку, чуть выпрямился, явно уловив серьёзность момента. Эммет, вошедший в гостиную с кружкой в руке, остановился в дверях, прислушиваясь. — Хорошо, Християна, — Карлайл закрыл книгу и положил её на стол. — Что ты хочешь обсудить? Мы можем перейти в кабинет, если это личное. — Нет, — покачала она головой, бросив короткий взгляд на Джаспера и Эммета. — Это не секрет, но… это важно. Карлайл чуть приподнял бровь, жестом приглашая её продолжить. — Мне нужно, чтобы ты написал письмо Николаю Фламелю, — сказала она. Голос её чуть дрогнул, но взгляд оставался уверенным. — Ты же был с ним знаком, верно? Он… он дружил с моими родителями. На лице Карлайла промелькнуло удивление. Он выпрямился, откинувшись на спинку кресла. — Фламель? Да, я знал его. Но зачем тебе это? — его голос был спокоен, но в нём ощущалась осторожность. Християна глубоко вздохнула, собравшись с мыслями, и выдала: — Я хочу, чтобы ты попросил его взять в ученики… мистера Снейпа. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Джаспер замер, нахмурившись, словно пытался осмыслить услышанное. Эммет моргнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал, нахмурив брови. — Снейпа? — Карлайл внимательно посмотрел на неё, его голос стал жёстче. — Ты уверена? Николас не берёт учеников уже десятки лет. Это непросто. — Я знаю, — ответила Християна, сжав руки в кулаки, чтобы они перестали дрожать. — Но это важно. Он… он помог мне, Карлайл. Пусть и не специально, но помог. Я должна ему. Карлайл молчал, изучая её лицо. Она чувствовала, что его взгляд буквально проникает вглубь её души, и всё же стояла на своём. — Ты понимаешь, что шансы невелики? — медленно произнёс он. — Да, понимаю, — она сделала паузу, пытаясь подобрать слова. — Но это не значит, что не стоит попробовать. Джаспер, который всё это время молчал, наконец вмешался. Его голос был тихим, но твёрдым: — Тия, ты уверена, что этот человек заслуживает такой возможности? Ты ведь не можешь быть уверена в нём полностью. Она бросила на него взгляд, полный скрытой боли. — Это не о том, заслуживает он или нет, Джаспер. Это о том, что я могу сделать. И я хочу попробовать. Эммет нахмурился, скрестив руки на груди. — А почему это так важно? Что он сделал такого, что ты хочешь за него заступиться? Християна на секунду замялась, но потом ответила: — Он помог мне пережить сложное время. Возможно, он и не хотел этого, но сделал. Я ему обязана, и я не могу просто стоять в стороне. Карлайл тяжело вздохнул, переведя взгляд на Джаспера и Эммета, а затем снова на девочку. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Я напишу письмо. Но ты должна понимать: даже с моим вмешательством Николас может отказать. — Я знаю, — быстро ответила она, едва заметно улыбнувшись. — Спасибо, Карлайл. Когда она вышла из комнаты, Эммет не выдержал и тихо пробормотал: — Ну а теперь кто-нибудь объяснит, кто такой этот Снейп и зачем он ей нужен? Джаспер слегка пожал плечами, его взгляд оставался напряжённым. — Возможно, это не наше дело, Эммет. Но я всё равно узнаю. Карлайл хмыкнул, возвращаясь к своему креслу, и бросил на обоих предупреждающий взгляд: — Оставьте это. Иногда лучше не задавать лишних вопросов. Эммет недовольно выдохнул, но промолчал. В комнате снова повисла тишина, но каждый из них понимал, что этот разговор — далеко не конец.

***

Християна, услышав громкий крик, раздавшийся с верхнего этажа, остановилась на лестнице, почувствовав, как внутри всё сжалось. Голос принадлежал Марии, и в нём смешались ужас, удивление и яркая тревога. Девочка подняла голову, и через мгновение увидела, как из-за поворота появляется сама Мария. Она выглядела, как всегда, идеально: тонкое белое платье с кружевами, подчёркивающее её изящную фигуру, волосы, аккуратно собранные в высокую причёску и перевязанные голубой лентой. Позади неё шла Марго, строгая и элегантная, но с таким же выражением растерянности на лице. — О, Господи, что это?! — воскликнула Мария, прижав руки к лицу. Её глаза расширились от шока, когда она увидела Християну, стоявшую на лестнице. Марго, остановившись чуть позади, нахмурилась, её взгляд сразу остановился на состоянии девочки. В отличие от Марии, она не стала поднимать панику, но её брови поднялись так высоко, что стали почти частью её причёски. — Что с тобой случилось? — выдохнула Мария, подхватив юбки и быстро спустившись вниз. Её голос звучал резко, почти осуждающе, как будто она не верила своим глазам. Она схватила Християну за руки и потянула их вверх, чтобы осмотреть поближе. — Кто это сделал? — выпалила она, сканируя синяки и ссадины на коже девочки. — Ты вся в грязи, синяках и выглядишь так, будто только что вылезла из ямы. — Никто, — быстро ответила Християна, выдернув руки из её хватки. Щёки вспыхнули от смущения, а взгляд нервно дёрнулся в сторону. — Это просто… тренировки. — Тренировки? — переспросила Мария, её голос стал на октаву выше. Она повернулась к Марго, словно ища у неё подтверждения, что это какой-то абсурдный сон. — Ты слышала? Тренировки! Марго медленно сошла вниз, её взгляд был холоден, как зимний ветер. Она сложила руки на груди и уставилась на Християну, словно пытаясь понять, насколько она серьёзна. — Тренировки? — произнесла она, её голос звучал тихо, но от этого ещё более пронзительно. — Ты хочешь сказать, что тренировки могут привести к такому? Кто это придумал? — Это нормально, — начала оправдываться Християна, стараясь говорить спокойно, хотя внутри неё всё кричало. — Просто занятия… ничего такого. Это идея Карлайла. — Нормально? — Мария буквально взвилась, хватая её за запястье и потянув в сторону гостиной. — Это ненормально! Ты выглядишь так, будто тебя за ноги тащили по камням! — Мария! — возразила Християна, пытаясь вырваться, но та была неожиданно сильной. — Нет! Ты сядешь, и мы разберёмся, что здесь происходит, — рявкнула Мария, усадив девочку на диван. Марго тихо вздохнула, наконец подошла ближе и, встав напротив, медленно села в кресло. — Если это работа Карлайла, то он перестарался, — заметила она. — Я поговорю с ним. Эти слова словно ударили Християну. Она резко подняла голову, её глаза наполнились мольбой. — Нет! — почти выкрикнула она, отчаянно глядя на Марго. — Не надо! Не вмешивайтесь. Это… это моё решение. Марго прищурилась, её лицо стало ещё более строгим. — Твоё решение? — переспросила она медленно. — И ты действительно считаешь, что это стоит того? Что можно ломать своё тело ради… чего, собственно? Християна замолчала, сжимая руки на коленях. Она отвела взгляд, но чувствовала, как давление слов Марго буквально пригвождает её к месту. — Посмотри на себя, Християна, — вмешалась Мария, её голос был одновременно обеспокоенным и обвиняющим. — Ты же вся в синяках. Это ненормально! В этот момент на плече девочки лениво приподнялся Пег, который до этого времени молчал. Его голубые глаза блеснули, и он прошипел с насмешкой: — О, истерика на уровне профессионалов. А если бы вы видели её вчерашний кульбит, то уже лежали бы в обмороке. Мария, вздрогнув от его голоса, метнула на змея сердитый взгляд. — Это не смешно, Пег! — она почти выкрикнула. — Ты вообще для чего нужен? Чтобы наблюдать, как она убивает себя? Пег издевательски обвил шею Християны чуть плотнее, словно ожерелье, и с насмешливой улыбкой ответил: — Я тут для эстетики. Если вы не заметили, она вполне справляется сама. Християна усмехнулась, её губы тронула лёгкая улыбка, но она быстро исчезла, когда Марго поднялась с кресла и присела перед ней на корточки, пристально заглядывая ей в глаза. — Послушай меня, девочка, — начала она мягче, но от этого её слова стали только серьёзнее. — Никто не станет сильным, разрушая себя. Ты не докажешь никому ничего, если упадёшь. А мы здесь, чтобы поддерживать тебя, а не смотреть, как ты уничтожаешь своё здоровье. Християна отвела взгляд, её пальцы нервно теребили край рубашки. — Мне нужно это, — тихо сказала она, её голос дрожал, но она продолжила. — Я просто хочу стать сильнее и управлять своей магией. — Сильнее? — Мария фыркнула, снова уставившись на неё. — А когда ты поймёшь, что просто загоняешь себя в угол? Когда уже будет поздно? Християна замолчала, сжав руки ещё сильнее. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается, но слов для ответа не находилось. — Послушай, — добавила Марго, её голос стал мягче, но в нём всё ещё читалось беспокойство. — Мы знаем, что ты пытаешься справиться. Но ты не должна делать это так. Ты можешь сказать, если тебе тяжело. Это не слабость. Пег, лениво покачивая головой, добавил: — Если бы слабость была преступлением, вы бы тут все в тюрьме сидели. — Пег! — резко осадила его Мария, снова бросив сердитый взгляд. — Да ладно вам, — змей усмехнулся. — Просто подождите. Она справится. Но вы можете ещё немного поворчать, это полезно для атмосферы. Мария, выдохнув, села рядом с Християной, положив руку на её плечо. — Мы просто хотим помочь, Тия, — сказала она, её голос был тихим и искренним. — Пожалуйста, не думай, что ты одна в этом. Християна медленно подняла глаза, посмотрев на Марию, а затем на Марго. Её голос прозвучал едва слышно: — Спасибо. Но я должна сделать это. Только так я смогу… смогу доказать себе, что могу справиться. Марго и Мария обменялись взглядами, полными беспокойства, но понимали: заставить девочку отказаться от своего решения было бы бесполезно.

Християна опустила голову, стараясь скрыть румянец, разливающийся по щекам. Её пальцы нервно сжимались на коленях, белея от напряжения. Она чувствовала себя одновременно обнажённой и защищённой перед пристальными взглядами Марии и Марго. Их слова были полны заботы, но каждый их упрёк резал её по-живому. Как объяснить им, что эти тренировки стали её спасением? Что именно боль и усталость отводят её мысли от того хаоса, который творится внутри? — Я не сломаюсь, — её голос прозвучал тихо, но в нём звучала сталь. Она подняла голову, глядя прямо на Марго, затем на Марию. — Я сделаю всё, чтобы стать сильнее. Мне это нужно… для себя. Для других. Глубоко вздохнув, она добавила, словно оправдываясь: — Я знаю, что выгляжу… неважно. Но не пытайтесь меня остановить. Просто… доверьтесь мне. Я обещаю быть осторожной. Марго продолжала смотреть на неё с присущей ей холодной сосредоточенностью. Этот взгляд всегда напоминал Християне, что лгать или юлить бесполезно. Она чувствовала, что Марго словно видит её насквозь. — Ты уверена, что понимаешь, что делаешь? — медленно произнесла та. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Потому что то, как ты выглядишь сейчас, говорит об обратном. Християна резко выдохнула, её плечи напряглись. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Марго уже продолжала, наклонившись чуть ближе. — Хорошо, — наконец сказала она, скрестив руки на груди. — Я дам тебе шанс. Но только если ты поймёшь одну вещь: я буду наблюдать за тобой. Если ты снова доведёшь себя до такого состояния, я вмешаюсь. И запомни, девочка… — её голос стал тише, но резче, — ты не одна. Тебе тяжело? Скажи. Тебя что-то беспокоит? Поделись. Мы здесь, чтобы поддерживать тебя, а не смотреть, как ты уничтожаешь себя. Эти слова словно ударили Християну. Её грудь сдавило, и на мгновение она почувствовала, как её защита дрогнула. Она кивнула, избегая взгляда Марго, и пробормотала: — Я поняла. Мария, выдохнув, осторожно наклонилась к девочке, взяв её за руку. Её глаза блестели от волнения, но в голосе звучала мягкость. — Слушай, Тия, — начала она, стараясь улыбнуться. — Я понимаю, ты хочешь доказать что-то себе или… кому-то ещё. Но сделай это с умом, ладно? Ты не железная. Ты не обязана быть сильной всё время. Християна, почувствовав тепло её руки, слабо улыбнулась. — Ладно, — ответила она, её голос звучал чуть мягче. — Спасибо, Мария. — И ещё, — добавила Мария, её улыбка стала чуть шире, но в глазах блеснуло беспокойство. — Если тебе нужна помощь, просто скажи. Не нужно молчать и терпеть, ладно? — Ладно, — тихо повторила Християна, опуская взгляд. Пег, который до этого времени молча наблюдал за сценой, наконец решил вмешаться. Он лениво потянулся на плече Християны и язвительно прошипел: — О, трогательная семейная сцена. Ну прямо как в старых магловских драмах. Ещё чуть-чуть, и мы все обнимемся. Мария фыркнула, глядя на змея. — Если ты сейчас замолчишь, Пег, это будет твоим лучшим вкладом в эту «драму», — отрезала она, устало улыбаясь. — Не благодарите, — хмыкнул змей, свернувшись кольцом на плече Християны. — Я тут просто для украшения. Християна не смогла сдержать смешка. Её плечи расслабились, а на лице появилась чуть более искренняя улыбка. Она понимала, что разговор был необходим, и теперь чувствовала себя чуть легче.

***

Прошёл месяц с тех пор, как Християна погрузилась в новый, безумно насыщенный график. Каждый её день начинался с раннего утра и длился… в два раза дольше, чем у обычных людей. Маховик времени позволял ей проживать один и тот же день дважды: с утра до вечера — магия, физическая подготовка и самооборона, а потом — ещё один круг, посвящённый магловским наукам, математике и истории. Это было похоже на замкнутый круг, из которого не было выхода. Она ощущала себя не человеком, а какой-то машиной, у которой просто нет права остановиться. Усталость стала её постоянным спутником, а порой ей казалось, что голова вот-вот взорвётся от перенапряжения. Каждый вечер заканчивался одинаково: она падала на кровать, едва успев вернуться в свою комнату после очередного дежурного дня. Сон не приносил покоя — он был коротким и прерывистым, словно тело отказывалось отключаться полностью. Её состояние не ускользнуло от внимательного взгляда Марии. Та давно заметила, как под глазами девочки появились тёмные круги, а лицо стало осунувшимся. Однажды вечером, когда Християна в очередной раз вернулась в свою комнату, Мария вошла следом, решительно захлопнув за собой дверь. — Тия, это просто невозможно, — заявила она, скрестив руки на груди. Её голос звучал так строго, что Християна вздрогнула. — Ты выглядишь, как… я даже не знаю. Словно после атаки бешеных троллей! Християна, уже готовая упасть лицом в подушку, лишь устало улыбнулась. — Всё нормально, Мария. Я справляюсь. Просто нужно немного… привыкнуть, — пробормотала она, не поднимая глаз. Мария резко фыркнула, подойдя ближе. — Привыкнуть? Ты серьёзно? Тия, посмотри на себя! Ты же просто убиваешь себя этим графиком! — Это… неважно, — попыталась успокоить её Християна. Но Мария уже была на взводе. — Неважно?! — она резко махнула рукой, будто пытаясь выбросить эту мысль из головы. — Знаешь, что неважно? Эти ваши маховики и тренировки. А важно то, что ты скоро просто упадёшь без сил, и тогда никакой магии тебя не спасёт. Християна приподнялась на локтях, встретив взгляд Марии. — Но я должна, Мария. Это важно… Мария схватила её за руку и заставила сесть. — Знаешь, что важно? — жёстко спросила она, её глаза сверкали гневом. — Твое здоровье. А всё остальное подождёт. И я не собираюсь смотреть, как ты себя уничтожаешь. На следующий день Мария пошла прямо к Карлайлу и Марго, где её возмущение нашло отклик. После долгого обсуждения было решено, что хотя бы один день в неделю Християна будет проводить без маховика и полностью посвящать его отдыху. Когда Мария сообщила ей об этом вечером, девочка недовольно нахмурилась. — Один день отдыха? — с упрёком протянула она, сидя в гостиной с Марией. — Это роскошь, которую я не могу себе позволить. Мария, не отрывая взгляда от книги, усмехнулась. — Поверь мне, ты можешь. И должна. Потому что, если ты просто упадёшь без сил, будешь никому не нужна, включая себя. Християна что-то пробормотала, поджав губы, но спорить дальше не стала. Однако её «отдых» долго не продлился. Уже через неделю она придумала, как заполнить этот день. — Марго, я хочу, чтобы ты научила меня зельеварению, — заявила она, скрестив руки за спиной, когда застала женщину в библиотеке. Марго подняла на неё удивлённый взгляд. — Зельеварению? Ты же уже по уши в занятиях. Тебе этого мало? — Мне просто нужно что-то новое, — упорствовала Християна. — Это поможет отвлечься, да и поможет с успеваемостью. Марго слегка нахмурилась, обдумывая её слова, а затем кивнула. — Хорошо. В твой следующий свободный день жду тебя в лаборатории. Когда назначенный день настал, Християна спустилась в лабораторию, расположенную в дальнем крыле поместья. Едва войдя, она с удивлением увидела там Эммета и Марию. — Ты правда думала, что я это пропущу? — усмехнулся Эммет, облокотившись на дверь. — Если ты учишься чему-то новому, значит, я тоже. Вдруг это пригодится. Мария, стоя рядом с ним, кивнула. — А я решила освежить свои знания. Ну и заодно убедиться, что ты не устроишь взрыв. Християна закатила глаза, но внутри почувствовала тёплую благодарность. Когда занятие началось, стало ясно, что Эммет был совершенно не готов к такому: — Что это за ужас?! — бурчал он, с трудом разбираясь в инструкции. — Эти пропорции, температуры… Да я уверен, что проще тролля уложить, чем всё это запомнить. — Для тебя, возможно, — усмехнулась Мария, не глядя на него, пока аккуратно добавляла ингредиенты в котёл. — А для нас это всего лишь привычное дело. Християна, улыбнувшись, тихо наблюдала за их работой. Впервые за долгое время она почувствовала, что этот день действительно принёс ей радость. Даже без маховика она нашла способ использовать своё время с пользой, и, что важнее, с близкими, которые были рядом, чтобы поддержать её.

***

Девочка склонилась над котлом, держа в одной руке ложку, а в другой — пучок сухих трав. Она сосредоточенно размешивала зелье, стараясь следовать указаниям Марго, но что-то всё время отвлекало её. Марго стояла рядом, пристально наблюдая за девочкой, и вдруг заметила, как та на мгновение замерла, словно задумалась. — Ты знаешь, милая, — начала Марго, её голос был мягким, но уверенным, — у тебя есть талант. В твоих движениях что-то такое… родное. Ты напоминаешь мне твоего отца. Он был замечательным алхимиком и мастером зельеварения, это он меня научил всему. Слова Марго попали прямо в цель. Християна застыла, словно её ударили, и едва не выронила ложку. Она резко подняла голову, но не посмотрела на женщину, вместо этого её взгляд непроизвольно упал на магический календарь, стоящий у стены лаборатории. Маленькие золотые стрелки на циферблате показывали время, но не они привлекли её внимание. Это была дата. На мгновение Християна ощутила, как грудь сдавило. Её пальцы начали подрагивать, а в ушах прозвучал гул. Полтора месяца. Полтора месяца прошло с её возвращения из Хогвартса. А скоро… годовщина. Она попыталась сосредоточиться на зелье, но воспоминания хлынули волной. Ещё совсем недавно её дом был наполнен теплом, голосами матери и отца. Смех. Их руки, которые касались её волос, укутывали в плед. Но потом пришла пустота. Образы всплывали, сменяя друг друга: холодные руки, тихие слёзы, гробы. Она попыталась прогнать эти мысли, но они впивались в её сознание, словно шипы. — Християна? Ты в порядке? — голос Марии вывел её из этого оцепенения. Девочка вздрогнула, вернувшись в реальность. Она заметила, что ложка застыла в её руке, а зелье начало пузыриться слишком сильно. Резким движением она убрала ложку и поставила её на стол, стараясь сосредоточиться. — Да, — произнесла она тихо, избегая взгляда Марии. — Всё хорошо. Просто… задумалась. Мария нахмурилась, отложив свои инструменты. Она не собиралась оставлять это просто так. Поднявшись со своего места, она подошла к Християне, вглядываясь в её лицо. — Задумалась? — переспросила она, опершись на край стола. — Ты выглядишь так, будто только что увидела дементора. Что происходит? Християна не поднимала головы. Она сосредоточилась на траве в руках, машинально перебирая её пальцами. — Ничего. Правда. Всё нормально, — упрямо ответила она, хотя её голос прозвучал слишком резко. Мария не отступала. Она знала, что Християна привыкла скрывать свои эмоции, но сейчас было слишком очевидно, что что-то не так. — Ты знаешь, что можешь мне сказать всё, — мягко напомнила она. — Если что-то не так, я хочу помочь. Девочка резко подняла голову, встретившись взглядом с Марией. Её зелёные глаза блеснули, но она тут же отвернулась, стиснув губы. — Мария, я сказала, всё хорошо! — резко выпалила она. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Даже Пег, который до этого лениво наблюдал за происходящим с её плеча, шевельнулся, словно собираясь вмешаться. — Спокойно, девочка, — прошипел он тихо. — Никто ещё не умирал от пары вопросов. Мария нахмурилась, глядя на змея. — Не добавляй масла в огонь, Пег, — бросила она, а затем снова обратилась к Християне. — Ты думаешь, что можешь справляться совсем одна, да? — Я не думаю. Я знаю, — резко ответила девочка, прижимая руки к столу. — Мне не нужна помощь. Марго, всё это время молчавшая, медленно приблизилась и положила руку на плечо Християны. — Тия, — мягко начала она, её голос был неожиданно тихим, — никто не требует от тебя быть сильной всё время. Ты ребёнок. Ты можешь чувствовать боль. Это нормально. Эти слова будто сорвали что-то внутри девочки. Она сжала кулаки, почувствовав, как слёзы подступают к глазам. Но нет. Она не будет плакать. Не здесь, не сейчас. — Я не ребёнок больше, — прошептала она. — Я должна быть сильной. Это всё, что у меня есть. Мария нахмурилась ещё сильнее, глядя на неё с удивлением и болью. — Тия, ты всё ещё ребёнок, хочешь ты этого или нет, — твёрдо сказала она. — И это не значит, что ты слабая. Это значит, что тебе нужна поддержка. Девочка молчала. Она знала, что Мария права, но не могла позволить себе этого. Она знала, что годовщина приближается, и эти дни будут особенно тяжёлыми. Но как она могла сказать им это? Как она могла признаться, что каждый раз, когда она закрывает глаза, она видит их? Своих родителей. — Просто… оставьте меня, — наконец сказала она, поднимаясь со стула. Её голос дрожал, но она старалась не показывать этого. — Я справлюсь сама. Марго и Мария переглянулись. Они не могли заставить её говорить, если она не готова. Но было очевидно, что девочке сейчас очень тяжело. Когда Християна ушла, Пег лениво повернулся к женщинам. — Ну что, дамы, вы пытались. Но она у нас крепкий орешек. Сама себя уговаривает, что всё нормально, даже когда весь мир вокруг рушится. — Мы должны быть рядом, — тихо сказала Марго, наблюдая за дверью, через которую ушла Християна. — Когда она наконец захочет рассказать, мы должны быть готовы слушать. Мария молча кивнула, чувствуя, что сейчас самое важное — дать Християне понять: она не одна.

***

Прошёл ровно год. Год с того момента, как её мир рухнул. Християна стояла перед усыпальницей родителей, глядя на холодный камень, на котором были высечены их имена. Белые лилии, аккуратно положенные у подножия, казались единственным ярким пятном в этом мрачном месте. Она сжала губы, пытаясь не поддаваться накатившим эмоциям, но ком в горле становился всё больше. Рядом с ней лениво колыхался на летнем ветерке Пег, устроившись кольцами на её шее. Он молчал, но она чувствовала его внимание. Даже он понимал, что говорить сейчас лишнее. Позади, едва слышно переговариваясь, стояли Джаспер и Эммет. Их приглушённые голоса нарушали тишину кладбища. Мария, всегда чуткая к моменту, шикнула на них, бросив строгий взгляд: — Замолчите уже. Уважайте место. Эммет виновато замолчал, а Джаспер только слегка пожал плечами, как будто его это всё совершенно не касалось. Но для Християны их шёпот был фоном, который едва доходил до её сознания. Она смотрела на камень, вспоминая, как всё было ровно год назад. Год. Ровно год назад она была совсем другой. Девочкой. Беззаботной, смеющейся, верящей, что её жизнь всегда будет наполнена теплом и любовью. Она вспоминала, как её отец рассказывал свои истории за ужином, как мама поправляла её волосы перед сном. Тогда казалось, что всё будет продолжаться вечно. Но однажды всё изменилось. Холод, пустота, и боль, которая не отпускала даже сейчас. — Ты сильно изменилась за год, — раздался тихий голос Пега. Его слова словно эхом отразились в её голове. Изменилась. Она действительно изменилась. Теперь она больше не та девочка, которая боялась сделать лишний шаг. Она стала сильнее. Тренировки, изучение магии, ответственность — всё это выковало её, сделало более взрослой. Даже её тело изменилось: плечи стали шире, осанка ровнее. А ещё брюки. Эти удобные, практичные брюки заменили платья и юбки, в которых она когда-то кружилась, смеясь. Она вспомнила недавний случай, когда Мария, настаивая на смене образа, предложила ей примерить платье. Нежно-голубое, изысканное, с лёгкими кружевами. Когда Християна надела его, она почувствовала себя неуютно. Платье сковывало движения, оно больше не подходило её новой версии себя. — Тесновато, да? — с лёгкой усмешкой заметила она тогда, стоя перед зеркалом. Мария только хмыкнула: — Тебе нужен новый гардероб, а не отговорки. Но Християна лишь пожала плечами, сняв платье. — Брюки удобнее. Теперь, стоя перед усыпальницей, она чувствовала, как ветер треплет её волосы, доходящие до плеч. Их рваный край напоминал о том, что и сама жизнь стала иной: резкой, неидеальной, но настоящей. — Мама, папа… — её голос дрогнул, но она не позволила себе слёз. — Я обещаю, что не подведу вас. Я буду сильной. Ради вас. Ради себя. Позади снова послышались голоса. На этот раз Джаспер что-то шептал Эммету, пытаясь объяснить свою точку зрения. Християна обернулась, чтобы бросить на них строгий взгляд, но увидела их лица, наполненные тёплой заботой, и остановилась. Они, как и она, переживали. Просто по-своему. — Ты справляешься, — тихо сказал Пег, его голос звучал неожиданно мягко. — Но, знаешь, мне всё равно кажется, что в платьях ты выглядишь эффектнее. Хотя и брюки неплохо смотрятся. Християна не удержалась, хмыкнув. Она почувствовала, как уголки её губ слегка дрогнули, складываясь в слабую улыбку. — Когда-нибудь, Пег. Когда-нибудь я надену платье. Но точно не сегодня. Она ещё раз посмотрела на камень. Через месяц начнётся новый учебный год, и она снова погрузится в тренировки, в учёбу, в этот бешеный ритм, который она сама себе выбрала. Но сейчас, стоя здесь, она понимала, что год сделал её сильнее. — Вы бы мной гордились, — прошептала она, делая шаг назад. И пусть ей только 12, но она знала: впереди ещё много боли, потерь и испытаний. Но она выдержит. Ради них. Ради себя.

***

Возвращаясь домой после посещения усыпальницы родителей, Християна чувствовала усталость, которая смешивалась с лёгким, но непреодолимым напряжением. Джаспер и Эммет шли позади неё, их шаги были размеренными, но в воздухе явно витало напряжение после посещения столь мрачного места. Мария шла рядом, её лицо выражало печаль, но она пыталась сохранить спокойствие, чтобы поддержать сестру. Едва они вошли в поместье, их встретили Карлайл и Марго. Карлайл, как всегда, выглядел собранным, но на его лице было заметно напряжение. Марго, напротив, излучала грацию, хотя в её голубых глазах читалась усталость. Её длинные тёмные волосы с синим отливом были собраны в высокую прическу, что только подчёркивало её строгий и величественный вид. — Вы вовремя, — сказал Карлайл, сложив руки за спиной. — У нас для вас новости. Марго, стоявшая рядом, нахмурилась, но тут же сдержанно улыбнулась, стараясь придать себе больше уверенности. — Через пять дней мы устраиваем банкет, — начала она, переводя взгляд с одного лица на другое. Эммет приподнял бровь, Джаспер нахмурился, а Мария тяжело вздохнула, словно уже знала, о чём пойдёт речь. Християна молчала, но её глаза чуть сузились, и она слегка нахмурила лоб. — Банкет? — наконец спросил Джаспер, его голос был сдержанным, но явно насторожённым. — В честь чего? Марго бросила на него взгляд, в котором смешались усталость и раздражение. — В честь наследства Когтеврана, — пояснила она. — Это официальное мероприятие, на котором соберутся маги, представители других родов и… — она сделала паузу, чуть скривив губы, — гоблины. Слово «гоблины» вызвало еле сдержанный смешок у Эммета. Он переспросил с явной насмешкой: — Гоблины? Серьёзно? Марго резко повернулась к нему, её глаза сузились. — Да, гоблины. И если ты думаешь, что это смешно, то попробуй сам провести с ними несколько часов переговоров! Карлайл поднял руку, пытаясь успокоить её. — Марго, — мягко сказал он. — Ты справляешься. — Справляюсь? — она вскинула брови, посмотрев на него с лёгким возмущением. — Эти… существа предложили мне «переделать платье под их стандарты». Я уже молчу о том, что один из них пытался обсудить, как «величественно» я выгляжу в тёмных оттенках. Эммет, слушая это, не удержался и фыркнул, прикрыв рот рукой. Джаспер же остался серьёзным, хотя в уголках его губ мелькнула тень улыбки. — Марго, — продолжил Карлайл, — это нужно не только ради тебя. Это ради всех нас. — Спасибо, милая, — ответила она, позволив себе короткую улыбку. Но затем её взгляд снова стал собранным и сосредоточенным, когда она повернулась к остальным. — Итак, все должны быть готовы. Особенно ты, Християна. Християна, до этого тихо стоявшая в углу, подняла голову, её брови слегка сдвинулись в недовольстве. — Почему именно я? — раздражённо спросила она. Марго выдержала паузу, изучая её взгляд, прежде чем заговорить мягким, но решительным тоном: — Потому что ты тоже часть моей семьи. Пусть и не по крови, но ты теперь моя дочь. И твоё отсутствие вызовет ненужные вопросы у общественности. Мы не можем позволить прессе раздуть очередной скандал. Християна открыла рот, чтобы возразить, но Карлайл поднял руку, успокаивающе улыбнувшись. — Не переживай, Тия, — произнёс он, его голос звучал успокаивающе, как всегда. — Это всего лишь формальность. Главное — быть собой. Просто поддержи Марго, она много сделала для нас, согласившись взять на себя роль наследницы Когтеврана. Эммет, до этого стоявший в стороне, усмехнулся и подмигнул Християне. — Да брось, это проще простого, — сказал он с лёгкой ухмылкой. — Всё внимание будет на Марии и Марго. Тебе нужно просто стоять рядом и выглядеть прилично. А я прикрою тебя, ну или ты меня, я же никогда еще не бывал на балах. Християна закатила глаза, усмехнувшись. — Прилично? — переспросила она, иронично приподняв бровь. — Звучит так, будто от нас требуют что-то невозможное. Мария тихо хихикнула, но быстро прикрыла рот ладонью, как только её взгляд пересёкся с суровым выражением лица Марго. — Мне всё равно, как это звучит, — отрезала Марго, её голос прозвучал холодно и резко. Она бросила строгий взгляд на обеих дочерей, затем выпрямилась и скрестила руки на груди. — Главное, чтобы всё прошло идеально. Зря, что ли, я всё это терпела? Её тон был пропитан усталостью и скрытым раздражением, словно она хотела напомнить, сколько усилий и нервов уже вложено в эту ситуацию. Но в её словах также читалось больше, чем просто требование. Это была призрачная попытка сохранить контроль над чем-то, что она и сама едва удерживала в своих руках. Пег, дремавший на плече Християны, лениво приоткрыл один глаз и усмехнулся, его голос прозвучал тихо, но язвительно: — Идеально? Ты всерьёз веришь в это слово, когда речь идёт о гоблинах? У них свои «идеальные» стандарты. Посмотрим, как они выдержат вашу компашку. Християна не удержалась от лёгкой улыбки, но старалась спрятать её за прядью волос. Карлайл кивнул, бросив взгляд на всех собравшихся. — У вас есть пять дней, чтобы подготовиться. И я надеюсь, что вы приложите максимум усилий, чтобы всё прошло безупречно. С этими словами они разошлись, но Християна не могла избавиться от мысли, что предстоящий банкет станет не просто мероприятием, а настоящим испытанием для всех.

***

На следующее утро Християна, как обычно, собиралась на завтрак, уже морально готовясь к очередному дню изнурительных тренировок. Она успела выйти из своей комнаты и пройти по коридору, когда её внезапно перехватила Мария. Девушка выглядела так, будто вот-вот объявит конец света — или начало великого шопинг-забега. — Наконец-то ты моя! — воскликнула она с таким энтузиазмом, что Християна замерла, моргнув несколько раз. — Что? — с искренним недоумением выдавила Християна. — О чём ты вообще говоришь, Мария? — Ну как о чём? — закатила глаза Мария, словно это был самый очевидный вопрос в мире. — Через три дня банкет, Тия! Мы должны выглядеть так, чтобы все гости ахнули. А это значит… — она сделала театральную паузу, — что мы идём в город! Покупать платья! Срочно! Християна нахмурилась и бросила взгляд на Марго, которая стояла неподалёку с лёгкой улыбкой. В отличие от своей дочери, она выглядела куда спокойнее, хотя в её глазах мелькнула искорка интереса. Рядом с ней, лениво облокотившись на стену, стояли Джаспер и Эммет. Эммет выглядел так, будто вот-вот засмеётся, а Джаспер только хмуро поднял бровь. — Эммет, ты тоже участвуешь в этом… походе? — спросила Християна, уже чувствуя подвох. — О, я тут исключительно для моральной поддержки, — с усмешкой ответил он. — Кто-то должен контролировать, чтобы вы не скупили весь город. — Ты пойдёшь с нами, потому что тебе нечего делать, — отрезала Мария, сверкая глазами. — И хватит строить из себя свободного наблюдателя. Не дожидаясь возражений, Мария схватила Християну за руку и потащила её обратно в комнату. — Переодевайся! — скомандовала она. — Никаких брюк и рубашек! — Но мне удобно! — возразила Християна, сопротивляясь. — Удобно? — фыркнула Мария, рывком открывая гардероб. — Удобно будет после банкета, а сейчас надень это. С этими словами она извлекла изумрудное платье, которое, как оказалось, было её собственным. Она развернула его с таким видом, будто вручала корону победителю. — Это? — недоверчиво спросила Християна, глядя на платье. — Я не носила ничего подобного уже… — Уже слишком долго! — перебила Мария, всучив ей платье. — Оно тебе идеально подойдёт. Сделав вид, что сдаётся, Християна забрала платье и, ворча, скрылась за дверью. Через несколько минут она вышла, чувствуя себя крайне неловко. — Ну как? — спросила она, слегка натягивая подол. Мария критически оглядела её с ног до головы, затем довольно кивнула. — Ты прекрасна, — произнесла она с нарочитой серьёзностью. — И знаешь что? Мне кажется, ты подросла. Какой у тебя рост? Уже догоняешь меня, да? — Перестань, — пробормотала Християна, поправляя волосы. — Это просто платье. — Просто платье, которое на тебе сидит лучше, чем на мне! — с улыбкой добавила Мария. Позади раздался смешок. Эммет, сложив руки на груди, склонил голову. — А я думал, вы меня ещё заставите примерить что-то подобное. Мария повернулась к нему с хитрой улыбкой. — Ещё не вечер, Эммет. — Нет-нет-нет, — замахал он руками. — Только не это. Християна фыркнула, усмехнувшись, а затем повернулась к Марии. — Хорошо, я готова. Но завтрак? — Позавтракаем в городе! — бодро ответила Мария, уже увлекая её к выходу. — Помяните моё слово, — пробормотал Эммет, шагая следом. — Этот день для меня закончится в примерочной. — С твоей комплекцией нам даже искать ничего не придётся, — с насмешкой бросила Мария. — Прекрасно, — огрызнулся Эммет. — Если я переживу этот день, обещаю больше не смеяться над вашими платьями. Джаспер тихо хмыкнул, следуя за остальными. — Сомневаюсь, что ты выдержишь. Их оживлённая компания отправилась в город, где впереди их ждали магазины, примерочные и, конечно же, незабываемые приключения, которые могла устроить только Мария с её энергией и упрямством.

***

Пока девочки перебегали от одной витрины к другой, примеряя и обсуждая платья, Мария уверенно вела за собой Християну, чьё сопротивление больше напоминало упрямство маленького ослика, чем нежелание подружки участвовать в их общем веселье. Девочки смеялись, обменивались шутками, бурно обсуждали фасоны и оттенки. Иногда их голоса звучали чуть громче из-за разногласий: что лучше подчеркнёт цвет глаз Християны или её фигуру. Марго, наблюдавшая за этой сценой чуть в стороне, улыбалась. Она видела, как Християна, сначала напряжённая и немного отчуждённая, постепенно расслабляется, вовлекается в разговоры и даже смеётся над колкими, но добрыми замечаниями Марии. Это было редкое и очень приятное зрелище — видеть её такой, пусть даже ненадолго. Рядом стоял Эммет, молча наблюдая за девочками. Почти незаметная улыбка тронула его губы, но как только Марго повернулась к нему и заговорила, его лицо мгновенно изменилось. Лёгкая теплота в глазах уступила место холодному, непробиваемому выражению. — Чем больше я смотрю на тебя, тем больше убеждаюсь, что ты сын Карлайла, — произнесла Марго с прищуром. Слова будто задели что-то глубоко внутри юноши. Его взгляд стал резким, а привычная расслабленность исчезла, словно отрезанная ножом. — Да, это легко заметить, — холодно отозвался он, в его голосе прозвучала сталь. — И знаешь, это напоминает мне только одно: жизнь любит смеяться над нами. Марго нахмурилась, почувствовав в его тоне ледяной оттенок, но решила промолчать. Эммет, будто не замечая её реакции, продолжил: — Когда ты проводишь половину своей жизни в приюте, ты быстро усваиваешь один урок: либо ты подстраиваешься под обстоятельства, либо они сломают тебя. Или убьют. И никого не будет рядом, чтобы защитить тебя. Его голос был спокоен, но в каждой интонации ощущалась горечь и скрытая боль. Это был не просто рассказ, а исповедь, выстраданная годами. Его слова обнажали не только прошлое, но и философию, которой он жил. Марго слушала молча, её лицо стало серьёзным. Она видела перед собой не просто холодного юношу с маской цинизма, а человека, спрятавшего под этой маской глубокие эмоции и переживания. — Знаешь, — продолжил он, глядя прямо на неё, — люди любят маски. Их легче понимать, легче принимать. Никто не хочет знать, что скрывается за ними. Но иногда… маска становится всем, что у тебя остаётся. Марго уже собиралась ответить, но в этот момент их разговор прервал звонкий голос Марии: — Эммет! Эммет, иди сюда скорее! Он вздохнул, его лицо снова приобрело привычное нейтральное выражение, и, не говоря ни слова, он повернулся к девочкам. Они стояли у витрины, весело хохоча. Християна махала ему рукой, а Мария что-то оживлённо обсуждала, практически подпрыгивая от восторга. — Скорее, посмотри на это! — воскликнула Мария, указывая на странную статуэтку. Эммет подошёл ближе и увидел нечто, что действительно вызывало удивление. Статуэтка изображала создание, напоминающее одновременно курицу и змею: туловище курицы, но с головой змеи, чья пасть была угрожающе приоткрыта. — Это же Пег! — смеясь, заявила Християна, ткнув пальцем в статуэтку. Мария прыснула от смеха, а Эммет только закатил глаза, но уголки его губ всё же чуть дрогнули, выдавая лёгкую усмешку. — Пег, это ты! — продолжала Християна, обращаясь к змею, уютно устроившемуся на её шее. — Не хочешь признаться, что сбежал из Хогвартса и вдохновил магловских скульпторов? Пег лениво поднял голову, прищурил голубые глаза и с явным пренебрежением посмотрел на статуэтку. — Что за оскорбление, хозяйка? — протянул он, наигранно возмущаясь. — У этого… этого «создания» нет ни грации, ни стиля. Я бы никогда не позволил себе выглядеть так нелепо. Смех девочек стал ещё громче. Даже Марго, наблюдавшая за ними, не смогла сдержать улыбку. Эммет, всё это время сохранявший внешнюю отстранённость, вдруг тоже чуть заметно усмехнулся. Он взглянул на смеющихся Християну и Марию и впервые за долгое время почувствовал, как тяжесть прошлого чуть ослабла, оставляя место лёгкости и теплу.

***

Когда они вошли в следующий магазин, Мария бросилась к стойкам, словно ветер, наполняя пространство своим энтузиазмом. Она перебирала платья с яркими оттенками, замысловатыми узорами и сверкающими камнями. Её глаза блестели, а движения выдавали азарт охотника, который уже предчувствует свою добычу. Християна, понимая, что её ждёт череда утомительных примерок, обречённо выдохнула. Но прежде чем Мария успела схватить что-то слишком вызывающее, вмешалась Марго. — Мария, стой, — её голос звучал мягко, но твёрдо. — Нам нужно быть осторожными. Наряд для Християны должен быть простым, утончённым, без лишних акцентов. Помни, она не должна привлекать слишком много внимания. Это мы с тобой будем в центре вечера, мы ведь об этом договаривались. Марго взглянула на Християну с лёгкой улыбкой, но в её глазах читалось извинение за эти откровенные слова. Мария, сжимая в руках ярко-красное платье с золотой вышивкой, нахмурилась. — Но… я думала, что… — начала она, но её голос оборвался, когда Християна подошла ближе и мягко положила руку поверх её ладони. — Всё нормально, Мария, — тихо сказала она, глядя в глаза подруги. Её голос звучал спокойно, но ободряюще. — Так даже лучше. Ты же знаешь, для чего это всё делается. Она слегка улыбнулась и добавила: — Звезда вечера должна быть одна. И это будешь ты. А я… я просто подержу фон. Мария нахмурилась ещё сильнее, но на её лице уже появлялась тень улыбки. — Ты всё всегда так упрощаешь, — пробормотала она, качая головой. — Но… ты права. — Конечно права, — вмешалась Марго, скрестив руки на груди. — Теперь найди что-нибудь утончённое и достойное. Мы ведь не хотим, чтобы о Христиане говорили больше, чем о нас с тобой. Мария театрально закатила глаза и, вздохнув, отправилась искать более сдержанные варианты. Через несколько минут она вернулась, держа в руках платье нежно-серебристого цвета. Простое, элегантное, с минималистичным кроем, подчёркивающим природную грацию. — Вот, — сказала она, протягивая платье Християне. — Простое, утончённое… и ужасно скучное. — Это именно то, что нужно, — одобрительно кивнула Марго. Християна улыбнулась и направилась в примерочную. Когда она вышла, Мария, несмотря на своё недовольство, не смогла сдержать восхищения. — Ладно, должна признать… Ты выглядишь потрясающе, даже в «скучном» платье, — сказала она, осматривая подругу с головы до ног. — Я бы сказала — изысканно, а не скучно, — поправила её Марго, глядя на Християну с одобрением. — Это именно то, что нужно. Неподалёку Эммет, до этого молча наблюдавший за происходящим, наконец не выдержал. — Если бы все наряды выбирались так быстро, наша жизнь была бы гораздо проще, — усмехнулся он, привлекая внимание к себе. Затем его взгляд стал мягче. — Но, должен признать, Тия, ты выглядишь великолепно. Християна слегка покраснела, но её губы тронула благодарная улыбка. — Спасибо, — тихо ответила она, пытаясь скрыть смущение. Теперь, когда выбор был сделан, Мария с удвоенным энтузиазмом переключилась на собственные наряды. Она, как вихрь, обсуждала фасоны и цвета с Марго, увлекая её в водоворот своих идей. Християна, наконец почувствовав себя свободной от напряжения, села на мягкий пуф в углу. С лёгкой улыбкой она наблюдала за их суетой и внезапно поймала себя на мысли, что всё идёт именно так, как должно.

***

После нескольких утомительных часов, проведённых в магловских магазинах, Марго остановилась на пороге очередного бутика. Она глубоко вздохнула, окидывая взглядом витрины, где изобилие платьев обещало многое, но так и не оправдало их ожиданий. Её взгляд скользнул к Марии, которая всё ещё с энтузиазмом перебирала вешалки, отчаянно надеясь найти что-то подходящее. Рядом стояла Християна, явно измотанная, но старавшаяся сохранить видимость спокойствия. Марго, убедившись, что время в магловских магазинах потрачено впустую, повернулась к девушкам. Её голос прозвучал ровно, но с ноткой решительности: — Здесь мы ничего не найдём. Нам нужно идти в магическое ателье. Там сошьют платья на заказ, и, к счастью, у нас ещё есть время. Мария, уже изрядно теряющая терпение, моментально обернулась. Её возмущение было очевидным: — Магическое ателье? А почему мы сразу туда не пошли? — Она скрестила руки и бросила на Марго обвиняющий взгляд. — Мы столько времени потратили зря! Марго, не поддаваясь эмоциям, спокойно поправила прядь волос и ответила: — Я хотела попробовать обойтись малой кровью, — её голос звучал уверенно, но в нём ощущался намёк на усталость. — Но, как видишь, это не работает. Её взгляд скользнул к Эммету, который с самого начала стоял в стороне, демонстрируя редкое для себя терпение. Держа в руках пакеты с покупками, он наблюдал за хаосом с невозмутимым выражением лица. — Эммет, — обратилась к нему Марго, — думаю, вам с Християной лучше вернуться домой. В ателье это займёт слишком много времени, а лишнее внимание нам сейчас не нужно. Эммет приподнял бровь, удивлённый её словами, но быстро кивнул, соглашаясь. Его взгляд тут же обратился к Християне. Она выглядела настолько уставшей, что даже не пыталась спорить. — Ты права, — тихо ответила Християна, улыбнувшись уголками губ. — Я действительно устала. Думаю, мы с Эмметом вернёмся домой. А вы продолжайте выбирать. Марго с облегчением кивнула, довольная, что Християна так спокойно отнеслась к её предложению. — Хорошо. Возьмите это, — сказала она, протягивая Эммету несколько пакетов с уже купленными вещами. Эммет, закатив глаза, молча взял пакеты. Он не жаловался, но его лицо ясно говорило, что он предпочёл бы остаться дома с самого начала. — Тия, — вдруг сказала Мария, подбежав к подруге и беря её за руку. — Ты точно не хочешь остаться? Мы найдём для тебя что-то идеальное, ты даже не заметишь, как быстро всё закончится! Християна улыбнулась, её голос звучал мягко и тепло: — Мария, я доверяю твоему вкусу. Вы прекрасно справитесь и без меня. А я… я просто слишком устала, да и то платье меня устраивает. Мария нахмурилась, но потом её взгляд смягчился. — Ладно, — протянула она, вздохнув. — Но потом не жалуйся, если я выберу что-то лучше, что тебе не понравится. — Договорились, — усмехнулась Християна, а затем повернулась к Эммету, который уже был готов уходить. Марго проводила их взглядом, убедившись, что девочка в надёжных руках, а затем вернулась к Марии. — Ну что, — сказала она с лёгкой усмешкой, сложив руки на груди. — Теперь всё в наших руках. Пошли в ателье. Мария оживилась и кивнула. Они, оставив позади шумные магловские бутики, отправились туда, где их наконец ждали наряды, достойные их планов.