В тени чар и времени

Мария открыла глаза, пробуждаясь от мягкого света, пробивающегося сквозь тяжёлые шторы. Её сердце сжалось от необъяснимого чувства пустоты. Она повернула голову — рядом никого. Простыни на половине кровати Християны уже остыли. На её подушке уютно устроился Пег. Его белая чешуя слегка мерцала в полутьме, дыхание было ровным и спокойным. Но Мария уже знала — что-то не так. Её пальцы машинально сжали край одеяла. Она медленно поднялась, стараясь не разбудить фамильяра. Но Пег, уловив её движение, лениво приподнял голову. Голубые глаза сверкнули в полумраке. — Где Християна? — голос Марии звучал тихо, но напряжение прорывалось в каждом слове. Фамильяр потянулся, выгибая тело, и лениво ответил: — Она ушла. — Ушла? — Мария резко вскочила, взгляд метнулся к окну. — Куда? Почему ты её не остановил? Она стремительно накинула халат, схватила палочку с тумбочки и направилась к двери. Но Пег ловко переместился, загородив ей путь, и раздражённо зашипел. — Успокойся, девочка. Она не ребёнок. Её что-то тревожило. Почти всю ночь ворочалась, а на рассвете сказала, что ей нужно побыть одной. — Ты позволил ей уйти?! — Мария едва сдерживала гнев, её голос дрожал от тревоги. — Она ведь только недавно едва не потеряла сознание! Пег выдержал её взгляд и, слегка прищурившись, ответил: — Я пытался. Но она настояла. Сказала, что хочет подумать, и добавила, что, если я пойду за ней, она меня прогонит. Мария стиснула зубы. На мгновение в её глазах промелькнул страх, но она быстро справилась с собой. Глубоко вдохнув, она распахнула дверь. — Я её найду. — Ты зря паникуешь, — бросил ей вслед Пег с лёгким раздражением. — Если бы случилось что-то серьёзное, я бы почувствовал. Она сильная, Мария. Ты это знаешь. Но её уже не было в комнате. Мария мчалась к саду, не останавливаясь ни на секунду. С каждым шагом её решимость только крепла: она обязана найти Християну. Сейчас.

***

Николас Фламель сидел у себя в кабинете, окружённый стопками старинных книг и алхимическими инструментами, привычно мерцающими на свету. Письмо Карлайла лежало перед ним на столе, но взгляд Николаса был устремлён вдаль, за пределы времени и пространства. Воспоминания уносили его далеко в прошлое — в те времена, когда он впервые столкнулся с семьёй Брейдс. Он взял в руки письмо, мельком пробежал взглядом по строкам, уже заученным наизусть. Это было одно из тех писем, которые больше создавали вопросов, чем давали ответов. Карлайл писал осторожно, сдержанно, будто пытался скрыть что-то важное. Николасу казалось, что за каждой фразой таится тень, но он не мог понять, что именно. «Ариэль и Эдвард…»— имена всплыли в его сознании. С ними неизбежно приходили образы и воспоминания. Всё началось с их предка — Карлета Брейдса. Много лет назад, когда Николас только начинал изучать алхимию, судьба свела его с Карлетом. Это произошло совершенно случайно, во время одного из философских собраний в Париже, где маги обменивались знаниями и теориями. Карлет был человеком, который выделялся среди толпы. Его фигура, осанка, манеры — всё в нём говорило о благородстве. Но более всего поражали его глаза: ослепительно зелёные, будто таившие в себе древние тайны. — Вы Николас Фламель? — спросил Карлет, подходя к нему с лёгкой улыбкой. — Я давно хотел с вами познакомиться. Ваши исследования алхимии меня чрезвычайно интересуют. Николас, тогда ещё молодой алхимик, был удивлён таким вниманием со стороны титулованного лорда. Их первый разговор перетёк в длительные дискуссии о магии, жизни и времени. Карлет, как выяснилось, был не только умным, но и крайне любопытным человеком. Его интересовало, почему маги живут дольше, чем обычные смертные. — Вы никогда не задавались вопросом, почему так происходит? — спросил Карлет в один из вечеров. — Почему наш род, магический род, получает этот дар времени? Это ли не один из самых интересных вопросов? Николас не мог не согласиться. Именно этот вопрос и привёл его к алхимии. Постепенно их общение переросло в дружбу. Карлет часто писал ему, делился своими мыслями и открытиями. В одном из писем он рассказал, что у него родился сын — Эдвард.

«Эдвард растёт необычным ребёнком. Умный, талантливый, но иногда слишком погружённый в себя. Я вижу в нём что-то особенное, что-то, чего не могу объяснить словами.»

Эти письма оставили глубокий след в памяти Николаса. Он понимал, что Карлет видел в своём сыне продолжение чего-то более великого, чем просто семейная линия. Но их личное знакомство произошло гораздо позже. Однажды, спустя несколько десятилетий после их первого знакомства, Карлет неожиданно появился на пороге дома Николаса. Это было ночью, и его взгляд — острый, полный тревоги — сразу насторожил старого алхимика. — Карлет? — удивился Николас. — Что вы здесь делаете в такой час? Карлет не стал отвечать сразу. Вместо этого он жестом позвал за собой двух людей, стоящих в тени. Это был молодой мужчина с медно-русыми волосами и девушка с тёмными волосами и голубыми глазами. — Это мой сын, Эдвард, — представил он юношу. — А это его… жена, Ариэль. Эдвард и Ариэль выглядели усталыми, но их фигуры излучали молодость и силу. Николас заметил, как Эдвард сжимал руку Ариэль, словно стараясь её защитить. — Нам нужна помощь, — продолжил Карлет. Его голос дрожал, чего Николас никогда не слышал прежде. — Я не могу объяснить всё сейчас, но нам нужно исчезнуть. Переждать. Только вы можете нам помочь. Николас нахмурился. Он чувствовал, что дело серьёзное, но Карлет не хотел ничего объяснять. Его взгляд был полон отчаяния, но и решимости. — Это связано с вашей семьёй? — осторожно спросил Николас. — Возможно, — коротко ответил Карлет. — Но я прошу вас. Ради нашей дружбы. Николас не мог отказать. Он принял их в своём доме, предоставив убежище. Эдвард и Ариэль были тихими, почти незаметными, но Николас видел, что их связь была невероятно глубокой. Они были как единое целое, понимая друг друга без слов. Но однажды, через несколько недель, Карлет уехал, забрав с собой сына и невестку. Он ничего не объяснил, только оставил короткое послание:

«Спасибо за помощь, мой друг. Мы уходим. Я знаю, вы поймёте, если я не смогу больше писать.»

***

Християна лежала в темноте, глядя в потолок, словно пыталась найти ответы в его бесстрастной пустоте. Тишина комнаты давила на неё, как плотное покрывало, и каждое движение спящей Марии, каждый её вдох, казались слишком громкими, будто подчёркивали, что сама Християна лишена покоя. Мысли кружились в её голове, как стая бешеных птиц. Видения прошлой ночи — Северус, Волан-де-Морт, их холодные взгляды, их незримая угроза — словно оставили в её сознании ожог. Она не могла избавиться от чувства, что всё это было не просто сном. Не понимание, а что-то большее — ясное, настойчивое предчувствие — сжимало её грудь. Она больше не могла лежать. Слишком тесно, слишком душно. Резким движением она села на кровати, задержав дыхание, чтобы не разбудить Марию. В комнате царил полумрак, и единственным движением было ленивое подрагивание чешуи Пега, который свернулся на подушке. Его глаза открылись, светясь в темноте, и он, казалось, хотел что-то сказать, но Християна, едва взглянув на него, прошептала: — Не следуй за мной, Пег. В её голосе звучала твёрдая решимость. Фамильяр на мгновение замер, будто оценивая её тон, а затем равнодушно опустил голову и закрыл глаза, давая понять, что спорить он не станет. Християна быстро оделась: брюки, рубашка, ботинки. Её движения были резкими, почти военными, словно она готовилась к бою, а не к утренней пробежке. Лента неаккуратно стянула волосы в хвост, но ей было всё равно. Она не заботилась о внешнем виде — её мысли были далеко. Её тело требовало движения, а душа — облегчения. Тихо прикрыв за собой дверь, она вышла в пустой коридор, её шаги звучали мягко, но уверенно. Как только она оказалась на улице, утренний воздух ударил ей в лицо. Прохлада обжигала кожу, а туман стелился вдоль земли, словно скрывая её от невидимого наблюдателя. Над горизонтом только начинало подниматься солнце, заливая мир размытыми красками розового и золотого. Християна глубоко вдохнула, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие. Затем, без единого колебания, она побежала. Трава под её ногами ещё хранила следы ночной росы, а камни на дорожке были скользкими, но она не замедлялась. Каждое движение было чётким, каждый шаг — отточенным. Это был её ритуал, её способ бороться с тем, что нельзя контролировать. Скорость, с которой она бежала, постепенно нарастала. Её тело напрягалось, мышцы горели, но именно это ей и было нужно. Она чувствовала, как боль в теле заглушает боль в душе. Ощущение физического предела становилось спасительным якорем, возвращавшим её в реальность. Она остановилась на холме, тяжело дыша, её грудь вздымалась, а руки дрожали. Перед ней раскинулся горизонт, окутанный утренним светом, но вместо покоя, который обычно приносили такие моменты, она почувствовала глухую тревогу. «Почему это снова происходит?» — её мысли были быстрыми, обжигающими. — «Почему я вижу то, что не должна? Северус… Я почувствовала его боль, его выбор. Но как? Почему я не могла это остановить?» Християна закрыла глаза, пытаясь привести себя в порядок. Она знала: это не время для слабости. Видения, что терзали её, становились всё более явными. Если это не просто сны, а предвестники… тогда вчерашний сон — реальность, которая может настигнуть их. Её взгляд стал жёстким. Она снова сжала кулаки, чувствуя, как в ней зарождается новая решимость. Если это правда, то она должна быть готова. Она должна быть сильной, быстрее и лучше той Християны, что лежала в постели, позволив страху овладеть собой. — Если это судьба, — прошептала она, — то я её изменю. Её дыхание выровнялось. Она сделала шаг вперёд, а затем снова побежала, её силуэт растворился в тумане, как обещание того, что она больше не остановится.

***

Николас Фламель сидел в своём кабинете, окружённый привычными книгами, пергаментами и инструментами, которые за долгие годы стали частью его повседневной жизни. Перед ним лежала стопка писем, старых, пожелтевших от времени. Его взгляд остановился на одном из них — письмо, подписанное Ариэль Брейдс. Николас провёл пальцем по аккуратному почерку, и память унесла его в прошлое. Он вспомнил те времена, когда Эдвард, Ариэль и Карлет иногда наведывались к нему в гости. Их визиты всегда приносили оживление. Трое людей, окружённых тайной, но таких ярких и живых, как само солнце. Они обсуждали магию, открытия, делились новостями о том, как продвигается их новое дело. Николас всегда восхищался их энтузиазмом, но даже тогда чувствовал в этой семье что-то необъяснимо тревожное. Однажды они приехали все втроём. Николас сразу заметил, что с ними был ещё один человек — белокурый мальчик с небесно-голубыми глазами. Ребёнок держался за руку Ариэль, ни на шаг не отходя от неё. Он выглядел настороженным, но в глазах светился тихий интерес. — Что за чудо вы привезли? — спросил Николас, усмехаясь. — Неужели я пропустил, когда вы стали родителями? Ариэль улыбнулась, её голубые глаза засияли мягким светом. — Нет, Николас, это не наш ребёнок, — ответила она, нежно погладив мальчика по голове. — Мы нашли его полгода назад. Ему некуда было идти, и мы решили взять его под свою защиту. — Он теперь часть нашей семьи, — добавил Эдвард. — Мы учим его всему, что знаем. Он очень способный. Его зовут Эдмунд Каллен. Николас с интересом наблюдал за мальчиком. Тот внимательно смотрел на всё вокруг, будто пытался запомнить каждую деталь. Ариэль держала его за руку с нежностью, которой, казалось, хватило бы на весь мир. Николас заметил, что этот ребёнок вызывает у неё особую заботу. Воспоминания сменились образами их писем. Через несколько лет после того визита Ариэль написала ему, рассказав о своей жизни. Николас с улыбкой пробежал глазами отрывки из её писем:

«Мы обосновались в тихой местности, подальше от шума. Эдвард нашёл землю, идеально подходящую для нового поместья. Реконструкция почти завершена, и место стало поистине нашим домом. Если помнишь того мальчика с белокурыми волосами, он вырос. Теперь он зовёт себя лордом Калленов и поклялся верности роду Брейдс. Эдвард смеётся, называя его нашим щитом.»

Письма Ариэль всегда были полны тёплых слов, но в них ощущалась скрытая тревога, которую она не могла или не хотела озвучивать. Николас впервые услышал имя Эдмунда Каллена в этих письмах, но спустя годы оно стало легендарным. Лорд Калленов, защитник семьи Брейдс, стал фигурой, о которой шептались даже в самых отдалённых уголках магического мира. Вспоминался последний визит Эдварда, Ариэль и Карлета. Тогда, как обычно, с ними был ребёнок, один из потомков Эдмунда. Николас усмехнулся про себя, вспомнив, как этот мальчик неумело поклонился ему, старательно соблюдая магический этикет. — Николас, посмотри на него, — сказала тогда Ариэль, смеясь. — Новый наследник семьи, Карлайл Каллен. Его родители сейчас заняты, и они попросили нас присмотреть за ним. А мне только в радость. Мальчик явно не был в восторге от этих слов, но ничего не сказал. Позже Николас узнал, что это был Карлайл Каллен. Он уже тогда проявлял неуемное любопытство и… склонность к неожиданным решениям. Один из таких случаев всплыл в памяти особенно ярко. — Ты что сделал?! — воскликнул Николас, ошеломлённо глядя на взрыв в своей лаборатории. Юный Карлайл стоял посреди облака дыма, держа в руках колбу, наполненную серебристой пылью. Его лицо выражало смесь восторга и страха. — Я… добавил серебряную пыль. Она же должна была улучшить состав, верно? — начал оправдываться Карлайл, виновато опуская глаза. — Ты уничтожил результат моей полугодовой работы! — взорвался Николас, но затем, увидев, как Карлайл весь сжался, тяжело выдохнул. — Ладно, мальчик. Считай, что ты мне должен. А теперь иди и выметай эту лабораторию до блеска. Карлайл безропотно отправился исполнять приказ. Даже тогда Николас видел в нём задатки великого мага. Он был слишком любопытен, слишком упорен, и эти черты со временем сделали его тем, кем он стал. Николас вернулся из воспоминаний в настоящее. Карлайл и его семья. Эдвард и Ариэль. Все они оставались для него загадкой. Но самое большое беспокойство теперь вызывала девочка — Християна.

«Что же скрывали Карлет, Ариэль и Эдвард? Почему всё всегда окутано тайной? И какое место в этом занимает их дочь?»

Эти вопросы оставались без ответа.

***

Християна стояла в центре тренировочного зала, где мягкий свет магических ламп едва разгонял густые тени. Её дыхание было тяжёлым, неровным, сердце колотилось так, что казалось, ещё чуть-чуть — и вырвется наружу. В руках она сжимала палочку так крепко, что пальцы онемели. — Снова! — выдохнула она, и очередной взмах породил вспышку, которая с гулким треском ударила в каменную стену. Волна жара окатила лицо, и в воздухе повис запах раскалённого камня. Гнев затоплял её с головой, будто бушующий шторм. Образы из сна вспыхивали перед глазами: Северус, Волан-де-Морт, их холодные, пронизывающие взгляды. Боль, которую она чувствовала, переплеталась с беспомощностью, разрасталась внутри, пока не стала нестерпимой яростью. Слова Карлайла звучали в голове, как удары гонга: «В этом мире либо ты, либо тебя.» Они эхом отдавались в сознании, подгоняя её. — Никто не будет мной манипулировать! — хрипло выдохнула она, отправляя в стену ещё одно заклинание. Грохот разнёсся по залу, и камни вздрогнули, обдавая её жаркой волной пыли и дыма. Её магия бурлила, словно вулкан, готовый извергнуться. Это была дикая, необузданная сила, которую ей всегда говорили бояться. Ей твердили, что такая мощь опасна, что она должна быть осторожной. Но сегодня она решила, что хватит. — Бояться? — прошептала она, её голос дрожал от эмоций, но становился всё твёрже. Она посмотрела на палочку, которая почти горела в её руке, наполняясь её решимостью. — Если эта магия отказывается слушаться, я заставлю её подчиниться. Глаза Християны вспыхнули зелёным пламенем, отражая огонь, который плясал на стенах. Впервые за долгое время она почувствовала, что не сдерживается, что отбрасывает страхи и сомнения. Она больше не была жертвой. Она была кем-то, кто готов взять своё. Сжимающая палочку рука дрогнула, но только на миг. Она выпрямилась, её тело налилось силой, будто магия перестала сопротивляться, стала её союзником. — Я обуздаю её, — произнесла она громко, твёрдо, почти бросая вызов самой себе и своей магии. — И никто меня не остановит. Она подняла палочку, направляя её на стену. Словно по щелчку, магия подчинилась её воле. Заклинание вырвалось, мощное, чистое, стремительное, как огненная стрела. Оно оставило на каменной поверхности глубокий, раскалённый след, но на этот раз она чувствовала контроль. В воздухе запахло озоном и дымом. Християна посмотрела на свой след, уголки её губ слегка дрогнули в слабой, но уверенной улыбке. — Это только начало, — тихо сказала она, сжимая палочку. Её взгляд стал твёрдым, её дыхание выровнялось. Теперь она была готова.

***

Николас откинулся в кресле, обхватив пальцами виски. В кабинете царил полумрак, и только свет камина и редкое потрескивание дров нарушали тишину. Перед ним на столе лежали старые письма — послания, которые связывали его с семьёй Брейдс. Николас машинально перебирал их, пока взгляд не упал на письмо с неожиданно знакомым почерком. Это было одно из последних писем от Карлайла Каллена. Он взял его в руки, медленно развернул и начал читать:

«Дорогой Николас, надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Я пишу с просьбой, которая может показаться странной, но это одно из пожеланий Християны Брейдс, дочери Эдварда и Ариэль. Она искренне верит, что этот молодой человек заслуживает твоего внимания, и благодарна тебе. Християна просила меня не упоминать её просьбу перед самим мальчиком, чтобы он думал, будто ты сам решил взять его в ученики.»

Николас хмурился, перечитывая строки снова и снова. Имя «Северус Снейп» мелькало в его окружении всё чаще. Даже Альбус Дамблдор как-то упоминал его, нахваливая таланты мальчика. Тогда Николас просто отмахнулся, как обычно, заверяя, что он не намерен брать учеников. В его возрасте, когда вся жизнь была посвящена алхимии и магии, желание провести остаток дней в спокойствии с женой было более чем естественным. Однако это письмо Карлайла заставило его задуматься. В конце концов, если просьба исходила от Християны, дочери Эдварда и Ариэль, это было более чем необычно. Николас знал, как Эдвард и Ариэль берегли свою дочь, как старались оберегать её от всего лишнего. Если уж она решила вмешаться в его жизнь и попросить, значит, это действительно важно. «Почему этот мальчик? При чём тут он?»— снова и снова задавался вопросом Николас, глядя на письмо. Он вспомнил, что за последние несколько месяцев имя «Северус Снейп» упоминалось чаще, чем ему бы хотелось. Сам Северус присылал ему письма. Николас нашёл их среди прочих, аккуратно сложенные и спрятанные на тот случай, если понадобится вспомнить содержание. В каждом письме мальчик рассказывал о своих достижениях, своих доработках в зельеварении. Даже поверхностное прочтение этих строк показало, что мальчик действительно талантлив. «У него есть дар, и он понимает это. Но мне не нужен ученик, »— тогда подумал Николас и вежливо отказал, объяснив, что не может уделять время обучению, даже столь одарённого юноши. Он был уверен, что на этом история завершится. Но когда Карлайл написал, что просьба исходит от Християны, Николас задумался. Обычно Эдвард и Ариэль просили его о чём-то крайне редко. А тут их дочь, которую они берегли как сокровище, обращается с просьбой через Карлайла. Это было необычно. Николас чувствовал, что за этим стоит что-то большее. Спустя несколько дней раздумий он наконец решил согласиться. Написал Карлайлу о своём решении и отправил ответ Северусу, в котором пригласил его на ближайший бал, чтобы обсудить условия их работы. Николас хотел лично взглянуть на мальчика, прежде чем принимать его в ученики. Бал оказался насыщенным, но встреча с Северусом запомнилась особенно. Юноша оказался тихим, но его интеллект и самообладание были заметны с первых слов. Северус говорил чётко, уверенно, рассказывал о своих достижениях и о том, что хотел бы изучать под руководством Николаса. Это впечатлило старого алхимика. Но он также понял, что не готов посвящать много времени воспитанию чужого человека. Его дом — это его личное пространство, и вторжение в него всегда давалось с трудом. Поэтому Николас поставил жёсткие условия. — Северус, — начал он, держа в руках бокал с вином, — я согласен принять тебя в ученики, но с оговорками. Наше обучение будет длиться не больше шести месяцев. В течение этого времени мы будем сосредотачиваться на конкретных темах, а каждый месяц ты будешь иметь двухнедельный перерыв. Мне нужно время для моей жены и других дел. Это не обсуждается. Северус с трудом сдержал разочарование, но кивнул. — Благодарю вас, сэр. Даже шесть месяцев под вашим руководством — это больше, чем я мог мечтать. Николас едва заметно усмехнулся. Он уважал амбициозных и упорных людей, но с годами его терпимость к чужим проблемам уменьшилась. Условия были не только способом защитить своё личное пространство, но и проверкой на характер. Если мальчик готов учиться в таких обстоятельствах, он действительно стоит того, чтобы вложить в него время. Сейчас, сидя в своём кабинете, Николас думал об этом решении. Он чувствовал, что за всеми просьбами и обстоятельствами скрывается нечто большее, что он пока не мог понять. Слишком много загадок. Северус, Християна, Карлайл… И всё это так или иначе возвращало его мысли к Эдварду и Ариэль. «Что они пытались скрыть? И почему эта связь с родом Брейдс тянется спустя столько лет?»— Николас покачал головой и снова углубился в свои записи, чувствуя, что ответ всё ещё где-то рядом.

***

Християна стояла, тяжело дыша, в центре тренировочного зала. Стены вокруг были покрыты обугленными следами, а воздух пропитан жаром от выпущенной магии. Она стискивала палочку, словно это была единственная связь между её волей и той безудержной силой, что рвалась наружу. Её последним заклинанием была огненная плеть, которая обрушилась на тренировочную стену с оглушительным треском, а затем рассыпалась искрами, исчезая в воздухе. Её грудь тяжело вздымалась. Она оперлась руками на колени, чувствуя, как усталость медленно берёт верх. Струйка пота скользнула по виску, но она не обращала внимания. Постепенно гнев утихал, превращаясь в холодное спокойствие. Её голова немного кружилась от напряжения, но внутренний хаос начал затихать. Християна выпрямилась, откидывая назад голову и глубоко вдыхая. Воздух в зале был горячим, почти душным, но она почувствовала, как напряжение, наконец, отпускает. — Карлайл был прав, — пробормотала она, глядя на свои руки, всё ещё дрожащие от магического выброса. — Мне нужно больше тренироваться. Я должна обуздать эту силу. Иначе я опять стану той тихой, испуганной девчонкой из Хогвартса, которая боялась смотреть в глаза другим. Она прищурилась, вспоминая себя той, кем она была раньше, и ощутила горечь. Она больше не позволит себе вернуться в это состояние. Она должна стать сильной, сильнее всех, чтобы никто не смог сломить её. В этот момент тишину нарушил звук распахнувшихся дверей. Християна обернулась, и перед ней влетела Мария, с растрёпанными волосами и широко раскрытыми глазами, явно обеспокоенная. — Християна! — крикнула Мария, бегом подбегая к ней. — Что ты творишь? Мы думали… мы думали, что с тобой что-то случилось! Следом за Марией в зал ворвался Эммет, с тяжёлой поступью и хмурым лицом. Он остановился, обводя взглядом разрушения вокруг. Християна стояла, тяжело дыша, сжимая палочку в руке, и смотрела на Марии и Эммета, которые теперь находились в нескольких шагах от неё. Эммет, скрестив руки на груди, снова оглядел обгоревшие стены и остатки магической энергии, ещё витавшей в воздухе. Его голос стал мягче, но в нём чувствовалась искренняя тревога: — Никто не спорит с твоим желанием побыть одной. Но когда ты устраиваешь подобное, особенно после того, как вчера была на грани истощения, мы действительно начинаем переживать. — Он сделал шаг ближе, его взгляд стал настойчивым. — Что случилось? Что вчера произошло? Расскажи нам. Почему твоя магия начала буйствовать? Карлайл нам ничего не говорит. Мария подошла ближе, её глаза были наполнены беспокойством. Она мягко взяла девочку за руку, заглядывая в её лицо: — Тия, прошу тебя, расскажи. Что это было? Что ты видела? Почему ты здесь, одна, и почему так себя изматываешь? Что происходит? Её голос дрожал от переживаний, но она попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного успокоить сестру. Християна почувствовала тепло от этой улыбки, и её взгляд скользнул на Эммета, который, казалось, был готов защитить её от всего, но при этом сам не знал, как ей помочь. Она видела искреннюю тревогу в их глазах. Мария, которая всегда была её опорой, и Эммет, который за последние полгода стал для неё кем-то важным, кого она теперь не могла представить в стороне от своей жизни. Они были её семьёй. Их беспокойство, их боль — всё это было из-за неё. Християна тяжело вздохнула. Её плечи чуть опустились, а в голове начали формироваться слова, которые могли бы их успокоить. Она заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё ещё бушевал шторм. — Ребята… вам не стоит так переживать, — она посмотрела на них, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо. — То, что произошло вчера, больше не повторится. Я найду способ контролировать свою магию. Найду способ, чтобы никто больше не мог управлять мной — ни моим телом, ни моей волей. Её голос стал твёрже, а в глазах зажглась решимость. Она сжала руку Марии чуть крепче, будто пытаясь убедить не только её, но и себя: — Я обещаю вам, — добавила она. — Больше подобного не повторится. Вы можете мне доверять. Эммет вздохнул, его взгляд смягчился. Он слегка опустил голову, будто обдумывая её слова, а затем коротко кивнул. Мария улыбнулась, её глаза блестели, словно она хотела сказать что-то ещё, но вместо этого просто обняла Кристиану, притянув её к себе. — Мы всегда рядом, — тихо сказала Мария, обнимая сестру. — Не забывай об этом. Християна позволила себе на миг расслабиться в этом тепле. Затем она медленно отстранилась, всё ещё держа Марии за руку, и посмотрела на Эммета. Тот, по привычке, пытался выглядеть непоколебимым, но в его взгляде читалась забота. — Спасибо, — сказала она просто, но в её голосе было достаточно, чтобы они поняли, насколько она ценит их присутствие.

***

Християна шагнула в столовую, держа голову высоко, но всё ещё ощущая усталость от утренней тренировки. На её запястье, как всегда, свернулся Пег, его голубые глаза поблескивали от мягкого света, проникающего через окна. Словно чувствуя её напряжение, он приподнял голову и слегка шевельнул хвостом, показывая, что он готов поддержать её, что бы ни случилось. За длинным столом сидели Карлайл, Марго и Джаспер. Карлайл выглядел так, словно за ночь постарел ещё больше. Его плечи были чуть сгорблены, а под глазами виднелись тени, будто он почти не спал. Християна почувствовала укол вины, заметив, как он поднял взгляд и попытался изобразить на лице слабую, но тёплую улыбку. Когда она вошла вместе с Марией и Эмметом, все взгляды устремились на неё. Джаспер, сидевший неподалёку, уже начал подниматься, чтобы подойти к ней, но его остановила Марго, которая, подняв руку, мягко кивнула ему, будто говоря: «Позволь ей самой сделать первый шаг». — Как ты, родная? — тепло спросила Марго, её голубые глаза светились беспокойством и заботой. Християна улыбнулась, поправляя влажные волосы, которые ещё не успели полностью высохнуть после утреннего душа. — Всё хорошо, — спокойно ответила она, её голос звучал твёрдо, но мягко. Она посмотрела на стол, где стояли разные блюда, и подошла, чтобы сесть на своё место. — Правда, всё в порядке. Она бросила взгляд на Карлайла, чувствуя, как её сердце сжимается от того, насколько он выглядел измождённым. Она не могла не думать, что это всё из-за неё. Християна сжала кулаки, но быстро взяла себя в руки, чтобы её внутреннее состояние не выдавалось. Она должна была показать, что всё под контролем. Все продолжали смотреть на неё, молча ожидая её слов. Она сделала глубокий вдох и подняла голову, взглядом обводя присутствующих. — То, что вы видели вчера, — начала она, пытаясь говорить уверенно, — это лишь результат моего неумения управлять своей магией. Это наше общее непринятие её силы и последствий, которые она может за собой нести. Но я поняла одну вещь. — Она взглянула на Пега, который, словно почувствовав момент, поднял голову и слегка шипнул, подтверждая её слова. — С сегодняшнего дня я буду работать более усердно над тем, чтобы обуздать свою магию. Я сделаю всё возможное, чтобы научиться с ней жить. Её голос прозвучал с такой твёрдостью, что даже Эммет, который всегда был готов броситься в споры, остался молчаливым и просто кивнул, наблюдая за ней. Християна взглянула на Пега, который теперь мягко свернулся на её предплечье. — И, конечно, мне в этом поможет мой любимый маленький питомец, — с лёгкой усмешкой добавила она, поглаживая Пега по голове. Затем её голос стал мягче, когда она снова обратилась к окружающим: — Не зря мои родители разделили моё магическое ядро. Теперь я начинаю понимать, почему они так беспокоились о моей силе. Ведь если ей неправильно управлять, то никто не знает, что она может натворить. Она посмотрела на каждого из них, начиная с Марго, затем на Эммета, Джаспера и, наконец, на Карлайла. — Я вам обещаю, — твёрдо сказала она, её голос прозвучал как клятва, — что я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы обуздать эту силу. Я стану достойной своего наследия и вашей поддержки. Мария, сидевшая рядом, мягко улыбнулась и накрыла её руку своей, давая понять, что она рядом. Эммет только кивнул, его взгляд был чуть мягче, чем обычно, но его молчание говорило больше слов. Джаспер сдержанно улыбнулся, а Карлайл, хоть и выглядел усталым, слегка кивнул, выражая своё одобрение. Марго, как всегда, первой нарушила молчание, её голос прозвучал тепло: — Мы все верим в тебя, милая. И если кто-то может справиться с этим — то только ты. Християна слегка улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение понемногу покидает комнату. Она знала, что впереди ещё долгий путь, но теперь она была готова его пройти. Карлайл тяжело поднял голову, его взгляд был усталым, но в нём всё ещё горел тёплый огонёк заботы. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь прогнать усталость, и обратился к Християне. Его голос звучал хрипло, чуть надломленно, но в нём была сила, и каждая его интонация будто обволакивала теплом: — Родная, я слышал твою речь, видел твою решимость, и хочу тебе сказать: сила у тебя действительно огромная. — Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова. — Но эта сила сейчас хаотична, беспокойна. Ты говоришь, что хочешь её обуздать, сделать своим инструментом, но это не совсем тот путь, который тебе нужен. Он поднял на неё взгляд, полный усталой мудрости, и продолжил, его голос становился мягче с каждым словом: — Не нужно подчинять магию. Не нужно её ломать или загонять в рамки. Тебе нужно её принять. Полюбить её, как часть себя, как-то, что делает тебя тобой. Ведь сила, основанная на гармонии, способна создать нечто великое. А вот сила, построенная на гневе, боли и разочаровании, разрушает в первую очередь того, кто её носит. Он тяжело вздохнул, и на его лице мелькнула тень боли, но он продолжал: — Ты не обязана проходить этот путь одна. Никто из нас не хочет, чтобы ты боролась в одиночестве. Мы здесь, чтобы быть рядом, чтобы поддерживать тебя, чтобы окружить тебя заботой и любовью. Мы — твоя семья, и нет ничего, чего мы бы не сделали ради тебя. Карлайл улыбнулся, и эта улыбка, хоть и была слабой, согревала. — Помни, милая, что всё самое прекрасное в этом мире рождается не из гнева и силы. Оно рождается из любви, из доброты, из светлых чувств. Знаешь, когда я смотрю на тебя, я вижу не только твою магию. Я вижу человека, способного любить, заботиться, отдавать. Именно это и есть настоящая сила. Гнев может временно дать тебе силу, но он опустошает. А любовь наполняет, она даёт смысл, она вдохновляет. Он посмотрел на детей за столом, его взгляд задержался на Марии, Эмете, Джаспере, а затем снова вернулся к Християне. — Мы здесь, чтобы помочь тебе обрести гармонию, чтобы ты никогда не чувствовала себя одинокой. Мы верим в тебя, потому что знаем, какая ты сильная, не только благодаря магии, но и благодаря своему сердцу. И когда ты примешь свою магию как часть себя, когда ты найдёшь гармонию, ты сможешь не только обуздать её, но и превратить её в то, что приносит мир, свет и радость. Он снова улыбнулся, но уже чуть увереннее, и его голос стал твёрдым: — Запомни это, родная. Мы с тобой. И твоя сила — это не только магия. Твоя сила — это твоё сердце, твоя доброта и твоя любовь. Никогда об этом не забывай. Християна внимательно слушала его, её сердце наполнилось странной теплотой, которая разогнала остатки ночных страхов. Впервые за долгое время она почувствовала не только ответственность, но и уверенность, что ей помогут пройти этот сложный путь.

***

Девочка сидела на кровати, поджав ноги, и нервно теребила рукав рубашки. Её взгляд снова и снова возвращался к шраму на левой руке. Он был тонкий, почти незаметный, розоватый, как паутинка, сплетённая из света. Но каждая линия врезалась в её сознание, будто шрам был больше, чем просто след на коже. Она осторожно провела пальцами по шраму. Лёгкое покалывание пробежало по коже, как электрический разряд, и внутри поднялась волна тревоги. Это случилось в тот день. В тот самый момент, когда Северус принял… Метку. Тогда она не сразу поняла, что произошло. Жгучая боль обрушилась на неё из ниоткуда, словно огонь пробежал по венам, обжигая до костей. Она не могла даже закричать, горло будто сжали невидимые руки. А потом всё прекратилось. Только эта странная метка осталась, как тихое напоминание. Тогда ей казалось, что это случайность. Просто нелепое совпадение. Но теперь она знала — в магии ничего не бывает случайным. — Это из-за него, да? — прошептала она в пустоту, будто кто-то мог ответить. Голос звучал дрожащим, и слова сорвались в тишину комнаты. Мысль, которая не давала покоя: это связано с Северусом. С их… связью. Магия между ними будто взбунтовалась в тот день, когда он принял Метку. Она чувствовала, как её собственная магия пыталась сопротивляться, словно защищала её от того, чего она сама не могла понять. Её взгляд снова скользнул по линиям. Они переплетались в странный узор, похожий на древний символ. Что это? Руны? Может, знак единства? Или… предупреждение? Она пыталась найти ответ, но каждый раз этот шрам оставался загадкой. Нечто древнее и сильное, что она не могла объяснить. — Это… больше, чем просто магия, — пробормотала она, сжимая кулак. Она не знала, что это значит. Но чувствовала. Чувствовала всем своим существом, что шрам — это не просто след. Это было предупреждение. Или обещание. Она прикрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы тяжёлые мысли, но всё возвращалось снова и снова. Почему именно она? Почему именно он? И что значит этот отпечаток? Её магия словно шептала ей ответы, но всё было слишком запутанным. — Это часть меня теперь, — выдохнула она, открыв глаза. Её взгляд был твёрдым, а в груди разлилось странное, щемящее чувство. Она знала одно: от этого шрама уже не избавиться. Этот отпечаток был её реальностью. Её напоминанием. Её судьбой.

***

Християна лежала на кровати, разглядывая трещинку на потолке и чувствуя себя пленницей собственного дома. Сегодняшний день начался с решения, которое она совершенно не разделяла: ей запретили делать что-либо полезное. — Ты слишком выкладывалась, — категорично заявил Джаспер за завтраком, с таким серьёзным видом, будто он сам был директором Хогвартса. — Если не остановишься, выгоришь. — А я бы сказал, что великие ведьмы не могут творить, если их мозги перегрелись, — хмыкнул Эммет, наполняя себе вторую тарелку. — Сегодня ты отдыхаешь. Всё. Точка. Даже Марго, обычно строгая и почти всегда готовая нагрузить Тию новыми заданиями, вдруг поддержала их: — Умение отдыхать — такая же наука, как и зельеварение. Перенапряжённый маг становится не только слабее, но и уязвимее. Так что сегодня — ни учёбы, ни тренировок. Просто отдыхай. Спорить было бесполезно. Все попытки убедить их, что она прекрасно себя чувствует, разбивались об их упрямство, как волны о скалу. Так она оказалась в своей комнате, где от непривычной тишины начинало немного сводить с ума. Християна пыталась найти себе занятие: пролистала пару книг, раскатала пергамент со сложной схемой заклинаний, даже подумала почитать про новые зелья. Но всё валилось из рук. В итоге она сдалась и плюхнулась обратно на кровать, решив, что, возможно, хоть немного безделья ей не повредит. Она только начала расслабляться, как дверь распахнулась с таким грохотом, будто сейчас войдёт армия гоблинов. Вместо этого на пороге стояла Мария, сияя так, будто только что нашла сундук с сокровищами. — Всё! — воскликнула она с победоносным видом. — Ты от меня весь отпуск бегала, но сегодня тебе некуда деться! Християна, ошарашенно уставившись на подругу, поднялась на локтях. — Что? Мария, ты вообще в порядке? — Абсолютно! — отрезала Мария, делая несколько быстрых шагов в её сторону. — Сегодня ты в моих руках. У нас с тобой большие планы! — Какие ещё планы? — Тия чуть приподняла бровь, её голос звучал подозрительно. Мария, уперев руки в бока, смотрела на неё так, будто Християна была непослушной ученицей. — Мы идём обновлять твой гардероб для Хогвартса! Ты вообще видела, в чём ты ходишь? Это же стыдно! — Она скрестила руки на груди и добавила, с хитрым прищуром: — Ты хочешь, чтобы на первом же уроке все решили, что ты только что сбежала с фермы? — Гардероб? — выдохнула Тия, вытаращив глаза. — Ты серьёзно, Мария? — Абсолютно, — подтвердила та, делая вид, что сомнения Тии её совершенно не касаются. — Ты должна выглядеть как настоящая ведьма, а не как… это. — Она махнула рукой в сторону растянутой футболки и тренировочных штанов Тии. — Сегодня же день отдыха, — попробовала возразить Тия, но Мария уже схватила её за руку и потянула вверх. — Вот этим мы и займёмся! Ничто так не расслабляет, как шопинг. Так что давай, поднимайся, собирайся, и не вздумай спорить. — У меня выбора нет, да? — обречённо пробормотала Тия, вставая с кровати. — Умница! — с широкой улыбкой ответила Мария. — Через пять минут жду у двери. И, пожалуйста, попробуй хотя бы не надевать это. Она указала на одежду Тии, развернулась и вышла, хлопнув дверью. Тия осталась стоять посреди комнаты, раздражённо вздохнув. Она взглянула на своё отражение в зеркале и, немного поколебавшись, всё-таки решила, что, возможно, подруге стоит уступить. Но только на этот раз. Мария ворвалась обратно в комнату, в руках у неё были какие-то странные свёртки. Она быстро бросила один из них на кровать Християны, а второй оставила у себя. — Ну что, ты думаешь, мы просто так отправимся по магазинам? — с загадочной улыбкой начала она, видя вопросительный взгляд Тии. — Что это такое? — настороженно спросила Християна, поднимая свёрток. — Это артефакты, — с гордостью заявила Мария, разворачивая свой. — Они меняют цвет волос, черты лица. С их помощью нас точно никто не узнает. Всё будет тихо и спокойно, никто не станет пялиться. Християна с недоверием посмотрела на свёрток. — Серьёзно? Ты думаешь, это обязательно? — Абсолютно! — заявила Мария. — Знаешь, как сложно бывает ходить по магловским магазинам, когда ты выглядишь… ну, как ты? Да ещё с твоими волосами и этим взглядом. Все будут только на нас смотреть. А так — идеальное прикрытие! — И откуда у тебя это? — Тия подняла бровь. — У мамы. Она всегда берёт такие с собой, когда ездит в магловский мир. А я решила, что нам пригодится. Мария быстро показала, как активировать артефакт. С лёгким щелчком он начал светиться, и её волосы мгновенно стали тёмно-каштановыми, а лицо немного изменилось: скулы стали чуть выше, нос — короче, а глаза — ярко-карие. — Ну как, идёт? — она улыбнулась, глядя на Тию. — Неожиданно, — пробормотала та, пока разглядывала Марию. — Твоя очередь! Давай, активируй. Християна послушно последовала её примеру, и через мгновение её отражение в зеркале изменилось: волосы потемнели до глубокого чёрного, глаза приобрели серо-голубой оттенок, а лицо стало чуть более округлым. — Невероятно, — прошептала она, разглядывая своё новое лицо. — Вот видишь? Теперь можно идти! Ах да, чуть не забыла! — Мария достала ещё один свёрток из кармана и протянула его. — Это для Эммета. — Эммет пойдёт с нами? — удивилась Тия. — Конечно! — заявила Мария, будто это было очевидно. — Я уже отпросилась у Карлайла и Марго. Эммет нас сопровождает, а Джаспер обещал присоединиться чуть позже. Християна только успела открыть рот, чтобы что-то сказать, но Мария её перебила: — Ты вообще видела, как ты выросла за это лето? Всё, что у тебя есть, тебе уже мало! Нам нужно обновить буквально всё — от ночных рубашек до школьной формы. — Ты так уверена, что это необходимо? — слабо возразила Тия. — Не просто необходимо, а жизненно важно! — Мария поставила руки в бока. — Ты же всё лето носила то, что еле налазит. Да и форму надо сделать удобной. — Ну, форма — это основное, — пробормотала Тия. — А как же одежда на выходные? Ты же не собираешься весь год ходить только в мантии? — Мария закатила глаза. — Мы зайдём и в магловские магазины, и в ателье. Думаю, начнём с мантии. Так вечером, когда вернёмся, нам её уже сделают. — Ты всё уже продумала, да? — с улыбкой спросила Тия, поражаясь энтузиазму подруги. — Разумеется, — гордо ответила Мария. — Мама говорила, что в этом ателье могут сделать всё за один день, если заказ не слишком сложный. Она обернулась к лестнице и громко закричала: — Эммет! Давай выходи! Нам уже пора! Издалека донёсся ленивый голос: — Да иду я, иду. У вас там что, ещё есть план на марш? Мария фыркнула и снова повернулась к Тие. — Ну что, ты готова к лучшему дню этого лета? Християна с трудом сдержала улыбку. Кажется, от такого дня действительно не сбежать.

***

Утром перед выходом Мария собрала всех в гостиной, выглядя совершенно серьезной. В руках она держала три маленьких артефакта, которые они уже использовали ранее. — Слушайте меня внимательно, — начала она, оглядывая Тию и Эммета. — Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы не будем называть полные имена. С сегодняшнего дня вы — Эм и Тея, а я — Мари. Понятно? Эммет закатил глаза. — И это прям обязательно? — Обязательно, — Мария строго посмотрела на него. — Если нас узнают, то, во-первых, начнутся вопросы. Во-вторых, мы потеряем время, потому что за мной тут же начнут бегать со всякими «ой, Мария, а не подскажешь ли ты это, не посоветуешь ли то». — А если всё-таки узнают? — с усмешкой спросила Тия. — Не узнают, если вы будете вести себя, как положено, — Мария пристально посмотрела на Эммета. — И если не будете выглядеть так, будто вас только что вытянули из магловской подворотни. Эммет окинул её ленивым взглядом. — Мне удобно, — снова повторил он. Мария фыркнула, но больше спорить не стала. — Ладно, идём. Только помните: мы — обычные покупатели. Не выдавайте себя.

***

Когда они вошли в ателье около 10 утра, Косая аллея была уже полна людей. В лавках толпились студенты, их родители и просто посетители, торопившиеся подготовиться к началу учебного года. Никто особо не обратил внимания на трёх подростков, которые вошли в ателье. Мария, которая явно привыкла к вниманию, с раздражением поджала губы. — Вот видите? Никто даже не посмотрел в нашу сторону, — пробормотала она, оглядываясь вокруг. — Ну и хорошо, — равнодушно отозвался Эммет. — Разве это не то, чего ты хотела? — Нет, не хорошо, — прошипела она. — Если бы не этот артефакт, меня бы сразу узнали. И я уверена, что за мной уже бы бегали. А сейчас все смотрят на нас, как на… — она кивнула в сторону его мятой рубашки и свободных брюк. — Как на оборванцев. Эммет скрестил руки на груди, глядя на неё исподлобья. — Ты бы хоть раз подумала, что удобство важнее внешнего вида. — Удобство? — фыркнула Мария. — Ты наследник семьи, Эм! Ты должен выглядеть соответствующе! — Я уже говорил, что мне удобно, — повторил он упрямо. — А я уже говорила, что тебя никто в этом мире серьёзно не воспримет, пока ты не начнёшь одеваться нормально, — огрызнулась она. Мария открыла рот, чтобы продолжить, но их спор прервал один из портных, который подошёл к ним с улыбкой. — Простите, юная леди, вам нужна мантия? Мария повернулась к нему, сдерживая раздражение. — Нет, мне ничего не нужно, — сухо ответила она. — Мантия нужна моей спутнице. Портной кивнул и обратился к Християне: — Вы хотите что-то конкретное, мисс? Християна, сбитая с толку спором Марии и Эммета, на секунду задумалась, но потом уверенно ответила: — Мне нужно три мантии. Две запасные и одна нарядная. — Разумеется, — с поклоном сказал портной. — Позвольте снять мерки. Християна прошла к зеркалу, где портной аккуратно начал измерять длину её рук, плеч и спины. — Мы можем предложить ткань из чаро-сатина для нарядной мантии, — начал он. — Это лёгкий, но прочный материал, который блестит при любом освещении. Для повседневной формы лучше всего подойдёт классический магический шерстяной текстиль. Мария подошла ближе, наблюдая за процессом. — А можно добавить небольшие декоративные элементы? Например, вышивку на воротнике? — спросила она, видимо, решив взять контроль на себя. — Конечно, — кивнул портной. — Только без излишеств, — вмешалась Християна, чувствуя, как Мария готова разойтись. — Тея, ты серьёзно? — Мария вздохнула. — Ты наследница. Немного стиля ещё никому не вредило. — Ну, мы здесь для мантии, а не для парада, — усмехнулась Християна, отчего портной подавил смешок. — Как пожелаете, — он закончил снимать мерки и отступил на шаг. — За нарядной мантией можете вернуться ближе к вечеру, а школьные формы будут готовы через два часа. — Отлично, — кивнула Мария, гордо подняв подбородок. — И, пожалуйста, всё сделать идеально. — Как пожелаете, мисс, — ответил портной и ушёл выполнять заказ. Мария повернулась к Эммету и Християне, довольная. — Ну вот, видите? В конце концов, всё будет так, как нужно. — Ты действительно чувствуешь себя принцессой, да? — с улыбкой спросила Християна. — Разумеется, — с гордостью ответила Мария. — И я собираюсь научить вас выглядеть на уровне. Эммет только фыркнул, но не стал спорить. На сегодня, видимо, он уже проиграл.

***

После визита в ателье они направились в лавку для покупки канцелярских принадлежностей. Мария, как всегда, уверенно шагала вперёд, почти командуя продавцом. Её голос был полон уверенности, а жесты — грации. Эммет и Християна остались чуть позади, усевшись на деревянную лавочку у входа в магазин. Эммет, лениво оперевшись локтями на колени, взглянул на Марию и ухмыльнулся. — Я тебе зуб даю, — сказал он, не отрывая взгляда от неё. — Раньше она такой не была. Когда я только появился у вас, она вообще была куда скромнее. Серьёзно, такое чувство, будто гоблины за эти несчастные полгода, пока обучали Марию и Марго, впили им в голову, что они монаршие особы. Християна улыбнулась и слегка покачала головой. — Может, так и есть. Но знаешь, Эммет, все мы меняемся. Он приподнял бровь. — Думаешь, она теперь всегда будет такой? — Думаю, Мария просто хочет показать, что она может быть изящной, — задумчиво ответила Тия. — И доказать, что она достойна того статуса, который на неё возлагают. — А мне кажется, она делает это из вредности, — усмехнулся Эммет. Християна мягко улыбнулась, глядя на подругу, которая продолжала энергично разговаривать с продавцом, жестикулируя и указывая на различные товары. — Нет, не думаю. Просто… когда ты всю жизнь живёшь в тени, где никто ничего от тебя не ждёт, это одно. Ты можешь наслаждаться жизнью и быть собой. Но если вдруг всё меняется, и от тебя начинают требовать соответствия, когда все взгляды направлены только на тебя, ты задаёшься вопросом: «Как мне не оплошать?» Эммет на секунду перестал ухмыляться и нахмурился. — Ты правда так думаешь? — Думаю, Мария сейчас именно в таком состоянии, — продолжила Християна. — Ей приходится соответствовать статусу. Она больше не может позволить себе быть просто Марией. Она — наследница Марго. А это значит, что на неё смотрят, её оценивают, от неё ждут. Эммет немного помолчал, прежде чем произнести: — Никогда об этом не думал. Я думал, она просто… ну, хочет быть в центре внимания. Християна слегка улыбнулась. — Это может выглядеть так, но… я понимаю её. Марго когда-то мне сказала, что не хотела привлекать к этому свою дочь. Она хотела, чтобы Мария росла свободной, радовалась жизни и оставалась собой. А теперь, из-за меня, им приходится так много на себя взваливать. — Из-за тебя? — нахмурился Эммет. — Да, из-за меня. Я тоже наследница, и я невольно втянула их в этот мир. В мир, где всё решает статус. Где важно, как ты выглядишь, как ты говоришь, что ты делаешь. Это не просто игра. Это… защита. Эммет задумался, снова посмотрев на Марию, которая теперь раскладывала на прилавке товары, видимо, споря с продавцом о качестве чернил. — Ты хочешь сказать, что она просто защищается? — Именно, — серьёзно кивнула Тия. — В этом мире либо ты, либо тебя. И Мария решила, что лучше быть сильной. Даже если иногда это выглядит слишком… напыщенно. Эммет покачал головой. — Гоблины тоже всегда были такими. Прямые, дерзкие, но при этом гордые. И никто не мог оспорить их права. — Вот именно, — согласилась Тия. — Мария нашла свой способ быть сильной. И честно? Я ей даже завидую. Эммет фыркнул, но на этот раз уже без злости. — Она действительно красавица, даже когда командует. — Не спорю, — улыбнулась Тия. Они замолчали, наблюдая, как Мария что-то объясняет продавцу. В её движениях было что-то неуловимое: смесь решимости, грации и внутренней борьбы. Християна тихо вздохнула. — Она пытается справиться с грузом, который на неё свалился. И знаешь что? Мне кажется, она справится. Эммет посмотрел на неё, затем снова на Марию. — Надеюсь, ты права. — Я уверена, — сказала Тия. — Она сильнее, чем кажется. Просто иногда мы забываем, что даже сильным людям нужна поддержка. Эммет задумчиво кивнул. Возможно, в её словах было больше смысла, чем он привык видеть в вещах.