В тени чар и времени

Карлайл, внимательно следя за каждым словом Християны, всё больше мрачнел. Её сбивчивые объяснения, тревога за Марго, страх, прорвавшийся в её голосе — всё это складывалось в картину, которая ему категорически не нравилась. Он поднял руку, прерывая её панический поток. — Тия, — сказал он твёрдо, но без резкости, словно удерживая её от полного срыва. — Если речь идёт о Марго, её присутствие необходимо. Немедленно. Он обернулся, взгляд его стал острым, будто высекающим решение из воздуха. — Тиньки! Эльф появился с тихим хлопком, вытянувшись в ожидании приказа, словно почувствовав неотложность момента ещё до того, как был вызван. — Передай Марго сообщение, — быстро и чётко произнёс Карлайл. — Пусть она перенесётся сюда как можно скорее. Это касается Християны. Скажи, что дело срочное. Эльф молча кивнул и исчез, оставив за собой едва заметный след магии. Карлайл снова повернулся к девочке. Она стояла перед ним, едва держась на ногах, лицо её было белым как мел, а пальцы непроизвольно сжимали край мантии. Джаспер, наблюдавший со стороны, шагнул вперёд, его взгляд потеплел. Он осторожно положил руки ей на плечи, будто боясь, что она рассыплется от одного неверного движения. — Тия, дыши, — мягко сказал он. — Мы здесь, мы с тобой. Что бы это ни было, мы справимся. Но ты должна рассказать всё. Чётко. Спокойно. Карлайл отошёл к своему столу, сцепив пальцы в замке и уставившись в одну точку. Мысли, как затянувшийся узел, не давали ему покоя. Слова Християны о связи, Снейпе и Волдеморте звучали как обрывки мрачной тайны. Его взгляд вдруг оживился, как будто одна из этих нитей привела его к осознанию. — Тот вечер… на балу, — произнёс он, не отрывая взгляда от девочки. — После бала… Связь изменилась. Почему? Ты знаешь, почему это случилось? Его слова, произнесённые с холодной ясностью, будто громом разнеслись по комнате. Християна застыла, её дыхание перехватило. На миг паника в её глазах уступила место чистому ужасу. Она отвела взгляд, с трудом подбирая слова. — Северус… он принял Тёмную метку, — прошептала она. В комнате повисла тишина, такая тяжёлая, что казалось, воздух стал вязким. Джаспер, всё ещё стоявший рядом с ней, замер. Его пальцы чуть крепче сжали её плечи. — Что? — еле слышно выдохнул он, словно не веря в услышанное. — Метка… она стала частью нашей связи, — продолжила Християна, её голос дрожал, но она не останавливалась. — Руны пытались защитить меня, но… они не справились. Всё, что произошло с ним… теперь отражается на мне. Она медленно подняла руку, закатала рукав. На её предплечье виднелся тонкий шрам, изгибающийся, как древняя руна. — Это знак, — прошептала она. — Руны боролись, но метка слишком сильна. Она проникла в связь. Карлайл подошёл ближе, его лицо было напряжённым, но голос оставался спокойным: — Это Тёмная метка… Он замолчал, а затем продолжил, глядя прямо в её глаза: — Ты должна была рассказать нам об этом раньше. Это не просто магия. Это связь, которая может уничтожить вас обоих. Християна опустила голову, её плечи дрогнули. — Я боялась, — тихо сказала она, её голос был полон вины. — Боялась, что вы решите избавиться от него… или от меня. Джаспер выдохнул, обняв её за плечи. — Тия, мы никогда не оставим тебя. Никто не собирается от тебя избавляться, — его голос был твёрдым, но в нём звучала нежность. — Мы разберёмся с этим. Но теперь ты должна быть с нами честна. Всегда. Карлайл кивнул, его взгляд был сосредоточенным, будто он уже выстраивал план. — Нам нужно понять, как разорвать эту связь, — сказал он. — Но сначала мы должны обеспечить вашу безопасность. Пока Марго не прибудет, никто не должен знать о том, что ты нам рассказала. Християна, дрожащая, но немного спокойнее, кивнула. В её взгляде мелькнула искра надежды, но напряжение в комнате не спадало. Карлайл снова повернулся к столу, его руки сжались в кулаки. Мысли о том, что впереди, всё ещё терзали его. — Мы успеем, — тихо произнёс он, скорее себе, чем остальным. — Мы должны успеть.

***

Християна всё ещё стояла в кабинете, её руки дрожали, а взгляд метался между Джаспером и Карлайлом, что отошли к столу поговорить. Тишина, наступившая после её признания, была словно натянутая струна, готовая порваться в любую секунду. И в этот момент её пронзила резкая, дикая боль. Она вскрикнула, схватившись за левую руку, где ранее виднелся бледный шрам. На её коже начали проступать руны. Они вспыхивали белым и золотым светом, словно змеи, извивающиеся по всему открытому участку руки. Резкие, холодные линии складывались в сложные узоры, а затем снова разбирались, разлетаясь по коже, будто частицы живого огня. Свет и движение рун обжигали, оставляя на теле кровоточащие ожоги. — Тия! — Джаспер бросился к ней, но не успел её поддержать, как её тело пошатнулось, и она с громким стоном упала на колени. Её рот открылся в крике, полном боли, но её глаза смотрели сквозь них, будто она была где-то далеко. Руки Джаспера крепко схватили её, чтобы удержать, но прикосновение лишь вызвало новый всплеск рун на её коже. Они обожгли его ладонь, заставив отдёрнуть руку. — Отец, что это? Что происходит? — резко спросил Джаспер, показывая Карлайлу её пылающую руку. Карлайл метнулся к ним, его взгляд приковали руны, которые теперь вспыхивали всё ярче. Они становились всё более хаотичными, излучая то золотое сияние, то тёмное, словно покрытое пеплом. — Это её связь, — глухо сказал Карлайл, его голос был полон тревоги. — Что-то случилось с мальчишкой или эта магия… это не просто связь. Это похоже клеймо, которое отражает его действия. Християна вдруг замерла. Её глаза перестали двигаться, а на лице застыло выражение ужаса. — Она не с нами, — прошептал Джаспер, его пальцы крепко держали её плечи. — Тия, очнись! Скажи что-нибудь! Но она не слышала их. Её взгляд застыл, направленный куда-то вдаль, но перед её глазами разворачивалась совершенно другая сцена, как если бы кто-то развернул перед ней занавес чужой реальности. Тёмное помещение, освещённое только пляшущими огоньками свечей, окружило её. В центре комнаты стоял Северус. Его лицо было словно высечено из камня, а взгляд — холодным и пустым. Но его рука, сжимающая палочку, едва заметно дрожала. Перед ним на полу сидела девушка. Её глаза были широко распахнуты, полные ужаса. Она пыталась что-то сказать, но только дрожащие губы выдавала её безмолвную мольбу. — Беллатриса! — хрипло раздался голос с другой стороны комнаты. Это был высокий мужчина в маске, один из пожирателей. — Сколько это будет продолжаться? У нас нет времени на его сомнения! Християна почувствовала, как её сердце замерло. Голос был резким, но властным, и в нём сквозило нетерпение. Беллатриса , стоявшая у стены, лениво повернула голову к говорившему. Её глаза блестели безумием, а на губах играла ухмылка. Она сделала шаг вперёд, подойдя ближе к Северусу, и наклонилась к его уху. — Ну что, Снейп, ты слышал. Они волнуются, что у тебя не хватит духу. Покажи, что ты один из нас. Убей её. Её голос был обманчиво мягким, но каждая интонация била по нему, как хлыст. Християна ощутила, как этот момент пробивается сквозь связь. Она почувствовала, как в Северусе что-то разрывалось. Его страх и отчаяние обожгли её, но его лицо оставалось непроницаемым. — Давай, сделай это. Она всего лишь грязнокровка, её жизнь ничего не стоит, — добавила Беллатриса, её голос стал чуть громче, наполняя комнату зловещим резонансом. Северус медленно поднял палочку. Его рука по-прежнему дрожала. — Авада Кедавра, — произнёс он холодно, почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы все в комнате услышали. Резкий взрыв зелёного света разорвал пространство между ним и девушкой. Её тело беззвучно рухнуло на пол, словно кукла, потерявшая жизнь вместе с нитями, которые её держали. Християна вскрикнула, её грудь пронзила такая боль, что казалось, мир вокруг треснул. Она ощутила тяжесть, словно магия, связанная с Северусом, разрушала её изнутри. — Нет! — крик вырвался из её горла, и сцена исчезла. Она вернулась в своё тело, резким рывком втянув воздух, как утопающий, вынырнувший из воды. Её руки судорожно вцепились в плечи Джаспера. Глаза распахнуты, полные ужаса, она пыталась найти опору в реальности. — Християна! Что с тобой? Что ты видела? — встревоженно спросил Джаспер, глядя на неё. Но она не могла говорить. В голове всё ещё звучал голос Беллатрисы, отравленный леденящим холодом, и эхо заклинания, которое невозможно забыть. — Он… он это сделал, — прошептала она, почти теряя голос. — Он убил её. Я видела это. Все трое замерли, наблюдая, как свет на рунах постепенно угасал. Магия, которая ещё недавно бурлила и извивалась по её коже, теперь словно растворилась в воздухе, оставив на предплечье только следы. Девочка тяжело дышала, её руки дрожали, но она, казалось, уже начала приходить в себя. — Посмотрите, — тихо сказал Джаспер, указывая на её руку. На месте, где раньше был лишь тонкий, едва заметный шрам, теперь появилось нечто новое. К прежнему символу, обозначающему «Единение» — знак их магической связи, — добавился свежий шрам. Он был более глубоким, словно выжженный магией, и алел на коже, как только что нанесённая рана. Карлайл наклонился ближе, внимательно разглядывая новый символ. Это была древняя латинская надпись, выполненная тонкими, но уверенными линиями, как будто она возникла сама по себе, пером незримого мастера. Надпись гласила: «Umbra Fidelis». — «Тень верности», — прошептал Карлайл, медленно выпрямляясь, его голос звучал напряжённо. — Это не просто магический знак. Это клеймо. Связь не просто углубилась… Она связана с его действиями. Джаспер нахмурился, его взгляд снова скользнул к надписи. — Но что это значит? Почему этот символ? Карлайл тяжело вздохнул, глядя на девочку. — Это знак того, что её магия теперь отражает не только саму связь, но и то, что связано с его душой. Каждое использование тёмной магии… каждый акт насилия или предательства оставляет след. Християна посмотрела на свою руку, её глаза наполнились слезами. — Это… это как клеймо, — прошептала она, почти не веря своим словам. — Я чувствую это. Каждый раз, когда он делает что-то… что-то тёмное, это будет оставаться на мне. Она подняла голову, её взгляд был полон ужаса… Карлайл и Джаспер обменялись тревожными взглядами. Новый шрам, глубокий и алый, был не просто напоминанием. Он был предупреждением. Предупреждением о том, что связь между Християной и Северусом не просто магия, а нечто куда более опасное, тянущее их обоих на границу света и тьмы.

***

В комнате раздался резкий хлопок, и воздух словно вздрогнул от магического напряжения. На пороге появилась Марго, её лицо было искажено тревогой, а глаза мгновенно нашли Християну, сидящую на полу. Девочка тяжело дышала, прижимая руку к груди, словно защищая себя от невидимой угрозы. — Господи, что здесь происходит?! — голос Марго разрезал напряжённую тишину, пока она стремительно бросалась к девочке. Она опустилась на колени перед Християной, её дрожащие руки осторожно коснулись плеч девочки, пытаясь её успокоить. — Тия, милая, что с тобой? — её голос был едва слышен от волнения, пока взгляд метался, ища ответ. Но он застыл на её руке. Шрамы, словно выжженные огнём, продолжали алеть, источая зловещую энергию. Их линии мерцали бледным светом, будто дразнили, угрожали. Глаза Марго расширились от ужаса. — Нет… Это… — она осеклась, но затем резко обернулась к Карлайлу и Джасперу. — Что вы сделали?! — её крик был пропитан яростью и страхом. Она выхватила свою палочку, направляя её на руку Християны. — Я исправлю это, — прорычала она, уже произнося слова заклинания. — Я уничтожу это, оживляющее заклинание снимет проклятие! Но едва свет её палочки коснулся обожжённой кожи, как воздух взорвался воплем. Християна закричала, её голос эхом разнёсся по комнате, пронизывая стены. Её тело выгнулось дугой, а из рун на её руке вырвался поток огненной магии, оттолкнувший Марго. — Не трогай её! — Карлайл шагнул вперёд, его голос прозвучал как удар грома. Он схватил Марго за запястье, отводя её палочку. Марго резко подняла голову, ошарашенная его резкостью. — Что ты делаешь?! — выкрикнула она, но Карлайл уже отпустил её, выпрямляясь. — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело, — резко сказал он. Его глаза холодно сверкнули, когда он посмотрел на её трясущуюся руку. — Это магия, Марго. Древняя, живая. Она ещё не успокоилась. Любое вмешательство может убить её. Марго недоверчиво уставилась на него, затем снова перевела взгляд на девочку, которая теперь задыхалась, крепко прижимая руку к груди. — Магия? — прошептала она, словно сам звук этого слова был невозможным. Её глаза широко распахнулись. — Какая магия, Карлайл? О чём ты говоришь? Карлайл молчал. Его взгляд потяжелел, словно он нёс на плечах груз мира. Мгновение тянулось, как вечность. — Это… последствия её связи с Северусом Снейпом, — наконец произнёс он. Его голос был тихим, но в каждой ноте звучала мрачная тень. — Эта связь намного глубже, чем мы могли представить. Каждый его шаг в сторону тьмы… каждое его преступление… — он с трудом набрал воздуха, — это отражается на ней. Слова Карлайла упали, как молот, разрывая тишину. Марго застыла, её лицо исказила смесь страха и гнева. — Связь с Снейпом? — её голос сдавленно зазвучал, но глаза полыхали. — Ты сказал, что всё под контролем. Что это не угрожает ей! Карлайл отвёл взгляд, его лицо потемнело, словно над ним собрались тучи. — Мы ошиблись, Марго, — сказал он хриплым голосом. — Это не просто связь. Это… цепь. Цепь, которая медленно разрушает её. Марго пошатнулась, как будто её ударили. — Разрушает? — её слова были почти шёпотом. — Что ты пытаешься сказать? Джаспер шагнул вперёд. Его серые глаза сверкали яростью, которая едва сдерживалась. — Снейп, — проговорил он, тяжело и угрожающе. — Он погружается всё глубже в тёмную магию. Каждый раз, когда он убивает, пытает, делает очередной шаг к Волдеморту… это отзывается на ней. Марго застыла, её лицо побледнело. — Но это невозможно, — прошептала она, хватаясь за спинку стула, чтобы удержать равновесие. — Магия не работает так… она не должна работать так! Карлайл подошёл ближе, его шаги были мерными, но в каждом звучало напряжение. — Эта связь… — он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами. — Она изначально была создана для защиты. Но когда он принял Тёмную метку, всё изменилось. Мы не могли этого предсказать. Это магия, впитавшая тьму, Марго. Теперь она не только его проклятие. Она её. Слова прозвучали как раскат грома, оглушая всех в комнате. — Принятие метки… — Карлайл закрыл глаза, словно вспоминая что-то болезненное. — Это не просто акт верности. Это связь, вырезанная магией Волдеморта. Его метка — это ключ к его власти. Она врезается в душу, вытягивая свет и заменяя его тьмой. Я слышал о нём, ещё когда мы с Эдвардом держались от этих глупцов подальше. Но никогда… — его голос задрожал, — никогда бы я не подумал, что наши дороги пересекутся таким образом. Марго обернулась к Християне. Девочка сидела, тяжело дыша, её лицо было искажено болью. На её коже проступали бледные следы рун — как ожоги, появившиеся откуда-то изнутри. — Это убьёт его, — наконец выдохнула она, её голос дрожал. — И её вместе с ним. Карлайл кивнул. — Да, — его слова прозвучали как приговор. — Если мы не найдём способ разорвать эту связь, он уничтожит её. И сам даже не поймёт, как это произошло. Марго закрыла глаза, пытаясь подавить нахлынувшую панику. Её руки крепко сжались, а голос сорвался на шёпот: — Что нам делать? Карлайл посмотрел на неё, его взгляд был полон решимости. — Мы найдём способ. Должны найти. Пока есть время.

***

Карлайл стоял в напряжении, его взгляд метался между Марго, Християной и Джаспером. На его лице читалось бешеное обдумывание ситуации, словно он пытался сложить в голове сложный магический пазл. Наконец, он резко выдохнул и заговорил твёрдым голосом: — Единственный вариант, который я вижу сейчас, — это попытаться поставить магический блок. Марго нахмурилась, её руки всё ещё лежали на плечах Християны. — Блок? — переспросила она. — Какой блок? Карлайл повернулся к ней, его взгляд был острым и серьёзным. — Магия, которая будет преграждать путь этой связи. Я видел нечто подобное в старых текстах. Если научить Християну строить границы между своей магией и магией связи, она сможет противостоять этому влиянию. Мы сможем запечатать связь так, чтобы она не отражалась на ней с такой силой, как сейчас. — Это звучит… невозможно, — тихо произнесла Марго, её голос дрожал от сомнений. — Ты сам сказал, что не понимаешь, как это сделать. Это сложнейшая магия, Карлайл! Как ты собираешься обучить её, если ты сам в этом не уверен? Карлайл шагнул к ней ближе, его голос стал твёрже. — Я не говорил, что это будет легко. Это крайне сложная магия, требующая дисциплины, силы воли и огромных усилий. Но у нас нет другого выбора. Если мы ничего не сделаем, связь продолжит разрушать её. Марго вскочила на ноги, её лицо побледнело. — А если связь нельзя заблокировать? А если это уже необратимо? Карлайл, мы не можем позволить этой магии уничтожить её! — И что ты предлагаешь? — резко ответил Карлайл. — Убить Снейпа? Ты думаешь, это решит проблему? Нет! Убивая его, мы рискуем убить и Християну. Эта связь слишком глубока. Марго замолчала, потрясённая его словами. Она перевела взгляд на Християну, которая тихо сидела на полу, сжимая руку, и казалась совершенно опустошённой. — Марго, — продолжил Карлайл, его голос стал мягче, но не менее настойчивым. — Сейчас самое главное — не привлекать лишнего внимания. Девочка должна немедленно вернуться в Хогвартс. Марго вскочила на ноги, возмущение вновь вспыхнуло в её глазах. — Ты хочешь отправить её обратно? После всего, что произошло? Это безумие, Карлайл! — Нет, это необходимость, — Карлайл повысил голос, не давая ей перебить. — Ты не понимаешь, что они уже нацелились на тебя. Тёмный Лорд заинтересован тобой, Марго! Если девочка пропадёт из Хогвартса, они поймут, что мы знаем об их планах. Они поймут, что мы защищаем тебя, и начнут действовать. Он сделал шаг вперёд, его глаза сверлили её взглядом. — Я не ожидал, что выведение тебя на арену как наследницы привлечёт внимание Тёмного Лорда. Но факт остаётся фактом. Нам нужно время, чтобы обдумать ситуацию и найти способ противостоять этому. И единственный способ — не привлекать к себе внимания. — Но… — начала Марго, но Християна подняла голову, её голос был тихим, но решительным. — Марго, он прав, — сказала она, глядя на женщину. — Я должна вернуться. В Хогвартсе мне ничего не сделают. Профессора рядом. Регулус… он следит за мной, но он ничего плохого не сделает. Марго нахмурилась, но Християна продолжила: — Они пока не знают о связи между мной и Северусом. Сам Северус, скорее всего, не сказал им. Возможно, он не хочет раскрывать свою слабость. Но это даёт нам время. А это значит, что я должна вернуться, чтобы не привлекать внимания. Марго замерла, обдумывая её слова. Карлайл посмотрел на неё с суровым выражением лица. — Мы не можем действовать сгоряча, — сказал он. — Сейчас нам нужно отступить, перегруппироваться и найти способ блокировать связь. А девочка должна вернуться в Хогвартс. Это лучший способ сохранить всех нас в безопасности. Марго вздохнула, понимая, что они правы, и неохотно кивнула. Християна, хотя всё ещё выглядела измученной, собралась с силами и поднялась на ноги, готовая к возвращению.

***

Вечер в поместье был напряжённым. В воздухе витала тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Християна сидела на мягком кресле у камина, её взгляд был устремлён на мерцание огня. На коленях лежал Пег — её верный фамильяр, белоснежная маленькая змейка. Он почти не двигался, его хвост едва заметно шевелился, будто он и сам испытывал последствия недавней магической вспышки. Несмотря на это, он старался приободрить её, время от времени обвивая её пальцы. Но его движения были вялыми, как и слабое шипение, которое звучало скорее утешением, чем советом. Рядом стояла Марго, склонившись над столом. Её руки слегка дрожали, хотя она пыталась выглядеть собранной. Она аккуратно завязывала повязку поверх обработанных свежим зельем рун, что теперь проступили на коже Християны. — Следи за состоянием, — строго, но с тревогой сказала Марго, её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — И никому не показывай. Нам не нужны лишние глаза и вопросы. Слышишь меня? Християна кивнула, её взгляд всё ещё оставался сосредоточенным на пламени, но слова Марго она пропустила через себя. За её спиной слышались голоса Джаспера и Карлайла, которые тихо, но оживлённо обсуждали что-то. — Она должна остаться здесь, — настаивала Марго, обернувшись к Карлайлу. Её голос становился всё более напряжённым. — Ты сам видишь, её состояние нестабильно. Что, если это повторится? Мы не знаем, как эти руны повлияют на неё. Ей нужно быть под нашим наблюдением! — Нет, — твёрдо перебил её Карлайл, его голос был категоричным. — Девочка и так слишком долго отсутствовала. Уже прошло больше двух часов. Это вызовет вопросы. Как она покинула Хогвартс? Как оказалась здесь? Если кто-то узнает о нашем вмешательстве, у нас будут серьёзные проблемы. Никто не должен знать, что она с помощью эльфа переместилась к нам, понимаешь? Марго нервно сжала пальцы, но не нашла сил возразить. Её тревога была очевидной, и, хотя она пыталась скрыть эмоции, Християна заметила, как сильно она переживает. — Я никому не расскажу, — неожиданно тихо, но уверенно произнесла Християна, нарушая тишину. Её голос звучал устало, но в нём была решимость. — Об этой связи. И тем более о рунах. Постараюсь не привлекать внимания. Но… — она на мгновение замолчала, её голос чуть дрогнул. — Что мне делать с Регулусом Блэком? Он ведь… он ведь по настоянию Волан-де-Морта следит за мной. Марго вздрогнула, но прежде чем она успела что-то сказать, вмешался Джаспер. Его голос был спокойным, но за этим спокойствием скрывалась сосредоточенность. — Мы должны следить за ним, — медленно сказал он, глядя прямо на Християну. — Главное, не дай ему понять, что ты что-то знаешь. Веди себя так, как всегда. Если сложно, сфокусируйся на учёбе. Скажи, что ты занята. Или притворись, что плохо себя чувствуешь, если это будет необходимо. Главное — ни при каких условиях не показывай, что ты что-то подозреваешь и не оставайся с ним наедине. Християна кивнула, её взгляд оставался настороженным, но она понимала, что выбора нет. На её коленях Пег, словно чувствуя её напряжение, слабым движением обвил её руку. Его маленькие голубые глазки блестели, а тихое шипение звучало как попытка утешить её. Однако и он выглядел уставшим и измотанным. Магическая вспышка, что настигла их, оставила след даже на нём. — Ты справишься, — уверенно сказал Джаспер, подытоживая разговор. — Мы что-то придумает, как можно скорее. Християна только молча кивнула, в её глазах на мгновение мелькнула тревога, но она тут же подавила её. Она знала, что от неё зависит слишком многое, и теперь главное — не допустить ошибок.

***

Северус возвращался домой, тяжело ступая по холодной каменной мостовой. Его плащ был пропитан сыростью и пах гарью. Руки дрожали. Он пытался спрятать их в карманы, но это не помогало. Каждое движение давалось с трудом, словно кто-то пригвоздил его к земле невидимыми цепями. Это был его первый раз. Он убил. Не в бою, не в честной дуэли. Он сделал это хладнокровно, заклинанием, которое вырвалось из его уст так легко, что он едва осознал, как оно сорвалось с губ. Он видел страх в глазах своей жертвы. Видел, как тело обмякло, как жизнь угасла. И теперь это лицо преследовало его. Дверь дома отворилась с сухим скрипом. Северус рухнул на стул возле стола, вцепившись в края, словно это могло удержать его в реальности. Его сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно по всему пустому дому. Он потянулся за бутылкой. Магловское крепкое пойло, чуть пыльное, стояло в шкафу. Северус вытащил пробку и сделал первый глоток. Жидкость обожгла горло, но это было лучше, чем пустота внутри. Он пил быстро, не разбирая вкуса, будто пытался залить эту бездну, которая угрожала поглотить его. — Ничего… Это ничего… — шептал он себе, будто заклинание, которое должно было помочь. Но не помогало. Пустая бутылка с глухим стуком упала на пол. Северус поднялся, шатаясь. Его ноги не слушались, голова кружилась. Он достал пузырёк со снотворным зельем — своей собственной работы. Не мешкая, он залпом выпил его и рухнул на кровать, не раздеваясь.

***

Християна ощущала лёгкий толчок, когда Тиньки, домовой эльф семьи Калленов, аккуратно перенёс её из поместья Калленов прямо в её комнату в Хогвартсе. Возвращение в замок прошло быстро и тихо. На мгновение её охватило головокружение, но она опёрлась на спинку кресла, стоящего у кровати, чтобы не потерять равновесие. Тиньки, заметив её состояние, обеспокоенно наклонил голову. — Всё хорошо, Тиньки, — сказала она тихо, жестом показывая, что она справится. Эльф с поклоном исчез, оставив её в одиночестве. Християна медленно подошла к кровати, сняла мантию и устало опустилась на мягкое покрывало. Голова гудела от мыслей и переживаний, а перед глазами всплывали картины, которые она всеми силами пыталась забыть. Северус, маглы, крики, вспышки боли — всё это снова возвращалось, стоило только закрыть глаза. Она сжала кулаки, прогоняя дрожь, и, тяжело выдохнув, позволила себе лечь. Утро выдалось не легче. Слабость окутала её тело, будто тяжёлое одеяло. Християна с трудом заставила себя встать. Взгляд её упал на правую руку. Повязка, что Марго так тщательно наложила вечером, была всё ещё на месте, но под ней чувствовалось неприятное жжение. Она осторожно размотала бинт. Руны, нанесённые магией, всё ещё темнели на коже, а зелёное зелье, что должно было успокоить боль, оставило только лёгкий след, не оказав должного эффекта. — Бесполезно, — тихо прошептала она, морщась от боли. Направившись к умывальнику, она смыла остатки зелья, позволив прохладной воде омыть пылающую кожу. Жжение немного утихло, но слабость никуда не исчезла. Ей нужно было что-то сделать. Она знала, что больше не может оставить руку в таком состоянии. — Тиньки! — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Домовой эльф появился мгновенно, поклонившись так низко, что его длинные уши коснулись пола. — Чем Тиньки может помочь милой мисс ? — спросил он с беспокойством, заметив её бледное лицо и раненую руку. — Мне нужно перевязать руку, — тихо ответила она. — И, пожалуйста, найди что-то, что поможет успокоить эту боль. Марго должна была дать какие-то зелья. — Тиньки всё сделает! — с воодушевлением воскликнул эльф, тут же принимаясь за работу. Он ловко снял старую повязку, обработал рану свежим зельем, которое принёс с собой, и аккуратно наложил новый бинт. Его действия были быстрыми и точными, а сам он всё время что-то бормотал себе под нос, что-то вроде: «Тиньки так не любит видеть, как милой мисс больно… Тиньки позаботится…» Християна смотрела на него и испытывала странное чувство благодарности. Его старания напомнили ей, что она не одна в замке, даже если всё вокруг кажется тяжёлым и невыносимым. — Спасибо, Тиньки, — сказала она, когда он закончил. Эльф смущённо поклонился, а затем исчез, оставив её в комнате. Християна посмотрела на свою перевязанную руку. Боль притупилась, но от усталости и переживаний внутри было не легче. Несмотря на всё это, она знала, что должна быть осторожной. Она должна вести себя так, как будто ничего не произошло. Она должна избегать лишних вопросов. Она обязана не показывать слабости. Но каждый раз, когда она думала о Регулусе, у неё внутри всё сжималось. Образы прошлого вечера, боль, что она испытала из-за связи с Северусом, всё ещё жили в её памяти.

***

Сон подкрался, как хищник, медленно, тяжело, беззвучно. Северус погружался в него, чувствуя, как тело обрушивается вниз, будто его бросили в ледяное озеро. Тьма сомкнулась вокруг, удушающе плотная, холодная, как сталь. Она цеплялась за него, проникая в каждый уголок разума, и казалось, что конца этому падению нет. Его грудь будто скрепила железная петля, не давая дышать. Сердце билось рвано, в висках стучала боль. Дыхание вырывалось с усилием, как будто воздух становился слишком вязким, чтобы его вдохнуть. И всё же, в этой беспросветной тьме, он вдруг ощутил едва уловимое тепло. Где-то впереди появился мягкий свет. Он был крошечным, робким, как первая звезда на ночном небе. Северус не видел его источника, но чувствовал, как это свечение проникает сквозь черноту, обволакивая его невидимыми нитями. Оно звало, притягивало. Он лежал. Плоть, которой только что было так невыносимо тяжело, вдруг ощутила покой. Его голова покоилась на чьих-то коленях, мягких, тёплых, словно созданных специально для того, чтобы дать уставшему душе передышку. Он не смел открыть глаза. Страх потерять это мгновение парализовал его. Если это иллюзия, он хотел остаться в ней как можно дольше. Но ощущение касания разрушило его сомнения. Тёплые пальцы осторожно коснулись его волос. Медленно, плавно, они проводили по прядям, переплетая их между пальцами, словно распутывая неведомые узлы. Каждое прикосновение было как вспышка света, отгоняющая тени, что скопились в нём. Они проникали глубже, чем просто на кожу. Он чувствовал, как что-то чёрное и вязкое, что годами сжимало его изнутри, начало покидать его. И тогда раздался голос. Песня началась тихо, почти шёпотом, но этот шёпот заполнил всё пространство вокруг. Голос был чистым и глубоким, будто тёплый поток воды, размывающий острые камни в сердце. Слова казались живыми. Они двигались волнами, обрушивались на него, ломая барьеры, которые он так тщательно возводил годами. Тихий свет в тени кружит, Пламя дрожит, но не гаснет. Сердце твоё — живой магнит, Тянет к любви, что не ясна. Северус почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Трещина. Первая трещина в его внутренней броне. Словно лёд, который внезапно начал таять от луча света. Его плечи, всегда напряжённые, опустились, дыхание стало ровнее. Падай в ночь, но не забудь, Крылья ждут тебя за гранью. Дай огню тебя обжечь, Он отпустит, он растает. Слова обжигали, но это был приятный, очищающий жар. Они словно вытесняли яд, копившийся годами, заставляя боль, злость и страх покидать его разум. Руки продолжали мягко двигаться, успокаивая. Ему хотелось раствориться в этом прикосновении, забыть обо всём, что было вне этого света. Ты был пленником тьмы веков, Но свет нашёл твои следы. В каждом шепоте тысячи слов: «Я с тобой, не бойся, иди». Он ощутил лёгкость, почти невесомость. Его тянуло вверх, как будто неведомая сила поднимала его из бездны. Тьма, которая казалась вечной, вдруг начала исчезать, рассеиваться, как утренний туман. Ветер мчит, разбивает страх, Руки тянутся сквозь безмолвие. В каждом шаге, в каждом шаге — дар, Что заменяет боль бездонную. Её пальцы коснулись его век. Он чувствовал их тепло, как живой свет, и вдруг из-под закрытых глаз прорвались слёзы. Они текли горячими ручьями, но он не пытался их остановить. Слёзы не приносили боли — наоборот, они смывали её, унося с собой тяжесть. Сквозь тебя течёт река, Сквозь огонь и сквозь просторы. Ты отпустишь все замки, Ты найдёшь в себе просторы. Северус слышал её последние слова. Голос стал тише, словно отдалялся, но тепло оставалось. Он попытался открыть глаза, но увидел не её лицо, а только свет. Тёплый, обволакивающий, он был повсюду, заполняя каждую трещину его существа. Она перестала петь, но её голос всё ещё звучал где-то глубоко внутри, как тихий отголосок. Свет растёкся по нему, проникая в самые скрытые уголки разума, где годами гнездилась боль и страх. Он отпустил. Всё. Когда он проснулся, утренний свет пробивался через тяжёлые шторы. Его голова болела, но сердце впервые за долгое время казалось лёгким. Он лежал, глядя в потолок, не шевелясь. — Я справлюсь, — прошептал он. И в этом шепоте звучала вера. Вера в то, что этот сон оставил внутри него нечто большее, чем просто иллюзию покоя. Тонкий луч света, который никогда не погаснет.

***

Следующие несколько дней тянулись для Християны как вечность. Она ходила по замку с опущенными плечами, стараясь избегать взглядов окружающих. Глубокая усталость и слабость не отпускали её, а в голове постоянно всплывали образы боли, которые она испытала из-за связи с Северусом. Регулус стал для неё незримой угрозой: каждый раз, когда он оказывался рядом, её сердце сжималось, а мысли путались. Она избегала его, как могла, ссылаясь на учёбу или плохое самочувствие. «Эссе по трансфигурации», «подготовка к заклинаниям» — её отговорки звучали всё менее убедительно, но Регулус, казалось, не сдавался. Однажды после урока зельеварения, когда она торопилась скрыться в библиотеке, за её спиной послышался знакомый голос: — Эй, принцесса, что у тебя за лицо? Будто тебя Дементор увидел, а не наоборот. Християна вздрогнула, услышав лёгкую усмешку в голосе Регулуса. Он стоял у стены с привычно непринуждённым видом, скрестив руки на груди. Высокий, харизматичный староста слизеринцев, он буквально излучал уверенность. Его проницательный взгляд, казалось, видел её насквозь. — Всё в порядке, — быстро ответила она, не поднимая на него глаз. — Правда? — усмехнулся он, делая шаг ближе. — Тогда почему ты уже третий день обходишь меня стороной? Боишься, что я заразный? — Просто много учёбы, — пробормотала она, стараясь не выдать своего беспокойства. — Эссе по трансфигурации, да? — Регулус слегка наклонил голову, прищурившись. — Ты это уже дважды говорила. Начинаю думать, что у тебя что-то серьёзное. Или… ты не хочешь рассказывать? — Ничего такого, правда, — попыталась заверить его Християна, но её голос звучал слишком тихо. — Ладно, — неожиданно мягко произнёс он, но его проницательный взгляд говорил, что он ей не поверил. — Если вдруг захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти. Он отступил, позволяя ей уйти. Християна почувствовала, как напряжение чуть ослабло, но её тревога только усилилась. Она знала, что Регулус не из тех, кто оставляет вопросы без ответов. Аманда Хук и её старший брат Крис тоже не могли не заметить изменений в поведении Християны. Аманда, общительная и чуткая пуффендуйка, подходила к ситуации с мягкостью, стараясь ненавязчиво поддержать подругу, в то время как Крис — настоящий громкий, зажигательный проказник — пытался вывести её из состояния хандры самыми смешными и нелепыми способами. — Християна, я нашла рецепт тыквенного пирога, который точно поднимет тебе настроение! — с энтузиазмом сказала Аманда за обедом, подталкивая её в бок. — А я могу ещё и песню спеть про этот пирог! — добавил Крис с ухмылкой, подмигнув сестре. — Но я не уверен, что это поможет. Хотя… если хочешь, могу станцевать. — Не смешно, Крис, — шёпотом одёрнула его Аманда, но на её лице тоже заиграла улыбка. — Я серьёзно, — продолжил он, наигранно подавляя смешок. — Християна, если тебе нужно отвлечься или просто поговорить, мы всегда рядом. — Спасибо, но у меня действительно много дел, — тихо ответила Християна, избегая смотреть им в глаза. — Эссе по трансфигурации нужно закончить к завтрашнему утру. Аманда хотела что-то возразить, но Крис, фыркнув, махнул рукой. — Да уж, учёба важнее пирогов и песен, — сказал он, делая драматический жест. — Ну ничего, я всё равно тебя рассмешу. Не сегодня, так завтра. Даже профессор Макгонагалл, которая, казалось, замечала всё, начала проявлять обеспокоенность. — Мисс Брейдс, вы пропустили нашу запланированную прогулку, — напомнила она после урока. — Вы уверены, что всё в порядке? Может, стоит посетить мадам Помфри? — Всё хорошо, профессор, — с натянутой улыбкой ответила девочка. — Просто немного устала. Макгонагалл прищурилась, но промолчала. Её взгляд ясно говорил, что она не поверила ни единому слову. Тем временем Пег, её фамильяр, тоже выглядел угнетённым. Он старался вести себя как можно тише, почти не шевелясь, когда лежал на её коленях, и изредка издавал тихое шипение, будто утешая. Однако и он выглядел измождённым. Эта магическая связь, казалось, забрала у него много сил, а его попытки поддержать хозяйку только сильнее истощали его. Християна часто гладила его по гладкой белой чешуе, тихо шепча: — Всё будет хорошо, Пег. Мы справимся. Но даже сама она не была уверена, кого пыталась успокоить — его или себя.

***

Две недели спустя В библиотеке Калленов царила напряжённая тишина. В воздухе витала тяжесть невысказанных слов, словно стены сами чувствовали, как велика пропасть между спорящими. На столе лежала массивная книга с древними рунами, её страницы были исписаны заметками. Карлайл стоял, скрестив руки на груди, его лицо было сосредоточенным, как будто каждое слово, которое он собирался произнести, должно было стать финальным аргументом. Марго, напротив, кипела — её движения были резкими, а голос звенел от сдерживаемого гнева. — Ты хочешь связать её с ним ещё сильнее? — резко спросила она, её глаза горели яростью. — Ты предлагаешь оформить это, как магический союз? Это безумие, Карлайл. Ей всего двенадцать лет! Она — ребёнок, а ты хочешь обречь её на жизнь с ним? Карлайл встретил её взгляд, его спокойствие казалось почти ледяным. — Это не прихоть, Марго, — тихо сказал он, но в его голосе звучала твёрдость. — Это единственное, что мы можем сделать, чтобы прекратить её страдания. Связь уже существует, она не исчезнет. Но магический союз может изменить её природу. Вместо того чтобы эта связь разрушала её, она начнёт защищать. — Защищать? — Марго горько рассмеялась. — Ты говоришь, будто это какой-то дар! Это девочка, Карлайл. Ты действительно хочешь лишить её будущего ради того, чтобы магия перестала наказывать её? А что с её жизнью? Что с её выбором? — Ты думаешь, у нас есть выбор? — Карлайл нахмурился, и в его голосе зазвучала сталь. — Ты не понимаешь, насколько всё серьёзно. Я вновь видел, как эта связь наказывает её. Видел шрамы, которые магия выжигает на её теле, каждый раз, когда Северус ошибается. Она терпит боль, которую мы с тобой даже представить не можем. И если я могу это остановить, я сделаю это. Марго замерла, её лицо побледнело, но гнев не угасал. — Ты сам предлагал научить её блокировать эту связь! — она сделала шаг вперёд, её голос дрожал от возмущения. — Ты говорил, что сможешь найти способ снять с неё это бремя. А теперь ты хочешь навсегда связать её с ним? Что изменилось, Карлайл? Он отвёл взгляд, его челюсть напряглась. — Я изучил всё, что мог, — наконец сказал он, его голос звучал тяжело. — Все древние тексты, которые я нашёл в поместье Брейдс и своих архивах, сходятся в одном. Это — лучший способ. Мы не можем разорвать связь. Мы не можем её заблокировать. Единственное, что мы можем, — это сделать её менее разрушительной. — Менее разрушительной? — Марго сжала кулаки. — А ты не думаешь, что эта девочка заслуживает больше? Что она заслуживает свободы? Карлайл посмотрел на неё, и в его взгляде читалась глубокая усталость. — Свободы? — Карлайл произнёс это слово с ледяной резкостью, его взгляд был тяжёлым и пронизывающим. — Свободы у неё уже нет, Марго. Эта связь забрала её в тот момент, когда возникла. Наша задача сейчас — не избавить её от того, что невозможно разрушить, а сделать её жизнь терпимой. Ты думаешь, что защищаешь её, но на самом деле просто отказываешься видеть правду. Марго сжала руки, её дыхание стало неровным. Она не могла отмахнуться от его слов, но не могла и принять их. — Это неправда, — сказала она, её голос дрожал, но глаза блестели решимостью. — Это не правда, Карлайл. Это твоя попытка оправдать себя. Карлайл шагнул ближе, его тон стал тише, но обрёл опасную, почти шипящую твёрдость. — Марго, ты видела её. Видела её руки. Ты видела, как они покрыты шрамами, которые оставляет эта магия. Слышала её крики, когда боль становилась невыносимой. Не притворяйся, что этого не было. Марго отвернулась, но её плечи слегка подрагивали. Она пыталась держаться, но её охватывала внутренняя борьба. — Я знаю, — прошептала она, не оборачиваясь. — Я всё это видела. Но я не хочу верить, что это единственный выход. Карлайл тяжело выдохнул, его пальцы на мгновение сжались в кулак, прежде чем он расслабил их. На его лице была боль, смешанная с усталостью, которая уже не оставляла места для сомнений. — А я не хочу, — его голос стал резче, пронзительнее. — Но сколько раз ты готова смотреть, как она корчится от боли? Сколько раз ты будешь стоять и наблюдать, как магия рвёт её на части изнутри? Он сделал шаг к Марго, его глаза горели отчаянием. — Ты говоришь о защите. А я хочу, чтобы она жила, Марго. Чтобы она дышала. Слова повисли в воздухе, как натянутая струна. Марго резко повернулась к нему, её лицо было мрачным, но в глазах блестели слёзы. — А я не позволю тебе обречь её на жизнь с этим чудовищем! — её голос дрожал, но звучал твёрдо. Карлайл не отступил, его взгляд стал жёстче, а голос — холоднее. — Северус не выбирал этого, как и она, — произнёс он, будто ударяя каждым словом. — Он не виноват, что магия связала их. Мы все здесь заложники, Марго. Ты можешь ненавидеть его. Ты можешь ненавидеть меня. Но это не изменит реальности. У нас есть только один путь. — Ты уверен, что это правильный путь? — её голос упал, почти превратившись в шёпот. Она отвела взгляд, её плечи опустились, словно в знак поражения. Карлайл отвёл глаза, на мгновение позволив себе почувствовать вес её слов. Он отвернулся к столу, закрыл старую книгу с глухим стуком и устремил взгляд в окно. — Если я ошибаюсь, — сказал он наконец, голос стал ровным, но тихим, — я приму эту ответственность. Он повернулся к Марго, глядя прямо в её глаза. — Но я не могу просто сидеть и смотреть, как она разрушается. И если ты можешь, Марго... то, возможно, мы действительно видим эту ситуацию по-разному. Марго не ответила. Её молчание было красноречивее любых слов.Комната снова погрузилась в тишину. Только треск огня сопровождал этот момент, когда надежда, страх и отчаяние сошлись в точке, из которой уже не было возврата. Марго резко обернулась, её глаза вспыхнули новым упрямством. Она шагнула ближе к Карлайлу, будто собираясь встряхнуть его, вытащить из этого холодного самообладания. — А может, стоит поговорить с ним? — выпалила она. — Может, этот парень поймёт, что происходит. Мы ничего не знаем наверняка, Карлайл. Он, возможно, даже не догадывается, как эта связь влияет на неё. Если мы объясним, может, он… согласится что-то сделать. Может, он захочет помочь! Карлайл тяжело вздохнул, его взгляд стал мрачным. Он повернулся к Марго, и на его лице впервые за весь разговор проявилось что-то похожее на тревогу. — Это слишком опасно, Марго, — твёрдо сказал он. — Ты понимаешь, с кем имеешь дело? Северус Снейп — Пожиратель смерти. Он связан с Марволо. И что ещё хуже… Он заинтересован в тебе. Марго замерла, её глаза сузились. — Заинтересован? — прошептала она, чувствуя, как холод проникает в её грудь. Карлайл кивнул, продолжая говорить с ледяной ясностью. — Да. Они знают, кто ты, Марго. Знают, кем ты была, и знают, кем ты являешься для девочки. Марволо уже положил глаз на неё, потому что она — твоя слабость. Ты их цель. Я не знаю, в чем его интерес, но наследие наших родов слишком много значит. Марго пошатнулась, словно слова Карлайла ударили её физически. — Но это только догадки, — попыталась возразить она, но голос её дрогнул. — Мы не знаем наверняка, что Снейп может рассказать ему. — Именно. Мы ничего не знаем о его намерениях, — Карлайл резко поднял руку, чтобы остановить её, прежде чем она снова заговорила. — А теперь представь, что будет, если он узнает, что мы вмешиваемся в эту связь. Ты можешь гарантировать, что он не расскажет Марволо? Я — нет. Мы знаем, как работают Пожиратели. Они действуют, руководствуясь приказами. И если Марволо узнает о нашем вмешательстве, это поставит под угрозу не только девочку, но и всех нас. Марго покачала головой, её руки задрожали от бессильной ярости. — Но если он даже не замечает этой связи? — в отчаянии спросила она. — Если для него это… пустяк? Вспышка, зуд? Может быть, она не влияет на него так, как на неё? Карлайл холодно усмехнулся. — Возможно. А может, он чувствует эту связь, как боль, и скрывает это. Мы ничего не знаем. И это — самая большая угроза. Любое наше действие, любое неосторожное слово может раскрыть наши намерения. Ты хочешь рискнуть? Хочешь, чтобы он, узнав о её страданиях, сделал выбор в пользу Марволо? Чтобы он предал её ради собственного спасения? — Но так ли это справедливо? — Марго прижала руки к груди, её глаза наполнились слезами. — Ты хочешь оставить всё, как есть, просто потому, что боишься, что он предаст нас? Карлайл опустил голову, его голос стал тише, но в нём всё ещё звучала твёрдость. — Это не страх, Марго. Это здравый смысл. Мы не можем позволить другим управлять нами. Не можем давать им шанс манипулировать ситуацией. Это касается не только нас, но и всего, что мы защищаем. Наша кровь, наша сила, наши знания — это то, что другие никогда не должны получить. Марго молчала, её лицо побледнело, но взгляд оставался решительным. — Ты прав… — наконец сказала она, её голос был полон горечи. — Но мне всё равно кажется, что мы предаём её. Карлайл посмотрел на неё долгим взглядом. — Мы не предаём её, Марго, — тихо ответил он. — Мы защищаем её. Даже если она этого не понимает. Даже если это делает нас монстрами в её глазах. Марго отвела взгляд, и её плечи поникли. Ей нечего было ответить. Внутри неё бушевали сомнения, но каждый аргумент Карлайла звучал убедительнее её собственных мыслей. Она знала, что он прав. Но от этого её сердце разрывалось ещё сильнее.