В тени чар и времени

Снег в Хогсмиде был ровным, нетронутым, белоснежным — почти ослепительным под утренним светом. Северус шагал по узкой тропе к Хогвартсу, оставляя за собой глубокие следы. Мантия развевалась от лёгкого ветра, а сам он, казалось, не замечал ни холода, ни утреннего мороза, ни хрупкого спокойствия, окутывающего замок. Ему был 21 год. Он оставил позади 1981 год. Год войны. Год суда. Год после… всего. Сейчас он стоял перед воротами Хогвартса — знакомыми, но чужими. За этими стенами он провёл свои подростковые годы, здесь впервые испытал ненависть и боль, здесь впервые ощутил силу и слабость одновременно. И теперь он возвращался. Но не как ученик. Как учитель. Забавно. Иронично. Смешно. Северус чуть прищурил глаза, разглядывая замок. Когда-то он грезил об этом месте, мечтал чувствовать себя здесь своим. Но теперь… Теперь всё иначе. Дамблдор ждал его в кабинете директора. Всё тот же старик с его загадочными глазами и вечной полуулыбкой — снисходительной, терпеливой, будто он знал о Северусе больше, чем сам Северус. — Присаживайся, мой мальчик. Северус сел, скрестив руки на груди. Его не радовала эта сцена. Он знал, что Дамблдор поможет ему избежать Азкабана. Он знал, что Дамблдор уже всё решил за него. — Я вижу, ты всё так же не доверяешь мне, — Дамблдор слегка улыбнулся. — Это даже хорошо. Учитель, который не слепо следует приказам, — драгоценная находка. Северус не ответил. В его взгляде не было эмоций. — Зельеварение, — Дамблдор продолжал, не дожидаясь его слов. — Я знаю, что это не то, чего ты хотел. Не совсем. Но тебе понравится. Возможно, даже больше, чем ты думаешь. Северус молчал. Он знал, что выбора у него не было. — И деканат Слизерина. Взгляд Северуса чуть дрогнул. — Министр магии… и многие другие будут наблюдать за тобой, — Дамблдор слегка наклонил голову. — Они ждут ошибки. Повода. Ты понимаешь, верно? — Я понимаю, — тихо ответил Северус. — Тогда нам остаётся лишь дождаться начала учебного года. Северус Снейп — профессор. Завтра приедут студенты с каникул. А пока прогуляйся по замку, к вечеру домовики подготовят твои покои. Зайди ко мне перед ужином. Это звучало абсурдно. Даже для него самого. Он осматривал кабинет зельеварения, вдыхая знакомый запах варёных трав, толчёных порошков, сырости подземелья. Воспоминания хлынули в голову: его собственные занятия, голос профессора Слизнорта, его снисходительная манера обращаться к нему как к «талантливому, но сложному мальчику». Теперь он сам был на этом месте. Странное чувство. Он прошёлся вдоль рядов пустых столов. В этом году за этими местами будут сидеть ученики, наблюдая за ним, испытывая его терпение, боясь его гнева или презирая его. Он уже знал, что многим он не понравится. Особенно гриффиндорцам. И это его устраивало. Северус коснулся кончиками пальцев деревянной поверхности одного из столов. Он мог бы заставить их уважать себя. Или хотя бы бояться. Но дружбы и расположения он не ждал. Да и не желал.

***

Хогвартс, кабинет Дамблдора. Поздний вечер. Вечерние сумерки заполняли кабинет директора мягким золотистым светом. Огромный камин потрескивал, бросая отблески на стены, уставленные книгами, и на многочисленные магические приборы, мерцающие в полумраке. Северус сидел в кресле напротив массивного стола Дамблдора, скрестив руки на груди. — Северус, мальчик мой, — Дамблдор с добродушной улыбкой наклонился вперёд, переплетая пальцы перед собой. — Уже поздно. Завтра тебе предстоит долгий день. Северус не ответил. Его тёмные глаза изучали директора, пытаясь угадать, что тот задумал. Дамблдор не был человеком, который говорит впустую, и если он собирался отослать его спать, значит, был какой-то скрытый смысл. — Твой покой уже готовы, — в том же крыле, где раньше жил Гораций. Думаю, ты помнишь, где это. Пароль — «Драконовое сердце». Завтра утром после завтрака я жду тебя здесь, у нас будет встреча. — Встреча? — Северус поднял бровь. — Что-то срочное? Дамблдор смотрел на него поверх своих полумесяцевидных очков, и в его голубых глазах мелькнуло что-то… необычное. — Касается Слизерина, — мягко пояснил он. Северус слегка нахмурился. — Что именно? — У нас есть пара студентов, которые… — Дамблдор на мгновение замолчал, словно подбирая слова. — Пострадали больше остальных. Тишина повисла в воздухе. Северус чувствовал, как что-то холодное скользнуло по его позвоночнику, оставляя неприятный осадок. — В прошлом году для них были созданы особые условия, чтобы не травмировать их и… не нанести ещё больший урон. Дамблдор говорил спокойно, но в его голосе звучало что-то, что заставило Северуса задержать дыхание. — Все подробности ты узнаешь завтра. Минерва, мадам Помфри, опекуны этих детей… и ты. Они хотели познакомиться с тобой поближе, мальчик мой. Северус медленно выдохнул, не сводя глаз с директора. — Эти опекуны… — его голос звучал осторожно. — Они кто? Дамблдор не ответил сразу. — Завтра ты всё увидишь сам. Северус стиснул зубы, но спорить не стал. Что-то в этом не нравилось ему. Но он знал, что Дамблдор не скажет больше ни слова, если решит, что Северус не должен знать этого сейчас. Он резко поднялся. — Хорошо. Дамблдор чуть кивнул, и Северус развернулся, шагнув к двери. Но, уже взявшись за ручку, он на миг замер, не оборачиваясь: — Эти студенты… Их раны физические или… — О, боюсь, Северус, не только физические, — ответ Дамблдора прозвучал почти печально. Северус сжал пальцы на холодном металле. — Доброй ночи, мальчик мой, — тихо добавил Дамблдор. Северус ничего не ответил. Он вышел, оставив за собой тяжёлую тишину, в которой потрескивал только огонь в камине.

***

Хогвартс, подземелья. Поздняя ночь. Коридоры подземелий были пропитаны сыростью и тишиной, тёмные каменные стены поглощали любой звук. Северус шагал по длинному коридору, его чёрная мантия тяжело скользила по полу, оставляя за собой только шорох ткани. Он устал и был измотан. Не физически — нет, его тело привыкло к недостатку сна и бесконечным стрессам. Он был измотан… душевно. Эта тягучая пустота, тёмное утомление, которое сжигало его изнутри, было хуже любой боли. Северус не знал, что именно его так выматывает. Хогвартс? Сама мысль о преподавании? Или тени прошлого, что ходили за ним по пятам? Он на секунду остановился перед массивной дверью своих покоев, глубоко вздохнул, позволяя себе задержаться. Наконец-то. Домовики за это время всё подготовили. Теперь у него было место, которое можно назвать своим — пусть даже в пределах этих древних стен, пусть даже здесь, в подземелье. — Драконовое сердце, — тихо произнёс он, и дверь мягко раскрылась перед ним. Внутри было так, как он и ожидал: тёмное дерево, массивная мебель, стеллажи, уже уставленные книгами, камин, в котором тлел слабый огонь. Стены обшиты тяжёлыми тёмно-зелёными тканями, смягчавшими холодный камень подземелий. Всё строго, лаконично. Без излишеств. Без ненужных деталей. Он скользнул взглядом по комнате, удовлетворённо отметив, что домовики не пытались добавить сюда ничего «милого» или «уютного». Они чувствовали, что их новый хозяин не из тех, кто оценит изящные коврики или гобелены с грифонами. Северус прошёл внутрь, стянул мантию и бросил её на спинку кресла. Теперь можно было, наконец, расслабиться. Но… что-то было не так. Его взгляд зацепился за одну деталь. Дверь. Новая. Он резко выпрямился, замер. Она выглядела… странно. Не так, как обычные двери в Хогвартсе. Приглушённые оттенки, словно она не хотела выделяться, раствориться в интерьере. Сама её фактура была другой — не такая, как на других дверях подземелий. Не старое тёмное дерево, а что-то… что-то иное. Но главное — магия. Северус чувствовал её. Тихую, вязкую, почти невидимую, но она была. Его брови нахмурились. Какие-то чары. И он не знал их природу. Он медленно подошёл ближе, вытянул руку, провёл пальцами по поверхности. Дерево было холодным, словно впитавшим в себя подземный холод. И в тот же момент его кожу кольнуло — едва заметно, словно легчайший укол иглы. Северус резко отдёрнул руку. Защита. Кто-то наложил охранные чары. Но… кто? И зачем? Дверь в его кабинет находилась с другой стороны. Дверь в лабораторию — тоже. Что это? Остатки Слизнорт? Какая-нибудь его кладовка, о которой он не удосужился предупредить? Но почему тогда Северус никогда не слышал об этой двери? Почему он не чувствовал её магию раньше? Это было… странно. Ему не нравились загадки. Особенно такие. Он сделал ещё один шаг вперёд, прищурившись. — Алохомора. Ничего. Дверь даже не дрогнула. Северус нахмурился сильнее. Попробовал ещё одно раскрывающее заклинание. Потом ещё одно. Затем изучил структуру чар, наложенных на неё. Но дверь оставалась закрытой. — Интересно… — пробормотал он, слегка наклонив голову. Это раздражало. Кто-то наложил мощные охранные заклинания. Это была не просто складская кладовка Слирнорта. Не просто забытая комната. Что-то… большее. Но он был слишком устал, чтобы разбираться в этом сейчас. Северус тяжело выдохнул и отступил, в последний раз взглянув на дверь. Завтра. Завтра он поговорит с Дамблдором. А пока… Он снял сюртук, ослабил ворот рубашки и наконец позволил себе сесть в кресло перед камином. Пламя мерцало, отражаясь в его тёмных глазах. Завтра. Ему хотелось бы сказать, что это просто один из многих дней, которые ему предстояло пережить. Но Северус знал, что завтрашний день принесёт что-то новое. Вопрос был только в том — станет ли это началом новой главы или же очередным витком в бесконечном круге его жизни?

***

Хогвартс, утро следующего дня Северус плохо спал. Ему казалось, что он проваливался в чёрную пустоту, где не было ничего — ни сна, ни отдыха, ни покоя. Лишь мрак, густой и вязкий, окутывающий его, не давая ни расслабиться, ни по-настоящему заснуть. Он ворочался, сжимал пальцы в кулаки, снова и снова возвращался к той проклятой двери. Это раздражало. Глупо. Абсурдно. Но он не мог перестать думать об этом. Что это за чары? Почему он их не знал? Что именно скрывает эта комната? И главное — почему это так его тревожит? Когда первые слабые лучи пробились сквозь зачарованные окна его покоев, Северус, не дождавшись звонка, встал. Он не хотел завтракать вместе с учениками. Он не хотел видеть их, слушать их щебетание, их радостные голоса, их пустые разговоры. Он появился в Большом Зале рано, ещё до того, как большинство студентов спустилось к завтраку. Всё было… тихо. Разве что несколько учеников младших курсов из Когтеврана и Пуффендуя уже сидели за своими столами, негромко переговариваясь. Северус выбрал место за преподавательским столом и бесшумно опустился на стул. Он не был голоден. Но для вида положил на тарелку немного еды и медленно ковырялся в ней вилкой. Он не смотрел по сторонам. Не замечал студентов. Не встречался ни с кем взглядом. Он просто… был. Где-то на фоне слышался гул утренней суеты. Всё больше и больше учеников стекались в зал, здоровались друг с другом, весело переговаривались. Кто-то хлопал по плечу друзей, кто-то смеялся. Северус чувствовал это движение. Чувствовал, как мир вокруг оживает. Но сам он оставался неподвижным. Он был здесь… но не был частью этого. Только когда зал почти наполнился, когда шум стал громче, когда вся эта хаотичная жизнь полностью захватила пространство, он понял, что момент настал. Дамблдор медленно поднялся со своего места. И в тот же момент зал наполнился ожиданием. Ученики затихли, а директор, улыбаясь своей вечной загадочной улыбкой, окинул всех тёплым взглядом. — Доброе утро, мои дорогие, — голос его разлетелся эхом по залу, мягкий, но уверенный. — Я рад видеть вас в этот чудесный день. Ученики внимательно смотрели на него, кто-то уже предвкушал что-то интересное. — У нас есть небольшое объявление, — продолжил Дамблдор. — Как вы знаете, профессор Слизнорт решил уйти на покой. И на его место я с гордостью представляю вам нового преподавателя зельеварения. Гробовая тишина. Все замерли в ожидании. Дамблдор повернул голову к Северусу. — Профессор Северус Снейп. Волна шёпота прокатилась по залу. Кто-то удивлённо зашептался, кто-то переглянулся. Некоторые слизеринцы выглядели удовлетворёнными. Гриффиндорцы — не очень. Северус знал, что все на него смотрят. Но он не искал их взглядов. Он просто встал. Коротко кивнул. И снова сел. Ни улыбки. Ни лишнего жеста. Просто формальность. Ученики продолжали перешёптываться, но Дамблдор, будто ничего не замечая, продолжил утренние объявления, пока Северус снова не опустил взгляд в тарелку. Ему было всё равно. Но теперь он чувствовал, как коллеги по преподавательскому столу смотрят на него. Кто-то хотел заговорить. Кто-то хотел задать вопросы. Минерва, сидящая с его левой стороны, пару раз бросала на него оценивающие взгляды, будто раздумывая, стоит ли завести разговор. А с правой стороны нервничал профессор Флитвик, который, казалось, хотел что-то сказать, но не решался. Северус едва заметно вздохнул. — Рад снова видеть вас, профессор Снейп, — наконец не выдержал Флитвик, вежливо улыбнувшись. Северус чуть повернул голову в его сторону, но его лицо оставалось безразличным. — Взаимно, — сухо ответил он. — Я уверена, тебе будет интересно преподавать, Северус, — заметила Минерва, склонив голову набок. — Возможно, — невыразительно отозвался он, снова возвращаясь к тарелке. Он чувствовал, что они хотят поговорить, узнать его мысли, расспросить о чём-то. Но он не был расположен к разговорам. Он был сосредоточен на другом. На завтрашнем дне. На проклятой двери. На странном чувстве тревоги, которое никуда не уходило. Он дожидался окончания завтрака, зная, что совсем скоро будет встреча. Северус сидел, не двигаясь. Не поднимая глаз. Не удостаивая взглядом ни сверкающую улыбку Альбуса, ни оживлённые взгляды коллег, ни сотни пар глаз, устремлённых на него из зала. Он знал, что на него смотрят. Он чувствовал это. Но ему было наплевать. Сегодня был его первый день в новой роли. И он не искал признания. Не ждал одобрения. Не нуждался в уважении. Он пришёл учить. И пусть эти дети поймут — он не собирается им нравиться. Зал продолжал гудеть негромкими шёпотами. Ученики переглядывались. Слизеринцы сидели тише обычного, будто осознавая, что теперь на них направлено ещё больше внимания, чем когда-либо прежде. Гриффиндорцы недовольно хмурились. Когтевранцы пытались оценить ситуацию. Пуффендуйцы просто старались не встревать. Северус не заботился о шёпоте, не вслушивался в разговоры. Ему было всё равно. Он молча потянулся за чашкой кофе. Глоток. Медленно. Ровно. Отстранённо. Он не спешил. Не пытался быть частью этого праздного утра, не участвовал в общей суете. Он просто был здесь. Физически. Но мысленно — далеко за пределами этого зала. Всё, что занимало его разум, — эта проклятая дверь. Эта странная магия. Этот не дающий покоя вопрос. И скоро он получит на него ответ. Время шло. За столом преподавателей шла бесконечная болтовня. Флитвик обсуждал с Минервой новые изменения в курсе трансфигурации, Спраут пыталась завязать с ним разговор о новых видах магических грибов. Северус не слушал. Он устал от этого шума. Не выдержав, он откинулся назад, позволяя себе в первый раз за утро посмотреть в сторону учеников. Взгляд его скользнул по столу Слизерина. Тишина. Ученики Слизерина сидели непривычно сдержанно. Не было привычных разговоров, надменных ухмылок, громких реплик, которыми они обычно выделялись среди остальных факультетов. Они выглядели отстранёнными. Напряжёнными. Северус понял почему. С того момента, как Лорд пал, отношение ко всему, что было связано с ним, изменилось. Слизеринцы теперь были чужими в своём же доме. Северус видел, как ученики других факультетов бросали на них косые взгляды. Как кто-то шептался, глядя в их сторону. Как на их лицах скользили злые усмешки, а слизеринцы делали вид, что не замечают. Но Северус видел всё. Он знал. Воспоминание о Брейдс. Его пальцы крепче сжали чашку. Девчонка. Он помнил её. Но странно… Он не помнил её лица. Последний раз, когда он видел её… Нет, не видел. Он помнил только её силуэт, лежащий на холодном каменном полу, пропитавшемся её кровью. Её руки, прерывистое дыхание, липкая алость, которая тогда казалась бесконечной. Но лицо… Оно ускользало от него. Будто его стёрли из памяти. Почему? Он знал, что это не простая забывчивость. Он не мог забыть. Не должен был. И всё же — сколько раз он пытался вспомнить её черты, но вместо этого встречал в мыслях пустоту. Будто её никогда и не существовало. Что за чёрт? Он резко моргнул, возвращая себя в настоящее. Глупости. Не время и не место для этого. Но… Почему именно сейчас ему стало так важно увидеть её? Узнать, как она выглядит теперь? Он начал искать её взглядом за слизеринским столом, но… Её не было. Брови Северуса едва заметно дёрнулись. Она должна была быть здесь. Где она? Куда она пропала? Чувство беспокойства неприятно скользнуло по его спине, но он быстро отбросил его. Ему нет до неё дела. Не должно быть. Но почему тогда сердце сжалось с той же силой, что и его пальцы, впивающиеся в чашку? Какая разница? Она исчезла. И, может быть, это к лучшему. Но почему тогда внутри него разливался ледяной, колючий дискомфорт? — Северус, — голос Минервы пробился сквозь поток его мыслей. Он перевёл на неё усталый взгляд. — Да, профессор Макгонагалл? Она прищурилась, словно изучая его. — Как тебе твой первый день? — Обычный. — Обычный? — её бровь приподнялась. — Ты только что занял место декана Слизерина, вернулся в Хогвартс спустя годы, а всё, что ты можешь сказать — «обычный»? Он спокойно сделал глоток кофе, не выказывая ни раздражения, ни интереса. — Да. Но Минерва не собиралась отступать. — И как ты себя чувствуешь? Он медленно повернулся к ней. — Так же, как вчера, — спокойно ответил он. — Северус, ты ведь знаешь, что можешь обратиться ко мне, если будет необходимость? Он моргнул. — Не сомневаюсь. Она вздохнула, но Северус уже не слушал. Он потянулся за чашкой вновь, поднял её, но… Всё вокруг вдруг исчезло. Будто невидимая рука сорвала с его разума покрывало, обнажая нечто запретное, давно похороненное в глубинах сознания. Скользнув по залу, он остановился на группе студентов, сидящих в конце стола Гриффиндора, ближе к выходу. Его взгляд замер. Они были разными. Там были пуффендуйцы, когтевранцы… но его внимание приковал не кто-то из них. А она. Фигура в зелёной мантии Слизерина. Северус застыл, не отрывая глаз. Мир сжался в одну точку. Он видел, как она смеётся. Как мягкий солнечный свет скользит по её русым волосам, играя бликами на каждом движении. Как её зелёные глаза вспыхивают азартом, когда она говорит с рыжим парнем за столом. Как она жива. Сердце ударило раз, другой… и вдруг застыло. Это невозможно. Но она была там. Настоящая. Реальная. Мираж. Но не иллюзия. А человек. Северус не двигался, его пальцы мертвой хваткой сжали чашку. В голове звенела тишина, пронзающая насквозь, парализующая, сокрушающая. Она была здесь. Не воспоминание. Не призрак. Не тень прошлого. Она. Християна Брейдс. И в тот момент всё, во что он верил, рухнуло. Эта игра… Она никогда не была сном. Северус застыл. Всё внутри него кричало, но тело не двигалось. Она. Девушка в другом конце зала. Смеющаяся. Живая. Реальная. Но прежде чем он смог осознать это полностью, его мир пошатнулся. Холодное дыхание коснулось его уха. — Вот ты меня и нашёл. Его тело пронзила судорожная волна — не от страха, не от боли, но от чего-то гораздо более глубокого. Неприятного. Ощущение неизбежности. Рука, державшая чашку, дрогнула, но он не позволил себе выронить её. Он не мог показать слабость. Медленно, с непроизвольной осторожностью он перевёл взгляд вбок. Она была там. Мираж. Но… не призрак. Теперь она была слишком явной. Слишком чёткой. Не зыбкой иллюзией на границе восприятия, не тенью, которая исчезает при попытке сосредоточить на ней взгляд. Она стояла рядом с ним. Он мог различить каждый изгиб её лица, мягкую линию губ, лёгкий наклон головы. Эти глаза… Теперь он видел их отчётливо. Больше они не меняли оттенок в его памяти, больше не размывались в бесплотный образ. Теперь он знал — это были те же самые глаза, что у девушки за столом. Она и та — одно и то же лицо. Один и тот же человек. Но та была жива. Настоящая. А эта… Мираж склонилась ниже, её волосы мягко коснулись его плеча, скрывая от него Большой зал, его шум, его суету. Всё исчезло. Осталась только она. — Ну что, Северус… — её голос был шелестящим, тёмным, довольным. — Ты не рад нашей встрече? Внутри него всё сжалось. Горло перехватило. Холодный страх подступил к сердцу, но он гнал его прочь. Это не может быть правдой. Разум метался, отчаянно пытаясь выстроить логические цепочки, найти объяснение, но каждое звено рушилось прежде, чем он успевал ухватиться за него. Она не может быть здесь. Она не может существовать. Но если это неправда… Если всё это — только его воспалённый разум, его собственные иллюзии… Почему тогда он чувствовал её дыхание на своей коже? Северус не мог дышать. Всё внутри него замерло, застыв в жестоком, неумолимом осознании. Мираж. Она здесь. Она реальнее чем прежде. Не призрачное создание, не капризная тень в его сознании, не голос, шепчущий в ночи. Она настоящая. И она была ей. Девчонка, с которой его связала метка четыре года назад. Девчонка, которую он ненавидел. Девчонка, которая теперь сидела за столом Гриффиндора, смеясь, как будто мир не рухнул к чёртовой матери. — Вижу, ты в шоке, Северус, — прошептала Мираж, её голос тёк ядовито-сладким ядом прямо в его ухо. Нет. Нет. Этого не может быть. Он не будет в это верить. Северус резко выдохнул, заставляя себя сохранять спокойствие. Он не мог позволить никому ничего заметить. Ни одного дрожащего движения. Ни одного взгляда не в ту сторону. Только он видел её. Только он слышал этот голос. Он говорил настолько тихо, что его слова растворялись в воздухе между ними, не давая соседям по столу ни шанса услышать, что он говорит сам с собой. — Ты не реальна, — прошептал он, его голос был ледяным, но недостаточно твёрдым. — О, Северус, как же ты ошибаешься, — мягкий смех касался его кожи так же, как её дыхание. Он вздёрнул голову, но слишком поздно — её пальцы уже касались его шеи, холодные, обжигающе близкие. — Не вздумай. — Слова сорвались с его губ почти беззвучно, но Мираж только рассмеялась. — Что, Северус? — она наклонилась ближе, её губы почти касались его кожи. — Больше не хочешь меня? Он сжал челюсти. Пальцы под столом сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Он не мог ударить её. Не мог сорваться. Не мог устроить сцену. Но, чёрт побери, он хотел. — Заткнись. — О, но ты ведь так хотел меня, Северус, — её шёпот был обволакивающим, коварным, дразнящим. — Хотел обладать мной. Полностью. Без остатка. Её дыхание было тёплым, но при этом… лаванда. Он почувствовал её аромат, тот самый, что преследовал его во снах. И это сломало его. Она всегда была реальной. Всегда. И он не знал. Он искал её, желал её, а она — всё это время — была рядом. Смеялась с другими студентами. Жила своей чёртовой жизнью. Без него. Он не мог это стерпеть. Северус резко выдохнул. И сжал пальцы, силой подавляя в себе ярость, панику, желание, желание, желание… — Если ты хочешь остаться в этой реальности, — тихо, ледяным голосом прошептал он, — не испытывай меня, Мираж. Она улыбнулась. Мягко. Лениво. Как будто победила. Как будто знала что-то, чего не знал он. И, прежде чем исчезнуть, она прошептала: — Если ты будешь хорошим мальчиком… я позволю тебе владеть мной. Её образ растаял, её волосы скользнули по его плечу, оставляя пустоту. Но Северус не двигался. Он был не в силах. Потому что его мир только что перевернулся к чёртовой матери. Пустота. Давящая, оглушительная. Как эхо ушедшего кошмара, которое всё ещё пульсирует в висках. Он сжал челюсти. Чёртова ведьма. Эта игра… Она слишком далеко зашла. Она исчезла, но её голос остался в его голове. Пропитался в сознание, как яд. «Я позволю тебе владеть мной». Горячая волна желания вспыхнула внутри него прежде, чем он успел её подавить. Тело помнило запах лаванды, ощущение её дыхания, едва уловимое прикосновение к коже. Он хотел стряхнуть это наваждение, избавиться от неё… Но она была внутри него. И это бесило. — Северус? — Голос прорезал тишину, заставив его моргнуть. Он не сразу услышал её. Голос Минервы будто пробился сквозь туман его мыслей. Только когда она повторила, он моргнул и медленно повернул голову. Минерва внимательно смотрела на него, её взгляд был прищуренным, изучающим, словно она что-то заметила. — Всё ли хорошо, Северус? Он не сразу ответил. Его мозг всё ещё пытался обработать то, что только что произошло. Но прежде чем он смог придумать что-то разумное, Минерва проследила за его взглядом. Её глаза скользнули в сторону той самой компании у дальнего конца стола. И вдруг… Она улыбнулась. Загадочно. Скрытно. Почти… самодовольно. — Вы её узнали, Северус? Он резко повернул голову к ней. В шоке. — О чём вы? Минерва чуть склонила голову, её взгляд снова метнулся к той группе. — Мисс Брейдс. Северус почти дёрнулся. Минерва ничего не заметила. Или… сделала вид. Она мягко улыбнулась, но в этой улыбке было что-то… странное. — Та самая девочка с первого курса, с которой вы возились. Возились. Северус почувствовал, как что-то внутри скручивается в комок. — Обучали её основам. Поддерживали. Неужели вы забыли? Его взгляд замер на её лице. Она странно себя вела. Как будто… что-то знала. Северус сжал губы, удерживая себя от резкого ответа. Но Минерва перестала смотреть на него. Как будто разговор больше не касался его. Она снова перевела взгляд на стол Гриффиндора, её улыбка стала мягче, теплее. — Мисс Брейдс всегда желанный гость за нашим столом, — продолжила она с лёгким оттенком гордости в голосе. — Её любят. Северус не шевельнулся. — И я тоже, признаюсь, прикипела к девочке. - Она вздохнула, чуть склонив голову набок. — Добрая. Светлая. Он больше не слышал её слов. Потому что внутри него что-то ломалось. Светлая. Добрая. Чёрта с два. Он видел, как она смеялась. Как легко наклонялась к кому-то из гриффиндорцев, её пальцы скользнули по чьей-то руке. Как её зелёные глаза вспыхивали азартом. Внутри него что-то закипало. Низкое, жгучее, неконтролируемое. Она — Мираж. И теперь он не знал, кем она была больше. Проклятьем. Или искушением. Северус всё ещё был в ступоре. Слова Минервы продолжали звенеть в его голове, но их смысл постепенно растворялся в шуме его собственных мыслей. Что-то щёлкнуло в сознании, переворачивая всё, во что он верил, к чему привык, что пытался забыть. Этот образ. Тот, что преследовал его ночами. Тот, что заставлял его просыпаться в холодном поту, в бешеном биении сердца, в огне, который он ненавидел, но не мог потушить. Она. Девчонка, которую он помнил как раздражающую занозу в своей жизни. Но образ в его голове был не её. Он был другим. Или он так думал. Долгие годы он не мог сложить детали воедино, пока реальность не нанесла сокрушительный удар. Эротические сны, желания, которые он отказывался признавать. Этот образ был соткан из неё. Её глаза. Её движений. Её прикосновений, которых не было, но которые он помнил кожей. Его пальцы сжались под столом. Всё внутри кипело, гудело, но он заставлял себя сохранять маску безразличия. Она снова засмеялась. Легко. Непринуждённо. Её смех был как вспышка огня в его голове. Северус продолжал смотреть на неё, не в силах отвести взгляд, но тут… Резкий укол в правой руке. Пульсация. Горячая, цепкая. Он знал этот ритм. Рунический браслет. Тот, что связывал их. Тот, что он так давно пытался забыть. Его пальцы рефлекторно сжались, но боль не исчезла. Пульсация нарастала, будто реагируя на что-то, будто отвечая… И вдруг она замерла. Перестала смеяться. Резко перевела взгляд на него. Зелёные глаза. Горящие. Пронзительные. Северус застыл. Всё исчезло. Весь зал, все звуки, все люди вокруг. Только они двое. Он смотрел в эти глаза, и впервые за долгое время не знал, как ему быть. Но прежде чем осознание пронзило его насквозь, прежде чем он понял, что их взгляды соединились дольше, чем позволительно, его тело сработало быстрее сознания. Он отвёл глаза. Первым. Проклятье. Сердце бешено ударилось о рёбра, но он уже поднимался со своего места. Стремительно. Слишком резко. Стул со скрипом отодвинулся, его мантия взметнулась, но он не обращал на это внимания. Он не знал, куда идёт. Но знал, что ему нужно уйти. Он просто вылетел из Большого зала, воспользовавшись входом для преподавателей. Дверь с грохотом закрылась за ним, отрезая его от гулкой тишины, от взглядов, от этого чёртового ощущения, что он только что совершил огромную ошибку. Пульсация в руке не исчезала. Она следовала за ним. Северус шёл быстро, почти на грани бега. Тёмные коридоры подземелий встречали его холодной тишиной, но даже она не могла заглушить гул мыслей в голове. Пульсация в руке не ослабевала. Она то затихала, то снова вспыхивала, будто издевалась над ним, будто что-то требовала. Руны жгли. Он знал, что это значит. Связь была активна. Снова. Дьявол. Дьявол! Он сжал руку в кулак, пытаясь унять дрожь, но магия уже циркулировала в венах, напоминая ему, что их судьбы когда-то пересеклись не просто так. Что бы он ни делал, он не мог уничтожить этот остаток прошлого. Не мог стереть её. Он свернул за угол, шаги эхом отражались от стен. Дверь его покоев была уже близко. Ещё несколько шагов. Он вцепился в ручку, резко дёрнул на себя, влетел внутрь и захлопнул дверь. Тишина. Единственное, что он слышал — это собственное дыхание. Оно было сбивчивым. Раздражающе прерывистым. Северус зажмурился, прижав ладонь к лицу. Нет. Это невозможно. Не может быть. Он годами пытался похоронить это. Пытался забыть, что значит эта связь. Пытался убедить себя, что всё это не имеет значения. Что она — просто случайность в его жизни. Но это не так. И его тело это знало. Стук в висках. Боль в руке. Жар, который поднимался из глубины, требуя выхода. С Северусом Снейпом никто не играл. Но эта девчонка… Она знала. Она знала, что делала. Это была не случайность. Не простое столкновение взглядов. Это был вызов. Ему. Память начала играть с ним в злую шутку. Разом, будто отвечая на пульсацию в его руке, разум подкинул ему образы. Горячие, нестерпимые, восставшие из глубин сознания, из самых потаённых его уголков. Те, что он пытался забыть. Те, что он отказывался признавать. Она. Её стон, глухой, прерывистый, полный ожидания и желания. Он слышал его так ясно, будто это происходило здесь и сейчас. Её тело, извивающееся под ним, её кожа, горячая и податливая под его ладонями. Он ощущал каждую деталь, каждую чёртову деталь, которую не должен был помнить так отчётливо. Её губы. Тёплые. Податливые. Сладкие. Он чувствовал их под своими, ощущал, как она тянулась к нему, как её дыхание смешивалось с его, как её пальцы вонзались в его плечи, требуя, чтобы он не останавливался. Он был внутри неё. Каждое движение. Каждое прикосновение. Каждое проклятое ощущение, от которого он думал, что уже избавился. Нет. Нет. Он сходит с ума. Но разум, словно наслаждаясь его мучением, продолжал подкидывать ему образы. Они становились ярче, реалистичнее, глубже. Он слышал её голос. Чувствовал её тепло. Видел, как она смотрела на него — с вызовом, с нетерпением, с жаждой, которую он не мог забыть, сколько бы ни старался. Она стонала его имя. Её руки скользили по его спине. Её дыхание было обжигающе горячим. Её тело — его. Полностью. Без остатка. Северус резко распахнул глаза. Его дыхание было сбивчивым. Лоб покрылся испариной, пальцы всё ещё сжимали подлокотник кресла так, будто он пытался удержаться за реальность. Проклятье. Он вытер ладонью лицо, пытаясь собрать мысли. Это было наваждение. Обычная игра разума. Не более. Сон, что преследовал его долгие годы. Просто обрывки бессознательного. Но он знал правду. Это не просто сон. Это связь. Она проснулась. Шёпот скользнул по его коже, ледяной, нежный, невыносимо близкий. — Признай… что ты полюбил меня. Северус вздрогнул. Воздух в комнате словно сгустился, стал вязким, непрозрачным. Сердце застучало глухо, отзываясь эхом в груди, как будто пытаясь пробить этот морок, эту иллюзию, в которую он не мог поверить. Нет. Это невозможно. Но дыхание у его уха было реальным. Едва ощутимый аромат лаванды окутал его, вплёлся в мысли, в кровь, в кожу. Её голос. Тот самый, что преследовал его во снах, теперь звучал в реальности. — Тебе больше некуда бежать, Северус… — голос был шелестящим, тёмным, почти бархатным. — Зачем сопротивляться? Разве это не правда? Он стиснул зубы. Его пальцы дрожали, но он отказывался признать это. Горло сжалось. Ему казалось, что стоит ему выдохнуть хоть одно слово — он признает нечто непоправимое. — Я… — он резко вскинул голову, пытаясь отыскать источник звука. Но комната была пуста. Только его дыхание. Только огонь в камине, бросающий мерцающие тени по стенам. Только его разум, играющий с ним в жестокую, безжалостную игру. — Ты ведь всегда знал, — шёпот продолжал, теперь мягче, теплее, почти ласковее. — Ты ждал. Жаждал. И вот она я… Тепло. Едва ощутимое прикосновение к шее. Северус резко обернулся, но там не было никого. Тишина. Но он чувствовал её присутствие. Он закрыл глаза, выдохнул через стиснутые зубы, сжав пальцы так, что ногти впились в ладони. — Нет, — выдавил он. — Ты… не реальна. Смех. Лёгкий, дразнящий, обволакивающий, как заклинание. — И всё же… ты слышишь меня. Ты чувствуешь меня. Тело помнило. Помнило жар её кожи, силуэт её губ, вкус её дыхания. Нет. Проклятье. Нет! Северус шагнул назад, будто стараясь отдалиться от пустоты, но пульсация в руке вдруг резко вспыхнула болью. Он зашипел, сжав запястье, но это ничего не изменило. Его магия отвечала. — Оставь меня в покое… — его голос сорвался, но он не мог скрыть хрипоту, не мог скрыть, что был на грани. Но голос, этот проклятый голос, только усмехнулся. — Северус… зачем врать самому себе? И тут всё замерло. Тишина разорвалась, будто кто-то разрезал воздух пополам. А затем… Холодные пальцы легли ему на шею. Реальные. Он судорожно вдохнул, но воздуха не хватило. Его горло сжалось, будто невидимая рука сомкнулась вокруг него. Паника пронзила каждую клетку его тела. Грудь сдавило, лёгкие горели, в висках запульсировало от нехватки кислорода. Он не мог дышать. Рука дрогнула, он попытался разжать пальцы, которых не видел, но они были там. Они были. Темнота начала сгущаться перед глазами, паника накатывала волнами, пока вдруг — с хлопком — не появился домовик. Резкий звук разорвал тишину. Существо взвизгнуло, шарахнувшись назад, в его дрожащих руках был пергамент. И в тот же миг хватка исчезла. Воздух ворвался в лёгкие, он резко, болезненно вдохнул, хватаясь за горло. Грудь вздымалась судорожно, пульсация в руке угасала, но не исчезала до конца. Он медленно поднял голову. Домовик трясся. Его огромные глаза были полны ужаса. — П-простите, сэр, но директор з-заждался вас в своём кабинете… — пискнул он, сглатывая, сжав пергамент в руках так, что тот чуть не смялся. Северус смотрел на него. Он не мог сказать ни слова. Потому что этот страх в глазах домовика… Был не просто испугом. Он что-то видел.