В тени чар и времени

Християна сидела за рабочим столом, перед ней лежал раскрытый старый фолиант с иссохшими страницами, исписанными рунами крови. Она изучала их взглядом, выискивая нужный ритуал. Ей нужен был способ добраться до самой сути, увидеть душу Гарри такой, какая она есть, и проверить — есть ли в ней что-то чужое. Что-то, что не должно там быть. Наконец, её палец остановился на нужных символах. Древний ритуал раскрытия души, использовавшийся алхимиками, когда существовала необходимость проверить, не скована ли душа проклятьем или внешней магией. Он требовал крови — её и Гарри. Ведь он был её сыном, носил данное ею имя — Гарольд — и её фамилию. А значит, её кровь могла стать ключом, способным вывести правду наружу. Она глубоко вдохнула, вставая с кресла. Сердце билось быстрее. Она знала, что Гарри спит в своей комнате, но откладывать это было нельзя. Если внутри него действительно осталось что-то от той ночи, то она должна это знать. Сейчас. Собрав необходимые ингредиенты — обсидиановую чашу, три капли её собственной крови, серебряное лезвие и очищенную соль, Християна вошла в комнату Гарри. Он мирно спал, свернувшись в одеяле. Её сердце сжалось от нежности, но она не могла позволить себе остановиться. Осторожно присев рядом, она провела пальцами по его лбу, где когда-то был шрам. Затем тихо произнесла: — Прости, малыш, но мне нужно знать. Она сделала крошечный надрез на своём пальце и капнула три капли крови в обсидиановую чашу. Затем взяла его маленькую руку и провела остриём лезвия по подушечке его пальца. Капля крови стекла вниз, падая в чашу и соединяясь с её кровью. — Sangue revelare veritatem… Слова древнего языка упали в тишину ночи. Магия вспыхнула. Кровь в чаше зашевелилась, словно живая, и серебристая дымка поднялась вверх, образуя вокруг Гарри тонкую сеть рун. Християна задержала дыхание, глядя, как магия ритуала проникает в глубины его сущности. Внезапно пламя свечей задрожало. Воздух в комнате стал тягучим, как перед грозой. Внутри чаши кровь начала темнеть, сгущаться, приобретать форму, которой там не должно было быть. Християна почувствовала холод, когда сеть рун вокруг Гарри изменилась. Тёмный символ вспыхнул прямо над его сердцем. Она замерла. Это был знак, которого не должно быть. Сгусток чужой магии, который принадлежал кому-то другому. Кому-то… мёртвому. И тут Гарри дёрнулся. Его дыхание стало прерывистым, веки затрепетали, как будто он боролся с чем-то внутри себя. Магия ритуала пыталась вытянуть правду, и теперь правда рвалась наружу. Тьма сгустилась. На мгновение в серебристой дымке появилась тень — смутный, едва различимый силуэт. Молодой мужчина с высокими скулами, тёмными глазами, который смотрел прямо на неё. Он не мог быть здесь. Он не мог существовать. Но он был. Тёмный Лорд. Християна вскрикнула и разорвала круг ритуала, разбивая чашу. Магия рассеялась, а тень исчезла так же быстро, как появилась. Гарри резко вдохнул, всхлипнул во сне, но не проснулся. Християна дрожала. Она закрыла лицо руками, стараясь унять накатившую панику. Она была права. Внутри Гарри жило нечто чужое. Частица души Тёмного Лорда. И теперь она знала правду. Но что делать с ней? Християна сидела в темноте, тяжело дыша, сердце стучало в груди, словно пытаясь вырваться. Её пальцы всё ещё дрожали от осознания, что она только что увидела. Чужая душа. Тень Тёмного Лорда, спрятанная в её сыне. Она стиснула зубы. Это не могло остаться так. Ей нужен был тот, кто знал больше, кто видел больше, кто мог помочь ей понять, как избавиться от этой тьмы. Но она также знала, что не могла рассказать об этом ни Марго, ни Калебу. Они любили Гарри, но их любовь не сделала бы их милосердными. Они могли принять ужасное решение. Решение, которого она никогда не позволит. Нет. Она защитит его. Она уберёт это из его души, не навредив ему. Её пальцы невольно потянулись к кулону на шее. Крохотный медальон, где были выгравированы лица её родителей. Она провела по нему пальцами, тёплый металл словно отзывался на её прикосновение. Она вздрогнула, когда внутри поднялась волна боли. Позволила одной слезе скатиться по щеке. — Пег… почему тебя нет, когда ты так нужен? — шепотом выдохнула она. — Ты бы что-нибудь придумал. Но ответа не было. Лишь тишина ночи и её собственное отчаяние. Она сделала глубокий вдох и подняла голову. Сейчас было не время для воспоминаний. Сейчас было время для действий. Ей нужен был Николас Фламель. Только он мог знать, что делать с тем, что она обнаружила. Он знал алхимию лучше всех. Он знал тайны магии, что выходили за пределы обычных знаний. Если кто-то и мог сказать ей, как избавить Гарри от этой частицы, то только он. Не теряя больше ни минуты, Християна встала и направилась к рабочему столу. У неё было мало времени. Она должна была связаться с ним. И она должна была сделать это как можно скорее.

***

Християна стояла в лаборатории, полной древних алхимических инструментов и стеклянных реторт, наполненных переливающимися жидкостями. Запах трав, золы и металла был повсюду, словно время застыло в этом месте, неподвластное суете внешнего мира. Перед ней — Николас Фламель. Человек, который когда-то был для неё наставником. Человек, который знал её, пожалуй, лучше, чем она сама. Его седые волосы мягко падали на плечи, а глаза, полные вековой мудрости, изучали её лицо. — Повтори, — тихо сказал он, сжав пергамент в пальцах. Християна глубоко вдохнула. Время словно сгустилось вокруг неё, тяжестью давя на грудь. — Я провела ритуал крови, — сказала она ровно. — Я должна была знать, есть ли что-то чужое в душе Гарри. Я не могла рисковать. Он… Он говорил на змее-языке, Николас. Он понял слова, которые я даже не знала. Фламель медленно опустился на стул. Его морщинистые пальцы крепче сжали край стола. — И что ты увидела? — его голос был ровным, но в глазах уже мелькало понимание. И страх. — Тень, — ответила она. — Чужую душу. В его теле. Я не знала, что это… Но потом я вспомнила тот момент, когда нашла его. Там… была тьма. Что-то вошло в него. Я думала, что мы очистили его, что кровь рода Брейдс и ритуалы Марго избавили его от всего. Но я ошиблась. Она выложила перед ним дневник. Тот самый, который получила от Нарциссы. И обсидиановый артефакт, что появился в Министерстве. Николас взглянул на них, и в его глазах пронеслась целая буря эмоций. Он замер, даже не прикасаясь к предметам, а затем его губы прошептали слово, которое заставило её внутренности сжаться. — Крестражи. Словно молния пронзила её тело. — Что? — голос Християны сорвался. — Это не просто проклятые артефакты. Это… части души, Християна. Разделённые, заключённые в предметах. Созданные через убийство. — Фламель закрыл глаза, его дыхание сбилось. — Если то, что ты говоришь, правда… То он не просто оставил след. Он оставил часть себя внутри ребёнка. Християна покачала головой, её руки сжались в кулаки. — Но он мёртв! — выкрикнула она. — Я убила его! Я видела, как он исчез! Фламель посмотрел на неё так, будто увидел в ней что-то, чего не замечал прежде. — Если твоя теория верна… то ты не убила его полностью. Ты уничтожила его тело. Но часть его… жива. Християна закрыла глаза. В груди разлился ледяной ужас. Она с трудом перевела дыхание, но знала: паника не поможет. — Как это убрать? — спросила она, голос дрожал, но решимость была непоколебимой. — Как спасти моего сына? Фламель долго молчал. Он не смотрел на неё, он смотрел вглубь себя, перебирая знания, прокручивая в голове то, о чём не говорил никому столетиями. Когда он заговорил снова, его голос был тихим. Опасным. — Есть только один способ, Християна. Но цена… может быть слишком высокой.

***

Николас Фламель молчал долго. Его взгляд был устремлён в древний текст, который он только что развернул перед собой. Книги, старше самой магии, окружали их со всех сторон, и каждая из них могла хранить ответ… но не давала его. Християна стояла рядом, сжав руки в кулаки. Она знала, что это нелегко. Она знала, что разорвать то, что не должно существовать, — нечто немыслимое. Но у неё не было другого выбора. — Нам нужно понять природу связи, — наконец заговорил Фламель, его голос был глубоким, напряжённым. — Душа не делится просто так. Это требует древней магии, запрещённой даже среди тёмных искусств. Он создал что-то… за гранью допустимого. Нам нужно выяснить, как это функционирует, прежде чем думать о том, как избавиться от этого. Християна стиснула зубы. — Мы должны найти способ, Николас. Гарри… он не может жить с этим. Фламель посмотрел на неё с сочувствием, но в его взгляде не было ложных обещаний. — Это может быть опасно, Християна. Если мы попытаемся разорвать связь, не понимая её сути, это может… — он не закончил. Но ей не нужно было слышать конец фразы, чтобы понять его смысл. Она глубоко вдохнула. Её глаза вспыхнули решимостью. — Тогда мы поймём её. Сначала исследуем, а затем уничтожим. Фламель едва заметно кивнул. Он перевернул несколько страниц в книге, его пальцы пробежались по знакам, высеченным временем. Взгляд стал более сфокусированным. — Есть древние ритуалы, — сказал он, — но большинство из них требует физического носителя души. Нам нужно понять, является ли Гарри только сосудом или его душа уже сращена с частицей тьмы. Християна прикусила губу. Она не могла допустить второго варианта. Она не могла допустить, чтобы хоть что-то Тёмного Лорда осталось в её сыне. — Мы найдём способ, — тихо повторила она, словно заклиная реальность. Она сделала паузу, затем посмотрела прямо на Николаса. — Но есть кое-что ещё, о чём ты должен мне пообещать. Ты никому не скажешь об этом. Особенно Альбусу. Фламель поднял на неё бровь, но ничего не сказал. — Он уже шесть лет ищет Гарри Поттера, — её голос был твёрдым, почти ледяным. — Я не знаю зачем. И знать не хочу. Для меня Гарри Поттер исчез. Есть только Гарольд Брейдс, мой сын. И я не позволю никому, даже Альбусу, забрать его у меня. Эта тайна останется за семью замками. Николас вздохнул, долго всматриваясь в её лицо. Затем медленно кивнул. — Я не скажу ему, — наконец произнёс он. — Но если он узнает… — Он не узнает, — твёрдо сказала Християна. — Я позабочусь об этом. Тишина повисла между ними. Затем Фламель снова перевёл взгляд на книги, и его голос стал снова профессионально ровным: — Тогда у нас мало времени. Нам нужно начать прямо сейчас.

***

Дни слились в недели. Християна и Николас работали почти без остановки, погружённые в изучение древней алхимии и ритуалов, что касались души. Страницы старых манускриптов испещрили их ночи, огонь в камине трещал, пока они раз за разом перечитывали старые записи, выискивая малейший намёк на способ разрушить связь, которой не должно было существовать. — Здесь, — Николас указал на текст, исписанный дрожащей рукой. — «Отделение души возможно только тогда, когда она признана чужой самим носителем». Это важно. Гарри должен осознать, что внутри него что-то есть. Он должен… отвергнуть это. Християна нахмурилась. — Гарри — ребёнок, Николас. Как ты представляешь, чтобы он осознанно что-то отверг? Он не понимает, что это, он даже не подозревает о его существовании! Фламель тяжело вздохнул. — Тогда это усложняет задачу. Но есть ещё один способ. — Он провёл пальцами по древним рунам, переводя их шёпотом. — «Чистая кровь, несущая волю к разрыву, может очистить сосуд». Это… может сработать. Християна напряглась. — Ты хочешь сказать, что моя кровь… — Ты приняла его в свой род. Ты изменила его магию. Ты сделала его частью своей семьи. Твоя кровь, твоя магия теперь связаны с его существом сильнее, чем любая иная. Возможно, если ты будешь проводить ритуал, ты сможешь изгнать чуждое. Християна сжала губы. Это означало, что именно она должна провести ритуал. Она должна стать той, кто освободит Гарри. — Что потребуется? Николас на мгновение задумался, затем начал перечислять: — Кровь матери, символ рода, очищенный сосуд и… огонь. Огонь, который может сжечь саму душу. Християна замерла. — Адское пламя? Ты понимаешь, насколько это опасно? Фламель посмотрел на неё устало, но твёрдо. — Если бы это было просто, Християна, ты бы не пришла ко мне. Мы говорим о магии, что не должна была существовать. Нам нужен огонь, который способен разрушить саму суть этого осквернённого фрагмента. Если мы сделаем хоть что-то не так… Он не закончил. Не нужно было. Християна сжала кулаки. Она знала, что это опасно. Но у неё не было выбора. — Я сделаю это, — сказала она наконец. — Что дальше? — Изучать все нюансы. Тишина в лаборатории стала почти осязаемой. Християна сидела за массивным деревянным столом, перелистывая страницы древнего текста. Свечи отбрасывали длинные тени на стены, их мерцающий свет делал ночную работу ещё более напряжённой. Глаза её пробегали по строкам, пропитанным вековой мудростью и тайнами, которые никто не должен был знать. И тут она наткнулась на слова, от которых её сердце пропустило удар. «Когда душа расколота, она может быть заключена в несколько сосудов, каждый из которых удерживает её часть. Чем больше фрагментов, тем слабее становится сущность, но и тем сложнее её полностью уничтожить». Её пальцы непроизвольно сжались на краю страницы. — Несколько… — прошептала она. В голове всё завертелось. Она медленно подняла взгляд, и её глаза упали на дневник, лежащий рядом. Кусок души, заключённый в артефакте. То, что когда-то принадлежало Тёмному Лорду. Но если он создал один такой… что, если их было больше? Она судорожно сглотнула. В её голове вспыхнуло лицо Гарри. Его слова. Его способность понимать парселтанг. Его присутствие в той роковой ночи… Её кровь застыла. Гарри был не единственным. — О, Мерлин… — прошептала она, чувствуя, как её пальцы дрожат. Она резко встала, хватая дневник и направляясь к Николасу. Он сидел за своим столом, углублённый в работу, но когда увидел выражение её лица, тут же отложил перо. — Что случилось? — спросил он, нахмурившись. Християна положила перед ним книгу и ткнула пальцем в абзац. — Это, Николас. Здесь сказано, что таких… вещей может быть несколько. — Её голос дрожал. — Если он сделал это с Гарри, то что, если он сделал это с другими? Что, если их больше? Глаза Фламеля расширились, и он медленно выдохнул. Он схватил книгу, перечитывая слова сам. Затем посмотрел на дневник, словно осознавая его истинное значение заново. — Если это правда… — его голос был низким, тревожным, — то это значит, что уничтожение одного из них не приведёт к его окончательной гибели. Если их несколько, они должны быть уничтожены все. До последнего. — Но мы даже не знаем, сколько их, — прошептала Християна. — Или где они. Фламель медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь осознать масштаб происходящего. — Тогда нам нужно искать. Нам нужно понять, сколько таких фрагментов существует. Потому что если мы уничтожим только часть… он сможет вернуться. Слова повисли в воздухе, обжигая реальностью. Християна прикрыла глаза, пытаясь подавить страх, подступающий к горлу. Теперь всё стало ещё сложнее. Она думала, что сражается с одной проблемой. Но теперь… теперь перед ними стояла война. И ставки были выше, чем она могла себе представить. Християна и Николас сидели в тишине. Открытые книги, свитки с записями, алхимические схемы — всё лежало перед ними, но теперь главный вопрос был решён. — В первую очередь мы должны освободить Гарри, — твёрдо сказала Християна, глядя на Николаса. — Я не могу ждать. Это риск, но он не должен оставаться с этим дольше ни дня. Фламель кивнул. — Согласен. Но что насчёт дневника? Християна посмотрела на лежащий перед ними артефакт. Он казался обычной книгой, но она знала, что внутри — часть души Тёмного Лорда, точно такая же, как в Гарри. Уничтожить её было бы логичным шагом… но она не могла. Не сейчас. — Мы оставим его, — сказала она. — Он может быть ключом. Если таких вещей несколько, то дневник поможет нам понять, как их искать. Как они работают. Если мы уничтожим его сейчас, у нас не останется ни единой зацепки. Фламель изучающе посмотрел на неё, но не возразил. — Ты права. Мы не знаем, сколько их. Мы должны узнать больше, прежде чем действовать. Но это значит, что дневник остаётся при нас, и это опасно. Християна кивнула. Она понимала риск. Оставлять частицу души Тёмного Лорда в своём доме — это безумие. Но без знаний они могли потерять куда больше. — Тогда мы спрячем его, — сказала она. — Я создам защиту, алхимическую печать, которая не даст ему влиять на окружающих. Я не позволю, чтобы он причинил вред. Фламель задумчиво провёл пальцем по обложке дневника. — Хорошо. Но теперь вопрос: как ты собираешься уничтожить то, что внутри Гарри? Ты понимаешь, насколько это опасно? — Я знаю, — сказала Християна, её голос был ровным, но внутри всё горело от напряжения. — И именно поэтому я должна рассказать правду. Фламель нахмурился. — Кому? Християна вздохнула, проведя рукой по лицу. Это было самым сложным решением. Она столько лет скрывала Гарри, его тайну, его прошлое. Но теперь ставки были слишком высоки. — Марго. Калебу. Регулусу, — произнесла она. — Они должны знать. Я не смогу сделать это одна, Николас. Это не просто магия. Это нечто, что выходит за рамки допустимого. Мне нужна их помощь. Фламель долго смотрел на неё, затем медленно кивнул. — Ты доверяешь им? — Да, — без колебаний ответила Християна. — Они моя семья. Гарри — их семья. Они никогда не навредят ему, но они должны знать, что мы собираемся сделать. Это изменит всё. Фламель закрыл книгу перед собой, словно ставя точку в размышлениях. — Тогда не теряй времени. Чем дольше эта тьма остаётся в нём, тем больше риск. Християна глубоко вдохнула. Она знала, что этот разговор будет непростым. Она знала, что Марго и Калеб могут не принять это так, как ей хотелось бы. Но если она хочет спасти своего сына, она должна сделать этот шаг.

***

Християна стояла в центре кабинета Калеба, ощущая тяжесть предстоящего разговора. Марго сидела в кресле напротив, её взгляд был обеспокоенным, но полным решимости. Регулус стоял у окна, скрестив руки на груди, его холодный, проницательный взгляд скользил по ней, выжидая. Калеб медленно отложил перо, сложил руки в замок и внимательно посмотрел на неё. — Что-то случилось, Християна, — его голос был спокойным, но твёрдым. — Ты не стала бы нас так собирать без причины. Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Слишком многое было поставлено на карту. Они должны были узнать правду, но она боялась, как они на неё отреагируют. — Я должна вам кое-что сказать… Это касается Гарри. И касается Тёмного Лорда, — её голос прозвучал твёрдо, но внутри всё дрожало от напряжения. Тишина в комнате стала гнетущей. Регулус повернулся к ней, его челюсть напряглась. Марго сжала подлокотники кресла, её брови сдвинулись. — Что ты имеешь в виду? — голос Калеба был тихим, но в нём звучала сталь. Християна тяжело сглотнула и посмотрела прямо в его глаза. — Той ночью, когда я убила его… — её голос дрогнул, но она продолжила. — Я думала, что это конец. Что он исчез. Но… я ошибалась. Он оставил за собой нечто ужасное. Частицу своей души. И эта частица… в Гарри. Марго вскрикнула, её рука метнулась ко рту. Регулус замер, его глаза расширились от шока, но он молчал. Калеб медленно встал, его выражение стало ледяным. — Повтори, — тихо произнёс он. — Его душа не была уничтожена полностью, — Християна продолжала, пытаясь говорить чётко. — Он… создал нечто. Крестражи. Это древняя магия, запрещённая, опасная. Он разделил свою душу на части. И одна из них оказалась в Гарри. Я только недавно поняла это. Провела ритуал крови. Это правда. Марго покачала головой, слёзы выступили у неё на глазах. — Нет… Нет, этого не может быть… Регулус медленно выдохнул, его кулаки сжались. — Крестражи, — наконец сказал он. — Чёртов ублюдок. Значит, даже смерть не смогла его уничтожить полностью. Калеб медленно подошёл к столу, сжал пальцами край, словно пытаясь удержать себя в реальности. Он молчал несколько долгих мгновений, прежде чем заговорить. — Ты уверена, что он всё ещё… жив? Что он может вернуться? Християна сжала губы. — Если мы не уничтожим все части, если хоть одна из них останется… да. Он может найти способ вернуться. — Сколько их? — Регулус посмотрел ей прямо в глаза. — Мы не знаем, — призналась она. — Но один у нас. Дневник. Тот, что оставил Люциус. Мы изучаем его с Фламелем. Он может помочь нам найти другие. Калеб провёл рукой по лицу, затем посмотрел на неё с той же холодной уверенностью, с какой вёл политические игры в Министерстве. — Что ты собираешься делать? — спросил он. Християна выпрямилась. — Я избавлю Гарри от этого. Это главное. Я не могу позволить, чтобы в нём жила эта тьма. Фламель и я нашли способ. Это рискованно, но у нас нет выбора. Марго кивнула, её руки всё ещё дрожали, но в глазах появилось понимание. — Я помогу, — твёрдо сказала она. — Гарри — мой внук, как бы там ни было. Мы не можем оставить это в нём. Регулус молча посмотрел на сестру, затем медленно кивнул. — Я тоже с тобой. Мы закончим начатое. Навсегда. Калеб долго смотрел на неё, затем тяжело выдохнул. — Ты понимаешь, что если это выйдет наружу, если хоть кто-то узнает… Министерство не оставит Гарри в покое? — его взгляд потемнел. — Дамблдор уже шесть лет ищет его. Если он узнает… — Он не узнает, — твёрдо ответила Християна. — Гарри — мой сын. И я защищу его. От всех. Калеб изучал её лицо, затем сжал губы и кивнул. Християна стояла перед ними, ощущая, как в воздухе сгущается напряжение. Это был момент истины — не только для неё, но и для всех присутствующих. Она видела, как Марго сжимает подлокотники кресла, её пальцы побелели от напряжения. Регулус неподвижно стоял у окна, его челюсть была напряжена, а в глазах полыхала злость, направленная на врага, который, как оказалось, ещё не был окончательно повержен. Калеб же оставался холоден, но по лёгкому движению его пальцев по краю стола было понятно — он уже продумывал, какие последствия может повлечь их решение. Калеб заговорил первым. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась внутренняя борьба. — Если это правда… Если Тёмный Лорд не исчез полностью, значит, вся структура власти в мире магии стоит на ложных основаниях. Нас учили, что он пал, что тьма рассеялась. Министерство перестроилось, тёмные семьи либо затаились, либо потеряли влияние. Но если он вернётся… — он на мгновение замолчал, будто взвешивая свои слова. — Если он вернётся, мир не будет готов. И тогда всё начнётся заново, но в гораздо худшей форме. Регулус стиснул кулаки. — Мы этого не допустим. Я не позволил ему уничтожить себя тогда и не позволю сейчас. Мы должны сжечь его корни. Окончательно. Марго посмотрела на Християну, её глаза потемнели от тревоги. — Ты действительно уверена, что сможешь провести этот ритуал? Что он безопасен для Гарри? — её голос был полон заботы, но также и страха. — Я верю в тебя, но если хоть малейшая ошибка… — Я не допущу ошибок, — твёрдо сказала Християна. — Я знаю, что на кону. Но я не позволю ему оставаться частью моего сына. Калеб выдохнул и опустился в кресло, задумчиво касаясь пальцами виска. В его глазах плескался блеск политической стратегии, расчёт, который он всегда использовал в Министерстве. Он не просто думал о том, что делать сейчас, он уже мысленно прокладывал путь в будущее. — Дамблдор, — наконец сказал он. — Он всё ещё ищет Гарри. Он уже шесть лет пытается найти его. Если он узнает… — Он не узнает, — перебила его Християна. — Гарри — мой сын. Это тайна, которая останется закрытой. Я сделаю всё, чтобы его защитить. — Не так просто скрыть правду, — заметил Регулус. — Особенно, когда она настолько опасна. — Именно поэтому, — тихо добавил Калеб, — мы должны не просто уничтожить крестраж в Гарри, но и понять, сколько их всего. Если мы избавимся только от одной части, Тёмный Лорд сможет вернуться. Это не просто вопрос спасения Гарри. Это вопрос будущего всего магического мира. Марго провела рукой по лицу, отчаянно пытаясь переварить услышанное. — Если кто-то узнает… Если Министерство заподозрит… — Министерство ничего не узнает, — твёрдо сказал Калеб. — Но нам нужно быть осторожными. Если кто-то когда-нибудь узнает, что ты была той, кто его убил, Християна, что ты прятала Гарри Поттера… — Они не узнают, — повторила она, её голос был подобен стали. — Я слишком долго скрывала правду, чтобы позволить ей всплыть сейчас. Регулус оттолкнулся от подоконника и шагнул ближе. — Тогда что дальше? Как мы уничтожим это? Тишина в комнате была напряжённой, как натянутая струна. Християна встретила взгляды всех троих, понимая, что теперь пути назад нет. Они знали, что находится внутри Гарри, знали, что если не уничтожить эту частицу души, последствия будут катастрофическими. Но вопрос был в том, как именно это сделать. Калеб первым нарушил молчание. — Нам нужен план. Хороший. Чёткий. Идеальный. Мы не можем позволить себе ошибок. Если хоть что-то пойдёт не так, мы рискуем не только жизнью Гарри, но и всем, что мы защищали столько лет. Регулус кивнул, его взгляд был мрачным. — У нас нет права на неудачу. Этот ритуал… Мы должны быть уверены, что он работает, прежде чем применять его на Гарри. Марго глубоко вдохнула, её руки всё ещё дрожали, но голос был твёрдым: — Тогда протестируем его. Найдём способ. Мы не позволим Гарри страдать, если есть хоть один шанс сделать всё правильно. Християна сжала кулаки, её ногти врезались в кожу ладоней. Она знала, что они правы. Они должны быть осторожны. — У нас есть дневник, — сказала она. — Мы не тронем его, пока не избавим Гарри от этого… Но мы можем использовать его, чтобы проверить ритуал. Мы должны знать, как уничтожить частицу души, не причинив вреда носителю. Дневник не живое существо, но в нём есть эта магия. Мы изучим его, поймём, что сработает. Калеб кивнул, его взгляд стал напряжённым. — Хорошо. Это решает часть проблемы. Но как мы проведём ритуал на Гарри? Где? Когда? Кто будет рядом? Это не должно стать достоянием даже магического мира. Если Министерство узнает, если кто-то почует магию, которую мы используем… — Мы сделаем это там, где нас никто не найдёт, — тихо произнесла Християна. — В том месте, где мир замер во времени. В доме Фламеля. Регулус нахмурился. — Ты уверена, что там безопасно? — Николас защитил его так, что даже Министерство не сможет его отследить, — ответила она. — Если мы проведём ритуал там, никто не узнает. Но нам нужно подготовиться. Мы не имеем права на ошибку. Калеб встал из-за стола и кивнул. — Тогда приступаем. Мы должны сделать всё быстро и точно. Пока ещё есть время.

***

Подготовка заняла несколько дней. Християна погрузилась в изучение ритуала, каждый его шаг, каждую руну и каждое слово. Николас помогал ей с древними текстами, выискивая детали, которые могли бы сделать процесс безопаснее. Регулус и Калеб работали над защитными чарами, которые не позволили бы ритуалу выйти из-под контроля. Марго взяла на себя заботу о Гарри. Она не задавала вопросов, не показывала тревоги в присутствии мальчика. Но каждый раз, когда он смотрел на неё своими доверчивыми глазами, её сердце сжималось. Она знала, что его жизнь висит на тонкой нити, и если что-то пойдёт не так, они могут его потерять. В ночь перед ритуалом Християна сидела в лаборатории Фламеля, окружённая книгами, амулетами и серебряными ножами, необходимыми для работы. Она готовила зелье, которое должно было помочь стабилизировать процесс. В его основе лежала её собственная кровь, усиленная магией рода Брейдс. Она должна была стать якорем, удерживающим Гарри в этом мире, пока они вырывают из него то, что не принадлежит ему. — Ты уверена, что готова? — голос Николаса был тихим, но в нём звучала неподдельная тревога. Християна подняла на него взгляд. Тени от свечей плясали на её лице, подчеркивая усталость и решимость. — У меня нет другого выбора, Николас. Это мой сын. Я не позволю ему быть сосудом для Тёмного Лорда. Фламель кивнул, но его глаза говорили о многом. Он знал, что она пойдёт на всё, даже если ценой будет её собственная жизнь. — Завтра всё изменится, — тихо сказал он. — Мы либо освободим его… либо создадим то, что не сможем остановить. Християна не ответила. Она просто сжала флакон с зельем в руке и закрыла глаза. Завтра. Всё решится завтра. Огненные руны вспыхнули на каменном полу, образуя замкнутый круг вокруг Гарри. Воздух в комнате становился густым, тяжёлым, наполняясь древней магией, которая пробуждалась от слов, произнесённых Християной. Она стояла у алтаря, перед ней в серебряной чаше бурлило зелье с её собственной кровью, смешанной с эссенцией защитных чар рода Брейдс. Регулус и Калеб заняли свои места на границах защитного круга, их палочки были направлены на пространство между ними, удерживая магический барьер. Николас следил за пульсом энергий, его взгляд метался между ритуальными знаками и Гарри, который сидел в центре круга. Мальчик выглядел странно. Его лицо было бледным, губы приоткрыты, глаза потемнели — не просто от волнения или испуга, а от чего-то… чужого. Християна почувствовала, как по её спине пробежал холод. Гарри должен был бояться, волноваться, но вместо этого он просто сидел, его дыхание было медленным, почти нарочито ровным. — Гарри… — осторожно позвала она. Мальчик медленно повернул голову к ней. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Не детской. Не той, что должна быть у семилетнего ребёнка. — Зачем ты это делаешь, мама? — его голос прозвучал мягко, но в нём было что-то чужое, что-то, от чего у неё похолодела кровь. Её пальцы сжались на краю алтаря. Регулус мгновенно напрягся, его взгляд метнулся к Калебу, который, в отличие от всех, остался внешне спокойным, но было видно — он тоже что-то заметил. — Чтобы помочь тебе, малыш, — тихо ответила Християна, стараясь сохранить спокойствие. — Всё будет хорошо. Гарри не двигался, но тень в его глазах стала глубже. Он посмотрел на огонь, окружавший его, а затем снова на мать. — Мне не нужна помощь, — сказал он ровно. — Я не хочу, чтобы ты это делала. Его голос дрогнул, но не от страха. В этом дрожании было… сопротивление. Почти угроза. — Начинай, — тихо произнёс Николас, не сводя взгляда с мальчика. — Он уже чувствует. Християна стиснула зубы. Всё внутри неё кричало, что это не её сын сейчас говорит с ней. Что внутри него уже начало что-то просыпаться. Тьма не собиралась уходить без борьбы. Она взяла серебряный нож, его лезвие вспыхнуло от начертанных на нём рун. Глубокий вдох. — Sanguinem sacris donamus… — её голос прозвучал чётко, отдаваясь эхом в сводах каменной комнаты. Первый шаг сделан. Ритуал начался. И тогда Гарри… улыбнулся. Не детской улыбкой. Не испуганной. А чужой. Нечеловеческой. Огни в круге заплясали, и что-то внутри его тела дёрнулось, словно нечто, что долгое время спало, наконец почувствовало угрозу. Тьма пробудилась. Огненные руны заплясали на каменном полу, свет их становился всё ярче, пульсируя в такт биению сердец тех, кто стоял в круге. Но не сердце Гарри. Он сидел в центре, напряжённый, словно его тело принадлежало ему, но душа — нет. Християна чувствовала, как воздух вокруг сгустился, как стены комнаты дрожат под давлением магии. Её пальцы сжались на ритуальном ноже, капля её собственной крови уже стекала в чашу, смешиваясь с зельем, связывая её и Гарри нерушимой магической нитью. Но он… Он просто смотрел на неё. — Это глупо, мама, — произнёс Гарри, его голос был тихим, но в нём было что-то… неестественное. В нём звучало два голоса. Один принадлежал её сыну. А второй… Второй был древним, тёмным, знакомым. Християна напряглась, её дыхание сбилось. — Ты не Гарри, — прошептала она, но слова застряли в её горле. Она не могла… она не хотела это признавать. Губы мальчика дёрнулись в ухмылке. — Разве? — его глаза вспыхнули, и внезапно он дёрнулся вперёд, его руки вцепились в края магического круга. Пламя взметнулось выше, и что-то невидимое ударило в барьер, заставив Регулуса и Калеба напрячься. — Держите защиту! — резко выкрикнул Фламель, его палочка вспыхнула, укрепляя чары. — Он борется! — Мы его спасём! — твёрдо сказала Християна, поднимая нож. — Ты не он. Ты — чужак. Ты не принадлежишь этому миру, не принадлежишь этому телу. Выйди! Гарри дёрнулся, его лицо исказилось, глаза на мгновение стали пустыми, но затем его маленькие пальцы судорожно сжались, ногти впились в ладони. — Ты… не можешь… — голос внутри него исказился, став низким, скрежещущим. Пламя за его спиной закружилось вихрем, огонь из круга метался вверх, будто воздух внутри него начал гореть. Марго, стоявшая у входа, зажала рот руками, её глаза наполнились ужасом. — Он мучает его… Он… — Это не он! — отрезал Регулус, его лицо было бледным, но он держал защиту. — Это не Гарри! Християна, продолжай! Она стиснула зубы, её сердце разрывалось от боли. Она видела, как тело её сына корчится, как он сражается, но она знала — это борьба не только Гарри. Внутри него, в его душе, был кто-то ещё. — Ex inferis revoca! — Християна взмахнула ножом, капая кровью на центр рун. Огненные символы вспыхнули, пронизывая тело мальчика потоком чистой магии. И тогда он закричал. Не голосом ребёнка. А воплем чего-то древнего, изломанного, погружённого в вечную тьму. Воздух содрогнулся, барьер зашатался. Николас едва удержал его, а Калеб вонзил палочку в землю, укрепляя заклинание. — Держите! Мы почти… — Фламель не успел договорить. Гарри выгнулся дугой, его рот открылся в немом крике, и из него вырвался чёрный туман. Он извивался, цеплялся за воздух, как будто пытался остаться в этом мире. Тёмная, чужая душа. — Назад! — выкрикнул Регулус, хватая палочку, но Християна уже знала, что делать. Слёзы текли по её щекам, но её руки не дрожали, когда она опустила нож в чашу с кровью и огнём, произнося последнее заклинание. — Ignis consumat malum! — её голос прорезал пространство. Пламя в чаше взорвалось, свет заполнил комнату. И тогда тьма закричала. Это был не Гарри. Это был Он. С криком, наполненным бессильной злобой, кусок души Тёмного Лорда вырвался из мальчика, сплетаясь в воздухе клубящимся призраком, прежде чем пламя ритуала поглотило его. Чёрный туман сжался, корчился, дёргался, а затем исчез. Тишина. Гарри рухнул в круг, его маленькое тело обмякло, дыхание стало сбивчивым, но он был жив. Марго бросилась к нему, но Християна уже была рядом. Она трясущимися руками подняла его голову, провела пальцами по его лбу. Чистый. Больше не было ничего. Никакого следа. Християна разрыдалась, прижимая его к себе. — Всё… Всё… — её голос срывался. Фламель тяжело опёрся о стену, Регулус прикрыл глаза, а Калеб с силой выдохнул, осознавая, что они сделали. Они выиграли битву. Но война только начиналась.

***

Прошла неделя с той страшной ночи. Гарри оправлялся быстрее, чем можно было ожидать. Его сон стал спокойнее, глаза больше не затуманивала тень, а улыбка снова начала появляться на лице. Християна наблюдала за ним, каждый день проверяя, не осталось ли следа от тьмы, но теперь он был просто ребёнком. Её сыном. Сегодня она, Марго и Нарцисса сидели в саду, наслаждаясь тёплым весенним днём. Перед ними на зелёной лужайке Гарри и Драко носились по траве, смеясь и уворачиваясь друг от друга. Но не только друг от друга — рядом с ними скакал новый член семьи, радостно тявкая и виляя хвостом. Щенок был крупным для своего возраста — пушистый, серебристо-серый с белыми отметинами на морде и лапах. Его уши были слишком большие для головы, а глаза светились умом и озорством. Он двигался быстро и ловко, словно прирождённый охотник, но в то же время неуклюже прыгал, ещё не до конца осознав размер собственного тела. — Он определённо полон энергии, — усмехнулась Нарцисса, наблюдая, как щенок, слишком большой для своего возраста, но всё ещё неуклюжий, бросился на Гарри, повалив его на землю. Гарри рассмеялся, гладя его по мягким ушам. Драко тут же подбежал, пытаясь оттащить щенка за передние лапы, но тот лишь радостно лизнул его в нос, заставив мальчика отшатнуться. — Я предупреждала, что он не боится нападения, — с улыбкой заметила Християна. Марго качнула головой, но в её глазах было тепло. — Всё-таки это было хорошее решение. После смерти Пега мальчишки были какими-то потерянными. Им нужен был кто-то, кто снова научит их смеяться. Нарцисса одобрительно кивнула. — Согласна. Этот пес, кажется, отлично справляется с задачей. Хотя мне всё ещё сложно поверить, что вы выбрали такое имя. Християна рассмеялась, наблюдая, как Гарри и Драко вдвоём пытаются усадить щенка, но тот только весело подпрыгивает, махая хвостом. — «Бродяга» подходит ему идеально, — сказала она. — Он слишком шустрый, чтобы быть кем-то другим. Да и у него такое выражение морды, как будто он в любой момент готов ввязаться в очередное приключение. — Ну, он точно не даёт им скучать, — усмехнулась Марго, наблюдая, как Драко отчаянно пытается убежать от щенка, но тот ловко уворачивается и настигает его, снова поваливая в траву. Нарцисса тихо улыбнулась, глаза её смягчились. — Пусть будет так. Пусть хотя бы сейчас у них будет детство. В этот момент Гарри и Драко, едва переводя дыхание после очередного забега, подбежали к ним, практически в унисон выкрикивая: — Мы тут подумали! — их глаза блестели от восторга. — Бродяга замечательный, но мы хотим себе фамильяров! Как у Християны! Християна приподняла бровь, глядя на них с лёгким удивлением. — Фамильяров? — повторила она. — Ну да! — Драко энергично кивнул. — Настоящих, магических! Чтобы были такими же умными, как Пег! Гарри надув губы, добавил: — А можно мне хотя бы белую змейку?.. На мгновение повисла тишина. Християна встретилась взглядом с Нарциссой и Марго, которые явно были не готовы к такому повороту. — Как Пега уже не существует фамильяра, — мягко сказала она. Гарри скрестил руки на груди, его зелёные глаза блеснули упрямством. — Тогда змейку! Белую и умную! Християна вздохнула, прикрывая глаза рукой. — Я уже чувствую, что это будет непростой разговор…