Воскреси меня

***

Влад сидит на третьей парте, совершенно один. Он торопливо записывает материал вслед за учителем, которого никто не слушает. Коноплев пару раз поднимает голову, запоминая текст, написанный белым мелком поверх зеленной доски, и вновь поспешно записывает его в тетрадь. Почерк поехал, а чернила в ручке начали заканчиваться. Внезапно в его затылок прилетает бумажка. Он слышит, как кто-то громким шепотом зовет его по имени. Влад оборачивается, взгляд сразу цепляется за его друга Костю, сидящего на задней парте, что качается на стуле, одной рукой держась за парту. Плотников взглядом намекает ему поднять с пола скомканную бумажку и прочитать содержимое на ней. Коноплев неохотно тянется вниз, успевая и тяжело вздохнуть. Худыми пальцами разворачивает лист и читает содержимое на нем, еле разбирая почерк: «Как вы относитесь к потусторонним?» Влад ухмыляется, но все равно вопросительно выгибает бровь. Вместо ручки берет карандаш и царапает в ответ Косте: «Ты та еще нечесть, так что я привык.» Он небрежно комкает бумажку в руке и со всей дури кидает ей в Плотникова, от чего парень падает со стула на пол, ударившись головой о шкаф с учебниками, что стоял позади него. По классу пробегается гул смеха. Учитель оборачивается лицом к классу. Старый дед, с проплешиной на голове и с очками в тонкой оправе. Бледное, худое лицо, горбатая спина, недовольно сморщенный нос. — Плотников, Коноплев, а ну вышли из класса! — он бойко указывает рукой, в которой зажат мел, на дверь и строго смотрит на парней. Влад оборачивается на Костю, а тот смотрит на него, мол: «ну, выйдем?». Пару секунд они перебрасываются каким-то своим молчаливым диалогом, берут портфели и выходят из класса. Плотников преободрительно тычет локтем Коноплева в бок и улыбается. Они выходят в тусклый коридор, который освещает лишь бледный свет с улицы. Небо пасмурное и дует ветер. Скоро начнется зима. Снег обещают уже под конец недели. — Придурок… — бубнит себе под нос Влад, подразумевая Костю. Плотников стоит по центру коридора и оглядывается по сторонам, все так же улыбаясь. — Давай духов вызывать? — внезапно предлагает Костя, разевает рот в ожидающей одобрения улыбке, а глаза полыхают азартными огнем. — Совсем головка бо-бо, да? — спрашивает его Влад, устало выгнув бровь. — Да я серьезно! У меня все есть, — тут же отвечает ему Плотников. Коноплев только открывает рот, чтобы ответить Косте, но парень не дожидается его ответа. Хватает Влада за руку и тащит за собой. Вниз по лестнице, из гардероба по пути хватает их куртки, они перепрыгивают турники, пока охранник храпит на своем стуле, и покидают здание. Ветер дует прямо в лицо, от чего кажется, что тысяча ледяных игл впились в их лица. Костя поспешно отдает куртку Владу и сам одевается. — Я сбежал с урока, чтобы вызывать демона с тем еще чертилой, — говорит Коноплев, чувствуя весь бред этой истории. — Сам чертила! Мы не демона вызывать будем, а того кто погиб, — тут же поправляет его Костя. — Да? Ну и кого например? — ухмыляется Влад, вопросительно дернув плечом. Плотников замолкает. Оглядывается по сторонам, оценивающем взглядом окидывая улицы Питера. Он молчит, ища такой ответ, чтобы Коноплев больше не смог возразить. Ну не Пушкина же им вызывать? В его голове моментально рождается прекрасная идея. Он щелкает пальцами и объявляет: — Вызовем человека, которого помнит весь Питер — Михаила Горшенева! Влад молчит. Он почесал затылок, отведя глаза к небу и поджав губы. Пожимает плечами и неохотно кивает: — Ладно, как скажешь. Костя довольно ржет, хлопает Коноплева по плечу и идет вперед, а Влад медленно плетется за ним, глядя себе под ноги.

***

Плотников не с первого раза попадает ключом в замочную скважину, от чего у него вырывается смешок. Влад стоит позади, в руке держа лямку рюкзака. Костя открывает дверь и первым пропускает Коноплева. Парень медленно заходит во внутрь, снимает обувь и проходит дальше. Он уже был здесь. Он знает эту квартиру очень хорошо. — Родаки на работе допоздна, так что сиди здесь сколько влезет, — сообщает ему Плотников, зайдя следом за ним, и закрывает дверь на верхний замок. Поспешно снимает обувь, небрежно раскидывая ее по полу, бросает рюкзак в угол коридора и, чуть не упав, влетает в свою комнату. Влад идет за ним. Окна занавешены темно бордовыми шторами. Комната сама по себе маленькая. Сразу при входе, если повернуть голову направо, то на глаза попадается одноместная кровать, рядом тумбочка разрисованная черным маркером, стол заваленный каким-то хламом и бумажками, на стуле комком валяется одежда, кровать небрежно накинута пледом, а шкаф, что стоит слева, открыт. Костя поспешно хватает одежду со стула, пихает ее в шкаф и закрывает дверцы, сметает одним взмахом весь мусор, раскидывая его по внутренним ящикам стола. Влад спокойно реагирует на бардак. Он уже привык видеть его в Костиной комнате. Это привычное ее состояние. — Ну и? — интересуется Коноплев. Он откидывает рюкзак в сторону и садится на кровать, поправляя уголок пледа. — Секунду, — Плотников тянется в дальний ящик стола, стараясь наощупь достать нужные предметы. Сначала ошибочно достает какую-то тетрадь, а следом уже вытаскивает черным пакет. Он садится рядом с Владом и достает из него все содержимое, вывалив это прямо на кровать. Коноплев любопытно разглядывает вещи. Какой-то кусок мела, свечки, банка с каким-то красным порошком, потрепанная тетрадь и декоративные перья. — Ты где это добыл? — сдерживает смех Влад. Он берет в руку перо, крутя его в пальцах. — Это я у голубя спиздил, — вырывает Костя у него из рук перо, пряча обратно в пакет — нам нужен только мел, да свечи. Загугли пока призыв… Плотников усердно перебирает все вещи, словно оценивая их состояние. Влад тянется за телефоном в карман, включает его и гуглит: «Как вызвать Горшка?». Сразу пролистывает пару первых ссылок, понимая, что в них вряд ли есть что-то ценное, да и ради шутки открывает самую последнюю. Взгляд цепляет пару отзывов скептиков, от чего Влад сдавленно усмехается. — начертите на полу сатаническую звезду, по бокам расставьте римские цифры от одного до шести, на полу напишите: Dum satanas dormit, ego rapere eius captivus. Et cum evigilaverit satanas non vivam et captivum dabo animam meam… — Влад еле выговаривает последние два предложения, хватает губами воздух и продолжает — Прочтите слова вслух. Следом за этим вы требуете вернуть дух человека из мира мертвых, громко называя его имя и дату смерти. Вы можете ощутить перепады температуры. Это означает, что дух здесь. Коноплев заканчивает читать и поднимает глаза на Костю, который усердно чертит на полу сатаническую звезду, стоя на коленях. — Бля, ты в это серьезно веришь? — неохотно спрашивает его Влад, тяжело вздыхая. Плотников не отвечает. Все так же продолжает чертить на полу мелом. — Костян, это же бред полный, — продолжает Коноплев. — Но ты же в Бога веришь? И в церковь ходишь… а он так то тоже мертв, — рука Кости замирает. Он перестает чертить. Его голос звучит хрипло и устало, глаза темнеют. — Одно дело Бог, а другое умерший человек. — Особой разницы я не вижу, — бубнит в ответ Плотников и вновь продолжает чертить. Двигается влево, чертит две римские цифры, двигается вправо, чертит следующие цифры, внизу чертит оставшуюся, а сверху выписывает текст, конечно при помощи телефона Влада. — Что это вообще значит? — интересуется Коноплев. Он разворачивает телефон экраном к себе, пробегается глазами по тексту, нихрена не понимает. Тогда решается открыть переводчик и перевести текст в нем. — Пока Сатана спит, я похищаю его пленника. Как Сатана проснется, не жить мне, дабы душу за пленника отдам… — едва слышно читает выданный ему текст переводчиком и замолкает — сука, если я из-за тебя в ад попаду, я тебе еще припомню. — не ссы! Вдвоем попадем, — ухмыляется Костя, поднимается с колен и толкает локтем Влада под бок. — у тебя колени белые, — ржет Коноплев, глядя на темные джинсы Плотникова. Костя тяжело вздыхает, устало прикрывая глаза. Влад опускается рядом на корточки и заботливо отряхивает мел с его колен. Плотников сверлит взглядом его светлую макушку, сжимая крепко кулаки. — Спасибо… — бубнит он себе под нос. Коноплев поднимается на ноги, все так же ржа, хлопает его по плечу и отходит к кровати. Они изучают на полу сектантский знак, словно картину в Третьяковской галерее. Молчат. Никто не в силах что-то сказать. Костя хмурится, задавая себе какие-то странные вопросы. Те, о которых он никогда не думал и не беспокоился. — Готов? — резко спрашивает его Влад, кладя руку ему на плечо. — Да, — кивает Плотников, отвечая ему каким-то мертвым голосом. Костя оборачивается к Коноплеву, выдавливает улыбку. Им кажется, что вот-вот они переступят запретную черту, которая решит их дальнейшие судьбы. Оба безумно нервничают и думают о том, чтобы отступить, но сказать не осмеливаются… Они громко, криво читают написанные слова на латыни, а следом называют имя панка и его дату смерти. Тишина. Она становится какой-то невыносимой и тяжелой. Парни оглядываются, пытаясь найти хоть какие-то признаки потустороннего. Но ничего необычного не произошло. Стены не задрожали, на улице не начался армагидон, предметы не полетели на пол… Плотников даже успел отчается, но почувствовал, что воздух стал спертым, дышать стало трудно. Костя начинает кашлять и идет к окну, поспешно его открывая. В его глазах все темнеет и плывет. Он руками цепляется за подоконник и сползает на пол. Ему кажется, что что-то застряло поперек горло. Он не может откашляться и не хватает кислорода. — Костя! — громко зовет его по имени Влад, подбежав к парню и аккуратно схватив его за локоть — Блять, что с тобой? Ты шутишь? Кость, не смешно нихера! Плотников понимает, что не может вздохнуть, словно его что-то душит. Он раскрывает рот в попытке вдохнуть воздух, но в него не получается. Он испуганно хватается руками за Влада. В его глазах застывают напуганные слезы. Он чувствует пульсацию собственного сердца где-то в висках. Ватным шумом он слышит громкие шаги в глубине коридора. От этого замирает сердце, и холодная волна дрожи окатывает его. Перед ним вырастает фигура. Высокая, крепкого телосложения, с волосами до плеч. От испуга Костя начинает кричать. У него получается вздохнуть и он вскакивает на ноги, схватившись за Влада так крепко, что Коноплев зашипел от боли. Плотников начал сипло шептать и повторять: — Демон! Демон! Он тычет пальцем в этого самого человека, что с любопытством рассматривал Костю. Перед глазами парня был черный туман, он плохо различал все то, что было вокруг. Он еле видел Влада, который маячил у него перед глазами. — Кость? Кость, ты чего? Нет тут никого! Ну хорош, не смешно уже! — выкрикивает Коноплев, встряхнув Плотникова за плечи. Молчание. Влад шумно дышит, а его сердце безумно стучит. Он не на шутку испугался. В его глазах мелькают отблески страха и волнения. Он крепко сжимает пальцы на плечах Кости. — Тут стоит… — вытягивает руку Плотников и дрожащим пальцем указывает на фигуру — тут стоит… — Ну давай, выдави из себя что-нибудь, — резко подает голос фигура. Костя вскрикивает и спиной врезается в подоконник, все сильнее в него вжимаясь. Влад испуганно сверлит взглядом друга. Он старается понять куда смотрит Плотников, но ничего не видит. — Ты перенервничал наверно… — бубнит под нос Коноплев. Он прикладывает ладонь ко лбу Кости, почувствовав, как парня пробивает дрожь. Но и сам Влад дрожал не меньше — Кость, у тебя и лоб горячий… Давай ты ляжешь отдохнуть? Он аккуратно берет Плотникова под локоть и пытается проводить его к кровати, но парень вплотную схватился пальцами за подоконник. Он кричал и качал головой, отказываясь идти. — Что с тобой? Хватит прикалываться! Это уже вообще не смешно!.. — нервно просит его Влад, хватая Костю за руку. — Здесь Горшок, Влад… — чуть ли не шепчет Плотников, не веря своим глазам. Он чувствует, будто что-то вплотную сжимает его виски. В глазах все плывет, его начинает тошнить. — Нет тут никого! — громко отчеканивает Коноплев — Костя, если ты шутишь, то я лично тебе морду набью. — и я добавлю, — кивает застывший по центру комнаты Миша. Плотников нервно начинает дышать. Его взгляд мечется туда сюда. Сердце вот-вот и выпрыгнет из грудной клетки. Нервные уколы заставляют сбиваться дыхание. Его вновь окатывает волной дрожи. Ладони вспотели. — Костя, — ласково зовет его Влад, стараясь скрыть свое волнение — тут никого нет, слышишь? Тебе надо лечь и отдохнуть. Ты просто перенервничал. — Ты прикалываешься?.. — шепчет Плотников, медленно переведя взгляд на Коноплева. — А по-моему так это ты прикалываешься! Никого тут нет, Кость! Сука, если ты шутишь… — угрожающе шипит Влад. — Да тут стоит собственной персоной панк девяностых! Который между прочим умер! Но я какого-то хуя вижу его! — нервно орет Костя, вновь посмотрев на Мишу. Горшенев начал оглядываться по сторонам, изучая комнату. Он опустил взгляд на пол, усмехнувшись. Пентограма явно его позабавила. Кончиком ботинка он попытался стереть мел, но все тщетно. Миша закатывает глаза и ступает дальше, оглядывая срач в комнате. Костя пристально смотрит на него, нервно дыша и крепко сжимая пальцы Влада в своих ладонях. — Твое поведение меня очень сильно пугает… — говорит Коноплев. Он накрывает глаза одной рукой и делает тяжелый вдох — Сука, я то знаю, что это все очень на тебя похоже! Что ты можешь такую хуйню вытворять просто ради прикола! Влад выжидает паузу. Он переводит дыхание, стараясь угомониться. — Твои шутки скоро меня доведут до верной смерти! Я… я не знаю как ты это делаешь, но советую прекращать! — громко объявляет Влад, ненавистно шипя это. Он вырывает руку из пальцев Кости и выходит из комнаты. Застывает в дверях, берет свой портфель, коротко оборачивается через плечо и хрипло говорит: — Ляг спать и приди в себя. Влад удаляется в темноте коридора, берет в другую руку куртку, быстро одевает ботинки и выходит прочь из квартиры, а Костя остается наедине с Мишей… — Я… — начинает бубнить себе под нос Плотников. Он нервно сжимает руки на груди, глядя на то, как Горшенев медленно к нему приближается. — А теперь все по порядку, — хрипит Михаил, отведя взгляд в окно. — Я… Мы… Случайно… — Костя не находит слов. Он не понимает, что происходит. Слова звучат так жалко и хрипло, руки пробивает острая дрожь, в глазах стоят слезы — я не думал… что… что это правда… — Давно я здесь не был, — говорит на свою тему Миша, сверля взглядом серый Питер — …скучал… Костя молчит. Парень замечает тоску в глазах Горшенева. Призрак с досадой и тоской глядит на родной город. Плотников замечает, что руки Миши тоже дрожат. Костя неуверенно пятится назад, крепко сжимая ладони в кулаки. Горшок поднимает руку, желая коснуться штор, но они проходят сквозь него. Мужчина опечалено сверлит свою руку взглядом, опускает ее и прячет за спину. На пятках он разворачивается к Косте и строго на него смотрит. Пару минут они просто молчат и смотрят друг на друга. Плотникову кажется, что сейчас он грохнется в обморок. В какой-то момент взгляд Миши внезапно тускнеет, становится печальным, детским, стыдливым. Он опускает голову вниз и даже, кажется, тихо всхлипывает. Горшок трет рукой нос, задумчиво вздыхает и внезапно говорит совершенно другим голосом: — Ты должен мне помочь.