Сердце акулы, продолжение.

Мессы в дни поста были особенно продолжительными. Скуалло, мечтающий только об одном – побыстрее завершить обряд и, расположившись на диване в маленькой ризнице немного подремать, спустился с возвышения для проповедей, отдав распоряжение хору пропеть несколько псалмов. Длинные одежды больше не вызывали раздражения, Ску научился быстро передвигаться, не наступая каждый раз на волочащиеся полы. Заметив, как один из незнакомых прихожан вошёл в кабинку для исповеди, тяжело вздохнул. Отдых откладывался минут на десять как минимум. Открыв створку из тёмного резного дуба, опустился на бархатное сидение по другую сторону от кающегося и приготовился слышать. Человек молчал, видимо, собираясь с мыслями. Желая ему помочь, Ску пробормотал обычную фразу, что-то вроде наставления к покаянию, но и тогда человек продолжал молчать. - Сын мой, - не выдержал кардинал, - моё время слишком дорого, если вы пришли получить отпущение грехов, то назовите хоть один из них! Невидимый мужчина глухо заворочался в тесном пространстве узкой кабинки, было заметно, что его смущает ограниченность движения, затем послышалось сопение и далёкий, низкий голос наконец произнёс: - Я люблю мужчину. Скуалло едва удержался, чтобы презрительно не фыркнуть, справившись с собой, благочестиво поджал нижнюю губу, подождал, не скажет ли грешник ещё чего, но человек по другую сторону замолк. Досадная пауза продлилась около минуты, судя по участившемуся дыханию, сидящий незнакомец разволновался. Рассудив, что он боится гневной отповеди, Ску попытался смягчить порицательный тон. - Сын мой, это, конечно, великий грех. Ещё со времён Ветхого завета, наш Всемилостивый Господь сказал: всякий кто возляжет с мужчиной как с женщиной, да будет проклят. Ибо это мерзость. Ты осознаешь всю греховность своего чуства? И согласен, покаявшись, больше никогда не совершать подобное? - А вы, святой отец?! Скуалло замер, в тихом голосе он различил знакомые нотки. Боясь поверить ужасной догадке, приложил руку к груди, где бешено заколотилось сердце. - Сын мой, я не понимаю твоих речей. Если ты явился смущать меня, то выбрал неверный путь. Занзас не мог больше сдерживаться, одни мощным ударом кулака вышиб разделяющую их тонкую перегородку и, схватив Скуалло за красный воротник, прижал к себе. Столкнувшись лбом с брюнетом, кардинал невольно вскрикнул. Но больше не успел издать ни звука. Занзас завладел его губами, как голодный волк, вгрызаясь в любимый рот, сминая пальцами шёлковую сутану. Задыхаясь в темной исповедальне, Занзас вложил в поцелуй всю тоску, все отчаянье, которое владело им на протяжении долгих двух лет расставания. И, как ребёнок, боялся, если на секунду отпустит Акулу, она исчезнет, тогда придётся снова и снова искать её след, потому что не искать он не может, потому что только в Акуле был смысл его жизни. Настойчивые, родные губы. В меру твёрдые и бесстыдно жадные, требовательные до умопомрачения. Скуалло не мог им ничего противопоставить, его убеждения разлетелись, как стая диких голубей, только Занзас прикоснулся к давно изнывающему без ласки телу. Забывшись, кардинал слабо застонал через приоткрытый рот, подаваясь вперёд, вдруг обвил руками шею Занзаса, пытаясь переползти на колени. Ошалев от внезапной готовности мусора, мафиози ничего не оставалось делать, как помочь ему, жёстко подхватив под зад. Выволакивая с места для священника, и не переставая целовать, попытался с ходу задрать алый подол. И тут Ску словно очнулся. Оторвавшись от темных губ, как безумный, взглянул на Занзаса. - Что ты делаешь? - Тоже что и ты, «святой отец», – передразнил недовольный внезапной задержкой брюнет, - хочу с тобой трахнуться. - Здесь?! За громким пением хора никто не расслышал звука ломающихся фанерных перегородок, поэтому в тесной исповедальне можно было говорить, не боясь быть услышанными. Скуалло безуспешно попытался отстраниться, но руки Занзаса не дали ему свободы. Оба тяжело дышали и смотрели, не отрываясь в лицо друг другу. Внезапно, в чертах кардинала промелькнуло что-то похожее на тень, и Ску, качнувшись, начал покрывать поцелуями щеки и губы бывшего мужа, зарываясь бледными пальцами в густые черные пряди. Занзас понял это как разрешение на более смелые действия, стремясь не ударяться локтями и коленями о стенки исповедальни, при этом производя подозрительные звуки, снова потянул край алой сутаны вверх. - Подожди, - остановился Ску, сняв с шеи золотой с крупными рубинами крест, с чувством его поцеловал, и, перегнувшись, положил на бархатное сидение, где минуту назад находился сам, туда же отправилась и маленькая шапочка - камилавка. Прикрыв собой распятие. - Никогда не трахал кардинала, - радостно заключил Занзас, - но мне уже нравится! Справившись с подолом, обнаружил под плотным шёлком самые обыкновенные узкие брюки и белую рубашку. Разглаживая давно желанный зад Акулы, притиснул его к себе как можно плотнее, заставляя широко развести ноги. Ску почти не реагировал на провокации любовника, положив голову на плечо Занзаса, только очумело вдыхал идущий от брюнета аромат. Запах, от утраты которого ночами сходил с ума в холодной одинокой постели. Поняв, что мусор впал в ступор, и вряд ли скоро вернётся на землю, Занзас ещё немного помял его ягодицы, а затем расстегнув пояс, просунул руку под белье. «Блядь, да он уже влажный! Вот это готовность!» - Слышь ты, красножопая макака, - хотя Занзас намеревался сказать совсем иное, но как-то само-собой вылетело. - Типа, жопу приподнял! Ничего не понимая, альбинос прерывисто выдыхал ему в шею, обдавая влажным воздухом где-то за ушами. Матюгнувшись про себя, Занзасу пришлось лично отодрать от коленей охуевшего мусора и, расстегнув ширинку, потянуть вниз его брюки, вместе с бельём. - Пожалуйста - раздался полу всхлип, полу стон, - только не здесь. Прошу. Сзади есть дверь, за шторкой. Уйдём. - Ты прав, мусор, здесь и развернуться негде, хуй с тобой, пошли. За несколько дней до описываемых событий у Занзаса состоялся тяжёлый разговор с отцом. Тимотео после смерти Реборна, чувствовал себя немного лучше, хотя и не покидал постели, все же самостоятельно мог есть суп и читать редкие донесения. Скупые строчки последних информаторов не приносили надежды, скорее, давали повод ещё больше отчаяться. Синдикат, созданный Савадой, набирал силы, к нему примкнул клан Каваллоне, всегда враждебно настроенный к Вонголе. Риккардо, отец Дино, по непроверенным данным, встав во главе южно-американских наркобаронов, принёс японцу огромные теневые прибыли. Сицилийский крестный отец, дон Тибальдо, бывший с ним в родстве, подговорил глав итальянского дома присягнуть на верность сыну советника, мотивировав тем, что верхушка Вонголы потеряла силу и не может больше считаться единственным арбитром в делах мафии. Кровь, о которой так много говорили, теперь была скорее препятствием к карьере, многие вонгольцы, имевшие небольшие примеси крови благородного происхождения скрывали этот факт. Верными Девятому оставались только тринадцать Вендиче, по-прежнему преданно охранявшие единственный особняк Вонголы. И Тимотео. Искушённые убийцы, безмолвные стражи. Занзас почти не видел их, бесшумно скрывающихся в кривых коридорах дома, но знал - они всегда рядом. И готовы защищать. Временами ему казалось, что все обстоит совсем не так, и те же самые Вендиче просто держат в заложниках последних обитателей. Кроме Тимотео и Занзаса в задних комнатах прятались освобождённые Луссурия и Бельфегор. Как крысы, перебегающие с места на место, иногда они натыкались на бродящего, как призрак, Леви. В одну из ночей в замок пробрался Фран, игнорируя попытки Вендиче его остановить. Расположившись во временных комнатах принца, используя иллюзии, потаскивал из закромов особняка и варил, в пламени камина, потрясающую пасту с консервированными помидорами. На сытный запах приходили гей и Леви, садились в кружок и, не благодаря, ели халявное угощение. Покинутый особняк стал похож на мертвеца: пустые коридоры и плотно занавешенные окна создавали мрачную, выжидающую катастрофу обстановку. Тишина, столь непривычная для дома, подавляла всякое желание хоть как-то сопротивляться, словно шепча – все бесполезно! Варийцы между собой почти не общались, только Луссурия, найдя в одном из пыльных углов голодного, грустного Леви, приводил его к Франу и заставлял есть. Иногда за столом делились новостями, часто плохими, поговаривали, что со дня на день сюда нагрянет полиция, и дону Тимотео придётся съехать на казённую квартиру за государственный счёт. По этому поводу в один из далеко не радостных дней особняк посетили бойкие молодые люди, переписав все имеющиеся имущество, наложили на двери печати. Пощадив старика Девятого, не стали пересчитывать только мебель из его спальни. Занзасу выдали бумаги, по которым они с отцом должны были покинуть родовое гнездо в течение недели, захватив с собой только необходимые, личные вещи и документы, все остальное отходило государству. В последний вечер, собрав всех за полупустым столом, уставленным пыльными бутылками из винного погреба да сухими полуфабрикатами, непризнанный Десятый, окинув взглядом сидящих, сказал: - Вонгола прекратила своё существование, мусора. Я, Занзас Вонгола, её последний босс, ухожу. Вы тоже свободны от присяги и клятв, поэтому после жрачки подотрите свои задницы и выкатывайтесь отсюда на хуй. Занзас сел в кресло в изголовье стола и сложил руки на животе, пить не стал, боясь выдать охватившую его дрожь. Крепился, смотря, как ребята пробуют самое дорогое кьянти, припрятанное два века назад в самых дальних закоулках родового погреба. Леви а Тан, больше не сдерживаясь, зарыдал, Луссурия надул давно некрашеные губы и посмотрел на Франа. Тот пожал плечами. - Действительно, пришло время расстаться. Мне было интересно с вами работать, ребята. - Ши-ши-ши, ну мы-то, лягушка, уйдём вместе?! - вдруг испугался Бельфегор и придвинул стул ближе к Франу. - Ах, Бел-семпай, Бел-семпай, как я могу вас бросить, вы же совсем не приспособлены к жизни, ещё попадёте в беду… - Хочешь сказать - я идиот? Слушая ленивую перебранку варийцев, Занзас мрачно крутил в пальцах стакан с неразбавленным виски. Ещё пару дней назад они с Леви заложили в стены и несущие конструкции здания, заряды мощной взрывчатки. Особняк будет взорван, завтра, когда придут новые хозяева, чтобы осмотреть конфискованное имущество. Кто это будет, Занзас не знал, но часовой механизм уже запущен и через несколько часов здесь все взлетит на воздух, погребая под обломками наглых захватчиков. Даже скала, на которой стоит замок, и та должна была расколоться, навсегда скрыв рукотворные недра. Слишком много пластида и динамита было разложено и соединено в единую цепь. Сегодня, когда исчезнут последние обитатели, и особняк погрузится в предсмертную тишь, Занзас в последний раз пройдёт комнатами, в которых когда-то кипела жизнь, которые помнят его детство и юность. Ночью, лёжа без сна и смотря в потолок, ему казалось - он даже слышит, как досчитывают отведённые часы прикрученные к проводам пусковые устройства. Что ж, все когда-то кончается, и все-таки жаль! Накинув халат на голые плечи, брюнет вышел из спальни и, ступая босиком по густому ковру, направился к покоям Тимотео. Отец тоже не спал, едва Занзас появился из-за портьеры, резко обернулся. Кивком головы подозвал к себе, велел сесть напротив. Долго смотрел на смуглую, покрытую безобразными шрамами кожу, на горько кривящиеся губы. - На рассвете ты уйдёшь один, - помолчав, сказал тоном отметающим все возражения, - не перебивай, имей хоть в последнюю ночь ко мне уважение. Ты не будешь беден, я успел перевести на твоё имя крупные суммы в разных банках, только не снимай их все сразу и не трать на девок и выпивку. Помни, у тебя двое наследниц, неплохие девочки, между прочим, и если пойдут в тебя, то ещё покажут себя миру. Альбиноса не трогай, пусть молится, глядишь, хоть какие-то грехи спишутся Вонголе за его усердные труды на благо Церкви. Я много думал и понял - демон Вонголы, стремясь на свободу, попал в ловушку ещё более глубокую, чем было его подземное заключение. В Скуалло течёт кровь святого, а этого злобный дух не учёл, приняв капитана за обыкновенного человека, хотя я часто задаюсь вопросом, почему именно Суперби? У него ведь было множество способов, раз уж капелла соединялась с темницей, что же такого сделал внук Седьмого, почему в него вошёл нечистый? - ??? - И только сегодня понял - все дело в жертве. Ты неосознанно принёс Скуалло в жертву, ранив на алтаре подземной капеллы. Монахи, служившие там мессы каждый день, священнодействовали в этой капелле, но их жертвы были бескровны и способствовали только усмирению злого духа. Ты же впервые обагрил непорочный алтарь - кровью святого. И тем самым… - Тем самым разбудил демона? Вот почему ты велел заложить дверной проем, ведущий в твою спальню, камнями замешав самый крепкий раствор? Тимотео кивнул, тяжело дыша откинулся на подушку, дальше объяснять не было смысла, Занзас и сам догадался. «Выходит, демон желал именно Скуалло, потому что Занзас сам отдал ему предателя- мусора!» Вот почему в давнем конфликте отец не использовал пистолет - он боялся пролить кровь сына, и все, что мог сделать, так это только запереть его в «Колыбели», а Ску не повезло. Шесть дней он лежал в крови и грязи, шесть дней, за которые другой человек умер бы, а он справился, и остался жить. Кто дал ему сил, если не демон? Занзас повесил голову, угрюмо рассматривая колени. - И что теперь ты мне предлагаешь? Начать новую жизнь обычного гражданина, сойтись с женой, воспитывать девчонок и иногда по телеку смотреть Рождественскую мессу с белобрысым пастором, в кардинальской мантии? Ждать, когда он станет папой? Мой мусор – Папа Римский?! - У тебя нет выбора, Занзас. Брюнет усмехнулся. - Выбор есть всегда. Скуалло, задыхаясь, бессильно повис на плечах брюнета, и вдруг, распахнув водянистые глаза, резко выгнулся, уперев острый подбородок Занзасу в щеку, и завопил, оглашая комнату громким воем. Смуглый член достиг цели. По бледным щёкам покатились слезы. - Ничего, - пробормотал в ответ на крики Занзас. Протискиваясь в узкий зад, упрямо повторил. – Ничего! Опираясь одной рукой о стену, другой держа на весу заходящегося в болевом экстазе бывшего варийца, брюнет сделал первый толчок, слегка подбросив голый зад вверх. Влюблённые не смогли уйти далеко, едва выбравшись из исповедальни с яростью набросились друг на друга. Наплевать, что в этой крысиной дыре было ещё теснее, Занзас не мог более терпеть, взял мусора стоя, прижав спиной к холодной стене, забросив длинные бедра себе на поясницу. Поняв намерения любимого, Скуалло послушно сцепил тонкие лодыжки на мощной талии Занзаса и крепко ухватился пальцами за его плечи. - Давай, - едва справляясь со страстью, прошептал и укусил за ухо. Больно укусил, до крови. Брюнет завёлся. Без растяжки и предварительных ласк, проникнув пальцами меж упругих ягодиц, немного развёл их, устраивая собственное хозяйство, и пошёл на штурм. Мусор пытался помочь ему, умело подмахивая бёдрами, старался насадиться как можно глубже. Но, видимо, отвыкшие мышцы не хотели просто так раскрываться. - Сука, никак! - прохрипел Занзас, едва удерживая на одной рук вес альбиноса. Скуалло попытался самостоятельно приподняться и, снова вильнув задом, пошёл вниз. - Сейчас, сейчас все будет. Оба тяжело дышали, выступивший на лицах пот мелкими капельками заблестел в свете единственной тусклой лампочки. Проход Акулы стал настолько узким, что не помогала даже выступившая смазка. - Не лезет, - констатировал факт через минуту бесплодных попыток озадаченный Занзас, - блядь, мусор, ты разучился трахаться! Ску зажмурил глаза, пытаясь расслабиться, из приоткрытой двери слышались заключительные аккорды последнего псалма. Его должны были хватиться самое большее минуты через три. Тогда, стиснув зубы и чувствуя, как рвутся внутренние стенки, как начинает капать кровь на пол, с хриплым выкриком насадился, запустив ногти в кожу партнёра. - Хуева образина, – заорал, не сдерживаясь. - Ничего не можешь без меня! И до Занзаса дошло, насколько Ску был прав, действительно с его исчезновением у мафиози пропало всякое желание, не только постельное. А вообще к жизни. Поэтому он просрал Вонголу! На хуй она ему, если нет капитана, того, с кем хотел бы делить все – и хорошее, и плохое. С кем хотел засыпать и просыпаться, за кого хотел переживать и перед кем мог обнаружить свои слабости. - Единственный, - вдруг прошептал он, впервые произнеся подобное слово по отношению к Акуле, почувствовал, как мышцы Скуалло тотчас расслабились и его маленького дружка охватило неземное блаженство. Занзаса простили; блудливого мудака, истаскавшегося по бабам, когда рядом всегда был тот, кого он хотел по-настоящему. С кем жизнь обретала смысл. Занзас почувствовал, что вот-вот разревётся, испугавшись такого наплыва чувств, громко засопел и сжал пальцами нежный зад Скуалло. Теперь уже аккуратно выходя и возвращаясь, стараясь непременно задевать особую точку внутри мужа. Заставляя того каждый раз вскрикивать от остроты ощущения. Любовники вскоре потерялись в бешённом движении сладострастия, не замечая ничего вокруг, слились в единое существо, живущее одним разумом. Прилагая все силы, ласкали друг друга, как могли: Скуалло кусал Занзаса за шею, орал на ухо, находя пересохшие губы, накидывался на них, грозя раздавить, прогрызть дыры. У Занзаса дрожали колени, но брюнет не замечал напряжения, с силой подбрасывал мусора вверх только затем, чтобы с хлюпаньем насаживать его каждый раз до самого конца. Лицо мусора - раскрасневшееся, с багровым румянцем, исхлёстанное короткими бесцветными прядями, молившее брать его как можно глубже и жёстче, было почище любого афродзиака. У Занзаса член стоял, как кол, без всяких признаков утомления. Мусор мотал головой в такт движениям, скрипел зубами и лез целоваться. А как он целовался! У Занзаса от его поцелуев-укусов сносило крышу и плавились мозги. Никто и никогда так не мог, с кровью и болью, с неутолённым желанием. С безумным ором. Как умудрялся белобрысый при этом ещё и кричать, оставалось загадкой. Одежда трещала, рубашка и одетая под неё майка зияли дырами, не удовлетворяясь раздиранием одежды, Ску исполосовал на брюнете кожу: ногтями, зубами. Словно мстил за свой кровоточащий зад. И Занзас был не против. Попроси Ску его сердце, вырвал бы и отдал. Да, впрочем, чего скрывать - его сердце и так принадлежит мусору, сейчас, как и пятнадцать лет назад. От их первой встречи, когда вот примерно точно так же, в драке альбинос искусал его и с тех пор словно впрыснул ядовитую слюну в кровь Занзаса, с тех пор брюнет уже не мог ничего без своего заместителя, своей правой руки. Даже нормально трахаться. - Ааааах!! - Ску в последний раз дёрнулся, высоко приподнимаясь, и рухнул, забрызгивая спермой тёмный живот партнёра. Через мгновение кончил и Занзас, одного взгляда на мусора, залитого тёплой спермой, хватило, чтобы достигнуть пика наслаждения и извергнуться настолько сильно, что, не удержавшись, вариец упал на колени вместе со Скуалло. Несколько минут они не могли прийти в себя, прижавшись, молча сидели в углу и тяжело дышали. Ску прислушался, в соборе все стихло. Прежняя жизнь словно нахлынула на него волной и откатилась назад. - Как ты посмел? Я кардинал! Ты соблазнил меня! - Заткнись, «твоё преосвященство», - обессилено прошипел Занзас, на него тоже накатило расслабляющее чувство офигительной неги и так не хотелось портить его новым скандалом. Ску, невероятно близкий, почти родной, в дурацком красном балахоне, только что кончивший от его члена, и пытающийся при этом найти себе оправдание. Смешно! Но это ведь Супербия, а значит, как бы ни выпендривался, последнее слово всегда за Занзасом. Удар по затылку, несильный, но прицельный, прекратил поток ненужных слов. Закинув на плечо обмякшего мусора, Занзас встал и пошёл к тайному выходу из собора. В маленьком гостиничном номере слышался звук льющийся воды, видимо, кто-то принимал душ. Ску приподнялся на локтях и застонал. Голова раскалывалась, ощупав затылок, нашёл у себя здоровенную шишку. - Отец Бруно, - негромко позвал он, - что произошло? Дверь в ванную комнату отворилась и из-за неё показался Занзас – мокрый, с махровым полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер. - Очнулся, мусор? Слабоват ты, «преосвященство», стал в коленках. Раньше для тебя подобные шлепки были как комариные укусы. Теперь Ску все вспомнил - и безудержный секс в подсобке, и предательский удар. - Меня будут искать, мудак, - стараясь окончательно прийти в себя, без раздражения и обиды, заметил. Занзас подошёл и сел рядом. - Да хоть все силы ада, хрен я тебя им отдам. Наклонился и, обхватив плечи Акулы, прижал белобрысого к груди. - Ты только мой, пойми это уже. Я могу трахать сотни баб и даже ебанутых придурков вроде нашего попугая Лусса, но хотеть буду только своего альбиноса. Потому что ты для меня единственный, тот, с кем мне хорошо, с кем я хочу спать и кого люблю. Заметив слабую улыбку, промелькнувшую на тонких губах, добавил то, о чем долго думал и, окончательно оформив мысль, последний раз отрепетировал под душем. - И если ты... когда-нибудь, типа… Ну, сдохнешь, то не торопись, ну типа… покури, что ли. Одним словом… меня подожди, на хуй весь мир, если он без патлатого ублюдка! Я буду там, где ты, а уж рай это будет или ад – насрать. Скуалло поднял на Занзаса сияющие глаза, в которых брюнет даже рассмотрел зарождающиеся слезинки. «Ну я и загнул»! Стараясь не показывать вида, гордо приосанился. - Ты считаешь, этих слов достаточно, чтобы я снял с себя священный сан и вновь поверил такому блудливому задроту, как ты? - А чё, плохо сказал? Ну ладно, Акула, ну поцапались мы с тобой! С кем не бывает, разбегаться-то зачем? - вдруг с необычной теплотой в голосе прошептал Занзас, чувствуя, как колеблется любимый. Этот тон он тоже репетировал несколько дней назад и это, пожалуй, было самое трудное. - Я.., - и кардинал замолчал. Занзас ждал, понимая: сейчас решается не только его судьба, но и судьба всей Вонголы. Если он спугнёт хранителя демона, то все будет напрасно, альбинос захочет вернуться к своей постной жизни, и тогда Занзасу придётся его убить. – Я не могу, точнее, я устал от твоих лживых обещаний. Пойми, Занзас, я тоже человек и у меня тоже есть гордость. Ты вытираешь об меня ноги и при этом заявляешь, будто бы любишь. Так нельзя, отпусти. Я вернусь, покаюсь и буду жить дальше, забыв сегодняшнее происшествие. Все рушилось. - А как же «грех», его ты вернёшь? Ску вздрогнул. - Ты же украл принадлежащее семье имущество, и купил на него себе красные тряпки! Интересные дела творятся в вашей курии, воровство уже возвели в добродетель? Слушай меня, мусор, - возвращаясь к прежнем манере выражать мысли, начал Занзас. - Ты, собачье дерьмо, унёс из Вонголы не только банку с кровью, ты забрал нечто более могущественное. Девятого демона ада, который сейчас заключён в тебе в виде духа. Он там, Акула, где-то глубоко внутри сейчас жрет твои кишки. Ты же чувствуешь его, но тупо упрямишься. - Что ты хочешь? - Помочь тебе, себе и Вонголе. Мы вытащим демона и заставим его работать на нас, как и раньше. - Как же ты намерен изгнать его? - Ну, типа, есть один способ. Лаборатория доктора Шамала помещалась в двух стандартных комнатах на последнем, пятом этаже многоквартирного здания в бедном квартале. Бежавший в числе последних, эскулап успел перевезти часть оборудования сюда, захламив снятое помещение, так что пришлось жить на кухне и спать на раскладушке. Встретив приехавших старых друзей, попытался разыскать белый халат, но потерпел фиаско. Махнул рукой на условности, сразу перешёл к делу. - Это препарат альфа. Его надо пить в течении первых десяти дней по тридцать миллилитров через каждые четыре часа, включая и ночной перерыв. Ску взял поданный пузырёк с прозрачным раствором и, открутив тугую крышку, осторожно поднёс к носу. Пахло диоксидом вперемешку с хлорбензолгидратом и ещё каким то непонятным компонентом. - Врай, травись сам, козел! Шамал вежливо отобрал лекарство и подставил его на полку. - Капитан Супербия, вас вводит в заблуждение запах? Поверьте, тех веществ, которые вы определили, там нет, я специально ароматизировал химическое вещество в надежде защиты от конкурентов. Ведь за подобное можно получить миллиард долларов! Занзас прошёл по крохотной кухне, ища табуретку, и, найдя её, сел, положив ногу на ногу. - Будешь лакать эту хуйню, мусор, как и сказал коновал. Мы это уже обсуждали. Скуалло подозрительно посмотрел на Шамала. - А если он врёт? И хочет меня отравить? - Я вышибу ему мозги, причём раньше, чем ты сдохнешь. Поняв по тону мафиози, что можно продолжать, доктор льстиво улыбнулся и вынул ещё два похожих сосуда. - Ту же процедуру вам придётся пройти три раза. Это препараты би и гамма. После их приёма у вас, капитан, сформируется вполне пригодная полость для вынашивания ребёнка. Конечно, полноценного органа, подобного женскому, не получится и в потомстве, возможно, будут отклонения в развитии, но босс сказал, это не проблема… Покосился на Занзаса, видя, что тот не реагирует на его слова, немного успокоился. - А рожать я буду через жопу?! - перебил Скуалло, предстоящее дело его ужасало. Почтительно наклонив голову, Шамал объяснил, что на последнем месяце он сделает кесарево сечение и извлечёт ребёнка-демона, тем самым избавив Ску от смертельной опасности и отдав Занзасу источник силы вновь нарождающейся Вонголы. Шамал же взамен получит лучшую в мире лабораторию и место личного врача босса. Трое мужчин выпили по чашке кофе без сахара и молока, перед этим Занзас лично отмерил для Скуалло необходимые тридцать миллилитров и проследил, чтобы тот проглотил все до капли. Немного отдохнув и придя к соглашению провести внедрение эмбриона, как только позволит ход эксперимента, Занзас стал прощаться. Не доверяя Скуалло, запихнул все три бутылки себе в сумку, висевшую через плечо. - На связь я пока выходить не буду, но как только патлатый мозгляк допьёт последнюю банку, встретимся. Они вышли в уже начинающиеся, тёплые итальянские сумерки, нагретый за день асфальт, казалось, дышал, как живой гигантский организм под ногами идущих мужчин. - Занзас, ещё далеко? Тот обернулся и увидел, как решительно капитан меняется в лице. Бледность захватила скулы и щеки, к тому же, альбинос едва держался на ногах. - Уже пришли. Дом, похожий на тот, в котором Скуалло жил с семьёй в детстве. Открыв ключом дверь обклеенную дешёвым дерматином, Занзас протолкнул в тёмный коридор ослабшего от действия препарата Суперби и вошёл сам. - Располагайся, - указал на единственный, стоящий у стены диван, с ободранной обшивкой. – Жрать будешь? Ску отрицательно замотал головой и ничком упал, зарываясь носом в мягкие диванные подушки. Занзас презрительно осмотрел временное жилье. Шамаровский кофе только раздразнил аппетит, и подкрепиться сейчас бы не мешало. Найдя в холодильнике полбатона острой чесночной колбасы и пару сочных томатов , нарезав белый хлеб крупными ломтями, принёс сонной Акуле. Тот предсказуемо отвернулся. - Было бы предложено! Занзас принялся наворачивать бутерброды, густо поливая их кетчупом. По телевизору шёл какой-то футбольный матч - испанцы играли против бразильцев, тупо глядя на бегающих мусоров в полосатых майках, Занзас, набивая желудок, соображал. Эту квартиру он снял вчера, но чёртов японец, идущий по его следу, может разнюхать и это убежище, поэтому дольше оставаться здесь нельзя. Значит, завтра утром им надо незаметно убираться. Бежать от тунца! Охуеть, сказал бы ему кто-то такое лет пять назад, размазал бы в лепёшку, но сейчас это, черт возьми, действительность. Занзас так же не доверял Шамалу, полагая, что тот работает на обе стороны, и, если его подозрения подтвердятся, то им, тем более с Акулой, надо быть осторожными. Тсунаеши поклялся уничтожить всякую попытку возвращения Вонголы, и он выполнит своё обещание. Возвращаясь мыслями в страшный день, когда рухнул особняк, Занзас испытал сильнейшее желание напиться до бесчувствия и никогда более не думать об произошедшем. - Ты должен жить, Занзас. Голос Девятого был твёрд. - Мы уйдём вместе. - Нет, это будет подозрительно. Я переменил свое решение. Ты единственный, кто может возродить Вонголу и стать не Десятым, это имя уже дискредитировано, ты станешь Примо, Занзас, и отсчёт пойдёт по-новой. Но. Тебе нужно «Пламя посмертной воли». Знак высшего могущества. И ты можешь его получить. Твой альбинос, хоть и мерзавец, но сумел сохранить душу демона, став живым вместилищем силы. Отвори «врата», сынок, заставь Скуалло извергнуть из себя источник могущества и завладей им. Если понадобится, убей альбиноса. Но перед этим ты должен заполучить подлинное кольцо Неба, только с его помощью можно укротить демона и заставить служить. Я верю, ты справишься. Занзас сидел, дожирая последний кусок и глядя на спящего Скуалло. Его Вонгола теперь здесь, и семья тоже. Спит, не подозревая, какие мысли обуревают брюнета. Особняк подпрыгнул и раскололся множеством крупных обломков, когда сработали одновременно до двух сотен заложенных зарядов. Занзас наблюдал картину разрушения с ближнего холма. Полчаса назад к воротам подъехали сверкающие лимузины новых хозяев, очевидно, Девятый дождался когда последний человек войдёт под крышу обречённого дома, и привёл в действие скрытый механизм. Небо в миг заволокло каменной пылью, по долине прокатился низкий, рычащий гул. Занзас едва удержался, чтобы не упасть от сотрясения почвы. Прошлое ушло без остатка. Перекрестился, что делал крайне редко, и пошёл прочь, не обращая внимания на крики людей под завалом и вой автомобильных сирен. Здесь ему было нечего делать, его путь лежал в Ватикан, к Скуалло, его боли и его любви, его единственному шансу на воссоединение семьи. Найдя сложенное в изголовье одеяло, брюнет заботливо прикрыл было разметавшегося на кровати мусора, подвинув его, осторожно лёг с краю. Теперь у него одна задача - сохранить Скуалло. Что ж, он согласен, пусть японец бесится, подсылает шпионов, Занзас пойдёт до конца и, если для этого надо родить дьявола, он и это сделает. Успокоенный, ненадолго закрыл глаза, чтобы ровно через три часа подняться и, растолкав сонного альбиноса, вылить ему в рот очередную партию препарата альфа. Прошло с месяц, все это время два бывших мафиози жили, скрываясь на съёмных квартирах, в мотелях и даже пару раз переночевали под открытым небом, благо стояла отличная погода. Приём лекарств Скуалло переносил плохо, уже со второго дня его начало сильно тошнить. Квёлый, апатичный, вечно недовольный, он просыпался по утрам и начинал проклинать Занзаса. Потом, видя, что брюнет продолжает дрыхнуть, уныло плелся в туалет. Завтракали чем придётся, в основном, купленными накануне в супермаркете булочками и крепким кофе. Несколько раз замечали за собой хвост, но успешно избегали столкновения как с полицией, так и с бывшими друзьями. Однажды Скуалло заметил, что Занзас вот уже вторую неделю не бреется, густая чёрная щетина заполнила его щеки и подбородок. У самого альбиноса борода не росла, даже намёка на её появление не было. "Везучий", - в своё время вздыхал Луссурия, тративший на бритье и эпиляцию по часу в день. На вопрос об изменении облика хитро усмехнулся. - Узнаешь зачем в своё время, а пока пей свою водяру. Напиток был отвратительно кислым, да и вонял за три километра, но желание освободиться от нечистой силы, засевшей в теле, было сильнее брезгливости. И, когда они снова посетили Шамала, у того было все готово. - В этом сосуде, – он указал на пузатый алюминиевый жбан, - хранятся несколько замороженных эмбрионов, вы можете выбрать один из них. Занзас недоверчиво покосился на Скуалло. - На хуй мне чужой ублюдок! Моя баба не инкубатор - вынашивать неизвестно чьих заморышей. Я месяц терпел его закиндоны, ради ещё одного непонятного выродка? Шамал притих, задумчиво почесав на щеке комариный укус, спросил, как относится Занзас к тому, что будущий младенец будет от него и Скуалло. - Нормально, - не поняв всей абсурдности высказанной фразы, фыркнул мафиози, - с этого и надо было начинать. Говори, чего делать, балбес. Для начала надо собрать вашу сперму в гм… в два, - он быстренько повернулся вытащил из ящика стола пластиковые контейнеры. - Понятно. Занзас повертел стаканчик в руке, разглядывая. - Слышь ты, дефективный. А может, меня одного хватит? Доктор покачал головой. - В зачатии должны участвовать двое, мой босс. Можете занять туалет. - Хуй тебе в рот, - разозлился брюнет, - иди погуляй на лестничную клетку, и, проходя мимо, позови мусора, сейчас мы тебе натрахем с сотню зародышей. Как только Шамал вышел, в комнате появился Скуалло и непонимающе уставился на бывшего мужа. - Че зыришь? - разозлился окончательно уже порядком раздражённый брюнет, - не хуй стоять и зенками дрыгать. Принимайся за дело. Подойдя, всучил Ску один контейнер, другой поставил на тумбочку рядом. Расстегнув ширинку, велел приласкать своё, порядком напрягшееся, хозяйство. - Почему контейнера два? - не к месту спросил мусор, устраиваясь поудобнее между его коленей. - Узнаешь, - пообещал Занзас и мелко задрожал, когда тёплые губы прошлись по смуглому стволу от основания до кончика головки. Спустя несколько минут контейнер был заполнен до краёв, следя из-под ресниц за опытными движениями Акулы, Занзас невольно подмечал, с какой любовью тот вылизывал и посасывал его немалое хозяйство, от одного этого вида становилось жарко, накатывающее волнами удовольствие заставляло итальянца пошло стонать и пихаться в рот альбиноса, слегка приподнимая бёдра. Ощущая скорую разрядку, притянув Акулу за уши, насадил до конца. И почувствовал, как из него полилось - густая, желтоватая сперма, прямо в подставленный своевременно стаканчик. Остатки Супербия стряхнул на пол. Выжидающе посмотрел, не зная, что делать дальше. Теперь была его очередь. Но здесь Занзаса ждал облом. - Я сам, - заявил наглый мусор, отодвигаясь и стараясь не смотреть в глаза босса. - Почему? - низко рыкнул мафиози. - Ты мне не доверяешь? А зря! Скуалло не успел больше возразить, как оказался посаженным на стол с широко разведёнными ногами. Немного полюбовавшись на открывшийся вид, Занзас, подтянув узкие брюки, вдруг опустился на колени, остановившись лицом напротив вздрагивающего, бесцветного паха. - Ты же не будешь… - Мусор, молчи. Впервые в жизни Занзас хотел сделать «это». И потом, «это» ради ребёнка, его и Акулы! Один-единственный раз! Как бы не было противно! Глядя на небольшой, аккуратный член Скуалло, сделал пару глубоких глотков воздуха и, зажмурившись, потрогал его языком. «Ничего, вроде не сдох»! Заметив, как поначалу опавшие, альбиносные причиндалы слегка напряглись, провёл, подражая Скуалло, губами по всей длине и, подняв глаза, встретился с взглядом любимого. То, что увидел Занзас, он пожалуй не забудет никогда, этот взгляд был полон смятения, и какого-то тайного властного удовольствия. Занзасу понравилась реакция белобрысого и, желая закрепить эффект, он медленно взял в рот маленькую головку и попробовал её облизать. Ску взвыл. Хватаясь руками позади себя за столешницу, резко свёл колени. Сжал голову босса с обоих сторон. - Нравится, - понял брюнет, - ну, это ещё не все. Его уже самого распирало от желания всосать как можно глубже – нежный, и в тоже время довольно крепкий член. Обласкать губами и языком, при этом стараясь не задеть зубами. Занзас, поддавшись невиданной эйфории, двинулся вперёд, принимая в себя дрожащий член мусора. Тёплый, напряжённый. Бесконечно родной. Оргазм потряс его до звона в ушах, до кончиков сжавшихся пальцев на ногах. Занзас вдруг осознал, как это приятно - делать минет любимому; настолько приятно, что он был бы не прочь повторить его вновь. Жаль, что всё закончилось слишком быстро. После нескольких скользящих движений ртом мусор заорал, заёрзал голым задом по столу, изгибаясь худой спиной, почти скрутился в кольцо. Концовка стала потрясением и для альбиносного мудака, наоравшись, тот не мог сказать ни слова, только приподняв лицо Занзаса, покрывал его губы и скулы жаркими поцелуями. От обоих пахло спермой, её вкус чувствовался на сплетающихся языках. Забыв про все опасности, Скуалло и Занзас ласкали друг друга на чужом столе, рядом с полными контейнерами. Шамалу пришлось трижды напомнить находящимся в нирване парням, что зачатия ещё не произошло и пора бы освободить единственное рабочие место для гения медицины. Только после серии чувствительных пинков, они разомкнули объятия и отошли к стене, продолжив целоваться там. Светоч всех экспериментаторов, Шамал слил обе порции семени в одну пузатую колбу и поставил её в опять же им изобретённую, а потом и усовершенствованную медицинскую центрифугу. Вынув из неприметного шкафчика белый, в толстенной чашке порошок, добавил к содержимому. Туда же отправился растворенный в глицерине желток куриного яйца, но уже из холодильника. Последней была пробирка с прозрачным содержимым. - Немного антикоагулянта и па-дам! Давно хотел провести подобный эксперимент, - заметил, с помощью рычага пуская механизм. Ску на минуту оторвался от Занзаса и спросил: – Каков процент успеха? - Пока не знаю, - зачарованно отозвался Шамал, - теоретически, должно получиться! Так, сейчас мы это подогреем до тридцати девяти по Цельсию и увеличим скорость вращения. Белок в спермиях, конечно, грозит частично коагулировать, но оболочки под действием центробежной силы и температуры истончатся, и произойдёт диффузия, позволяя содержимому ядер слиться. На маленьком экране, соединённом с механизмом вращения, было заметно только хаотичное движение спермиев-головастиков. Их раскачивало, мотало и в какой-то момент несколько из них лопнули, а другие, отброшенные к стенке, начали слипаться. Шамал, не отрываясь, следил за монитором и вдруг закричал: - Есть, есть один! Нажав кнопку, резко остановил механизм и, скинув крышку, вытащил колбу на свет. Мутная жидкостью в ней совсем не изменилась. - Охладим и поместим в термостат! Подождём часик! Если новая клетка начнёт делиться, то я сделал величайшее открытие и вы, мальчики, будете первыми, кто его опробует. Ску ничего не ответил, впрочем, как и его партнёр. Оба, стояли, обессиленные сильнейшим выбросом эндорфинов, возле стены, и каждый думал о своём. - Ты решил издеваться до конца? Ску задал вполне ожидаемый вопрос, когда к темно-серому платью с крошечным беленьким воротничком, Занзас приложил купленный накануне дурацкий женский чепчик. Капитан высился посередине гостиничного номера в нижней юбке с воланами и длинных средневековых панталонах. Корсет с небольшой фальшивой грудью завершал образ. Занзас, порядком заросший кучерявой, густой бородой, облачался в старомодный чёрный костюм, мешком висящий на широких плечах. Соломенная, с полями шляпа завершила образ. - Почему я должен быть бабой? - Потому что беременные мужики привлекают нездоровое внимание, и, кроме того, туда, куда мы с тобой отправляемся, все одеваются примерно так. Битый час Занзас старался казаться предельно вежливым. У Акулы шёл первый месяц беременности; не сказать, чтобы это отразилось на его внешности, но на характере – точно. Как только Шамал вылез из-под зелёного покрывала, накинутого на живот и расставленные бедра капитана, и заявил, дескать, имплантация прошла удачно, с этого дня Скуалло как с цепи сорвался. Заявив, что весь план Занзаса – сущее дерьмо и ещё неизвестно, переселится ли душа демона в тело ребёнка, попытался трижды сбежать. Каждый раз бывал пойман. Бит. Не то, чтобы сильно, а так - ладонью, по блядской морде, для вразумления. Шамал сказал, что первый период будет самый сложный и велел чаще приходить на обследования, но, заметив подозрительного человека, стоящего на нижней лестничной площадке, оба мафиози, не сговариваясь, решили положиться на судьбу. Но и находиться рядом с беременным альбиносом тоже было невероятно тяжко. Во-первых, Акула полностью забил на секс. Окончательно и бесповоротно. Неудовлетворённому Занзасу пришлось, как подростку, дрочить по загаженным гостиничным номерам. Снимать шлюх, только что помирившись с мусором, как-то было неудобно. Во-вторых, Ску ни в какую не хотел носить платье. А там, где Занзас рассчитывал пересидеть всю беременность, в брюках женщин не приветствовали. Тем более, если это мужик. Короче, Занзас был на взводе уже с раннего утра и, гаркнув, чтобы мусор, наконец, нацепил на себя гребанную юбку, вышел из номера, с силой хлопнув дверью. - Познакомься, это мой младший брат Реджинальд. Со скамейки поднялся невысокий смуглокожий молодой человек в похожей соломенной шляпе с широкими полями. Сердечно наобнимавшись с Занзасом, с доброй улыбкой посмотрел на стоящего сзади «мужа» в бабском прикиде - Скуалло. - Моя жена. Анжела. Ску постарался присесть на негнущихся ногах, так, как разучивал в гостиничном номере, и вежливо поклонился. После неловкого приветствия, Занзас оттёр его плечом от внезапно появившегося родственника и, обменявшись с ним несколькими словами, велел, взяв багаж, идти следом. Если Ску не был уверен, что это действительно Занзас, то скорее всего решил бы, что это загримированный актёр или в крайнем случае, двойник. Таким босс Варии никогда не был. В дурацкой чёрной жилетке; светло-синей рубашке, с выпушенными широкими рукавами; украшенный густой короткой бородой. Неопытный взгляд вряд ли различил бы в простаке фермере, каких в Италии сотни тысяч, всемогущего варийца. Даже повадки Занзаса изменились. Он стал медлителен, немногословен. Даже начал изредка улыбаться. Ску, семеня за мужчинами, хотел прислушаться к тому, о чем говорили братья, но те слишком скоро пришли к соглашению и замолчали. Оставшийся путь проделали без комментариев. Мелкий Реджинальд подвёл их стоящей неподалёку от провинциального вокзала двуколке, запряжённой парой гнедых лошадей. Закинув багаж на запятки, мужчина предложил Занзасу со Скуалло занять почётные места, а сам влез на место кучера, и повозка тронулась. Далёкая итальянская провинция с пыльными апельсиновыми деревьями по обочине и неторопливым дорожным движением, где за целый час по узкой дороге проезжала лишь одна одинокая машина, встретила беглецов. Реджинальд всю дорогу усердно щелкал кнутом, скорее для вида, потому что лошади ни на шаг не прибавляли скорости, идя мелкий ленивой рысцой. Небольшая тряска на пружинных, прошлого века сидениях, навевала дрёму. Положив голову на плечо Занзаса, Ску дремал, вспоминая их разговор. - Это твой наряд на все девять месяцев! - Не понял! Это же бабкое шмотье! - Ты и есть баба. Моя баба! Запомнил, мусор? А теперь к делу. Завтра мы едем к моим родным. Настоящим. Видишь ли, я решил проверить нарытую тобой информацию, и она оказалась правдивой на все сто. Я действительно сын фермеров, точнее, мои предки использовали это для прикрытия. И теперь их маскировка нам поможет. - Нам? - Тебе, мне и ребёнку. - Ну да, идиллическая чушь: деревенский воздух, парное молоко, что может быть дебильнее! Я хочу вернуться в Ватикан, точнее, должен. Там у меня будет много возможностей обуздать демона, а в твоей глуши, наверное, и докторов нет. «Похоже, я был недалёк от истинны», - вздохнул Ску, разглядывая унылые, заросшие густым кустарником берега малюсенькой речушки, по мосту через которую они проезжали. Вскоре безликая обочина сменилась не менее скучными полями с маленькими домиками на горизонте. - Семптон-Рокк! Реджинальд обернулся и показал на них рукояткой кнута. Занзас, широко улыбнулся в ответ брату и прижал в себе Скуалло, прошептал на ухо: - Не выебывайся, а то член отрежу. Пропустив руку под длинный передник, погладил напрягшийся живот альбиноса. Брюнет был доволен собой. Ему казалось, он нашёл идеальное решение вопроса. Как сбежать из города, как оборвать все хвосты и пожить немного в спокойствии? Рядом с дорогим, любимым, беременным мусором. И их общим сыном. Раньше Занзас не испытывал вообще никаких чувств, ни детям, ни к брюхастым от него бабам, даже скорее им владело брезгливое отвращение. Мария, с которой он развёлся год назад, получила распоряжение никогда не искать встреч, не таскать близняшек к отцу и вообще довольствоваться той суммой, которую ежемесячно перечисляли на её счёт в виде щедрых алиментов. Она - чужая и дети тоже чужие! Другое дело Скуалло, хоть и дрянь, но своя, близкая. С ребёнком в животе. Его, Занзаса, ребёнком. Временами вариец пытался представить, каким будет новорождённый младенец, вспоминая слова Шамала, сказанные кстати наедине: "…велик процент уродств!" Кроме того, ещё не одна беременность не оканчивалась благополучно. Искусственно созданная полость, только на первых порах даёт плоду все необходимое, но затем её потенциал резко снижается и зарождающийся организм испытывает недостаток в питании и кислороде. На поздних сроках беременности почти всегда происходила гибель опытного экземпляра, а как следствие - и смерть родителя. Занзас не стал говорить об этом альбиносу, зачем ему лишние волнения. Он и так стал какой-то бешённый. «Пусть походит брюхастый, а в семь месяцев сделаем ему кесарево сечение», - окончательно решил Занзас. Заметив наливающиеся краснотой скулы мусора, обнаружил собственную ласкающую руку гораздо ниже живота мужа, усмехнулся и чмокнул его в щеку. - Забей. У одного из крайних домов Реджинальд спрыгнул с повозки и, взяв лошадей под уздцы, ввёл на широкий двор. Со всех сторон двор окружала аккуратно постриженная колючая изгородь, по высоте доходящая почти до плеч мужчине среднего роста. Утоптанная, жёлтая глина со следами колёс показалась каменной. Обода тяжеловесно загремели, перекатываясь по неровностям. - Приехали, - радостно сообщил Реджинальд, помогая Скуалло слезть с высокой тележки. Занзас взял сумку и огляделся. - Ну, примерно, так я себе и представлял родное гнёздышко. Смотри, дорогая, это наш дом. Наклонившись к уху, шепнул: - Изобрази радость, хуепутало! Ску через силу улыбнулся. - Чудесно! Реджинальд просиял от избытка чувств, резво добежав до крыльца, часто забарабанил кулаками в дверь, истошно крича. - Бриджет, Бриджет! - Это его жена, – пояснил Занзас, очевидно, он успел заочно перезнакомиться со всеми родственниками. На шум появилась молодая женщина, одетая в скромное платье. Круглое лицо обрамлял почти такой же чепчик, который был сейчас на Скуалло. Ямочки на щёках и необыкновенно добрый взгляд, с которым она встретила гостей, понравились Акуле. Он немного расслабился и попытался представится. - Я Анжела, Анжела Дункан. Жена Занзаса. - Бриджет Дункан. Мы с Реджинальдом поженились полгода назад, а я даже не знала, что у него есть старший брат! Впрочем, почему вы стоите на пороге, проходите в дом. Мы с Реджи приготовили вам лучшую комнатку - по лестнице и налево. Извините, кажется, пахнет моим яблочным пирогом, его надо немедленно вынуть из духовки. Войдя в отведённые покои и плотно закрыв дверь, Ску застонал и сполз по стене, садясь на пол. - Я здесь не останусь! Коровы, навоз. Твои родственники - кретины, ты заметил, как они на нас смотрели? Как на бесплатную рабочую силу. На хуй все! Лучше прятаться от тунца по помойкам, чем … В дверь постучали. Реджинальд принёс новое постельное белье с кружевными, вышитыми вручную наволочками. - Это нам подарили на свадьбу, хотя моя Бриджет и сама мастерица шить, поэтому мы решили отдать белье вам. А почему вы не снимаете дорожную одежду, не стесняйся, брат, этот дом наших родителей, и поэтому принадлежит нам обоим! Жду вас внизу, на праздничный ужин! Бриджет сварила замечательный суп из куриных потрохов. Занзас нажал на плечо брата, предварительно взял у него стопку белья, выводя из комнаты. - Анжеле надо отдохнуть, с дороги. Мы четыре дня протряслись в поезде, её сильно укачало. А это вредно, особенно в её положении. Реджи вылупил глаза. - Сестра Анжела? - Ждёт ребёнка, нашего первенца. Поэтому… - Можешь не говорить, брат! Бриджет! Бриджет!! Да где ты?! Я побегу, сообщу потрясающую новость жене. Какое счастье, в нашем роду появятся сразу два наследника, я должен немедленно сообщить об этом нашему проповеднику, пусть он помолится будущих Дунканов. Заметив, как надувается Акула и хочет высказать очередной нецензурное пассаж, Занзас из-за спины показал ему кулак. Мусор тотчас заткнулся. И молчал до вечера. Занзасу пришлось ужинать в одиночестве, в окружении новой семьи. Простые деревенские блюда пришлись ему по вкусу: свежеиспеченный хлеб, наваристая похлёбка, вкуснее которой он не ел ни в одном ресторане. Домашние пироги с начинкой из яиц и лука. Насытившись после недельного перекуса в вокзальных дешёвых пиццериях, Занзас, почувствовал себя как дома. В гостиной громко тикали старинные часы в деревянном футляре, отбивая каждый час. Ему показалось, что он даже припоминает этот металлический, немного дребезжащий звук. Запах мебели из натурального дерева и ароматы полевых трав за окном. Не дожидаясь, пока жена приберётся на столе, Реджи пригласил Занзаса на веранду. Там стояло несколько старых плетёных кресел, сев в одно из них, пригласил старшего брата устроиться рядом. Некоторое время молчал, затем спросил, хочет ли брат перебраться сюда навсегда или приехал только погостить? - Анжеле нужен деревенский воздух, - сообщил вариец, абсолютно не напрягалась и называя мусора женским именем. - У неё больные лёгкие, хотя в последнее время наметилось серьёзное улучшение. - Я заметил, – серьёзно поддержал тему младший, - она очень бледная. И нервозная. Извини. - Ничего, проехали. Ты её ещё плохо знаешь. Начнёт бесится, хуй остан…ээ, я хотел сказать…типа…ну… горячая. Брат сделал вид, что не заметил промашки Занзаса. Попивая тёплый компот, смотрел в начинающуюся вечернюю мглу. - Ты бы мог взять себе ещё одну жену. В нашей общине много незамужних девушек, желающих завести семью, тем более, как я понял Анжела не сможет доить корову, а у нас их десять. Неплохо бы обзавестись помощницей. - О чем ты? - не понял Занзас. – Какая корова? - Я вообще-то о девушках. Брат подвинулся ближе, почти качаясь локтями рук старшего, наклонился и серьёзно принялся объяснять: - Наша семья, как и всё поселение, принадлежит к Церкви Иисуса Христа святых последних дней, а если коротко, то мы мормоны. Не те отколовшиеся радикалы. Мы фундаментальные члены Церкви. Сохраняющие неизменно веру наших предков, твоих и моих, Занзас. И наша главная добродетель – большая семья, жены и дети. У вас в городе такое порицается, вызывает смех наша простая жизнь, но поверь, она гораздо лучше и чище, в ней нет соблазнов и все подчинено библейским принципам. Занзаса слегка перекосило, да, были небольшие намёки в письмах брата. Но чтобы вот так влипнуть! Мужчина засопел, не зная, что ответить. - Ну, про Библию можешь поговорить с моим м… с женой. Она в ней знаток. Ты… только не говори ей… ну, так сразу… о вашей традиции. - Почему? - Она же меня линчует, посмотри я на другую бабу. - Даже так! - искренне посочувствовал Реджи. - Мне искренне жаль. И все же завтра у нас часовая проповедь. Приходите вдвоём, глядишь, и Анжела проникнется нашим учением. «Ага, проникнется!» Занзас после содержательного разговора пёрся по лестнице вверх. «Знал бы ты кто сидит у тебя на чердаке – кардинал из Ватикана!» Ему вдруг стало смешно. Представив себе, как бы отреагировал брат, появись Ску в своём священническом алом одеянии, с крестом на шее и распятием в руке. На верхней площадке, задумавшись, наткнулся на Бриджет с подносом, на котором стояли полные тарелки и лежали ломти хлеба. - Я хотела предложить Анжеле ужин, но она уже спит. - Не будем тревожить, – вздохнул брюнет, отбирая у снохи еду. – Я поем ещё, немного. Мусор не спал, лёжа на боку смотрел в стену, услышав, как отворилась дверь, сказал: - Мы завтра уедем. - А по мордам? - серьёзно осведомился «муж». Ску подскочил на кровати, глаза его горели. - Это секта, ты понимаешь?! Полностью враждебная к нашей Святой Католической Матери Церкви. Я не могу оставаться, но если тебе здесь нравится, отлично – живи и жри, как боров, а я завтра уеду. Эта дура Бриджет, и пидарас Р… Занзас отложил вилку и вытер руки о положенную на край подноса льняную салфетку. Медленно пойдя, сел на кровать и обнял Акулу. - Не говори так про моих родственников. - Но они тупые, недалёкие сектанты! Занзас, я боюсь за ребёнка! Не знаю, сколько смогу сдерживаться, но чувствую, все кончится очень плохо. Пожалуйста, давай уедем, прошу, умоляю. Мусор говорил так искренне, что у брюнета защипало в носу. Стремясь скрыть смущение, потёрся о плечо Акулы и тяжело вздохнул. - Куда мы с тобой поедем? Паспортов нет, денег, в общем, тоже. Последние сбережения мы потратили на Шамала и его молчание. Потерпи, всего-то полгода и… В ночной тишине послышались характерные звуки, сопровождающие бурные занятия сексом. Занзас и Скуалло переглянулись. - Ну ни с хуя ли, а? - Первым отреагировал Занзас. - У него ведь баба тоже беременная. Звуки так громко раздавались по всему дому, что у Занзаса засвербело пониже живота нестерпимым зудом. - Акула, а давай тоже погрешим? - Шамал сказал - нельзя, может быть выкидыш. Занзас сник, сдёрнув с спинки стула пиджак, направился подышать свежим воздухом. В деревне горело только несколько тусклых фонарей. Освещённые окна домов добавляли ещё немного видимости. Вскоре он заметил группку смеющихся юношей и девушек, прогуливающихся по главной улице. Все скромно одетые. Молодые люди в белых рубашках и галстуках, девушки в чепцах и передниках с оборками. Заметив стоящего одиноко Занзаса, молодые люди подошли и поздоровались. Представились. - Занзас Дункан! Наконец вы вернулись домой. Наш епископ рассказывал, что вас похитили, когда вы были ещё ребёнком и увезли в нечестивый город, полный соблазнов. Ваши родители сильно переживали, и только рождение Реджинальда немного утешило их. Девушки, а на них Занзас смотрел с вожделением голодного зверя, скромно потупили глазки и затеребили полы выходных передников. Свежие, молодые, все сплошь «в теле», сочные. Занзас взвыл про себя. Думая о том, что наверху его ждёт только бледная, худая стерва, которая к тому же «не даёт» вот уже второй месяц, не умеет готовить, шить, да вообще ничего не умеет, кроме как орать. И мысль о второй домашней, миленькой жёнушке показалась ему уже не такой абсурдной. На молитвенное собрание Занзас пришёл один. Угрюмый, сел в конце скамьи. Утренний скандал с Акулой ещё звенел в ушах. Мусор отказался жрать лапшу с говядиной, дескать, у него постный день. Занзас съездил ему пару раз по челюсти, после чего альбинос заткнулся. Замкнулся и как-то сжался. Уйдя в конец комнаты, сел на стул и принялся смотреть в окно. Теребя нательный крестик на длинной цепочке. - Пойми, - пытался достучаться до его сознания брюнет, - сейчас самое главное - это твоя беременность. Родишь наследника, да я тебе собор построю, бегай там со своими свечками, как дурак. - Не богохульствуй, - взъерепенился мусор, - ты будешь гореть в аду, я тебе обещаю. - А я обещаю устроить тебе ад здесь, если не начнёшь вести себя как положено! - Да я и так живу в твоём аду - скоро пятнадцать лет! На шум начинающейся разборки, раздался робкий стук в дверь. - Брат Занзас, сестра Анжела, восемь часов, нам пора на собрание. Реджи в выходном чёрном костюме и новенькой шляпе стоял с неизменной вежливой улыбкой и держался за дверную ручку. Обоих мафиози затрясло. Особенно Ску, тот вообще становился неадекватным, если кто-то вмешивался в их с Занзасом обмен оскорблениями. В Варии это было известно даже младшим офицерам, все замирали, как только из спальни супругов начинали доноситься вопли и проклятия. Самые важные донесения и неотложные дела терпеливо ждали, когда, выпустив пар, боссы придут к соглашению - вплоть до нового выяснения отношений. - К дьяволу твоё собра… Занзас ухватил беснующеюся акулу и поволок его к постели. С размаху швырнул на спину. - Заткнись, придурок, – навалился, придавив всем телом. Чувствуя, как напрягается желанное тело, вдруг понял: Ску тоже страдает от недотраха. Блядь, да он уже на взводе. Стараясь справиться с нахлынувшим вожделением, прохрипел, обращаясь к брату: - Ты иди, я после. Но Реджи был непреклонен. - Нас ждут, старший брат. Пророк сегодня объявит всей общине о твоём возвращении, будет много гостей. Пожалуйста! Ску, настоящая скотина, ехидно передразнил хозяина дома: - Иди, дорогой, собрание важнее. И поплатился, заполучив фингал под правый глаз. - Вернусь - шею сверну, - поднимаясь с капитана, буркнул Занзас, кое-как накидывая на плечи подаренный братом новенький пиджак и одевая шляпу. В небольшом помещении, отдалённо напоминающем протестантские храмы, кроме позолоченной фигуры ангела Морония стояло только несколько скамей, а в центре - место для проповедника. Многие сидения были заполнены людьми. Серьёзные, пожилые и молодые мужчины в таких же, как и Занзас с братом, шляпах, выходных старомодных костюмах, негромко разговаривали в ожидании выхода пророка. Ренжи, заметив друзей, прошёл вперёд, на, как решил Занзас, почётные места. Сам же он не хотел выделяться и поэтому сел подальше. Все складывалось гораздо хуже, чем вариец предполагал до этого, к неудовольствию брюнета - в Скуалло забурлила кровь святого. «Сидит, небось, сейчас в спальне – нимб мученика примеряет. Побить его посильнее, но нельзя. Ребёнок. А так бы получил альбинос перелом челюсти и заткнулся на неделю». Занзас вздохнул, подняв глаза, увидел тощего седого старикашку, появившегося во главе собрания. Помощник пророка держал потрёпанный фолиант и под нос читал что-то из Писания. Правда, потом Занзасу объяснили, что на самом деле это была «Книга Мормона», написанная основоположником Церкви, Джозефом Смитом. Вариец не слишком вникал ни в одно, ни в другое учение, поэтому благополучно витал в собственных мыслях. До последних рядов голос не доходил и, не особо расстраиваясь, он принялся рассматривать сидящих. Ужасно похожих друг на друга. Постные рожи, масляные глаза. Рубашки белые, с чистыми, отглаженными воротничками. А руки тёмные, морщинистые. Видно, ещё вчера они работали в поле, сажали эту, как её, – ну, брюкву или сою. Умиротворённые прослушиванием, застыли в благоговении, почти как Скуалло, когда тот вместо секса, подолгу молится вечером. Интересно, как он там? По-прежнему торчит у окна или все-таки жрёт втихомолку лапшу? - Это Кэтлин. А это Лиззи. Они двоюродные сестры. Ску пришлось спуститься вниз, после нескольких настойчивых просьб Бриджет. В гостиной, за столом, сидели две мормонки, обе довольно молодые. Первой Ску дал бы лет двадцать восемь, второй – двадцать два или двадцать три. Темно-русые волосы обеих прилизаны и убраны под плотные чепцы. У двери стояла неизвестно откуда взявшаяся большая походная корзина. Женщина постарше, которая Кэтлин, строгая на вид, критично окинула взглядом мятое платье Скуалло. Тот от злости спал, не раздеваясь и, встав, даже не соизволил причесаться. Поджав капризные губы, она произнесла с издёвкой: - Похоже, в нечестивом городе принято иметь подобный вид, но, милая сестра, если тебе нужен утюг или корыто для стирки, почему ты не спросила у Бриджет? Она, как старшая по дому, должна следить за нуждами членов семьи. Поэтому немедленно поднимись наверх, переоденься и убери волосы. Сегодня мы ждём важных гостей, а им будет бы крайне неприятно застать тебя в таком виде. У себя в комнате Скуалло с размаху бросил на постель раскрытую вещевую сумку, перед отъездом Занзас купил немного одежды, но это были только мужские рубашки и брюки. Видимо, решил, что мусору сойдёт и одно платье. «Бежать, и как можно скорее!» Конечно, Занзасу здесь неплохо, но каково Скуалло разыгрывать из себя бабу?! Подойдя, запер дверь на ключ, и лёг поверх одеяла, зарываясь лицом в подушки. Как только придёт Занзас, они решат все окончательно. Спустя полчаса послышались шаги. Кто-то с внешней стороны подёргал дверь и, через небольшую паузу, вставил ключ с той стороны. Замок щёлкнул. Вошла Бриджет, заметив так и не переодевшегося Скуалло, молча положила перед ним хлопковое серое платье и такой же серый передник. - Я жду тебя на кухне, - сообщила упавшим голосом. Как и гора немытой посуды. Когда Ску все-таки спустился, Бриджет протирала полотенцем широкие чашки из-под молока. Он переоделся и даже сменил чепчик. Заметив невестку старшего брата, женщина натянуто улыбнулась. - Лиззи ушла в лавку, купить для гостей угощение. А у нас много работы, в первую очередь, надо выскрести полы. Выбить половики, обмахнуть окна. Кэтлин очень ценит аккуратность. - Кэтлин, она кто? - Старшая жена Реджи, то есть Реджинальда. Лиззи младшая, её совсем недавно взяли в дом. Вчера сестры ездили по делам к своим родителям, там и заночевали. Произнеся последние слова, Бриджет как-то погрустнела. Это не укрылось от Ску. - Что-то не так? - Да нет, - попыталась уйти от прямого ответа женщина, - просто… Реджинальд хочет взять себе четвертую жену. А мои сестры ездили как бы на смотрины. Говорят, она очень красивая и богатая, если это так, то, боюсь, для нас настанут тяжёлые времена. Наполнив ведро водой Бриджет поставила его на пол и опустившись на колени, намочила щётку. Ску присел рядом, мыть полы он умел, в монастыре научили, поэтому спустя час в доме все заблестело. Только они управились с окнами, как пришла строгая Кэтлин. Из коровника. С двумя полными вёдрами молока. Проверила чистоту и, приказав Бриджид снести ведра в ледник, присела, обмахивая потное лицо снятым чепцом. - Значит, тебя зовут Анжела? - обратилась к Скуалло. Он кивком подтвердил догадку. - А где остальные жены брата Занзаса? Почему он не привёз вас всех? Или в нечестивом городе, принято иметь только одну жену? Глупцы! Каждый мужчина должен содержать столько женщин сколько может, хотя я слышала от Реджи, что вы приехали без гроша в кармане, очевидно, рассчитывая на долю в наследстве. Так вот, Анжела, вы ничего не получите. Реджи не станет делить доставшийся от родителей капитал, мы вас приютили только из милости! Поэтому или живите по нашим правилам или катитесь отсюда, кроме всего прочего, та комната, которую вам дали, раньше принадлежала мне. - Кэтлин хотела устроить в ней детскую, - вмешалась в разговор вернувшаяся Бриджет, - ведь у меня второй месяц беременности, но, видно, придётся потесниться. Ничего, главное - вся семья в сборе. Недовольная Кэтлин метнула на мягкую Бриджет холодный взгляд. - Дети - это Божье благословение, и ты должна беречь себя, сестра. Пусть эта дылда займётся чисткой плиты. К моменту возвращения Занзаса, Скуалло был на грани – перерезать всех баб на хуй. И только из двери показалась довольная, бородатая морда, Ску развернулся и врезал ему тем, что держал в руке. Щёткой на ручке, с налипшей на неё, паутиной. Оставив на щеке, длинный серый след. Поняв по этому жесту, что акула ещё больше не в духе, чем был утром, Занзас не стал выяснять причины, а начал сразу с оплеух. На обеде они сидели рядком, и молча ели сваренный Бриджет суп. Реджи улыбался как помешанный, его распирало от желания поделиться восхитительной новостью с домашними. - Мой брат Занзас согласился креститься в нашу веру, и я буду восприемником! Ску подскочил, бросив лежащую на коленях салфетку, на стол. Заорал: - Невозможно, он принадлежит к Святой Римо-Католической Церкви! Нельзя креститься дважды! Сидящие за столом переглянулись и удивлённо уставились на Скуалло. Занзас потемнел лицом и пробормотал: - Она у меня ярая католичка. Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Сидящая рядом Лиззи резко отодвинулась от Скуалло, а Кэтлин понимающе поджала тонкие бесцветные губы. Громко возгласив: - Это было видно с самого начала. Бриджет, единственная попыталась прийти на помощь. - Но наш брат Занзас любит Анжелу, и у них будет малыш! - Которого мы воспитаем в вере предков, - закончил довольный речью Бриджет Реджинальд и снова взялся за ложку, принимаясь хлебать густое варево. Ску с грохотом встал, отшвырнув стул к стене. - Никогда!!! Никогда мой сын не будет еретиком!! Я обращусь к папе, если понадобится, но мой Бенедикт будет только католиком. Приятного аппетита. Не желая дольше присутствовать на обеде, выбежал из дома. Здесь отдышался, найдя низкую скамейку, присел. Что с ним происходит? Почему он ведёт себя как издёрганная, капризная истеричка? Возможно, искусственно созданная матка выделяет в его кровь женские гормоны? Скоро Скуалло дойдёт до бабских сварливых склок. А дальше что? Его начнут интересовать тряпки и кухня, пелёнки и распашонки. Скуалло сидел, спрятав лицо в ладонях. «Даже у Занзаса есть Мария с двумя девчонками. А что есть у тебя, кроме бестолковой белой башки»? Кажется, именно так сказала мать. А ведь это правда, он по-прежнему совсем один. Ску приложил руку к впалому животу. - Нет. Нас двое. Я и Бене. Скуалло с ходу выбрал имя для не рождённого малыша. В честь святого Бенедикта, основателя западного монашества. Нас двое! "Тогда почему я веду себя так глупо? Надо бы сходить, извиниться". Приглашённые важные гости засиделись далеко за полночь. Старейшины, уважаемые члены общины, вспоминали родителей Занзаса, особенно его отца Рональда, бывшего в одно время миссионером. - Ты ведь, - высокий старик, с окладистой седой бородой шутливо погрозил Занзасу корявым пальцем, - был в детстве большой негодник. Бывало, отец не успевал тушить сарай где ты играл, и чего тебя так тянуло к спичкам? Занзас смущённо усмехался в кучерявящуюся бородку, сидя в кругу фермеров. Скуалло помогал на кухне – резал кровяную колбасу. То и дело поглядывая на бегающую туда-сюда Бриджет с подносами, которая успевала щебетать с Лиззи о вкусах именитых гостях. После слов раскаяния и униженной просьбы простить его, Скуалло решил молчать, так было проще и достойнее. Нож в руках бывшего фехтовальщика, ловко отхватывал тонкие ломтики, которые Кэтлин красиво раскладывала на блюдо. - Ты, видно, не привыкла работать, ишь какие у тебя белые пальцы. Мне Реджинальд сказал, будто бы у тебя механическая левая рука - это правда? Скуалло и на этот выпад не ответил, хотя постоянно затянутый в тонкую перчатку протез у многих вызывал вопросы. - Удивляюсь, - продолжила Кэтлин, - как можно выбрать себе в жену девушку с железной рукой, да ещё и не нашей веры. Очевидно, ты приворожила нашего Занзаса. А что, Анжела, может, ты ведьма? - Кэтлин, - не выдержала Бриджет, - это не наше дело. И потом, сестра беременна, пощади хотя бы её ребёнка. - Ещё неизвестно, кто у неё в животе, вдруг сынок Сатаны! Полюбовавшись искусно уложенной мясной нарезкой, Кэтлин самолично внесла блюдо в столовую. Бриджет подошла к Скуалло. - Не обращай внимая, она всегда такая. У старшей жены год назад умер ребёнок и врачи сказали, что больше Кэтлин не забеременеет, вот она и отыгрывается на нас. Хочешь, я принесу тебе пирожное? Ночью Ску долго не спал, Занзас уже пятый сон видел, а он все сидел на постели, обхватив руками живот. В доме недавно установилась тишина, видимо, Реджинальд сегодня посещал Лиззи - звуки раздавались совсем из другой спальни внизу. Стараясь не производить шума, Акула встал и, пошарив в сумке, вынул сложенные тонкой пачкой несколько долларовых бумажек. Их последние деньги. Занзас заворочался. Скуалло быстро сунул купюры за корсет и, стараясь не шуметь, спустился вниз. Дверь, на его счастье, оказалась заперта только на внутренний засов. Отодвинув его, прямо с порога попал в душную летнюю ночь. Теперь надо пройти двором, до калитки, а там полем, вдоль дороги. Идея побега не нравилась Скуалло, но и находиться в одном доме с мормонами бывший кардинал не мог. Пусть думают, что хотят, пусть Занзас сожрёт без соли собственную мормонскую шляпу, но Ску сюда не вернётся. Найдёт убежище себе и ребёнку. Пусть Эмилио и говорил, будто бы только мёртвое сердце даёт силы, но капитан Варии был не прав, живое – оно даёт ещё больше энергии. Желания жить. Впервые Ску было что защищать, его жизнь вдруг обрела смысл и отнять его он никому не позволит. Убьёт любого, кто покусится на его Бене. Задрав длинные юбки, основательно вымоченные в ночной росе, не раздумывая, быстро пошёл вдоль колючей изгороди, надеясь найти в темноте калитку. Как... - Анжела? От хлева с домашним скотом отделилась фигура с фонарём в руке и загородила собой выход. В ночной рубашке, с покрытой платком головой, на пути возникла Кэтлин. - Ты куда? Утром ночное происшествие было обсуждено во всех деталях, Реджинальд недоумевал, зачем Анжеле бродить ночью? В то время, когда самоотверженная старшая жена находилась рядом с заболевшей коровой, его невестка ходила по двору с непонятной целью. Занзас молчал, мрачно пережёвывая кусок ростбифа, и бросал злобные взгляды исподлобья. После завтрака, переменив серые чепцы на синие, возглавляемые братьями, женщины дома Дункан отправились на еженедельные спортивные занятия, обязательны для всей общины. На большой поляне была натянута сетка, ответственный за волейбол, брат Кантрале держал мяч и радостно приветствовал подходящие семьи. Многие с завистью поглядывали на Дунканов, братья были чем-то неуловимо похожи, только Занзас вследствие своего старшинства отличался ростом и был несоизмеримо мощнее. Одетые в одинаковые клетчатые рубашки и куртки без рукавов, оба брюнета прошли на поле. Бриджет указала Скуалло на невысокие скамьи расставленные по периметру поля, где сидели женщины. Несколько мормонок, при приближении Скуалло брезгливо отшатнулись; видимо, слух о католичке, быстро распространился среди соседей; оставшиеся сделали вид, будто не замечают новенькой. Пришлось сесть с краю, куда ему указала Кэтлин. Расправив многочисленные юбки, Ску неплохо устроился, положив руки на колени. Вчера сбежать не удалось, значит, попробует сегодня ночью. Опустив подбородок и почти уткнувшись им в грудь, Акула замер, сжав пальцы. Сегодня все должно получиться. Вдруг ему показалось, что ребёнок шевельнулся, хотя плод был не больше грецкого ореха, все же ему захотелось верить, будто бы малыш толкнулся, словно прося защиты. По свистку судьи команды разошлись по обе стороны сетки. Мячик взвился в воздух, отброшенный парой крепких ладоней. Женщины заволновались, каждая высматривая в толпе своего мужа, и только Скуалло сидел, не поднимая ресниц. Сосредоточившись на чувствах внутри себя. Вчера закончился первый месяц, Шамал велел быть очень осмотрительным. Раньше подобных Ску пациентов, держали в узких клетках и кормили бананами, впрочем он бы сейчас с радостью залез в обезьянник, лишь бы не находиться здесь. Женщины одобрительно захлопали в ладоши, видимо, кто-то забил гол, или как у них в волейболе это называется? Скуалло захотелось пить, он оглянулся и увидел Кэтлин. Сейчас она не напоминала ту сухую, желчную стерву, какой была дома. Лицо женщины горело румянцем, она нервно скручивала в жгут тонкий носовой платок и подпрыгивала во время особо опасных моментов игры. Скуалло проследил за её взглядом. Кэтлин пристально смотрела не на Реджинальда, а на Занзаса, как сиамская кошка, сладко и одновременно жадно. Впрочем, не она одна, Ску стало интересно, скольких ещё девушек и женщин привлекла атлетическая фигура «мужа». Удивляясь, где именно босс научился играть в волейбол, Ску все же невольно отметил его красивые, полные уверенности движения. Лидер, он даже в команде фермеров выглядел человеком, могущим повести за собой миллионы. В сердце кольнула ревность, но сразу же отпустила. За годы, проведённые вместе, Ску научился хотя и не до конца, но прощать измены, отодвигать их на дальний план, делать несущественными. «Я прям как баба, как старая, всепрощающая жена. О Пресвятая Мадонна!» Вздохнул, поймал ещё один заинтересованный взгляд и внутри похолодело. Сидящая немного сбоку девушка была настоящей красавицей, из-под чепца на спину струились длинные черные волосы, такой длины, которая всегда нравилась Занзасу. У Скуалло белые космы пока были чуть ниже плеч. Ленивые, с поволокой, карие глаза. Чувственные губы, да что описывать - такие дамы занимают первые страницы дорогих журналов для мужчин, и, как следствие, добиваются чего хотят, а судя по жадным взорам, кидаемым на Занзаса, Ску не сомневался в её намерениях. Его внимание к незнакомке заметила Бриджет, улыбнувшись, она нашла руку и пожала. - Гретхен, тебе нравится? - Кто? - Гретхен, племянница Кэтлин, та, о которой я рассказывала в первый день. Очень красивая, правда? Ничего не оставалось, как согласиться, и снова начать смотреть идиотский матч. Вымывшись и переодевшись в чистое, Занзас в приподнятом настроении вышел из душа. Игра в детскую игру его здорово позабавила, давно брюнет не разминал так мышцы, но особенно его рассмешила рожа альбиноса. Казалось, тот вот-вот начнёт хныкать и требовать утешения. «Ну, можно и утешить». Вариец подошёл к белобрысому, возившемуся с грязным бельём в маленькой комнате для стирки. Провёл пальцами по спине, обнял, привлекая к себе. Всхлипнув, Скуалло, развернувшись, уткнулся носом ему в плечо. - Ну ладно, Акула, что-то ты совсем раскис. Но вместо жалких просьб, на которые рассчитывал Занзас, раздалось ядовитое шипение: - Если ты возьмёшь себе вторую жену, клянусь Мадонной, я не буду участвовать в твоих планах. Ни меня, ни ребёнка ты не получишь. Занзас задумчиво погладил его по шее, спустился пальцем вниз, провёл по едва заметной ложбинки и коснулся набухшего соска. Ску дёрнулся. - Мусор, у меня стояк. С этим надо что-то делать. Быстро поняв, что от него требуется, Скуалло без разговоров опустился на колени и приспустил с «мужа» домашние штаны. Брюнет не врал, смуглый член торчал, упираясь Акуле прямо в лицо. Приблизившись и вдохнув запах разгорячённого игрой тела, Скуалло аккуратно взял в рот кончик, лаская горячую головку языком. Занзас простонал очередную пошлость и попытался пропихнуть хозяйство поглубже. Гибкий, нежный язык, обследовал давний шрам на члене, уделяя ему особое внимание. Скуалло частенько, делая минет, словно извиняясь, зализывал прошлую рану, и хотя шрам давно не болел, Занзас не любил если ему напоминали о том страшном дне. Взявшись за белые вихры, он принялся направлять голову альбиноса, задавая свой ритм. Поджарые ягодицы брюнета совершали поступательные движения, взгляд не отрывался от широко раскрытого рта. Выходя почти полностью, Занзас с удовольствием разглядывал тонкие нити прозрачной слюны, тянущиеся за ним и капающие на коврик. Казалось, мусор тоже наслаждался процессом, прикрыв беловатые ресницы, страстно мычал, захватывая член почти до глотки. Руками лаская взмокшую промежность. От полноты чувств Занзас начал громко стонать, чем и привлёк внимание. - Брат! На пороге застыл Реджинальд, за его спиной угадывались Бриджет и Кэтлин. Скуалло, занятый процессом, никак не отреагировал на появление зрителей, а только плотнее сжал челюсти, заведя руку, одновременно лаская себя сзади, под юбками. - Ууууххх, - басом завывал брюнет, поднимаясь к пику наслаждения. Любимый рот, жадный и покорный, неизменно доставляющий ему охуительный восторг. Белый мусор, по-идиотски мотающий головой, влажный и согласный на продолжение секса. Разве это не предел желаний?! - Акула, - плавясь в желании, - заорал Занзас, - хочу в твою задницу, сука! Холодная вода окатила варийцев с головы до ног. Лиззи, пришедшая с улицы, не могла понять почему Реджи закрывая спиной происходящее в комнатке, вырвал у неё одно из вёдер и вылил его, судя по звуку, на пол. У Занзаса упал. Мокрый, едва переводящий дыхание от ярости, он бешено посмотрел на прибежавших на шум родичей. - Какого хуя?! Скуалло предусмотрительно отпустил его хозяйство, но с коленей не поднялся. Застёгивая ширинку, Занзас двинулся на брата. – Ты чего, выблядок, припёрся? Реджи отступил и бросился бегом с лестницы, внизу, видимо решив, что в безопасности, крикнул: - Брат, так нельзя сношаться! Это неправильно! - А, хуй тебе в рыло, - когда Занзас бывал в раздражении, его речь не отличалась разнообразием лексических оборотов, - дерьмо козлячье! Моя баба, как хочу так и трахаю, ты своих блядей еби. Чертыхаясь и матерясь Занзас, со всего размаха врезал дверью, по косяку, так что весь дом зашатался и задрожал. Обернулся к Скуалло, тот сидел на полу, и едва сдерживался от смеха. - Теперь нас точно выкинут. Занзас вернулся, сел на стиральную машину, широко расставив ноги и опираясь локтями о колени. - У нас там остались деньги? На обратную дорогу, хватит? Скуалло поднялся и, подойдя, обнял Занзаса, прижимая его голову к своему животу. - Я люблю тебя, Занзас. Брюнет усмехнулся такому проявлению чувств в ответ, вместо обычного ругательства сознался: - И я тебя тоже. Мусор. Очень. Давай пошлём всех на хуй, осядем где-нибудь, родим нашего «бамбини», состаримся и сдохнем в один день. - Я не против, - Ску залез к Занзасу на колени, взяв его крупную ладонь, положил себе на живот. – Но здесь не только наш малыш, здесь будущая Вонгола, в разы сильнее и крепче прежней. Занзас промолчал, но руки не отдёрнул. Согревая живот Скуалло, принялся его гладить. - Встань, мусор. Тихо попросил, и когда Скуалло исполнил просьбу, подняв длинную сорочку, припал губами к коже. Покрывая живот поцелуями, шептал что-то неразборчивое будущему сыну. И когда, собравшись, они спустились вниз, то их уже ждали не только Реджинальд с женщинами. В нижней гостиной расположилось трое старейшин. В глубоких креслах, перед невысоким столиком со стоящим на нем кувшином ягодного морса. Занзас шёл первый, закинув сумку за спину. Заметив внушительную «группу поддержки» добродетельного братца, криво усмехнулся. - Не трудись, мы уезжаем. Ему навстречу поднялся старик. - Занзас. Не горячись. Ты вернулся домой, сынок, зачем же так скоро убегать? Реджинальд рассказал всё и мы, посовещавшись… Ску сзади громко фыркнул. -…посовещавшись, решили простить тебя. По наущению злого духа ты попал под власть этой распутной женщины, это она для удовлетворения своих низменных желаний заставляет тебя делать срамные вещи. Занзас смерил старейшину каменным взглядом. - Пропусти. К Занзасу подошёл Реджинальд. - Братец… - Хуя лысого я тебе братец! Идём. Анжела! - Не отпущу! Удар пришёлся в переносицу, ломая кости носа, тяжеловесный кулак размазал по лицу Реджи кровавые сопли. Ску едва успел перехватить руку Занзаса, занесённую вновь для ещё одного тычка. За окнами домика топилось с полсотни мормонов, многие из них были вооружены старыми дробовиками и допотопными ружьями. Заметив их слишком поздно, Занзас остановился. - Чего ты добиваешься, уебок? Реджи, закрывая рукой разбитое в кровь лицо, не мог говорить. Бриджет побежала за льдом, а Кэтлин принялась мокрым полотенцем смывать алые подтеки. Реджинальда усадили на стул и велели запрокинуть голову. Старейшины, поначалу настроенные благодушно, вдруг ощетинились, кидая взгляды, полные ненависти, на городских Дунканов. Несколько крепких парней встали в дверях, показывая всем видом что готовы броситься в рукопашную, а за ними несколько сокрытых стволов упёрлись в варийцев, зияя легированными дулами - Охуеть, - только и выдохнул Занзас. Как вдруг Ску выступил вперёд, закрывая собой «мужа». - Вы правы, - стараясь говорить спокойным голосом, начал он. – Занзас ни в чем не виноват, это все я! Я заколдовала вашего брата, навела на него любовные чары и хотела подчинить себе. Но вы меня раскусили… - Ты чего, мусор? - Молчи! - И обращаясь в мормонам, твёрдо заявил. – Знаю, по закону я должна пройти очищение кровью, но я беременная, и клянусь, это дитя Занзаса. Ребёнок невинен. Дайте мне родить, а уже затем можете предать суду. Скуалло замолчал, кусая губы. Старейшины засовещались, громко переговариваясь и толкая друг друга локтями. Придя к решению, сделали знак варийцам немного разойтись в стороны. - Мы вынесли решение. Ты, Занзас Дункан, оправдан, хотя и на основании слов твоей нечестивой жены. Поэтому мы разрешаем тебе остаться в общине и пройдя обряды храма сделаться нашим истинным братом. Анжела Дункан, ты хорошо знаешь наши обычаи и закон, не позволяющий убивать женщин в положении. Поэтому ты проведёшь эти месяцы в покаянии и изоляции от членов нашей общины, дабы не развращать наших чистых детей. Скуалло довольно вскинул светлые брови, покорно приподняв юбки, направился обратно. Вскоре вернулся и Занзас. Бросив сумку в угол, глухо спросил, что значит «очищение кровью». - Мне перережут глотку, - словно говоря о второстепенных мелочах, спокойно пояснил мусор, разбирая постель. И добавил, - не бесись, до срока ещё долгих восемь месяцев, что-нибудь придумаем. Ночью, лёжа рядом с «мужем», пользуясь темнотой, позволил нескольким слезам отчаянья упасть на подушку. Утром его ждало сразу несколько неприятных сюрпризов. - Есть будешь только из этой тарелки, - Кэтлин бросила на стол старую, эмалированную миску, - и не за общим столом, а у себя в комнате. К скотине даже близко не подходи, кто знает, наведёшь ещё на неё порчу. За ворота ни шагу, наш дом и так уже обходят стороной добропорядочные люди, а соседки боятся за маленьких детей. Бриджет, улыбнулась через силу, накладывая в чашку молочную кашу, и подавая немного хлеба. Лиззи налила в стакан молоко. - Пей здесь, - приказала Кэтлин. Ску послушно исполнил все указания. Занзас ушёл со старейшинами на пять дней в храм, а значит, ему придётся в одиночку справляться со злобными фуриями. Их пристальное внимание уже чувствовалось во всем: выходя из комнаты, обнаружил висящий на косяке двери амулет, видимо, отгоняющий злых сил. Вырезанный из кожи чёрного телёнка с воткнутыми в него тремя иглами. Пёстрые домотканые коврики на половицах, по которым Ску ходил, оказались свёрнуты и убраны в кладовую. Бриджет теперь мыла полы на втором этаже по два раза на дню. Даже ключ от комнаты отобрали, поручив Кэтлин, а может, она сама того захотела - запирать за Скуалло дверь, если ему нужно было выйти в туалет или на кухню. Из всех развлечений оставалось лишь смотреть в окно, но даже это невинное занятие вскоре начало приносить боль. Предупреждённые члены общины делали все, чтобы не задерживаться на улице, возле дома Реджинальда. Указывая пальцами на окно, объясняли, де, там живёт ведьма. Если мимо проезжала повозка или выгоняли коров, то всё делалось в страшной спешке. Иные недоумевали, почему пророк медлит. Лиззи и Бриджет было запрещено обсуждать с подругами дела дома, поэтому, выгоняя коров на пастбище, они таинственно молчали в ответ на сочувствующие вздохи. И только Кэтлин чувствовала себя на вершине блаженства. Реджи проводил много временим в храмовом доме, где вместе с избранными членами общины наставлял брата в учении предков. Приходя домой вечером, торопливо съедал плотный ужин, затем, сверяясь с графиком, шёл в спальню к одной из трёх жён. Вынужденное безделье угнетало Скуалло даже больше, чем если бы Акулу заставили скрести полы или стирать белье. На второй день заключения нацарапал на стене распятие и опустившись на колени, принялся подолгу молиться. Беременность почти не беспокоила, видимо, искусственный орган пока справлялся с задачей. Ещё будучи в городе, Ску вдруг начал замечать, что и больные лёгкие, словно получив чудесное лекарство, вдруг перестали мучить его грудь кашлем. «Мой организм перестраивается, давая силы плоду! Если верить врачам, то ещё с прошлого века пошло поверье, будто бы туберкулёз частенько вылечивался именно беременностью. Может, это мой случай? Было бы забавно!» Ровно через пять дней, утром, Занзас вернулся. Довольный жизнью и в приподнятом настроении, облапив и чмокнув Акулу в щёчку, как-бы между прочим сообщил, что вчера стал мормоном и членом их Церкви. Ску сорвался. Целый час он орал, понося «мужа» последними словами, вынув из-под одежды нательный крест, заставлял мужа целовать его и каяться, кричал, что, как кардинал, может отпустить грех отступничества, только бы Занзаса искренне раскаялся. И добился таки своего! Довёл брюнета до неконтролируемого бешенства. - Да я плюю на твой крест! - закричал громко Занзас, отвешивая Скуалло очередную оплеуху, потом ещё одну и, видя как мусор покорно принимает побои, разозлился окончательно. Сорвав с шеи Скуалло распятие, вышвырнул его в окно. Маленькая вещица на тонкой цепочке, сверкнув, упала аккурат в коровью лепёшку. Проехавшая некстати повозка, ободом колеса вдавила его до самой земли. Скуалло на мгновение застыл, не в силах поверить произошедшему. Но уже в следующую секунду, разбив локтями стекло, спрыгнул вниз. Второй этаж находился довольно высоко над землёй, но, не думая о приземлении, альбинос, как одержимый, ринулся за своим сокровищем. И откуда сила появилась? Осколки дождём усеяли весь двор. Реджи подъезжал к коровнику, когда увидел нечто, вылетевшее из окна, резко натянул поводья, грозя сломать лошадям шеи. Узнавая, недоуменно спросил: - Сестра Анжела? Скуалло ползал по четвереньках, измазавшись в коровьем навозе, искал поруганную святыню. Найдя, не колеблясь, расцеловал и одел на шею, только тогда заметил что одна нога, сломана. Сейчас Скуалло действительно напоминал самую настоящую ведьму. Грязный, в разорванном платье, прихрамывающий, он поднялся и, опираясь о стену дома, попробовал идти. Реджи проводил его изумлённым взглядом. На крыльца одиноко стояла Кэтлин. Сложив руки на груди, не посторонилась, словно не разрешая жене брата войти в дом. Скуалло понял молчаливое согласие хозяев. Усмехнувшись, сел у порога, дожидаясь, когда те решат, что делать дальше. Нога сильно болела, ему требовалось наложить гипсовую повязку или хотя бы шину. - Как ребёнок, с ним ничего не случилось? - единственное, о чем его спросили спустя несколько минут Не остывший от ссоры Занзас, посовещавшись с братом и его женой, взял Ску на руки и отнёс в стоящий неподалёку сарай. Уложив на сено, задрал подол и осмотрел конечность. - Хуево, мусор. С твоим фанатизмом до родов ты точно не доживёшь. Кэтлин вот-вот устроит брату скандал, думаю, тебе придётся здесь переждать некоторое время. Ладно, не гоношись, я принесу тебе пожрать. Скуалло схватил его за руку. - Занзас, умоляю, раскайся. Не играй с верой. Иначе… я не смогу тебя любить! - Хватит! – в ответ заорал Занзас. – Но почему, мусор, с тобой всегда так сложно? Почему ты не можешь просто понять меня? Почему?! Знаешь, а я тоже считаю, что ты меня приворожил, вполне возможно ты не врал, падла! Почему я не могу чувствовать с женщиной того, что с тобой?! Это наваждение, мусор, ты, прикрываясь крестом, на самом деле пособник дьявола, я уверен! - Не смей! - Скуалло вскочил, сжав кулаки. Но тотчас со стоном упал. Брюнет высился против него, набычившись, и уперев руки в бока. - Ну, давай, мусор! Ненадолго тебя хватило! Ударь меня. Что, кишка тонка, а ещё хотел выносить будущее Вонголы, слабак! Давай выясним, наконец. Кто сильнее: ты и твой распятый Бог, или золотой ангел и я! Или, – вдруг, сказал совсем другим голосом тихим, так несвойственно проникновенным, - или только ты и я, и больше никого. Решай, Акула! Уходя, запер ворота на наружный, железный засов. Ску остался один, осмотрев больную ногу, разорвал подол и пристроив найденный черенок от лопаты, крепко прибинтовал его. Боль немного отпустило. Теперь он не видел смысла в маскировке, знал - мормоны в любой момент могут поджечь строение, списав это на волю духов. Тем более и сена здесь предостаточно. Какой жалкий конец для мирского кардинала! Хотя вполне закономерный. Священник, добровольно бросивший свои обязанности, паству, наплевавший на доверие папы и Святую Церковь, отступник и развратник, окружённый еретиками, даже умереть не сможет достойно. - Занзас! Сердце горестно заныло. Занзасу нужна власть босса, победа над японцем, восстановление Вонголы. Жаль, но во этом грандиозном плане, Скуалло отведена роль бабы с наследником в брюхе. О какой гордости вообще можно говорить, если он опустился до самого дна унижения, согласился на подобную операцию? Поверил в искренность слов Занзаса, решил, будто бы сможет начать все сначала. Глупая Акула, ты сам во всем виноват! Придя к неутешительному выводу о собственном промахе, Скуалло вздохнул и отогнал пораженческие мысли. Ковыляя на одной ноге, исследовал сарай. У дверей нашёл бочку, полную дождевой воды, видимо натёкшую из-под крыши. Умывшись и отчистив одежду, осмотрел крепкие стены сарая, сложенные из бруса, везде, где хватало взгляда, громоздились тюки с сеном. - Ладно, как сбежать, решу завтра, а сейчас высплюсь, - решил, устраивая себе подобие гнезда из сухой травы. Был уже вечер, судя по тому, как в щели проникали лучи бледно-розового закатного солнца. Весь день Ску провёл в одиночестве, большей частью лёжа, иногда полусидя, уставившись в потолочные деревянные балки. Скрипнули дверные петли и послышался звук отодвигаемого засова. Скуалло решил, что это Бриджет с ужином, но к его удивлению показалась гордая Кэтлин. И с пустыми руками. - Сестра Анжела. Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, - не колеблясь, соврал Ску. - Завтра придёт одна женщина. Повитуха. Мы должны быть уверенны в том, действительно ли ты, как говоришь «в положении». Таким особам нельзя верить на слово. Женщина прошлась по сараю, чертя мелом какие-то значки на стенах, видимо, боясь колдовства. Закончив с этим делом, пояснила: - Занзаса ты больше не увидишь, он стал членом нашей общины. Сегодня был совершён обряд «запечатления брака», и наш брат взял себе в жены сразу трёх добродетельных девушек, вполне пригодных для рождения детей. Поэтому твой ребёнок уже не так важен. - Какая неожиданность! Козел нашёл капусту! - едко закончил фразу за Кэтлин Скуалло, та удивлённо взглянула на неверную. - Ты не рада? Твой муж выбрал единственно правильный путь, решил жить по нашим законам, а ты даже сейчас готова оскорблять его? - Он мне не муж, я с ним просто трахаюсь. Довольный произведённым эффектом, Скуалло откинулся на сено, разглядывая наливающуюся румянцем смущённую женщину. Даже если завтра будет последний день его жизни, Ску не забудет произведённого эффекта. - Тогда вы… - Любовники, или, как у вас говорят, - блудники. Женщина, о которой предупредила Кэтлин, оказалась низкой, скрюченной старухой. Лет эдак под восемьдесят. Не входя в сарай, сделала несколько поклонов порогу, потом взяла с подноса щепотку соли и, бормоча заклинания, бросила перед собой. Стоящие сзади Реджи и женщины, понимающе переглядывались. Старуха приблизилась, глядя сверху вниз на лежащего Скуалло. - Здравствуй, неверная. Меня зовут сестра Матильда, и я хочу услышать твоего ребёнка. Ску презрительно отвернулся. Повитуха повторила просьбу, но и тогда Акула не отреагировал. Замкнулся, подтянув здоровую ногу, закрываясь руками, оберегая живот. Его жест был замечен, пришедшая хитро улыбнулась. - Боишься? Не надо, я всего лишь хочу быть уверенной… - Пошла на хуй, ведьма! - С отчаяньем в голосе выкрикнул Ску. - К черту проверки! Высохшая, больше похожая на куриную лапу, рука сцапала Акулу за запястье. Закрыв глаза, старуха начала считать пульс, а когда отпустила, на лице уже не было даже зловещей улыбки, скорее гримаса панического ужаса. - Этот ребёнок - дух разрушения! Ты носишь в себе адское отродье, способное погубить наш мир. Ибо сам Люцифер воплотится в нём! Ску закричал, отталкивая от себя старуху. - Думай, что говоришь, старая карга! Мой сын - обычное дитя! - Он - проклятое семя, - как можно твёрже повторила бабка, и все её тело затряслось. Мышцы, враз сведённые судорогой, задёргались, рот искривился, на губах выступила пена. - Проклятое клеймо, Девятая Печать, – голос, который мог напугать любого, настолько он был отвратителен, разлетелся по всему двору, и за его пределы. Реджинальд, первым сообразив, что надо делать, вбежал в сарай, бросаясь к бабке. Повитуха, корчась, каталась по полу, аккуратный чепчик и широкое юбки метались в воздух, крича и воя по-звериному, знахарка билась головой о половые доски, хрипло выкрикивая: - Дьявол, Дьявол. О-ла-ла, сам батюшка Люцифер! Заслышав её вопли, женщины в испуге бросились врассыпную. Брат Занзаса, перепрыгнув через беснующеюся старую женщину, подбежал к Скуалло, закинув его левую руку себе на шею, поволок к выходу. На задний двор. Испуганно оглядываясь, принялся спешно седлать одну из лошадей. - Скачи к станции. Поезд в пять, ты должна успеть. Кобылу брось, она найдёт дорогу домой. Спеши, Анжела, после того, что приключилось с матушкой Матильдой, тебе нельзя здесь оставаться. Затянув подпругу, Реджи схватив опешившего Скуалло, забросил его в седло. Дал в руки повод. - Ставь здоровую ногу в стремя! Из сарая все ещё слышались завывания сумасшедшей Матильды. Ску решился, хотя никогда не ездил на лошади, и все же с помощью Реджинальда шагом тронулся с места. На улице уже показалась первые мормоны, привлечённые криками. - Пошла! - закричал Реджи, огрев широкий круп кобылы длинной хворостиной. Гнедая животина сделала резкий скачок вперёд, и, перейдя в лёгкую рысь, потрусила, к открытым воротам. Схватившись за гриву, Скуалло почти упал на шею лошади, не зная, как можно держаться на столь шатком основании. Всю дорогу его мотало из стороны в сторону, отъехав всего пару сотен метров, начал заваливаться на бок. Лошадь быстро распознав неопытного наездника, перешла на шаг и как бы Ску не дёргал повод, только хвостом отмахивалась. Они миновали окраину посёлка и выехали на широкую дорогу меж полей. Здесь кобыла решила немного перекусить, не обращая внимание на человека, выбрала склон с травой посочнее и пошла в его направлении. Поняв и приняв собственную неподготовленность к подобному способу передвижения, Ску уже хотел слезть и идти пешком, как по дороге раздался стук копыт. Через минуту его догнал запыхавшийся Реджи. - Можешь возвращаться. Матильда умерла. Никто ничего не узнает. Скуалло подозрительно взглянул в блестевшие возбуждением глаза мормона. - А то, что она сказала, ты ведь ей не поверил?! Реджи молча вынул из рук Скуалло ненужный повод и, подтолкнув коленями свою лошадь, заставил и коня Акулы идти рядом. - Конечно, не поверил, матушка Матильда давно была не в себе! Голос звучал фальшиво, брат не умел скрывать свои мысли. Держась за луку седла, и покачиваясь в такт шагающей лошади, Ску погрузился в раздумья. Занятый невесёлыми мыслями, не заметил, как подъехал к задней калитке. Во дворе предсказуемо толпились мормоны, собранные со всей общины. Завидев подъехавших, они закричали, указывая на Скуалло пальцами. Несколько человек бросились к нему и стащили с лошади. - Очищение, очищение! - ревела толпа. Скуалло вбросили в круг разъярённых мужчин. Многие из них были вооружены. Толпа напирала, задние непременно хотели посмотреть на то, что творилось впереди. Мимо возбуждённых фермеров протолкались несколько старейшин, в руках одного из них был ритуальный нож. Лидеры общины призвали собрание к спокойствию и молчанию. Плотные ряды вдруг разомкнулись и в образовавшемся коридоре показалась не умершая сестра Матильда, переодетая в платье с чужого плеча. Степенно приблизилась к сидевшему на земле Скуалло, тыча в него пальцем, резко закричала: - Люцифер, Люцифер внутри него. Злой дух нашёл себе подходящее тело. Толпа снова заволновалась, люди стали выкрикивать оскорбления и поношения проклятому существу. Некоторые особо рьяные принялись собирать под ногами куски засохшей глины, кидая их в Скуалло. Капитан, согнувшись, прикрывал живот, опустив голову. На выкрики толпы не реагировал, ему все стало предельно ясно. Во время изнасилования обитатель подземелья Вонголы вошёл в него целиком, не имея физического тела, на время позаимствовал образ Занзаса, единственный, которому Ску не смог противостоять. Но дух попал в ловушку, случайно, сразу после произошедшего он оказался вблизи многих святынь и замер, оставаясь в спящем состоянии. Видно, Тимотео перед смертью открыл Занзасу тайну "Пламени Посмертной воли", а тот захотел вернуть себе могущество. Притворился, что любит, а Акула повёлся на его заверения. Бросил все и пошёл за лукавым. Ску поднял голову и вдруг ощутил, как больно бьют летящие в него камни и земля. Надо было что-то решать. Умереть? Здесь и сейчас? Убив в себе и ребёнка с печатью демона, или выжить, принеся в мир неотвратимое зло. «А что есть у тебя, кроме белой тупой башки?» Ничего! Так чего он боится? Ирония, жестокая насмешка над всей его жизнью, настолько сильная, что захотелось смеяться. Теперь, когда у Скуалло появилась родная, по-настоящему родная душа, он думает о том, как её уничтожить? Он переживает? За что? За мир, за человечество? Как бы не так! И решил. Пусть его сын имеет душу демона, пусть он действительно дитя тьмы, и даже Антихрист, но, в тоже время, он единственный сынок Акулы, близкий и родной человечек. Тот, кто будет его, Скуалло, любить, и, через двадцать с лишком лет, от гибели отца, брата и сестры, у Скуалло вновь появится семья. Настоящая. Только его! - Врай, а ну заткнулись, ублюдки! Услышав громоподобный крик, мормоны откатились на несколько шагов назад, испуганно тесня задние ряды. Скуалло в горячке вырвал нож из рук испуганного старейшины. Клинок был довольно длинен. Не раздумывая, с разворота ударил им мужчину в сердце, в мгновение оборвав его жизнь. Хлынувшая кровь пролилась на землю. - Очищение! - захохотал Ску, и облик его преобразился. Черты заострились. Хищный оскал сверкнул белоснежными острыми клыками. Подставив руку под струю льющейся крови, набрав целую горсть, размазал по своему лицу. Люди пребывали в шоке и не могли даже двинуться. Наклонившись над упавшим телом, Ску вцепился в края раны и с треском разорвал грудь старейшины, запустив кисть внутрь, нащупал пронзённое сердце. Вырвал, показывая всем. Оно ещё сокращалось, выталкивая последнюю кровь из желудочков. Ску поднеся его ко рту, хохоча, надкусил. Только тогда люди почувствовали, как дрожат их колени, и они побежали, спасаясь от ужаса, задевая и топча упавших собратьев. Бежали женщины, высоко задрав юбки. Дети, с плачем и криками. Мормоны, обезумев от ужаса, ломились в двери ближайших домов. Скуалло хохотал, с головы до ног пламенея энергией "Посмертной воли", мощь демона захватила его целиком. Те, кто замешкался, упали замертво сражённые магическим пламенем. Реджи бежал в общей толпе, панический страх гнал его как можно дальше от одержимой дьяволом Анжелы. Мужчина слышал, как сзади вскрикивали братья, видимо, неведомая сила смерти настигала их, и это заставляло бежать ещё быстрее. Основная масса поселян, не сговариваясь, искала спасения в храме, заперев ставнями все окна и наложив засовы на дверь. Дрожащие люди сидели на полу, на скамьях и ждали. Кто-то даже попробовал пропеть псалом, но слова сами-собой замерли, когда, повинуясь страшному удару, дверь сорвалась с петель и влетела в помещение храма. На пороге стоял отвратительный демон. Исчадие ада поднесло уродливую лапу к груди и, сорвав с себя крест, сделало шаг вперёд. ========== Часть 5 ========== Паровозик, гремя и лязгая чугунными буферами, еле-еле тащился по скучной серо-зелёной равнине, пересекаемой изредка посадками чахлых пирамидальных тополей. Бельфегору ещё вчера до тошноты надоело смотреть в окно, поэтому, зевая, он вытащил местный печатный листок, купленный на предыдущей станции, и попытался отвлечься чтением. Первую страницу занимала проповедь какого-то Сильвано Лукка. Уже на второй строчке Белу пришла мысль вздремнуть, но тревога за Франа, ушедшего к проводнику узнать, долго ли продлится их путешествие, отгоняла всякий сон. Принц мужественно перевернул газету, состоящую из двух листов, на обратной стороне говорилось об открытии молитвенного дома, давались советы начинающему миссионеру, и разбирался какой-то отрывок из какого-то пророка Исаии. - Тоска! Бросив бумажный листок на пол, блондин растянулся на жёстком диване. Три дня, как они в пути, едут на север Италии, к Альпам. Железнодорожная ветка, старая и заброшенная, принадлежащая частному неизвестному лицу, не ремонтировалась, вероятно, с прошлого века, как, впрочем, и подвижной состав. Вагоны, числом десять, невероятно ржавые и грязные, в довершение всех недостатков, были ещё и отвратительно тесны. Достав несколько остро отточенных стилетов, Бел принялся лениво кидать их в деревянную дверь купе. Как, неожиданно, та поехала в сторону, и вошедший зеленоголовый парень поймал в воздухе три стальных лезвия. Бел скорчил недовольную мину. - Все веселье испортил, Лягушонок. Ну как выяснил? Долго нам плестись на этом допотопном утюге? Фран, положив стилеты на кожаное сидение диванчика, уселся рядом. - К вечеру будем на месте. - Отлично. Ши-ши-ши, а то у меня сухой мозоль на королевской заднице намечается. Кстати, ты смог связаться с капитаном, выяснить, к чему такая спешка? Иллюзионист вздохнул и отрицательно мотнул подбородком. - Нет, но, чувствую, дело серьёзное. Юноши, первому из которых было двадцать шесть лет, а второму едва дотягивало до восемнадцати, занимали самое лучшее четырёхместное купе в вагоне первого класса. Соседями путешественников оказались несколько странного вида мужчин и женщин, словно сошедшие со страниц романа Фенимора Купера. Вид молодых парней в броских одеждах, а особенно зеленоватые волосы Франа, вызывали у них презрительные гримасы. В самом начале пути, как только Бельфегор и Фран залезли в душный вагон, они словно незаметно попали из современной Италии в прошлый век, с чопорными дамами в длинных платьях и строгими мужчинами, груженными мешками и корзинами. Сталкиваясь в узком проходе с экстравагантно наряженными попутчиками, мужчины опускали глаза, бормоча под нос нечто неразборчивое. Бела это обстоятельство сильно напрягало. - Чистоплюи какие! - идя из туалета, громко возглашал он. Фран, напротив, был даже доволен внезапно свалившимся каникулами. «Маг и волшебник, непревзойдённый Франческо Римини!» - гласили красочные афиши цирка Дю Солей. Разъезжая по Европе со знаменитым цирком, бывший вариец побывал даже за океаном - в Мексике и Бразилии, восхищая многочисленную публику невероятными трюками. Будь то малюсенькая арена или роскошный зал, Фран работал, выкладываясь каждый раз по полной. Его талант не остался незамеченным. Юным дарованием заинтересовался сам Мукуро, чернокнижник и весьма сведущий в секретных знаниях человек. Несколько раз Фран замечал его, сидящего в заднем ряду с неизменно сложенными на груди руками. В отличие от худо-бедно вписавшегося в мирную жизнь друга, Бел не нашёл себе приемлемого занятия. Оттого, в первый год страшно пил, выклянчивая деньги у Лягушки, а если тот не давал, таскался по гримёркам цирковых артистов, занимал, клялся и, увы, не отдавал долги. Франу в день получки приходилось выкупать расписки с корявым почерком принца, отдавая до половины денег от немалых гонораров. Под действием алкоголя, а, может, вследствие безделья, у Бела обострилась мания величия, на этой почве он имел несколько столкновений с собутыльниками и полицией, отсидел пару раз за дебоши. И каждый раз был спасен верным Франом, отрезвлён, приведён в человеческий облик. После одной из жестоких драк, закончившихся ранениями средней тяжести пяти участников, Бел сделал вид, что угомонился, принявшись помогать Лягушке - бегал по мелким поручениям, таскал реквизит, но однажды сильно разругался с продюсером. Дело незаметно дошло до потасовки, а там и до поножовщины. Оставив на песке арены исполосованный стилетами холодный труп, парни сбежали, прихватив с собой только самое необходимое. В этот непростой момент и раздался звонок. По крепкому мату, который бешено заорал в ухо из трубки, Фран определил, что Занзасу срочно требуется помощь. Так они и очутились в гремящем и стонущем железом механизме, гордо именуемым поездом. Бел толкнул ногой батарею пустых пивных бутылок, стекляшки с грохотом раскатились по полу. - Слышь, Лягушка. Может, потрахаемся, а то совсем тошно? Фран презрительно фыркнул, но пошёл к двери, накинул на петельку из согнутого гвоздя простенький крючочек. Затем, устроившись между гостеприимно разведённых бёдер любовника, негромко заметил: - Какой же вы развратный, Бел-семпай, вам ночи было мало? В обычной манере до невозможности растягивать слова, заметил снова, сноровисто расстёгивая ширинку на серых брюках: – Сами взгляните, ваше «королевское достоинство» уже изнывает от желания заглянуть в мою тёплую норку. Слова Франа привычно завели любовника, довольно хмыкнув, тот потянул брюки вниз, показывая абсолютную готовность приступить к действиям немедленно. Фран, напротив, не торопился, внимательно изучив подрагивающий от нетерпения кончик Бела, слегка прошёлся по нему пальцами, надавливая подушечками пальцев на головку. - Большой! - Затухни, лягва, я на пределе! - Фуууу, как можно быть таким нетерпеливым. Франу нравилось доводить блондина в деле подстёгивания вожделения, он виртуозно владел ситуацией, дурашливо хмурясь и надувая миленькие нежные губы, водил рукой взад-вперёд. Партнёр, забыв обо всем, сладко постанывал, подставляясь под умелые поглаживания. - Ах, Бел-семпай, ну разве это справедливо, что только вы получаете удовольствие, может, пора и бедному Франу… Белл открыл один глаз. - Так садись на него. Харэ квакать. На впалую безволосую грудь легли умелые ладошки, обрисовав коричневые окружности сосков, слегка сдавили их. Лицо с безмятежными изумрудным глазами приблизилось так, что принц уловил запах мятных леденцов, которые Фран любил сосать по утрам. Остренький нос нежно прочертил дорожку по грудине и уткнулся в ямочку под адамовым яблоком. Язычок тщательно вылизал впадинку, отчего Бела бросило в жар в продуваемом из всех щелей вагоне. Все-таки было что-то бесстыдно-блудливое, непристойное, заставляющее против воли подчинятся, неторопливым, даже медлительным движениям Франа. Чувство, отдающееся сладостью внизу живота, наливающейся горячей тяжестью. Этим Лягушонок выгодно отличался от всех бывших любовников Бела. Заметив, что быстрый перепих претил его высочеству, зелёноволосый никогда не приступал к основному действию без должной подготовки. Обласкав в течении нескольких минут соски, жарко расцеловал шею и, почувствовав на ягодицах дрожащие руки семпая, хитро улыбнулся. - А вы сегодня торопитесь, Сенпай. Завораживающе извиваясь, потянул вверх белую футболку с изображением крестов и черепов со змеями. Бел что-то восхищённо прошишикал, впиваясь взглядом в незагорелую, белую как молоко кожу любимого. Сбросив ненужную одежду, Фран принялся тереться голой грудью о вздрагивающие бедра лежащего под ним любовника, Какбы невзначай задевая розовыми сосками напряжённый член. У Бела руки судорогой свело, как только он почувствовал эти нежнейшие касания, блондин с силой притиснул зад партнёра к себе, да так, что Фран вскрикнул. - Ши-ши-ши! - только и смог выдавить из себя вконец расслабленный Бел, когда увлажнённый ароматической смазкой анал медленно, но верно взял в плен его «стойкого оловянного солдатика». Варийский офицер замер, пытаясь собраться с мыслями и понять, насколько там хорошо, как Фран резко приподнялся, выпуская член из себя. - Просите, семпай, - тяжело дыша, жёстко приказал Лягушонок. Принц понимающе ухмыльнулся, - ну да, его земноводное иногда забавлялся ролевыми играми, любил придумывать всякие безумные вещи, но чтобы так, в наглую?! Скосил взгляд, на губах партнёра играла довольная ухмылка. - Падла, - пронеслось в мозгах. - Ладно, я унижусь, но ты об этом пожалеешь. С трудом выравнивая дыхание, прошептал. - Пожалуйста. - Пожалуйста, Франческо. - Пожалуйста, Франческо. Зеленоглазый довольно улыбнулся и медленно пошёл вниз. Бел завыл от удовольствия и приготовился к часовому, а может и двухчасовому секс-марафону, как к ним постучали. Бывшие варийцы переглянулись. - Охуеть, - только и успел заметить Бел, как крючок соскочил, и дверь отворилась. На пороге стояла дама в роскошном вечернем туалете, с розовым боа на шее и в широкополой с вуалью шляпе. Подол платья был разрезан с двух сторон по линии бедра, почти до талии. Как только дама сделала шаг, в разрезе сверкнули изящные сетчатые чулки с широкой резинкой, в которую был продета кокетливая красная ленточка. Нисколько не смущаясь парней, застывших в недвусмысленной позе, с шумом расположилась на диване напротив. У Бела от её наглости заклинило не только язык, но и хозяйство пониже, а незнакомка, раскрыв изящный лакированный несессер, извлекла на свет перламутровую пилочку для ногтей, вздохнув, осмотрела сломанный ноготь и принялась устранять последствия «катастрофы». Фран попытался тактично отстраниться, что привлекло внимание женщины. - Не смущайтесь, мальчики. Продолжайте. До конечной станции пять часов езды. И она, как ни в чем не бывало, занялась своим делом. В Сан-Крето, на конечную станцию, несмотря на древность, поезд добрался точно по расписанию. Часы показывали восемь и одну минуту, когда в толпе темно-синих и коричневых шляп мелькнули розовые, алые и сочно-зеленные оттенки, вызывая всеобщее недоумение у встречающих. На маленькой станции, где не было даже гостиницы, несколько запряжённых лошадьми повозок дожидались прибывших поселян. Фран и Бельфегор закрутили головами, высматривая босса, с которым договорились здесь встретится. Сбоку к ним подошёл бородатый мужик и, вежливо приподняв шляпу, спросил, наклоняясь к уху. - Мусор? Бел подскочил, как ужаленный. Нет, он конечно тоже изменился, но чтобы этот заросший густой кучерявой растительностью фермер был… - Мой босс! С подножки третьего вагона спрыгнул Леви а Тан собственной персоной. В отличие от коллег, бывший телохранитель был одет в свободный темно-серый элегантный костюм. Лоснящиеся от геля волосы, разделённые на пряди и уложенные несомненно классным стилистом, обрамляли довольно симпатичное лицо. Леви, полностью сбривший усы, выглядел моложе лет на десять. В левой руке он нёс крокодиловой кожи кейс с золотой гравировкой, через правую - перекинуто очень дорогое кашемировое пальто. - Теперь все в сборе, залезайте в таратайку, - приказал Занзас. - Куда? - не понял Бел. - Лезь на телегу, говорю, хуеплет гребанный! Ты бы ещё перьев себе в жопу напихал, петух недорезанный! Фран, успокаивающе положил руку на плечо Бельфегора, его сожитель не к месту начал закипать. Хотя вся эта обстановка, до абсурда идиотская, иллюзионисту тоже не нравилась. - Дорогуша, ты не мог бы меня подсадить? Луссурия с тремя разновеликими чемоданами на колёсиках и парой шляпных коробок топтался возле высокой повозки, пытаясь задрать ногу в элегантной туфле на высокой шпильке. Леви, к удивлению даже Занзаса, галантно подхватил разряженного гея и легко забросил его наверх, после чего тщательно закрепил багаж кожаными ремнями. Обернулся к молодым. - А где ваши вещи? Бел подал заплечный мешок на широких лямках, не дожидаясь второго приглашения, самостоятельно взгромоздился и уселся рядом с Луссом. Последним на облучок тяжело опустился Занзас. Опытный взгляд варийского гея отметил его погрузневшую фигуру. - Милый. Ты не мог бы объяснить, к чему этот маскарад? - Заткнись, пидарас, без тебя тошно. Больше они ни о чем ни говорили. Молча глазели на деревенские окрестности. И только Леви, достав небольшой планшетник, производил какие-то вычисления, время от времени поднимая голову и осведомляясь, долго ли им ещё ехать. Дом стоял на отшибе, в стороне от деревни. На развилке повозки, едущие впереди резко свернули налево, и только лошади Занзаса, неохотно повинуясь натянутым вожжам, вступили на заросший сорной растительностью путь. К счастью, здесь дорога подошла к концу, вскоре показалось жилье с освещёнными окнами. У ворот их встретила миловидная девушка в скромном длинном платье. - Прими, - коротко приказал Занзас, бросая ей поводья. Не говоря ни слова и даже не приглашая в дом, в одиночку пошёл на задний двор, оставив варийцев в недоуменнии. Гости, переглядываясь, столпились посреди грязного деревенского двора. Засмотревшись на дом, принц вляпался в коровью лепёшку и попытался незаметно обтереть завонявший ботинок об штанину Франа. Луссурия едва сдерживался, чтобы не заплакать, его нежно-розовые чемоданы от самого Армани оказались забрызганы едкой, дорожной грязью. Леви и тот, проявив чудеса непочтительности - схватив за локоть, остановил пробегавшую мимо девушку. - Извините. Но, мы офицеры босса Вонголы и нам не пристало стоять посреди отходов жизнедеятельности парнокопытных животных. Та вылупила глаза, поражённая речью элегантного незнакомого мужчины, но промолчала. Вырвав локоть, бросилась вслед за ушедшим Занзасом. - Ничего не понимаю, - сознался Фран, - зачем босс позвал нас? И где капитан? - Неподалёку, мусор. Теперь Занзас был без шляпы, в клетчатой свободной рубашке, заправленной в черные брюки. Образ довершала старая, выцветшая на спине жилетка. В руке он держал чёрного трепыхающегося петуха без головы. Куриная кровь капала, отмечая путь от сарая для домашней птицы. – Чего застыли, марш в дом или особое приглашение требуете?! Ковыляя и поминутно продавливая острыми каблуками прелую солому, разбросанную по двору, Луссурия первым направился к крыльцу, потянув за собой измазанные чемоданы. Сзади пыхтел с мешком за плечами Бельфегор. Фран, шедший налегке, и не подумал помочь гею. Лишь искоса наблюдал, как преобразившийся Леви а Тан обходит грязные места, сберегая лакированные ботинки. С небольшими потерями бывшие мафиози поднялись на высокое крыльцо. - Марта Дункан. - Ингрид Дункан. - Гретхен Дункан. Бельфегор почесал затылок: на сестёр девки явно не тянули. Одна - светло-русая, полненькая, вторая - смуглая шатенка, третья – изумительная красавица с тонкими чертами лица и иссине-черными волосами, которые густой волной выбегали из-под чепчика. Все три девушки вежливо улыбнулись и присели перед опешившими варийцами. - Мои жены, - быстро и коротко прояснил ситуацию подошедший Занзас. А ну, – совсем не по-супружески, злобно обратился к девушкам, - взяли чемоданы и брысь отсюда! Как только широкая веранда опустела, приказал, несмотря на поздний час, двинуться за ним к стоящей неподалёку беседке. Здесь, в глубине яблоневого сада, зажёг переносной фонарь. Лица мужчин осветились таинственным отблеском плещущего за стеклом пламени. - Мне надо срочно уехать, бесполезные куски дерьма! Кроме вас я никому не могу доверить Скуалло. Занзас замолчал и долго смотрел на прогорающий фитиль. Видимо, собравшись с мыслями, продолжил: - Мои теперешние шлюхи будут вылизывать ваши задницы днём и ночью. От вас же требуется только одно - сохранить гребанного мусора! - Капитан здесь? Он жив?! - не выдержал Фран, перебивая начальство. - Уж лучше бы сдох, - нисколько не рассердившись на нарушение субординации, нетипично грустно ответил на окрик Занзас. Луссурия, сцепив пальцы в замок, положил их на колени, всей фигурой выражая готовность служить. Леви оставался в тени, но судя по участившемуся дыханию, был взволнован не меньше коллег. - Сейчас я отведу вас к капитану, и многие вопросы застрянут у вас в глотках. Следуйте за мной, идиоты. Занзас привёл варийцев к длинному, с заколоченными снаружи окнами зданию. С торца массивные двери, запертые на несколько замков, вдобавок были подпёрты толстыми жердями. Не приближаясь к замурованному входу, Занзас подвёл друзей к одному из окон и велев залезть на приступок, указал на маленькую щёлку в рассохшемся ставне. - Кто смелый, может посмотреть. Луссурия, как самый старший, подоткнув болтающийся подол выходного платья, поставил ногу на повлажневший за ночь уступ и, подтянувшись, припал глазом к холодному дереву. Сначала ничего не было видно, в помещении горела пара свечей, едва выхватывая из сумрака крошечный пяточек пола и часть стены. Привыкнув, Лусс разглядел стоящую неподалёку фигуру ангела, трубящего в длинный горн, и несколько перевёрнутых скамеек. Остальное терялось во мраке. Щель в ставне была слишком мала и ограничивала поле обзора. Несколько минут Лусс не шевелился, пытаясь получше разглядеть слабо освещённые детали, как тень от светильника, лежащая на плечах и крыльях ангела сама-собой шевельнулась. Гей вздрогнул, там определённо был кто-то живой. Кто-то тёмный и необычайно ловкий, раз уж он смог залезть на почти трёхметровую статую. - Обезьяна?! - первое, что пришло на ум. Но, словно отвечая на недоуменный вывод, тварь резво встрепенулась, распластавшись по-паучьи, ловко перебирая всеми четырьмя конечностями, поползла вниз. От передних лап к бокам тянулись отвратительные кожистые крылья, наподобие крыльев летучей мыши. Дьявольское отродье имело длинные задние лапы, но передвигалось исключительно на четвереньках, поджимая острые колени под себя, опираясь всем телом на согнутые пальцы. Очевидно, заметив движение снаружи, существо резво направилось к окну. Луссурия в страхе отшатнулся, оглянулся на Занзаса, разглядев на его лице презрительную ухмылку, нервно сглотнул застрявший было в горле комок и решительно вернулся на пост. Стараясь не слишком приближаться лицом к наблюдательной щели, все же глянул и с криком ужаса полетел вниз, ломая растущие под стенами густые кусты ежевики. В щель с обратной стороны на него посмотрели алые, без зрачков, пустые глазницы. - Неужели это капитан Скуалло? Отдышавшись и немного придя в себя, спросил Лусс, лязгая от страха зубами. - Да, мусор. Он самый. Остальные варийцы по очереди поднимались к узкому отверстию, предупреждённые внезапным испугом Лусса, старались сдерживать эмоции, чтобы не раздражать и так порядком взвинченного босса. Складывалось впечатление, что в закрытом доме обитает сам дьявол. Короткая летняя ночь сменилась бледным рассветом. Усталые, мокрые и дрожащие от пережитого, леденящего кровь зрелища, мафиози потерянно сидели на ступенях крыльца. - Что будем делать, мусора? Луссурия провёл ребром ладони по горлу и, вздохнув, вытер скупую слезу. Бел согласно наклонил голову, вслед за ним и Леви развёл руки, решая судьбу капитана. - Фран? Где Фран? Занятые своими мыслями, варийцы не сразу обнаружили отсутствие самого юного участника совета, но вскоре Лягушонок нашёлся в нескольких шагах от молитвенного дома. Юноша сидел под деревом, закрыв глаза и погрузившись в транс. Бел, лучше других знакомый с подобным явлением, сделал знак друзьям не трогать иллюзиониста, пояснив что тот вероятно пытается связаться с капитаном на подсознательном уровне. Бледное лицо, освещаемое лучами поднимающегося солнца, застыло как театральная маска щедро напудренного Пьеро. Губы слабо подёргивались, пальцы, до побеления стиснутые в кулаки, мелко дрожали. Внезапно Фран дёрнулся и упал на бок, закричав низким, срывающимся голосом. Изо рта мальчишки пошла пена. Несчастный задёргался, как до него сестра Матильда, изрыгая непонятные слова, и принялся кататься по траве, разрывая на себе одежду. Бельфегор попытался ему помочь, но припадок кончился, так же быстро как и наступил. Утерев обильный пот со лба, Франческо прошептал. - Капитан жив. И потерял сознание. Обратно возвращались в молчании, перед тем как уйти, Занзас кровью принесённого с собой петуха, начертил несколько крестов на окнах и дверях. А затем пропихнул в небольшую щель и саму тушку. - Пусть пожрет, а то спать вам не даст. Сам вместо кровати сел в глубокое кресло и, опустив голову, забылся тревожным сновидением. «Мусор, ну почему ты не дождался меня? Почему не поверил»? Сколько раз за последние дни Занзас задавал себе горький вопрос, втихомолку оправдываясь непонятно перед кем? Разве не ради Акулы и их ребёнка он прошёл дурацкие обряды наделения и запечатления брака, разве не для их безопасности согласился стать мормоном? Ему глубоко плевать на религиозную чепуху, внушаемую братом. Если бы приказали, Занзас вымазался бы в смоле и перьях, только бы защитить свою семью. Но мусор не смог смирить гордыню, захотел все сделать по-своему! Ну, с хуя было изображать из себя демона? Довыпендривался, тупоголовая…, упрямая…, любимая… скотина?! Занзас, почувствовав предательскую влагу на глазах, с досадой стёр её рукавом. Занималось ещё одно утро. Через пару часов придут новые родственники, приведут очередного экзорциста. Этот будет уже пятый. На скольких ещё хватит их терпения? Все громче на собраниях слышатся голоса - Сжечь священное здание с поселившимся в нем нечистым! Вся округа сильно напугана, а значит, если и этот не сможет изгнать демона, то недалёк тот день, когда Ску и ребёнка поджарят живьём. Глубоко вздохнув, Занзас встал и вышел на крыльцо. Около сарая Фран с кем-то говорил по сотовому телефону, желая подслушать разговор, брюнет осторожно приблизился. - Да, Рокуро Мукуро. Я согласен на ваши условия. Выезжаю немедленно. Буду у вас завтра к обеду. Руку Лягушонка сдавили жёсткие пальцы, выйдя из-за угла, бывший босс крепко схватил иллюзиониста. - Мусор, ты кому звонишь? Раньше от рычания Занзаса дрожали не только враги Вонголы, но и ближние офицеры, теперь же его зловещий басовитый тембр приобрёл скорее жалкий, безнадёжный оттенок. Фран нисколько не смутился. - Я уезжаю босс и как можно быстрее. Судя по настроению поселян, их нервы на пределе. От меня будет больше проку, если я успею обернуться за пару дней. Он говорил так твёрдо и имел такой серьёзный вид, что Занзас невольно почувствовал уважение к младшему офицеру. И все же, не удержавшись, упрекнул. - Бежишь как крыса, хотя нужен здесь! - У вас есть Лусс и Бел, и Леви конечно тоже. Прошу босс, отпустите, право я знаю, что надо делать! Я спасу капитана, поверьте мне! Франческо не ожидал, что Занзас так быстро согласится, не выспрашивая подробностей и даже не интересуясь, кто такой Микуро, без возражений, пошёл запрягать лошадей. Через час на конечной станции Фран лихо запрыгнул в отъезжающий старинный вагончик и бодро помахал провожающему ладонью. Дождавшись, когда фигура босса скроется за поворотом, более не сдерживаясь, громко застонал сквозь сжатые зубы и ударил обоими кулаками по стене тамбура. На одной из промежуточных станций Франа ждал приземистый дворецкий в неряшливой темно-синей ливрее. Волосы цвета песка торчали в разные стороны, на недавно сломанном носу была прилеплена узкая полоска пластыря. Встречающий только осведомился об имени и, больше ничего не спрашивая, проводил Франа к взлётно-посадочной полосе, на которой их дожидался лёгкий спортивный вертолёт. - Мой хозяин Мукуро приказал доставить вас с наибольшим комфортом. Есть ли какие-нибудь пожелания на время полёта? - Только одно - лететь как можно быстрее! Дворецкий коротко переговорил с пилотом, устроив важного клиента на переднем сидении, сам сел сзади. Винт завращался, создавая мощные воздушные потоки, и вскоре земля ушла далеко вниз. Луссурия проснулся от громких криков внизу. Поначалу, решив будто бы все увиденное было его ночным кошмаром, вскоре понял, как ошибался. В гостиной на Занзаса наседали сразу несколько крепких мужиков, истошно выкрикивая грязные оскорбления. Раньше подобных наездов мафиози бы не потерпел - придушил или расстрелял бы наглецов прежде, чем те смогли вякнуть первое ругательство. Желая рассмотреть занятную перебранку, Лусс тихонечко сполз по лестнице, просовывая голову в столбики–опоры. Босс стоял, уперев кулаки в бедра, низко опустив голову, точно собирался бодаться как бык на арене. Мужичок с жидкой бородкой пытался что-то ему доказать, махая перед лицом худыми ладонями. Остальные взволнованно толкались и выкриками поддерживали тщедушного оратора. Из двери спальни выглянул взлохмаченный Бел, его тоже, видимо, разбудил шум. Увидев сидящего на корточках Луссурию, присоседился к наблюдателю. - Брат наш Занзас, - блеял жидкобородый, - очнись! Анжелы больше нет, она умерла! Дьявол, дьявол живёт в её теле, никто из смертных не сможет справится с ним, ты сам видел, что произошло с Лионсио, сколько ещё жизней праведников ты собираешься возложить на алтарь сатаны? - Анжела жива, и я знаю как освободить её! - Лусс и Бел замерли, голос Занзаса обрёл прежнюю твёрдость. - Дайте мне десяток дней, о большем не прошу! Если я не смогу победить демона, тогда убейте их! Мнения пришедших разделились, некоторые, особо рьяные, настаивали на немедленном уничтожении одержимой женщины, но были и такие, кто встали на сторону Занзаса, выкрикивая, что если ребёнок и принадлежит сатане, то женщину ещё можно спасти. Подняв голову и заметив сидящих друзей, Занзас махнул им рукой, призывая спустится. Представил варийцев жителям Семптон-рокка. - Это городские родственники Анжелы, - охарактеризовал заспанных, в пижамах варийцев, - они будут приглядывать за ней, пока меня не будет. - Ты уезжаешь, брат? Вперёд пробился невысокий, похожий на босса молодой парень. - Да, Реджинальд. Я много думал и решил. Мне нужна одна вещь, с помощью которой я спасу свою жену… Луссурия прошептал Белу на ухо, что не понимает, о ком идёт речь. - О капитане, плебей, ши-ши-ши. Босс зовёт его Анжелой. Разговор заканчивался, вскоре мормоны ушли, и дом ненадолго погрузился в тишину. Луссурия вернулся к себе, заметив искусно прибранную кровать и расставленные на деревянном ящичке старинного трюмо все его баночки и флакончики с духами. Минуту назад из его комнаты выпорхнула изящная, симпатичная девушка, засмущавшись отвела глаза и пробормотала обычное утреннее приветствие. Открыв шкаф, гей присвистнул, несколько серых и коричневых платьев с передниками и без дожидались его на вешалках. В другом отделении он обнаружил два сложенных корсета, дюжину нитяных чулок с искусно вывязанной пяткой и целую гору чепчиков всевозможных унылых расцветок. Поблагодарив известных дизайнеров чемоданов, снабдивших свою продукцию кодовыми замками, Луссурия запихал эксклюзивные шляпки поглубже под кровать и только поднялся с колен, как к нему вошёл Занзас. Сделав знак гею сесть рядом, опустился на диван. - Ты все слышал, так? Поэтому не буду тянуть лигра за яйца, мусор. Я еду к дьяволице за настоящим кольцом Неба. Скуалло поручаю тебе. Если не вернусь через десять дней, разрушь топором одну из стен и выпусти Ску на свободу. Мой сын и он должны жить! Разговор без привычного мата и оскорблений, похожий скорее, на разговор двух старых друзей, озадачил Луссурию. Тот попытался уточнить одну непонятную деталь. - О каком ребёнке идёт речь? - Ску носит в себе демона Вонголы. Точнее ребёнка с душой нечистого, дающего боссам из боковых линий силу «Пламени гнева», а верховным - пламя "Посмертной Воли". Все время, пока Занзас рассказывал, Лусс едва переводил дыхание от изумления. И когда тот закончил, закричал, - Это невозможно! - Ты не веришь мне, тогда поверь собственным глазам. Луссурия вскочил и заходил по комнате, пытаясь осмыслить услышанное. - Ты об этом ещё кому-нибудь рассказывал? - Нет, ты единственный. - Тогда почему именно я? - Потому что именно ты сможешь их защитить! За стеной послышалась возня, видимо, женщины прибирались в доме, вскоре с кухни донеслись сытные запахи пекущихся блинов, запахло мёдом и вишнёвым вареньем. Жующий Бел заглянул, приглашая на завтрак. - Эй, павлин, спускайся, там бабы на стол накрыли. Занзас тоже встал с намерением уйти. Гей перехватил его. - Ответь мне только на один вопрос. - Спрашивай, мусор. - Ты, без дураков,...любишь Скуалло ...всем сердцем? Только скажи правду, и тогда я буду знать, как действовать. Босс помолчал и, затем, честно признался. - Хуйню не придумывай, у нас просто будет ребёнок! Больше ничего не требовалось. Лусс понимающе улыбнулся. Сразу после завтрака Занзас уехал с братом на повозке к станции. Дом после его отъезда как-то сразу опустел. Луссурия на правах старшего держал совет с тремя хозяйками, оказывается, ещё до приезда варийцев Занзас заранее распределил обязанности между своими жёнами, и те беспрекословно выполняли всю домашнюю работу, не интересуясь странностями гостей. Хотя мормонкам была противна сама мысль обслуживать родичей нечестивой жены, все же, повинуясь приказу, они беспрекословно готовили еду, работали на огороде и прибирали комнаты. Бел вскоре нашёл себе неплохое занятие - кидать ножички в пробегавших по двору кур, Леви не выходил из комнаты, уткнувшись в планшетник, проворачивал какие-то тайные махинации по интернету, и даже на настойчивое приглашения ужинать, только отмахнулся. Вечером к Луссурии подошла Ингрит, девушка, которая сразу понравилась гею, с честными глазами и мягким подбородком. - Пора, - грустно сказала она, передавая варийцу закрытую корзину с сидящем в ней петухом. - Если страшно, я могу пойти с вами. Гею захотелось блеснуть галантностью, невербально распушив пёрышки и раскрыв роскошный павлиний хвост, пригласил скромную Ингрит сопровождать его. Молитвенный дом находился в сотне метров, как и всегда, вокруг было не души. - Вот, - Ингрид подала Луссурии небольшой серебряный крест на цепочке. – Раньше это принадлежало сестре Анжеле. Она очень любила его. Луссурия не стал спрашивать и быстро накинул на шею цепочку. Сгущавшаяся темнота, пронизанная холодом предстоящей ночи, вызывала непроизвольную дрожь. - Страшно? Вдруг спросила девушка. Лусс не сознался, но ужас продирал его до мозга костей. - Мне очень, - так и не дождавшись ответа, тихо созналась девушка. - Говорят, дьявол может вырваться, и тогда мы все умрём. Мой отец, достопочтенный Чарльз Эндон, не желал этого брака, говорил, лучше убить дочь, чем выдать за человека, принёсшего в деревню зло. Но старейшины его убедили. Я много плакала, даже хотела сбежать. Не смейтесь надо мной, мадам Луссурия, но я хочу быть для Занзаса самой дорогой. Родные твердят, будто бы любви мужа хватит на всех, но супруг ни разу не вошёл в мою спальню. Наш брак не консумирован, вам-то я могу признаться как женщине. И сестры на него тоже обижены. Занзас все ночи проводит у дверей священного дома, успокаивая несчастную Анжелу. Я слышала, как оставшись одна, одержимая громко плачет в пустом храме, а иногда, жалобно кричит, умоляя её выпустить. Мне в такие моменты становится жутко и хочется домой. А теперь, супруг уехал, бросив нас. Скажите, мадам Луссурия, он точно вернётся? - Пришли, - пытаясь оборвать смущающий разговор, вариец приблизился к стене. На забитых досками окнах темной кровью был начертан знак креста. Кровь полностью высохла и едва выделялась темными пятнами. Ингрит вынула из корзины чёрного петуха, вопросительно взглянув на спутника, положила птицу на ступени крыльца. Гей взял поданный острый нож и одним ударом отсек петуху голову. - Здесь и здесь, - указала пальцем девушка на створки двери. Действуя безголовой тушкой как кистью, начертил нечто похожее на крест, как тихий голос Скуалло за дверью позвал по имени. - Луссурия? Неужели это ты, мой старый друг? - Ску, - не выдержал гей, бросив петуха, приник губами к замочной скважине. - Это я Лусс, ты только не пугайся. Со мной случилось несчастье. Голос и интонация - все напоминало Ску в молодости, когда он ещё не был капитаном и дружил просто так, без всякой выгоды. У Луссурии защемило под ложечкой, прижавшись щекой к двери, он всхлипнул. - Капитан, как же все это? - Я сам виноват. Тяжело вздыхая, бывший вариец повертел мёртвого петуха в руках, в задумчивости глядя на мощные двери и запоры. - Я тут...поесть принёс. Ну, знаешь, Занзас просил позаботится о тебе. - Он...? - Уехал, но клянусь, скоро вернётся. - Не вернётся, Лусс, не обманывайся. Занзас бросил меня, в который раз. Ингрит подошла и тронула гея за рукав, показывая глазами на маленький пролом в двери, шириной не более ладони. Лусс спешно сунул туда обескровленного петуха, уловив как мягко тушка упала на пол, и вновь прижался лбом к доскам. Внутри послышались осторожные движения. - Лусс, ты все ещё здесь? - Ну, да. - Принеси мне нож. - Зачем, капитан?! - А ты не понимаешь? За дверью раздались громкие всхлипы. Луссурии стало не по себе, чтобы капитан Варии, Скуалло, плакал как последняя истеричка, не сдерживая голоса, перед каким-то офицером, это было неправильно! Пытаясь подобрать слова, Луссурия тихонько прошептал. - Хочешь, я отдам тебе крест! - Крест? Отлично! Если откинуть жерди и взять на себя дверь, между полом и створками появится небольшое пространство, положи туда моё распятие. Как в забытьи, гей сделал все, что приказали. Но как только створки подались вперёд, на него повеяло удушливым смрадом. Воняло полусгнившим трупом – сладко и одновременно тошнотворно. Колеблясь, Луссурия снял с шеи цепочку, положил на нагретый днём пол и быстро пододвинул её к обитателю тюрьмы. Боясь увидеть воочию уродливую лапу существа, на всякий случай отодвинулся и вовремя. Покрытая чёрной коростой, с кривыми пальцами и острыми ногтями полузвериная кисть просунулась, царапая и оставляя глубокие борозды, пронзительно заскрипела когтями по доскам. - Крест, - застонал Скуалло, но не мог дотянуться. Серебряное распятие лежало в каких-то десяти сантиметрах от кончиков пальцев. - Лусс, помоги! Ингрид перехватила было кинувшегося на помощь капитану мужчину. - Нет, если она схватит тебя за руку, ты погибнешь. Уже двое наших проповедников умерли поддавшись на её просьбы. Голос за дверью стал ещё жалобнее. - Луссурия! Отвратительное чудовище в отчаянии налегло со своей стороны на дверь, и та поддалась. С треском застонали прогибающиеся доски. В ужасе офицер успел задержать плечом дрожащие створки, крича и умоляя Ску успокоится. Но капитан уже не слышал его голоса. Ударяя всей массой тела в закрытые двери, закричал в ответ. - Крест, отдай мой крест! Рядом мелькнули серые одежды Ингрит. Отважная девушка вдруг бросилась не помня себя, на отворяющуюся дверь и так же прижалась к ней всем телом. - Я держу её, мадам Луссурия! В этот момент до Лусса дошло простое решение, он с силой толкнул ногой распятие так, что серебряный крестик влетел в молитвенный дом и звякнув, приземлился где-то во мраке. Давление на дверь сразу ослабло. Видимо Скуалло бросился за украшением, что дало возможность гею захлопнуть было распахнувшиеся двери, наглухо заперев, для верности вернуть назад даже тяжёлые колья. Ингрид, едва дыша, припала лбом к его плечу, без всхлипов заплакала от перенесённого страха. Желая успокоить девушку, Лусс погладил её по затылку. - Все кончилось. Не бойся. Демон не причинит нам зла, Ску не позволит. Ингрит подняла красное от слез лицо. - Ску? Кто такой Ску? - Эээ, видишь ли, милая... это там...дома, мы зовём Анжелу - Ску! Коротко и звучно! Больше они ни о чем не говорили, сидели на крыльце молитвенного дома, обнявшись, смотрели, как всходит бледное солнце. Запылённое серое здание в конце квартала ничем не напоминало штаб-квартиру известного на весь мир колдуна. Обычная двустворчатая дверь из дуба, обитая снизу куском блестящего железа, ручка стандартная, дешёвка, которые продаются в каждом строительном супермаркете. Даже швейцар на входе был какой-то слишком уж, до безобразия, обычный: глухой, темно синий френч, зализанные назад сальные волосы, давно не чищенная фуражка. Мужчина машинально принял под козырёк, когда Фран прошёл мимо, и быстро распахнул одну из дверей. Хозяин, очевидно, не слишком заботился об удобстве гостей - пустой без привычных диванов и стульев коридор, окна, закрытые снаружи решетчатыми ставнями, выполняли скорее декоративную, чем практическую цель. Полумрак, рассеиваемый парой настенных канделябров, царствовал на протяжении всего пути Франческо. Он специально поехал один, зная взрывной характер Бела, который мог испортить все переговоры. Идя сложным лабиринтом комнат и переходов, поднимаясь и спускаясь по лестницам, вскоре потерял всякий ориентир. Возможно, именно на это и была рассчитана политика приёма тайных гостей. - Здесь, - камергер остановился перед одной из дверей. – Дальше, вы один. Фран отодвинул скрывающую комнату тяжёлую портьеру и попал в малюсенькую приёмную, где стоял небольшой стол с круглой столешницей и два витых венских стула, придвинутых к нему почти вплотную. Хозяин комнаты сидел в кресле, спиной к входившему. Гладкие тёмные волосы, собранные на затылке в смешной хохолок, держались одной старинной заколкой. Фран негромко кашлянул, хотя знал, Рокуро Мукуро ждёт его и давно извещён о приходе. Мужчина, не оборачиваясь, сделал знак подойти ближе, и гость с замиранием сердца приблизился к единственному открыто практикующему магу-сатанисту. - Франческо Римини, а точнее Грациани. Я не ошибся, так звучит твоя настоящая фамилия? - Вы необыкновенно проницательны, господин, – Фран попытался сделать голос более чем любезным. - Тогда к делу, дорогой мальчик. - Мне нужно кольцо ада. Маг усмехнулся, многозначительно постучав длинными ногтями, покрытыми сиреневым лаком, по деревянному подлокотнику. Фран ждал, напряжённо следя за изменением лица колдуна. Знал, сейчас решалась судьба капитана, а может и всей Вонголы. Мукуро не торопился с ответом. Непроницаемая маска безразличия и сверкающие холодом глаза не сулили варийцу лёгких переговоров. Наконец Мукуро тихо спросил. - Зачем? - Нужно! Так же коротко ответил Фран. Маг встал и, подойдя вплотную к сидящему за столом юноше, положил руки ему на плечи, слегка упираясь, приблизился лицом. Проницательный взгляд густосиних глаз прошил стальными иглами смелого Лягушонка. - Я ведь потребую высокую цену, ты готов её заплатить? - Да, мой хозяин. Занзас тоже спешил. В отличие от Франа, ему пришлось преодолеть весь путь по железной дороге, поэтому, как только он прибыл на вокзал, в запасе у бывшего босса Вонголы оставалось не более шести дней. Не раздумывая, он пересел на современный экспресс и отправился к Стиву, бывшему телохранителю отца. Тот совсем отошёл от дел и занимался продажей подержанного холодного оружия, содержал маленькую лавочку на городском рынке, перепродавая выбрасывающие лезвия ножички «крутым» малолеткам. Не разглядев знакомую фигуру в обычном покупателе, стареющий мафиози только заботливо поинтересовался его намерениями, как скользнувшая по прилавку широкая кисть указала на него пальцем. - Припух, мусор? Своих не узнаешь? Стив, быстро сообразив кто перед ним, бросился запирать двери и зашторивать окна. Занзас меж тем опустился в небольшое кресло для посетителей, не глядя на суетящегося лавочника, безразлично закинул ногу на ногу и приказал. - Мне надо встретится с Тунцом, середка коровьей лепёшки, и ты мне это устроишь. Бывший телохранитель замер не доходя до кресла, всего в нескольких шагах от брюнета. Побледнев, схватился за стойку. Узнал! Хотя Савада и клялся, что ни одна душа не прознает об их договоре. Но покойный Тимотео, видимо, догадался и успел сообщить сыну имя предателя. Что же теперь будет? Занзас убьёт его? Стараясь не выдавать себя, Стив попытался сыграть в дурочка. - Это невозможно. Савада Тсунаеши не будет слушать меня, разве некий Такеши Ямамото, но и с ним лучше не связываться. Поговаривают, он лучший киллер японца, многие зовут его Третьим Императором Мечей. Кривая усмешка исказила смуглое лицо. По вздрагивающим губам Занзаса можно было понять, тот едва сдерживает накатившее бешенство. - Не преждевременно ли? В лавочке стало нечем дышать от запертых дверей и занавешенных окон. Со стороны входа слышался гомон спешащих мимо людей, сигналы машин, крики. Жизнь шла свои чередом не останавливаясь, не оглядываясь на выброшенных на обочину жалких мафиози. Оба мужчины прекрасно понимали это, и потому, Стив спросил то, о чем спрашивать не имел права. - Каковы ваши планы? - Планы? Горечь в тоне Занзаса отозвалась застарелой болью в сердце бывшего телохранителя, а теперь предателя. - Видишь ли Стив, у меня скоро родится наследник, хочу купить ему погремушку. Стив молчал, внутренне трепеща, разглядывал заросшее кучерявой бородой лицо сына Тимотео. Его слова были сродни безумию, возможно Занзас действительно сошёл с ума и не понимает о чем ведёт речь. - Ты снова женился? Поздравляю! Интонация и построение речи Занзаса настолько сильно отличались от способа самовыражения бывшего вонгольца, что Стив даже подумал, а не ошибся ли он, и действительно ли перед ним сидит сын Девятого. Желая быть как можно осторожнее, заметил. - И все же тебе находится здесь опасно, если Савада узнает, то пришлёт киллера. - Я рассчитываю на это. - Не понимаю, - честно сознался Стив, - не понимаю, что за игру вы затеяли, босс? Занзас встал, приглаживая волосы. Подойдя к зеркалу, оценивающе посмотрел в него. - М-да, с бородой придётся расстаться, но это будет меньшая из потерь. Значит так, - заканчивая разговор, сладко потянулся. - Сегодня же устрой мне встречу с японским чмошником Ямамото. Здесь. И пусть придёт один, иначе я буду очень недоволен. Не желая находится в душной лавчонке, Занзас пинком отворил дверь и быстро вышел на свежий воздух. Разговор, на который он возлагал столько надежд, окончился, теперь вариец мог только ждать. Заметив как с чёрного хода выбежал один из малолетних бродяжек и опрометью кинулся вниз, к выходу с рынка, остался доволен. Он правильно выбрал предателя. И самое большее, через полчаса, вся шакалья стая японца начнёт прочёсывать окрестности в поисках Занзаса, поэтому, ловко запрыгнув на крышу лавки Стива, брюнет лёг на спину и расслаблено растянулся. Он будет ждать здесь. Индикатор зарядки подходил к нулевой отметке, оторвавшись от постоянно мелькающих биржевых сводок, Леви привычно пошарил взглядом по стене, выискивая розетку. Спустя несколько минут бесплодных поисков, отсутствие столь необходимого устройства его слегка насторожило. Вспомнив, что весь прошлый вечер и ночь в доме не зажигалось ни одной электрической лампочки, не было слышно пылесоса или шума посудомоечной машины, А Тан, живо вскочив, обшарил всю комнату. Так и есть! Полное отсутствие каких бы то ни было электроприборов. Бывший вариец спустился вниз, заметив пухленькую Марту, возившуюся с тестом, окликнул девушку. Через мгновение его худшие опасения подтвердились. - Мой супруг Занзас… С этих слов начинался всякий разговор с мормонками. Леви поначалу даже передёргивало от негодования. И сейчас, он не мог сдержаться. Девушка заметила невольную гримасу отвращения, но упрямо продолжила. - Мой супруг Занзас сразу после несчастья, произошедшего с его первой женой Анжелой, переехал в старый дом, принадлежавший когда-то дальним родственникам Дунканов. Здесь вся обстановка сохранилась в неизменности, как и триста лет назад, и это правильно! Нам не к чему изобретение нечестивых под названием электричество, но если у вас есть такая нужда, то генератор в деревне можно найти у достопочтенного мистера Вуслову. Приказав, тотчас отвести его к старосте деревни и захватив по ходу на зарядку сотовые телефоны друзей, Леви, сразу после завтрака, намеревался нанести визит местному «властителю умов», как на пороге столкнулся с Луссурией. Вид у гея был ужасен. Тщательно сберегаемый, всегда умело подкрашенный ирокез растрепался и висел грязными серыми прядками по обеим сторонам головы. На лице застыло выражение глубокой печали. Столкнувшись с Леви, Лусс крупно вздрогнул и, словно не узнав, отшатнулся. - А, это ты?! Телохранитель Занзаса вовремя поддержал едва стоявшего на ногах друга. - Тебя так напугал наш капитан? - Леви, запомни, Анжела, Ан - же – ла! Так теперь мы зовём Скуалло, а в смысле напугал… да нет… все со мной в порядке. Леви довёл обессиленного Лусса до стоящей на веранде скамейки и мягко опустил на сидение. Отложив зажатый подмышкой планшет, ободряюще похлопал по спине дрожащего варийца. - Ты плохо выглядишь, иди поспи и приди в себя. Помни, именно тебе босс поручил защиту капи... Ан-же-лы, гордись высокой миссией. Луссурия вцепился в рукава кожаной куртки, накинутой поверх тёплой фланелевой рубашки варийца. Теперь его слова были совсем иными. - Леви, ты не понимаешь! Скуалло страдает! Он на пределе! Ещё немного, и демон овладеет его сознанием окончательно! Ингрит, где Ингрит? Она вернулась?!!! Оглядевшись и заметив фигурку девушки у ворот, ведущих к молельному дому, гей облегчённо вздохнул, опираясь на Леви, едва переставляя ноги, вполз в переднюю и рухнул на диван. Здесь силы оставили его, Луссурия заснул мёртвым сном. Вспомнив зачем шёл, А Тан вернулся к встревоженной Марте. Через полчаса быстрой ходьбы они стояли перед добротным, срубленным из крупных брёвен домом. Жилище отличалось большими окнами с вручную пошитыми из старомодного полотна шторами. На пороге их встретила женщина. Под стать дому, хозяйка была немолода и очень основательна. Засученные рукава открывали полные смуглые руки, женщина держала тазик с начищенным картофелем, видимо стук в дверь застал её на кухне. Узнав, зачем пришли Дунканы, проводила Леви в сарай, где, за тюками с сеном и мешками с зерном, примостился небольшой генератор. - Надеюсь вы знаете как обращаться с этой штукой, - высокомерно заявила хозяйка. Не желая более отлынивать от дела, ушла не закрыв дверь. Леви вздохнул, подсоединил зарядное устройство и запустил генератор. Через час Марте стало скучно, она дважды проверила лежащие в сарае запасы, сообщив как бы между прочим, что Занзас совсем не думает о достатке семьи и даже не ездит на рынок, чтобы продать излишки молока и масла. Пожаловалась. - Вы не представляете, господин Леви, сколько добра у нас пропадает. Боюсь, так мы скоро разоримся. Хорошо хоть, что у Гретхен приличное приданое - целых пятьдесят коров привела она на наш двор, а с ними два десятка телят, тридцать два поросёнка, овцы, и почти сотня кур! Мы едва успеваем за ними ухаживать. Занзас совсем не следит за хозяйством. Брат Реджинальд намедни звал его сгребать сено, а он ответил нехорошим словом. Нет, нас точно ждёт разорение. Леви ненадолго оторвался от колонок с цифрами и взглянул на девушку. Марта немного засмущалась под его тяжёлым взглядом, быстро затеребила растрепавшуюся косу. Желая успокоить её, а может и себя, бывший вариец выдал одну из доверенных ему тайн. - Состояние моего босса настолько велико, что он может купить половину мира, поэтому, милая Марта ... - Не называйте меня милой! От слабенькой мормонки не осталось и следа - в ярости она отскочила от удивлённого такой бурной реакцией Леви, подхватив юбки, одёрнула их, поправив чепчик и гордо вздёрнув носик, пояснила. - Так может называть меня только супруг! Оставшись один и убедившись, что заряда батарей хватит по меньшей мере до следующего вечера, Леви выключил генератор и уже собирался уходить, как ворота сарая заскрипели. Он поначалу решил, что это Марта вернулась, но мужские голоса заставили его насторожиться. Говорили, как не парадоксально, о Занзасе. Спрятавшись за сеном, Леви профессионально замаскировался всего в паре шагов от говоривших. - Ситуация вот-вот выйдет из-под контроля! Занзас сбежал, бросив демона на недавно прибывших, неподготовленных людей. Брат Леонардо, сколько ещё выдержат двери? - День, два. Возможно неделю, но не более. Пришедшие замолчали, видимо, переваривая страшную информацию. Молодой голос, принадлежащий одному из парней, предложил начать обряд немедленно. Ему возразил густой, низкий бас. - Мы дали слово брату Занзасу подождать десять дней! - Но ты же слышал брата Леонарда, он сказал, может даже завтра доски не сломаются. Мы все заложники нечистой силы, так давайте не убегать, а сразимся с ней и одержим победу! У меня есть амулет усмиряющий сатану, возьмём его и, положившись на помощь Морония, войдём к нечистому духу!!!!! Вспомнив облик капитана, Леви грустно усмехнулся, видимо, молодчик даже не подозревал, с кем хотел встретиться. Весь обратившись в слух, бывший вариец лежал не шевелясь под рыхлым сеном. - Ваши амулеты жалкие безделушки! Этот голос мог принадлежать только одному человеку – брату Занзаса, Реджинальду. Молодой человек протолкался вперёд, отодвигая соседей. - Только настоящее кольцо Неба даст власть над демоном, и мой брат привезёт его! - А если нет, если он воспользовался случаем и сбежал? Реджинальд опустил глаза и сжал пальцы в кулаки. - Тогда я буду первым, кто понесёт горящий факел к осквернённому зданию. Но умоляю, дайте Занзасу шанс! Мужчины зашумели, тайное собрание было недовольно сопротивлением младшего Дункана. Многие закричали, что любовь к брату застлала ему глаза, и тот не видит опасности, нависшей над общиной. Леви лежал как мёртвый, боясь пошевелиться, здесь решалась судьба капитана, и если единственному защитнику не удастся убедить односельчан, то миссия, доверенная им боссом, может закончиться намного раньше. Леви всей душой желал, чтобы Реджинальд оказался твёрже, чем виделся со стороны, все-таки он был одной крови с любимым боссом. - Сегодня ночью, Реджинальд! Ты очистишь душу Анжелы огнём! - Нет! Никогда! И никому не позволю!! Анжела единственная, кого любит Занзас, и убив её мы…мы… - Разговор окончен! Собираемся на рассвете, братья. Смола, солома и пакля - каждый возьмёт, что посчитает нужным. Варийцами, после спешного доклада Леви, было решено форсировать события. Бельфегора для исполнения миссии даже пришлось вытащить из винного погребка, где он спал, обнявшись с жбаном недавно забродившего сусла. Луссурия на правах старшего велел всем срочно готовится к захвату капитана, и спустя десять минут, обозревал стоявших напротив него двух офицеров: Леви в синем спортивном костюме и фирменных адидасовских кроссовках, Бела, почему-то, вырядившегося в цирковой костюм ковбоя, себя ( в маленьком настенном зеркале) с заколотым на бок ирокезом, в серой неприметной куртке и широких шерстяных брюках. Вздохнул. Все трое смахивали на гротескных персонажей итальянских комедий, таким на провинциальной сцене в балагане выступать, а не идти против демона. Поняв его мысли, Леви сжал несильно локоть гея. - Босс рассчитывает на нас! - Да уж. Неохотно отозвался гей, и продолжил глухим голосом. – Наша задача - этой ночью спасти капитана и перенести его в более надёжное укрытие. Да, и ещё, как сказала Ингрид, даже прикосновение к демону означает смерть, поэтому надо быть предельно осторожными. Бел, мы рассчитываем на твоё мастерство! Светловолосый принц скорчил презрительную рожицу. - Если дело дойдёт до рукопашной, ши-ши-ши, то я пас, потому как работаю на расстоянии. Леви презрительно хмыкнул. - Инфант хуев! Босс тебе башку свернёт, если узнает о таких закидонах. Сказали же защищать капитана до последнего! - Тихо! Луссурия, резко развернувшись назад, весь обратился в слух, ему показалось, он уловил подозрительный шорох. Нехорошо, если кто-то невидимый узнает про разговор и донесёт в деревню… Успокоившись, велел. - Нечего языками молотить, идём! В молельном доме было необычайно тихо. Осторожно сняв усиливающие дверь подпорки, почти неслышно отомкнув замки, варийцы, озираясь, на дрожащих и подгибающихся ногах, вступили на территорию демона. В руках Леви был тусклый фонарь, такой, которыми пользовались в прошлом веке, со свечой за стеклом. Ощущение многовекового склепа усиливалось непроглядным мраком. Вонь гниющей плоти, въевшаяся в стены, казалось, дышала как живая. Луссурия вынул из корзины обезглавленного петуха и, размахнувшись, бросил на середину зала. Из глубины к тушке скользнула тень, и спустя мгновение раздался звук раздираемых мяса и костей. Бельфегор молниеносно выбросил из ладони стилеты, почти не целясь, больше ориентируясь на шум, которой производило существо, и его визг. Отчаянный крик боли от попадания лезвий прозвучал как сигнал к немедленным действиям. Луссурия и Леви, оба с плотными кусками материи, опережая Бельфегора, рванулись к капитану. Ску отчаянно забился, пригвождённый к полу стилетами, сразу несколько ножей крепко держали его демонические крылья, пришпилив их к доскам. Не давая демону опомнится, Леви первый накинул на капитана своё покрывало, навалившись сверху закричал Луссу, чтобы не медлил и помог. - Ноги, держи его ноги! Второе, третье! Все одеяла и простыни, которые смогли разыскать варийцы в доме, душным коконом обмотались вокруг извивающегося тела. Верёвки, прорезая грубые матерчатые слои, связанные в сложнейшие узлы, казалось, надёжно обездвижили капитана. Умоляя друга не сопротивляется, последним Луссурия надел мешок на голову демону. И только тогда позволил себе немного расслабится. - Уходим, живо! Но было уже слишком поздно. Голоса и шум за стенами, звуки, издающиеся множеством взволнованных людей, ворвались в приоткрытые двери. Казалось, к молитвенному дому собралось все мужское население Семпток-рокка. Самые храбрые мормоны, во главе с Реджинальдом, с горящими факелами вбежали в дом молитвы. Леви в запале, схватив ближайшую скамейку, швырнул её в нападавших. Мужчины бросились в рассыпную, спасаясь от деревянных обломков. Краем глаза уловив, как Бел вытягивает сразу два десятка стилетов, Луссурия перехватил его руку. - Нет, кровь только разозлит их. Бежим к заднему выходу, Леви! Взвалив сопротивляющегося капитана на плечо, Леви первым устремился к спасительному чёрному ходу. Немного ошеломлённые нахождением здесь варийцев, мормоны повторили попытку отобрать у них Анжелу. В руках каждого поселянина оказалось по заряженному стволу. Жертвуя собой, Луссурия поднял обе руки, призывая Бела следовать его тактике, рассчитывая отвлечь внимание основной массы сектантов от отступающего за их спинами Леви. - Не так скоро, мальчики. Мы ведь можем договориться?! Бельфегор, поняв намерение подельника, тоже покаянно развёл ладонями, показывая, что не вооружён. - Вы же не хотите, ши-ши-ши, нас убить, так? Мужчины закричали, размахивая горящими палками. Особенно бесновался один из них, тот самый, что спорил недавно с Занзасом. Задрав жидкую бородку, он завизжал, перекрывая общий хор пронзительным фальцетом. - Нельзя договариваться с женщиной в мужской одежде, и с клоуном, носящим игрушечную корону! - Эй, – Бел даже покраснел от досады, - она настоящая. Сзади послышались глухие удары, холодея от ужаса, варийцы боялись обернутся. Они упустили из виду, что мормоны тоже прекрасно знали об ещё одном выходе, и теперь подтаскивали в спасительной двери удерживающие опоры. - Нет! Нельзя выпускать Анжелу! Она должна умереть! Ревела толпа. Люди размахивали оружием и самодельными факелами, в руках иных замелькали подожжённые куски пакли. Варийцы переглянулись, надо было срочно что-то делать. Смех, от которого все заледенело в душах профессиональный убийц, смех, который начинался с тихого хихикающего смешка и, набирая амплитуду, взорвал барабанные перепонки, смех Седьмого Вонголы, проклятого Цезарио Хьюго, раздался из-под тугих покровов. Замотанное и связанное тело мгновенно раскалилось, озаряясь бледно-голубоватым пламенем. - Пламя Посмертной Воли! Заорал в ужасе Леви, бросая капитана и отскакивая от него прочь. Луссурия почти одновременно с ним сломя голову рванул к испуганным мормонам. Те, остолбенев от открывшегося зрелища пламенеющей Анжелы, автоматически дали залп из всех ружей, и без того усугубив ситуацию. Несколько пуль попало в стоящую посередине зала фигуру золотого ангела. Последний как-то странно хрупнул и вдруг рассыпался мелкими кусками из белого материала. - Гипсовый!!!!! В рядах послышались испуганные возгласы! - Но мы же отдали все своё золото на его изготовление! Стоящий за спинами первых рядов седой епископ энергично затряс головой. - Дьяволово наваждение!!!! Нечистый хочет посеять сомнение в наших рядах, братья! Это он обратил золото в гипс! Чего стоите, жгите здесь всё! Здесь больше нет нашего бога! - Бога? Громоподобный голос прервал смех и заставил трепетать всех находящихся в доме людей. Голосом Скуалло заговорил демон. - Его здесь и не было! Не может существо такого низкого пошиба как я быть рядом с Всевышним. Я раб, слуга, поработившего меня когда-то святого, и силен, только там, где нет святости! Вы угрожаете мне огнём? Но я сам огонь! Пугаете смертью? Я давно мертвец! Так предложите мне что-то более стоящее, чтобы я мог уйти не с пустыми руками, например, ваши грязные, грешные души! Страшнее всего была установившаяся сразу после слов демона тишина, никто не мог двинутся с места или произнести слово. Демон, властно распахнув огромные золотые крылья, преобразился в золотого посланника небес и медленно пошёл к испуганным людям. Его голос стал медово-сладким. - Взгляните, разве я не ваш ангел? Неужели не похож? Вы столько лет поклонялись моей статуе, так почему боитесь преклониться перед живым воплощением Морония? Дрожащий епископ упал на колени, за ним последовали и другие, как... - Остановись! Громадным усилием воли Луссурия попытался разглядеть смельчака, с трудом поворачивая голову на звук голоса. И увидел, что путь демону загородил никто иной, как Реджинальд. На сжатой в кулак правой руке его горело яркое пламя Гнева. Другой - он подносил почти к лицу чудовища ...кольцо Неба..??!!! - Заклинаю тебя, изгнанник преисподней, этим священным камнем царя Соломона, слушайся меня! Я потомок святого человека, слушайся меня! Ещё шаг, и я испепелю тебя огнём Божьего гнева! Демон, отступив, громко зашипел и попытался закрыться крыльями. Но, не желая сдаваться, резко завопил. - Потомок?!!!! Какой у святого монаха может быть потомок? Ты лжёшь!!!! - Тогда проверь! Демон остановился, видимо раздумывая, но потом, вдруг отступил, пятясь задом, не меняясь в облике. Реджи сам не свой, напротив, сделал несколько шагов вперёд. От его пылающей руки занялись деревянные скамьи, тканевые занавеси, огонь быстро перебросился на стены и потолок. Словно не замечая того, что стоит в огненном кольце, Реджинальд закричал почти так же твёрдо и страшно, как старший брат Занзас. - Уймись, демон! Постепенно блеск от свечения энергии Посмертной Воли начал стихать, золотой ореол одежды и даже крылья распались, посреди бушующего пламени сидела отвратительнейшая тварь. Жалобно воя, она поползла на брюхе к мужчине. Реджи, жалостливо сморщившись, опустил руку и погладил её по макушке. - Видишь, каких ты чуть было не наделал бед, глупый. Стоит мне ненадолго оставить тебя, как ты принимаешься за старое. Следуй за мной и больше не озорничай. Я отведу тебя в убежище, где ты можешь спрятаться до тех пор, пока сатана не простит и не призовёт проклятую душу обратно в ад! Только сейчас люди почувствовали, что могут двигаться, страх перед горящим зданием охватил их. Мормоны бросились вон из раскалённого пекла. Балки, поддерживающие свод, трещали и грозили обвалится в любую минуту. От едкого дыма разрывало лёгкие и горчило на языке. Луссурия, подхваченный толпой, оказался вынесенным на крыльцо, а затем, на полянку перед домом. Там, упав на траву, отчаянно закашлял. Многие люди, не пройдя и пяти шагов, тяжело падали на землю, всех страшно мутило. Несколько человек вырвало. Отыскав Бела, сидящего с остекленевшим взглядом, привалившегося к одному из стволов деревьев, окружавших молельный дом, вариец шатаясь дошёл до него. - Где Леви? - Не знаю, он был дальше всех от двери! - Ты думаешь, он сгорел? - Я же сказал, не знаю!!!! К чёртовой матери все, Лусс! Занзас нас предал, капитан навсегда останется чудовищем, а Фран, Фран... - Я уже здесь, семпай. Безмятежный и спокойный, показался из застилающего глаза дымного сумрака Франческо. Одетый в узкую курточку и любимый берет с глазками лягушонка протянул руку Бельфегору. - Разве принцу пристало так отчаиваться? Ну же, семпай! Я вернулся. Можете потрогать, если не верите. Луссурия почувствовал себя лишним. Махнув рукой с досады на воркующую парочку, поплёлся разыскивать Леви. - Общее собрание дома? Тсунаеши хмыкнул и расслабленно откинулся на спинку роскошного кресла. - Занзас хочет встретится с нашими донами? С годами японец все больше напоминал своего отца Емицу, он вырос и возмужал, у него даже появился знакомый всем мафиози презрительно-спокойный взгляд советника, полный напускного безразличия. Сидящий сбоку от босса Такеши кинул быстрый взгляд на друга. Горячась воскликнул. - Да как он смеет! - Смеет, Яма, смеет. Хотя, меня удивляет иное. Зачем ему позориться? Все, что мы знаем о нем на сегодняшний день, Занзас ждёт рождения какого-то ребёнка и всерьёз обеспокоен только какими-то «погремушками». Опустив подбородок и почти ткнувшись им в грудь, японец уставился на блестящие подлокотники кресла из чёрного дерева. - Яма! Это может быть очень опасно! Занзас начинает играть по крупному, впервые у него появилась мотивация и она звучит угрожающе – наследник! Ямамото быстро прошёл по кабинету, найдя у двери стул, взял его за спинку, подойдя, сел рядом с боссом. - Мы должны что-то предпринять, босс? - Нет, пока мы будем выжидать. Да, что слышно о кардинале Анжело? - Скуалло пропал, скоро четыре месяца, как о нем нет сведений. - Значит они встретились и договорились! Это плохо, Яма, очень плохо. Вот что, предупреди Марию, возможно Занзас захочет взглянуть на дочерей. Хотя, и маловероятно. И вот ещё... Тсунаеши поднял голову, глядя прямо в глаза Такеши. - ...Занзас говорил о каком-то нерожденном ребёнке. Надо узнать, кто были его последние любовницы, нет ли среди них беременных, и каков срок. Занзас не дурак, и конечно, позаботился о безопасности неизвестной нам женщины, но все же, проверь. Кто знает! А теперь иди, оставь меня одного. Отослав Ямамото, Савада взглянул на цветное фото, стоящее на столе. На нем была изображена его нежно любимая Киоко, в смешной соломенной шляпке с развивающимися лентами; молодая; невинная; искренне влюблённая в него, тогда ещё далеко не босса мафии, а в простого студента. Наивная и необыкновенно чистая, сейчас Тсуна даже рад, что она умерла так рано, что не видит его теперешнего, с безобразными горькими морщинами у рта. Закинув руки за голову, Савада ненадолго прикрыл веки, вспоминая любимую девушку, ему пришла в голову странная мысль. Останься Киоко в живых, и кто знает, как бы сложилась его судьба, наверное, он отказался бы от кресла босса и вернулся в Японию, по которой до сих пор отчаянно скучает. Жаль, что нельзя повернуть время назад, а может действительно, плюнуть на всё, скинуть на Занзаса проблемы с правительством, поставщиками и сбытчиками, с надоедливой прессой и уйти! Нет, невозможно, в ближайшие дни даже думать об этом нельзя! И потом, сегодня у босса Вонголы свидание с восходящей фотомоделью Стеллой, Савада обещал спонсировать её участие в новом сериале. Вспомнив о намечающемся приятном вечере с длинноногой итальянкой, довольно усмехнулся. И с чего бы, я отдам какому-то приёмному сыну Девятого пост дающий мне почти мировое господство, я не сумасшедший! Открыв глаза, Тсуна решительно смел со стола фотографию Киоко и бросил её лицом вниз в мусорное ведро. Встречу глав домов было решено организовать спустя пару дней, чтобы дать возможность донам и руководителям кланов из других стран успеть приехать. Явились все без исключения, многие хотели увидеть Занзаса, исчезнувшего после гибели Тимотео, у многих были к нему вопросы. Со своей стороны Тсуна, желая показать Занзасу всю мощь новой семьи, главой которой он недавно стал, не препятствовал появлению и сомневающихся членов, от чего его отговаривал осторожный Ямамото. Дон Фернандо из старой гвардии Девятого возглавлял молчаливую оппозицию, хотя он и присягнул молодому сыну советника, все же, в их отношениях чувствовалась напряжённость. Сегодня должна разрешиться застарелая тяжба между Занзасом и Тсунаеши, и отступать нельзя, это сочли бы слабостью. Сегодня он укажет Занзасу его место, место мелкого начальника, одного из отделений, где-то в Южной Америке. На глазах всех мафиози заставит его подчинится, иначе..., про это даже не хотелось думать. Иначе, его самого сожрут как слабого вожака. Есть паршивые овцы в картеле, которые хотят его низложения, хотя бы тот же дон Фернандо. На одном из приёмов он сказал, что будто бы Тсуна зарвавшийся выскочка и не уважает законов семьи. Это вызов! Ничего, после низложения Занзаса, Тсунаеши расправится и с Фернандо, и с его приспешниками, надо только пережить несколько страшных минут, когда он заставит поцеловать свою руку того, кто давно считался негласным боссом Вонголы. Днём, переговорив с Ямамото, Занзас сообщил, что на встречу приедет с дамой, чем вызвал понимающую усмешку японца. - Возможно, это та женщина, - осторожно предположил Такеши, занимающий на данный момент пост капитана Вонголы. - Ты думаешь, Занзас настолько глуп, что хочет воспользоваться ребёнком как неким козырем? Нет, Такеши, мы не должны его недооценивать. Занзас хитёр и жесток. Женщины для него лишь расходный материал. А вот ребёнок, судя по донесениям Стива, напротив, очень дорог, поэтому он не будет им рисковать. Скорее всего, эта дама - обычный эскорт, поэтому не будем зацикливаться на ней, а сосредоточимся на Занзасе. Мафиози ждали приезда брюнета в небольшой комнатке, находившейся над парадным крыльцом, откуда открывался отличный вид на подъезжающие автомобили гостей. Прошёл час от назначенного времени, а Занзаса все не было. Зная его привычку вечно опаздывать, Савада не слишком переживал. Знал, тот появится рано или поздно, приедет, чтобы получить потрясающий по силе пинок. Тсуна, как никогда, был уверен и в собственных силах, и в собственном окружении. И все же неясная тревога или даже застарелая боязнь перед соперником беспокоила его. Конечно, деньги отца это то, на чем пока зиждилась его власть, многомиллионные вливания в дочерние фирмы и дружественные синдикаты. Поначалу Тсунаеши казалось этого более чем достаточно для обретения устойчивого положения в семье, но становясь взрослее, он заметил пугающую особенность. Беря его деньги и почтительно целуя руку нового главы дома, не все мафиози торопились доказывать свою преданность. Интуитивно японец чувствовал себя в Италии чужаком, выскочкой, эдаким мажором, человеком, который никогда не станет своим, ни через год, ни через сто лет. А Занзас? Тот другое дело - он с головы до ног итальянец, пусть всего лишь приёмный сын Девятого, но вырос на глазах этих уважаемых донов, играл с их сыновьями! Сыновья вырастают. Савада подавил горький вздох, его девочке было бы почти четыре годика, он никогда её не увидит, да, у Занзаса тоже дочери. Интересно, а если бы были сыновья, впрочем, всё это не имеет значения. Заметив многозначительный взгляд помощника, глубоко вдохнул и пошёл к выходу, там внизу, из дорогого авто поднимался его долгожданный гость. - Занзас. Рукопожатие хозяина, спешащего навстречу с раскрытыми объятиями, смуглолицый итальянец проигнорировал. Преувеличенно низко он нагнулся к выходящей из машины женщине. Узкая, в золотых кольцах рука крепко сжала тёмные пальцы кавалера. Даже не видя спутницу бывшего вонгольца, по одному этому пожатию можно было понять, насколько серьёзен их союз. Занзас двинулся мимо Тсунаеши, не удостоив молодого босса даже взглядом, его путь лежал в неприметную комнату, где уже собрались главы союзных домов. Завидев входящего, некоторые мужчины привстали, другие, напротив, поглубже сев в кресла, хмуро насупились. Занзас на ходу скинул одного второстепенного дона с мягкого стула и вынес его в центр комнаты, вежливо усаживая свою даму. Судя по вытянувшимся лицам, многим из них она была знакома. Гризельда вынула тонкую сигарету, и услужливый кавалер щёлкнул серебряной зажигалкой. - Благодарю, милый. Мурлыканье тигрицы Вонголы прозвучало как погребальный звон в полной тишине. Гризельда не торопясь глубоко затянулась, сквозь лёгкие облачка выдыхаемого дымка разглядывая сидящих напротив людей. Расслабленная поза нога на ногу. Длинная чёрная юбка с высоким разрезом. Дочь Седьмого молча курила, насмешливая улыбка не сходила с тонких губ. Обозлённый поведением Занзаса, в комнату влетел опоздавший Тсунаеши и застыл, поражённый увиденным. - Вякнешь, пришибу. Пообещал Занзас, не сводя глаз с немой сцены встречи. Гризельда, докурив сигарету, сбросила окурок на ковёр. - Доны! - закричала надтреснутым голосом, - вы все давали клятву верности моему отцу Седьмому Вонголе! Вы клялись, доны, поддерживать только его род. И что я вижу? Не прошло и трёх десятков лет, как о ней забыли. Мафиози заволновались, с мест послышались выкрики. Дочь Седьмого подняла руку и на кончиках пальцев вспыхнуло голубоватое пламя «Предсмертной Воли». - Вы помните, что это означает, доны?! Строго спросила она. Крики смолкли, Гризельда удовлетворённо погасила пламя, набросив на руку поданную Занзасом шаль, и властно положила руки на широкие подлокотники, точно на трон. - Свет очищения, знак босса! - Пламя, в котором сгорают грехи. - Спасение наших грешных душ. Тсуна оглянулся на стоящего сзади Занзаса, тот лишь приподнял брови, наклонившись прошептал. - Не ожидал? Наши доны – самые суеверные люди на свете, и если босс не может сжечь своей "Посмертной волей" их грехи, то его будут терпеть, но не почитать. Неужели, столько лет живя в Италии, ты не понял простой вещи - мы полны суеверий. Смотри, что будет дальше! Дон Фернандо, отец Луизы, встал первый и, подойдя к Гризельде, опустился на одно колено. Занзас торжествовал только для вида, в глубине души понимал, его надежды на кресло босса рухнули окончательно. Он своими руками отдал мечту всей жизни, и кому!? Бабе! Сучке, дряни! Грязной стерве! Отдал все, за одну, единственную вещь. Если бы японец понимал, что сейчас творится в мыслях Занзаса, он бы, наверное, порадовался. Но нельзя и вида показать, что сейчас впервые в жизни Занзас жертвует своими амбициями, и ради кого – белобрысого мусора, который нихуя не оценит его жертвы. Сидит небось взаперти, курицу жрёт и живот поглаживает. Отделать бы его так, чтобы даже ползать не мог, нельзя – ребёнок. Ну, а как ему ещё мозги вправить, если не хочет понимать, как сильно Занзас привязан к нему. Что все делает ради него! Что ещё при жизни отца, узнав адрес матери Суперби, проверил все её квартиры, числом тридцать две, и только на последней ему улыбнулась удача. Мать акульего мусора встретила гостя холодно, заметив его интерес к собственной персоне, назначила встречу неподалёку от дома. - Твои боевики испортили мои турецкие ковры, - недовольно сообщила после приветствия, - мне надоело вытирать грязь от их сапог, поэтому говори, что надо, и уходи. Занзас находился в полном ахуе, не мог поверить - перед ним сидела мать Скуалло, хотя сходство, конечно, было: знакомые высокие острые скулы, ломанные линии тела, такого же худощавого, как и у мусора. Гризельда Вонгола держалась уверенно даже в какой-то степени - нахально, но её выдавали глаза, в них читалось беспокойство за сына. Стараясь не пялиться слишком долго, Занзас низко наклонил голову. - Мама. Начал, стараясь чтобы голос звучал уверенно. Гризельда вздрогнула. А Занзас продолжил, словно и не замечая реакции собеседницы. - Я имею право вас так называть, дело в том..., блядь... как сложно... в одно время я был мужем вашего сына. Занзас боялся, что после этих слов Гризельда выплеснет ему в морду свой кофе, и даже зажмурился, ожидая потока раскалённой жидкости, но реакции не последовало. Напротив, дочь Седьмого, брезгливо поморщившись, положила локоть на спинку стула и смерила брюнета заинтересованным взглядом. - И как? - Что? - не понял Занзас. - И как, я спрашиваю – понравилось трахать чистокровного Вонголу? - Мама... - Ещё раз раскроешь свою пас...свой поганый рот и произнесёшь это слово, я закрою его тебе навсегда, падаль. Где мой сын? Он жив? - Да, мама. Гризельда облегчённо вздохнула и уже мягче взглянула на сидящего напротив мужчину. - Я могу с ним увидеться? - Не советую, тем более в его положении не до визитов. У меня мало времени, мама. Я приехал за истинным кольцом Неба, отдайте мне его! Выщипанные брови Гризельды взлетели вверх, высокий лоб прорезали две морщинки, она даже задохнулась от подобной наглости собеседника. Желая уйти от прямого ответа, подумав, произнесла: - Ты дерзок, как и твой отец Рональд. Занзас повёлся, как последний лох. - Вы знали моего отца? - Кто ж не знал внешнего советника семьи Рональда-лютого? Одно время мой отец всерьёз полагал, что именно он станет восьмым Вонголой. Советника подвела жадность, но оставим воспоминания и заключим сделку. Ты получишь кольцо только в одном случае, если устроишь мне встречу с главами правящих домов, всех, без исключения. Настало время вернуть себе имя и положение, сделай это для меня, и кольцо твоё. Вспоминая разговор, Занзас все теснее сжимал беснующегося Тсунаеши, стараясь не пропустить ни мига из захватывающего зрелища. Как по одному подходили седовласые мафиози и, падая на колени, прикладывались к руке Гризельды. - Святые Небеса, - думал Занзас, - пиздануться не встать, и это моя тёща! Она же меня в гроб заколотит и на могиле спляшет. Вон, как обрабатывает донов. Связался с дьяволицей, хотя отец и предупреждал держаться от неё подальше. Церемония подошла к концу, когда, воспользовавшись задумчивостью Занзаса, Тсуна вырвался и бросился в круг бывших соратников. - Что все это значит?! - закричал, обращаясь к собранию. - Лишь то, что ты низложен! Гризельда, сказав это, даже не изменилась в лице, покровительственно улыбаясь, поднесла руку очередному боссу для поцелуя. - Это неприемлемо! Я - Десятый босс Вонголы! - Если ты босс, то покажи пламя "Посмертной воли"! Уважаемые доны хотят видеть твоё право властвовать ими, или… ты не можешь? Тсуна в отчаянии засуетился, не зная, как выйти из сложного положения. - Неужели только пламя определяет место в иерархии?! Это смешно! - Ты смеёшься над нашими обычаями, дерьмо?! На большее терпения Занзаса не хватило, не сдерживаясь, он схватил японца за горло, как и давно мечтал. Сомкнув пальцы на тонкой шее, почувствовал, как трепещут под ладонями кровеносные жилки. - Ты, хуево отродье, дерьмо собачье, решил, что нас можно купить твоими грязными йенами? Мы не паршивые демократы или не сраные сенаторы! Наш дом живёт понятиями и традициями, завещанными нам предками! Не тебе, безродному ублюдку, их попирать! - Занзас! - резкий выкрик Гризельды остановил пытку. Понимая, что переигрывает, тот отступил. - Покажи пламя "Посмертной Воли", Савада Тсунаеши! - приказала властным голосом женщина. Мафиози, сгрудившись вокруг них, тяжело дышали, но боялись перечить. - Можешь? - Могу, - уже не соображая, что говорит, отчаянно возразил Тсуна, - только мне нужно истинное кольцо Неба! Моё подделка. Последние два слова он произнёс почти шёпотом. Ноги его подогнулись, и японец рухнул у ножки стула, на котором восседала Гризельда. Все видели степень унижения бывшего босса, даже когда женщина сняла со своего пальца кольцо Неба и одела его на палец японца, даже тогда ничего не произошло. Это был конец. Ничто не могло помочь сыну Емицу. А за тонкими стенками веселились и танцевали члены семей мафиози и их друзья, ещё не зная, что власть в семье круто переменилась. Кавалеры флиртовали с дамами, стюарды разносили вина и лёгкие закуски, а здесь, в маленьком зале, только что решилась судьба дома. Пребывающие в испуганном замешательстве доны гадали, что будет дальше, когда вперёд вышел Занзас, отодвинув ногой сидящего без сил на полу побеждённого соперника, уверенно оперся о спинку стула нового босса - Гризельды. - Десятая, как мы поступим с предателями? Гризельда пожала плечами. - На это есть чёткие указания в кодексе семьи. Впрочем, не люблю крови. Милый зятёк, позаботься сам. И ещё, передай моему сыну, что матушка любит его и ждёт с ним скорейшей встречи. Занзас закрыл за ушедшей дверь и повернулся к застывшим в ужасе донам. - Ну и кто первый? Не стесняйтесь, доны, подходите по очереди. Молельный дом догорал. Крыша с грохотом обвалилась, рухнули тяжёлые балки свода, подняв тучи пепла. Луссурия брёл наугад, перешагивая через раскалённые головешки, и пытался охрипшим голосом кричать имя Леви, но, закашлявшись, вскоре умолк. Везде, где хватало взора, были только черные обломки. - Неужели действительно сгорел, неужели не выбрался? Лусс приложил руку к сердцу, чувствуя невольную мокроту в уголках глаз. От земли исходил такой жар, что горели подошвы, обжигая ноги даже через толстые ботинки. В месте, бывшем алтарём, гей наткнулся на запорошённые сажей обломки золотого ангела, здесь же сохранился небольшой навес, видимо, раньше служивший для хора. Строение приняло на себя тяжесть упавшего потолка, но пока держалось. Прямо под ним, скорчившись как улитка, лежал вариец. Стараясь не задевать тлеющих стенок, Лусс вытащил сослуживца и, уложив на пригорок, склонился над ним. Леви, надышавшись дымом, почти не подавал признаков жизни. Подавив тяжёлый вздох, Лусс набрал в лёгкие побольше воздуха, крепко прижался ртом к губам помощника Занзаса. Сильный организм варийца вскоре отозвался на искусственное дыхание, Леви чихнул и часто заморгал. Увидев склонившегося над ним Луссурию, прошептал: - Где капитан?! - Ты дебил! - не выдержал и обиделся Лусс,- я тебя с того света вытащил, и все, что ты можешь сказать – это "где капитан"?! Припоминая, что последний раз видел Скуалло на коленях перед Реджинальдом, взволнованно оглянулся. Группа людей, в которой выделялся брат Занзаса, стояла неподалёку. - Сиди тут, - наказал Леви, - я уже иду за ним. Пообещал, но не успел сделать и несколько шагов, как последняя постройка отвратительно заскрежетала и рассыпалась миллионами горевших углей, погребая под собой так опрометчиво доверившегося ей Луссурию. Реджинальд недоумевал. Демон, о котором так много рассказывал ему брат, в последний момент отказался слушаться кольца Неба. Хотя его не сдерживали более верёвки, существо преисподней отчаянно скулило по-собачьи, протяжно и жалобно. Не переступая порога сгоревшего здания, топталось на одном месте. - Его что-то держит, что-то более сильное нежели кольцо! - догадался один из мормонов. Реджи принялся озираться, как вдруг его осенило. - Распятие! Надо найти его! Анжела никуда не пойдёт без своего распятия! Медный тазик с мокрым полотенцем, повешенным на край. Лусс скосил взгляд и заметил спящую на стуле Ингрид. Стараясь не разбудить девушку, он попытался определить насколько сильно обгорел. Перевязанные чистыми бинтами обе руки заставили его ужаснуться. Шрамы! Обязательно останутся шрамы. В окно светило заходящее солнце, значит, он пробыл в отключке не менее десяти часов. - Ингрид! - тихонько позвал. Добровольная сиделка встрепенулась и зевнула. - Мадам Луссурия! Какое счастье, что вы пришли в себя! Ваш супруг сказал, что вы сильно обгорели и вам требуется покой! - Супруг? Ничего не понимаю? - Ну как же! Леви а Тан, он переодел вас и перевязал раны! - Леви?! До Лусса медленно но начало доходить. Ну конечно, а Тан и здесь проявил чудеса сообразительности, представив себе, как бы отреагировали женщины рода Дунканов на некоторые органы, данные ему природой. Но супруг?! Это не помещалось в голове. Вот здесь Леви, конечно, хватил через край, ну да хер с ним, потом разберёмся. - Сестра Анжела здесь. В подвале, - словно предугадав следующий вопрос, поспешила сообщить девушка. И она замялась. - …в обед приходила Кэтлин, сказала, что их Реджи сошёл с ума. Все твердит про какой-то небесный огонь, и ещё, будто бы он теперь может повелевать демонами. Всем твердит, что он избранный. - Плохо дело, если этот недоумок разболтает о Пламени Гнева и капитане! Луссурия не заметил, как сказал эти слова вслух. - Мадам Луссурия, я боюсь! - Успокойся, Ингрид. Раз Фран здесь, то нет причин для беспокойства, позови лучше моего «супруга». Леви, пришедший тотчас, доложил, что операция по переводу капитана прошла успешно. - Он в подвале, как раз под твоей спальней. Сейчас с ним неотлучно находится Фран. Луссурия облегчённо опустил тяжёлые ресницы и выдохнул. - Отлично. Есть ли сведения о боссе? - Завтра ждём его возвращения, он прислал телеграмму с дороги. Ты был без сознания не несколько часов, а почти десять дней, мы уже и лопату приготовили. Леви попытался неуклюже пошутить, от гея не укрылась его попытка и в ответ он слабо улыбнулся. Вошедшая Ингрид поправила на больном одеяло,высылая Леви вон, объяснила, что подопечной надо поспать. Как и обещалось, утром в гостиной раздался знакомый рык. - Мусора хуевы! Подъем! Посреди гостиной высился Занзас собственной персоной, широкая улыбка и самодовольная поза говорили - поездка прошла успешно. Заметив вышедших его встречать, помятого Бельфегора и сонного Франа, спросил об остальных. Вскоре они завтракали горячими, только из печки, пирожками и пили густой ягодный кисель. - Все просто замечательно, босс, - отчитывался появившийся немного спустя Леви, на удивление, единственный из варийцев причёсанный и в свежей сорочке. - Капитан Скуалло чувствует себя превосходно, вчера съел три курицы и немного слив из нашего сада. Нам пришлось его привязать, очень буйствовал в начале, но сейчас ведёт себя тихо. Леви не хотел говорить, как ведомый силой "пламени Гнева" Реджинальда Скуалло выполз за ним только после того, как Фран отыскал на пепелище распятие. И что он, скорее, двигался не за фальшивым кольцом Неба, которое передал Занзас своему брату накануне отъезда, а за маленьким серебряным крестиком. Прикрываемый Франом и Бельфегором, с замыкающим Леви и бессильно висящим у него на плече Луссурией, сдирая в кровь ладони и колени, исказившийся капитан на четвереньках преодолел те десятки метров, которые отделяли дом от сгоревшего храма. Из пронзённых стилетами разорванных крыльев на дорогу капала чёрная кровь, шипя, пузырилась на песке. Девушки по приказу заранее приготовили один из подвалов дома, самый глубокий и надёжный, выложенный из тяжёлых серых валунов. Стены толщиной чуть ли не в метр, перекрытый крепкими досками потолок, - все говорило о том, что демону вырваться отсюда будет непросто. В подвале находилось несколько каменных опор от фундамента дома, к ним и приковали Скуалло, опасаясь, как бы он ни бросился на входящих. Леви повесил распятие прямо над ним. Уходя из подвала последним, невольно оглянулся и заметил, как капитан встал на колени, держась одной рукой за живот, а другой упираясь в землю, поднял безобразную морду, и по чёрным щекам потекли кровавые слезы. Все последующие дни Леви, приходя кормить капитана, заставал того во все той же коленопреклонённой позе, но в отличие от прошлого раза, Скуалло больше не плакал. В последний день он не выдержал и заговорил. - Эээээ.., - Леви не знал, как начать, но, собравшись, выдал. – Занзас приезжает завтра, он тебе поможет. Существо глухо заворчало, не поверив словам Леви, попыталось отползти в угол и прикрыться лохмотьями, оставшимися от некогда целых крыльев. - Не пускай его… сюда.., - послышался через несколько минут голос. Леви положил свежую тушку на пол и подвинул к узнику. - Босс сам решит, встречаться с тобой или нет. Может, тебе воды принести? Но Скуалло больше ничего не ответил. Отдалившись насколько позволяла цепь, приковавшая его лодыжку к столбу, лёг на пол и мелко задрожал. Занзас сиял, ещё никогда он не был так доволен собой. Вынув из кармана небольшой свёрток, велел принести глиняную высокую миску. Высыпав туда содержимое, поднял над головой и встряхнул. Раздался громкий гремящий звук. - «Погремушка» для наследника, - объяснил ничего не понимающим варийцам, сидящим за столом, - вот, приобрёл по случаю. Фран первым понял, что именно шумело в твёрдой кружке, и восхищённо ахнул. - Мой босс, неужели это…. - Да, мусор, это Вонгола! Он наклонил край и высыпал на стол перстни самых крупных мафиозных домов. Многие из них были испачканы темными пятнами. Бельфегор даже забыл, что надо шишикнуть, пристально уставившись на раскатившиеся дорогие укрощения. - Это кровь изменников! Босс, принц восхищается вами. Вы отрезали им пальцы с кольцами! - Да я и сам охуеваю, мусор! Как мой Ску? Сегодня ровно три месяца.., - и Занзас застыл. Лыба до ушей вдруг разлилась по смуглому лицу. - Три месяца! Так, мусор, до утра меня не искать! И шлюхам моим скажите… хотя, мне по хуй! Говорите, что хотите, а я типа, пошёл! Варийцы переглянулись. Бельфегор спросил, обращаясь к невидимому собеседнику. - Ты что-нибудь понял? Леви, более опытный, насмешливо ухмыльнулся. - Босс пошёл получать супружеский долг. - Пошёл? - Сыронизировал Фран. - Я бы сказал, побежал. Видать, совсем невтерпёж. Бельфегор был единственным, кто не въехал в понимающие улыбки сослуживцев. - Типа трахаться, что ли? Фран шутливо толкнул его локтём в бок. - Фууу, семпай, какой вы вульгарный! Наш босс соскучился по жёнушке. Вас, ведь, даже пожар не остановил… - Заткни квакалку, земноводное, сечешь?! Босса не будет до утра, марш наверх! Леви, оставшись в одиночестве, вздохнул и доел рыбный пирог. Вскоре пришли с огорода Марта с Ингрид, принесли полные корзины зелени и томатов. Как бы между прочим сообщили, что Гретхен зашла к родственникам и вернётся позже. День, начавшийся с криков изумления и восторга, привычно покатился по наезженным рельсам. Мучаясь бездельем, Леви побродил по двору, зайдя в хлев, погладил морду одной из бурёнок. В ответ его лизнули мокрым шершавым языком, но даже это не испортило настроения. - Все только начинается, - серьёзно пообещал Леви а Тан корове и пощекотал её за мохнатым ушком. - Не смотри на меня! Войдя со света в полутёмный подвал, Занзас поискал глазами объект своих сексуальных терзаний последних трёх месяцев. Недотрах в последнее время сильно измучил варийца, но дав себе обещание сохранить верность Акуле, Занзас позволял себе лишь немного «погонять лысого» в туалете. - На хуя, мусор? Занзас опешил и даже почесал затылок, он вообще-то представлял себе их встречу иной. Из дальнего угла раздались сдерживаемые всхлипы. И тихий голос, совсем не похожий на голос Скуалло, попросил: - Уходи, не хочу, что бы ты видел меня таким… - Заткнись, тупица! И тащи ко мне свою ленивую задницу! Из мрака показалась тёмная масса, больше напоминающая силиконового урода из фильма ужасов, на коленях поползла на середину. - Занзас… - Мусор? Да… вид не очень, ну ладно, хуй с тобой. - Занзас, ты же не… - Блядь, мусор, может хватит выебываться?! Если я сказал, что буду тебя трахать до старости, значит, так оно и есть! Подставляй сраку! Хотя, погоди. Дай привыкнуть... Занзас обошёл сидящего на корточках Скуалло, примеряясь, с какой стороны получше его завалить. Вид чёрной, с корками засохшей крови кожи, вызывал тошноту. - Значит так, мусор. Я проблююсь здесь, под лестницей, а ты пока жопу подготовь. Не сдерживая рвоту, Занзас метнулся к стене. Оперевшись ладонями о камни, опустил голову, освобождая желудок от завтрака. Ещё никогда Занзасу не было так омерзительно противно. Хотя он и убеждал себя, что эта гадзилла и есть его любимый мусор, но глаза, глаза… Блядь, сучий потрох, хоть выкалывай! - Занзас, - тихо позвал Скуалло. - Не заставляй себя, уходи! У тебя три молодые жены, клянусь, я буду жить, пока ты этого хочешь, и даже выношу тебе демона, только не смотри на меня с таким отвращением. Пожалуйста, Занзас! - Заткнись! Мне по хую, какой ты сейчас, я трахну тебя любого!! Собравшись и сосчитав до десяти, брюнет решительно повернулся. Привязанный цепью за ногу, сидел Скуалло, совершенно обнажённый, в человеческом облике. Сидел, опустив голову и закрывая лицо руками. Белые отросшие пряди в беспорядке свешивались на грудь, укрывая собой. - Ты самый охуительный мусор на свете! - едва справляясь с нахлынувшим чувством, буркнул Занзас. - И жопа у тебя в самый раз по мне! Руки медленно опустились вниз и упали на пол, а Занзас стоял и смотрел. Скуалло стал ещё прекраснее, чем в последние дни перед превращением: обычно сероватые глаза сейчас отливали густой синевой, на скулах обозначился слабый румянец. Узкие губы соблазнительно заблестели в свете тусклого фонаря. Не в силах выносить подобное зрелище, Занзас усилием воли оторвался от стены и одним рывком опрокинул Скуалло на спину. - Ну ты даёшь, мусор, я хуею от твоих фокусов! Тело мгновенно покрылось испариной. Занзас слизал несколько капелек на шее,запах, исходящий от Акулы, взбудоражил его нервные окончания. Пахло подзабытым жасмином, запахом Скуалло. В штанах стало тесно. Теряя всякое понятие о реальности происходящего, Занзас лихорадочно затеребил молнию на ширинке. - Затрахаю до смерти, мусор! - радостно выдохнул на ухо Скуалло. - Согласен. Как сигнал к действию, прозвучало только одно слово. И его было достаточно, чтобы, широко разведя белые бедра, Занзас вломится с одного толчка. Так сильно, что самому стало больно. Он охнул, не понимая, почему боль пронзает его насквозь. Но желание было настолько сильным, что, презрев временное неудобство, брюнет живо задвигался, словно пытаясь убежать от обжигающей и одновременно леденящей кровь безумной боли. Ему казалось - он выпал из жизни, находится где-то между адом и раем. Образ Скуалло, стонущего под ним, дрожал и дёргался. Боясь снова увидеть чудовище, Занзас летел без остановки, вдалбливаясь как отбойный молоток, не чувствуя удовольствия. Смуглый член с невероятной скоростью погружался, разрывая все на своём пути, но ожидаемой разрядки все не наступало. Было что-то непривычное в их соитии. Что-то неправильное. - Мусор, сожми меня, - прохрипел Занзас, - ни хуя не чувствую. У Скуалло дрогнули ресницы, до этого безучастный альбинос нежно улыбнулся и послушно обвил руками шею Занзаса. Закидывая ноги ему на поясницу, крепко прижался всем телом. - Я так сильно люблю тебя, Занзас, и ты люби меня! Иначе я не смогу дышать, не смогу жить! Необычайно лёгкие и гибкие ступни сплелись за спиной, приподнимая талию, Скуалло двинулся навстречу. - А теперь, ты чувствуешь меня? - зашептали горячие губы, выцеловывая разгорячённые любовью щеки и скулы. Занзас попытался сосредоточиться, несомненно что-то было, но блядь! Ему хотелось большего! Сжав бока тяжело дышавшего Скуалло, он попытался найти ответ в его глазах. Но увидел только собственный образ: испуганного, но тщательно скрывающего собственную слабость человека. - Все супер, мусор, а ты как? - Мне очень хорошо, - признался Скуалло, - спине немного неудобно, но в целом… - Тогда и мне заебись, - подвёл итог Занзас и больше не хотел думать ни о чем. И только одна мысль, пришедшая в самом конце, перед кульминацией, вспыхнула у него в мозгах. - Я не навредил ребёнку?! Ску лежал, отдыхая и слабо улыбаясь. - Все нормально, он ещё совсем маленький. Шамал сказал, что после трех месяцев можно. Занзас довольно засопел, также расслаблено перекатился на спину. В лопатки ткнулись острые выступы камней. - Давай поженимся, мусор! - Опять? - Ты что, против? - У меня целебат. - Че за хуйня? - Обет безбрачия, ты забыл, кто я? Потянувшись Занзас сел, сложив пальцы в кулак, поднёс к губам, досадливо укусил. - Вообще никак? - Я не узнаю тебя, Занзас. - Сам себя не узнаю. Ну, ладно, давай пока трахаться просто так, твоё преосвященство. ========== Часть 6 ========== Спустя несколько дней, рано утром пришла телеграмма. Зевающий Леви отнёс её наверх, куда ещё первой ночью перебрались босс с капитаном. Потрогав, на всякий случай ручку двери, обнаружил, что та не заперта, тогда, несильно нажав, толкнул её от себя. В комнате, на широкой кровати, сладко спал Занзас положив голову на обнажённую грудь Скуалло, одной рукой обнимая его за талию. Пальцы с грязными ногтями расслаблено лежали поверх одеяла. Уткнувшись носом в розовый сосок Акулы, босс тихонько похрапывал, по-детски причмокивая губами. Услышав шорох скрипнувшей двери, Скуалло немного приоткрыл глаза и проследил сквозь неплотно сомкнутые ресницы за появившимся знакомым силуэтом. Как он подошёл почти к их кровати, как застыл в нерешительности, ища куда бы положить послание. - Дай сюда, – прошептал Суперби, стараясь не разбудить любимого. Леви, понимающе кивнув, протянул бумагу так, чтобы капитан, не беспокоя босса, смог прочитать адресованную им телеграмму. «Возвращайся. Гризельда». Ску закрыл глаза и обессилено откинулся на подушку. Круг замкнулся, мать получила то, к чему шла столько лет. При жизни Тимотео она не могла предъявить свои права, так как, во-первых, была женщиной, во-вторых, сын Скорпио, Восьмого босса Вонголы, тоже обладал пламенем Посмертной Воли. Слабым отголоском мощи Седьмого, которому приходился троюродным племянником, но даже имея такую мизерную «Волю», он мог убедить донов в собственной избранности. Выходило, дед Скуалло не просто так подобрал матери женихов, все они несли в своих жилах чистую кровь, кто в большей степени, кто в меньшей. Седьмой не был сумасшедшим, как его представлял хроникёр дома, нет – он знал: только фактор крови обеспечит будущему потомству право преемственности. Выходит, он уже тогда позаботился о Скуалло, а это значит: теперь нет препятствия Акуле стать боссом Вонголы. И все же странно. Пламя «Посмертной Воли» - свойство демона, и оно вспыхивает только в том случае, если его источник находится рядом, но дух лукавого был за многие и многие километры. Здесь Скуалло тихонько засмеялся. Матушка применила один из своих многочисленных трюков, ведь не зря она поставила условие, чтобы на совете присутствовали только старейшие члены семьи, молодёжь заметила бы явную подделку. - Вот от кого у меня страсть к интриге, - не в силах сдержаться, довольно прошептал Акула. - Ну матушка, та ещё штучка. Даже Занзаса заставила участвовать в спектакле. Скуалло уже знал все подробности их договора. Немного летучих соединений гелия и водорода, заключённых в бесцветный, застывающий на воздухе состав, и высвобождающий газ только при нагревании окружающей среды, выше сорока градусов. Нанесённый на кожу, совершенно незаметен, но достаточно тепла от огня поднесённой близко зажигалки, как соединения вспыхивают и горят голубоватым лёгким пламенем. Похоже Гризельда была в курсе всех новейших разработок Вонголы. Несколько лет назад Тимотео отдал распоряжение изготовить подобное незаметное вещество, потому как его способность вызывать пламя "Посмертной Воли" после «колыбели» – сошла на нет, а Скуалло был тогда на пике активности. Его пламя, как и писал в дневнике Тимотео, в десятки раз превышало силу пламени Девятого, вот что пугало верховного босса, вот почему он сделал все, чтобы погубить внука Седьмого. Ску часто возвращался мыслями в прошлое, вспоминал детство. Отца Доминика. Смешно, но Акула так и не научился называть отцом родного папашу - Тира. Его приёмный папа сделал все, чтобы мальчик не осознал собственных возможностей. Кто знает, может тогда бы не произошла встреча с демоном и не было бы страшных дней в образе твари. Ску вздохнул. И уж точно у него бы не было ребёнка. Временами Скуалло становилось страшно до жути, как только он представлял, что там глубоко внутри, сидит иная личность, со своими желаниями и, конечно, силой, несопоставимой с силой самого Суперби. Отлежав спину, Ску осторожно переместил руку Занзаса повыше, так, чтобы брюнет перевернулся на бок, лицом к нему. Раннее утро влекло к расслабляющей лени и неторопливому мыслительному процессу. Последние события показали, что Занзас способен любить, и не только любить, но и жертвовать. Эта черта проявилась в нем так неожиданно, хотя ради кого? Это ещё вопрос. Ради Суперби или, все же, ради демона? В период одержимости Занзас не отходил от молельного дома, даже несколько раз пытался говорить с нечистым в теле Акулы. Ску смутно помнил эти беседы, хотя даже голос брюнета его успокаивал и давал силы жить дальше. Выходит, любовь Занзаса - единственное, что ему нужно? Но к кому Занзас чувствует её? К нему или к ребёнку? Прежнее недоверие горячей волной обиды захлестнуло Суперби. Он лежал, не шевелясь, слушая дыхание спящего любовника, но что творилось в темной голове Занзаса, о чем он думал? И эта телеграмма матери, пришедшая так некстати, она требует Скуалло к себе. Зачем? Какую интригу начинает Гризельда? Почему все эти мысли не дают ему спать, почему он не может просто поверить, почему обязательно в добрых делах должен быть подвох? И кто для него важнее - Занзас или мать? Или они, сговорившись, готовят ему новую западню? Занзас громко фыркнул и потянулся. Темные губы коснулись нежной кожи соска, в полусне брюнет захватил в рот розовую окружность и слегка сжал губами. Ску тихонько засмеялся - так было приятно! Горячий язык обрисовал окружность, нежно лаская кончиком твердеющую ягодку. Скуалло против воли выгнулся и слабо застонал от наслаждения. В свою очередь он запустил длинные пальцы правой руки в смоляные пряди любовника, призывно массируя ему затылок. Пробуждение в объятьях любимого мусора, его готовность продолжить ночные ласки враз раззадорили и подняли настроение. Не прекращаю ласкать сосок, Занзас потянулся, обнимая гибкое, податливое тело. - Мусор. Извернувшись, Скуалло приник губами к макушке брюнета, зарываясь носом в густых прядях, сладострастно выдохнул: - Я здесь, с тобой. Как же хорошо чувствовать его тепло, его силу, как же отчаянно Суперби скучал по этим тёплым рукам, по груди, заросшей черными, жёсткими волосками! Все-таки жаль, что Занзас сбрил бороду, она ему очень шла. Скуалло, легко подняв лицо Занзаса к себе, растроганно поцеловал любовника в голый подбородок, ощущая губами лёгкое покалывание отросших за ночь щетинок. Дразнящие уколы возбудили его. - Не брейся слишком часто, - прошептал на ухо. И, почувствовав, как тот согласно повёл плечами, впился ногтями ему в кожу. - Любимый. Губы встретились, ещё ленивые, немного сонные. Занзас попытался осторожно приласкать рот Скуалло, так непривычно было для него что-то отдавать, но чёрт возьми - он хотел этого! Хотел быть нужным, сильным, хотел, опять же впервые в жизни, защищать того, кого любит всем сердцем, если понадобится - даже ценой своей жизни. Хотя он и так уже сделал немало. В душе промелькнула обида. - Мусор, почему ты не носишь кольцо Неба, для усмирения демона? За каким хером я мотался к тунцу? Скуалло, казалось, не слышал, задумчиво водя пальцами по вискам густо заросшим черными, короткими волосами, которые раньше Занзас тщательно выбривал. Под руку ему попался какой-то посторонний предмет. Пытаясь разглядеть, Ску даже приподнялся. В концы густых прядей были вплетено девять разноцветных перьев из петушиных хвостов. - Ты поменял имидж, что за нелепое украшение? - Не тупи мусор, это перья птиц, которых ты, сука, сожрал, будучи чудовищем. Хочу, чтобы они всегда напоминали мне, на какую жертву я пошёл. - Занзас, ты становишься сентиментальным? - Заткнись, придурок, лучше обними меня покрепче, блядь, я замёрз от твоих рассуждений. После того, как удовлетворённый сверх меры Занзас ушёл вниз, Ску долго лежал в постели и смотрел на стол, придвинутый к дальней стене. Там, вот уже который день, без внимания находился предмет, дающий ему право быть боссом Вонголы, лежал просто так, как ненужная безделушка. Нет ничего проще: взять истинное кольцо Неба, одеть на палец и… Занзас проиграл. Пусть он тоже потомок Примо, но разве полукровка сможет противостоять чистому Вонголе. Матушка и дед Седьмой тщательно выбрали для Скуалло отца, плюс уличное, полуголодное воспитание, чистокровность и застарелый комплекс плебея – разве это не самая взрывоопасная смесь, разве не она вознесла Скуалло на вершину власти в семье и не она дала ему силу пережить падение? А теперь до его мечты стать боссом Вонголы всего несколько шагов, как до этого стола. Или это последняя проверка? Или Занзас по-прежнему не доверяет ему? Зачем, зачем, он привёз кольцо Неба? Скуалло встал и подошёл к столу. Истинное кольцо, завёрнутое в носовой платок, мирно покоилось на серой льняной скатерти. Взяв его, Скуалло не только будет защищён от демона самым наилучшим способом, но и приобретёт способность замораживать пламя Гнева. Неужели Занзас пошёл даже на это? Бред! Чтобы Занзас настолько глупо лоханулся, передал то, что считал своим! Нет, невозможно! Он проверяет… Скуалло в отчаянье закрыл лицо ладонью. …или он все-таки полностью доверяется мне, как в юности, безоглядно отдаётся в мои руки? Как поступить? Это невероятно сложный выбор! Примерно в то же время Занзас, совершенно не терзаясь сомнениями, с удовольствием уписывал горячий сырный пирог с соусом из мясистых помидор и ругал Бельфегора. - Сучёнок хуев, совсем трахнулся башкой, бордель, сука, устроил в моем доме. Шлюхи мормонские спать не могут от вашего визга! Дери свою лягушку в дальнем сарае и ещё - разберись с его шевелюрой. Иначе я его на лысо побрею. - В смысле, им не нравится конкретно цвет или вообще - причёска на голове? Фран как всегда появился бесшумно и когда не ждали, с выражением детской непосредственности на лице. - Нет, мудак, на лобке! Конечно, на голове, придурок! И потом, раз уж ты здесь, приказываю - к капитану ни ногой! А то стоит мне отвернуться, ты же, как липучка, к нему лезешь, а он того, брюхатый! Упасти тебя Мадонна, если ребёнок испугается и родится дебилом. Бельфегор и Фран подскочили, на стульях. - Босс! Занзас понял, что проговорился, но отступать было поздно. - Ладно, мусора, слушайте. К концу разговора оба варийца, как и до них Луссурия, пребывали в состоянии полной прострации. Не веря услышанному, несколько раз переспросили, действительно ли капитан находится в интересном положении. - У нашего босса будет ребёнок от капитана! Вот это новость! - Сын! Мусорки! Сын! Погодите, он надерёт жопы всем мафиози! Занзас в последнее время улыбался так часто, что даже Фран заметил и прошептал на ухо Белу: - Как бы наш идиот босс не рехнулся от счастья! Бел презрительно сплюнул на чисто выметенный пол, блондинистый принц капитана недолюбливал. Сказывалась многолетняя неприязнь, все-таки Бел одно время был любовником Занзаса, но потом Ску его отодвинул, а теперь и совсем дошёл до такого бесстыдства, что взялся вынашивать потомство. Но открыто проявлять свои чувства было бы слишком опасно, как африканский буйвол, Занзас в несколько мгновений мог перейти от ленивого пофигизма к убийственному безумию, поэтому Бел лишь кисло улыбнулся. - Мои поздравления, босс. - Позже, мусор, поздравлять будешь, позже. Сейчас держи своего зеленожопого дружка подальше от моей спальни, да, и ебись с ним потише, а... я это уже говорил. Уладив утренние дела, Занзас вышел на воздух. По правде говоря, жизнь в деревне ему даже нравилась. Неторопливый, размеренный быт. Всегда чистое постельное белье, вкусная еда. Бабы непуганые, податливые, как телята. Заметив, как от дома к коровнику торопится с пустыми вёдрами Гретхен, окликнул её: - Как закончишь дёргать коров за титьки, принести парного молока Анжеле, смени ей белье, повесь новые занавески. И вообще, приберись в комнате. Берте скажи… блядь! Марте, до сих пор путаю ваши имена, пусть сварит куриный бульон с тонкой лапшой и вообще, не хуй бояться моей жены, пусть одна из вас постоянно дежурит за дверью, вдруг ей что-то понадобится! Гретхен медленно поставила ведра на землю. Лицо словно окаменело. - Мой законный супруг, завтра среда, надеюсь, вы помните, что происходит в этот день? Нам следует подготовиться, ведь с первого числа у всех праведных пост, а у нас в доме до сих пор готовятся скоромные блюда для Анжелы и её родственников! Кроме того, чужие люди вызывают много вопросов у наших старейшин. - Например, сучка? - Их внешний вид, манера проведения… я, конечно, не могу перечить вам, мой супруг, но поверьте, после случая с Анжелой вся община живёт в страхе - что ещё может случиться? Там более Реджинальд, ваш брат, вроде как не в себе. Вчера он оскорбил самого епископа! Занзас довольно хмыкнул. - Узнаю свою кровь. Гретхен, напротив, обиделась подобному проявлению чувств. - Вы не понимаете, мой супруг! Нам грозит выселение! Если мы не начнём вести праведную жизнь, то недалёк тот день когда наши пожитки погрузят на телеги и заставят покинуть Семптон-Рокк. Куда мы поедем? Нас нигде не примут. Мы и так живём вне поселения, на отшибе, куда даже новости доходят с большим опозданием… - Так пиздуй отсюда. - Что? Я не поняла! - Вали на хуй, сука драная! - Мой супруг… Занзас, размахнувшись ударил ногой по ведру и оно грохотом покатилось по двору. Гуляющие у забора куры с кудахтаньем и шумом разлетелись. - На хуй всех шлюх! Леви, услышав крик начальства, выглянул из окна, мимо него пробежала едва сдерживающая слезы Гретхен. - Плохо дело – понял бывший вариец, - босс ослеплён любовью к Скуалло и делает одну ошибку за другой. Осторожно проследовав за Гретхен, он нашёл девушку за сараем, уткнувшись в угол, она горько плакала, закрыв лицо передником. Леви немного постоял, ожидая, когда мормонка успокоится, но Гретхен, не замечая его, продолжала рыдать, не утирая слез. - Это, конечно, не моё дело... - Вот именно, не ваше, - вдруг заметив стоящего сзади Леви, она гордо выпрямилась, от прежней слабой девушки не осталось и следа. – Зачем вы приехали, зачем?! Как ни хотелось, но в обед пришлось навестить Редженальда. Брата Занзас нашёл сидящим на веранде, где он, тупо смотря перед собой, качался в кресле. - Редж? - А это ты, здравствуй, брат. Как Анжела? - Отлично, спит, ну, ты понимаешь. Занзас не стал дальше развивать мысль, ему вдруг показалось, что обсуждать свои интимные подвиги с братом как-то нехорошо. Реджи слабо улыбнулся. - Я рад. Было видно, что младший хотел о многом спросить Занзаса, но не решался. - Кольцо отдай, оно когда-то принадлежало моему приёмном отцу, он всю жизнь прожил с фальшивкой, впрочем, как и мудак, советник. Но тот хотя бы не знал, как его наебали. Вся их жизнь строилась на лжи. Одна женщина сказала, что наш отец был заметным человеком в семье, ты помнишь его? Реджинальд отрицательно качнул головой. - Смутно. Он редко бывал дома. Мы жили с мамой и по году не видели его. Отец всегда приезжал ночью, и от станции шёл пешком. Он так и не научился ездить на лошади. В свой последний приезд отец был чем-то сильно напуган, даже нет, скорее, обеспокоен. Они почти час шептались с матерью, выгнав меня во двор. А наутро она отвела меня к соседям, наказав слушаться их. С тех пор я не видел ни матери, ни отца. - Они? - Они исчезли, Занзас. Никто не видел, как они уезжали на станцию, а ведь другой дороги из общины нет. Видимо, родители заранее хорошо заплатили людям, которые приютили меня, и я не знал недостатка в средствах. А когда женился на Кэтлин, то переехал в родительский дом, до этого в нём никто не жил. В доме я нашёл все, что надо был для безбедной жизни и решил оставить дорогие мне воспоминания в прошлом. - Но о чем конкретно они говорили? Не поверю, чтобы ты не подслушал. - Занзас, я не знаю, мне было восемь лет! Я даже не догадывался, что у меня есть старший брат, родители никогда не упоминали твоё имя. Поверь, мне было нелегко привыкнуть к мысли, что где-то есть и у меня родной человек, может, поэтому я немного перегнул палку в отношениях с тобой и Анжелой. - Забей. Кстати, я забыл поблагодарить тебя за помощь, говорят, ты был героем. - Героем? Представь, я даже не помню что говорил и делал, как будто на меня снизошла какая-то странная сила. Мне рассказывают, будто бы я вызвал небесный огонь, странно, правда! - Нет, для нашего рода это обычное явление. Так называемое пламя Гнева, я тоже обладаю способностью его возжигать. Наши родители, Редж, не были простыми людьми, и если ты сможешь, попробуй расспросить о них в селении, возможно, они ещё живы! К мужчинам подошла Кэтлин, на ней, по случаю поста, было строгое чёрное платье и простой, без оборок, передник. В руках она держала поднос с чашками, от которых шёл сладкий, медовый аромат чабреца. - Завтра день семейной исповеди, - строго напомнила она супругу, предварительно слегка поклонившись сидящему Занзасу, - я приготовила тебе новую пару. Реджинальд благодарно улыбнулся, поймав в воздухе руку жены, приложился к ней щекой. - Ты мой ангел-хранитель, Кэтлин, оставайся всегда такой заботливой. Женщина густо покраснела, в присутствии старшего брата мужа, она терялась, не смея поднять на Занзаса глаза. От полуденного гостя исходила такая притягательная аура силы, что Кэтлин невольно позавидовала всем четырём жёнам родственника, одновременно. Стараясь скрыть грешное влечение, неловко поставила поднос на столик, пододвигая дрожащей рукой травяной напиток. Уходя, не выдержала и как-бы невзначай задела юбкой колено брюнета. Её смущение не укрылось от бывшего вонгольца, он про себя усмехнулся, хотя внешне вида не подал, понял: Кэтлин с ним неуклюже заигрывает на глазах собственного мужа. Дура! Желая рассмотреть её в подробностях, Занзас взглядом знатока окинул суетящеюся у двери женщину. Высокая. Худая. Под внешним безразличием, несомненно, горячая дрянь, если дойдёт до секса. Кэтлин немного взволновала брюнета, но, вовремя вспомнив о Ску, Занзас сник. Блядь! Сейчас ни о какой интрижке не могло быть и речи, хотя… если подумать, мусор снова его, полностью и бесповоротно, а значит, можно немного пошалить на стороне. Занзас проводил взглядом стройную фигурку, пока Кэтлин не скрылась за дверью. - Ты кого больше любишь, - отвлёкшись от созерцания, спросил ничего не подозревающего брата, - я имею в виду, кто из баб тебе больше по душе? Реджинальд улыбнулся. - Как я могу их сравнивать? Я люблю жён одинаково, Кэтлин старшая, она следит за домом, ездит на рынок и ведёт денежные расчёты. Бриджет готовит еду, прибирает и заведует гардеробом, а ещё помогает младшенькой Лиззи ухаживать за скотиной. Я не перестаю удивляться, как, имея только одну жену, вы все успеваете? - У нас нет скотины, рынка и огорода. Занзас живо представил себе Скуалло, стирающего его трусы в раковине навроде корыта. Картинка показалась ему соблазнительной до такой степени, что домой потянуло со страшной силой. - Узнай, кем были наши родители! - уходя, бросил пошедшему его провожать брату. - Это очень важно! Вернувшись, в гостиной Занзас застал все трёх жён. Марта и Ингрит при его приближении вскочили с дивана, где, расположившись, нервно вязали зимние чулки, Гретхен, напротив, не подняла глаз от работы – пухового платка, так и осталась сидеть. Занзас хотел в прежней манере грубо разогнать нелюбимых приживалок, как все та же Гретхен трагичным тоном произнесла: - В спальне Анжелы – мужчина! У Занзаса земля ушла из-под ног, все игривые мыслишки о холодноватой Кэтлин вылетели из головы. - Кто посмел?! - взревел бывший босс Варии, кидаясь по лестнице наверх. Не помня себя, рывком едва не сорвал дверь с петель, влетая к Скуалло. Суки не врали, прямо над кроватью мусора склонилась мужская фигура. - Убью, - только и сумел выдохнуть Занзас, хватая засранца за шиворот. Следующим движением было - мощным ударом в челюсть отбросить его к стене. Тело незнакомца дёрнулось, из-под стены послышался жалобный стон! - Босс, вы ополоумели. - Не приближайся к моей семье, мерзавец, зашибу! - Успокойтесь, босс, у вас сейчас будет апоплексический удар. Вы меня не узнали? Я Шамал, доктор Шамал. - А, это ты? - сдуваюсь, Занзас попытался взять себя в руки. - Как ты здесь оказался? - Я шёл по вашему следу, босс, вы же не будете против, если я ненадолго у вас задержусь. - С какого перепугу, дерьмо? Шамал замялся, постучал носками ног по полу, и неожиданно разоткровенничался: - Ну… видите ли, сейчас в Вонголе идёт жёсткая чистка, Гризельда негласно преследует всех, кто преданно работал на Тимотео. Кроме того, ваш капитан подходит к критическому сроку, и ему просто необходимо присутствие опытного врача. - Врёшь, лживый козел! Со мной все в порядке, брюхо побаливает, но в целом нормально, - послышалось с кровати. Шамал напустил на себя озабоченный вид. - И все же вам необходимо пройти обследование, вы пьёте мои таблетки? Ску ненадолго замолчал, переваривая в голове слова Шамала. Потом ответил: - Какие на хуй таблетки, ты мне ничего не давал! Занзас почувствовал свою вину за то, что не вспомнил о лекарствах, которые передал ему помощник Шамала накануне побега, и которые босс благополучно забыл в гостинице. Шамал непонимающе оглянулся на брюнета. - Он не пил таблетки? Это же…так, капитан, спокойно, не могли бы вы лечь на спину и оголить живот… - А больше тебе ничего не надо оголить, гнида не додавленная? Сам забыл дать нам таблетки, только скажи, будто с моим сыном что-то не в порядке, и я тебе шею сверну. Прямо здесь. Занзас попытался криком заглушить сосущее чувство раскаянья. Почесав ухо, Шамал прихрамывая, двинулся к кровати. Ску, презрительно окинув его взглядом, все же поднял белую полотняную рубашку. Занзас ревниво проследил взглядом, как врач прикасается пальцами к немного округлившемуся белому животу любимого мусора. - Ты руки мыл, падла? - Не беспокойтесь, босс, я всегда мою руки. Пальцы пробежались по туго натянувшейся коже. - Чудесно! Плод развивается очень хорошо. Вы - идеальный пациент, капитан, подождём ещё четыре месяца и извлечём ребёночка. Вы уже решили, как его назовёте? - Бенедикт Занзас-младший, - непонятно почему, но как только Шамал похвалил будущего сына, в душе варица сразу стало тепло и радостно. - Сейчас я дам Скуалло таблеточки, чтобы брюшная стенка начала растягиваться, не беспокойтесь, они совершенно безвредны. Шамал вприпрыжку бросился к саквояжу, стоящему на диване. Быстренько отыскав нужный препарат, протянул его Акуле. - Врай, не буду я это пить! Вдруг это яд, откуда мы знаем, зачем Шамал разыскал нас, может его подослал тунец! - Тогда он будет умирать очень долго, - пообещал серьёзно Занзас, перехватывая руку подпольного лекаря. - Давай, мудила, проглоти одну из таблеток. Шамал дёрнулся, но руки бывшего босса Варии могли поспорить со стальными наручниками в силе, с которой сжимали запястья эскулапа. - Глотай, трусливый хуй, живо! Шамал дрожащей рукой положил таблетку на язык. Голос, враз осипший, и бегающий взгляд выдавали его. - Вы видите, ничего страшного. Скуалло, спрыгнув с кровати, подошёл ближе. - Поверни его ко мне! - приказал Занзасу. В этот момент тембр Ску стал похож на шипение ядовитого гада перед укусом. - У тебя расширились зрачки, Шамал, с чего бы? Это ведь невозможно скрыть, да? Атропин? Это атропин?! Все считают тебя гением, но ты самое настоящее дерьмо! Решил, что можешь обмануть меня? Капитана Варии? Это ведь абортивное средство, я угадал? В его состав входит атропин, как основной компонент! Кто приказал тебе убить нашего ребёнка? Японец? Занзас, сжал бока Шамала так, что затрещали ребра. - Попался, ублюдок. Ремней из тебя нарежу, живьём шкуру обдеру. - Подождите! - взвыл испуганный медик. - Вы все неправильно поняли. Я не предатель, и неужели, если бы я хотел убить ребёнка, я бы пошёл напролом? Ску перехватил уже было настроившегося на убийство Занзаса. - Остановись, он нам ещё пригодится. Кто тебя подослал, придурок, кто хочет убить будущего Вонголу? - Ваша мать капитан. Дьяволица Гризельда, она велела дать вам средство для избавления от плода. - Сука! Занзас отбросил от себя полузадушенного Шамала, подойдя к Скуалло, обнял, крепко прижимая к груди. - Какая же дрянь твоя мамаша! - Кто бы сомневался, - вздохнул горько Ску, - ей не нужен беременный сын, ей нужен босс, который будет ей полностью подчиняться. Я подозревал это, тем более сегодня утром пришла телеграмма, в которой она зовёт меня к себе. Вынув из-под подушки мятое послание, Ску протянул его Занзасу. - А, ты уверен что она обращается именно к тебе? - Занзас? - Не тупи мусор. Ты для неё не только блудный сын, ты соперник. Если с кем она и хочет разделить власть, так это со мной. Шамал поняв, что сейчас последует бурная дискуссия между боссами, потихоньку начал пятится к двери. - Так значит я правильно подозревал, ты сговорился с моей матерью, за моей спиной! Отлично, Занзас, вы уже все поделили? Молодцы! Теперь дело за малым! Вам нужен чистокровный наследник, а кто его может дать, только я! А как же – «я тебя буду трахать до старости»? Только ты можешь так «романтично» объясниться в любви. И в то же время… - Ебало закрыл! Чего ты себе не навоображал, не договаривался я с твоей мамашей! Думай поменьше, а жри побольше, мне сын нужен здоровый. Заметив отступающего к двери Шамала, заорал так, что затряслись стены. - А ты куда собрался, мудазвон гребанный? Кирпичей в штаны наложил? Не трясись! Моя рыбка тебя не укусит, я сам тебя убью, когда придёт время, а пока будешь жить в соседней комнате. Ночью, лёжа без сна, Скуалло смотрел на теряющееся в темноте лицо Занзаса, тёмные пятна на коже, оставшиеся от времени «колыбели», в последнее время стали менее заметны. Осторожно, стараясь не разбудить спящего, Ску сполз с кровати и кутаясь в длинный плащ оставленный любовником на стуле, тихонько выскользнул за дверь. Теперь надо было незаметно пройти мимо комнат варийцев, спуститься, миновав спальни на первом этаже, где жили девушки, и, выйдя с чёрного хода, скрыться в примыкающем к дому сарае. Фран был уже там. Днём ему удалось передать через Шамала записку с просьбой о встрече, понимая всю важность предстоящего дела, Скуалло был предельно внимателен. Тенью проскользнул вниз, так что ни одна половица не скрипнула. Его действительно поджидали, но в отличие от раннее обговорённого варианта, вместо Луссурии, с Франом стоял Бельфегор. - У нас все готово. мой капитан, - тихо сообщил Фран. - Микуро приезжает на днях. Как только он будет рядом, то подаст условный знак. - Место надёжное? - Да, капитан, для изгнания демона мы задействуем подвал , тот самый, в котором вам пришлось провести несколько дней. Вот только Занзас… - Занзас не доставит нам хлопот. Принц, надеюсь, не донесёт о ритуале? Бельфегор презрительно фыркнул. - Больно надо, это ваши заморочки. Я здесь только из-за Лягушонка. - Все понятно, расходимся. Да, капитан, Шамалу не слишком доверяйте, он что-то задумал. Скуалло ещё хотел добавить, что и Белу верить до конца нельзя, но, вспомнив его участие в нападении на хранилище, вовремя прикусил язык. Преданность принца Франческо была как нельзя на руку, тем более и дорогой сердцу Фран вроде испытывал к нему больше, чем жалость. Ску даже стало немного стыдно, он словно опять подталкивал преданных ему людей к краю пропасти. И все же последние дни Занзас явно от него что-то скрывал, это обстоятельство сильно беспокоило Акулу, ладно это была бы его обычная интрижка с женщиной, но нет. Занзас явно хотел провернуть нечто, чего Ску знать не положено. Ступая босыми ногами по холодным камням дорожки, приблизился к угольному люку, ведущему в знакомый подвал. Было около часа ночи, полагаясь на крепкий сон любовника, Ску не опасался его внезапного пробуждения. Полная луна светила в спину, наклоняясь, чтобы не удариться затылком, он спустился вниз. Здесь царила полная темнота. Немного постоял, привыкая к мраку, и, как только глаза адаптировались, сумел рассмотреть расчерченную мелом на полу, пятиконечную звезду со знаками девяти печатей ада. Холод подземелья заставил зябко поёжиться. Как и говорил Фран, здесь действительно все было готово. Связанные в пучки белые с голубым основанием иерусалимские свечи, святая вода в запечатанных сосудах. Ску привычно перекрестился, только бы все прошло как задумывалось. Самоотверженный Фран расстарался, самого Микуро уговорил провести обряд экзорцизма, зная способности мага по донесениям секретных служб, Скуалло не сомневался - он именно тот человек, который сможет загнать демона обратно в ад. И все же страшно! Не секрет, общаясь близко с отцами Церкви, Скуалло помнил, - даже если демон будет изгнан, то человек после обряда не живёт долго, он либо сходит с ума, либо кончает жизнь самоубийством. Выходит, у Акулы не завидная участь, но Ску все равно пойдёт на это. Он не позволит Занзасу получить очеловеченного демона, не позволит погубить душу невинного малыша! Без сатанинских сил вряд ли мальчик Бене заинтересует боссов Вонголы, таких, как Гризельда и Занзас. А значит, он будет принадлежать одному Скуалло. - Бенедикт только мой, - решил бесповоротно Ску, стоя босиком в сыром и темной подвале. - Спасу его душу и уйду в Ватикан, не хочу участвовать ни в каких заговорах, этот будет последним. На следующее утро должен был состояться обряд семейной исповеди. Ещё не взошло солнце, как группа старейшин в строгих чёрных накидках, с посохами и книгами, по очереди обходила дома в поселении. Придирчиво проверяя, соответствует ли домашняя жизнь членов общины заветам первых отцов. По случаю такой церемонии Занзасу пришлось облачиться в новый костюм, пошитый домовитой Гретхен. Тёмно-синий, с выпущенным клетчатым платком в нагрудном карманчике. Ингрит, Марта и Гретхен, со вчерашнего дня чистившие и выметавшие до соринки дом и двор, к утру, поспав от силы три часа, имели вид замученных жизнью девочек-близняшек: все трое в темных узких платьях до пят и простых, чуть ли не домотканых передниках, впрочем, очень чистых и отглаженных. Чепчики по одной мерке, без кружева, простыми лентами завязанные под подбородком, делали их сходство ещё более поразительным. Все ждали, когда в переднюю спустится Анжела. Ей тоже с вечера приготовили наряд, Ингрид отнесла платье наверх и положила на стул, боясь помять. Бельфегор и Фран, чтобы не раздражать старейшин, спрятались на чердаке. Занзас приказал им вести себя тихо. Луссурия из-за ожогов не вставал с постели, Леви ложью выторговал себе право находиться рядом с ним. И только Шамал, непонятно как разыскав мормонский костюм, подражая боссу, степенно прохаживался по веранде, бросая тревожные взгляды на дорожку, ведущую в селение. Ожидание сильно нервировало Занзаса, тем более, он с утра уже был на взводе. Ску вдруг отказался трахаться. Нехороший сигнал! Мусор что-то задумал. Занзас тяжело вздохнул и поглядел на лестницу, ведущую наверх. «Ну что ему не хватает? Казалось бы, три месяца полного воздержания могли бы убедить мусора в преданности брюнета, но нет! Акула опять хуйней страдает. Паршивый эскулап говорит, что это влияние беременности, типа, гормоны сводят мусора с ума, но Занзас уверен, не они виноваты. Просто Ску страдает от безделья, вот ему и мерещатся всюду заговоры, надо выдумать ему какое-нибудь занятие, типа, пусть вязать научится. А что? Тёплые носки, которые ему связала Марта, очень даже ничего». Задумавшись, Занзас не заметил, как ожидаемый Скуалло спустился и занял своё место на диване. Беременность в последние дни стала более заметна. Талия, до этого тонкая, как у девушки, значительно прибавила в объёме. От чего передник на животе пришлось подвязать повыше. Сидящая рядом Гретхен, как только Скуалло опустился с другой стороны дивана, резко отодвинулась насколько позволяло пространство и неприязненно окинула его взглядом. Этикет требовал сказать пару слов пришедшей. - Ты очень бледна, сестра Анжела. У тебя все в порядке со здоровьем? - Со мной все отлично! Туго накрахмаленный чепчик упрямо топорщился на белоснежней макушке. Сложив руки под выпирающим животом, Скуалло с усмешкой откинулся на спинку дивана, позволяя всем воочию рассмотреть будущего наследника. Занзас не замедлил присоединиться к маленькой компании, присев на подлокотник, довольно погладил Акулу под передником. - Молодец. Справляешься. Взгляд брюнета говорил о многом, в багровых глазах скользила неуклюжая нежность. Застыдившись будущего предательства, Ску попытался остановить руку босса. Заметив предостерегающий жест, тот разозлился, глаза мгновенно потемнели. - Мусор! – Послышался, как отдалённый грозовой раскат низкий бас Занзаса, - не смей, отталкивать меня. Наследник принадлежит Вонголе и конкретно мне! Ску чуть с дивана не свалился. Запустив ногти в ладони любовника, злобно заметил: - Уже так? А куда делось – «нам»? «Нас» больше не существует? - Тупая скотина! Кто в этом виноват, только ты, стервозная мразь. Не хуй дырку зажимать, сказал же, трахемся до посинения! Шамал прервал начинающийся было скандал, сказав, что старейшины на подходе и надо соблюсти хотя бы внешнее приличие. Босс и капитан одновременно замолчали, буравя друг друга недружелюбными взглядами. Руки Занзас так и не отнял, мрачно встретив пятнадцать избранных членов общины, загораживая живот Скуалло от всякого мужского взгляда. - Семья достопочтенного Занзаса, сына Рональда и Мэри Дункан. Торжественно объявил один из пришедших, видимо, отвечающий за регистрацию. Проверяющие, все в одинаковых высоких шляпах с полями и белых воротниках, собравшись вместе, были похожи на стайку сильно исхудавших пингвинов. В руках одного из мормонов появилась толстая книга в кожаном коричневом переплёте. – Запишите, почтенный Яков, в доме чисто, окна вымыты. Занавески и коврики без следов пыли. Скуалло переглянулся с Занзасом, тот пожал плечами, - дескать, сиди как целка, и не выёживайся. Капитан в ответ поджал губы, словно говоря: "Хуй тебе в рыло!" Гретхен в полном молчании проводила старейшин на кухню, комиссия захлопала дверцами шкафов. Оставшиеся женщины сидели, не шелохнувшись. Занзас продолжал сурово поглаживать живот Скуалло, делая вид, что не заинтересован в результатах проверки. Вскоре шум на кухне прекратился, послышались шаги. Процессия старейшин, чем-то напоминающая похоронную, с суровыми лицами выложили на стол перед хозяином дома – окорок, масло, и копчёные острые колбаски, недавно распробованные Белом и нашедшим их превосходными. - Взгляни, брат Занзас, на эти мерзкие продукты из вашего буфета, - строго начал председательствующий, тот самый, с козлиной бородкой, который и раньше наезжал на Занзаса, ещё во время одержимости Скуалло. К его разочарованию, босса Варии нелегко было смутить, он громко перебил говорящего: - И чё? Мужчина замер на полуслове и часто заморгал от возмущения. Другие старики заволновались, старясь помочь временно потерявшему дар речи соплеменнику, наперебой заговорили. - Сегодня - третий день, как идёт строгий пост! - Пошёл на хуй. - Куда, извините? - На хуй, глухота! Н-а х-у-й!!!! В доме стало слышно, как шумит закипающий на огне чайник, приготовленный для семейного чаепития после проверки. Ингрид попыталась вмешаться и спасти ситуацию. - Эта еда предназначена только для Анжелы, она ждёт ребёнка! Лица проверяющих немного смягчились, но в глаза читалось недоверие. Желая до конца прояснить причину нахождения запрещённых продуктов на общей кухне, строго обратились к главе дома: - Занзас Дункан вы можете дать клятву, что это только для беременной женщины? Брат Занзас? На лицо брюнета нашла тень, он только крепче прижал к себе Скуалло. - Да. Проверяющие вроде бы удовлетворились ответом, и только один из них, очевидно, самый дотошный, не преминул заметить: - И всё же Анжела могла бы воздерживаться от столь греховной пищи, учитывая, что она недавно пережила, ей надо начинать готовиться к обряду очищения, который мы проведём сразу после родов. Как её муж и хозяин, брат Занзас, ты бы мог ограничить жену и тем самым спасти её заблудшую душу. - Убирайтесь! Вероотступники хуевы! Скуалло больше не мог терпеть. Беснуясь, он сбросил руки Занзаса, одуревшего от внезапной вспышки гнева до этого тихо сидящего мусора, а Суперби, задирая юбки, подскочил к мормонам. - Это вы - самые настоящие еретики, и при этом дерзаете рассуждать о моей душе! Она чиста, сам папа отпустил мне грехи! Посмейте только принудить Занзаса к отречению от меня, и я обрушу на вас весь гнев Ватикана, в Семптон-Рокке запылают сотни костров! Святая мать-инквизиция исторгнет ваши заблудшие души и дьявол поведёт на Страшный Суд. Тёмная рука зажала ему рот. - Замолчи, мусор! Сквозь пальцы Скуалло все же успел прокричать окончание гневной тирады: - Тронете меня - кардинала Святой Римско-Католической Церкви, и все поплатитесь, до седьмого колена! Шамал понял, что капитаном овладел религиозный экстаз и чем дольше он будет продолжать орать угрозы, тем опаснее станет их положение. Поэтому медик кинулся на кухню за стаканом воды и сильным успокоительным. - Она сумасшедшая?! - важно спросил главный мормон, после того, как на пару с Занзасом Шамал сумел прекратить провокационные выкрики Скуалло и отвести его подальше. - А разве не видно? Конечно! Клянусь, моя Анжела не в себе! Собрание зашушукалось, и все бы можно было замять, но одна из жён, а именно тихая и неприметная Марта, вдруг встала и громко закричала: - Достойные отцы, Занзас говорит неправду. Анжела не сумасшедшая! И запрещённые продукты ест не только она! Мормоны тотчас оживились. - Говори, сестра, не бойся. - Наш дом – вместилище греха. В нем нет отеческого благочестия, день и ночь мы с сёстрами пребываем в страхе и смятении. Выбранный нам общиной муж не исполняет своих обязанностей, а посещает только спальню проклятой Анжелы. Хмурый писец принялся заносить слова исповеди в толстый фолиант. Мужчины начали переглядываться, один из них не выдержал и фыркнул в кулак. - Говори ещё сестра, - послышались одобрительные возгласы из толпы. Марта чувствуя поддержу соплеменников, больше не сомневалась. Встав в позу обвинителя, она ткнула пальцем в замершего от её смелости Акулу. - Родственники Анжелы зовут её "капитан" и "Скуалло", мы боимся, что это прозвища лукавого, потому как и сами эти люди похожи на приспешников дьявола. - Заткнись, шлюха! - не выдержал Занзас, он бы ещё снёс оскорбления, если они задевали его, но эта мерзавка посмела указать на Скуалло! Шамал схватил Занзаса за руку. - Здесь мы бессильны. Умоляю! Не зли её! - Мой супруг сквернословит и постоянно на нас кричит, а ещё он не молится и не исполняет наших обрядов… Отбросив Шамала, как тряпичную куклу, Занзас ринулся к говорившей девушке. Размахнувшись, врезал кулаком по лицу. - Я же сказал, замолчи, сука! Марта упала, схватившись за щеку, куда пришёлся удар. - Занзас, не смей её бить! Марта лишь исполняет то, что завещано нам предками! В семейной исповеди мы ничего не должны скрывать, это противоречит заветам нашего основателя! Гретхен с виду такая хрупкая, бросалась на супруга, повисая на его руке, сжавшейся в громадный кулак и поднявшейся для ещё одного безжалостного удара. - Упокойся, иначе… - Иначе что, проститутка?! Споткнувшись, Гретхен рухнула рядом, красный след громадной пятерни запылал и на её нежном лице. - Я требую развода, на том основании, что мой супруг нечестивый грешник! Марта! Вторая девушка, не в силах говорить, кивнула. - Ингрид, почему ты молчишь? Последняя жена Занзаса встала и подошла к старейшинам, её простенькое лицо в отличие от красивого лица Гретхен и миленького - Марты было полно достоинства и скрытой силы. - Вина Занзаса лишь в том, что он любит только Анжелу, но разве это грех. Это счастье! Как бы я хотела, чтобы он с таким обожанием смотрел на меня, так же улыбался. Не поверите, но даже греховные словечки, когда он обращается к Анжеле звучат, как нежные признания. Я не считаю Занзаса греховодником, но и жить с ним под одной крышей не хочу. Требую развод. - Она замечательная, - шепнул Шамал на ухо боссу, - а я, дурак, и не замечал. Занзас презрительно хмыкнул. - Да, в ней определённо есть кураж. Не то что те, истерички. Посовещавшись, мормоны отозвали девушек в сторону и о чем-то долго с ними говорили. Все это время Занзас нервно постукивал кольцом Неба по спинке дивана, делая безразличный вид, пытался расслышать, о чем те спорили. Так и не поняв, через полчаса заслушал вердикт комиссии – его семья, единственная из всех, признана не соответствующей законам общины и им необходимо покинуть селение. - Завтра! По лицу Занзаса нельзя было понять, рад он этому решению или, напротив, огорчён. Выйдя на середину комнаты, бывший босс Варии гаркнул, не стесняясь старейшин: - Ну все суки, довыебывались! Выметайтесь на хуй! Пиздуйте по домам, бляди. Живо! Марта и Гретхен, не говоря ни слова, с достоинством прошли мимо Занзаса и скрылись в своих комнатах. Ингрид, закрыв за старейшинами дверь, уперев глаза в пол, обратилась к бывшему мужу. - Хочешь, я принесу тебе немного выпить? - У нас есть виски? Занзас поначалу решил, что ослышался, ещё одной из жертв, которые он принёс будущему малышу, был добровольный сухой закон (в общине не только не употребляли алкоголь, но даже на чай и кофе налагался строжайший запрет). Жажда мучала брюнета не меньше, чем вынужденное воздержание от секса. - Да, я нашла бутылку вина под кроватью Луссурии, ей нельзя, но вам, думаю, необходимо. - Так чего стоишь, тащи выпивку! Когда улеглась суматоха, Шамал заметил, что во всем случившемся бедламе Ску умудрился заснуть. Положив голову на подлокотник, капитан закинул ноги на диван и вовсю довольно посапывал. Занзас не велел его будить, принеся толстый плед из спальни, осторожно накрыл мусору ноги и, подумав, ещё подвернул немного под него. Наклонившись, поцеловал в щеку. - Спи, горластая дурачина. После чего встал и пошёл к Ингрид, девушку нашёл на кухне, где она варила овсяную кашу с мёдом. Ингрид успела переодеться и теперь вместо унылого платья на ней был обычный домашний наряд. - Привет, - не зная, как начать разговор, буркнул Занзас. Выпитая бутылка приторно-сладкого ликёра Луссурии настроила его на лирический лад. - Ты молодец. - Ага, - отозвалась девушка, - готово! Кушать будешь? Я позову остальных. Ковыряя ложкой сладкую размазню Занзас думал об удивительных поворотах в его судьбе. Раньше у него был дом и семья, теперь вроде бы тоже, только на порядок хуже, но именно сейчас он до усрачки боится потерять то немногое, что у него осталось. До дрожи поджилок боится проснуться и не увидеть рядом Скуалло. Любит! Вот значит, как это бывает. Кто-то потрогал его за рукав. Занзас вынырнул из задумчивости. Шамал, сидящий рядом, прислушивался к разговору в гостиной. Говорили в основном женские голоса, судя по долетающим фразам, Гретхен и Марта торопили присоединившуюся к ним позже Ингрид. Диссонансом в девичьем гомоне звучал голос Леви, тот, видно, помогал выносить вещи. Боясь за Скуалло, спящего в гостиной, Занзас встал и направился туда. Но комната уже опустела, дырами зияли открытые двери в пустые спальни, на полу валялись забытые в суматохе предметы. - К обеду их родственники придут за скотиной и оставшимся приданым, - грустно сообщил Леви. - Босс, нам уходить тоже? - С какого хуя? Леви невыносимо тяжело было говорить, он понимал, что доставляет издёрганному боссу новую боль, но и игнорировать происходящее не мог. - Будь, что будет, - решил он. - Я бы хотел показать вам кое-что. Врезав ногой по запертой двери подвала, Занзас даже присвистнул, чего отродясь не делал. Коптящие, старинные фонари освещали приготовленную для обряда площадку, глубоко под домом. Разглядывая начерченные алым мелом мистические закорючки, брюнет долго молчал, подойдя к приготовленным свечам, поковырял их ногтём, не зная, как реагировать. - Босс, это измена! - Сам вижу, мусор. - Фран и Бельфегор который день шепчутся, а вчера я заметил, как они ныряют в подвал и проследил за ними! Босс, что делать? - Ничего, пока ничего. Силы оставили Занзаса, он тяжело опустился на пол, и вдруг громко завыл, обхватив ладонями голову. Испугавшись, Леви упал на колени, пополз к Занзасу. - Босс, босс! Не надо так! - Мусор снова предал меня, предал! Он хочет уничтожить демона. Не прощу! Врал, безбожно лгал, что хочет возрождения Вонголы, нет, Леви, ему нужен только ребёнок, плевал он на нашу мафию. Занзас вскочил и принялся крушить все что попадалось под руку. Ломал свечи, сшибал со стен фонари, кидал о стену бутыли со святой водой. - Сучий выродок! Будь ты проклят, я своими руками возвёл на трон твою мать, а теперь ты отказываешься от меня! Не позволю! Скуалло! Занзас бросился наверх, прыгая через три ступеньки. Схватить! Изломать! Изуродовать мусора, чтобы вздохнуть не смел без ведома Занзаса. Вперёд, пока его не предупредили! - Капитан, беда, нас раскрыли. В голове раздался испуганный голос Франа, Ску, не сомневаясь, живо соскочил с дивана. Внизу слышался голос Занзаса, и громкий топот сапог по лестнице. Он приближался, ругаясь трёхэтажным матом и тяжело сопя. Скуалло, как был в юбках и чепчике, побежал к двери. - Через окно! Бельфегор и иллюзионист были уже на улице. Перепрыгнув невысокий забор, нырнули в густые заросли колючего кустарника. С ссадинами и порезами на лице оба варийца с шумом начали продираться сквозь заросли к забору. - Он убьёт Скуалло! - орал, не прекращая бега, Фран, неудачно зацепившись за корень, упал и подвернул лодыжку. Бельфегор на бегу перекинул его через плечо. Рёв потерявшего самообладание Занзаса взрывал барабанные перепонки беглецов. - Не ссы, лягуха, ши-ши-ши, прорвёмся, - утешал на бегу Бельфегор мотающегося у него на плече Франа. - Боссу сейчас не до нас! Ши-ши-ши, ну и бедовый человек наш капитан, везде найдёт себе неприятности и других ещё втянет. Бежим, лягва, бежим! Луссурия тоже проснулся от грохота внизу, казалось, рухнула половина дома, такой мощности был звук. Он приподнялся на локтях, пытаясь понять, что произошло. По привычке позвал Ингрид, но никто не отозвался. Луссурии стало не по себе, стараясь не задевать ожогов, покрывшихся тонкой розовой корочкой, накинул на себя халат, и, взявшись за ручку двери, вскрикнул. Она была раскалена до предела. От горячего металла начали тлеть доски. Забыв про боль, Лусс налёг плечом на дымящиеся створки двери и вылетел на лестницу. - Леви? Босс? Что здесь происходит? - Беда, павлин! Леви неожиданно оказался в двух шагах от гея. - Босс с капитаном сейчас друг друга поубивают, надо бежать! Давай через чёрный ход, там ещё можно пройти. Варийцы бросились на волю, когда раздался оглушительный взрыв, крыша дома, как картонка, взлетела к небесам. За ним последовал душераздирающий вопль, точно живое существо резали острейшим лезвием по живому. Леви и Луссурия бежали, не помня ног, боясь остановится и оглянутся. Далеко за деревней упали в траву, тяжело дыша, и только тогда смогли перекинутся парой слов. - Занзас…. он…. всё….. поставил на ребенка, а Скуалло решил вернуть демона в ад, для этого Фран ездил к Микуро, за кольцом, открывающим врата преисподней, если бы я не узнал, то капитан… - Гнида, так значит это ты донёс? Луссурия в гневе бросился на Леви, смыкая ладони на его шее. Вариец задёргался, пытаясь разжать стальное кольцо пальцев. Но Лусс только сильнее сдавил живую удавку. - Задушу падлу! Лицо посинело, Леви пытался что-то ему сказать, но звуки вылетающие из передавленного горла были похожи на писк мыши. Чувствуя, как жизнь медленно, но неотвратимо покидает жертву, Луссурия намеривался одним резким движением сломать позвонки и тем самым избавить от мучений бывшего сослуживца, но в последний момент передумал. Он опустил руки и отбросил на землю измочаленной тело А Тана. Отрывисто выкрикнул. - Почему ты не сопротивлялся? Леви молчал, приходя в себя долго лежал на спине, глубоко дыша. Потом видимо собравшись с силами ответил. - Я очень хотел вернуться в Вонголу. Леви перевернулся на бок и уставился на Луссурию. Пересохшие губы с трудом двигались. - Пройти по особняку, почувствовать прежнюю жизнь и притворится, будто изгнания не было. Я многого хочу? - горько усмехнулся. - Ты ведь тоже скучаешь по прежней жизни? Не замечал, а у нас много общего. За все годы проведённые вместе, мы так и не стали друзьями, ты предан Скуалло, я Занзасу и их беды, это по сути, наши беды, понимаешь? Луссурия вдруг подвинулся почти вплотную и также лёг на спину, жуя сломленную травинку. - Противно, Леви. Я ради Вонголы бросил классного любовника, мог бы сейчас жить в безделье и роскоши, а теперь валяюсь с тобой в придорожной канаве, грязный, вонючий. Как бы сказал наш босс - дерьмо дерьмом. - Он это не серьёзно. - Я знаю, а Тан, знаю. Издали можно было видеть пылающий дом. Но оба варийца, не сговариваясь, не смотрели в сторону гибнущего здания. Отдохнув, они поднялись и медленно пошли прочь, чтобы никогда больше не вернуться. Дворецкий, придя из передней, протянул хозяину на серебряном подносе запечатанное по старинке с помощью сургуча, письмо. Печать, выдавленная на красном, имела в серёдке три цифры шесть. Рокуро приподнял правую бровь, рассматривая знакомый узор. - Кто принёс послание? - Посыльный, сэр. Судя по форме - из Нью Телеграф. - С каких пор посыльные носят подобные известия? Иди. Нагрев на пламени свечи тонкий нож, молодой человек осторожно поддел печать и снял её, почти не повредив. «Мой господин и хозяин.., - начинался текст, выписанный ровный каллиграфическим подчерком, - прошу простить за длительное молчание, но необходимость соблюдать конспирацию вынудила меня быть осторожным. Помните, я просил вас об одном одолжении? Время настало. Жду вас сегодня по адресу…» Рокуро загадочно ухмыльнулся, кладя письмо на медную тарелку и поджигая от пламени толстой свечи. Сколько раз, наблюдая за примитивными фокусами, рассчитанными на грубую публику, феноменального мальчишки по имени Фран, он желал заполучить его силу и молодость. Да, маг даже завидовал! И уж совсем не предполагал, что придёт день, и этот золотой самородок лично придёт и отдастся, ради спасения другого человека. Сам бы Мукуро так не поступил, тем более по его сведеньям Франа и Скуалло связывала разве что крепкая дружба. Или он что-то проглядел? Досадно! Впрочем, об этом маг ещё подумает, а теперь надо торопиться, Франческо хочет провести изгнание сегодня. Мукуро прошёл в кабинет и открыл дверцы дальнего шкафа из карельской берёзы, внутри прятался мощнейший титановый сейф. Набрав нужный код, колдун извлек небольшой чемодан. Щёлкнув замками, раскрыл его, предварительно положив на стол. Синяя книга! Так же называемая "Путеводная длань". По преданию, написанная ветхозаветным Каином под диктовку самого Люцифера. За обладание ей сражались многое земные цари и диктаторы. Считалось, только постигший тайные знания этой книги может войти живым в ад и что самое главное - выйти. Мукуро использовал фолиант лишь однажды, и рассчитывал, что больше он ему не понадобится. Силы чернокнижника убывали, и если он мог пока чарами поддерживать вид цветущего юноши, то на самом деле Мукуро было далеко за триста. Он устал, очень устал жить! Единственное что его держало, это отсутствие ученика – Фран идеально подходил под все условия и колдун был даже рад случившейся трагедии. И то, как он пришёл и без всяких условий отдался, в этом тоже Микуро видел знак судьбы. Значит, сегодня. Правильно, лучше так. Без раздумий. Переложив сатанинскую книгу в бархатный футляр, щёлкнул позеленевшими от старости бронзовыми застёжками. Крикнул камергера. - Переодеваться. Спустя час от неприметного крыльца отъехал старинный кадиллак, за рулём которого сидел светловолосый парень с пластырем на носу в виде тонкой полоски. Улица, указанная в письме находилась на самой окраине. Несколько полуразрушенных брошенных домов указывали на недавно случившуюся здесь трагедию. Трагедию, о которой писали все СМИ, смакующие обрушение головного особняка Вонголы на все голоса. Многие говорили, что это последняя месть Девятого, тогда под обломками погибли многие сенаторы и правозащитники, пожелавшие своими глазами увидеть арест главного мафиози. Были среди жертв и журналисты. М-да. Мукуро с беспокойством посмотрел в окно, он сильно торопился, и не взял с собой телохранителей, сейчас это обстоятельство сильно волновало мага. А через несколько минут вдруг понял, что едет по направлению к именно той разрушенной Вонголе, а совсем не туда, куда указывал адрес. Не подавая вида, маг внимательно присмотрелся к камергеру, заметил опытным глазом остекленевший взор и поразился, молоденький иллюзионист сумел взять под контроль его искушённого шофёра, да так, что сам Рокуро не заметил ментального внедрения. Немного успокоившись, маг расслабился, закидывая ногу на ногу, усаживаясь поудобнее в просторном автомобиле. Выходит Фран перестраховывается, что ж правильно! Письмо могли перехватить, кроме того, Мукуро уже примерно знал, где будет истинное место свершения обряда. Без сомнений, это подземелья старой Вонголы - они уцелели при взрыве. Лучше места и не подберёшь! Глубокие катакомбы, оставленные в неизменном виде, со времён первых христиан Италии, с сетью запутанных переходов и тупиков. Больше не беспокоясь, Рокуро, закрыв глаза, слегка задремал. У ворот их встретили. К удивлению мага, Франа он не увидел, несколько молчащих мужчин провели озирающегося по сторонам Мукуро в неприметную постройку, серые стены, исписанные недавними граффити, стойкий запах человеческих экскрементов заставили невольно поморщиться. Протяжно заскрипев, дверь явила заброшенное жилище, со сваленными в кучу поломанными стульями и шкафами. Нагромождение мебели было сдвинуто к стене и открывало узкий проход к видневшемуся на полу люку. Идущий впереди мужчина сделал знак магу следовать за ним. Чугунная лестница отозвалась глухим звуком шагов, в тишине подземелье. Спускаться пришлось долго, по мере того, как Микуро преодолевал один пролёт за другим, становилось все холоднее. Стены подземелья опасно нависали над проходящими. Кое-где на камнях виднелись потёки просочившейся почвенной влаги. Провожатый захватил с собой мощный электрический фонарик, свет которого выхватывал все новые и новые глубины уходящей вниз лестницы, казалось, она никогда не кончится, как вдруг мужчина резко остановился и развернулся к магу. Щёлкнул затвор пистолета. Почувствовав легированное дуло, упёршееся в лоб, колдун насмешливо усмехнулся. Не подавая вида как испугался. - Ты охотишься за книгой? - У меня иная цель, - отозвался некто. Видимо, недовольный тем, что ему пришлось лично встречать мага. - Внимай, грешник. Там, - он мотнул головой на железную дверь в стене, - человек, из которого ты должен изгнать демона. Не более. Мукуро осторожно отвёл пальцем дуло пистолета от своей головы. - Вы желаете содержать демона, как комнатную собачку? - А вы желаете стать мертвецом? Разговор начинал приобретать опасный оттенок, понимая это, Микуро попытался как можно более тактично предупредить: - Одно дело заставить существо преисподней покинуть человека и совсем другое - обрести над ним власть! На второе даже я бы не пошёл! - Тебя никто и не просит, ведьмак. Надеюсь, я объяснил доходчиво, а теперь иди туда и делай, как я приказал! Помещение, куда вошёл Мукуро, показалось ему довольно тесным. Со всех сторон пришедшего окружили каменные стены невероятной толщины. Дрожащий свет множества свечей, расставленных на корявых уступах, выхватывал небольшие раскрашенные участки зала. Маг непроизвольно ахнул, уставившись на фрески. Везде был изображён ад. Множество фигур, изощрённо уродливых, лиц людей, похожих на звериные морды, языки пламени. Мукуро с содроганием несколько секунд вникал в картину всеобщего хаоса и отчаянья. Здесь, в десятках метров от поверхности земли, чувствовалось как нигде дыхание смерти. Зябко поёжившись, маг прошёл в освещённый круг и увидел лежащего на полу человека. Ноги незнакомца были согнуты и прижаты к животу. Он лежал на боку, обхватив руками колени. Заметил, человек спит или находится под действием сильного наркотика. Подойдя ближе, наклонился, принюхиваясь, и действительно уловил слабый запах неизвестного химиката - пахло приторно-сладко и одновременно резко. Мукуро выпрямился. - Я хочу видеть Франческо Римини, без него я не буду проводить обряд. Из темноты выступила маленькая фигурка иллюзиониста, Мукуро вскрикнул. Фран казалось похудел за последние месяцы не меньше, чем на половину собственного веса, лицо юноши украшали свежие кровоподтёки и ссадины. - Хозяин, простите за мой вид, но уверяю, я в состоянии открыть врата. - Что они с тобой сделали, Фран? - вырвалось у мага, бросившись, он поддержал едва стоящего на ногах юношу. - Физическое внушение, хозяин. Умоляю, слушайтесь их, ведь они… Больше Фран не мог говорить, уронив голову на плечо Мукуро, потерял сознание. Пытаясь понять, что же на самом деле случилось, чернокнижник воззвал к экстрасенсорным способностям и заглянул в недавнее прошлое Франа. ...Бельфегор даже с тяжёлой ношей на плече успел выскочить за пределы деревни. Вариец ещё никогда так быстро не бегал. Неровности почвы, кусты и ямы, - все слилось в одну страшную картину, его гнал ужас, ужас от того, что происходило в доме. Не сомневаясь в близкой смерти капитана, а может, и босса, Бельфегор бежал к густому лесу, видневшемуся на горизонте. У самой опушки колосилось поле спелой пшеницы. Врезаясь в золотистую полосу, оставляя за собой примятый след, принц летел, точно на крыльях, чувствуя, как полновесные колосья больно лупят его по бёдрам и бокам. Преодолев никак не меньше половины пути, обливаясь потом, упал, задыхаясь и кашляя от поднявшейся пыли. - Фран, ты как? Но друг и любовник не ответил. Он находился в глубоком трансе. Губы и веки юноши подёргивались, словно он видел кошмарный сон, зеленоватые волосы с колючками в густых прядях, свалялись в колтуны. - Фран! - заорал Бельфегор, и начал его трясти. - Очнись, идиот. Ты не поможешь капитану, он обречён. Крики разносились далеко по полю, Бельфегор понимал: бесполезно лезть в ментальную сферу Франа, пока тот не захочет, не допустит никого до сознания, и все же колотя его по щёкам ладонями, отчаянно вопил, призывал. Свист пули Бел услышал в последнее мгновение, но не успел среагировать. Меткий выстрел из современного нарезного ствола прозвучал для него похоронным набатом. Пуля ударила в затылок, пробив череп и выпала на примятую солому. Бел даже не почувствовал, как наступила смерть, мгновенная вспышка, боль и… и все. Светловолосый боевик застыл, словно не понимая, что с ним произошло, и затем медленно повалился на лежащего Франа. Густая, тёплая кровь из прошитого насквозь черепа, в изобилии пролилась на лицо иллюзиониста. Реджинальд опустил ружье и оглянулся, обращаясь к стоящим позади. - Один есть. Остальные ещё в доме. Быстро туда! Одетые в неприметные серые куртки, мужчины повинуюсь приказу, побежали по направлению к дому Занзаса. Реджи поймал последнего из отряда, за локоть. - Задержись. Разгребая пшеницу, мужчины по утоптанному следу нашли лежащих варийцев. Брезгливо отбросив ногой мёртвого Бела, брат Занзаса склонился над Франом. - Привет! Вынув из-за пазухи моток верёвки, принялся его методично связывать. Заткнув рот оторванным рукавом наподобие кляпа, велел помощнику незаметно скрыть его в сторожке лесника. Только убедившись, что Фран надёжно спрятан, присоединился к братьям из боевого отряда... Рокуро вынырнул из воспоминаний. Только чтобы переложить обессиленного юношу на другой плечо, в зале находились люди (хотя и не заметные, но маг их чувствовал) и если придётся защищаться и спасать Франа, то у Рокуро должна быть свободная правая рука. Книгу он положил на уступ скалы. ...Темнота. Очевидно, Франу одели мешок на голову или завязали глаза. Потом свет. Толпа странно одетых людей. Они кричат, размахивают руками. Один из них подносит к лицу сжатую в кулак руку. Боль. Рокуро даже застонал, понимая, насколько ужасающая она была. И снова темнота... Не много мог увидеть узник. Видимо, Франа держали постоянно связанным где-то в подвале. Он часто был голоден. Да что, черт возьми, там приключилось? Надеясь найти разгадку, маг опустил так и не пришедшего в себя Франа на пол, аккуратно положив на спину найденный чей-то плащ. Быстрым шагом подошёл к ранее заинтересовавшему его человеку. В полутьме, ему показалось, что это женщина, рваные юбки едва прикрывали её длинные белые ноги, но разглядывая повнимательнее, печально хмыкнул. - Капитан Скуалло. В женской одежде, чепчике. Тонких, кружевных перчатках. - Извините, капитан, но позвольте мне… ...Занзас за пару минут одолел три пролёта, отделяющие подвал дома от гостиной, гигантскими скачками через три ступеньки. Вид его был страшен, весь поглощённый пламенем гнева, он пылал, как живой факел. - Мусор! - только и сумел заорать. Капитан не спал, предупреждённый Франом, он был готов к отражению атаки. Прижавшись к дальней стене, и выставил вперёд правую руку, так же как и у Занзаса запылавшую, но только огнём "Предсмертной Воли". - Занзас! - Сука, решил меня кинуть?! Хуй-то получилось. Молчи, знаю, ты в сговоре со своей мамашей, ловко вы все провернули. Она - босс Вонголы, ты - наследник, а ублюдок в тебе - продолжение линии. Охуеть. Как удачно у вас все сложилось, или ты скажешь, что это случайность? А?!!Мусор. Говори теперь, я разрешаю! Скуалло, не опуская руки с убийственным пламенем, медленно пошёл навстречу Занзасу. - Я принадлежу только тебе, ты это знаешь. И ребёнок, телом тоже твой. Но душа его принадлежит Богу. Прошу, выслушай, на хрена нам жить рядом с демоном, я знаю, как искусственно создать пламя Посмертной Воли, и оно будет неотличимо от теперешнего. Ты говорил, что любишь нашего Бенедикта Занзаса, так не губи его ещё до рождения, умоляю. Разреши изгнать из него нечистого, а если нет, то я… Я отправлю тебя в Колыбель, и всего твоего гнева не хватит, чтобы разрушить её. Дойдя до Занзаса, Скуалло упал на колени, обнимая и гладя его бедра, уткнулся лицом в ноги стоящего. Целуя через ткань, просительно заглядывал в багровые глаза. - Занзас! Ради Бене я откажусь от кардинальской шапки и снова буду твоей подстилкой, только умоляю: спаси ребёнка. - Так ты умоляешь или угрожаешь, мусор? - нехорошо скалясь, зловеще прорычал Занзас. - Ты все решаешь сам, и лишь потом я узнаю о случившемся! Пронырливая стерва, неблагодарная блядь. Нет, ты не Акула, ты змея! Ползающая под ногами и жалящая собственный хвост. Тупая, дерьмовая гадюка. Я раздавлю тебя, и твои угрозы для меня пустой звук. Знаешь, почему? Нас двое, я и Реджи! А ты в меньшинстве, мудак! Облажался, мусор. Когда разыскал моих родственников, тем самым сделал меня сильнее! И твоя мать тебе не поможет, она ненавидит тебя! Скуалло поднялся, в нем не осталось и следа от недавнего унижения. - Тогда позволь мне умереть здесь. Я хочу пойти в чистилище с ребёнком на руках. Занзас мрачно повернулся к нему спиной, разглядывая через окно бегущих к нему мормонов, насмешливо кинул: - Ишь, как загоготал. Сколько беременных баб ты убил? А ведь они носили моих детей. Мо-их, Акула! И я простил! Они ведь тоже тебя умоляли? Наверное, ревели и даже угрожали. Теперь ты на их месте. Жалкий мусор, ни мужик, ни баба, хуета какая-то. Запомни и повторяй себе, как молитву, если демона не будет: ни ты, ни твой урод мне на хуй не нужны! Подыхайте! Но заруби себе на носу, вместе вы не будете! Как только не станет демона, я выпотрошу тебя, рыбка, на живую! Хочу видеть, как ты станешь медленно загибаться с выпущенными наружу кишками! Со своим не рождённым выродком. Понял? - Да, - бледные губы Скуалло, едва шевельнулись, - я все понял. Ты можешь делать со мной все, что захочешь, но если причинишь вред ребёнку, я продам душу дьяволу и даже мёртвый приду к тебе. Занзас, я стану твоим проклятьем. Удар, остановивший дыхание, кулак, попавший точно в солнечное сплетение отбросил Акулу к стене. Ловя ртом воздух, он тяжело ударился затылком о доски, кашляя, забрызгивая кровью постеленные в зале пестрые коврики. Закрывая здоровой рукой живот, ждал выстрела в голову. Но выстрела не последовало. Напротив, вбежавшие мужчины, помогли ему подняться, и придерживая под локти, отвели в спальню. Как и Франа, связали, стянув руки за спиной, и положили на кровать, лицом вниз. - Будет задыхаться, переверните, - голос Реджинальда зазвучал повелительно и твёрдо. - Он нам ещё нужен. Брат?! На лестнице раздались шаги, негромкий разговор вскоре совсем стал неразличимым и Скуалло погрузился в странное оцепенелое состояние. ...Мукуро недоумевал, что-то было неправильное в сложной схеме взаимоотношений этих двоих мафиози. Оба как будто что-то скрывали, их поступки не укладывались в рамки логики, находясь на месте Реджинальда, он безусловно задумался бы, но впрочем… - Время вышло, грешник, приступай к своим черным делам. Снимая тёплое пальто и складывая его, Микуро, поинтересовался, должен ли он только изгнать демона или есть иной «сосуд» для его нечистой души? - Сосуд имеется, - ответили ему. Указали на не замеченную ранее привязанную к стулу женщину в платье как у капитана Скуалло. - Бриджет, у них примерно одинаковый срок, ты переместишь демона в её ребенка. Женщина подняла голову и испуганно уставилась на мага, рот её был завязан широкой полоской ткани. Рокуро ухмыльнулся, поискав глазами уступ, куда бы положить книгу. Заметил, ему подставили тонконогий угловой столик. Вынув из футляра пять свечей, к воску которых был примешан человеческий жир, колдун велел расставить их вокруг себя, не зажигая, серьёзно заметил: - Всех прошу покинуть это помещение. Всех, кроме Франа. Стоящие у стен люди заволновались. В длинных одеждах, с вышитыми золотом каббалистическими символами на плечах, они, посовещавшись, выдвинулись на середину и, поочерёдно подходя к лежащему Скуалло, прикладывали ладони к его животу. Затем целовали ладонь и отходили. Вскоре в зале остались только Занзас и Реджинальд. - Мы будем здесь, - твёрдо сообщили братья в один голос. - Тогда расширим круг, - неожиданно легко согласился маг, - но чтобы вы не увидели, ради вашей же безопасности прошу, не заступайте за черту. Фран тем временем завершил написание сложных знаков на полу и стенах. Вид их вызвал у Занзаса кривую ухмылку. - И это защитит нас от дьявола? - Угу, - понимая его недоверие, серьёзно отозвался маг, - поэтому предупреждаю, что бы ни произошло, не выходите за границы. Мукуро одел на шею длинный шарф, перекинув его через голову, и отдал один конец Занзасу, другой Реджинальду. - Не отпускайте концы. Фран?! Свечи вспыхнули светло-голубым, тусклым пламенем, в воздухе явственно почувствовался стойкий запах гнилости. Противный, едкий. Реджи сморщился и потёр нос. Взглянув на брата, поразился. Занзас в ответ только пожал плечам, дескать, ничему не удивляйся. Мукуро начал вслух читать Синюю Книгу с первой страницы, Фран эхом повторял за ним слова заклинаний, по окончании каждой фразы прибавляя "Ave catanail". Его голос, поначалу слабый, с каждой минутой набирал мощь и звучал наравне с главенствующим магом. Воздух в помещении пришёл в движение, начал сгущаться, окрашиваясь фиолетовой густой дымкой, периодически в мареве вспыхивали, словно зарницы, искры неведомой энергии. Нарисованные до этого мелом закорючки, так определил для себя тайные письмена Занзас, неожиданно покраснели и налились кровью, брат, присев на корточки, поймал одну капельку на палец и удивлённо растёр её. Понюхал. Настоящая! Несколько минут, и расчерченные линии, истекающие темной кровью, полностью скрылись. Но и это был не конец, вдруг сквозь вязкую жидкость они начали светиться, как будто их что-то подсвечивало изнутри. Или кто-то?! Находящиеся в круге люди даже ощутили, как пол под ногами нагрелся. Оба брата, не сговариваясь, на всякий случай схватились за руки. Резкий порыв ветра, раскалённого, как жидкий металл, обдал их, и заклинатели взвыли от сильного жара. Одежда начала тлеть, кожа покрывалась волдырями и ожогами. Временами Занзасу казалось: он стоит в центре огромного костра, и его стенки, эти непреодолимые огненные преграды, закрывают ему единственный путь к спасению. Бывший босс Варии боялся пошевелиться, любое телодвижение было сопряжено с неимоверной физической болью, с непонятно откуда взявшимся чувством отрешённости. Занзас с трудом взглянул на брата, похоже, тот чувствовал себя примерно так же: с выпученными глазами, красным обожжённым лицом, Реджи стоял, немного наклонившись вперёд, словно опираясь на ткань шарфа Микуро. Фран неожиданно перестал вторить учителю и громко выкрикнул: - Денница! Стены вздрогнули, задрожали и, раскалываясь, осыпались каменным крошевом. - Держитесь, несчастные, - послышался голос Мукуро. - Сейчас будут произнесены шесть истинных имён демонов из преисподней и если вы не выдержите, то станете их добычей. - Бахомет. - Вель Зевул. - Люцифер. Фран, как автомат, выкрикивал одно имя за другим и каждое из них производило страшные разрушения, потолок ходил ходуном и грозил обрушиться в любую минуту, стены, до этого полуразрушенные, покрылись глубокими трещинами, залитый кровью пол, вскипел. Пузырясь, вязкая жидкость превратилась в медленно наползающую раскалённую магму. Единственным островком в море ужаса был круг, защищённый пятью магическими свечами. Сквозь мерцающую пелену ничего не было видно, но Занзас почему-то знал - Скуалло там, и с ним пока все нормально. - Ну давай, мусор, терпи, осталось немного! На последнем имени стены окончательно рухнули. Потолок испарился, словно и не существовал. Теперь люди стояли на крошечном островке посередине пылающей бездны. Тишина, прерываемая лишь шумом горячего ветра, исчезла и пространство вокруг враз наполнилось хохотом и душераздирающим визгом. - Это ад! - решил Занзас. - Похоже длиннополые святоши были недалёки от истинны. Крики и завывания, идущие снизу, заглушали мага, но, словно ничего не замечая вокруг, Микуро продолжал чётко выговаривать слова книги: «Я иду по кривой дороге, первый поворот – поворот отчаявшихся, он не для меня. Я надеюсь! Второй поворот, поворот бесноватых, и он мне не нужен, я здесь по своей воле! Третий переворот, поворот трусливых, я не боюсь судьбы и поэтому иду вперёд». - Взгляни, - закричал Реджи, указывая брату вниз, - мы плывём! И точно, их маленький островок словно плыл в море бушующего пламени, а колдун, как капитан, управлял им. Мелькнули черные выступы камней, на них выползли отвратительные чудовища, издали наблюдая лупоглазыми мордами за проплывающим своеобразным кораблём. Временами адские создания разевали пасти показывая ряды острейших зубов. Огненная вода кишела мёртвыми рыбами, костяные головы, как у скелетов, высовывались по обоим сторонам волшебной ладьи. Рыбы кричали. Свистели, визжали на разные голоса. Занзас, с самого начала пребывавший в неком ступоре, тупо пытался пихнуть ногой нескольких из них, и заметив это, Фран предупредил, чтобы тот не рисковал. - Они могут вас стащить, мой босс. Поэтому… - Не выходить за пределы круга. Понял! Прямо по ходу, перед ними, из бездны поднялась отвесная скала. Её стены сияли чистым золотом. «Первые врата – врата алчности! Ваша печать: безумство скупости, я сниму её, желчью богача, пожалевшего пять грошей для своей матери». Фран плеснул из маленького пузырька каплю темной жидкости и скала пошла вниз, открывая им путь дальше. «Вторые врата – врата чревоугодия. Ваша печать: безумство ненасытности, я сниму её слюной гурмана, подавившегося дорогим деликатесом». Семь врат! Фран поочерёдно подносил к отвесным краям скал, пузырьки тёмного стекла. Одно вещество было омерзительнее другого - сперма содомита, моча безумца, чёрная флегма гордеца. Все, что приказывал Мукуро, беспрекословно выполнял Фран, семь врат, озвученных по числу смертных грехов как по волшебству исчезали. Занзасу стало даже надоедать собственное бездействие, он уже не пугался костлявых голодных тварей, скелетов, существ с внутренностями, тащившимися за ними по раскалённому песку. Чувствуя некую защищённость, несколько раз отрывал руки от шарфа Мукуро, чтобы получше рассмотреть очередного уродца. - Прибыли. Островок ударился о сушу. Пещера, издали напоминающая раскрытую пасть гигантского чудовища, светилась алым отблеском идущим изнутри. Микуро сделал знак всем оставаться на местах. Он передал ученику четыре перстня. Предупредил: - Будь осторожен. Перешагнув защитные символы, Фран добежал до краёв пещеры и быстро вставил перстни в имеющиеся там углубления. Та, как раньше стены подземелья, тотчас пришла в движение, раздался шипящий звук, точно кто-то стоящий за дверьми поволок по деревянному полу мёртвое тело. - Фран, назад! - скомандовал Мукуро, делая знаки молодому магу бежать под защиту круга. Крупные капли пота, выступившие на лбу, он брезгливо стер ладонью и впервые оглянулся на спутников. - Ну и как вам путешествие? - Заебись, - только и смог прохрипеть Занзас. Было ли это выражением одобрения или, наоборот, страха, даже он сейчас не мог понять. - Фран! Бросив односторонний диалог, Мукуро вновь вернулся к ученику. И застонал от бессилия. Из пещеры уже показались тени. Все, как один, в длинных накидках, с закрытыми капюшонами лицами. Вскоре восемь призраков окружили лежащего немного впереди, на краю островка Скуалло. Замешкавшийся юноша, оказался слишком далеко от спасительной зоны, поэтому он попытался спрятаться за один их уступов, зеленоватые волосы мелькнули, скрываясь среди камней. - Слишком медлителен, - с горечью заметил Мукуро, - не быть ему последователем Соломона. Маг во все глаза смотрел на основное действие, разворачивающееся прямо перед ними, на расстоянии пяти-десяти шагов. В отличие от наблюдающих, и Скуалло, и Бриджет, - оба находящиеся в глубоком сне, не были защищены чарами, но демоны не заинтересовались женщиной, они столпились возле лежащего капитана. Наклонились, рассматривая его. - Час назад мы дали им сильное снотворное, - прошептал Реджинальд, - чтобы перемещение прошло успешно. - Глупцы, - отозвался маг, - здесь не действуют ваши земные законы, смотрите. Скуалло шевельнулся и открыл глаза. Худое белое лицо исказилось гримасой ужаса. - Нет! - голос высокий, совсем не похожий на капитанский. - Анселий! - глухо позвала бездна. Именно не демоны произнесли имя пленённого собрата, а сама преисподняя узнала его и позвала. - Анселий! Низкие частоты подземного баса заставили дрожать и невольно лязгать зубами, стоящих неподалёку живых людей. Словно покорёженная марионетка, тело Скуалло смешно задёргалось, он будто бы попытался приподняться, для чего с видимым усилием перевернулся на живот. Упираясь руками о скалу, встал на четвереньки. - Сейчас начнут разделяться, - крикнул Микуро, - подготовьте сосуд. Реджи испуганно взглянул на мага. - Что я должен сделать?! - Развязать её, придурок! Демон может войти только в свободное тело. - Но, если я выйду из круга…. я погибну! - Ты же хотел демона, а за это надо платить! Иди, иначе будет поздно. Действуя, как опытные повитухи, восемь демонов обступили Скуалло. Двое из них опустились на колени, придерживая капитана за локти, помогли ему сесть. От лица и груди человека начала отходить тёмная непрозрачная пелена, она росла, клубясь, сгущалась, обретала форму. Вскоре можно было различить вторую голову. Плечи, руки. Словно другой человек, или скорее тень, отдаляясь, оставляла стонущего мужчину, выползая наружу. Занзас на секунду оторвался от завораживающего зрелища, только для того, чтобы пинком выкинуть брата наружу. - Быстрее, сучёнышь. Реджи, поднырнув под кулак, снова запрыгнул в круг. - Я передумал! Не надо мне демона! Давайте уйдём отсюда! - Уйдём?! Это не так просто, мальчик. – Мукуро тоже смотрел, как медленно раздваивается Скуалло, отрывисто объясняя трясущемуся от страха парню, особенности изгнания демона на пороге ада. - Им, - он кивнул на суетящихся демонов, - чтобы увести Анселия в преисподнюю, нужна кровь жертвы. Твоя жена подойдёт. - Занзас! - Реджинальд обернулся на старшего брата. - Мы так не договаривались! - Замолкни, блядь! У тебя достаточно сучек, натрахаешь ещё ублюдков. Режь верёвки, мусор, иначе демон уйдёт! Призрак почти отделился, теперь его связывала со Скуалло лишь тонкая пульсирующая нить, протянувшаяся от живота капитана к телу нечистого создания. Именно она, как бы не влекли в сторону невольно рождающегося демона, «няньки» преисподней, крепко связывала два тела вместе. - Мой, Скуалло мой. – голос демона, визгливо противный, как у капризного ребёнка, с хныкающими интонациями разносился по сторонам. Обращаясь в Суперби, он отчаянно призывал. - Не бросай! Ты мне нравишься. Я не хочу снова жить в одиночестве, здесь или там, мне все равно. Я буду только с тобой! Скуалло, несмотря на сопротивление демона, словно догадавшись о возможности спасения, пополз к зачарованному кораблю. На локтях, упираясь коленями в неровности пещеры. Плачущий демон лежал у него на спине, пуская слюни, обнимал лапами за грудь. Черные когти впивались в острые ребра, и как бы ни старался Акула, их - его и демона - медленно тащило назад. В пещеру. В преисподнюю. Рядом пронзительно закричала Бриджет. Оставив Скуалло наедине с его демоном, восьмёрка «повитух» бросилась к беззащитной женщине. Мукуро обернулся! - Спаси её, я тебя прикрою! Пролистнув быстро несколько страниц, маг начал читать с середины листа. Движения демонов стали замедляться, двигаясь словно во сне, они вскоре потеряли жертву, и принялись ходить по кругу. - Давай! Реджи на двигался. Напротив, обоими руками вцепился в шарф Мукуро, даже пинки старшего брата не могли его заставить сдвинуться с места. - Сволочь, - отдирая младшего Дункана от мага, ругался Занзас, - тебе наплевать на жену! Ты мелкая дрянь! Глаза Реджи были закрыты, побелевшими костяшками пальцев он вцепился в одежду Мукуро. - Отец! Всегда в трудные минуты жизни Реджинальд советовался с отцом, вот и сейчас образ родного человека мелькнул под веками. Худощавый, небритый, со смуглыми щёками. В низкой чёрной шляпе. Немного скрипучий голос, такой, которым он говорил с маленьким Реджи. - Ты избранный, сынок, помни это всегда, береги себя в первую очередь! Сколько раз он слышал подобное? Сотни?! Беречь себя! Для чего? Для какого дела? Если раньше заветной мечтой глупого Реджи была большая и крепкая семья, то теперь, увидев сокровище коим обладает брат, он задумался. - По какому праву?! Разве не Реджи перешло все родительское состояние? Разве не он является хранителем силы? Ему уготована высшая честь стать главным мормоном, может, даже пророком! Особенно если именно его жена родит божество – золотого ангела! Он уже видел, как преобразилась Анжела от ребёнка в её животе! Но черт возьми, все пошло не по правилам! Нельзя было доверяться этому магу! Занзас был уверен, что Фран, запуганный и изувеченный, сделает все, что прикажут, но оказался не прав! - Анжела не в состоянии выносить нашего ангела! - поделился горечью неудачи с ним Занзас в один из вечеров. - Нам нельзя упускать такой шанс, брат. Вот если бы твоя Бриджет согласилась. Реджинальд хотел почестей и славы, хотел стать достойным своего отца. - Предатель договорился с одним колдуном об уничтожении ангела. Они решили уничтожить наше сокровище, неужели мы с тобой его не защитим? - встретив на пороге брата, прошедшего, чтобы сообщить о выполнении первого пункта задания - убийства Бельфегора, выкрикнул Занзас. Это был план Занзаса, план которому Реджи поверил бесповоротно! В одну из ночей он напал на жену и с помощью боевых братьев, связанную, доставил её в Вонголу. Здесь ждал Занзас, неразлучный с своей Анжелой, та была на вид слишком вялой и ни на что не реагировала. Под диктовку Фран написал письмо. - Реджи! Спаси! - отчаянно закричала несчастная, приходя в себя и узрев восемь демонов. Зачарованные словами Микуро, демоны по-прежнему слепо кружились вокруг неё. Реджи залился слезами, но не двинулся с места. - Занзас! Врай!! И неведомая сила сорвала старшего брюнета с места. Как резкий удар плетью, прозвучало родное «врай», и оно решило судьбу Занзаса. Сшибая всех, кто попадался ему по пути, он вломился в толпу нечистых духов. Как бешённый лигр, схватил за загривок демона, в свою очередь запуская пальцы ему в шею, и одним рывком сворачивая морду на спину. - Затрахал, блядь! Мой он! Только мой! Даже со свёрнутой головой, демон не унимался, продолжая цепляться за капитана и отчаянно вопить: - Мой, ты сам отдал его! - Хер я тебе чего отдал, сука! Отвянь! Воспламенёнными «огнём Гнева» руками, Занзас рвал кожу демона. Крушил ребра, ломал суставы. Схватившись врукопашную, сумел стащить его со Скуалло. Демон безумно визжал, пытаясь вырваться из раскалённых объятий, стремясь уйти от мощных ударов кулаков. И казалось, Занзас победил, он сумел уничтожить последнюю нить, связывающую Скуалло с нечистым, в этот момент варийский босс был страшнее самого сатаны: с кровавой пеной у рта, перекошенным от злобы лицом. Переламывая хребет, почти разорвал демона напополам, подняв его над головой. - Не могу больше, - вдруг отчаянно простонал Мукуро и замер на полуслове. С губ мага на страницы закапала кровь. Глаза затянуло непрозрачной плёнкой и Мукуро рухнул, сшибая головой столик с книгой. Враз очнувшиеся призраки бросились на несчастную Бриджет. Её крик, донельзя громкий, заставил содрогнуться и задрожать живых. Ужасаясь, Реджи закрыл уши руками и съёжился. Все пропало! Им никогда не выбраться обратно. Ему никогда не стать пророком. Прикончив в два счета слабую женщину, но не насытившись, разгневанные заклятиями демоны бросились на босса и капитана. Теперь обоим мафиози приходилось отбиваться от целой своры наседающих на них адских слуг. Занзас раздавал удары направо и налево, возле него образовался круг из изувеченных и сожжённых тел. Без оружия, его Микуро запретил брать с собой, сказав, что оно бесполезно против духов, используя только «пламя Гнева», вариец смог уложить почти всех нападавших, но, отступая под натиском, неуклонно приближался ко входу в ад. Скуалло, напротив, сумел изловчиться и выползти из свалки на пустой участок. Лягаясь и отмахиваясь локтями, от вцепившихся ему в бока демонов, почти достиг спасительного круга. - Дай мне руку! Реджи не раздумывая втащил его за черту. - Анжела! Что с моим братом? - Я не знаю, у меня нет сил - ты помоги ему! «Пламя гнева» - единственное оружие против демонов! Так используй его! Дункан младший напряжённо вглядывался в все прибывающую из ада толпу демонов, брата уже не было видно за их спинами. Кажется, Занзас ещё сопротивлялся, но оказался так далеко, что пытаться пробиться к нему было бы сродни безумию. - Он погиб! - Врай, врёшь падла! Занзас!! Скуалло попытался вскочить на ноги, но силы ушедшие на изгнание, сделали его тело слабым. Едва держась на ногах, капитан хотел бросится на помощь, и в этот момент, Реджи предательски ударил его тяжёлой книгой по темени, выключая сознание. А Занзас летел, кувыркаясь через голову, нёсся через огонь, так, что свистело и закладывало уши. Он прекрасно осознавал, как отступая попал ногой в пустоту, потерял равновесие и... "Неужели я сдох?" Продолжая падать, раскинул руки и ноги, надеясь зацепиться хотя бы за былинку, за камешек, за выступ. - Все кончено, - пел невидимый хор, безжалостно вытягивая муторно-однообразный мотив. - Нет, я ещё живой! Хотелось орать что есть мочи, но вместо крика из горла вылетали только фыркающие и булькающие звуки. Тьма поглощала так и не ставшего Десятым Занзаса Рональда Тимотео Вонголу. - Живой я, блядь! - попытался он ответить поющей реквием бездне, но, вопреки желанию, его влекло все дальше и все глубже. В преисподнюю. ========== Часть 7 ========== - Капитан! Капитан Скуалло, очнитесь. Фран склонился над лежащим Суперби, волнуясь, хлопал его по щёкам. Скуалло с трудом приподнял тяжёлые веки, разглядывая обшарпанные стены бетонного короба, бывшего когда-то секретным бункером Варии. У пролома стоял Реджи, поминутно выглядывая, словно кого-то поджидая. - Капитан, пожалуйста! Нам надо быстро уходить! Скуалло дёрнулся, приподнимаясь на локтях, невольно морщась от резкой неприятной вони, ударившей в ноздри. - Где я? - Наверху! Все закончилось. Вы свободны. - Не понимаю. - Демон ушёл, ушёл навсегда. Ваш ребёнок спасён. - Хвала Мадонне и святому Бенедикту. Что с Занзасом? - Он, - Фран замялся, не зная, как сказать. В глазах капитана мелькнула тревога. – Он… остался там.., - ответил за Франа Реджи, - моего брата больше нет. Если вы пришли в себя, Анжела, я хотел бы с вами поговорить. Наедине. Скуалло посмотрел на Франа. Тот натянуто улыбнулся, пытаясь сделать безразличный вид. - Все хорошо, капитан. Я в порядке. Пойду пригляжу за обстановкой снаружи. Дождавшись ухода Франа, Реджинальд не стал мучать Ску предисловиями и сразу перешёл к сути. - Мой старший брат, жена и колдун погибли, но благодаря Мормонию этот юноша сумел вернуть нас назад. Я спас тебя, Анжела, потому, что мой долг - в первую очередь, защищать потомство Занзаса. Это все, что могу сказать в своё оправдание. Если ты согласишься, я даже женюсь на тебе и тогда ребёнок брата станет наследником семьи Дунканов. Ску приподнял брови, и вопросительно взглянул на серьёзного Реджинальда. Было заметно, брат Занзаса не сомневался в сказанном. Твёрдый, как у Занзаса взгляд, смуглые пальцы, сжавшиеся в замок. С годами он станет все более на него похожим. - Учитывая сложившиеся обстоятельства.., - недовольный молчанием Акулы, вновь начал Реджи. - Хорошо, - не слушая его, отрезал Ску. Вернувшийся с патрулирования Фран, так и застыл в дверном проёме. - Капитан, как вы можете?! - Могу. Мне нужна поддержка семьи. Прошлого не вернуть, пусть мёртвые хоронят своих покойников, нам с Бене надо думать о будущем. Реджинальд улыбнулся и облегчённо выдохнул. Младший Дункан боялся, что Анжела проявит свой капризный, непостоянный характер, в своё время так сильно огорчавший законных жён брата, но после смерти мужа та похоже совсем потеряла опору. - Я проведу обряд запечатлевания брака прямо здесь! - Да, конечно. Реджинальд решительно взял вдову брата за обе руки и притянул к себе. По обычаю, попытался переплести пальцы, но Ску не дал ему этого сделать. - Посмотри на меня, Анжела, и скажи, хочешь ли ты сочетаться со мной браком по завету отцов? - Хочу. Полумёртвый, но твёрдый ответ капитана, его прямой взгляд испугали Франческо, спотыкаясь и хватаясь за стены, он снова вышел во двор. Не желая видеть, как любимый человек босса выходит замуж за его убийцу и убийцу Бела. Юноша сел на корточки у порога, до боли сжал виски ладонями. Пальцы запутались в седых волосах. Только сейчас Фран заметил, что его волосы утратили зеленоватый оттенок. Сальные, короткие пряди даже зашуршали когда он принялся яростно чесаться. Произошедшее не отпускало его, передумывая и проигрывая недавнее событие, Фран понимал: все так и должно было произойти, и никак иначе, но все же надеялся - не Занзас, а Реджи выйдет из круга и тогда Бел будет отомщён! И тогда Фран будет с злорадством наблюдать, как младшего брата повлекут в преисподнюю демоны, ведь это он, Фран, посоветовал связать Бриджет, хотя знал и про условии свободы. Он мечтал увидеть смерть младшего Дункана с той минуты когда, очнувшись, увидел Бела с простреленной головой! Верил, воспользовавшись суматохой, они спасут капитана, но вышло совсем не так! Не так! И сейчас Скуалло сочетается браком с трусом и убийцей! С человеком, из которого Фран бы кусками выдирал мясо. Почему он это делает? Занятый грустными мыслями, бывший вариец не заметил, как сзади к нему приблизился старший товарищ. Видимо, последние мысли лягушонок произнёс вслух, потому что Ску ответил: - Ты не понимаешь? Реджи единственный, кто не бросит моего Бене. Он вырастит его, защитит и обогреет. - Но как же твоя вера, Ску? Ты отдаёшь ребёнка, как ты там говорил..? Еретикам?! - Вера? Какая может быть у меня теперь вера? Я дрянной христианин, Фран. Бенедикт для меня смысл всего. Он частица Занзаса, и он должен жить, а если для этого я вынужден поступится гордостью или убеждениями, что ж, тем хуже для меня, я это сделаю. - Ты простишь Реджинальду смерть Занзаса? - Прощу или нет, это сейчас неважно. У Реджи в доме много женщин, они не дадут Бене чувствовать себя брошенным. Фран понимал: Скуалло поступает правильно, так бы на его месте поступил каждый, но Лягушонок не мог принять такой выбор. - Значит, наши пути расходятся, капитан. Я не хочу служить слабому человеку. Прощайте! Сказал, хотя самому до ужаса хотелось, всхлипнув, обнять отчаявшегося друга. Как-то его утешить, сказать слова сожаления. Нельзя! Нельзя раскисать! - Фран! - Только ради вас, капитан, я не убью этого предателя, кто знает, может, с ним вы найдёте своё тихое семейной счастье! «Госпожа Реджинальд Дункан»! Не желая более мучить капитана жестокими словами, иллюзионист встал и, не оглядываясь, пошёл к выходу. Ску проводил его потухшим взглядом. Его Бенедикт будет жить, и ради этого Ску пойдёт на сделку с самим дьяволом, с человеком, толкнувшим Занзаса на гибель. Вздохнув, взялся за разбитую ручку двери, закрывая её за Франом, как за своим прошлым, к которому нет возврата. - У меня есть одно условие. В ту осень была очень сырая погода. Нескончаемые дожди две недели без передышки заливали одинокий двор на окраине поселка, растекаясь холодными ручьями по скользкой, рыжей глине. Скуалло вернулся в дом, неся ведро сырой картошки из огорода. Звякнул чугунный умывальник. Моя испачканные в земле руки, Ску посмотрел в маленькое зеркальце над чащей для воды. Последние месяцы беременности дались ему очень тяжело. В тусклом стекле отразился незнакомый усталый человек с бледными, искусанными губами. Воспалённые от бессонницы глаза. Особенно по ночам Акулу мучали сильные боли в животе и пояснице, не давая отдыхать. Найдя на заднем дворе немного пустырника и валерианы, он варил себе лекарство, дающее слабый обезболивающий эффект. Вот и сейчас, надо бы развезти огонь в печке, поставить варить клубни картофеля. В углу зашуршала мышь, Ску улыбнулся. - Всё не один! Держась за поясницу, доплёлся до лавки и устало сел, глядя как бегает по полу серенький зверёк. Со смертью Занзаса жизнь раскололась на две половинки – до и после, и тут ничего нельзя поделать. Только сегодня утром он вспомнил, что не ел два дня, пришлось, накинув старый плащ, плестись под дождём в огород, благо там ещё росли некоторые овощи. Найдя в сарае лопату, накопал картошки чуть больше половины ведра. Надо поесть. Обязательно надо поесть! Через силу налил воды и бросил в немытую кастрюлю пять грязных картофелин. Дрова долго не хотели разгораться, использовав почти весь коробок спичек, Акула в конце концов смог развести огонь, подкинув немного сухих щепок, снова лёг на лавку, накрываясь мокрым плащом. Идти за одеялом не хотелось. Он высчитал: до рождения Бене осталось немногим меньше месяца. Так много и так мало. Завтра придёт Реджинальд, принесёт чистые простыни, о которых просил Ску. Длинный нож с тонким лезвием у него уже имеется. На втором этаже наспех отремонтирована комната. Если бы были силы, он бы поднялся, проверил, все ли готово к обряду очищения. Впрочем, к чему торопливость, ещё успеет увидеть место своей смерти. Скуалло хотелось верить, что ему не придётся долго мучиться, сведущие люди из числа старейшин, как только кровь хлынет из перерезанного горла, разрежут ему живот и достанут Бене. Отдадут Реджинальду, тот вырастит его и воспитает. Бенедикт, благодаря заключённому браку, будет считаться его сыном. Пусть так, но ребёнок будет жить - и это самое главное. Перевернулся на спину, слушая, как закипает в кастрюльке вода. Хотелось спать, в последнее время его постоянно тянет в сон. Скрипнула дверь, в передней кто-то затопал. Вставать нет сил, обняв руками живот, Ску проследил усталым взглядом, как в комнату прошла Кэтлин и поставила на стол тяжёлую корзину. Судя по запаху та была полна сладких осенних яблок. Женщина, отдыхая присела на стул напротив Анжелы и сложила руки на груди. В последнее время Кэтлин часто навещала одиноко живущую вдову старшего брата и жену младшего, принося с собой немного белого хлеба, варённые, ещё тёплые яйца, связку лука. Вот и сегодня, собирая урожай в небольшом саду за домом, нарвала корзину и для несчастной. Реджи несказанно удивил жену, когда завился домой с Анжелой и сказал, будто бы она согласна пройти ритуал очищения и для этого даже заключила мормонский брак. То, чего опасалась Кэтлин - совместного проживания, не сбылось. Анжела в тот же день удалилась в полуразрушенный дом предков мужа и стала жить одна, почти не выходя на улицу. Все разговоры, которые было поднялись в общине, вскоре прекратились. Проповедник из числа «чистых братьев», несколько раз приходил к ней, находя женщину сильно изменившейся в лучшую сторону. Бывшая гордячка больше не прекословила, говорила только шёпотом и смотрела в пол, соглашаясь с любыми высказываниями. Особенно порадовало её полное согласие на передачу ребёнка Кэтлин, а та уж позаботится о сыне Занзаса как следует. Как о своём собственном. Наконец-то в их доме раздастся деткой крик, запахнет мокрыми пелёнками. Она даже козу купила, чтобы поить её молоком новорождённого младенчика. Реджи смастерил колыбельку, Лиззи, трудясь по вечерам, нашила приданого для Бенедикта на пять лет вперёд. Странно, но раньше Кэтлин не могла себе даже представить, как это можно любить ребёнка нечестивой Анжелы, но теперь все по-другому! Она встала и подошла к Скуалло, погладила его по плечу. - Мы необыкновенно счастливы, милая сестра, скоро твоя душа станет такой же чистой, как и у нашего епископа, и ты с небес будешь радостно смотреть на нашего ребёнка. А мы все вместе будем возносить благодарственные молитвы за твою жертву. Раньше Анжела наговорила бы грубостей или закричала, но теперь даже не пошевелилась. Движимая благодарностью, Кэтлин склонилась над ней, целуя в щеку. - Скоро, очень скоро ты очистишься от всякой скверны, а я получу ребёнка Занзаса. Кэтлин ещё немного посидела, глядя на неподвижную Анжелу и, уходя, сказала. - Я зайду за корзиной завтра. Дверь хлопнула, и для Скуалло наступил ещё один вечер, полный боли и одиночества. Сытный запах варёной картошки вскоре наполнил маленькую кухню. Разламывая горячие клубни, Ску выбирал желтоватую мягкость ложкой и, подув, отправлял в рот. Больше механически, чем действительно понимая, что делает. Скоро должны были прийти ставшие привычными боли, он замечал по старинным часом, как только маленькая стрелка устанавливалась на двенадцать, а большая догоняла её, по всему телу разливалась дёргающая, не отпускающая до утра мука. В такие часы он сосредоточенно молился, прерывая благочестивый шёпот только для стона, если боль становилась невыносимой. Сжимая до красных отметин на ладонях висящий на шее серебряный крестик. В предыдущую ночь, желая немного развлечь себя, отыскал в одной из комнат несколько книг, видимо оставленных одной из бывших жён Занзаса. Все книги, как на подбор, сектантские издания. Читая их, Ску неожиданно для себя сделал испугавшее его открытие. Раньше он считал, что люди живущие в Септон–Рокке не совсем классические мормоны, думал - их община простая крайне радикальная группа фанатично настроенных последователей так называемого ангела Морония. Но чем больше он вчитывался в найденный книги, тем больше убеждался - далеко не все лежало на поверхности. Книги неизвестного проповедника изобиловали мрачными предсказаниями, грозя людям многочисленными бедами, и тут же давался рецепт как избежать подобного. У Скуалло даже книга выпала из рук, когда он увидел абзац об умерщвлении первенцев, то, о чем он подозревал, ещё живя с Занзасом, теперь стало реальностью. «Кэтлин потеряла своего ребёнка». Нет, не потеряла! Его убили! Так же, как бы убили бы и Занзаса, если бы его родители не успели увезти младенца в город, в Вонголу. Чем больше Ску думал об открытии, чем яснее проступала картина связи общины с мафиозной верхушкой Вонголы. О Мадонна, как он раньше не догадался, несколько лет назад читая дневник Девятого! Конечно! Только еретик или человек, не веривший в Святую Католическую Мать-Церковь, осмелился бы изнасиловать ребёнка на пороге храма! Ведь это грех, не смываемый раскаяньем. Почему это раньше не насторожило Акулу! Покойный Тимотео без сомнения был таким странным мормоном, об этом свидетельствует его запись, в которой говорится, что он убил сына Ваноцци! Какой отец пошёл бы на такое зверство, разве… только последователь еретического учения! Выходит, Вонгола при всей своей внешней религиозности – сборище врагов церкви! Как же поздно он об этом узнал! Родители Занзаса нарушили закон и их без сомнения за это казнили, ничего не сказав Реджинальду. Вот значит, как обстоят дела! Живот пронзила острая боль, даже ноги свело судорогой. Ухватившись за стол, Скуалло жалобно закричал, содрогаясь всем телом. Спустя только минут десять сумел продолжить рассуждать. Выходит, Бенедикт… сын первенца, который по всем законам, должен был умереть! Но его мальчик, второй в семье Дунканов и ему уже ничего не грозит, а если это не так?! А если его снова обманывают? Бежать? Куда? К матери? Чтобы стать её позором? В Ватикан? Без денег и реликвий, кому он там нужен! В монастырь? Тот самый, который он отказался защищать? С какими глазами он попросит их покровительства? Звать друзей? После всего, что произошло, после его очередного предательства? Похоже, Акула действительно остался совсем один. Новая боль скрутила почти в кольцо. Стараясь глубоко дышать, Скуалло пережил и этот приступ. И, как только боль отступила, решительно поднялся с лавки. Накинул на плечи плащ и одел сапоги. - Что-то собаки разлаялись, не к добру, - заворчал достопочтенный Вильям, выходя на двор с фонарём. Прячась от холодных дождевых капель, захватил с собой старый чёрный зонтик. Волкодавы, которыми гордилась семья старейшины, рвали поводки и захлёбывались оглушительным лаем. Оглядев псарню, Вильям громко вскрикнул, один из поводков был разорван, а пёс по имени Гвенни, исчез. Не понимая, как такое могло произойти, старейшина принялся обходить двор, зовя убежавшую собаку. За одним из сараев он расслышал жалобный скулёж. Торопясь, направил туда луч света, как вдруг почувствовал на шее холодный металл. - Я буду задавать вопросы, ты - отвечать. Быстро и коротко. Спустя минуту, привязанный к столбу мужчина пытался разглядеть злодея, напавшего на него, но лицо человека постоянно оставалось в тени. - Кто вы на самом деле? - Я не буду говорить, - попытался как можно громче прокричать Вильям, наперёд зная шум дождя и далёкий сарай, самый удалённый от дома, делают его попытки обречёнными на неудачу. Человек в плаще провёл лезвием по щеке, шее. Расстегнув тёплую рубашку - по груди. Оставил неглубокий разрез в виде продольной линии. Кровь закапала на солому. - Кто? - Мы последователи Джозефа Смита! - Врёшь! Второй разрез более глубокий нарисовал крест на смуглой коже. - Пожалуйста, мистер, вы поплатитесь за это! - И ты тоже, гляди, как удачно вырисовывается крест на твоём теле, я могу добавить ещё немного, и ты больше не сможешь участвовать в ваших черно-магических ритуалах. Так кто вы на самом деле?! - Церковь сатаны! Человек ослабил давление на лезвие, но не убрал его совсем. - Вопрос второй. Как вы связанны с Вонголой? Мужчина тяжело дышал, со его лба капал крупный пот, смешиваясь к кровью. - Главный жрец.., - и Вильям, потерял сознание. Ску, не раздумывая, ударил его кулаком по лицу. Времени оставалось в обрез, старейшину могли хватиться в любой минуту. Он поднял ладони Вильяма и пронзил их острым кончиком ножа насквозь. Истязаемый дёрнулся. - Не смей уходить от ответа! Иначе я могу сделать так, что всю твою семью уничтожат, взгляни, у тебя раны, как у Христа! И они останутся на всю жизнь, желаешь, чтобы я продолжил? - Нет! - Тогда отвечай на второй вопрос. - Главный жрец сатаны - верховный босс Вонголы, Гризельда. Ску понадобилось несколько минут, прежде чем он смог сформулировать последнее интересующее его сведенье. - Что будет с сыном Занзаса?! - Его отправят в Вонголу, таков приказ жрица. Допрашивать далее не имело смысла. Теперь все встало на места: смерть родителей мужа, одинокая Кэтлин, ангел не из золота, а из гипса. Абсолютно все пазлы, закружившись, наконец легли на стол превращаясь в ясную картину. Скуалло много лет пытался разгадать загадку появления двух совершенно разных по свойствам огней – пламени Посмертной Воли и Гнева. Если оба проявления могущества имели одну природу, то зачем их необходимо было разделять? И даже более того - противопоставлять? - Я правильно понял: линия Занзаса – это действительно потомки святого, а поколение правящей верхушки, главные боссы с Посмертной Волей… - Верные прислужники сатаны! Борющиеся за его интересы! От осознания того, что он по крови невольник нечистого, Скуалло задрожал. - Невероятно! Взвалив на плечо обмякшего от потери крови старейшину, Ску приподнял его и, всадив со всего размаху нож в живот, пригвоздил тело мужчины к деревянной опоре. Найдя лежащие на верстаке несколько гвоздей, развёл руки полумёртвого Вильяма в стороны, прибивая их наподобие распятья. - Я спасу твою душу, грешник, тебе повезло. Большим пальцем нарисовал кровью на лбу крест, благочестиво сложив ладони, опустился на колени, негромко читая отходную молитву. Вильям был ещё жив, когда Скуалло развёл небольшой огонь, под его ногами, положив немного сухой соломы. - Покайся, несчастный, и я отпущу тебе большинство грехов. С трудом открыв глаза, Вильям увидел, как к его губам поднесли серебряный крест, он увидел горящие фанатичным огнём серые глаза, раздавшиеся тонкие ноздри. - Покайся и ты войдёшь в чистилище! - Проклинаю, - едва шевеля губами простонал Вильям и Ску захохотал, раскалив свой крест в огне, прижал его ко лбу старейшины. - Именем Господа нашего я спасаю твою душу, а тело пусть достанется огню. Вильям закричал и это было последнее, что он смог сделать, языки пламени взвились под потолок и в их блеске он смог разглядеть Анжелу без чепчика, в тёмном плаще с крестом в вытянутой правой руке. Гризельда в упор смотрела на Скуалло, сын сменил женское платье на длинную сутану, густо-чёрного цвета. Свободная хламида скрывала его живот, делая незаметным позорное состояние. Отросшие ниже плеч бесцветные волосы прятались в неглубоком капюшоне. Женщина нарочно не торопилась начать разговор первой, получив известие о ритуальном убийстве своего епископа, она не сомневалась, где искать виновника. За многие годы разлуки Гризельда разучилась думать, как мать. Скуалло был для неё скорее врагом, чем существом от плоти. - Когда? - задала вопрос, впрочем на рассчитывая на откровенность. - Через три недели. Ску не стал скрывать, понимал, матери все известно. Шамал доложил. - Ты убил Вильяма? - Я спас его душу. - Ну да, при этом спалив половину селения. Между прочим погибли и дети, такова твоя христианская совесть? Кто дал тебе право судить этих людей? Впрочем, неважно. Гризельда привстала и наклонилась к сидящему на низой табуретке собеседнику. - Хочешь стать боссом Вонголы? Молчи, знаю, теперь очень хочешь, ты уже мнишь себя эдаким святым мучеником, разгромившим Вонголу, это логово сатаны. Но помимо того, что ты приёмный сын священника, ты и мой сын. Сын дьяволицы. Понимаешь разницу? Ску холодно взглянул на мать, в его взгляде не было и намёка на родственное чувство. - Это ведь ты отдала приказ убить родителей Занзаса? И убила бы его, если Тимотео вдруг не раскаялся и не попытался загладить свои грехи, оберегая старшего наследника боковой линии. Ваша вражда; я долго не мог понять, почему она настолько беспощадна, но теперь ясно, ты не могла простить Девятому отступничества. И это ты указала ему на меня, как на грядущую смертельную угрозу, ты, мама, показала ему внука Седьмого. Глупый двенадцатилетний мальчишка даже не подозревал, какой был игрушкой в руках Вонгольских лидеров. И то, что произошло между мной и доном Тимотео, было меньшим злом из всего. Мать и сын. Два заклятых врага схлестнулись в невидимой драке. - Ты должен был стать нашим наследником. Эмилио клялся, что в тебе сидит твой дед. Но проклятый пастор вступил в борьбу, когда мы этого не ожидали. Он испортил тебя, душой ты не наш. - Но тело могло ещё послужить на благо сатане? Так, мама? Ты поняла, что я не предам веру, и потому приказала Шамалу сотворить со мной подобное бесстыдство. - Приказала? Нет, скорее согласилась и даже велела не мешать вашей идиллии с сыночком Рональда Лютого. Ты расходный материал, Ску, наседка, высиживающая следующее поколение боссов. Занзас был прав, назвав тебя бабой. И я бы скорее с ним разделила власть, чем с тобой, слабак. Ладно, вот и поговорили! Гризельде надоел бессмысленный диалог, она сделала знак охранникам, стоящим за спиной сына, надеть на него наручники. -Ты едешь со мной в Вонголу, в её новый госпиталь. Тебе даже не придётся умирать, как ты рассчитывал заранее. Я скрою твой позор, ради внука. И даже разрешу закончить свои дни в монастыре, подальше от Италии, где-нибудь в южно-американских владениях семьи. Такой расклад пойдёт? - Что будет с Бенедиктом? - Ты уже и имя придумал, вряд ли мы назовём мальчика так, впрочем, посмотрим. - Что с ним будет? - Его ждёт судьба босса. В госпитале все было готово к извлечению младенца. Скуалло поместили в бокс со стальной дверью и без окон. Люминесцентная лампа под потолком горела двадцать четыре часа в сутки. Из мебели присутствовали только привинченная к полу металлическая кровать без спинки, стул и умывальник на стене. За тонкой перегородкой - туалет. Сейфовая дверь открывалась только для Шамала. Медик приходил каждый день, молча обмерял живот Акулы, делал заметки в крошечном блокнотике и давал пить какие-то таблетки. Ску не возражал против насильственного водворения в клинику, было бы глупо сейчас просить о снисхождении или, наоборот, угрожать, он был не в том состоянии, чтобы даже показаться на глаза людям. Держась за поясницу, бесцельно ходил из угла в угол, преодолевая за день пару-тройку километров. Боялся ослабнуть. Когда Шамал озвучил вердикт, что завтра ему сделают операцию, криво усмехнулся. - Уже? - Да, завтра утром, вас подготовят, капитан, поэтому не проспите, - попытался сострить в конце фразы эскулап, но попытка выглядела скорее жалко, чем ободряюще. - Мне оставят жизнь? - Возможно, при условии, что вы будете паинькой. Ночь перед родами Скуалло не спал, сейчас перед ним стояла одна задача - выжить несмотря ни на что. Гладя живот, пытался понять, как там ребёнок, живой? На кого похож? Хотелось бы - на умершего Занзаса. Пусть будет такой же смугленький, крепкий бутуз, со смышлёными темно-карими глазами. Ску даже на мгновение представил себе, как берет на руки крохотного Занзаса, пускающего пузыри из прозрачной слюны. И у него заныло сердце. «Занзас, ты отдал за меня жизнь. Под коркой матершинника и хама ты скрывал свою искреннюю любовь, любовь, которая в конце концов спасла нас с Бенедиктом. И теперь, в твою память, мы должны жить дальше». Задумавшись, Ску присел на кровать, широко расставив ноги. Он постарался не испортить отношения с матерью, сдержал себя, когда хотел накричать, обвинив её в вероотступничестве, знал, его крошка может пострадать. Ради него даже отодвинул на второй план свои обязанности перед Господом и согласился на роды в Вонголе. Теперь осталось совсем немного. Завтра Акула или умрёт, или увидит долгожданного ребёнка от любимого человека. Утром, пройдя все необходимые процедуры, в одной рубашке на голое тело, Ску вывели под руки из бокса и, положив на жёсткую больничную коляску, повезли в операционный блок. Он насчитал ровно пятьдесят светильников на потолке до того, как стукнув колёсами о высокий порожек, каталку поместили в стерильную родовую палату. Усилиями четырёх санитаров, Скуалло переложили на стол. Приблизился анестезиолог с прозрачной маской. Приказал считать до двадцати и пустил газ. Ску показалось, что он отключился где-то между четырнадцатью и шестнадцатью. Настроив частоту дыхание и установив сердечный ритм пациента, Шамал самолично приготовился извлечь продолжателя дела Вонголы. Весь вечер перед операцией его одолевали сомнения, врач помнил, насколько уродливыми и нежизнеспособными были извлекаемые плоды, а капитану, как назло, ни разу не сделали ультразвуковое обследование, и, возможно, там внутри, под бледной кожей, надутой как барабан, экспериментатора ждёт очередной неудачный экземпляр. Тогда его ничего не спасёт, Гризельда не простит ему сотрудничества с Тимотео. Он и так висит на волоске, а если опыт не удастся, то его судьба будет очень печальна. Шамал взял поданный скальпель, стоящие рядом медики затаили дыхание. Разрез, поначалу неглубокий, к несчастью обильно закровил. Пришлось, отвлекаясь от основной задачи, устанавливать хирургический отсос. Приказав начать немедленное переливание крови в целях избежать смерти пациента, Шамал, убедившись в стабильности сердечного ритма, углубился в раскрытую рану. Плод нашёл быстро, ребёнок был для своего возраста мелковат, но, судя по тому, как активно тот начал двигаться, стремясь избежать прикосновения лезвия скальпеля, Шамал облегчённо выдохнул: - Живой, уже хорошо. Осторожно разрезая окружающие его ткани, вскоре проткнул оболочку так называемой матки и на стол полились воды, окружавшие младенца. Помощники оперативно принялись удалять ненужную влагу. Предстояло самое тяжёлое - аккуратно извлечь беспокоящегося малыша и по возможности так же удалить все чужеродные теперь оболочки. Вот-вот Шамал увидит сына Занзаса и Скуалло. Ребёнка, которого не должно существовать, но который уже на подходе. Расширив отверстие, медик коснулся стерильными щипцами головки младенца, легонько сжал. Теперь наружу, только бы плод не запутался в пуповине, только бы сумел самостоятельно сделать первый вдох. Гризельде он нужен как залог её долгого правления. Вытягивая драгоценного младенца, Шамал дрожал всеми поджилками, боясь даже представить себе возможные отклонения. Но, судя по появившемуся затылку и, затем, и всей головки, ребёнок был нормальный, без признаков мегацефала или иного поражения черепа. Опытный акушер, его друг, стоял наготове с никелированной ванночкой. И, когда из хлюпавшей кровью раны показались плечики, а затем и маленькие ручки, все увидели, как младенец взмахнул ими словно защищаясь и плюхнулся в протянутую ванночку. - Санта Мария дель Фьере, благодарю тебя! – обрадованно прошептал Шамал. Ребёнок имел две руки и две ноги. Вполне развитое тельце и светленькие, прилипшие к блестящему черепу волосёнки. Сделав знак акушеру удалиться, Шамал мастерски вырезал из Скуалло все теперь ненужные оболочки, немного полюбовавшись собственной работой, накладывание швов оставил на помощников. Сам же отошёл к столику с копошащимся крохотным тельцем. Ребёнка успели обмыть и перевязать пупок. - Мальчик? Почему-то спросил медик, хотя заранее знал ответ. - Мальчик, - подтвердил акушер, выслушивая через фонендоскоп сердце новорождённого. - Каков его прогноз, коллега? - Весьма и весьма положительный. Ребёнок вроде бы здоров, дыхание чистое. От сердца отлегло, Шамал даже с некоторым уважением взглянул на ещё находящегося под наркозом капитана. В голове прозвучал внутренний голос: «Сумел, Акулёнок! И здесь не подвёл. Какого малыша сбацал, не смотря, что мужик». - Э.., - голос все того же акушера прервал радостные мысли. Было в этом «э..» что-то пугающе-настораживающее. - Э.., - тут вполне объяснимое, не то чтобы… отклонение… Шамал подлетел к столику, пристально вглядываюсь в уже завёрнутого в пелёнки младенца со светлыми, как ему показалось глазками…. О Мадонна! Врач застонал и медленно сполз на пол. В голове билась одна единственная мысль: - Провал! Все кончено! Гризельда не пощадит! Чуть не плача, закричал дрожащим голосом: - Ребёнок - полный альбинос?! - Да, коллега. Абсолютный! У него даже отсутствует радужная оболочка роговицы. А это значит… - Малыш слеп. Кроме того, его кожа настолько чувствительна к любому виду излучения… Акушер подхватил. - …что даже яркая электрическая лампочка в состоянии нанести ему долго незаживающие ожоги? Мы проиграли, коллега, этот младенец обречён всю жизнь провести в кромешной темноте. Выходя к сидящим к комнате для важных гостей и ожидающим окончания операции мафиози, Шамал первым делом извинился. Обрисовав ситуацию попытался зацепиться за родственные чувства дьяволицы, но Гризельда хрипло приказала: - Такой урод не нужен организации, убейте его и Скуалло тоже. Что ж, не вышло через него продолжить династию, значит, все отходы надо уничтожить. Шамал опрометью бросился исполнять приказание, по пути соображая, подходит ли он в категорию "отходы", скорее всего, да, и значит, как только он выстрелит в висок капитану, кто-то выстрелит в затылок ему. - А, будь что будет, - пронеслось в мозгах. Вбежав в операционную, распорядился отключить Скуалло от всех приборов жизнеобеспечения, крикнув одному из помощников, чтобы тот захватил ребёнка, рысью выбежал к запасному ходу, на бегу срывая с себя белый халат. Ему вслед кто-то крикнул: - У пациента остановка сердца! - Черт с ним! Спасайтесь сами! Через пять минут здесь будут псы дьяволицы, надо успеть! И, как только щёлкнул замок двери запасного выхода, вместо того, чтобы повернуть вправо, куда уходил один из многочисленных переходов клиник, Шамал нажал незаметную кнопку за висящим стендом, и боковая часть стены без шума сместилась, открывая тайный ход. Выхватил младенца из рук санитара. - Забудь, что видел, иначе умрёшь! Теперь он выиграл по меньшей мере полчаса, конечно, дьяволица отыщет этого несчастного и вызнает, куда сгинул медик, но у него есть время, а значит… Прижимая к себе ребёнка, Шамал бросился бежать по слабо-освещённому проходу. Страх предавал сил, сделав ещё два крутых разворота, в общинном подземелье вскоре скрылся за фальшивой стеной из якобы камней. Только здесь перевёл дыхание. Наружу открывался ход на вертолётную площадку. Но пользоваться транспортом мафии медик не стал, напротив, заметив припаркованную неподалёку от площадки машину-пикап, попытался как можно незаметнее подобраться к ней. Бросив ребёнка на сидение, в пару мгновений завёл машину оставленными в замке ключами, и та с рёвом рванула с места. Прозвучало несколько запоздалых выстрелов, но вскоре и люди и машины исчезли из вида. Шамал не первый год служил мафии и знал: автомобиль оборудован маячком, сейчас, вероятно, его отлично видно на радаре. Выехав на узкий перегон, резко взял руль вправо, разворачиваясь поперёк дороги. - Была не была! Впереди мелькнули фары приближающейся на большой скорости легковушки. Укрыв ребёнка в кустах, торопливо облил авиационным керосином, из подвернувшейся канистры автомобиль и, как только встречная машина оказалась на расстоянии выстрела, разрядил обойму своего пистолета в ветровое стекло. Неуправляемое авто на полной скорости врезалась в пикап и от искры занялась сразу в нескольких местах. Прогремевшие подряд два взрыва, окончательно поставили точку на дорожной трагедии. Дрожащими пальцами Шамал вытащил свой мобильник, подойдя к камню положил его. Несколько секунд смотрел на поблёскивающий серебром корпус, потом глубоко вздохнул и опустил на него второй булыжник. Разбивая все прошлые связи. Самое большее через час здесь должна появиться полиция, а значит, им надо уходить. Не теряя времени даром, живо спустился в небольшую ложбину. Найдя несколько домиков фермеров, за сто евро сумел подрядить одного из местных жителей вывезти его далеко за границу поселения. Вовремя вспомнив, что дитя голодное, наказал все тому же мужчине разыскать немного молока. Отдыхая в его маленьком домике, с беспокойством поглядывал в окно, соображал. Ситуация складывалась патовая. Куда не кинь, везде проигрыш. Да и выживет ли странный младенчик, и почему он все время молчит? Медик отвернул краешек пелёнки, который закрывал личико, и на него тотчас уставились прозрачные, как хрустальные осколки, глазные яблоки. Приглядевшись, Шамал отметил - в бесцветных склерах пульсируют розовые жилки. - Да, не повезло тебе пацан. Может, ты и немой до кучи? Кое-как накормив малыша принесённым фермером молоком, вскоре услышал завывание полицейских сирен. Сразу три бригады карабинеров спешили на место якобы аварии. - Пора, – скомандовал и указал фермеру на его старенький фиат. Под прикрытием наводнивших местность полицейских, им удалось выбраться почти без приключений. Шамал на час стал братом фермера. Ребёнка решили не показывать, последний лежал не шевелясь, зарытый в кучу старой одежды. К утру они были уже в двухстах километрах от селения, здесь Шамал попросил водителя остановиться. Пара пуль, одна из которых угодила прямо в сердце, и, оставшись в одиночестве посреди бескрайнего шоссе, медик медленно вылез из кабины. Отсчитал ровно пятьдесят шагов от приметного утёса у дороги похожего на загнутый рог, поднял округлый серый камень. Начал копать под ним. Вскоре на свет показалась герметичная металлическая коробочка с выключенной рацией. Нажав на кнопку, Шамал радостно отметил, что та послушно зашумела и вскоре в микрофоне раздался встревоженный голос его ассистента. - Я у пятой метки, - быстро передал Шамал и отключил переговорное устройство. Занзас летел. Кувыркался через голову. Отвесные стены преисподней, подсвеченные адским пламенем, оказались на поверку жутко раскалённым металлом. Хватаясь за уступы, Занзас сжёг себе кожу на руках почти до костей. Поливая матом Скуалло и Франа, не забывал присовокупить и пару проклятий самому дьяволу. Нестерпимый жар становился все ужаснее. - Я горю, блядь! - опытался произнести Занзас, как вдруг его действительно охватило стеной пламени, но к вящему изумлению он не превратился в обгулявшуюся головёшку. Напротив, пройдя сквозь пламя, вдруг оказался выброшенным на ровную площадку, настолько ровную, что стоять на ней было скользко. Осмотревшись, понял: он находится здесь не один. Ещё несколько темных личностей бесцельно слонялись, не зная, куда приткнуться. Занзас приблизился к одной из них. - Слышь ты, мусор. Чё за хуйня здесь творится? И отступил ужасе. На него смотрел Бельфегор. Одна сторона лица юноши была заляпана кровью пополам с грязью, светлые волосы слиплись в сосульки, а прямо посредине лба зияла огромная дыра. Светло-карие глаза смотрели обречённо. - Вы тоже здесь, босс? Сдохли, значит? Занзас попытался схватить бывшего варийца за руку, но Бельфегор вдруг отступил, не разрешая коснуться себя. - Я живой, мудак! А вот ты дохлый, поэтому отвечай, где мы? Бел горестно вздохнул и поправил рваную чёлку, закрывая смертельную рану. - Мы застряли между мирами, вот так, босс. - То есть, ни туда, ни сюда, так, отброс? - Да, что-то вроде этого! Здесь мучаются те, кого не хотят отпускать чувства живых людей, оставшихся там, - принц неопределённо махнул рукой куда-то вверх. - В моем случае, это, несомненно, Фран. Подозреваю, он ищет способ вернуть меня на землю... Вас тоже кто-то удерживает, может, это наш капитан? - Хуй знает. Хотя вся обстановка и действовала на Занзаса, как красная тряпка на быка, все-же слова королевского сучёныша внушили надежду. Отойдя от Бельфегора, мафиози приблизился к стене, устремляющейся ввысь. От неё по-прежнему тянуло жаром. Расстегнул ширинку. Вроде бы особо не хотелось в туалет, но надо было что-то делать, иначе он просто сойдёт с ума. Постоял с минуту. Допетрил. Не хочется. «Может, я тоже того, отбросил копыта, мёртвые же не гадят!» Пытаясь осознать своё новое состояние, несколько раз обошёл не такую уж и большую площадку, призраки при его приближении разлетались, точно стайки голубей. С кем бы ни пытался заговорить брюнет, в ответ получал только испуганные вскрики. Конечно, видок у него был ещё тот: голый по пояс - рубашку сорвали демоны - весь исполосованный их когтями до мяса, на шее разорванные вены, отбитый, почерневший живот. - Целки херовы, - со злостью, выплеснул из себя чувство неуверенности, - стоял бы член, затрахал бы вас, суки. Ругнувшись в последний раз, приблизился к краю и сел, свесив ноги, прыгать вниз как-то не хотелось. - Ещё успею, - решил Занзас. Сколько он просидел, вглядываясь в раскинувшуюся под ним преисподнюю, не знал. Времени здесь не существовало. От наблюдений его отвлекла зазвучавшая над головой жалобная музыка. Все призраки, как по команде, подняли головы. Силуэты крылатых существ мелькнули на фоне чёрного жерла адовых врат. Подскочив, Занзас с волнением присоединился к группке таких же, как и он, застрявших душ. - Кто это? - Ангельские души возвращаются на небо. Слышишь, как они плачут о грешниках? Вот бы ухватиться хотя бы за краешек одеяния одного из них. - Мечтай! - насмешливо закончил диалог Занзас, после чего вернулся на своё насиженное место. Нет, конечно, когда надоест хуйней маяться, он спрыгнет прямо в лапы к сатане, ну, точно спрыгнет. Но не сейчас. Вон, Бел, как сумасшедший носится, что-то орёт и машет руками, комик ещё тот. Проследив взглядом за бывшим варийцем, Занзас поднял глаза и сам вскрикнул. Один из ангелов пикировал прямо к ним. Сложив за спиной громадные белоснежные крылья, он камнем падал вниз, и был уже совсем близко. Сердце бешено забилось, когда Занзас рассмотрел бесцветные волосы ангела и знакомые черты. - Мусор! Какого дьявола так долго?! - заорал почище Бела, выскакивая на середину площадки и распихивая столпившиеся несчастные души. «Скуалло, родной!» В дурацком балахоне до пят, с длиннющими до пола волосищями, Скуалло летел, высматривая его! Только его! - Я здесь! Раздавая удары направо и налево, Занзас вскоре очистил пространство для приземления, и в гордом одиночестве принял отставшего от стаи Ску. Даже подпрыгнул, боясь, как бы в последний момент ангела не перехватили призрачные конкуренты. От его торопливых прикосновений белый хитон неземного существа вдруг пошёл кровавыми пятнами, а яркое свечение померкло. Ничего не соображая, брюнет схватил дорогого человека в объятья, крепко прижимая к себе. Хотел кричать на весь мир, как сильно он его ждал, как не допускал и мысли о предательстве, и как рад сейчас, именно в эту минуту. Ску подозрительно молчал, обнимая плечи любимого, так же тесно сплетаясь с ним телом. - Вот и славно, - бормотал босс, поглаживая светлый затылок, - вот и молодец. Говорить «мусор», «дерьмо», «мудак», сотню других обидных прозвищ как-то язык не поворачивался. Занзас наверное бы даже заревел, как ребёнок, если бы мог. Стискивая бока ангела, закрыв глаза, целовал в шею и за ушами, длинные волосы лезли в нос, но Занзас только дул на них, освобождая себе ещё больше пространства. Ему казалось, будто бы он забыл что-то важное, и силился это вспомнить. - Занзас, пожалуйста, нам надо отсюда уходить. Мои силы тают, промедлив, я не смогу тебя поднять. Первые слова Акулы возвратили босса в действительность. - Тогда за дело мусор, говори, за что тебя хватать. Смотри, твои тряпки все в дырах от моих рук. Ангел с лицом Скуалло грустно улыбнулся. - Ты не можешь прикасаться ко мне, но один шанс все-таки есть. Нас связывает одна не выполненная клятва, именно она заставила меня прервать свой путь к Господу. - Это на счёт статуса Десятого? Типа не стричься? - Да. Мои волосы! Их ты сможешь удержать в ладонях. Не думая о том, что скорее всего сдерёт с акулы скальп, если будет всей массой висеть на такой ненадёжной верёвке, Занзас все же запустил обе пятерни в густые пряди. - Пиздуй, мусор, я готов. Ску легко оторвался, взмахнув опахалами белых крыльев, и вполне предсказуемо изогнулся, как только ноги брюнета оторвались от площадки. Перебирая ими в воздухе Занзас повис, стремясь приспособится к необычному полёту. Призраки, до этого стоящие поодаль, вдруг все скопом бросились к нему. - И меня, и меня! Кричали повисая на Занзасе, утяжеляя и без того вес брюнета. Последний, орал и лягался как мог, даже засветил пару раз мёртвому Белу сапогом по лицу. - На хуй, бляди! На хуй! - Босс, - завывал Бел, - Босс, вы же не оставите меня! - Акуле и так тяжело! Отвали! Жди лягву! Прицелившись, Занзас изо всех сил пнул в лоб принца, светловолосый паренёк разжал пальцы и опрокинулся на спину, прямо под ноги других призраков. Тяжело всполаскивая крыльями, Ску поднимался все выше, вскоре площадка с нечастными духами стала совсем маленькой. Медленно, но верно, они поднимались наверх. Любимый тащил Занзаса из преисподней. А Занзас думал. Ему только и оставалось, что думать! Молодой, дерзкий альбинос с первого взгляда тогда заполонил все его грёбанные мозги. Конечно, сука он был, но зато как потом расплачивался! Блядь, Занзас бы был не прочь и в дальнейшем получать от своей рыбаньки подобные знаки внимания. Погруженный в воспоминания, не заметил, как подъем замедлился. Взмахи крыльев уже не были такими мощными. Они скорее трепетали, беспорядочно хлопая в воздухе. Занзасу был виден только белый затылок, лица мусора он как бы ни хотел, разглядеть не мог, но, судя по тому как тот замедлял скорость, ясно что они вот-вот полетят обратно. - Слышь, мусор, - прохрипел ему вдогонку брюнет, - походу нам двоим не вылезти. - Заткнись! - раздалось ответ, резко развернувшись, Скуалло бросился на скалы, которые поддерживали купол адских врат. Скрипя зубами ухватился за их уступы. - Не отпускай меня, мудила, что бы ни произошло, не отпускай моих волос. Там, где Занзас прожёг бы ладони насквозь, Скуалло почти не получал увечий, цепляясь, как муравей упрямо полз наверх. Его спутник боялся даже дышать. На варийца почему-то накатило охренительное чувство защищённости. Болтаясь между адом и раем, он только и знал, что наматывать длиннющие пряди, как верёвки, себе на запястья. - Эй, Акула, как выберемся - женюсь. Вот как Бог свят, снова женюсь на тебе. Хотелось сказать что-то ещё хорошее, и поэтому Занзас продолжил: - Всех блядей выброшу и будем мы с тобой трахаться, пока хуй стоит. - Замолчи, идиот. Занзас послушно заткнулся, было что-то в голосе его капитана пугающее. Немного помолчав, все же тихо сообщил: - Ну типа, я люблю тебя, вот что хотел сказать! - Я тоже, Занзас, всей душой я любил только тебя. Помни об этом, когда вернёшься. Последний уступ и, подтянувшись, Ску вылез на его вершину. Теперь он лежал на спине, давая Занзасу возможность самому, как по канату, взбирается по его волосам. К удивлению брюнета, за время полёта шевелюра мусора настолько удлинилась, что ему пришлось изрядно попотеть, выбираясь наружу. Перебирая ногами и руками, брюнет гадал, с чего бы волосы вдруг стали прочными, как морские верёвки, с чего они так крепко присоединены к черепу Акулы. Но когда вылез, ему бросилась в глаза кровь, льющаяся с корней волос на лицо любимого, и тогда он понял, какую на самом деле причинил боль Скуалло. Оторвав от штанов грубый лоскут, приблизился. - Дай вытру. - Не прикасайся! Там, - Ску указал на светлеющий выход из пещеры. - Там жерло Везувия, отдохни и возвращайся к людям. - Без тебя? - Без меня. Я умер, неужели ты этого не понял. Я умер от родов и моя душа отправляется на Суд. Здесь мы расстаёмся с тобой навсегда. Расправляя крылья, Ску в последний раз грустно посмотрел на бывшего возлюбленного, в серых глазах стояли крупные слезы. - На земле остался наш сын, он странный, и все-же не бросай его. Считай, это моя последняя просьба. Прощай. Некоторое время Занзаса стоял, отупевший от признания Акулы, но, видя, как тот готовится нагло слинять, отложил все мысли в сторону и рванул к нему. - Давно не получал? Да, мусор?! Куда собрался?! Хуй я тебя отпущу, сказал же: трахаемся до смерти, чё, не понял свой тупой башкой? Ничего не соображая от охватившей его паники, Занзас схватился двумя руками за крылья. Те дрожали. - Хуй тебе, а не Суд! Ты дерьмо! Но моё дерьмо! Моё!! И я тебя никому не отдам! В следующий момент в его руках осталось по десятку белоснежных перьев, быстро сообразив, что надо делать, Занзас принялся с садистским наслаждением выдирать их. Ску кричал, пытаясь вырваться из его рук, но вскоре все пространство было засыпано обагрёнными кровью белыми перьями. - Мой, ты только мой! Двинув пару раз в челюсть, а затем и вовсе повалив слабо сопротивляющегося Скуалло, ничего не соображая, Занзас наступил ему коленом на поясницу и с треском вырвал из спины порядком измочаленные крылья. - Хуй ты у меня теперь полетаешь, мусор. Измазанный, с безумным взглядом, брюнет силой перевернул Ску на спину и, ложась на него, принялся жарко целовать в губы. Глубоко, с болью. Кусая и зализывая ранки, оставляя свои глубокие метки на теле. Альбинос стонал, но почти не дёргался, его остановившийся грустный взгляд почему-то сильно пугал брюнета. - Ну ты чего? - немного успокоившись, спросил, тяжело дыша. Взгляд у Скуалло был почти как и у Бела, - какой-то обречённый. - Ты так и не понял, Занзас. Я мёртвый и не могу пойти с тобой. Меня больше нет, а без крыльев я обречён вечно скитаться, не находя себе места… Образ Скуалло поплыл густым туманом, ещё мгновение, и Занзас понял, что остаётся один. Родные черты становились все прозрачнее. Он уходил, навсегда уходил от Занзаса. Грязный, в изорванном одеянии с окровавленными дырами в спине вместо крыльев, Скуалло растворялся, исчезал. - Сына, сына сохрани. Последнее, что донеслось до брюнета, до того как он грохнулся в обморок, разбивая себе башку о камни. Минуло пять лет. Пять бурных лет, за которые мафия претерпела значительные изменения. Приближалось Рождество. Обновлённая Вонгола праздновала полное восстановление сил. Тридцать боссов дочерних концернов сидели по обеим сторонам роскошного стола, заставленного винами и деликатесами. Пили за здоровье недавно взошедшего на трон Примо. Его жену. Во главе стола, в роскошном кресле сидел сам крестный отец, Начавший новый отсчёт в истории семьи, милостиво обозревал крупнейшую в мире преступную организацию. Кольцо Неба сияло на пальце. Холодный взгляд скользил поверх голов, но губы сами собой складывались в вежливую ухмылку. - Босс, - приблизился один из секретарей, - дон Тсунаеши из Японии, хочет засвидетельствовать вам свою преданность. Человек согласно опустил немного квадратный подбородок, давая понять уместность подобного визита. Показавшийся в дверях глава японского дома, прямо с порога быстрым шагом двинулся к Примо и, почтительно преклонив колена, поцеловал кольцо на смуглом пальце. - Присаживайся, Тсуна, сегодня праздник. Не побрезгуй нашим угощением! О делах после. Японцу указали место невдалеке от босса. Тот сел, настороженно следя за соседями. Расположившийся справа дон Томазо из Леона смерил его презрительным взглядом, бывший несколько лет в изгнании, японец сумел угодить боссу, и его вроде как снова приняли в семью. Расторопный стюард налил в высокий фужер шампанское, гостю полагалось сказать тост. Тсуна поднялся, салютуя сидевшему в центре стола главе семьи. - За будущее Вонголы! За наших потомков. На лицо главы стола нашла тень, он невольно сжал смуглые пальцы и, багровея, приподнялся. Все замерли. Примо не любил, когда говорили о детях. Вопреки, ожиданиям, поначалу разозлившись, он вдруг смягчился и медленно произнёс: - За наших наследников! Доны обрадовались: гроза прошла мимо! Послушно прокричали славу крестному отцу и принялись звенеть фужерами, чокаясь. Тсуна не пил, от волнения у него перехватило горло, вертя фужер в пальцах, не решался поднести его к губам. Заметив насмешливый взгляд босса, со вздохом сделал один глоток. И сел, стараясь сохранять хотя бы видимость спокойствия. Меняя прибор, опытный официант незаметно положил под салфетку вдвое сложенную записку, при этом загораживая Тсуну от глаз все того же дона Томазо. Уловив момент, когда все встали ради очередного приветствия, японец быстро переложил бумажку себе в карман и при первой возможности направился в туалет. «Восемнадцать ноль-ноль». Четыре цифры, написанные карандашом, заставили его задрожать от нехорошего предчувствия. Занзас зачем-то вызвал его, хотя до этого не мог даже видеть. Что ждёт его? Несомненно, тяжёлый разговор. Вздохнув, предусмотрительно спустил воду и вышел из кабинки, моя руки под краном, вгляделся в зеркало. - Я должен быть сильным. Юкки росла вполне самостоятельной девочкой, уже в четыре года знала все коридоры и закоулки небольшого коттеджа на окраине Пьяццо дель Римини. В шесть, по-английски читала куклам сказки из большой книги, подаренной добрым дядей Шамалом. В семь, найдя в гостиной ключ от подвала, смело вступила в кромешную темноту, освещая себе путь фонариком позаимствованным у сторожа. Подвалы манили, ночами Юкки слышала тихий плачь, доносящийся из глубин земли, ей говорили, что там живёт мальчик, которому нельзя выходить на свет. - Несчастный! - вздыхала Юкки, и пока не видела строгая гувернантка, прикладывала розовое ушко к двери подвала, пытаясь различить невидимую жизнь. Иногда ей удавалось услышать негромкий шаги с обратной стороны, словно незнакомый мальчик подходил ближе и так же прислушивался к её дыханию. Дверь, всегда бывшая на замке, неслышно повернулась на петлях и луч фонарика выхватил из мрака ступеньки, уходящие вниз. Стремясь не стучать каблучками туфелек, Юкки спустилась и громко позвала: - Мальчик! Мальчик! Повеяло сыростью и холодом. Он словно вынырнул из мрака - резко, неожиданно. У Юкки затряслись все поджилки как только она увидела его прозрачные глаза и болезненно-белую кожу. - Ты кто, я тебя не знаю? - отрывисто, на итальянском, спросил хозяин подземелья. - Меня зовут Юкки, я живу наверху. - Бенедикт, я живу здесь. - Один? - Один. - Понятно. Юкки зябко поёжилась. - Здесь очень холодно. - Что такое "холодно"? - Ну... не знаю, просто холодно! У меня мурашки по всему телу. - Что такое "мурашки:? - Ты не знаешь? - Нет. - А что ты знаешь? - Мне пять лет. Меня зовут Бенедикт. Мой отец - босс мафии. - Здорово, а я живу с дядей. Моя мама умерла, и папа тоже. - Неправда, твой отец жив, только пока не знает о тебе. Вы скоро встретитесь. - Но как..? - Со мной говорят невидимые люди, они приходят и говорят со мной. - Ты волшебник? - Что такое "волшебник"? - Ну…Человек, который делает фокусы! - Что такое "фокусы"? Говорить с странным мальчиком было невероятно трудно, он словно специально не хотел понимать простых вещей, отвечая всегда одно и то же. - Фокусы? Это когда из шляпы выпрыгивает кролик, только не спрашивай меня, кто такой кролик и что такое шляпа, ты уже большой и должен это знать. - Хорошо, не спрашиваю. - Ты ведь был в цирке? Юкки вдруг стало страшно, перейдя на шёпот, она начала медленно отступать к лестнице. - Что такое "цирк"? Шамал мне не говорил о цирке, там хорошо? Я хочу его понюхать! - Понюхать? - Ну да, от тебя пахнет рисовым супом и белым хлебом, а ещё потом. Ты боишься меня? Не трусь, даже если бы я захотел приблизиться, мне нельзя этого делать. Твой фонарь, он ярко светит, а значит, завтра у меня будет чесаться всё лицо. Поэтому я пойду, а ты можешь спокойно подняться наверх. - Погоди! - запоздало крикнула Юкки, - я приду к тебе, если ты захочешь. - Я хочу, - спокойно согласился мальчик, - очень. Только мы пока не встретимся. Спустя три дня Юкки увезли в Вонголу. Тсунаеши смотрел на дочь и ничего не понимал. Девочка действительно была вылитая Киоко, кареглазая, с ямочками на пухлых щёчках. Спустя почти восемь лет он словно возвратился в прошлое. Все ещё не веря в происходящее, попросил девочку подойти ближе. - Тебя зовут Юкки? Ты Савада? Юкки приблизилась, смело смотря отцу в глаза. Не зная, что говорят в таких случаях, Тсунаеши беспомощно оглянулся на Примо. - Как такое возможно? - Чудеса науки. Тебя обманули в прошлый раз, ребёнок родился, и, как видишь, вполне здоров. Впрочем, её судьба в твоих руках, если ты примешь мои условия. - Вы отдадите мне дочь? - Если только произойдёт слияние дома Розовой сакуры и Вонголы, насколько я осведомлён, ты сейчас возглавляешь якудзу. Мусор! Подходя, Занзас взял девочку за плечо, слегка надавливая на него. - А пока она будет составить компанию моим девчонкам, я собираюсь отправить их в Лондон, в частную школу-пансион. Не беспокойся, Тунец, за ней будут присматривать и ничего с твоей дочерью не случится. Ведь я сам отец, и понимаю твои чувства. Ты это пытался сказать мне за столом? Тсуна опустил глаза. - Ты требуешь невозможного, якудза - свободная организация, и я не имею там достаточного веса. Ему в ответ раздался смех, Занзас захохотал, положив пальцы на горло семилетней Юкки. - Невозможно было то, чтобы я стал Примо, но, как видишь, это произошло. И без помощи многих. А теперь и ты докажи мне свою силу и преданность. Смуглый пальцы сошлись на тоненькой шейке ребёнка, Занзас сделал неуловимое движение, словно переламывал тонкие позвонки. Тсуна побелел и кинулся вперёд, но стоящие рядом телохранители оказались проворнее. Заломив японцу локти за спину, взяли в жёсткий захват. - Я согласен! Только я хочу иметь гарантии. - Гарантии? - переспросил Занзас. - Ты их имеешь. Я даю тебе слово босса: как только Вонгола выйдет на японский рынок, произойдёт счастливое воссоединение семьи Савада, и мы выпьем с тобой по чашечке саке, я правильно сказал? - Да, мой босс. - Уведите. Отпустив и несчастного отца, Занзас обошёл вокруг письменного стола и тяжело опустился в кресло. Заставить япошку подчиниться было не сложно, все-таки восточные жители слишком привязаны к семье, за ребёнка этот мусор сделает все, что угодно. - А ты? - внутренний голос насмешливо спросил. Закрыв глаза Занзас погрузился в полудремотное состояние. - Я? Разве не я не отплачиваю непомерные счета своих «мартышек», разве не отправляю их в лучшую школу, разве не швыряю сотни тысяч этой суке, их матери? - Ты забыл о сыне. - У меня нет сына. - Есть, и ты это знаешь. Мальчику уже пять, а он ни разу не вышел из подвала, все, что ты ему дал - это тьму. - Он урод, итог дебильного эксперимента, его нельзя показывать людям. Я содержу его, и этого ему вполне достаточно! - И все же, он твой сын. Разозлившись, Занзас открыл глаза и хлопнул ладонями по кожаным подлокотникам. - Затрахали, бляди! В дверь постучали. Взглянув на часы, Занзас понимающе оскалился. Ровно в пять его половинка приходила проведать супруга, и всегда тактично стучала кулачком прежде чем войти. Донья Изабелла выгодно отличалась от всех женщин, с которыми Занзас имел в прошлом связь, отличалась в лучшую строну. Во-первых, она не лезла в душу и не стремилась переделать мужа, напротив, очень часто давала ему дельные советы, которые в итоге приносили неплохие дивиденды. Во-вторых, узнав, что у супруга была многолетняя привязанность к капитану, не распахнула удивлённо глаз и не вскрикнула от омерзения, приняв и это как само собой разумеющееся. - Очевидно, он был чертовски соблазнителен, - единственное, что услышал Занзас, когда его супруге в очередной раз напомнили о былых замашках Примо. Услышал и зауважал её ещё больше. Роль добропорядочного гражданина Италии, политика и даже в какой-то степени благотворителя, вскоре начали нравиться Занзасу, он перестал часто сквернословить и даже научился завязывать галстук. Кроме того, в последнее время был на дружеской ноге со многими известными людьми, даже с президентом страны. Вращаясь в высших кругах, приобрёл необходимый лоск и выправку. Вот и сегодня им предстоял выход в свет, в оперу. Жена уже была в вечернем платье – темно-фиолетовом с ниткой крупного чёрного жемчуга на шее. Высоко зачёсанные волосы открывали поразительной белизны изящную шею и плечи. На пальце сверкало обручальное кольцо с брильянтом. - Дорогой, ты ещё не готов? Я распорядилась, чтобы твой выходной фрак принесли в гардеробную. Жюль ждёт тебя больше полчаса. - Скоро буду. Занзас приблизился к жене и ласково обнял её за талию, вдыхая запах дорогого парфюма. - Мммм, ты сегодня отлично пахнешь! Это Армани? Изабелла тихо засмеялась, чувствуя, как муж щекочет ей носом затылок. - Ты так и не научился разбираться в ароматах, это Валентино. Не обижайся, - заметив, как помрачнел муж, нежно повернула его к себе лицом и поцеловала, - ты - лучший мужчина на свете, и я такая счастливая, что вышла за тебя замуж. Смотри, наш малыш тоже радуется. Она положила смуглую ладонь Занзаса себе на живот и радостно улыбнулась. Под пальцами действительно чувствовалась некая выпуклость, сокрытая складками шёлковым платьем. - Будь осторожна, - вдруг забеспокоился брюнет, - эти театры могут плохо на него повлиять. Ведь он будущий босс Вонголы. - А если будет девочка? - Хватит девчонок, только пацан, пусть у меня наконец появится сын! Оставшись ненадолго один, Занзас вновь погрузился в воспоминания. Пять лет. Пять долгих лет со дня смерти Суперби. Смешно, но Занзас ни разу не посетил его могилу. Даже когда Акулу хоронили в закрытом гробу, держался в отдалении - не хотел видеть его дохлым. На погребении присутствовали чуваки из Ватикана, как ни как, хоронили их собрата. Гризельда рыдала, бросаясь на крышку гроба. Впрочем, она рыдала и на поминках. Так было положено, и все приглашённые остались весьма растроганны и довольны. После смерти сына, она неожиданно оставила пост главы Вонголы и передала его Занзасу. Исчезла на этот раз навсегда. - Интересно, а какой у него памятник? Небось, каменный меч, как и на могиле Тира, его отца? Может, съездить? Типа проверить? И ещё о чем Занзас никогда не думал, так это о ребёнке. Занзас не хотел думать о нём. - Брак, отброс, - так выразилась Гризельда, говоря об их сыне. И Занзас поверил, или хотел верить. Или просто не мог видеть копию белогривого мусора или не хотел вспоминать. Или… не мог пережить. Спустя четыре с половиной года женился, взяв в жены дочь очень уважаемого дона из Севильи, синьорину Изабеллу, и теперь у него вроде как намечаелся наследник. Впрочем, девчонки от Марии тоже недурны, все в Занзаса: хваткие, отчаянные. За словом в карман не лезут. Приезжали недавно к отцу на каникулы, так все мафия стояла на ушах. Забавные. Презирая их мать, Занзас ни с того ни с сего привязался к «своим мартышкам», тайно от жены выделив им крупные суммы. Они отвечают ему чистой детской взаимностью, часто звонят из Англии. Были ещё двое, но те далеки, их матерям Занзас выплатил на двадцать лет вперёд алименты и приказал больше его не тревожить. И все же. Урод от Скуалло?! - Это противоестественно, - вспомнились слова Гризельды, - Шамал всегда не дружил с головой и вот тебе пожалуйста – это он убил Акулу! То, чего не удалось ни Тимотео, ни Реборну, получилось у Шамала. Говорят, моему сыну разворотили весь живот, да так, что все кишки наружу выпали. Занзас не стал мстить. Зачем?! Разве нельзя жить, отрезав своё прошлое? Можно! И у него это неплохо получается! Взглянув на часы, Занзас понял, что продремал около двух часов и пора собираться в гребанный балаган. Бенедикт шёл по ночам, но едва небо начинало светлеть, он накидывал на голову плотный мешок до пят и забивался в какое-нибудь укрытие: заброшенный дом или природную пещеру, если утро заставало его в лесу, тогда он просто ложился на землю и скорчившись в клубок, пережидал в тени деревьев жаркий итальянский день. Наступление темноты чувствовал подсознательно, воздух охлаждался и становился немного влажным, начинали стрекотать цикады. По множеству признаков Бене определял точное время безопасного выхода из светонепроницаемого футляра. Он торопился. За неделю преодолев почти сотню километров и съев все, что сумел взять с собой, к исходу восьмой ночи стоял перед запертыми воротами кладбища. Чугунная ограда в виде прямых копий и стилизованных, пронзённых их остриями, змей, не остановила. Бене ловко перелез и вскоре нашёл стоящий неподалёку от пантеона почивших боссов, невысокий склеп из резного камня. Двери оказались заперты, мальчик и здесь не растерялся, исхитрившись, протиснулся меж решёток, закрывающих маленькое окошко под самой крышей, и спрыгнул вниз. В склепе находилась одинокая гробница белого мрамора. На её крышке виднелся высеченный, из цельного куска мрамора, спящий мужчина, со сложенными молитвенно руками. В отличие от людей, у Бенедикта было хорошо развито чувство пространства, поэтому сориентировавшись, он взобрался на крышку гробницы и устало прилёг, прижимаясь щекой к холодному камню. Неделю назад он ушёл из своей темницы. Воспользовавшись ключом Юкки, направился на север, к отцу. Его вели голоса, которые день и ночь звучали в голове, они предупреждали о приближении опасности – дороги или населённого пункта, говорили, как избежать её, и снова вели вперёд. - Я иду к отцу, - отвечал голосам Бенедикт, - который меня любит и очень ждёт. Занзас пребывал в бешенстве, мало того, что они с женой попали в пробку, хотя и двигались по центральной улице в представительской машине. Простояв полчаса и покрыв всеми матами водителей, пешеходов и карабинеров, мафиози едва доползли до театрального подъезда, но только ко второму акту. В вестибюле, с порядком разъярённым Занзасом произошла ещё одна досадная неприятность. Не разобрав, кто подъехал, к ним бросились охранники из президентского эскорта. И пока Изабелла, ровным голосом призывала охранников успокоиться, Занзас щёлкнув предохранителем приставил дуло пистолета ко лбу самого ярого защитника закона. - Зенки раскрой, дерьмо! Не видишь, кто перед тобой? Мужчины, поняв свою ошибку, быстро ретировались, а испуганный до полусмерти служитель театра поскорее провёл важную чету в их ложу. Отодвинув тяжёлую портьеру, Занзас бухнулся в кресло, скучающим взглядом окидывая зал. «Одни свинячьи рыла, так же как и он, делают вид, будто бы им интересно то, что происходил на сцене». Как же это все заебало. Писк скрипок в оркестре показался ему скулежом течных сук, внутренне беснуясь, спустя полчаса поднялся и вышел вон. В пустом фойе блядские визги были не так слышны, вдруг приняв решение, начал спускаться вниз. Никому не сказав, вышел с чёрного хода и, взяв такси, отправился на кладбище. Два выстрела и хлипкий замок рассыпался в металлическую стружку. Внутри склепа было холодно и темно, щёлкнув зажигалкой, Занзас поднял её повыше, разглядывая последнее прибежище мусора. Неизвестный скульптор немного польстил Акуле, тот в жизни никогда не был таким широкоплечим, да и лицо никогда не сияло такой умиротворённостью. Желая поближе разглядеть высеченное в мраморе изображение, Занзас приблизился и только сейчас заметил ребёнка, лежащего на боку. В грязной серой рубашке и длинных брючках. Голова малыша была закрыта плотной шапочкой. Не желая его пугать, Занзас осторожно коснулся незнакомца. - Брысь отсюда. Мальчишка пошевелился, стараясь не глядеть на Занзаса, приподнялся и сел, по-прежнему спиной к Примо. - Это мой дом. Занзас схватил наглеца за шиворот, и больше не уговаривая, с силой бросил о стену. Ребёнок издал то ли вскрик, то ли всхлип, но в следующую минуту поднявшись, бегом бросился обратно, запрыгивая на гробницу и хватаясь за каменные руки Скуалло. - Я же сказал тебе! Я никуда отсюда не пойду! Это мой дом, это мой отец, это моя семья. Холодея от предположения Занзас сорвал с него шапочку и на спину малыша упали длинные льняные пряди, абсолютно белого цвета. - Мусор, ты ли это? Мальчик не отвечал, вцепившись маленькими пальчиками в каменное изваяние, застыл, тяжело дыша. Злясь на его упрямство, Занзас рыкнул: - Я, кажется, тебя спросил, отвечай мне! Молчание, от которого пробирало до мозга костей, установилось между ними. Мальчишка словно издевался над всемогущим боссом, не желая с ним говорить. Занзас ещё несколько раз попытался растормошить странного субъекта, но получил только то, что мальчишка совсем сросся с каменным Скуалло и никакими силами его было не оторвать. Тогда, сдавшись, Занзас отошёл, издали разглядывая упрямца. В одной руке он по-прежнему держал зажигалку и её мерцающий свет становился все тусклее. Но даже и в неверном свете, не оставалось сомнений, это был урод Скуалло. Его копия, такой же дерзкий и тупой. - Вставай и иди за мной. - Нет. - Хочешь, чтобы я тащил тебя силой? - Просто дай мне руку, я слепой. Бросая косые взгляды на сына Скуалло, Занзас протянул смуглую ладонь и взял потные пальчики ребёнка. - Словно из воска сделанный. И давно ты здесь? - Сегодня пришёл, мне сказали, что здесь я встречусь с отцом. Я спешил. - Спешил? Мне доложили, ты исчез неделю назад, где тебя носило? - Я медленно шёл и много спал. Ты хочешь снова отвести меня в подвал? Пожалуйста, не надо, я знаю там каждый закоулок, я сотни раз проходил все повороты, лучше буду прятаться здесь. Ночью я смогу найти себе еду, голоса мне помогут. - Какие голоса, мусор? - Те, которые говорят со мной, с рождения. Это они сказали, что мне надо тебя бояться. - Гм, и сейчас говорят? - Нет, сейчас они молчат. - Ты ещё и сумасшедший, ну да, а чего я ждал от мудака белогривого? Значит, говоришь, не хочешь в подвал, куда же тебя? Может, отдать в школу? Или в детский сад? В окно проник первый солнечный луч, по белоснежному мрамору пробежала розовая дорожка. Бене резко поджал ноги и схватился за свой колпак. - Пожалуйста, разреши мне жить, я очень прошу. Кутаясь в плотную ткань, забился в самый тёмный угол. Но Занзас все решил, молча, подхватив на руки не сопротивляющегося сына, накинул на него сдёрнутый с плеч смокинг, заморачивая в два слоя. - Не гоношись, мусор, лежи смирно. Выходя в предрассветные сумерки, Занзас вопреки здравому смыслу, отправился в Вонголу пешком, неся сына на руках. По пути пытался обдумать сложившееся положение. То, что сын живёт в секретной лаборатории Шамала, Занзас узнал почти сразу после возвращения. Но не захотел его видеть. Пользуясь старыми связями отца, огромными капиталами, своевременно припрятанными Тимотею для сына, вскоре сумел оправиться от поражения. Гризельда добровольно назвала его имя на совете семьи и все приняли его, как законного наследника. Сына Рональда Лютого. Потом пошли серые будни, связанные с восстановлением имени. И снова было некогда подумать о сыне. Вонгола утратила свои позиции из-за нескончаемых войн за звание Десятого, поэтому, став боссом, Занзас объявил начало новой эры и взял себе псевдоним Примо. Первый. Мистика, на которой раньше держалась семья, отошла на задний план, и теперь не так важно было устраивать трюки с огнём Гнева, ему на смену пришли чисто экономические рычаги управления. Неся сына, Занзас всю дорогу думал, что с ним делать? Убить? Почему-то любя его не родившимся, Занзас с удивлением отметил, что это чувство не перешло на живого ребёнка, глядя в розовато-прозрачные глаза, только содрогался от омерзения. Чего проще - распахнуть сейчас плотную ткань и малыш умрёт, через день или два, весь покрытый язвами. Ему все равно не выжить в мире людей, зачем ему мучаться за грехи отцов? Глядишь, на том свете станет ангелом, как патлатый мусор. Занзас остановился, с сомнением глядя на свёрток. Алая заря уже занималась на горизонте. «Лежит сука, не шелохнётся. Словно понимает, что идут его последние минуты». Убить?! - Слышь, придурок, сдохнуть хочешь? - Нет, я постараюсь быть тебе нужным. Оставить? И каждый день видеть умершего мусора, вспоминать его. Опять разодрать зарубцевавшуюся рану на сердце. Неужели Занзас настолько сильный и сможет жить с этим? - Типа… не ссы, так и быть, я… это… пригляжу за тобой. Ночью Занзас долго не мог заснуть - в башку лезли всякие мысли, думал в основном о Бенедикте, мальчик не показался ему назойливым. Всю дорогу молчал. Послушно спустился в подземелья Вонгольского особняка, отстроенного заново, и даже руку у Занзаса напоследок поцеловал. Занзас невольно взъерошил его жалкие волосёнки, слегка дёрнув за длинные прядки. - Я пришлю слугу, пусть тебя постригут. Из подземелья ни шагу, когда понадобишься, я тебя позову. Бене улыбнулся! Блядь, это была улыбка Скуалло, все понимающая и покорная. Стараясь не выдать того, какую реакцию произвела она, Занзас ногой открыл дверь и выскочил в коридор. Здесь только отдышался. Схватившись за виски, упал на колени и заорал во всю глотку: - Гребанный мусор, почему ты не хочешь меня оставить? Ты глядишь на меня его глазами, улыбаешься его губами, говоришь со мной его языком! Мусор, сжалься, уйди! Изабелла не задала лишних вопросов, ей уже доложили о странном появлении мужа, она сделала вид, будто бы слышит о Бене впервые, дав возможность Занзасу самому рассказать о прибавлении в семействе. - Несчастный ребёнок! Мы должны позаботиться о нем. - Без тебя знаю, - раздражённо рыкнул супруг, - не подходи к нему, береги своего малыша. После чего бухнулся на кровать и попытался заснуть, но беспокойные мысли все никак не шли из головы. Вскоре Занзас обнаружил, что вполне сносно может общаться с ублюдком Скуалло. Вечерами, если не был занят, время от времени приходил в подземелье, приносил игрушки, сладости, новую одежду. Малыш с неизменной улыбкой принимал все и только умильно целовал отцу руки. Занзас не знал, но все его подарки Бене складывал в самом дальнем углу и никогда больше не прикасался к ним. Чего ещё Примо не знал, так это то, что мальчик нашёл заваленный взрывом проход из подземелья в заброшенную капеллу. И все дни, как муравей, ворочал камни и землю, стремясь побыстрее туда попасть. «Голоса», звучащие день и ночь, постоянно его подгоняли, заставляли работать по несколько часов день, с коротким отдыхом и перерывами, только когда приходил отец или приносили еду. В такие минуту Бене становился ласковым, как котёнок, таким, каким ему подсказывали быть все те же «голоса». Они единственные были его друзьями, помощниками, утешителями. Именно они велели ему идти в Вонголду, они предсказали встречу с отцом и они теперь заставляли пробиваться через песок и камни к заветной цели. Чтобы не испачкать тёплую курточку и светлые брючки, Бене их снимал, полуголый, руками отгребал завалы камней в одну из комнат подземелья. Что он хотел найти в капелле или может его кто-то там ждал? Голоса не сообщали. Измучившись тяжёлой работой, мальчик засыпал на груде земли, чтобы через несколько часов встать и снова начать, как крот, вгрызться в песчаную стену. Рождение наследника праздновали с размахом. Сотни приглашённых, тысячи подарков. Изабелла, прячась от папарацци, рожала в лучшей клинике, в Швейцарии. И, как только стало известно, что на свет появился мальчик, Занзас велел служить благодарственные мессы по всем храмам страны. Пошли многочисленные поздравления. Довольно усмехаясь, сидя в главном зале особняка Вонголы, босс принимал личные выражения любви и преданности. Мафиози шли нескончаемой чередой - от крупных, влиятельных семей и до самых мизерных, полулегальных банд. Все явились засвидетельствовать боссу своё почтение. Брюнет сиял, то чего не смогли сделать Мария и Скуалло, совершила Изабелла. Он уже получил по почте первые фотографии ребёнка и письмо врача с поздравлениями, кроме того в письме сообщалось, что ребёнок абсолютно здоров и чувствует себя отлично. В приподнятом настроении, немного хмельной, Занзас по обычаю вечером пришёл навестить Бене, забрав из присланных подарков огромного фиолетового слона. Отперев своим ключом дверь, окрикнул его. У входа обычно горела тусклая лампочка, скрывая все остальное подземелье во мраке. Мальчик появился как всегда неожиданно, откликнувшись на зов отца, с неизменной улыбкой опустился на колени и поцеловал протянутую руку. - Отец, ты сегодня поздно, тебя задержали дела? - У меня сын родился, мусор! Отличный пацан, почти четыре килограмма, судя по снимкам, очень похож на меня. - Поздравляю. Занзас ткнул в Бене фиолетовым слоном. - Держи подарок. Тебе что-нибудь нужно? - Нет, у меня все есть. Я очень счастлив, находясь здесь. Обнимая громадину-слона, Бене отступил теряясь в темноте. Занзасу вдруг показалось, что мальчик все-таки обделён вниманием. - Постой, мы скоро устроим торжество... Язык не поворачивался, но приказав себе собраться, Занзас выдал: - Я возьму тебя на крестины, об одежде не беспокойся, завтра придёт портной и пошьёт тебе новую форму. И… чехол. Ну, на всякий случай. Не увидишь, так хоть услышишь, как ревёт мой бутуз. Рад? - Очень! Я тоже хочу подарить малышу что-нибудь, только у меня ничего нет! - Не беспокойся, ему уже подарили, лучше собирайся, пора тебе выйти в свет. Засмеявшись из-за явной двусмысленности фразы, Занзас в отличном настроении вышел и, насвистывая, двинулся прочь, забыв закрыть дверь. Как только он ушёл, фиолетовый слон вполне предсказуемо присоединился к груде плесневеющих игрушек в углу, Бене без сожаления бросил его, и, сев на пол, схватился за голову. Последнее время «голоса» совсем не давали ему покоя, они, вдруг утратив человеческие интонации, орали и визжали на разные звериные голоса. Бене пытался докричатся до них, спросить, что ему делать дальше, ведь путь в капеллу был почти свободен, последние камни ему предстояло убрать сегодня. Мальчика пугали изменения всегда добрых помощников, теперь казалось - за тонкой преградой его ждёт нечто ужасное. - Я не должен бояться, - тихо говорил сам себе, - мне недавно исполнилось шесть и я уже взрослый. Но вопреки словам, боялся. Нащупывая проход, не знал, надо ли ему делать это, может, оставить все как есть, и провести жизнь здесь, как в лаборатории. Каждый день натыкаясь на одни и те же голые стены. Дверь хлопнула от скозняка. - Отец забыл её закрыть. Сквозь щель послышалась громкая музыка. - Ах да, у отца сын родился. А кто же я? Урод? Как часто повторяли мне это слово! Я даже не человек, я нечто не существующее. Но я есть! И, может, узнаю что-то новое о себе, если не испугаюсь и уберу последние камни? Больше не сомневаясь, Бене решительно пополз в узкий проход, теперь уже не слушая визгливой какофонии, устроенной в его мозгу. Как только он вступил в капеллу, шум неожиданно прекратился. И мальчик остался один в абсолютной тишине. Прохладный воздух насыщенный влагой говорил о том, что в помещение сверху проникала влага, поэтому чувствовался запах гниющего дерева и слышался звук чавкающей на полу пыли. Но не пройдя и пары шагов, Бене задел ногой стоячую скамью, ощупав и убедившись, что она довольно прочна, сел. Звуки органа, зазвучавшие отовсюду, заставили его резко вскочить, но в ту же минуту, чьи то руки вновь усадили на место. Бене, содрогаясь от ужаса, стащил повязку с глаз и уставился прозрачными алмазами зрачков на алтарь. Люди! Там двигались полупрозрачные тени в длинных дымчатых одеждах, они словно плыли по воздуху, не касаясь ногами пола. Лица людей были скрыты глубокими капюшонами. Бене ещё не знал, как он может видеть! Такое происходило с ним впервые. Словно вынырнув из долгого тяжкого сна, он вдруг проснулся и ещё плоховато видит, но видит! Люди меж тем выстроились в две шеренги, теперь Бене мог различить их руки, люди воздевали их вверх и что-то пели. Из-за звука органа мальчик не мог понять слов, как бы ни пытался, но, когда стоящий впереди всех человек распахнул плащ и вынул из-под длинной полы спящего младенца, Бене не выдержал и вскрикнул. На него никто не обратил внимания, младенца положили на каменный алтарь, в руках второго служителя сверкнул нож. Кровь, густая, горячая медленно полилась в золотой кубок. Незнакомец собрал её всю, и, держа чашу перед собой, двинулся к скамье, на которой сидел мальчик. Тот попытался броситься наутёк, но невидимые руки продолжали удерживать на месте. Подошедший опустил тонкие пальцы в чашу с кровью и, вынув их, помазал густой жидкостью глаза Бене. Вмиг мир словно осветился и мальчик увидел теперь уже отлично и людей, и всю капеллу. К его изумлению она не была заброшена, как показалось раньше, напротив, ровные полированные скамьи стояли по обеим сторонам вытянутого зала, между ними в проходе алела ковровая дорожка. На хорах и лестницах - ленты и букеты искусственных цветов. Люди теперь были без плащей, в белых одеждах с открытыми лицам. Бене почему-то понял, что он их знает. Особенно вон ту женщину с мёртвым младенцем на руках. - Пей, - мужчина протянул ему кубок. Эта кровь даст тебе жизнь. Ты порядком устал, пробиваясь к нам, но теперь ты дома. Анселий. Выпей и ты вспомнишь, кем являешься на самом деле. - Я Бенедикт, а никакой не Анселий. Я хочу домой. - Это твой дом и мы твои близкие. Знаешь, кто был тот младенец? - Я не хочу знать, - холодея от догадки, Бене вырвался и вскочил, бросившись бежать к спасительному пролому, как вдруг, зацепившись ногой за неровность на полу, упал, разбивая себе губу. Плача и вопя от ужаса, понял, что снова ослеп, непроглядная мгла заволокла глаза. - Почему? - Потому, что ты непослушный мальчик, разве мы не сказали - ты должен нас принять, только кровь первенца даст тебе зрение. Вот нож. - Никогда! В руку ткнулась мягкая рукоять. С криком оттолкнув её, Бене попытался вновь пробиться к своей норе как вдруг обнаружил, его никто не удерживает. В капелле вновь стало тихо и прохладно. Вместо аромата цветов опять запахло кисловатой гнилью. Дрожа от страха, повернулся и попытался найти скамью, на которой сидел, но только труха, везде, где бы он ни притронулся, проваливалась между пальцами. Может, это был сон? Нет, в ладони по-прежнему лежал небольшой острозаточенный нож. Словно змею, Бене бросил его на землю, но вдруг тут же нагнулся и поднял. Видеть, как же это приятно – видеть! Различать черты людей, ощущать краски. Он сможет видеть! И тогда отец не станет называть его уродом, тогда перестанет относиться как к отбросу? Что значит малюсенькая жизнь, если Анселий… Анселий? Он не Анселий! Нет, не Анселий! Тогда почему он держит нож? - Я лишь хочу, чтобы отец меня любил. На крестинах собралась вся элита мафии. Таинство проводил сам епископ в расшитом золотом и жемчугом одеянии, с высокой митрой на голове. Под пение хора младенчика окунули в матово поблёскивающую при свете свечей купель и передали на руки счастливым родителям. Занзас улыбался, впервые за много лет он не скрывал своей радости. Слушая, как пищит краснощёкий крепыш, с удовольствием вымочил серый выходной смокинг, вытирая наследника новеньким полотенцем. Изабелла в просторном сером платье под тон костюму супруга, и скромном платке, накинутом на плечи, заботливо успокаивала раскричавшегося сына. Крестили в полночь, многие недоумевали, почему выбрано такоеьнеобычное время торжества. Занзас, напротив, был чрезвычайно доволен, окружённый детьми, он покровительственно обозревал огромную семью. К нему бесшумно приблизился старший офицер. - Пора? - Угу! В храм ввели непонятно кого, накрытого с головы до ног черным покрывалом. Приглашённые изумлённо зашептались, гадая какой сюрприз им приготовил Примо. И когда завеса упала, вниманию уважаемых донов предстал бледный, как смерть, мальчик, в новом, ладно сшитом костюмчике. Мафиози в едином порыве отшатнулись от увиденного - перед ними вдруг словно возник крохотный Скуалло, бесцветные волосики его смешно торорщились в разные стороны. - Подойди и поцелуй братика, - приказал Занзас. Шестилетний Бенедикт вытянул руку вперёд ощупывая воздух. Чтобы не пугать гостей, глаза мальчика завязали узким шарфом. Немного смутившись, Изабелла склонилась и протянула ему новорождённого, чувствительные пальцы забегали по пелёнкам и быстро добрались до личика. - Брат мой, - прошептал Бене и потянулся к нему губами. Среди мафиози послышались тихие разговоры, многие были в шоке от увиденного. Тогда, взяв Бене за ручку, Занзас вывел его на середину храма. - Чтобы предотвратить все домыслы, представляю вам Бенедикта Суперби, моего премного сына. Поклонись, - и сын послушно нагнул голову. А Занзас продолжал: - Бенедикт недавно приехал в Вонголу, и ничего не знает о своём умершем отце. Поэтому я прошу вас проявить снисхождение и не выспрашивать того, о чем он не сможет рассказать. Кроме того, Бенедикта нельзя фотографировать и просить снять повязку. Он - слепой от рождения. Говоря такую длинную речь, Занзас упустил из вида самого мальчика, который недоуменно дёрнулся, словно спрашивая – зачем отец врёт. Занзас сжал ладонь, показывая ему – молчи, я и так сделал для тебя больше, чем нужно. После чего, немного расслабившись, отпустил, передавая на руки слугам. Бене послушно отошёл и попытался успокоиться. Он чувствовал вокруг себя много людей, но не видел. Теперь мальчик не был удовлетворён малой толикой чувств, ему хотелось большего. Те странные люди показали, чего он может достичь, если просто убьёт. С ним пытались заговорить, но Бене весь погрузился в желание видеть… И убивать. Мимо пронесли поднос с чем-то вкусным, расторопный стюард, заметив слепого ребёнка, протянул ему полную вазу конфет. - За здоровье Лючано Занзаса-младшего. - Не хочу, - Бене отвернулся, стюард заучено выпрямился и прошмыгнул мимо гостей, ловко обходя препятствия. - Тебе следовало взять конфетку, - раздался сбоку назидательный тон, - так ты проявил неуважение к крёстному отцу. - Кто вы? - Можно сказать, один из старых знакомых. - Я вас не знаю, но и конфеты есть не буду. Луссурия, а это был он, теперь совершенно неузнаваемый, с прямым пробором русых волос и совершенно без косметики, в первые же минуты после речи Занзаса пробился к мертвецки-бледному мальчику. Сынок боссов был именно таким, каким гей себе его и представлял, теперь совершенно отошедший от дел мафии и живущий тем, что оказывал услуги стилиста бизнесменам средней руки, в последние время дела шли совсем из рук вон плохо и Лусс стал подумывать о новом грандиозном проекте, на который, увы, были нужны деньги. - Тебе нужны деньги? Луссурия вздрогнул и чуть не отпрыгнул от мальчика. - У меня есть брильянтовые запонки. И ещё я могу дать тебе эту заколку для галстука, мне сказали, что она из белого золота и стоит баснословных денег. Помоги мне, и я отдам их тебе. - А завтра твой папочка закатает меня в бетон вместе с запонками? - Твоё дело, я ведь могу попросить любого и никто мне не откажет. Не трусь, я все рано не вижу твоего лица. Мальчишка рассуждал, как старик. Откуда у него подобные речи, поразился Лусс, что этот ребёнок скрывает? Желая убедиться в том, что все это ему не кажется, бывший боевик осторожно коснулся руки мальчика. - Что ты задумал? - Хочу исправить речь отца, потому что это я - Бенедикт Занзас-младший, так меня назвали ещё до рождения. И я сын двух боссов, и я будущий босс. Я, и никто другой. Луссурия поразился, с какой твёрдостью Бене это произнёс, от мальчика вдруг повеяло демонической силой. - О Небеса, - вдруг осознал Лусс, - у него что-то есть от демона, как бы ни пытался наш капитан, он не смог… - Конечно, не смог, - теперь не было сомнений, голос малыша звучал, как умудрённый годами, злобный дискант. – Его убили, потому что он был единственным, кто мог остановить меня, но Скуалло умер! Ему нет пути назад. Ночами я слышу стоны его неприкаянной души и я радуюсь. Почему? Потому что, вновь могу возглавить Вонголу, как и раньше, до прихода проклятых монахов, теперь никто не сможет сдержать меня! Я Анселий, демон Вонголы, и я вернулся. Занзасу приснился кошмар. Скуалло с безумным лицом тряс его за плечи и кричал, называя бесполезным дерьмом и предателем. К удивлению брюнета, во сне он не мог ничего возразить и послушно принимал ярость бывшего любовника, мотаясь, как тряпка в его руках. Но когда Ску принялся бить бывшего супруга по лицу, не выдержал и попытался дать сдачи. От резкого движения полусонный босс скатился к краю кровати и с грохотом повалился на пол. Ни хуя себе, блядь! Потирая ушибленный бок, осоловело распахнул заспанные глаза и поднялся. Все лицо горело, словно Акула действительно разукрасил его морду своими гребанными кулаками. Взгляд скользнул по подушке. Изабеллы в спальне не было. «Наверное, пошла к Леонсио». Занзас зевнул и попытался снова улечься на своё место. Но сон не шёл, слишком реальным показалось ему видение и словно в подтверждение, нижняя челюсть заболела так, будто ему действительно туда заехали прямым хуком. «Сука, мусор, чтоб тебя черти в аду драли». Кряхтя, Занзас сел. Сон улетучился. Невольно почёсывая затёкшую шею, Занзас осмотрел спальню. Вроде все, как всегда. Диван, кресла. Камин. Тёмное трюмо с поблёскивающими зеркалами, флаконы духов и кремов на полочке рядом. Тусклый ночник едва освещает входную дверь. Стул, придвинутый к окну, в стиле ампир, остальная мебель. Все, как всегда? И все же? Непонятная тревога вдруг кольнула сердце раскалённым острием. Непонятно, откуда-то извне появился страх, панический, страх, от которого хотелось бежать и прятаться. Стремясь глубоко дышать, Занзас сполз с кровати и направился к выходу на балкон, решив, что в комнате душно, и от этого недомогание. Проходя мимо зеркал, краем глаза отметил свою располневшую фигуру. - Надо бы походить в спортзал, что ли, совсем жиром заплыл. Не успев додумать, отпрыгнул чуть ли не на другой конец комнаты. Внезапно, его отображение пропало в зеркало, и как в окне, с другой стороны стекла на него уставился Скуалло. Бледной мусор что-то кричал, ударяя ладонями по раме зеркала. Дрожа, Занзас приблизился, чувствуя, как зубы сами собой выбивают ритм самбы, попытался коснуться пальцам зеркала. Мусор был совсем как в жизни, ничуть не постарел, только патлы стали короче. Зачарованно разглядывая призрачное отображение, Занзас, как кролик перед удавом, только и мог что раскачиваться с носка на пятку и обратно, не отрывая глаз от гладкой поверхности. Ску что-то беззвучно кричал, делая знаки Занзасу куда-то вдаль, будто прося его поспешить. Брюнет очумел, не понимая намёков, угрюмо топтался и только спустя насколько минут его рука нащупала тяжёлый золотой флакончик, который он с размаху и опустил на лицо Скуалло, разбивая вдребезги огромное зеркало. Придя в себя и немного отдышавшись, Занзас смог нормально рассуждать. - Пора завязывать с выпивкой, так и до белой горячки недалеко. Списав видение на остаточное действие алкоголя и успокоившись, Занзас удивлённо отметил, что Изабеллы довольно долго нет в спальне, желая выяснить, где супруга, накинул на плечи тёплый халат и вышел в коридор. Первое, бросившееся в глаза нарушение дисциплины в виде спящих на посту охранников, привело босса в ярость. Подняв ногу, он со всей силы пнул ближнего офицера, метя ему пяткой в спину, как вдруг тот тяжёлым кулём осел, заваливаясь на бок, потом упал, и изо-рта несчастного выплеснулось немного темной крови. Занзаса охватил ужас, теперь он понял: офицеры не спали, а были убиты на своих постах, значит, опасность где-то совсем рядом и мусор пытался его предупредить! Не теряя времени на разглядывания других вонгольцев, Занзас бросился бегом по коридору, стремясь достичь первого поста. Там есть кнопка всеобщей тревоги. Но только он свернул, как ещё более жуткая картина предстала глазам. Везде: в коридоре и проходах, - лежали и сидели окровавленные трупы, у многих несчастных вся форма была разодрана на груди так, словно в них палили с близкого расстояния. Бредя в море убитых, Занзас то и дело натыкался взглядом на их лица с застывшими гримасами страха. - Да что тут, блядь, происходит?! Действительность казалось продолжением кошмара, Занзас даже себя за ухо ущипнул. Бесполезно! Безумство и не думало исчезать. Сбежав с лестницы, он уже буквально зашагал по поверженным телам: в караульных и секторах, в залах, - везде! Люди валялись, как сломанные куклы, там, где застигла их смерть. Вытаращенные глаза, судорожно сжатые руки, почему-то никто из них не держал оружие, видимо, смерть накрыла всю Вонголу одновременно, застав людей врасплох. И так быстро, что они даже ничего не успели сообразить. - Леонсио! Занзаса обожгла страшная мысль, у порога детской на мгновение притормозил и, леденея от ужасного предчувствия, толкнул дверь. Пустая колыбель, мёртвые няньки. - Изабелла! Заметив на полу пятнышки крови, как безумный бросился по ним, как по следам, и вскоре кровь привела к караульному отделению номер пять. У входа - натёкшая, но уже засохшая алая лужица. Занзас, теряясь в догадках, с трудом отворил дверь, на которую с обратной стороны привалился убитый вонгодец, и прополз в дежурную комнату. Вид развороченного ломами старинного камина и часть разрушенной стены сказали все за себя. - Похитители сына в капелле! Кто они?! Занзас не мог даже представить, в те минуты он вообще полностью утратил способность соображать. Его пригвоздил к полу ужас. Караульная раньше была спальней Томотео, а неприметная стена закрывала вход в подвальное помещение, то самое, где Занзас провёл четыре длинных года вмороженным в кристалл. Прошло много лет, на месте взорванного особняка отстроили новый, но подземелья сохранились и, дрожа всеми членами, Занзас вступил в прохладу развороченного жерла. Стараясь спускаться бесшумно, шёл, придерживаясь рукой за ветхие перилла. Спуск вниз показался ему долгим, может, потому что Занзас пережидал на каждой ступеньке, буквально заставляя себя сделать ещё один шаг. Капелла, где умирал Скуалло, где он сам томился без надежды на спасение. Капелла, его проклятие, его непреходящий кошмар, его самое страшное место на земле. Страх только увеличился, когда, спустившись почти до половины, Занзас осознал - капелла вновь обитаема. Внизу горели свечи, огромное количество свечей. Вставленные в неровности стен и просто стоящие на полу. Огоньки трепетали от ветерка, поднимаемого группой странных людей в длинных черных накидках. На некоторых Занзас разглядел золотые каббалистические знаки. Вспомнил, такие же были на друзьях младшего брата Реджи. Выходит, это он затеял смертельную игру с Занзасом? Не замечая присутствия Примо, люди выполняли какой-то ритуал. Собравшись полукругом, бормоча непонятные молитвы, они делали поясные поклоны сидящему на алтаре человеку. Занзас приблизился настолько, что стало понятно, кто это. Бенедикт?! Слепой мальчик важно восседал на каменном постаменте. Глаза были широко открыты, но, казалось, малыш смотрит вглубь себя. Занзас, не чуя ног, сделал несколько шагов, как вдруг его перехватили и оттащили за выдающийся каменный уступ. - Мммм...усор? Луссурия, в неприметном тёмном одеянии показал ему знаком - молчать. Меж тем, люди закончили с поклонением, и, выстроившись в две шеренги, принялись обходить алтарь. Бене сидел неподвижно, как статуя. Прозрачные глаза его сверкали в свете толстых огарков. - Что это, мусор? - прохрипел Занзас, пытаясь понять. - Тише, не мешай им, - на ухо прошептал Луссурия. - Старайся быть как можно незаметнее. Меж тем в рядах молящихся произошло новое изменение, по раздавшемуся проходу шла женщина, неся на руках туго спелёнатый свёрток. Дойдя до жертвенника, она опустилась на колени и положила ношу на серый камень. Четверо мужчин, посадив на плечи Бенедикта, поднесли его ближе к жертвеннику. В руках мальчика блеснул ритуальный нож. Подняв его над головой, Бене, не колеблясь ударил лежащего перед ним младенца, на белые пелёнки полилась густая кровь. Люди затянули протяжный унылый мотив, падая на колени. Жрец, направляя руку мальчика, помог ему смочить пальцы в крови, которыми он тут-же помазал слепые глаза, и они перестали быть прозрачными бельмами, напротив, глаза зажглись, так, словно в них вставили сильные лампочки. Ярко-багровый свет пронзил полутёмную капеллу. - Жертва, жертва, - завыли протяжно прислужники. Теперь Занзас не сомневался, все это происходило наяву. Главный жрец, так же опустив руки в кровь, принялся рисовать непонятные знаки на алтаре. В какую-то минуту капюшон, скрывающий его черты, упал и Занзас едва не закричал от удивления. Шамал?! Абсолютно голый, медик имел из одежды только накинутый на тело чёрный плащ, перехваченный золотым шнуром на талии. Аутсайдер семьи и недалёкий бабник утратил привычный облик, теперь медик выглядел совсем иначе. Черты лица заострились, нос хищным клювом загнулся, как крючок, вниз. Жёсткие волосы стояли дыбом. Бормоча заклинания, Шамал начертил несколько непонятных символов, и вдруг обернулся¸ вперив взгляд в прячущегося Занзаса. Рука протянулась навстречу. Поманила. - Твоя очередь. Неведомая сила сковала мышцы. Занзас хотел отступить, но ноги сами повлекли к измазанному кровью алтарю. Преодолевая невероятное напряжение, он все-же сумел поднять кулак на Шамала, метя ему в солнечное сплетение, но сразу несколько профессиональных ударов обрушились на голову. Рыча от бессилия, от мысли, что не догадался захватить оружие, Занзас схватился врукопашную сразу с пятью мудаками в балахонах. В ходе драки сумел стащить с нескольких из них капюшоны, закрывающие лица. Фран! Леви? Лусс?! Луссурия, выбравшись из убежища, на поверку оказался так же одетым в развевающиеся черные одежды на голое тело. Изабелла? Лицо жены было искажено ненавистью. Ещё никогда Занзас не видел на этом личике такой страшной гримасы. - Жертва! И в следующею секунду Занзаса растянули на жертвеннике, схватив за ноги и руки. «Что, черт возьми, здесь происходит?!» - хотелось кричать брюнету, но только глухие хрипы слетали с разбитых губ. Рядом, на расстоянии вытянутой руки лежал трупик его новорождённого сына Леонсио. Нож Бене перерезал ему горло. Нечеловеческим усилием Занзас попытался сбросить с себя жрецов, как вдруг знакомый голос приказал ему не двигаться. - Гризельда? Почему? Ты же сама ушла! Женщина презрительно усмехнулась, сделала знак слегка ослабить удавки из верёвок, которые накинули вонгольцу на шею и ноги. - Он должен знать перед смертью. Шамал приблизился и, выглядывая из-за плеча своей госпожи, злобно смерил беспомощного мафиози взглядом. - Зачем объяснять что-то этому тупому ублюдку? Который должен был сдохнуть, тридцать лет назад, он и так зажился на этом свете! У Гризельды было своё мнение. - И все-таки, магистр, он имеет право понять, почему умирает. Наклонившись к Занзасу, она негромко заговорила: - Сам того нет зная, ты оказал нашей церкви большую услугу, ты подарил нам будущее, в то время, когда мы были почти подавлены христианскими силами. Шамал годами бился над возможностью противоестественного зачатия, потому что родить демона может только оступившийся священник, монах, утративший веру, и такой нашёлся. А потом мы лишь тебя направляли и ты шёл, как баран, как лошадь в шорах, которая ничего не желает видеть, кроме того, что находится перед её носом. Мой сын оказался более проницательным, перед смертью он понял наши истинные цели, но не смог помешать, к тому же, он не верил в демоническую сущность ребёнка. Решил, будто бы успел избавить его от дьявольских сил, но это не так! Ведь это не твой сын, Занзас, это сын демона Анселия, который изнасиловал Скуалло в подземелье. Занзас скрипнул зубами, напрягая мышцы, стараясь разорвать веревки. - Твоих родителей на этом же жертвеннике Тимотео отдал во власть Анселию, и своего младенца, ровно через год, а сегодня я отдаю ему твоего, так требует наш закон. Как видишь, все возвращается и уже совсем скоро откроются врата преисподней. Мальчишка Фран, которого ты запугал и заставил спуститься в преисподнюю, наловчился проводить этот ритуал и даже усовершенствовал его. У него тоже есть причина желать соединения ада и земли. Твои бывшие друзья? Ты не понял, почему они исчезли? Ты даже не пытался их разыскивать! А зря, они стали членами нашей церкви, мы их убедили. Смотри, как они послушны. Гризельда протянула руку к стоящим поодаль бывшим варийцам, те покорно упали на одно колено и поклонились ей. Занзас в ужасе рванулся от них, почти отдирая тело от камня, как вдруг его ладони сами-собой вспыхнули Огнём Гнева. В толпе жрецов сатаны раздался испуганный вопль. - Огонь Гнева Божьего! - послышались испуганные возгласы. До бившегося на жертвеннике Занзаса вдруг дошло, что делать! Он зажмурил глаза и глубоко вздохнул, в ту же минуту его ладони и предплечья запылали праведным пламенем. - Смотри, Гризельда, я потомок святого! Я рождён, чтобы сдерживать мощь демона! Что бы ты ни делала, какие бы жертвы ни приносила, это не изменит твоей сущности, ты - дерьмо! Свечение от Занзаса становилось все ярче, шелестя полами длинных мантий, жрецы бросились в середину капеллы, закрывая собой сидящего на алтаре, неподвижного Бене. Как вдруг мальчик вскочил, и, раскинув руки в стороны, сам засветился бледно-голубым, смертоносным отблеском. - Пламя Посмертной Воли! Бене горел, горел, начиная от кончиков высоко поднятых рук и кончая мысочками маленьких ножек. Весь погруженный в кокон невероятной энергии, он так мощно излучал убийственный лучи, что люди, сметённые волной его сияния, упали и забились на полу в судорогах. Леви, Лусс! Несчастные, попав под излучение, на глазах заживо сгорали! "Я следующий!" С глухим рыком разрывая тлеющие верёвки, Занзас дёрнулся. Освобождаясь и скатываясь с жертвенника, пытался закрыться от гнева разозлённого сына. - Врата! Врата, откройтесь! Голос Бенедикта был похож на крик обезумевшего. В капелле стало совсем светло, как днём. Хотя Занзасу было не до того, но все-же он поразился – древнее святилище вмиг преобразилось, теперь оно напоминало обычный католический храм. С белыми стенами, с окнами?! Кажется, я сошёл с ума! С резными высокими дверями?! Которые медленно открывались под пение невидимого хора. Пламя Посмертной Воли властвовало надо всеми, жрецы валились, как до этого убитые ими вонгольцы, там где их застигла смерть. - Охуеть, - только и смог прошептать Занзас. Лихорадочно полез под халат и рубашку, трясущимися руками нащупывая висящий на груди крестик. Найдя, сорвал его с золотой цепочки. - Защити меня! - даже не произнёс, а, скорее, простонал. Выставляя перед собой как щит, крестик, который дала ему мать перед расставанием. И в этот момент двери окончательно распахнулись, и свет вместо мрака ада вырвался оттуда. Шамал испуганно оглянулся на Франа. - Не понимаю? Франческа стоял, и по его щёкам текли крупные слезы. - Капитан! Я ждал вас. Прямо из света в капеллу шагнул Скуалло, в левой руке его горел огненный меч. Занзас заорал и очнулся. - Блядь, приснится же такое! Волосы на лбу даже слиплись от холодного пота. Дыша со свистом, Занзас сел, откидывая ногой тёплое одеяло. Рядом кто-то заворочался. Забормотал, недовольно: - Ну ты чего? Спи. Ещё рано! Из вороха подушек и одеял показался белый затылок, немного спустя и вся лохматая голова Скуалло. Сонно щурясь, мусор вылез и широко зевнул. - Слышь, мусор, мне приснилось, будто бы ты того, залетел и родил мне дьявола. - Занзас! - застонал Скуалло, - ты как нажрёшься до усрачки, то такую хуйню наутро порешь. - Не пизди, мусор, я видел все! Я блядь, я чуть от страха не обосрался! И мой старик тоже сдох, и Реборн, и ты… Погоди, но… ты ведь дохлый? - Иди ебанись башкой об стенку, придурок, может, тогда в себя придёшь? На, потрогай, я что, по-твоему, жмурик? Занзас нерешительно дотронулся до тёплой руки Акулы, провёл пальцами по длинному предплечью. Затаив дыхание, обрисовал немного костлявое плечо и двинулся дальше к шее. Глаза Скуалло заволокло дымкой от странной нежности мужа, не сдерживаясь, он тихонечко застонал и сам подался навстречу, прося о большем. - Пусть даже это видение, - решил так и не поверивший в реальность происходящего Занзас, - пусть последнее, что я сделаю в своей гребенной жизни, но я его оттрахаю. Поцелуй, долгий, тягучий, глубокий. Скуалло стонет от того, с какой силой Занзас сжимает его бока. Закидывает голову, и брюнет впивается зубами в горло, обрисовывает языком кадык, слегка прихватывая кожу, чуть надкусывает. В ответ слышит довольный вскрик. Нравится, сука? Нравится, когда делаю тебе больно? Мазохист чертов! Мусор выгибается, почти касаясь затылком подушек. Белая кожа блестит от выступившей влаги. Занзас проводит ладонями по плечам и снова спускается к пояснице. - Мусор, ты сегодня такой нетерпеливый. - Хватит, Занзас, я на пределе, вставляй уже. Но Занзас не торопится, он гладит поджарые ягодицы Акулы, словно раздумывая. Чувствуя, как дрожит и извивается в предвкушении длинноволосый мусор. Смятые простыни бледным пятном отсвечивают в сумраке ночи. И ничего вокруг, только одно неутолимое желание. - Мусор, что происходит с нами? Мы умираем? Скуалло не слышит, прильнувши к смуглому телу, тяжело дышит в плечо. Молчит. Почему он молчит? Не хочет говорить? Опять тайны? Волна недовольства захлёстывает все существо Занзаса, и он излишне жёстко делает первый толчок, входя одним движением на всю длину. Мусор предсказуемо верещит, но не отстраняется, напротив, спустя мгновение закидывает ноги на поясницу, перекрещивая их и делая контакт настолько тесным, что теперь Занзас едва переводит дух. - Люблю тебя! Страшно! Невыносимо! Наконец, спустя несколько минут активных движений Акулу прорывает на откровение и слова действуют как самая лучшая смазка, движения замедляются, становятся более размашистыми и плавными. Занзас, отойдя от гнева, начинает профессионально загонять разгорячённый член в узкое, эластичное отверстие Скуалло. Старается задевать нужную точку внутри любимого альбиноса и заставляя того уже хрипеть от переполняющего разум сладкого ожидания. Обоим становится настолько так хорошо, что они теряют всякое понятие о реальности. Покрывая грубыми поцелуями сотрясающееся от толчков белое тело, Занзас вцепляется ногтями и зубами в плечи и шею, в ответ мусор рвёт кожу на его спине. Между ними сочится кровь, пылает страсть, между ними зарождается безумие. - Ты мой ад, - орёт Занзас, вколачивая Акулу в пышные недра постели. - Ты мой рай, - эхом отзывается Скуалло, схватив концы волос Занзаса, дёргает их изо-всех силы, вырывая перья. Босса и капитана больше нет, есть единое существо, плачущее и стонущее, существо вопящее от радости и боли. Начало и конец, и больше ничего нет. Оно летит в пространстве и падает, разбивается. Вдребезги. Навсегда. - Занзас! Занзас! Очнись! Капелла горит! От дыма запершило в горле и стало почти ничего не видно. Занзаса грубо встряхнули за плечи. Брюнет вскрикнул и непонимающе оглянулся. - Что это было? Где Скуалло? - Занзас, нам надо уходить! У Франа получилось открыть чистилище, но, оказывается, капитан давно караулил врата и теперь он уничтожает всех отступников. Бежим! Обезумивший от страха Леви с перекошенным лицом схватил босса, почти волоком потащил его по полу. У алтаря творилось нечто непонятное, из-за слепящего всепожирающего пламени ничего нельзя было разглядеть. Только сейчас Занзас понял, что горят его одежда и волосы, а бывшие друзья ладонями сбирают это пламя голыми руками. - Занзас, уходим! Скорее! - Нет, мусора, там мой сын! - Занзас, он демон! Капитан вот-вот прибьёт его! А потом и всех нас, бежим! - Там мой сын! Какой бы ни был, он мой сын! Никому его не дам! Оттолкнув обоих варийцев, Занзас кинулся прямо в огонь, от дыма было очень плохо видно, но Примо быстро отыскал сидящего на алтаре мальчика. Пламя Посмертной Воли по-прежнему властвовало над ним. Понимая каким-то десятым чувством, что если он переступит смертоносный круг, то либо умрёт от меча Скуалло, либо снова окажется замурованным в магический кристалл, Занзас не раздумывал. - Хуй с ним! – решил и рванулся вперёд, увидев прямо перед собой искажённое злобой лицо Скуалло, его меч, с которого потоком на землю лилась кровь. Защитники Бенедикта, жрецы демона, с отрубленными головами лежали вокруг жертвенника. Скуалло, изловчившись, ухватил Бене рукой за волосы и, приподняв, замахнулся, готовясь вонзить меч ему в сердце, как вдруг Занзас обрушился на него всей массой. - Не смей! Хватаясь голыми ладонями за лезвие меча, Занзас сам подставился под удар, отводя смерть от сына. - Насрать, какой Бене, он наш сын, Ску! Насрать, какой ты, но ты не должен его убивать! Не позволю. Занзас, закрывая собой Бене, умоляюще вопя, повис на рукоятке, принуждая Скуалло опустить меч. Из разрезанных ладоней рекой текла кровь. Сверкающие праведным гневом глаза Акулы метнулись к Занзасу и уставились в него. - Отдашь за него жизнь? - Бери. Хуй с тобой, согласен, - твёрдо произнёс Занзас и прижал мальчика к сердцу. Думая, ну вот и конец, это последний жест в моей жизни. Иллюзия, сверкнув блестящими каплями, напоследок вспыхнула и рассыпалась. У разбитого, старого алтаря стояли только Фран и Скуалло. Вид обоих мафиози был потрёпанный. Занзас непонимающе переводил взгляд с одного варийца на другого, по-прежнему стараясь прижимать Бене к сердцу. - Все кончилось, Занзас, теперь все. Из мрака показались бледные Леви и Луссурия. - Простите, босс, за наш обман. Не беспокойтесь, ваша жена и сын живы. И в Вонголе тоже все нормально. Вперёд вышел Фран. - Мы лишь хотели помочь капитану в последний раз, потому… - Потому, - наконец заговорил Скуалло, и голос его был тих и печален, - потому что я навсегда ухожу в Ватикан и больше никогда не увижу ни тебя, ни сына. Теперь я спокоен за его будущее, знаю, ты его любишь. По-своему, но любишь. Как любил бы меня, но обстоятельства… Занзас никак не мог в себя прийти после такой встряски, поэтому, едва дыша пробормотал: - Обстоятельства создаём мы, мусор. Ты снова все решил за меня? Ты снова меня бросаешь! А я честно носил траур почти пять лет, пока ты… - Я действительно все эти годы был в коме и очнулся недавно. Тебе не сообщили? - Нет, конечно! Я думал ты… погоди, ты же был типа - ангел? Ты сам сказал, что мёртв, зачем? - Повторяю, я был мёртв, - Ску запнулся и тяжело вздохнул. – И скитался между мирами, пока Фран не отыскал меня и не показал путь назад. Все это время Шамал… - Шамал!! - рык Занзаса заглушил все остальные звуки. - Шамал не только сохранил нашего сына, но и распорядился тайно перевезти моё тело в лабораторию, мы многим ему обязаны. - Пять лет одиночества, вот чем я ему обязан. Пять лет недотраха. - Пять лет, за которые ты стал Примо. За которые исполнил свою мечту. Без меня и без ребят. Стал сильным без нашей помощи. Разве это не показатель твоего могущества и ума? Между прочим, под твоим влиянием Реджи недавно крестился и отпустил Лиззи к отцу, навсегда оставшись с Кэтлин. У них скоро будет ребёнок. Луссурия и Леви живут вместе, хотя это ещё не любовь, но кто знает? Фран окончательно перенял искусство Микуро и сейчас является главным мистиком страны, не теряет надежды вернуть Бела. А я? Я всегда буду тебя любить, хотя это и грешно, будет здорово, если ты с сыном изредка сможете меня навещать… - Я не хочу и не буду тебя навещать, мусор. Обломись! Скуалло сжал губы почти в одну ровную полоску, стремясь скрыть задрожавший подбородок в высоком воротнике, наклонил голову. - Ладно, значит… Простимся здесь? Немного оправившись, Занзас поднялся, передав Бене Луссурии, направился к Акуле властно обнял его тонкую талию и резко притиснул к себе. - Сбегаешь? Хочешь оставить меня одного с этим демоном? Я видел его силу, он же не сегодня-завтра меня в кристалл вморозит, и кто, по-твоему, будет в этом виноват? - Ты очень силен и даже пламя Бене не сможет причинить тебе вред. - Ску, ты придурок? Ты чё, совсем отупел за время своей комы? Не доходит, я же говорю тебе, хуй ты уйдёшь, мусор. - Твоя жена… - Разведусь, блядь! Не в первый раз! - А дети?! - У меня есть Бене, хотя тоже мудак, потому что весь в тебя, но хуй знает, почему, я его люблю. Слушай, я вот-вот сблюю от представления, которое вы мне устроили, поэтому времени в обрез. Ску! Я хочу сдохнуть и гнить в земле рядом с тобой, слышишь, идиотина? Но только после того, как Бене станет главой Вонголы и продолжит наше дело. Женим его на тунцовой девчонке, и как бы японец не выеживался, хуй он у нас с крючка теперь сорвётся. Ску не сопротивлялся, больше не сопротивлялся. Осторожно водя кончиками пальцев по смуглому, раскрасневшемуся от волнения лицу, ласкал подёргивающиеся от пережитого уши брюнета, переходя на скулы, касался их большими пальцами. От подобных действий Занзас взвыл, ещё крепче прижимая к себе Акулу. - Остановись, иначе я трахну тебя прямо здесь, на этом самом гребанном алтаре. - Так что тебе мешает? - мурлыкающе интонации, заводящегоя от горячности брюнета Акулы, окончательно свели с ума. Не осознавая того, что в капелле все-таки находятся посторонние, Занзас забросив Скуалло на плечо, потащил его к разрушенному алтарю, бросая спиной на грубый камень. - Эй, здесь же ребёнок, бесстыдники! - попытался остановить безумцев Луссурия, а Леви только зажал уши Бене, чтобы малыш не слышал громких стонов, последовавших сразу за тем, как Занзас сорвал с Скуалло брюки и сапоги, без подготовки погружаясь одним рывком внутрь. Луссурия оглянулся на бледного сожителя. - И глаза, глаза ему закрой! В темноте он видит, немного, но видит. Хватая сброшенный Скуалло пиджак, завернул голову ребёнка в плотную ткань. - Уведи его! Фран помог двум приятелям вытащить Бене в караульное отделение, где уже завершался утренний обход, и рядовые вонгольцы с нескрываемым интересом рассматривали появившихся из стены людей. Мальчика, закутанного с головы до ног в ворох разных одежд. Здесь присутствовал даже театральный плащ Шамала. Сам медик летел впереди маленькой процессии и криками разгонял встречных. И только пристроив мальчика в более надёжное укрытие в виде кладовки без окон, все смогли перевести дух. - Как ты считаешь, таким безответственным типам, как наш босс и капитан, можно доверить такого необычного ребёнка, как Бенедикт? - ни к кому не обращаясь, вдруг громко задал вопрос Шамал. - Они натворят с ним бед, - отзывался глухим басом Леви. - И как следствие - опять разбегутся, - поддакнул усачу Леви Луссурия. - Теперь нет, - Фран сел и, сложив руки, устроил их на коленях, - теперь у них есть цель – их сын. Мальчику предстоит тяжёлая работа - выиграть в гонке за место крёстного отца со своими сёстрами и новорождённым Леонсио. У него так мало возможностей и так много силы, поэтому оставлять Бенедикта - то же самое как оставлять пистолет, снятый с предохранителя. Никогда не знаешь, когда он выстрелит. Я думаю, мы должны организовать тайное общество… - А может, хватит тайн? - вздохнул Луссурия. - Мы давно запутались в них. Давайте просто все вместе вернёмся в Вонголу, в нашу Варию, - роймав благодарный взгляд Леви, продолжил, - и пусть все идёт свои чередом. Вытащим мы твоего Бела, Фран. Клянусь. Ты же говорил, что знаешь способ, а я говорю, ты можешь стопроцентно рассчитывать на нас. И на босса с капитаном, ну, не прямо сейчас, ну, ты понимаешь. Фран невесело усмехнулся и понимающе покачал головой. - Значит, как и прежде, мы друзья? Значит, Вария жива? Но кто будет её боссом? Ведь Занзас теперь Примо. Разговор теперь уже не бывших варийцев плавно перетёк в мечты о новых должностях и, конечно, о перспективах. - А кто будет капитаном? - Разве Скуалло не останется на прежнем месте? - Скуалло там, где Занзас, и наоборот, раз босс в Вонголе, то Акула станет капитаном всей мафии. Уверен, точно станет, главное, чтобы босс сейчас не облажался. - Дерьмовый босс, у меня спина отнялась, блин, ноги затекли, а про жопу я вообще молчу. - Заткнись, мусор, я пять лет дрочил на твоё фото, ты мне, сука, за все отработаешь! С бабой спал, чтобы сына сделать, а теперь ты являешься и говоришь – я, блядь, спал! Ты у меня еще пять лет не поспишь, погоди, я с Шамалом договорюсь… - Лучше убей! - А кирпичом в рыло? Хочу еще одного мини-альбиноса! Не трясись, Акула, будешь ты у меня многодетный «мамочка». - Хуй тебе! - Не мне, Скуалло! Только тебе. Занзас резко перехватил всего мокрого от пота блондина, тяжело дыша, перевернул и поставил к себе задом. Немного полюбовавшись на розовую, немного припухшую дырочку, с громким стоном в неё погрузился. В шестой раз! В голове взорвались все мысли, до чего охренитиельное чувство удовольствия накатило горячей волной и разбилось где-то ниже копчика. Занзас, даже не сдерживаясь, завыл сквозь сжатые зубы, ложась животом на гибкую спину Скуалло, вцепляясь зумами ему в шею сзади. - Тупая скотина, - вертелось на языке, но Занзас решил не произносить этих слов, они и так понимали друг друга, без ненужных звуков, и поэтому Ску так мастерски приподнял талию, давая брюнету еще больший простор для движения . Чем тот и воспользовался, слегка выходя и снова забиваясь - вплотную до самого основания. Раз, другой. Не как в иллюзии: растворяясь в Скуалло, а напротив, Занзас никогда еще не ощущал так реально самого себя, себя - живущего в теле мусора. Наполняющим его, делающимся его продолжением, частью самого Занзаса. Отступая и снова возвращаясь, как в жизни, где расставания только распаляли в ожидании встречи. Занзас бешено двигал бёдрами, стремясь задеть нужную точку внутри стонущего от наслаждения мусора, судя по его оглушающему крику, у босса это неплохо получалось. - Скуалло. Ты моя правая рука, - хрипя, Занзас пытался ворочать языком в перерывах между поцелуями, - блядь, нога, голова, ты - весь я, и так должно быть всегда. Чувствуя, как лицо стало влажным от годами невыплаканных слез, Занзас попытался сдержаться но, не смог. Слезы потекли по его щёкам. Первые слезы после многолетнего расставания с матерью, Занзас плакал, как маленький, вновь обрётший свою семью. На немного он даже замедлил ритм толчков, обнимая и покрывая жаркими поцелуями спину и лопатки Скуалло, уши, пространство за ушами, затылок. Шептал: "Ску, мой, только мой". Отдыхая, они долго лежали, обнявшись на алтаре. Молчали. Наконец, Занзас, поднявшись на локте, серьёзно заглянул в сероватые глаза Скуалло. - И как мы будем жить дальше? - Как? - усмехнулся по-доброму Скуалло, - так же, как и раньше. Ты сказал – «мы», а это значит, к чёртовой матери всё и всех. Пока есть мы, есть и наш мир, а по отдельности ни ты, ни я не существуем. В горе и в радости… Занзас с готовностью подхватил: - В жизни и смерти - едины. - Едины, - повторил Ску, притянув Занзаса, нежно поцеловал, шепча на ухо, - и только посмей забыть эту клятву, горло перережу. - Только посмей еще раз бросить меня, башку расхерачу, две обоймы не пожалею. Для обоих мафиози это означало лишь одно: я люблю тебя! Люблю, как безумный, и так будет всегда.