Сердце акулы, продолжение.

Неприметный дом на пересечении двух улиц, имел пять стандартных этажей без лифта и глухую консьержку на входе. - Квартира двадцать восемь, - кинул проходящий мимо вертлявый парень с соломенными волосами, в полосатой майке. Сеньора Джозиана, даже высунулась из тесной конторки, провожая его взглядом. Ей показалось, или действительно в волосах странного посетителя мелькнула золотая корона. Вся в раздумьях, поставила на огонь старенький, эмалированный чайник синего цвета и уже хотела, открыв коробку с печением, достать себе парочку, как мимо окошечка снова мелькнула тень. На этот раз тип, направляющийся в двадцать восьмую, был закутан с головы до ног в десяток экстравагантных шарфов и палантинов кричащих оттенков. Странный тип промелькнул так быстро, что показался Джозиане скопищем цветных пятен. - Ээээ, дорогая сеньора! - через минуту раздалось у окошка. Рука даже застряла в коробке с печеньем, как неожиданно появился третий посетитель. - Мне бы второй этаж. Вот только номер запамятовал, кажется, двадцать… двадцать… - Восемь. Подсказала недовольная частыми визитёрами консьержка. Парень благодарно засопел и просунул ей мятую шоколадку. - Угощайтесь. Женщина взглянула уже добрее. - Там перила сломаны. Будьте осторожны, сеньор. Леви даже немного засмущался, повернувшись спиной потопал по лестнице наверх. Остановившись перед крытой дешёвым дерматином дверью, взлохматил волосы на затылке от волнения. В прошлый раз, кажется, здесь был сбор тайного общества. Опасаясь, тихонько нажал на кнопочку звонка, но характерного звука не последовало. Леви в замешательстве, толкнул створку и к его удивлению, дверь оказалась не заперта. В глубине единственной комнаты, куда попал сразу из тесной передней собрались участники заговора. Напротив, в центре стола, сидел Скуалло. Как всегда, с оскаленной мордой, ухмыляющийся неизвестно чему. По его правую руку примостился первый щёголь Варии, Лусс. Гей не теряя времени даром, наносил макияж на правый глаз, пользуясь изящной косметичкой с зеркальцем на крышечке. Леви осмотрел сидящих. - И это все? А где Белл? - Ши-ши-ши, приятно, когда кто-то заботится о королевской особе, - в спину кольнул острый наконечник стилета, - но, поворачиваться задом к Его Величеству все же неучтиво. Леви резко подскочил. Сзади стоял улыбающийся Бельфегор, под руку со смущёным Франом. Завидев «умершего» экстрасенса до безобразия живёхоньким и вполне довольным жизнью, вариец даже подавился слюной, закашлявшись, вытер рот рукавом. - Ты чего? Того? - обратился к Франу, непонимающе поедая глазами. - Ага, - ответил за любовника Белл, - просто Фран работает под прикрытием. - Но, тогда как же… босс? - А что босс? – блондину, надоело перепираться, обойдя Леви, сел рядом с Луссурией, предварительно усадив зеленоголового юношу рядом. - Не тупи, Леви,- окрикнул Ску, тоже раздосадованный медлительностью а Тана, - садись уже. Ты опоздал на три минуты. Телохранитель Занзаса послушно опустился на предложенный стул. Заметив вскользь, как Бельфегор без зазрения совести принялся поглаживать Франа по коленке. - Капитан… И получил ладонью по затылку. - Без званий, - прокомментировал оплеуху Суперби, - мы здесь равны. Теперь к делу: каждый из нас в данный момент заинтересован в назначении Занзаса на пост главы семьи, но к этому есть ряд препятствий. Пока Скуалло произносил слова вступления из маленькой речи Леви наклонился к сидящему рядом Луссурии, шёпотом поинтересовался, а почему такая секретность? Все же знают о желании Девятого и самого Занзаса стать единственным наследником Вонголы. Лусс выразительно постучал пальцем по лбу. - Внешний Совет, придурок! Леви испуганно воззрился на гея, до него наконец дошёл смысл их заговора. - Тогда наше собрание незаконно и мы можем угодить под арест! Сосед толкнул его в бок, показывая глазами на председательствующего. - Помолчи! Ску продолжал: - Я несколько лет искал хоть какие-то сведения о происхождении нашего босса, но, к сожалению, все собранные данные лишь подтвердили мои наихудшие предположения. Занзас абсолютно чист, в смысле крови Вонголы. Умение вызывать Пламя Гнева, очевидно, необъяснимая мутация его организма. Луссурия перебил. - Тогда в чем дело, дорогуша? «Грех», хранящийся в Вонголе укажет на него как на самозванца, и все наши ухищрения сойдут на нет, и это в лучшем случае! - Ши-ши-ши, - поддержал коллегу Бельфегор. - А в худшем, от нас останутся только воспоминания. - Как о предателях! Сумел вставить слово, даже до сих пор пребывающий в недоуменной прострации, Леви. - Врай, - гаркнул Ску, - я не закончил! Да, совпадение крови босса с несколькими каплями крови Примо, заключёнными в запаянный сосуд, является непреодолимым препятствием. И все же, это возможно, если… - Если? - хитро протянул, подхватывая за Скуалло интригующую мысль, Фран. - Если только в драгоценном сосуде, будет не кровь первого Вонголы. А кровь самого Занзаса! Заговорщики ошарашено переглянулись, у всех на лицах был написан ужас от сказанного. Так далеко не заходил ни один мафиози. Вероятно, капитан совсем рехнулся, раз высказал настолько крамольную идею, за озвучивание которой его уже надо обвинить в измене и подстрекательстве к бунту. Бельфегор испугался больше остальных, судорожно сжав коленную чашечку Франа, застыл, не веря ушам. Суперби только что связал их своим откровением и, если в Вонголу просочится даже малейший намёк на сегодняшний разговор, капитан уничтожит всех, непременно. Выходило, назад дороги нет. Он перевёл взгляд на Франа. Тот не колебался, тогда и Белл смело посмотрел на альбиноса. - Как ты намерен подменить «грех», дорогуша? Его охраняют Вендиче, словно форт Нокс в Америке! - А вот для этого мне и понадобится ваша помощь. За столом установилось долгое молчание. Дело принимало скверный оборот, хотя подчинённые и знали - до сих пор все аферы Акулы проходили с блеском, но все же предстоящее дело настораживало. - У меня есть схемы электропитания всех секретных замков хранилища, а также рисунок тайных ходов. - Луссурия скромно уткнул нос в розовое боа, стараясь скрыть горделивую улыбку. - Всей электроникой у нас займётся Леви, как лучший в своей области. Его задача - отключить систему жизнеобеспечения бункера, при этом создав иллюзию бесперебойной работы. Сюда войдут и камеры слежения и лазерные установки. Ску бросил быстрый взгляд на Леви а Тана. - Справишься? - Буду стараться, - буркнул, польщённый грубой похвалой капитана, Леви. Сверкнув хитрыми глазами, Ску улыбнулся ему в ответ. В Леви он не сомневался, последнее время Скуалло все чаще сталкивался с ним по работе. Дотошный до скрупулёзности, бывший вонголец, мог часами колдовать над сгоревшим механизмом, соединял какие-то тонкие проволочки, паял, чистил, регулировал. Все это делал в полном молчании. Капитан это оценил, когда у него в пятый раз испустил дух персональный компьютер, Леви только попросил найти иной предлог поговорить наедине. - А ты не глуп, как кажется, с первого раза, - согласился Акула. Зная многолетнюю привязанность Леви к Занзасу, преданность которого была всегда на порядок выше преданности самого Скуалло, даже почувствовал с ним некое родство. Впрочем, Леви оказался и неплохим собеседником, годы проведённые в Варии научили его прятать чувства. Довольствуясь ролью шута при государе, он был вхож во многие тайны Занзаса. Ску быстро заметил эту привилегию, вскользь упомянув о желании возвысить босса до главного Вонголы, попал прямо в цель. Леви заглотил приманку, не моргнув. Много лет, наблюдая за ним, капитан каждый раз возвращался мыслью к безнадёжной любви а Тана. Призвать Леви на свою сторону, значило рискнуть многим, если бы в нём победили эмоции, то Леви сдаст Скуалло, и это надо учитывать. Но существовала и другая сторона медали. Суперби - единственный, кто мог воплотить в жизнь мечту его любимого человека - стать Десятым Вонголой, и тогда получался замкнутый круг из верности и эгоизма. Что же перевесит - самоотречение или жадность? Присматриваясь к Леви, Ску был уверен - первое. И поэтому пригласил на квартиру, где уже четвёртый месяц прятал Франа. - Луссурия и Бельфегор, возьмут на себя внешнюю и внутреннюю охрану. Все находящиеся на постах Вендиче должны остаться в живых! Если бы не это обстоятельство, то я бы воспользовался «пушечным мясом», но мне нужно ваше искусство. Отключить охрану на несколько минут, так чтобы они даже этого не заметили. И к тому же не попасться самим в расставленные ловушки. Лусс и Белл кивнули. - Фран, у тебя будет особое задание. Последние события научили меня ценить силу внушения, поэтому ты, как самый ценный игрок, идешь в арьергарде. - Ши-ши-ши, гордись, лягушка, - зашикал довольный Бельфегор на ухо. Фран скромно опустил густые ресницы. Ску встал и обошёл круглый стол, за которым сидели варийцы. Подойдя снова к стулу, садиться не стал, а, опершись о спинку, слегка нагнулся вперёд. - Моя роль будет предельна ясна: пользуясь правом крови, я смогу войти в хранилище и подменить грех. Всем ясно? Мафиози молчали. Отступать было нельзя, но и будущее их страшило. И тогда Фран решился. - Капитан, ой, извини, Ску, а почему бы не сделать проще? Почему бы тебе самому не стать Десятым. К чему столько сложностей? Скуалло понимающе улыбнулся, сняв локти с высокой спинки, тяжело вздохнул и сел, чтобы быть на одном уровне с заговорщиками. - Нельзя недооценивать мощь Девятого. К тому же, я и не стремлюсь быть главой Вонголы, это место должно принадлежать только Занзасу. Если заявлю свои права, то получу сразу двух сильнейших врагов, зачем мне это? Я доволен сложившимся порядком вещей! У нас с боссом отношения вновь наладились, к тому же, и дон Тимотео будет доволен, если мы немного подтолкнём фортуну для его сына. - Нас ждут большие дивиденды, красавчики, – пропел на высоких нотах Луссурия, смешно надувая накрашенные губы. - Поэтому придётся постараться. Накануне ночью он спросил Скуалло, как тот намерен провернуть свой план, если даже проход в головной офис Вонголы осуществляется строго по вызову самого шефа? Друг улыбнулся, загадочно и в тоже время уверенно. - Об этом я уже позаботился! Теперь оставалось только ждать. Чтобы занять некую пустоту в временном положении дел, Суперби решил заглянуть в своё прежнее жилище. Все тот же шумный, немного сумасшедший двор, галдящие черноволосые детишки в грязной песочнице. Ностальгируя, окинул взглядом окна шестого этажа - рамы так никто и не покрасил. Подниматься наверх, как он хотел ещё час назад, не стал. Зачем? Чтобы опять ощутить саднящую боль одиночества? Вздыхая, рассматривать облупленные стены подъезда, дверь с незнакомым замком? Задумчиво прислонился к густому платану, растущему посреди детской площадки с поломанными качелями, и попытался собраться с мыслями. Последнее время он иногда приходил сюда, будто пытался найти что-то. Его окрикнули. Донья Мариотта ничуть не изменилась, все такая же объёмистая, шумная, вечно недовольная жизнью матрона. Заметив незнакомца, угрожающе уткнула руки в боки и двинулась на нарушителя законной территории её дома. Как вдруг, разглядев бесцветные волосы, охнув, остановилась в нескольких шагах. - Скуалло? - Да это я, донья Мариотта. - Живой?! - Как видите. Женщина не нашлась, о чем ещё спросить, она смерила пришельца оценивающим взглядом, задержавшись на руке, украшенной золотым кольцом. - А братик твой? Вы же тогда все в одночасье сгинули? - Людовик и Луция с отцом. Я молюсь за их души. Немного постояли, помолчав. Видимо, каждый мысленно возвращался в далёкое прошлое. Итальянка, вдруг решив, что была немного невежлива, словно извиняясь, пригласила Скуалло в квартирку и там на крохотной кухне, сварив дешёвый кофе, угостила жёстким печеньем собственной выпечки. - Я никогда не желала вам зла, - вдруг начала ни с того, ни с сего, - ты не думай Скуалло, это не я вызвала людей из социальной службы. Тем более, мы ведь не знали, что ты пропал. Думали, задерживаешься, как бывало не раз. Ску вздохнул, разглядывая дно чашки, с коричневыми разводами от кофейной гущи. - Я знаю. Вы совершенно не виноваты, донья Мариотта. Скажите, за все это время, не разыскивал ли меня кто? Может, интересовался или спрашивал? Мариотта отвернулась к окну, морща нос, задумалась. И вдруг даже подпрыгнула на скрипучем стуле. - Ну конечно, письмо! Подожди, Скуалло, оно должно быть у сеньора Андриано. Сиди здесь, я скоро! Поднявшись, вихрем вылетела за дверь, едва не сбив, висевший на крючке в прихожей зонтик. Скуалло улыбнулся - столько лет прошло, а она все не меняется. С затаённой грустью вариец осмотрел скромную обстановку кухни. Газовую плиту ещё прошлого века с прогоревшими камфорками, засаленные полотенца над нечищеной раковиной, стол со скатертью, изрезанной ножом. Как же ему не хватает в роскошных апартаментах Варии именно такого домашнего, бедняцкого быта. Кислого запаха отсыревающей штукатурки, визга детей за стеной, болтливых всезнающих кумушек с добрыми глазами. Томясь ожиданием, выглянул во двор - на углу ссорились двое пьяных, громко кричали, пихая друг друга в грудь. Видимо, дело шло к драке. Он забыл, что можно вот так просто выпустить пар. А потом напиться с бывшим обидчиком и снова подраться всласть. Акула выпал из этой жизни и назад, увы, не вернётся. Вскоре послышались шаги на лестнице, донья Мариотта возвращалась, неся в руке пожелтевший конверт. - Вот! Оно пришло после вашего исчезновения. Почтальон, дон Эрнандо, просунул его под дверь, а сеньора Грицци, та, что недолго, благодарение Мадонне, проживала в вашей квартире и, к слову, жутко сварливая особа, выбросила письмо на лестницу. Но я нашла и сохранила, разве… дала почитать дону Андриано, вдруг там что-то важное. Скуалло полез в карман и вынул пухлый бумажник набитый крупными купюрами. Его сердце сжалось от нехорошего предчувствия, он словно боялся растревожить давно залеченную рану. - Если ещё кто-то будет меня разыскивать, пожалуйста, позвоните вот по этому телефону. Вместе с деньгами сунул хозяйке дома визитку, где значился клерком нотариальной конторы. Выходя на улицу, сделал несколько глубоких вдохов и развернул послание. Оно было от матери. Утром, Занзас поднялся в отвратительнейшем настроении. Мало того, что наглый мусор с вечера слинял, проигнорировав его приказ перебраться со всеми шмотками обратно, так ещё и ночной звонок из Вонголы, раздался в тот момент, когда вариец наконец закрыл глаза и предался неровному первому сновидению. - Мудазвон Емицу застрелился, в своей грёбанной Японии! Хотя, обстоятельства самоубийства пока были неизвестны (Янсан, бывший телохранитель советника, прилетал только к обеду), дело попахивало большими неприятностями. Кроя матом бесполезного информатора, разбудившего босса Варии среди ночи, Занзас почесал бок и широко зевнул. В голову полезли дурацкие мысли. «Мусор, резко ставший доступным; предстоящие выборы внешнего советника Вонголы; смерть Емицу и тунцовой бабы; ухудшение здоровья самого Тсунаеши. Неужели кто-то там на небесах повернулся ко мне лицом? Может, типа, мессу заказать? Ладно, альбинос вернётся, он и распорядится». Занзас перевернулся на другой бок. Бля, да у него утренний стояк! Ну и где носит зубастого хуя?! С его сраной жопой! Ведь сказал же - спать рядом, нет, понесло его «по делам семьи», совсем охамел, козлина! Семья - это Занзас! И никто более. Хотя… Вот если бы рыбина ещё могла и икру метать, то был бы ей полный респект. Неосознанно водя рукой по напрягшемуся члену, представил пополневшего Скуалло с круглым животиком, в котором зреет их общий сынок, и фыркнул. – Хуйня какая-то в голову с утра лезет! Потянулся, стащил с изголовья подушку с запахом альбиноса, засунул между ног. Сразу как-то полегчало и процесс пошёл быстрее. «Прохладная гладкая кожа так и светится в темноте. Ску извивается, как опытная шлюха, поставляясь под его размашистые толчки. Даже поскуливает от удовольствия, вот ведь дрянь! Хочется вмазать ему за наглость, и только Занзас сжимает кулак, как мусор оглядывается, обливая его прозрачностью сероватых глаз, и шепчет: - Люблю тебя. С тихом рыком Занзас кончил себе в ладонь, заливая шёлковую простынь желтоватым семенем. Теперь можно и до душа доползти. Под ногам холодный кафель с прожилками замысловатого орнамента, вариец включает душ, смывая остатки утреннего происшествия, и ещё долго стоит под тёплой водой, мечтая о встрече. В Вонголе утром было слишком тихо. Известие о самоубийстве Емицу многие восприняли спокойно, хотя на всякий случай проходившие мимо офицеры подобострастно кланялись боссу Варии. Занзас, не выспавшийся, с бесстрастным выражением лица, миновал пустые кабинеты первого этажа, направляясь в личные покои отца. Тот ждал, судя по помятому костюму, даже не ложился спать. У стены напротив рабочего стола босса Вонголы обретался вездесущий Реборн. Заметив его вытянутую шакалью морду, вариец хищно оскалился. Тимотео велел сыну закрыть поплотнее дверь. - Господин Реборн принёс нам печальную весть, - начал, указав пальцем на рапорт, лежащий на столе. Подождав, пока сын прочтёт подробности смерти Емицу, продолжил: - Завтра мы вылетаем в Японию, ты тоже в составе делегации, поэтому прикажи альбиносу принять на себя дела Вонголы, на время нашего отсутствия. Занзас чуть со стула не кувыркнулся. - С хуя? Пусть мусор едет голосить у гроба, у него это лучше получится. Реборн встал и подошёл ближе, взяв стул, уселся напротив. - Дон Занзас, мы едем не столько на похороны, сколько для урегулирования вопроса о наследстве. Там, на месте, мы должны решить раз и навсегда вопрос преемственности. Несчастный Тсунаеши вследствие свалившихся на него бед не может управлять семьёй… Брюнет заткнулся, понимая, куда клонит хитрожопый советник. Тимотео несколько раз переводил встревоженный взгляд с сына на главу Внешнего управления и вновь возвращался к Занзасу. То, чего желал всей душой главный Вонгола, начинало сбываться. - Если это действительно так, то следующий кандидат на место Десятого - это вы. С глубоким вздохом Занзас откинулся на спинку стула. Все складывалось как нельзя лучше. Но его сильно беспокоил патлатый мусор, Скуалло тоже был заинтересован в месте Десятого. Вспоминая прошлые интриги, можно было не сомневаться: мусор всерьёз рассчитывал занять пост главы мафии. На темных губах промелькнула многозначительная ухмылка. - Значит, пока мы с траурными мордами зарываем труп Емицу, Акула становится в главном штабе полновластным хозяином? Не слишком ли рискованно? Тимотео и Реборн переглянулись. Говорить Занзасу обо всех планах и сомнениях было слишком опасно. Проклятый альбинос подсуетился и снова влез под него, брюнет мог непроизвольно проговориться о задуманном испытании. Даже одно, вскользь оброненное слово могло насторожить затаившегося хищника. Оба мафиози не хотели раскрывать всех карт, но все же пришлось кое в чем признаться. - Это проверка. Как Суперби проявит себя, став на несколько дней крёстным отцом всей семьи. Занзас деланно засмеялся. - Да никак. Рыбина, хоть и бестолковый мусор, но верность его известна! Реборн тихо вздохнул, сделав неуловимое движение пальцами, словно намыливая руки под невидимым краном. - Безусловно, и ты первый, кто в этом убедился несколько лет назад. Понимая, куда клонит советник, Занзас вскипел, подскочил, с грохотом швырнув стул о стену. - Не суй свой поганый нос между нами, а лучше приготовься япошку утешать. Насколько я знаю, именно на него ты сделал крупную ставку. Даже убедил отца отодвинуть меня - единственного законного наследника, а теперь пытаешься и Акулу поймать. Зачем, Реборн? Хочешь, отвечу? Ты ссышь! Потому что мой альбинос тебя сделает, как последнюю блядь сделает! Поставит раком, да ещё и вывернет наизнанку! Мне ли не знать его способностей. Вот только у меня есть одно преимущество! Именно мой член его трахает! - Глупец, - только и смог пробормотать враз побледневший Реборн. Он более не желал говорить, потому что все доводы разбивались о непоколебимую веру сына Девятого в своё преимущество над белым заместителем. Любовь или похоть. Реборн не мог понять, что именно туманило мозги фермерского отпрыска, но то, что он не видел реальной опасности у себя под носом, делало Занзаса сильно уязвимым в дальнейшем. Расстались они, недовольные разговором. Ску быстро нашёл дом по указанному на конверте адресу. Остановился на несколько минут, сильно волнуясь, перед калиткой из тонких реек. Небольшой коттедж в глубине сада утопал в разросшемся жасмине. Хотя сезон цветения уже закончился, в воздухе витал слабый аромат опавших лепестков. - Вот откуда у меня пристрастие к этому запаху, - отметил Ску, - он из детства! Калитка оказалась не заперта. Суперби толкнул её, и попал на чисто выметенную грунтовую дорожку. Ему навстречу шла женщина. Слегка полноватая. В фартуке и лёгкой косынке, из-под которой выбивались беспорядочные кудряшки. Судя по походке, хозяйка садика не ждала гостей и, заслышав, как стукнула дверца, оторвавшись от работ в саду, поспешила навстречу незваному гостю. Ску вгляделся. Нет, он совершенно её не помнил. Женщина показалась абсолютно чужой. Да и что он мог воскресить в своей памяти? Тогда, стоя во дворе дома и читая письмо матери, не смог даже вспомнить её лицо. Все расплывалось! Пожалуй, единственная картинка из детства, которую сумел воспроизвести перед мысленным взором, - это та, где мать бьёт его по лицу. Крича, чтобы он убирался из дома навсегда. Сколько тогда было ему? Лет пять, наверное, а может, меньше? Неужели за все это время она ни разу не вспомнила о сыне? Судя по опрятности одежды и уютному домику, матушка не испытывала нужды. Ску, торопясь, достал мятый конверт и ещё раз сверил адрес. Все правильно. Меж тем женщина подошла и вопросительно посмотрела на него. - Сотня извинений, сеньора, - Скуалло старался говорить жизнерадостным голосом, которым не раз завоёвывал доверие незнакомых людей. – Я ищу некую Гризельду Суперби. Смущённо протянул письмо, а сам, не переставая, пожирал взглядом ладную фигурку. Прочтя адрес, женщина пожала плечами. - Ничем не могу помочь. Мы переехали сюда недавно, до нас дом много лет пустовал. Кто была прежняя хозяйка, затрудняюсь ответить. У Скуалло отлегло от сердца, он в глубине души боялся встречи с матерью. И, если эта женщина говорит правду, то скорее всего его родительницы давно нет на свете. Нерешительно принял назад конверт. - Тогда извините, что побеспокоил. - Подождите, - женщина, вдруг припомнив, остановила его. – У нас остались вещи от прежних хозяев. В сарае! Все недосуг выкинуть. Хозяйка провела Скуалло на задний двор к ветхому, покосившемуся строению. Рассохшаяся дверь даже не имел замка. В углу было свалено немного поломанной мебели, мешки с мягким содержимым, какие-то ведра, грязные кастрюли, пустые стеклянные бутылки. - Буду очень благодарна, если вы избавите меня от этого хлама, в свою очередь, я разрешаю взять из него все, что захотите. Вещи были чужие. Как ни старался Ску отыскать хоть малейшую зацепку о своём прошлом, все было тщетно. К тому же, судя по гардеробу, вещи принадлежали мужчине. Акула нашёл с дюжину ношеных мужских рубашек, облезлый пиджак, пару брюк. Все пропахло плесенью и наполовину сгнило. В другом мешке, целлофановом и более сухом, хранились старые газеты, не все подряд, а только определённых номеров. Видимо, незримый хозяин собирал какую-то интересующею его информацию. Это заинтриговало. Выйдя в сад, развернул на солнышке скрученную трубочкой бумагу, разложив листы на траве. Поначалу не мог найти связь между отдельными страницами, пока ему не попалась совсем маленькая заметка о плановой реконструкции в храме Святой Фамилии, это не могло быть простым совпадением! Отбросил первый лист и схватился за следующий. И здесь, опять заметка, связанная с ним. Только одно различие: в газете напечатан репортаж с финала кубка по фехтованию, Ску даже нашёл свою фамилию! Живо просмотрел оставшиеся заголовки, находя новые и новые доказательства того, что человек, живущий в домике, пристально следил за ним. Мелькнуло даже несколько размытых фотографий, судя по истрёпанным уголкам газет, незнакомец много раз обращался к изображению Акулы. Но все же это были мужские вещи! Желая ещё раз повнимательнее рассмотреть оставленное тряпье, капитан выбросил из мешка скопившийся на дне мусор и услышал, как нечто тяжёлое, зазвенев, ударилось о пол. Со скоростью гепарда бросился на выкатившейся предмет, завёрнутый в носовой платок и спрятанный до поры в домашнюю тапочку. Роскошное платиновое кольцо со знаком Неба. Скуалло почувствовал лёгкое головокружение. Он уже видел подобный предмет, Тимотео сам одел его на палец Суперби, когда признал Десятым и оно даже несколько часов украшало руку, но как могло попасть Кольцо Неба сюда, в заброшенный сарай? И что оно тут делает? Пытаясь сообразить, Ску примерил находку. Кольцо было в самый раз, капитан покрутил ободок на пальце и, сняв, положил в карман. Тщательно перепроверил каждую вещицу, но кроме кольца не нашёл, ничего, стоящего внимания. Спустя полчаса вышел на свежий воздух, вздохнув полной грудью, как увидел все ту же женщину, только теперь она разговаривала с незнакомым мужчиной, активно жестикулируя и показывая на сарай. Поняв, что находиться здесь если не опасно, то по крайней мере неразумно, осторожно отступил под прикрытие зелёных стен. Мужчина вдруг быстро оглянулся, в руке появился пистолет. Внутреннее поблагодарив всех святых за спасение, Акула начал медленно отступать, по-кошачьи бесшумно раздвигая кусты. Несомненно это был один из агентов Реборна, выходило, все это время советник следил за ним! Миновав садик, ловко перелез через невысокий забор и, пригибаясь, бросился в сторону, противоположную от дома. Его манёвр остался незамеченным и, пока киллер возился, разыскивая жертву в полутёмном сарае, Суперби успел добежать до машины. Ручка передней дверцы была почему-то приподнята, уже собираясь быстренько плюхнуться на сидение, затормозил. Возле машины были видны следы узконосых ботинок. Кто бы в такой глухомани стал носить щегольскую обувь? Несмотря на возможность погони обошёл машину, подмечая несколько грубых ошибок тайных минёров. А вот и бомба, прямиком под сидением водителя. Видимо, Реборну надоело ждать, когда Суперби сделает первый шаг и он пошёл в наступление. Громыхнувший выстрел выбил переднее стекло, Ску упал на живот, спасаясь от града пуль, закатился под машину. Здесь почти сразу увидел многочисленные провода и обмотки, ведущие от ручки к взрывному механизму. Не желая дольше находится в опасной близости от бомбы, выскочил с другой стороны и в свою очередь произвёл несколько выстрелов с колена в приближающегося убийцу. Преследователь упал, но проверять, мёртв он или нет, Суперби не стал. Рассудив, что здесь могут быть его сообщники. Воспользовавшись моментом, бросился через дорогу, стараясь затеряться в росшем на обочине густом винограднике. Последнее время дыхание подводило; не пробежав и триста метров, остановился, наклонившись вперёд, закашлялся. Зажимая рукой рот, чтобы звук не разносился по округе. Вроде обошлось, погони не было. Но именно это и страшило капитана, если бы руководил операцией Реборн, то советник так просто не оставил бы беглеца, он бы гнал его, как лабораторную крысу по извилистому коридору, пока тот не захлебнулся бы собственной кровью. А здесь? Покушение на уровне неопытного любителя розыгрышей? Девятый? Ерунда! Не станет мараться. Одного слова верховного босса достаточно чтобы Суперби застрелили прямо в собственном кабинете. Тогда кто же охотится за ним? Неизвестность пугала. Ску не знал, чего ждать от неведомого врага. Но если письмо фальшивка, а кольцо – подделка? То ради чего весь сыр-бор? Если только… этот человек… Поздним вечером, осторожно протиснувшись в спальню Занзаса, стараясь не разбудить спящего босса, тихонько снял одежду и скользнул под общее одеяло. Замерев. Видимо, почувствовав присутствие Суперби, Занзас вдруг повернулся, обвивая левой рукой и притягивая к себе. - Где носило, мусор? Ясно как день, последний не спал, нетерпеливо поджидая Акулу в супружескую постельку. Ску задохнулся, быстро соображая, как побезопаснее ответить. - Дела семьи, - прошептал стандартную фразу и получил вполне заслуженную затрещину. Занзас навалился, погребая альбиноса под собой. Их лица столкнулись, но целоваться босс не торопился. Он пристально смотрел в белёсые глаза любовника. В мрачных глазах читался вопрос. - Я ездил к матери, - сдаваясь, примиряюще вздохнул Ску, пытаясь хоть как-то отодвинуть тяжеленого босса. - Зачем, мусор? - Затем, что у меня есть мать! И какое тебе дело, это не касается Варии! - Ошибаешься, уебок! Занзасу надоело просто лежать на рыбке, прошёлся пальцами по худым бёдрам, ненавязчиво лаская. – Ты мой, мусор. Со всеми потрохами и дерьмом, только мой! Не забыл, случаем, клятву? Или тебе нравится ходить длинногривым? Так вот, пришло времяотрезать твои лохмы. Ску задохнулся и задрожал. Только что, лёжа расслабленным под смуглым телом мысленно пытался отодвинуть все смущающие события прошедшего дня, как новое подозрение вспыхнуло в голове. Он даже попытался приподняться. - О чем ты говоришь? - О том, мой старик оставляет именно тебя за старшего в семье. Завтра мы отбываем в Японию. Все, кроме Второго Императора Мечей. Ты будешь несколько дней хозяином Вонголы, не подведи меня, рыбка. Занзас ухватил одну из прядей и принялся накручивать на кулак, грозя выдрать волосы с мясом. Вот оно! Скуалло даже застонал про себя, но не от физической боли. «Враги, враги! Все враги. Даже Занзас! Каким ты был наивным Суперби, решив, будто бы прощён за давнее предательство! Что, искупил вину, годами преданности! Нет, это с самого начала была только иллюзия». Как он теперь понимал Емицу – преданного всеми, в отчаянье не находящего себе места. - Слезь с меня, - с злобой толкнул в живот босса. Занзас, хмыкнув, отодвинулся, опираясь на локоть, пристально оглядел напрягшегося альбиноса. - Обосрался, мусор? - Заткнись, мудак! Скуалло было наплевать, что последует за этими словами. Давясь подступившими к горлу спазмами, вылетел в ванную. Зашёл в душевую кабинку и включил холодную воду. Все мелкие кусочки мозаики, ранее разрозненные, сложились в одну неутешительную картинку. Они объединись! Девятый, Реборн и Занзас! Беззвучно рыча, подставил обжигающе-ледяному дождю согнутую худую спину. Закрыл глаза ладонями. Занзас недвусмысленно приказал ему захватить власть в Вонголе. Если он ослушается, то пойдёт против воли своего босса, если согласится, то у Девятого будут все основания его казнить. Завыв, Ску ударил ладонями по стенке кабинки, не замечая ледяной воды льющейся на плечи и в отчаянье закричал: - Врай!! За что? - Ну-ну, мусор, не гоношись. Спустя несколько минут обняли сзади уверенные, смуглые руки. Занзасу надоело ждать, и он решил проверить, чем занимается в душе любовник. Заметив, как тот, сложившись в три погибели, воет, зажав ладонями пасть, не выдержал. Прижавшись щекой к спине, попытался успокоить. - Ты у меня смышлёный мальчик, вот и реши, как угодить и мне, и моему отцу. Ску затравлено посмотрел на него через плечо. Ляпнув, ни с того, ни с сего. - Если хочешь убить, убей прямо здесь, я не буду сопротивляться! Занзас сильно дёрнул за прядь на затылке. - Упрись руками, шлюха. Ладонь властно нагнула мусора вперёд, а колено пробралось меж обнажённых бёдер. Брюнет навалился на Скуалло, заставив стонать от тяжести. Из-за болезни Акула сильно ослабел, хотя и внешне крепился, но многочисленные инъекции, глотание таблеток горстями отражались не лучшим образом на его облике. Ноги у мусора дрожали, послушно разъезжаясь в стороны. Суперби даже схватился правой рукой за кран, грозя сорвать его. Голова упала ниже плеч. Занзасу вдруг впервые расхотелось его трахать, настолько жалким показался капитан. Задумавшись, провёл пальцами по тяжело вздрагивающим бокам, ощущая каждую тонкую косточку. Погладил впалый живот. Ску привычно изогнулся, следя краем глаза за его действиями. - Ты бы хоть жрал изредка, - проявил «заботу» Занзас. Смуглые руки скользнули вверх и нащупали маленькие соски. Розовые окружности ещё хранили следы его зубов. Глубокие царапины зажили только наполовину. Осторожно потрогал их, решая в уме, надо ли сегодня употреблять рыбину по полной программе? Может, дать ему небольшой отдых? Решая, слегка сжал соски, ожидая вполне привычного стона. Но мусор молчал. Тяжело дышал через рот, не проявляя никакого участия к действиям босса. - Опять, что ли, решил меня динамить? Ну вылитая баба! Потемнев, от накативший злобы, Занзас сжал изо всех сил грудь Скуалло, теперь уже без жалости запустив ногти ему в кожу. Тот непроизвольно дёрнулся. - Врай! Хватит уже. Пришёл трахать, так трахай! Руки замерев, соскользнули, Занзас вдруг выпрямился и вылез из кабинки. Ску приготовился получить привычную трёпку за дерзость, но к его удивлению дверь щёлкнула, закрываясь за брюнетом, оставляя одного. Утром, передавая дела, капитан Вонголы, недавно назначенный на эту должность, бывший телохранитель Тимотео, Стив, был прямолинеен. - Да, нехилую работку взвалили на тебя, Акуленыш, раньше разгребанием подобных дел занимался целый батальон помощников. Ску, злой, с черными синяками под глазами, тупо кивал на устные инструкции начальства, перед глазами все ещё стояла последняя позорная ночь. Он хотел Занзаса! Ну, может, просто устал, был взвинчен дневным происшествием, а потом холодным приёмом, и до кучи, ошарашен заданием. Но он же не отказал. Что опять произошло? И будет ли конец мучениям? - Ты не слушаешь меня, - раздражённо заметил Стив. Ску обнаружил, вот уже несколько минут капитан Вонголы показывает, как обращаться с главным сервером отганизации. Как следить за событиями, происходящими в Вонголе, как принимать рапорты и жалобы. Как распределять работу по многочисленным отделениям. - Грасия работает сейчас в странах Восточной Европы, плюс Китай. Упаси тебя Мадонна скинуть им миссию в Америке, для этого существует Трианон. - Трианон, - бесцветно повторил за ним, Ску, - запомнил. Занзас три часа назад уехал, не сказав ни слова. Капитан был почти уверен: покушение подготовил он, но зачем-то послал на это дело новичков. Может, наперёд зная, что Суперби выкрутится. Хотя..? Пугать не в его стиле. И все же, зачем? Это вопрос не давал покоя. Мария! Последние время она становится все настойчивее. Недавно грозилась напрямую сообщить Занзасу о беременности. - Хуй с ней, пусть сообщает. После устранения Тома, Суперби уже не надо притворяться влюблённым. Одна, без брата, Мария не представляет опасности. Тем более у неё в животе не сын и наследник, а девчонки, и пусть даже и две. Объявить о таком прибавлении в семье Вонголы равнозначно ещё одной жёсткой выволочке. Занзас не слишком привечает женский пол, если только он не в его кровати. А Мария босса не зацепила, что уж говорить об Суперби, когда тот заявится в Варию с двумя орущими свёртками на руках? Это полу-военная организация, а не детский сад. Впрочем, может до этого и не дойдёт. Погруженный в невесёлые мысли, Скуалло издали наблюдал, как хоронили Тома. Единственный из всей печальной процессии капитан до конца оставался у разрытой могилы, следя, как опускают на двух канатах в неглубокую яму тёмный полированный гроб. По обычаю Тома хоронили на обширном кладбище, принадлежащем семье, с уже знакомым капелланом и служащими. Удивляясь, как сноровисто могильщики работают, внезапно почувствовал укол совести: всего в нескольких десятках метрах могила отца, а он ни разу не удосужился посетить её. Хотя к отцу Доминику ходил регулярно. Прислушиваясь к стуку земляных комьев о гладкую крышку, вспомнил про зажатые в руке цветы. Запоздало бросив две вялые розы в наполовину зарытую могилу. Мария на похороны не поехала, они договорились, что она переждёт судебный процесс в домике на берегу моря. Смерть, пусть и бывшего, но члена семьи Вонгола, требовала разбирательства. Приехав по звонку наутро после убийства, Ску застал Марию в плену дотошных следователей. Выяснив личность самого Суперби, служащие полиции постарались тактично обойти острые углы дела. Произошедшее представили как самоубийство, тем более на такой формулировке настоял и Внешний Совет. К удивлению Акулы, именно Реборн первым озвучил версию суицида. Несколько часов спустя, оставшись вдвоём, Мария упрекнула Скуалло в слабохарактерности, напрямую спросив, когда он намерен сказать боссу об их помолвке. Непреклонное желание выйти замуж вызвало только брезгливую гримасу на лице любимого. Окончательно запутавшись в чувствах, Мария вдруг ощутила себя незаслуженно брошенной. Её охватили ярость и желание мстить. Скрыв разочарование после ухода капитана, села за стол и схватилась пальцами за виски, уставилась на поверхность стола. Сейчас её волновали не деньги, в конце концов, она получит наследство, оставшееся от Томаса, а там более чем достаточно наличности. Скуалло изменился! В его голосе нет и следа былой теплоты, он равнодушен даже к их детям! Мария почему-то уверила себя в отцовской любви капитана к Оттавио и Рико, но теперь выходило, что он все время притворялся и безбожно врал! Немного поостыв и рассудив более трезво, решилась действовать. Прежде всего необходимо найти союзника. И на эту роль лучше всего подходил Занзас, человек, пугавший не только своим видом, но всей манерой поведения. Раздумывая, как бы получше сообщить ему о девочках, Мария вынула из бара начатую бутылку ликёра и плеснула немного в рюмку. Мутные подтеки на прозрачных стенках напомнили белёсые пряди изменщика, она долго смотрела, как сбегают густые капли на дно выпитого сосуда, давая себе клятву быть безжалостной. Закончив с церемонией похорон, Ску, расплатившись с могильщиками, отклонился от заранее выбранного маршрута и, выйдя за низкий заборчик, отделяющий общий некрополь от захоронений почивших боссов Вонголы, огляделся. Памятник Тиру был слишком помпезен, эдакий чёрный обелиск в виде обоюдоострого клинка, упирающийся острием в небо. Меч словно разрезал низко проплывающие облака. Ни изображения, ни надписи. Только имя, даты смерти и рождения. Утопленная в землю плита из такого же, как и обелиск чёрного, без прожилок, мрамора, рядом одинокая скамья. На неё и опустился, не понимая, зачем пришёл. Скамейка была довольно тёплая, видимо, успела нагреться на солнце. Отдыхал, осматривая могилы, расположенные по соседству, как вдруг заприметил неподалёку стилизованную под греческую колонну с пухлым молящимся ангелочком на вершине. - Ваноцца Вонгола, - прочитал издали Ску, и сообразил. - Жена Тимотео. Рядом пустое место для ещё одного захоронения. – Для себя, что ли, приготовил? Ему вдруг стало интересно и, разглядывая пышные памятники семьи, не спеша, двинулся по узкой аллее, отмечая знакомые имена. - Цезарио Хьюго Вонгола. Седьмой босс, - значилось на сером валуне золотыми буквами. - Дед. Ску присел на корточки и потрогал камень. Шершавый, немного влажный. Вокруг ковёр из цветущих фиалок. Под именем высечен рисунок, в точности повторяющий орнамент на найденном кольце. Желая удостовериться, вытянул находку и сверился - да, идентичны! Умиротворяющая тишина кладбища настраивала на неторопливые размышления о жизни. Седьмой умер в шестьдесят восемь, говорят, задохнулся собственной злобой, но до сих пор нет достоверных сведений о его последних часах. Только медицинский протокол: найден утром на полу, в собственном кабинете. Обширный инфаркт. Выходило, дед умирал в полном одиночестве, что ж, Акула не склонен его жалеть. Отбросив мысли об предке, желая подольше насладиться последними минутами покоя, не сразу заметил, как в конце аллеи появилась женщина - судя по длинному платью и лицу, закрытому густой вуалью. В руках незнакомка держала алый гладиолус. Не придав значения её появлению, Акула расстегнул и скинул варийскую куртку, оставшись в тонкой батистовой рубашке, привалился спиной к серому камню. Солнце достигло зенита и палило немилосердно. Вокруг теснились каменные скульптуры плачущих женщин, молящихся святых. Кресты всевозможных форм. Вытянутые, приземистые, с узорами и без, погребальные урны. Между могилами зеленели туи. Густой стриженный самшит. По краю аллеи, ведущей к центру кладбища, выстроились пирамидальные траурные тиссы. Темные, с незрелыми мелкими ягодами, скрытыми под грязно-зелёной хвоей. Меж тем женский силуэт, мелькая, приближался. Ску невольно принялся наблюдать за быстрым шагом посетительницы. Со стороны было заметно, что она хотела сохранить в тайне своё посещение и оттого выбирала самые отдалённый дорожки. Но, по мере приближения к главному некрополю, её присутствие становилась все более заметно. Не желая пугать сеньору, тактично отступил, прячась за высоким пьедесталом могилы деда. На удивление женщина шла прямо к его укрытию, быстро, не оглядываясь. Вот она приблизилась вплотную к серому камню и, остановившись, пробормотала несколько слов. Акула напряг слух: это была не молитва. Скорее, женщина проклинала кого-то. - Ведьма! – тотчас пришло на ум суеверного Суперби. Быстро перекрестился большим пальцем, для верности - вынув нательное изображение распятья, горячо поцеловал. Продолжая следить за странной особой, поразился тому, как она со всего размаху бросила сломанный цветок на могилу. Багровые лепестки усеяли серый камень, точно пролитые капли крови. - Ненавижу тебя! Громко произнесла женщина. – Пусть черти в аду поджарят кожу, мясо раздерут острыми крючьями, а останки сожрут шелудивые псы. Услышав последние слова Ску замер, боясь вздохнуть. Интонация, с какой были сказаны слова, голос, даже лёгкая хрипотца были смутно знакомы. Не желая и дольше скрываться, вышел в просвет между памятниками. - Дорогая сеньора… Она обернулась, хотя лицо по-прежнему скрыто под вуалью, он был почти уверен… - Сеньора, - недовольно переспросила, - я для тебя - сеньора? Ты слишком забывчив, мой мальчик! Больше не оставалось сомнений. - Мама?! Гризельда сделала знак отойти в тень и только там подняла кружевной полог шляпки. Скуалло жадно впился глазами в лицо: за два десятка лет мать совсем не изменилась. Разве что слегка потяжелели острые скулы. Истончились вечно сжатые в недовольной мине губы. А глубокий шрам, пересекающий щеку от виска до подбородка, стал заметнее. Мать выглядела очень недовольной, очевидно, встреча после многолетней разлуки не слишком радовала. Но все же, быстро справившись с эмоциями, дочь Седьмого внимательно оглядела сына, задержавшись на блестящем значке с символом Варии в уголке воротничка рубашки. - Разве я не приказала держаться подальше от меня, ублюдок?! Найдя укромную скамейку под защитой разросшегося лаврового дерева, села, в раздражении бросив согнутые руки на колени. Скуалло уже не знал, как продолжать разговор, да и надо ли его продолжать. Слепому видно, мать не испытывает к нему тёплых чувств. И эта неожиданная встреча, без каких бы то, ни было сантиментов, доказательство. Колеблясь, уйти или остаться, холодно взглянул в упор на сидящую. - Тебя волнует только это? Ты не поинтересуешься, как я выжил, брошенный на забытой Богом железнодорожной станции? Как голодал, скитался, как меня били, как трахали? Тебе наплевать? Я по-прежнему, только ублюдок? А знаешь, я рад, что связался с мафией, раз тебя это так злит, вдвойне великолепно! В Вонголе я нашёл семью: отца и деда! У меня, оказывается, куча высокопоставленных родственников, связей по крови, которых ты хотела меня лишить! Он прервался, заметив, как мать, побледнев, отвернулась, смотря куда-то вдаль. - Если бы ты потише орал, то я бы объяснила, о чем ты даже не догадываешься. Но теперь поздно, ты привлёк их внимание. Завтра на углу улиц Гарибальди и Святого Креста, в пиццерии у Тито буду тебя ждать. В пять вечера, не опаздывай. Теперь и сам Скуалло видел крадущихся у кромки забора людей. Нащупав спрятанный под одеждой пистолет, незаметно снял с предохранителя. Гризельды рядом уже не было, она словно растаяла среди буйных зарослей. - Надеюсь, ей удастся убежать, – вздохнул Ску. Произошедшая встреча не всколыхнула родственных чувств, разве что Акула ощутил досаду. К чему эта таинственность, вечные интриги? Суперби привык быть один, не доверяться никому, а уж тем более верить. Это качество помогало выжить, как в детстве, так и сейчас. Размышляя, в задумчивости проводил взглядом преследователей Гризельды. Может, мать в чем-то и права? Все-таки надо её выслушать! В скромном доме, расположенном в густонаселённом Канто, было с утра не протолкнуться. Гроб с телом советника выставили в самой большой комнате, на алтаре, предварительно накрыв белым полотном. Снисходя к западной традиции было решено дать всем желающим проститься с умершим. Усталая Нана время от времени разносила подносы с напитками и крекерами, принимая конверты с траурной каймой, тяжело вздыхала, отвечая стандартными фразами: это воля богов; видно, судьба распорядилась; все там будем. Дотошный Реборн заметил: фразы повторялись вне зависимости от того, что ей говорили. Видимо, несчастная женщина заранее выучила нехитрый текст. И не вдаваясь в подробности общения, талдычила, как китайский болванчик, ничего не значащие слова. По обычаю у гроба сидел печальный Тсуна, притулившись на маленьком, раскладном стульчике. Машинально давая целовать руку, почти такой же отстранённый, как мать, смотрел куда-то вдаль, поверх голов приходящих людей. Когда вошли Девятый и Занзас сильно вздрогнул, глаза, словно затянутые пеленой невыплаканных слез, невольно остановились на итальянских гостях. Тимотео не стал церемониться, приблизившись, первым обнял Тсуну и крепко сжал плечи. - Я искренне сочувствую тебе, сынок. Сзади подошла Нана, Тимотео поцеловал у неё руку, проникновенно осведомился о самочувствии. Она, словно не слыша, ничего не ответила. Подойдя к гробу мужа, низко наклонилась, почти касаясь лицом носа покойника. - Милый! Твой начальник приехал, не дело валяться. Поднимайся, иначе о тебе подумают как о лентяе. Мафиози многозначительно переглянулись. Тимотео качнул головой, прося помощи. К бедной Нане тотчас подбежали сестры, приехавшие из Киото и Эдо. Уговаривая немного отдохнуть, отвели в соседнюю комнату. Реборн сел рядом с Тсунаеши. - Мне жаль, - коротко проговорил, словно сообщая хозяину о нечаянно задавленном котёнке. Наследник Вонголы непонимающе уставился на него. - Твоя жена. Потом отец. Кому-то ты очень мешаешь! Что намерен делать? - Ничего, хочу забыть все. И просить дона Тимотео освободить меня от обязанностей Десятого Вонголы. По их разговору нельзя было понять, что сейчас решается судьба семьи, рушится целая империя, созданная Емицу для сына. И одним из столпов разваливающегося здания был сам Реборн, поэтому он вкрадчиво попытался возразить. - Бесполезный Тсуна. Неужели ты хочешь добровольно отдать власть Занзасу? Сейчас как никогда надо бороться! После похорон дон Тимотео пригласит тебя на совет и попросит отречься… - И очень хорошо! Отрекусь с радостью! Я устал жить не своей жизнью, не могу и не хочу понимать ваших интересов, вашей крысиной возни за спиной Девятого. Прошёл слух, будто бы Скуалло специально свели с ума, лишь бы он не одел Кольцо Неба! А я? Ко мне вы были более жестоки! Видя, что разговор не даёт желаемого результата, внешний советник состроил отсутствующую мину на лице, и побарабанив пальцами по колену, снова наклонился к воспитаннику. - У тебя есть то, ради чего стоит сражаться! Собеседник удивлённо похлопал ресницами, репетитор был как никогда серьёзен. Реборн взял ладонь Тсуны в свою и мягко сжал. - Дочь. Маленькая, рыжеволосенькая девочка, которой сейчас почти шесть месяцев. После смерти матери ребёнка извлекли и тайно поместили в лабораторию доктора Шамала для выхаживания в искусственных условиях. И если ты сейчас порвёшь все связи с семьёй, то никогда не увидишь её, а она - вылитая Киоко. Это был главный козырь, который приберегался напоследок, но, видя состояние воспитанника, репетитор, не колеблясь пустил его в ход. Тсуна сидел, поражённый новостью, в голове не укладывалось то, о чем поведал учитель. Киоко жива?! Жива в их малютке! Как он может отказаться от неё?! Занзас? Тсунаеши не боится его закидонов, его не волнуют багровые, цвета смерти глаза. Теперь, после всего, что узнал, его вообще ничего не волнует. Тсуна решительно взглянул на внешне спокойного Реборна. Советник словно рассказал бородатый анекдот, никаких эмоций на лице! Тот ещё аспид! Пытается поймать золотого карпа в мутной воде, но Десятый больше не будет на него полагаться. - Почему мне не сказали об этом раньше? - Ребёнок был сильно не доношен и мог возникнуть рецидив. Заметив сталь, мелькнувшую в карих глазах, учитель поперхнулся, пытаясь уйти от темы, перевернул разговор в другую сторону. – Гмм… если подозреваешь меня в нечистой игре, то я отойду в сторону и разрешу действовать самому. Но сколько ты протянешь? Двадцатитрехлетний сосунок? Занзас и Скуалло снова объединились, а их альянс самый сильный в семье, теперь даже Девятый побаивается Акулу. Реборн вдруг непроизвольно сболтнул лишнее и ошеломлённо замолк. Впервые он сказал, что думал. Это надо осмыслить! Быстрым шагом он вылетел из зала. Скуалло ждал. Специально ушёл пораньше из Вонголы, сделав два круга по улицам, окончательно запутал следы и ровно в пять толкнул дверь пиццерии. Толстый хозяин в традиционном полосатом колпаке проводил к укромном столику в глубине зала. Поданное меню украшало не менее трёх десятков итальянских блюд, но Акула, волнуясь, заказал только бутылку минералки и немного жаренного миндаля. Посмотрев на часы, отметил, что мать опаздывает. Незнакомые люди входили, уходили, перебрасывались смешками, рассаживались, официанты сновали по залу, а Скуалло по-прежнему сидел один. Принесли заказ, вода была тёплая и отдавала тухлятиной. Втянув ноздрями едва уловимый запах, отставил было налитый стакан и потянулся, чтобы, расплатившись, уйти, когда мимо прошла Гризельда, сев напротив, спросила, даже не поздоровавшись: - Соскучился? Слегка усмехнувшись, Ску демонстративно откинулся на спинку стула, смерив её взглядом. - Имеешь в виду вчерашний вечер или последние двадцать лет? - Не язви! Рядом со мной ты бы был уже мёртв. Мать обернулась к официанту, подзывав жестом, и, диктуя, прочертила длинным ногтём на бумаге глубокую борозду. - … немного паприки. Милый, ты будешь ещё что-то заказывать? Ску покачал головой, его вновь охватило недоумение - зачем он здесь? Это чужая женщина, судя по всему, вполне довольная жизнью. Что он хочет от неё услышать? Слова раскаянья, а, может, сожаления? Нет. Не хочет. Он вообще ничего от неё не хочет. Гризельда, словно поняв его мысли, глубоко вздохнула. - Я сделаю тебя Десятым. Скуалло встал и, достав бумажник, вынул немного мелочи. Бросил на скатерть. - Был рад повидаться. - Сядь, ублюдок! Голос был страшен, Гризельда побелела, став похожей на покойницу. Тонкие пальцы сжались в крепкие кулаки. - Сядь и выслушай все, что я тебе сейчас скажу. Тимотео полукровка! - Полукровка? Но… - Вот тебе и но.., а ты ручки ему целовал! Единственный чистокровный Вонгола! - Можешь это доказать? - Могу, я не зря сохранила себя для мести! И тебя воспитала! Да, не косороться, - воспитала! Кто ты сейчас? Глава семьи! Дай сюда! Она резко притянула к себе ладони сына. Задумчиво приласкала. – На этом пальце должно быть Кольцо Неба! Почему не одел? Скуалло подозрительно напрягся и выпалил. - Зачем спрашиваешь, уж тебе-то должно быть известно, его носит только один человек на свете - Главный Вонгола! Я только замещаю Тимотео! Кольцо сейчас в Японии. - Знаю! - перебила мать, заражаясь от Скуалло горячностью. - Но у Тимотео только копия, настоящее кольцо у тебя! В ночь побега я украла Кольцо Неба у отца! Видно, чтобы ты мне поверил, придётся рассказать о событиях произошедших почти тридцать лет назад! Она опустила узкий подбородок на сцепленные в замок руки, поставленные локтями на стол. И задумалась, решая с чего начать. Скуалло придвинулся ближе, меряя её недоверчивым взглядом. - …Их было четверо. Отец однажды вызвал меня в рабочий кабинет и поставил перед выбором, указав на ничуть не смущённых смотринами, незнакомых парней. - Один из них будет твоим мужем и восьмым Вонголой, выбирай! - приказал мне. Хоть бы один мерзавец засмущался! Нет, даже глазом не повели, все четверо бесстыдно ухмылялись и каждый из них мнил себя наследником отца. Я ответила, что не хочу мужа и управлять семьёй смогу не хуже предыдущих боссов. За эти слова и поплатилась. Возможные женихи начали длительную осаду. Мне приходилась каждый день отбивать их атаки. Не думай, что дело ограничивалось преподнесением цветов или серенадами, увы, нет. Они уничтожили всех моих друзей, разорвали связи с семьёй, каждый шаг, каждое слово теперь передавалось и извращалось ими. Отец наслаждался моим бедственным положением, даже подначивал гадов, издалека наблюдая за нашей грызней. Много лет спустя я поняла его план: он проверял, смогу ли я удержать в руках Вонголу, но. к своему стыду, я не справилась. Это оттолкнуло отца окончательно. Дальше было ещё больнее. Меня унижали, уже через год «ухаживаний» открыто насмехались, спрашивали так под кого все-таки я лягу? И как скоро согрею супружескую постель. Доны делали ставки, обсуждая достоинства и недостатки кандидатов. При этом не скрывалось, что у каждого гада были любовницы, а у Тимотео - даже незаконная жена! Но и эта мразь не упускал случая облапить меня в коридоре. Теперь ты понимаешь, как было сложно? Нет? Ясно! Ты видишь только свою боль, и уж конечно, тебе хочется спросить, тогда зачем я родила сына. А потом выбросила? Дурак. Какой же ты дурак! Фернандо был выходцем из младшей ветви. И приходился мне двоюродными братом, его кровь была намного чище крови Эмилио и Тимотео, а уж про выскочку Тира вообще молчу. Тогда я не понимала, почему его включили в список женихов. Подумав и решив довериться Фернандо, единственному родичу, однажды в разговоре с отцом, призналась, что мне надоела травля и я выбрала. Он смеялся! Ты бы слышал, как смеялся твой дед! Слабонервные с ума сходили, он всегда начинал с тихого захлёбывающегося смешка, затем связки начинали напряжённо вибрировать в горле, когда он переходил к кульминации. Издалека его голос можно было принять за рычание тигра. Так вот. Он засмеялся и сказал, что я дура. И он уже выбрал преемника, им будет дон Скорпио. Серенький, ничем не выделяющийся мафиози, дескать, в нем самая чистая кровь. Вскоре объявили имя Восьмого и начался ад. Эмилио, Фернандо, Тир и Тимотео, разочарованные решением Седьмого, отыгрывались на мне, как могли! Оказывается, пока они интриговали и добивались женитьбы, отец, пользуясь их занятостью, успел подготовить того, кого действительно хотел видеть наследником. Если бы мерзавцы могли, то, наверное, убили меня в отместку за обман. Ведь они думали, будто я заодно с отцом. Ты не знаешь, и незачем знать, как я выжила: одинокая, опозоренная. Вечная невеста! На которой женятся по приказу босса! День за днём, слышащая только оскорбления. Однажды даже попыталась отравиться… Мать вдруг замолчала, почувствовав, как Ску осторожно вытянул свои руки из её, горько поджав губы, быстро закивала. - Потерпи, сейчас доскажу. Не удивляйся, но я сама легла под Тира, уже тогда, я знала, что он мой брат. Он не знал. Потом, видимо, догадался. Но в тот день я опоила его и легла. Ради тебя. Ты думаешь, у меня нет стыда? Ты прав. В ту ночь не только стыд навсегда покинул мою душу: сердце умерло, когда я бросила брату в лицо одежду, спросив, хочет ли он меня трахнуть. Смешно. Я никогда не выражалась так вульгарно. Но Тира завело именно это. Я верила, что наверняка забеременею, и во мне вырастет ребёнок на порядок чище, чем дон Скорпио, и когда он родится, смогу от его имени потребовать пересмотра решения отца. Мне повезло, расчёты оказались верны. Ты тому доказательство. - Почему? - Почему? Ради тебя я бежала из Вонголы, но перед этим, ночью проникнув в спальню, сняла с пальца Седьмого подлинное Кольцо Неба. То кольцо, которым короновали Восьмого – искусная подделка! Через полтора года оно перешло к Тимотео. Отец не пережил потери. Вскоре он умер. Стремясь обезопасить нас, я взяла первую попавшуюся фамилию – Суперби, остальное, ты, наверное, помнишь. Как мы постоянно переезжали с места на место. Ведь Эмилио не оставлял попыток разыскать нас. Он единственный, кто подозревал, что неспроста я исчезла и, выяснив причину, вдруг предложил помощь. Даже крестил тебя, а ты даже не знал, кто твой крестный? Теперь знай – Эмилио. В ту пору он хорошо помогал мне деньгами, но вскоре его внимание привлекло шпионов Тимотео. Распорядившись увезти ребёнка подальше от города, Эмилио хотел потом подобрать и воспитать тебя, подальше от семьи, но не успел. Ты исчез. А капитан Варии попал под серьезное подозрение и каждый день для него мог стать последним, поэтому, посоветовавшись, мы решили оставить все, как есть. В те дни Тимотео был особо силен и даже лёгкий намёк на внука Седьмого мог привести к катастрофе. За тебя погибли бы многие светловолосые мальчики соответствующего возраста! Понимаешь? - Смахивает на историю с Иродом. - Думай, как хочешь, но мы рискнули, веря в кровь Вонголы. Именно она и сберегла, но, хотя Эмилио не прекращал поиски, Тимотео нашёл раньше. И тогда капитан забрал тебя Варию. Подошедший официант поставил на столик зелёный салат из руколы, густо приправленный сырным соусом и отдельно, тарелку с равиоли. Скуалло сидел, расслаблено откинувшись на спинку, покачивая ногой. Рассказ матери, казался ему сказкой, и, если подумать, в нем было много неточностей. Так можно ли было ей верить? Или это ещё одна ловушка Реборна? - Меня хотели убить недавно, - многозначительно глядя в глаза, начал он. Мать не смутилась. - Должна же я была тебя проверить. Пазлы, завертевшись сложились в хитроумный узор, по тонким губам пробежало подобие улыбки. Порывшись во внутреннем кармане Скуалло вынул кольцо, завёрнутое в носовой платок, и положил перед собой. - Оно мне не нужно. Гризельда вздохнула, разворачивая свёрток. Тяжёлый платиновый ободок, украшенный густо-синим сапфиром с выгравированным на нём символами семьи и семи стихий. - Выходит, все было напрасно? Ты уже выбрал свою судьбу - до конца дней скулить у ног хозяина. А кто твой хозяин, Скуалло? Уж никак не Тимотео или Занзас. Тсунаеши, едет в Италию, чтобы принять дела. И у него есть для этого все основания! Ребёнок! Его ребёнок жив и, значит, есть продолжение линии Емицу! Даже у Занзаса есть Мария с двумя девчонками. А что есть у тебя, кроме бестолковой белой башки? Она была права, беспощадна, но права. Ску закусил нижнюю губу и отвернулся. Принялся смотреть в окно на противоположной стене. Прохожие спешили по своим делам, останавливались, спорили и обнимались. Жизнь проходила мимо. Действительно, сколько бы ни было рядом друзей или соратников, по сути, Акула был страшно одинок. Он мог изворачиваться, сроить заговоры, козни. Мог составлять сложнейшие схемы миссий, но ради чего? Или кого? Занзаса, которому не нужен? Не надо обманываться, тот до сих пор глядит на капитана, только как на подстилку и многие годы не изменили его убеждений. Он не умеет прощать. Ску вздохнул и обратился к матери. - Я подумаю. Но кольцо пусть побудет у тебя, ты ведь сможешь его сохранить? Для меня? Женщина аккуратно опустила драгоценность в сумочку и улыбнулась. - Конечно, милый. Когда я смогу узнать твои ближайшие планы? Именно этих слов и ждал! Вот она, ловчая яма с заострёнными кольями, разверзлась во всей красе! Ай да Реборн, ну мерзавец! Нашёл, чем поддеть Акулу! Матерью! Дрянь, последняя дрянь! Ничего святого! Ладно, сыграем по твоим правилам. Ску состроил нечто похожее на доверительную мину, наклонившись, быстро прошептал: - Завтра, не дожидаясь приезда боссов, я взойду на трон, и ты будешь моей королевой. Пусть теперь мамаша шлёт весть в Японию, а он тем временем… - Ах, Скуаллочка! Ты уверен?! Ну конечно я подъеду, если ты настаиваешь! Вскоре к особняку Вонголы подтянулось несколько однотипных, черных машин с варийцами. Молчаливый служащий провёл заговорщиков в личные покои Тимотео, где их уже ждал Акула. Одетый в форму вонгольского капитана, беззаботно валялся на роскошной постели босса. Блестящие сапоги покоились на резной золотой спинке кровати. Поприветствовав кивком входящих, многозначительно приставил палец к губкам, призывая к молчанию. Каждому дал лист бумаги с описанием действий, знаками веля прочитать и вернуть обратно. Верные слову варийцы, так и сделали и только, приотворив тайную дверь, собрались покинуть временный штаб, как в пустой спальне зазвучали их голоса. Леви даже присел от страха. Бел зажал ему ладонью рот, чтобы не выдал нечаянным возгласом. Луссурия, загадочно улыбнувшись, вынул флакончик любимых духов и обильно распылил по оставляемому помещению. Ску бесшумно хлопнул его по плечу и довольно улыбнулся. Стараясь не производить ни малейшего шороха, спустились по крутым ступенькам в подземную часть дома, подсвечивая себе единственным тусклым фонариком, который был у Бельфегора. Последним шёл Скуалло, не потрудившийся даже прикрыть створку двери. За его спиной, в спальне Тимотео, вовсю шло совещание мнимых предателей. Фран трудился на славу, ловко воспроизводил и звучание и тембр, даже характерные особенности речи каждого из них. - Неужели я так громко кричу? – удивлённый тем, как бурно выражается фантом, вскользь подумал капитан, и решил. - Надо последить за речью. В узком коридоре предсказуемо безлюдно, и это неудивительно! Секретным ходом пользовались только наиболее приближенные и члены семьи Вонгола, ну, и приходящие время от времени проститутки. Ску невольно ухмыльнулся, заметив густую пыль на стенах, видно, Тимотео давно забил на секс. Вскоре проход расширился и показались три проёма: один вёл далеко за пределы особняка, и выходил на городской окраине, на дне заброшенного колодца. Второй – к порту, в сарай с быстроходными катерами. Это на случай бегства. Третий, самый неприглядный - в сокровищницу семьи. Накануне изучив план, Бельфегор, не колеблясь, свернул в нужном направлении. Стенки по мере прохождения начали сужаться к верху, оставляя для идущих не слишком много пространства. Здесь капитан остановился и указал на фигуру одинокого Вендиче, маячившего невдалеке. Луссурия размотал длинное боа из мягких перьев, слегка встряхнул и, отделившись от спутников, крадущимися шагами достиг цели. Без звука первый охранник замер, придушенный наполовину. Его усадили. Привалив к стене, раскрыв принесённый с собой чемоданчик, Скуалло поднёс к носу пузырёк с химикатом. - Двадцать минут на всё, - очень тихо прошептал, когда Луссурия с Бельфегором скрылись в переходах. Леви понимающе кивнул и осторожно снял крышку с контрольного датчика. Время текло слишком медленно, судя по гробовой тишине, дела у обоих варийцев шли неплохо. Скуалло снабдил каждого специальным аэрозолем, наказав распылись смесь, как только будет проведена полная зачистка. Леви поднял руку, показывая, что проход свободен. Не встретив препятствий, капитан сумел без проблем подойти к хранилищу. Внешне ничем не примечательная железная дверь, каковых огромное количество в Вонголе и замок - простейший. Леви присел, сверяясь с ворованными схемами, защёлкал кнопками. Пристраивая «взломщик кодов», собственного изобретения коробочку с табло, соединил только ему понятные механизмы, как вдруг, глухо заворчав, дверь поехала в сторону, обнажая уже совсем другую, стальную, со сложным механизмом. Скуалло вопросительно взглянул на А Тана, но того не смутила внешняя мощь, и спустя минуту и эта преграда была преодолена, оставалась последняя. Показывая помощнику отойти, приблизился к тонкой стеклянной перегородке мутного цвета и быстро приложил губы к месту, отмеченному едва заметной линией. Леви стоял ни жив ни мёртв. Если сейчас система не идентифицирует кровь Вонголы, то заорёт сирена и сработает автоматическое закрывание всех дверей. Неужели капитан сделает их заложниками собственных планов, нет, нельзя об этом думать! Альбинос любит босса, и на все пойдёт ради его мечты! Зажмурился и весь обратился в слух, но когда открыл глаза, дверь зияла открытым проходом. По телу разлилась щекочущая, но приятная нега. Не обманул! Спасибо, Мадонна, спасибо. Зал поразил вошедшего абсолютной пустотой! Белый, неяркий свет струился с потолка. Но ламп видно не было. Посредине, на невысоком постаменте на алой бархатной подушке лежал окованный золотыми кольцами стеклянный сосуд. "Грех. Вот мы и снова встретились", - усмехнулся про себя Ску. Беззащитный и в тоже время могущественный артефакт, определяющий судьбу семьи. На всякий случай внимательно осмотрелся, ища скрытые механизмы, ничего не заметил. Либо их нет, либо хорошо спрятаны. «Только обладающий чистой кровью Вонголы может коснутся греха». Выходит, супер-чувствительная дверь была последним испытанием? И только Ску утвердился в мысли, как… а может, и нет. Заметил опытным глазом микроскопическую трещинку в полу. Опустившись на колени, внимательно исследовал странную полоску. Люк! Конечно. Теперь ему надо сообразить, как открыть его! Леви теперь не поможет. Прощупывая чувствительными подушечками пальцев, вскоре обозначил странный узор на полу из тончайших, соединеных меж собой линий, утопленных в толще пола. Вероятно, их должно чем-то заполнить? Чем? Здесь только один ключ – кровь Вонголы. Скуалло снял варийский значок, уколол палец. Сорвавшаяся, алая капля растеклась по белой поверхности и окрасила часть… пентаграммы?! Перед изумлённым капитаном начала вырисовываться самая настоящая печать дьявола! Торопясь, обмазал кровью оставшиеся части рисунка и больше не сомневался, это был проход в иной мир. Отвратительная голова с козлиными рогами и длинной бородкой скалилась, словно пригашая в ад. - Я Анжело, - часто крестясь, зашептал капитан, едва дыша, - и не убоюсь твоих козней, лукавый. Господь Бог мой! Кровь, густой краской, заполнила все пазы, и комната вспыхнула багровым заревом, в полу открылась бездонная дыра. Черные ступени вели вниз. Раздумать было некогда. Ску решился, потрогав ногой первую приступку, осторожно перенёс вес тела на неверную лестницу и начал спускаться вниз. Нана очень удивилась, когда после похорон Тимотео попросил её задержатся, типа, погостить у сестры из Эдо. - Как же так? - попробовала возразить бедная женщина. – Разве Тсуна сумеет пережить горе в одиночку? - Это ненадолго, - беря под локоток, убедительно заверил Реборн, - тем более, не забывайте, Тсунаеши - часть семьи Вонголы, и до вашего возвращения мы будем поддерживать его. И как только такси отъехало от опустевшего дома, советник сменил тон на приказной, велев перетащить в самую большую комнату два стола и поставить друг напротив друга. Дон Тимотео, Занзас и приглашённые доны сели напротив Тсунаеши и внешних советников. Кроме того, в доме остались друзья японца, те, с которыми тот предпочитал не разлучаться и доверял во всем. Ямомото, Гокудера, ещё трое с непроизносимыми японскими именами. Тимотео не слишком жаловал людей со стороны. Поэтому нелицеприятно спросил, что весь этот сброд делает на собрании уважаемых членов семьи? Тсуна твёрдо ответил, что это доверенные лица, и он имеет все основания не полагаться на «уважаемых донов». - Его право, - бесстрастным голосом заключил Реборн и начал сход. Согласившись с заявлением будущего Десятого, Тимотео сразу перешёл к делу. Но, как только разговор коснулся наследования, мягкотелый японец неожиданно проявил прямо непрошибаемую, железную волю. - Никогда. Я не отрекусь от положенного мне по закону звания! Я Десятый и этим все сказано! Занзас вскочил, готовый броситься на тупого недоноска. - Ты свиное дерьмо, а не Десятый! Отец положил руку на плечо взбешённого сына, предлагая успокоиться. Преупредил: - Савада Тсунаеши, а ты осознаешь всю сложность задачи, по руководству семьёй? Неужели глава Внешнего Совета был столь беспечен и не объяснил некоторых нюансов? Ты молод, неопытен. Мы не имеем доказательств силы, как босса! Ясно, как день, хоть Реборн и согласился помочь в сдерживании Акулы, но в главном, видимо, остался верен покойному Емицу. - Нюансов, например? - Подтверждение права! Уважаемым вонгольским отцам надо нечто большее чем, голословное заявление. Так? Внешний Советник? Реборн согласно наклонил голову. - Что вы имеете в виду? Тсуна был спокоен, в отличие от едва сдерживаемого на стуле Занзаса, сидел и ровно смотрел в глаза дона Тимотео. - Доказательства! - Это традиция, - подтвердил Реборн, - непоколебимая, как честь семьи. Савада, ты должен победить в состязании пламени! Вспомни, чему я учил тебя, пришло время показать своё умение. За столом наступила тишина, было слышно, как тяжело дышит, взволнованный Тимотео. - Я готов, - вдруг подтвердил Тсуна. - И буду сражаться до конца, ведь моим соперником будет сам Занзас! Так? ========== Часть 3 ========== По мере того, как Скуалло спускался вниз, его охватывало чувство нереальности, глубокой фантастичности происходящего. Полумрак, рассеиваемый предусмотрительно отобранным у Бельфегора фонариком, духота, запахи тления, нарастающий жар. Факторы складывались в одну пугающую картину ада, известную с детства. Воспринимая кожей, даже более искренне, чем разумом, Акула попал в странный мир, словно очутился внутри живого организма. Стены, которых касался – осязаемо тёплые, подогреваемые невидимым источником, ступени как живые, прогибаются под тяжестью спускающегося капитана и, конечно, гул. Ровный, навязчивый, пульсирующий, не отпускающий ни на минуту, окружающая атмосфера словно ритмично сокращалась, живя отдельной от особняка жизнью. Аналогия с чем-то донельзя запретным, местом, куда нельзя войти, беспокоила до дрожи в коленях. Стиснув в правой руке маленькое распятие, а левой освещая путь, Скуалло продолжал спуск, старясь не поддаваться панике. Воспитанный священником, невольно рисовал в воображении картины преисподней и, выпрыгни сейчас черт из тьмы, наверное бы не смутился, так во всяком случае себя настраивал. Лестница кончилась, ступив на гладкий пол, капитан попытался оглядеться, водя тусклым лучом по подземелью. Бросились в глаза неправильные, созданные природой своды пещеры, с подтёками грязных ручьев. Естественная нора, прорытая глубоко под особняком, представляла небольшой зал, слегка расширенный от входа. На шероховатых стенах разводы, то ли краски, то ли крови. Поднеся свет ближе, Скуалло поразился: это были фрески, представляющие Страшный Суд. Грешники, низвергнутые в огонь, протягивали руки к зрителю в немой, беспомощной мольбе. Несомненно нанесённая рукой древнего живописца, картина местами стёрлась, скрываясь под многочисленными протечками подземных вод и все же центральную фигуру – дьявола, Ску рассмотрел очень хорошо. В короне из черепов, с высунутым алым языком и закрученными бараньими рогами, чудовище восседало на богато украшенном троне, держа в одной руке нечто, напоминающее длинный нож, а в другой… В другой руке трепетало живое сердце! Неизвестный рисовальщик, видимо, хотел показать очень важную сцену. Момент, когда силы зла пронзают холодной сталью человеческое сердце, убивая Богом данную душу. Вглядываясь в облик лукавого, Ску даже различил мельчайшие, прорисованные кистью детали, - безразличные, мутные глаза, рассыпанные по плечам ломанные пряди жёстких волос, одежду: чёрную хламиду с алым орнаментом. Резко контрастирующую с белилами, которыми были выписаны лица стоящих у подножья пьедестала сатаны падших ангелов. Один, со светлыми крыльями, смиренно поддерживал властелина ада под локоть. Скуалло закричал и отшатнулся, роняя фонарик. Рассматривая изображение ангела, вдруг понял – он как будто смотрится в зеркало! В горле спёрло от леденящего ужаса, привалившись к стене, Скуалло безостановочно крестился, пытался успокоиться. Но о каком самообладании можно было говорить, если стены мелко задрожали, как только Акула прикоснулся к ним спиной. Подземный, невидимый молот, до этого тихий, начал громко ударять, взрывая ушные перепонки, сотрясая и без того оживающее, подземелье. Неконтролируемый страх заполнил существо капитана, хотелось только одного – бежать! Как можно скорее бежать, покинуть проклятое место. Забыть, как видение, как кошмарный сон, увиденное. Слова молитвы запеклись на враз пересохших губах. Встав на колени, Ску попытался отыскать погасший фонарик, шаря ладонями по полу. Обильный пот, выступивший на лбу, попал в глаза. Защипало. Стараясь стереть рукавом ненужную влагу, на минуту прикрыл ресницы и мозг словно взорвало нехорошим предчувствием. Кровь Вонголы, о которой говорили, будто бы та наделяет хозяина сверх интуицией, подсказала - опасность рядом! И она приближается! До колик, до умопомрачительного ужаса, отдающего внизу живота тянущим холодом. - Врай! Кто здесь?! - с трудом, прохрипел капитан, стараясь хотя бы голосом, поддержать утекающую смелость. – Кто бы ты ни был, я не боюсь! Внезапный порыв ветра, странный для подземелья, взметнул волосы и одежду, бухающий звук слился в одну непрекращающеюся какофонию. Беспрепятственно нанося тяжёлые удары по оголённым нервам, басы властвовали и подчиняли. Заставляли прекратить сопротивление. Ску, с трудом нащупал закатившийся фонарик и последним усилием нажал на кнопку, направляя свет на источник страха. - Занзас?! Тимотео встретился с Реборном ещё один раз, перед отъездом. Вымотанный долгими переговорами, всесильный советник казался сильно подавленным. Исчез скептицизм, место которого заняло совершенно новое для скользкого типа, выражение лица. Искренне встревоженное. Обменявшись прощальными рукопожатиями, мафиози присели ненадолго. В прихожей стояли упакованные вещи, дожидались приезда носильщиков. Большей частью багаж состоял из материалов покойного Емицу: переписки с властями, договоров и контрактов. Отдельно, в ящиках с кодовыми замками, находился архив, которым ещё предстояло заняться аналитикам Вонголы. Задумчиво разглядывая Реборна, Тимотео спросил, получал ли он сведения о предосудительных действиях Акулы. Собеседник не ответил, но судя по разочарованному взгляду главного стратега, стало понятно - Акула обошла сеть. Других тем для разговора не было и потому, не желая и дольше задерживается, главный Вонгола начал прощаться. - Ждём тебя через месяц. С Тсуной и его представителями. Вопрос о состязании, по традиции, мог быть решён только в Италии. Для скорейшей подготовки, а так же в целях конспирации, Тимотео решил лететь на личном, небольшом самолёте, взяв в провожатые только Занзаса. Владея навыками пилотирования, непринуждённо уселся за штурвал, приглашая сына занять место в салоне. Занзаса в последнее время сильно мутило. Точно брюхастую проститутку, как бы он сам дал меткое определение. Откинувшись на высокую спинку сидения, брюнет закрыл глаза, вслушиваясь в гул взявшего разбег лайнера. - Проклятие, черт бы побрал всю Японию с её полусырым рисом и соевым соусом, - чувствуя подступающую к горлу отвратительную желчь, злился вариец. Два дня! Два дня блевал, не отходя от унитаза, непереваренными морепродуктами и рисом. Но желаемого эффекта прочищение желудка не доставило, поэтому, сидя в самолёте и тупо плюя в бумажный мешок, Занзас не прекращая, весь полет, материл упрямого Тсунаеши, точно тот был виноват даже в этом. - Блядский тунец, сука гребанная «Потомок Первого»! С какой стороны? С задницы? Хотя последняя у него ничего так! Охуеть?! Дошёл! Точно! Альбинос меня пидором сделал, я начал заглядываться на мужиков. Желая отвлечься, дёрнул верх шторку иллюминатора и принялся тупо глазеть на облака. Через минуту закрыл - скучно! Самолёт здорово тряхнуло и новый рвотный позыв вызвал содрогание всего тела. Наклонившись вперёд, выплюнул горькую слюну и подозвал стюарда, веля принести стакан минералки. Отлично вышколенный персонал небольшого лайнера составляли два запасных пилота да один молоденький бортпроводник, тот самый, который резко метнулся к буфету, выполняя желание именитого пассажира. Занзас невольно проводил задумчивым взглядом виляющий зад в синих форменных брюках. До Италии ещё пять часов лету. Найдя в видеотеке незнакомый боевик, запустил фильм, заснул ровно на половине, по-детски смешно приоткрыв рот. Занзасу снился кошмар. Тёмный узкий коридор, шепчущие стены, странный стук, точно железом по наковальне, неприятно отдающийся в ушах. Он послушно шёл, так словно брюнета вели под уздцы, как лошадь. А вот и цель! В темноте плохо видно, но на полу кто-то есть, кто-то белый, стонущий. Ни хуя себе! - Скуалло?! Стоящий напротив человек как две капли воды был похож на Занзаса. Незнакомца отличали только непомерно длинные волосы, собранные сзади в жидкий хвост. Призрак или реальный образ не делал попыток приблизиться, только смотрел на заходящегося в безумии Акулу и молчал. Фонарик выплясывал в дрожащей ладони отчаянную тарантеллу. - Ты ведь не Занзас? Тогда кто? Хозяин подземелья вытянул руку, показывая цифру один. - Примо?! - догадался Ску, - Основатель Вонголы? Ты заперт, здесь? Видимо, попал точно в цель. Призрак довольно колыхнулся и поплыл, не касаясь земли, медленно приближаясь к сидящему. Зачарованный, Суперби наблюдал, как движется первый Вонгола, но не делал попыток даже закрыться. Ледяные руки фантома легли на плечи, лица сблизилось. Умерший два столетия назад дух семьи пристально вглядывался в пришельца. Ску трясло точно в лихорадке, зубы выбивали нехитрый ритм ужаса. Имевший солидный опыт убийств, при встрече с существом иного мира капитан позорно спасовал. Призраку не понравилось такое поведение, поэтому, видимо желая успокоить, наклонился и поцеловал заходящегося в немом крике Скуалло. От прикосновения мёртвых губ того прошибло, пронзило насквозь, ударило под вздох невероятным наслаждением. Силясь уйти от наваждения, Акула слабо заёрзал на попе, сдирая кожу пальцев, заскрежетал ногтями по камням. Дымчатая ладонь погрузилась ему в грудь, будто острый нож в размягчённое масло, не встречая препятствий. Доставая, казалось, до костей, Примо, властно ощупывал изнутри готового умереть от страха Скуалло и нехорошо скалился. Не найдя того, чего искал, вынул абсолютно чистую руку. Приказал жестом лечь на спину и развести бёрда, затем, встав на колени, очутился между ними. Проникновения ладоней, казавшиеся до этого невыносимым, были лёгкими поглаживаниями, по сравнению с тем, что произошло в следующую секунду. Примо без раздумья погрузился в Скуалло одним толчком. Мёртвый, в живое тело. Если бы Ску мог орать, то, наверное, обрушил бы криками потолок подземелья, но вместо этого, сродни вытащенной из воды рыбе, только широко и беззвучно раскрывал рот. Огромный, похожий на железный вертел, член пронзал внутренности и Скуалло хрипло взвыл, чувствуя, как они вот-вот полезут из горла. Тело Примо резко дёргалось, беспристрастное лицо поменяло облик. Глаза осветились адским пламенем, казалось, ещё немного и жидкий огонь, как бурная река, потечёт из-под век. - Занзас! Лишь одна мысль, о том, что Акулой наслаждается любимый человек, не давала сойти с ума в раскалённом кошмаре. Ску до смерти боялся потерять собственную иллюзию, ведь если допустит капельку сомнения, то умрёт на месте, а так - ничего. Терпимо! - Занзас, - плакал, повторяя единственное слово. - Занзас. Сильные, глубокие толчки сотрясали тело, требовали выгибаться спиной и приподнимать поясницу. Закрыв глаза, раскинув руки в стороны, Скуалло послушно принимал в себя, пытаясь не думать о концовке. Но, когда в последний раз засадив член до основания, призрак вжался в его зад, единственный стон боли сорвался с губ. Вязкая масса, больше походившая на расплавленный металл, выплеснулась глубоко в теле. Примо исчез. Растворился. Перестал существовать. Одновременно прекратился и подземный гул. Стало невероятно тихо. Только тогда, не сдерживаясь, Суперби приходя в себя, зарыдал в голос, закрывая глаза согнутыми в локтях руками. Спустя некоторое время к капитану вернулись если не силы, то хотя бы, возможность ползти. Оставляя на полу желтоватые капли спермы, на ощупь нашёл лестницу. Где на коленях, где на животе, но сумел преодолеть несколько десятков ступеней наверх, и только вывалившись в хранилище «греха», отдышался и немного пришёл в себя. - Три минуты? От начала операции прошло… только три минуты? Первым, что сделал Акула, так это посмотрел на часы. Выходит, он пробыл в подземной пещере только несколько секунд? А не могло ли произошедшее быть чьей-то иллюзией?! Пол абсолютно чист, ни следа пролитой крови, даже щели исчезли. Наваждение?! Работа главного иллюзиониста - Мармона? Может быть! Но не время, рассуждать! Сейчас, подменив «грех», следует побыстрее убраться. Глубоко вдохнув, сделал первый шаг, как вдруг знакомая боль ниже поясницы расставила все по местам. Не иллюзия, и не чудо! Акулу поимели в реале! И поимели очень жёстко. Едва ковыляя, дополз до ложа «греха», оставалось самое малое - перелить веками несвернувшуюся кровь в заранее приготовленный пузырёк из-под духов. И завтра, когда прибудет верхушка семьи, никто не заметит подмены. Опираясь ладонями о стальное основание, капитан склонился, рассматривая артефакт. Какая-то дряная склянка, определявшая веками приоритет власти, унеси её и начнётся хаос. На ум пришло сравнение – она, как сердце Вонголы, пока жива, даёт силы боссам, ни для кого не секрет, способность вызывать пламя гнева, зависит только от наличия «греха», им определяется мощь претендента и в конечном итоге, место в иерархии семьи. Подменив реликвию кровью Занзаса, перемешанной со специальным химическим составом, не дающим ей свернутся, Ску выиграет по меньшей мере месяц, необходимый на окончательные сборы. Второй раз совершит предательство, которого от него никто не ждёт, только на этот раз будет более осмотрителен, потому-то заранее и приготовил пути отступления. Больше не рассуждая, проделал нехитрую операцию, и выходя к нервничающему Леви, ободрил его улыбкой. В кармане вдруг завибрировал сотовый, стремясь побыстрее выйти с территории хранилища, капитан сделал ожидающим его Луссу и Белу знак бежать, распределил в естественных позах, находящихся в глубоких обмороках Вендиче. Самое большее через пять минут они придут в себя, и надо чтобы у них не возникло ни малейшего подозрения во временном отключении сознания. Будучи уже в подземном переходе, запоздало нажал кнопку и в ухо заорал голос недовольного Занзаса. Прибывавших боссов Скуалло по традиции должен был встретить в аэропорту. Звонок из самолёта бывший муж сделал за полчаса до приземления, стремясь застать Акулу врасплох. Информированный службой контроля, о грандиозной пьянке белобрысого. Не тут-то было, весь из себя собранный и подтянутый, капитан, почтительно склонившись, поцеловал руку с кольцом Неба, стоящие немного позади руководители основных отделов вслед за временным боссом, сдавшим полномочия, так же чинно поздоровались с главным Вонголой. Идущий следом Занзас ловко перехватил замешкавшегося Ску. - Мне отчитаешься в туалете. Сон в кресле и вихляющий жопой стюард настолько возбудили босса Варии, что хотелось немедленно почесать разгорячённый видениями смуглый член и желательно о внутренние стенки задницы длинногривого. В глазах заместителя мелькнуло нечто похожее на испуг. - Прямо здесь? - ляпнул невпопад. Хотя… боссу понравилась, готовность альбиноса. - Можно и здесь! Спускай штаны, - милостиво согласился Занзас, хищно смыкая пальцы на поджавшемся от прикосновения мусорном заде. Ткань брюк немного сдвинулась вниз, приоткрывая нежную кожу. Настойчиво поглаживая интересующее местечко, босс попытался зажать капитана в углу зала аэропорта, не обращая внимания на спешащих мимо пассажиров. К разочарованию варийца, Скуалло не горел желанием немедленно приступить к действиям. - Нас машина ждёт! - извиваясь в плотных объятьях, пробормотал, не прекращая выкручиваться. - Подождёт, а ты что? Трусишь? Нехорошие подозрения ударили по шарам, в мгновение ока утратив остатки здравого смысла, вариец сгрёб Суперби за мундир и почти волоком потащил к туалетным кабинкам на втором этаже аэропорта. Там, вжав в неверную, пластиковую стенку кабинки, рывком сдёрнул брюки, узрев беловатые, высохшие подтеки на вздрагивающих бёдрах. Сомнений не оставалось, Акула изменил, как и раньше подставив зад кому-то из мудаков. Кому, на этот раз? Дино? От одного упоминания имени, светловолосого мафиози, у брюнета начинало ныть где-то по середине груди! Ну да! Былая любовь, ностальгия! Хуев мерин! Занзас этой козлине, теперь не только яйца, он ему все вырежет. По самые гланды, вырвет с корнем! - Это Дино, мусор? Дино? - Нет, не он. - Тогда кто, говори! - Не знаю. Я расскажу, не сейчас! Занзас не помнил себя от охватившего гнева, с рычанием поволок несопротивляющегося Скуалло и засунул его голову в унитаз, крепко сжимая пальцы на затылке. Желая утопить, заставил хлебать смешанную с нечистотами, смываемую воду. - Говори, хуеплёт, с кем трахался? Несчастный упираясь ладонями в крутые бортики унитаза, пытался уйти от наказания. Но ревность сделала Занзаса глухим даже к здравому смыслу. Топя Акулу, продолжал выкрикивать только один вопрос, и держал настолько долго, пока, окончательно захлебнувшись, Ску не обвис, прекратив дёргаться. Сдох, что ли? Вытянул посеревшее лицо, с закрытыми глазами, отвесил несколько звонких оплеух, подождав, пока избитые щеки не покраснели. Тогда, бросив зама головой на грязный пол, уходя, ногой вышиб дверь туалета. Внутри клокотал извергающийся обидой вулкан ревности. Как посмел мусор ему изменить? Как вообще осмелился на такое! Хвала небесам, что босс вовремя остановился, иначе убил бы придурка. - Дон Занзас! Женский голос прозвучал неподалёку. Средненькая бабёнка с раздувшимся животом, заступила путь. Через неделю сыграли свадьбу. Без пышных церемоний и толпы гостей, Занзас, злой как черт, решительно повёл к алтарю замирающую от собственной смелости Марию де Триа, упрямо сжав пальцы, и, держа так цепко, словно боялся как бы невеста в последний момент не сбежала. В первых рядах, варийской знати сидел бледный капитан с побитой мордой. Роскошная парадная форма висела на нем, как на вешалке. Грозный для подчинённых, Скуалло походил на тень от былого величия. Краткий период относительного выздоровления закончился и туберкулёз вернулся с ещё большей яростью. Пожирая Ску, заявил о себе багровыми пятнами на скулах. Пришлось даже прибегнуть к услугам визажиста, в арсенале Скуалло появились пудра и тональный крем. После успеха операции по замене греха, произведённой в день неожиданного приезда Тимотео, заговорщики по приказу старшего меж собой не общались и делали вид, будто бы собирались в Вонголе на обычную пьянку. Девятый, безусловно, подозревал, что все было не так невинно, но доказать ничего не мог. Просмотрев видеозаписи с камер слежения, в том числе и в спальне, где альбинос поил водкой гея, Леви и хлыща Бельфегора, строя дурацкие планы по захвату Вонголы, разочарованно вздохнул. - Похоже, дальше разговора дело не пошло, и все же, следует не упускать из вида этих трёх молодчиков. Остальные дела семьи находились в полном порядке, как умудрялся Второй Император Мечей в одиночку отслеживать и направлять силы сотен членов, разбросанных по всему земному шару, осталось загадкой. Не вдаваясь в подробности, Тимотео в основном одобрил его действия, и даже похвалил. По-своему. - Хитрый зараза! - сказал при встрече. - Не зазнавайся, помни: я слежу за тобой! На скоропалительное бракосочетание сына не приехал, отговорившись срочными делами. Кроме случайных гостей жениха и невесты, в храме присутствовал весь личный состав Варии да Мармон, единственный из Внешних Советников. Последний рассчитывал занять место "умершего" Франа и потому держался поближе к Скуалло и Леви. Обоих варийцев сослуживцы разглядывали с жалостью. Исподтишка! Вся организация знала, какие чувства связывали офицеров с боссом и, если Леви а Тан вызывал больше уважения: преданностью и постоянством, то битая рожа капитана говорила об обратном, намекая на ещё один конфликт с Занзасом. Многие со скепсисом расценивали брак босса с Марией де Триа, даже самый недалёкий мог понять: руководитель женится с одной целью - заставить свою акулу страдать, наказать, позлить, как делал и раньше. Не секрет, Скуалло в то время сильно переживал, чуть не загнулся, а теперь и вовсе расклеился. Видимо, желая окончательно добить зама, поступило распоряжение, чтобы он лично поднёс обручальные кольца, и держал букет невесты, во время произнесения клятвы. Капитан выполнил все действия с неизменной отсутствующей миной на физиономии. Но, когда под пение хора раздалось: "Поприветствуйте мистера и миссис Занзас Вонгола!" рухнул в обморок. Праздновали без капитана, Вария пила и ела. Столы, поставленные во дворе, ломились от яств, гремела музыка. Луссурия, охмелев, зажигал на столе, исполняя стриптиз перед умирающими от стыда дамами. Бельфегор свалился под стол, накрывшись курткой Леви, захрапел. И только жених становился все мрачнее - то, на что рассчитывал Занзас, стремясь отомстить Акуле - не сбывалось. Мусор, грохнувшись в соборе, ударился затылком о дубовую скамью, умудрившись при этом раскроить черепушку, и, пользуясь случаем, слинял в лазарет. Желая хоть как-то заглушить сосущее чувство разочарования, вариец с полным фужером шампанского во главе толпы гостей даже попёрся к доктору Паскалю. В палате мусора не было. На вопрос о его местонахождении, врач ответил, что буквально минуту назад капитана увезли в Вонголу на консультацию к главному эскулапу семьи Шамалу. - Ну и хуй с ним,- вдруг миролюбиво согласился Занзас, - выливая шампанское на макушку врача, - пошли, бородатая хрень, выпьем, за меня! Утром, с трудом соображая, где находится, Занзас обнаружил себя спящим на столе, посреди бутылок и перевёрнутых блюд. Обычно Суперби не позволял мужу ронять достоинство и своевременно оттаскивал в спальню. - Сучий белобрысый потрох, где тебя носит?! К ноге! Живо! Заорал Занзас. Спросонья, перекосившись от злобы, не дожидаясь родного мерзавца, одиноко поплёлся к себе, продолжая всю дорогу материть Скуалло. В спальне, бухнулся лицом в подушки и, нащупав рядом тёплую акулу, уже хотел по привычке дёрнуть его за космы, как ладонь соскользнула, ухватив воздух. У спящего в его кровати человека были короткие, тёмные волосы. Застонав от разрывающей виски головной боли, Занзас попытался выпихнуть самозванца из кровати, как... - Дорогой! - промурлыкала некая дрянь, и, потянувшись, обняла за шею. Мусор вернулся только на следующий день, ещё более бледный и растерянный. Не различив знаков часового, только с пятого раза попал в распахнутые ворота, снеся бампером машины, караульную будку, ограждение и даже медленно открывающийся шлагбаум. Такого поведения за капитаном ещё не наблюдалось. В самые тяжёлые дни Суперби оставался сдержанным, помнящим о собственной значимости варийцем. А тут! Замкнувшись в кабинете, подлетел к шкафу с личными вещями, вытаскивая и кидая на пол одежду, связал все в один бесформенный узел. Затем, достав из кармана блокнот, чиркнул несколько цифр, бросил бумагу на стол. «Знаменитый код капитана Варии». Который безуспешно пытались узнать и Занзас, и Тимотео. Так просто, за одну ночь Скуалло отказался от всего годами наработанного. Им владело одно чувство - бежать! Как можно дальше! Бежать от Вонголы, Варии, от Занзаса и Тимотео. Бежать позорно, как трус, схватив немногие вещи, которые понадобятся на первое время. Отомкнув дверь тайной комнатки, быстро там помолившись в последний раз, набросил на деревянное изображение Мадонны, пропитанный засохшей кровью плащ, перекрестился и, нагнувшись, поднял измочаленную плеть. Пригодится. «….позвольте. Позвольте. Шамал, как всегда был немногословен. Завершив осмотр, проверил даже протез на предмет окисления или ещё какой там херни, оторвавшись от диагностического аппарата, вытер платком лоб. Губы пожевали невидимую жвачку и сложились в сочувствующую ухмылку. - Странное затемнение. Капитан, вы в последние время не получали ударов в живот? Нет? У вас довольно большая гематома, ну-ка, давайте проверим её ультразвуком….». Ску сидел на полу в кабинете, пытаясь засунуть в узел обёрнутый тряпкой меч. Руки тряслись. Тряслись до такой степени, что тяжёлый предмет несколько раз падал, звеня об пол. - Если не успокоюсь, натворю бед! Пытаясь вернуть себе прежний облик, Скуалло сделал несколько глубоких вдохов и закрыл глаза. В дверь постучали. - Как дела, красавчик? - беспечно раздалось из коридора. Видя состояние капитана, встревоженные варийцы отрядили гея разведать обстановку. Зная о многолетней привязанности педиков друг к другу, скрывая смешки, доставили варийского павлина к кабинету. - Уходи, - минуту спустя раздалось через дверь. Луссурия развёл руками, показав полное поражение. Столпившиеся в коридоре варийцы разочарованно вздохнули и начали расходиться. Отказавшись от обследования, Ску больше не сомневался. К черту ухищрения, жизнь и так раскололась на две половинки: до и после диагноза. Пусть Занзас и японец грызутся, он отойдёт в сторону. К черту клятвы, устал. Пора думать о душе. Помня об обещании посетить Ватикан, решил больше не откладывать, разыскав на нижней полке чёрную сутану, свернул, завязав для верности шнуром от шторы. В последний раз осмотрел родной кабинет, бывший столько лет убежищем, знавший тайны Суперби и прячущий слабости грозной Акулы. Горько расставаться, но сюда он не вернётся, наплевать на Реборна, матушку и Девятого. Скуалло больше не волнуют дела семьи! Удручённый, все же не забыл про солидную пачку наличных, рассовав по карманам документы, встал, готовый отправиться в путь. Как назло, именно в это время Луссурия и принялся колотить в дверь. Его ли настойчивость, другое ли обстоятельство, неподвластное разуму, но Ску отбросил последние сомнения и быстрым шагом скрылся в одном из тайных ходов дома. Занзасу доложили о исчезновении капитана спустя сутки. Новобрачный, будучи в наихудшем расположении духа, разрядил обе обоймы в дверь, вышибив не только резные филёнки, но даже измочалив в опилки крепкие доски. Мария слыша из спальни, как ярится супруг, предпочитала носа не казать, уяснив с первой минуту, своё неустойчивое положение, заранее соглашаясь со всеми закидонами супруга. - Как исчез? Мусор должен быть здесь! Ищите! Леви принёс найденную на столе капитана записку, точнее, несколько сухих цифр. Ни привета, ни прощания. Ни даже намёка. Акула уплыла, вот только вчера кружила, скаля зубы, а наутро и след простыл. Это надо было осмыслить. Не случалось прецедента, чтобы капитан мафии без объяснений оставлял пост и скрывался в неизвестном направлении. На всякий случай, Занзас велел проверить все места, где Скуалло мог быть, включая и его любимый монастырь, но везде получал только отрицательный результат. Альбинос как сквозь землю провалился! Аэропорты и вокзалы, посольства, везде шныряли соглядатаи семьи, выискивая капитана. Были подняты резервные силы, на официальных границах и тайных тропах контрабандистов дежурили, не смыкая глаз, рядовые Вонголы. Все отлично знали внешность Скуалло и проскользнуть мимо такого кордона было немыслимо. Тем более, вскоре стало известно, что машину капитан не взял, и автобусом не воспользовался, значит, Акулу следовало искать неподалёку. Он ещё в Италии, но где? Сотни шпионов, миллионы опросов, найти белогривого светлокожего мужчину в стране, где вечное солнце покрывает бронзой загара всех без исключения, казалось нетрудной задачей и, все же капитан ускользнул. Допросили Луссурию и Бельфегора, бесполезно, те знали ровно столько же, сколько и остальные. И только Леви обратил внимание Занзаса на небольшой беспорядок в строгом до абсурда кабинете. - Дон Скуалло собирался в большой спешке, - вполне логично предположил Леви, - видите, даже дверцы шкафа не закрыл. Его что-то напугало или сильно обеспокоило, взгляните, шеф, он обронил варийский значок и не заметил. - Хуякнулся мусор, - грубо отозвался шеф, - что может напугать капитана Варии? Занзас сидел на чёрном диване и просматривал извлечённые из сейфов бумаги. - Возможно, дон Скуалло узнал нечто такое, что заставило его исчезнуть? - Без объяснений? Такое самоуправство влечёт за собой разжалование до рядового! А мусор столько лет управлял Варией, ему легче копыта отбросить, чем опуститься на уровень ниже, он у нас гордый! Как бы ни убеждал себя Занзас, но чётко вырисовывалась только одна линия – Ску его бросил, вот так глупо, по-бабски, как кропают в слезливых мелодрамах для домохозяек. Кроме того, существовало ещё одно обстоятельство. Один из сейфов открыть не удалось. Повертев стальные шашечки наугад, Занзас бросил бесполезное занятие, складывалось впечатление что сейф был сделан на заказ в единственном экземпляре и имел не одну, а две шкалы с цифрами и буквами. - Босс, - подал идею Леви, - очевидно, секретный код этого ящика, состоит из комбинации двух величин. - Долго размышлял, - недовольный тупостью подчинённого отозвался Занзас, - кретину ясно: два колёсика - два кода. Все найденные документы в кабинете Акулы относились строго к служебным и хотя, старался не показывать вида, босс искал какую-то зацепку об их отношениях, не мог же альбинос за столько лет не оставить о себе память: клочок бумаги, словом, безделушку. Была же у него личная жизнь! Семья – это я! Совсем недавно Занзас произнёс эти слова, и сам же нарушил, связался с де Триа, по дурости. Ему наплевать на отпрысков, если надо, бабы и так нарожают, а вот Акулы больше нет. Ну, трахнулся разок, с кем не бывает, но исчезать зачем? Днём раньше, посовещавшись с отцом, временно возвёл в должность капитана дона Энрике, офицера, работавшего под началом Скуалло последние несколько лет. Приближалось время состязания и пропажа мечника могла сыграть роковую роль, согласно правилам в споре должны были сражаться боссы и их капитаны, а кандидатура Энрике вызывала у многих недоумение. Средненький, прилизанный офицер, ничем выдающимся не отмечен, а уж тем более не поднаторевший в схватках, худшее, чем мог воспользоваться Занзас, если бы дело дошло до настоящей драки. Вызвав к себе временного зама, оглядел с головы до ног. Дерьмо дерьмом. - Через неделю приезжает хуй из Японии… Энрике понимающе улыбнулся и слегка склонился перед боссом. - Все, пошёл на хер. Удаляясь, дон Энрике вынул запечатанный конверт и попытался вручить шефу. - Мой босс, это пришло сегодня днём! Занзас хотел доходчиво объяснить новенькому правила субординации, посредством кулаков, но, заинтересовавшись посланием, разорвал конверт, поедая глазами строчки написанные родным подчерком. «Занзас, - гласила коротенькая записка, - все шифры я оставляю тебе, ключи в верхнем ящике стола, документы там же. Сейф за портретом Седьмого открой, когда останешься один, там нужная лично тебе информация, комбинацию цифр ты знаешь». Вариец даже бумагу перевернул, надеясь найти ещё подсказки, но больше Ску ничего не написал, грешным делом Занзас надеялся, что немного повыебывавшись, мусор вернётся, будет нещадно бит, оттрахан, но потом прощён и снова оттрахан. В конце концов, брак не препятствие, чтобы спать с белой рыбиной. Но даже намёка на возможность возвращения нет, хотя остаётся сейф. Код он знает?! Занзас наморщил лоб, когда-то Акула булькала что-то о известном лишь им двоим секрете, но что этом может быть? Длина его члена? Количество траха в год? Бред! Какие цифры могли стоять между ними? Несмотря на скорое состязание, Занзас теперь был занят только одним: выуживанием информации о Скуалло. Точно одержимый, не мог ни есть, ни спать, часами сидел, вертя в пальцах рюмку с виски, и смотрел на поблёскивающий запертый сейф, словно за победитовой дверью лежали ответы на все вопросы. Даже стал меньше ругаться, напряжённый мыслительный процесс сделал его более сдержанным в выражениях. Через неделю, так и не придя к решению проблемы, навестил отца. Тот сообщил о скором приезде Савады Тсунаеши и тоже поинтересовался, не напал ли Занзас на след альбиноса. - Капитаном недоноска будет некий Ямомото, парень, с которым твоя акула трахнулся по молодости. Первый мечник Японии, молодой амбициозный ублюдок. Поговаривали, будто альбинос дал ему несколько уроков, хотя каких именно, история умалчивает. Искреннее сочувствуя, все же не мог не поддеть погрустневшего сына. - Как дела с дешифровкой? Занзас покачал головой. - Понятно. И все же я бы не слишком полагался на те бумаги, о которых сейчас ходит много слухов. Возможно, это очередной блеф, Скуалло никогда не был правдив. - Я лишь хочу вернуть мусора! Себе! Вернувшись, после бесполезного разговора, ещё раз подошёл к сейфу – цифры и буквы?! Под пальцами чувствовалась твердь прохладного металла. - Только ты и я, и больше никто, никто не знает!! Никто? Какая тайна была между ними? Число шрамов, но тогда при чем буквы? Эпитеты, которыми любовники награждали друг друга во время секса, но уже без цифр. Нет, неправильно. Проклятие! «Непонятно, какие именно уроки давал ему Скуалло»! Завтра он увидит соперника, мальчишку, осмеливавшегося покуситься на то, что принадлежало только боссу Варии. Который посмел обнимать белую акулу и которого Скуалло даже взял в ученики. А может, отец прав?! Не в ученики, а в любовники? Сколько их было у Скуалло?! Почему это так горько и больно осознавать! Он же не педик! Не педик! Подожди: любовниками они не были уж точно! В ту пору на Ску был…- Занзас ухмыльнулся припоминая громоздкую конструкцию, носимую на поясе и надёжно прикрывающую то, на что мог покусится малолетний наглец. Конечно! Только Занзас мог снять с акулы звенящее обмундирование, и никто иной. Надо было знать секретный код! «Код, который знаешь только ты и я» А если сейчас эта тайна находится перед его глазами! Припоминая порядком потускневшую в памяти комбинацию, защёлкал идеальным тумблером. На последней цифре внутри секретного ящика что-то щёлкнуло, и дверца подалась вперёд, выпихивая повлажневшею от волнения ладонь. В сейфе оказалось только две полки: на верхней находилась сложенная бумага, придавленная для верности тяжёлым золотым кольцом. Волнуясь, Занзас зажёг свет поярче и, заперев дверь, развернул послание. "Мой босс, - обращение согласно протоколу, заставило сглотнуть горький комок в горле - я рад, что ты вспомнил когда-то важные для нас цифры. Значит, ты ещё помнишь и нашу страсть, извини, но речь пойдёт не о ней. Моё настоящее имя Скуалло Хьюго Вонгола, я сын Тира и Грезельды Вонгола, единственный чистокровный представитель семьи. И неоспоримый на звание Десятого. Не торопись выбрасывать письмо, прочитав его, ты поймёшь и простишь моё исчезновение. Если бы я мог оправдаться одним словом, то оно было бы – "люблю"! И вот тебе доказательства. На второй полке ты найдёшь документ, ради которого я убил Емицу. Да, самоубийства не было, я пытал его до тех пор, пока советник не согласился отдать подлинный дневник твоего отца. Этот дневник лежит там же. Если бы ты спросил - тогда какой дневник мы сожгли в камине Варии много лет назад, отвечу – поддельный. Твой отец никогда не был честен до конца, желая обезопасить себя вёл одновременно два дневника, один для потомков, другой - для тебя. Зачем? Я тоже задавался этим вопросом, в ночь, когда я убил Тира, Емицу вывез меня в убежище и заклинал перейти на сторону Тсунаеши, как оплату предложил дневник Девятого. Я не мог предполагать, насколько тогда он был серьёзен, но теперь, после стольких раздумий, дошёл до понимания истинной причины. Улетая в Японию, Емицу тайно встретился со мной, угрожал, что может погубить семью, и требовал, чтобы я нажал на Тимотео в решении вопроса наследования. Уже тогда во мне зародилось подозрение, возможно, советник действительно обладает неким документом, способным разрушить Вонголу. А известие о том, что Девятый - полукровка, окончательно убедило в правдивости моих опасений. Я вылетел вслед за самолётом Емицу и приземлился в Японии через час после его прилёта. Сделав вид, будто принимаю условия, просил разрешения взглянуть на бумаги, но здесь советник, заподозрив неладное, попытался увильнуть. …"- Скуалло , ты должен обещать, что моя семья не пострадает, и весь твой гнев обрушится только на Тимотео! Емицу, била крупная дрожь. Сидя в глубоком кресле, сцеплял ледяные пальцы в замок, боясь выдать страх. - Дневник, советник!.." Мне не пришлось долго его уговаривать, и результат моих усилий в этом сейфе. Подлинная история, твоя история, Занзас. Прочитав её, реши сам, сможешь ли принять истину, и что с ней делать, тоже оставляю на тебя. От себя лишь добавлю, я был поражён открывшимся сведениям, и долго размышлял, говорить ли о них тебе, ведь, имея на руках столь мощное оружие против Девятого, я мог в любой момент его погубить, но, как я уже писал, - я люблю тебя! И этим все сказано". Занзас перевернул письмо, как все предыдущие послания, в нем не было ничего лишнего. Ответы значило искать в дневнике. Отойдя вглубь кабинета, Занзас пристроился на единственном диване, положа ногу на ногу, приступил к чтению. Сперва шли малозначительные факты, будь то встреча с Ваноццой, слюни и розовые сопли влюблённого мафиози. Вскоре промелькнули слова о Гризельде, дьяволице, мнящей себя Восьмой. Отец, видимо, был настроен к ней не лучшим образом и постоянно ругал, называя основным препятствием к креслу главного Вонголы. Через несколько страниц тон сменился. Теперь меж строк заскользила тревога, Тимотео боялся какого-то потомка Примо. Дескать, через несколько поколений пламя первого Вонголы возродится и уничтожит всех бастардов, заселивших семью. Ход повествования совсем не напоминал речи отца, здесь слова звучали жёстко и беспощадно. "Уничтожить любого ребёнка, обладающего способностью вызывать пламя Вонголы". Мелькнули второстепенные события. Будь то женитьба, рождение мёртвого малыша. Вторая беременность - опа! Ребёнок родился! Выходило, Ваноцца не была сумасшедшей! «Я убил дитя Ваноццы, потому что он не был чистокровным, а мне нужен настоящий Вонгола, несчастная даже не догадалась». " …сегодня мне сообщили о местонахождении ещё одного возможного отпрыска Примо. Мальчишку зовут Занзас и он может вызывать пламя гнева. Стоит посмотреть!" "Прочь сомнения! Занзас - тот, кто мне нужен! Емицу говорит, будто бы безумие приблизить к себе прямого наследника первого Вонголы, очевидно, опасается в будущем серьёзного конкурента для своего ублюдка. Но я все продумал, я воспитаю в повиновении чистокровного малыша, но при этом смогу убедить всех и его в первую очередь, что ращу безвестного подкидыша из милости. Держать на поводке единственного, кто может меня свергнуть, это ли не разумная осторожность? Занзас, гарант моего правления на многие годы и, если земля начнёт уходить из-под ног, я смогу его именем призвать всех членов семьи к повиновению". "Меня сильно беспокоит Гризельда, злобная сучка, кажется, догадалась о происхождении приёмного сына и попыталась шантажировать, через Эмилио передала, будто бы у неё тоже есть потомок Примо, и в своё время она выставит его против Занзаса. Тем самым расколов семью, а, возможно, и уничтожив. Я должен немедленно найти соперника и поручаю это дело самому преданному вонгольцу - Реборну". Занзас опустил руку с дневником и около часа просидел, глядя на ковёр, лежащий под ножками кресла. Тридцать лет он провёл во лжи, тридцать лет его попрекали низким происхождением, тридцать лет он доказывал своё право быть Десятым! А отец отлично знал, знал о неоспоримости чистоты крови, и всё же отодвигал потомка Примо на второе место. Зачем? Боялся? Что ж, ему есть чего боятся. Тяжело поднявшись, босс Варии закрыл полупустой сейф и вернул на место портрет Седьмого, деда Скуалло. Завтрашнее состязание потеряло смысл, с одним дневником вариец свободно мог доказать права на Вонголу. Самоотверженный мусор оказал ему неоценимую услугу, но… хлопнув, себя по лбу, Занзас вернулся к сейфу, ища причины ухода. Среди метрик, бумаг о рождении и крещении, среди родовых книг – ничего, только кольцо, снятое с пальца и оставленное как в напоминание. Как бы говорящее - Скуалло не вернётся. Брат Грегори принёс немного накрошенного в воду хлеба и протянул болящему спутнику. Пятый день пути скрытый в грубой сутане, с капюшоном надвинутым на лицо, Скуалло был неразличим в массе распевающих псалмы монахов, двигающихся медленным маршем по городам Италии со статуей плачущей Мадонны. В виду явной слабости брата Анжело, так им представился Скуалло, молодого бенедиктинца не допустили до несения фигуры из раскрашенного дерева, поэтому лишь методично подпевая хору, он двигался в середине процессии. Пятый день капитана мучали тошнота и слабость. С трудом передвигая ноги, опираясь на плечи идущих сбоку монахов, он тащился, отмеривая в день от силы три-четыре мили. Отдыхая в местных храмах, питались подаянием. Нередко приходилось обходить дома, особенно в сельской местности, с глиняной чашкой, куда жители кидали мелкую монету. Подношения самой чудотворной статуи Марии несли в особом, покрытом деревянной резьбой ларце, крепко запертом на три замка. Ключ от замков был у брата казначея, ему же сдавались и дневные пожертвования. Скуалло старался ничем не выделяться из толпы кающихся монахов. Босиком, с верёвкой вместо пояса, заунывно тянул протяжный напев, правой рукой сжимая висящий на шее крест. Процессию монахов пропускали без всего досмотра, доблестные карабинеры, все сплошь благочестивые католики, только истово крестились и кланялись святым братьям, направляющимся в Рим. Зачерпнув ложкой немного разваренной крупы, Скуалло сделал над собой усилие и проглотил глоток супа. Голова кружилась. Отправляясь в путь налегке, явно не рассчитывал на подобную слабость, и частенько отставая от идущих впереди, замедлял шаг всей колонны. Иезуит брат Грегори, взявшийся по милосердию души помогать больному, преданно ухаживал за ним, выискивал удобные места отдыха: поближе к очагу, делился хлебом и вином, отдал даже собственную запасную рубашку, заметив, как дрожит брат Анжело по утрам. Вчера монахи миновали пригород и влились в шумные улицы Рима. Отдыхая в маленькой гостинице перед последним дневным переходом Скуалло спустился в аптеку, чтобы купить немного таблеток. Глухой капюшон надёжно скрывал черты, позволяя сохранять инкогнито. Звякнув колокольчиком, тяжёлая дверь пропустила клиента. Сеньор Зелинни, имевший классический римский профиль и очень гордившийся этим обстоятельством, недовольно взглянул на нищего монаха. В последнее время город наводнили оборванцы и попрошайки, желающие своими глазами увидеть чудо – плачущую фигуру девы Марии. За день аптеку потомка римских патрициев посещал не один десяток подобных типов. Скуалло протянул рецепт, когда-то выданный ему Шамалом, присовокупив к нему пятидесятидолларовую купюру. Брови аптекаря сложились домиком от вида новенькой бумажки, обнюхав и рассмотрев её на свет, сомневаясь, отпустил требуемое лекарство, и, раздумывая как бы всучить богатенькому клиенту ещё пару микстур, предложил за бесплатно измерить давление. - Это лишнее, - не согласился монах, - впрочем, я заплачу вам десять евро, если вы отправите одно письмо. Найдя на конторке лист бумаги, немного задумавшись, черканул несколько строк, заклеил и, вложив в поданный конверт, написал адрес. - Вария?! - поразился аптекарь, стараясь быть как можно более осторожным спросил, надо ли письмо доставить лично или отнести на почту. Монах снял капюшон и сеньор Зелинни обозрел усталого мужчину лет сорока, хотя мог и ошибаться в возрасте, просто лицо было настолько сильно измождено, что, не прося платы, аптекарь расщедрился на пачку витаминов. Ску слабо ухмыльнулся, вертя пузырёк в руках. - И ножницы дайте мне пожалуйста. Утром на пограничном контроле, кутаясь в просторную сутану, решительно миновал последний рубеж, связывающий его с прошлым. Цель, о которой мечтал с детства, лежала под ногами - Святая Земля, и нет более никакой Варии и Вонголы. - Вот я и исполнил твою мечту, отец, - вертелось в голове; в одиночестве, стоя на площади Святого Петра, рассуждал про себя Скуалло, - ты хотел, чтобы я посвятил себя Богу, смотри, отец Доминик, я в самом сердце Ватикана, а скоро подойду и ещё ближе. Услышав от дежурного офицера, что некая женщина требует личной встречи с Девятым, Тимотео, сильно удивился. Дерзость, с которой незнакомка настаивала на аудиенции у главы мафии, граничила с сумасшествием. И хотя, догадываясь о ком идёт речь, все же до последнего Девятый надеялся, что ошибся. Гризельда, бледная как смерть, тощая, с гладко зачёсанными в пучок волосами, вошла стремительно, не обращая внимания на подозрительно разглядывающих её офицеров охраны. Отлично ориентируясь в запутанных переходах особняка, подойдя вплотную, не раздумывая, влепила Тимотео звонкую пощёчину. - Козлище! - прозвучало странное приветствие, босс сделал знак телохранителям удалиться, и, перехватив запястье тонкой руки женщины, угрожающе выплюнул в ответ: - Сучка! Одно только слово привело в чувство разъярённую женщину. Немного остыв, она отошла и опустилась в бархатное кресло, закинув ногу на ногу, смерила волгольца презрительным взглядом. Тимотео ответил ей тем же. Годы не пощадили Гризельду: исчезли нежность и белизна лица, кожа приобрела лёгкий желтоватый оттенок. В уголках глаз наметились первые морщинки. Густо накрашенный коричневой помадой рот скривился от злобы. - Где Скуалло? - Это я должен спросить, где носит твоего ублюдка! Воздух в комнате начал потрескивать от разрядов почти материальной ненависти, идущей от двух врагов. Дочь Седьмого, несколько секунд пристально наблюдая за выражением лица Тимотео, сдалась первой, раскрыв сумочку, вынула платок и вытерла им вспотевший лоб, в свою очередь фиксируя каждое её движение, Тимотео неосознанно подался назад. Заметив, Гризельда презрительно отодвинулась. - Не ты стоишь за исчезновением? - Он нужен мне самому! Дверь открылась и в кабинет вошёл Занзас. Хмуро окинув темно-багровыми глазами сидящую в кремле незнакомую женщину, обратился к отцу. - Самолёт с японским гандоном приземлился, мне позвонил его телохранитель. Встречать будем? - Сам доберётся, - проигнорировав привычную вежливость, вздохнул Тимотео, и добавил. – Познакомься, это сеньора Гризельда Вонгола, мать твоего пассива. Занзас резко развернулся и вперил неподвижный взгляд в субтильную итальянку, несколько мгновений пристально рассматривал её, недобро хмурясь. - Чего ей надо? - Пришла узнать куда мы дели её дорогого сыночка. Достав из кармана мятое письмо, вариец бросил на стол. - Ещё одно послание, пришло только что. Альбинос, видать, совсем обосрался говорить с нами лично и кропает подобные писульки. Тимотео развернул смятый лист. Чернильные строчки были едва различимы. «Я совсем забыл об одной вещи, - без привычного приветствия, гласили убористые буквы. – Вещи, которая до сей поры связывала меня с тобой, Занзас. Исправляюсь и посылаю её тебе, босс». И опять ни ответа, ни привета, ни намёка. Тимотео удивлённо посмотрел на сына. - Ты разве получал что-то?! Занзас усмехнулся, но вдруг губы против воли мужчины задрожали. Словно непробиваемый босс Варии пытался чудовищным усилием воли скрыть рвущуюся наружу боль. - Получил. - Что это? - Его знаменитая шевелюра, вся, до волосинки. Белая грива, свёрнутая узлом и засунутая в пакет. Гризельда не понимала, почему отрезанные волосы вызвали столько эмоций на лицах двух мафиози - задумчиво-растерянное у Девятого и подавленное до отчаянья - у его сына. Переводя взгляд с одного на другого, спросила, что может означать подобная выходка Скуалло. - Полный, окончательный разрыв с семьёй, - сам того не понимая, как жалко выглядит, тяжело вздохнул Занзас. Ему почему-то было все равно, как отреагирует эта старая карга на проявление позорной слабости характера. - Скуалло исполнил клятву, данную много лет назад, - вслед за сыном медленно пояснил, Тимотео. - Ни мне, не тебе, ни уж тем более Занзасу, альбинос теперь служить не будет, Гризельда. Ты потеряла сына а с ним и возможность вернуться в Вонголу. Но знаешь, я был рад увидеться вновь, и, если хочешь, мы могли бы изредка встречаться. Невзгоды не испортили твоей красоты и шарма. Понимая, что неприкрытой ложью глава Вонголы пытается скрыть смущение, Гризельда внимательно пригляделась к отцу и сыну: сходства никакого: один - шатен с мягкими чертами лица и другой, - жгучий брюнет, смугловатый, резкий. - Так это и есть потомок Примо? Поздравляю, Тимотео, ты нашёл его, как ни прискорбно, но придётся признать: я сделала неверную ставку. Скуалло оказался аутсайдером, мои поздравления. Больше не говоря ни слова, гордо выпрямившись, она покинула мужчин. Занзас вскользь заметил, что лучше вообще не иметь матери, чем иметь такую. - Дурак, - грустно отозвался Тимотео, - Гризельда все силы положила на воспитание Акулы. Годами, как лиса, отводила охотников от логова где подрастал её выкормыш. Половина отдела по контролю семьи следила за каждым её шагом, и она многие годы не приблизилась к сыну, не выдала его убежища. Смешно, только роковая случайность… - Случайность? В дебрях твоих интриг? Я, знаешь ли, уже не верю в случайности! - И все поверь. Та наша встреча… - Меня не интересуют твои встречи. Я пришёл спросить, что ты намерен делать дальше, через час японец будет здесь, нужно ли нам смешить уважаемых донов, разыгрывая из себя гладиаторов? Встав, Тимотео придержал сына за локоть. - Не знаю, может, все обойдётся решением «греха», прошу сопроводить меня в хранилище. В Варии давно не было так зловеще тихо. Осторожно пробираясь в узком подземном ходе, Луссурия, дважды чуть не столкнулся с какими-то темными личностями, как и он сам, пугливо прячущимися в закоулках тоннелей. Гей, выбрав не слишком удобный способ передвижения, имел все основания опасаться охранников. Леви, к его радости, был на месте, заметив подозрительные звуки за стеной, подошёл и сам открыл незаметный проход. Помог Луссурии вылезти из тесной дыры. - Пиздец, - констатировал сложившуюся ситуацию солнышко Варии, - Ску нас всех подставил! Пора рвать когти. Мог бы и не говорить, только несколько секунд назад на экране варийского сервера, тайной копии, незаконно установленного в комнате А Тана, высветился срочный приказ арестовать не только гея, но и всю шайку, состоящую из сумасшедшего принца и недоумка с проводами. - А ты откуда узнал? - Птичка на хвосте принесла, ты сообщил Белу? Сбоку раздался звук отодвигающейся портьеры и с подоконника спрыгнул третий участник заговора. - Ши-ши-ши, никак обо мне речь? - Заткнись, - прервал Леви, - что делать будем? Если попадём в подземелья Вонголы, живыми не выйдем, Вендиче нас живо оприходуют. Луссурия вытащил из кармана пачки денег и помахал ими в воздухе. - Уходим! - Поздно! По Варии прокатился вой сирены и все двери, даже самые тайные автоматически заблокировались. В толпе служителей Святого Престола и пары болтающих епископов Ску чувствовал себя не слишком комфортно. Чёрная сутана из грубой шерсти, стянутая шнурками у горла, резко контрастировала с шёлковыми мантиями высших служителей Церкви. Смиренно нагнув голову и сцепив руки перед собой, по знаку распорядителя капитан прошествовал в малый приёмный зал и, сильно волнуясь, остановился перед дверью из красного дерева, украшенной слоновой костью. Сейчас он встретится с наместником Христа на земле, с самим папой Урбаном Четырнадцатым. Бедный отец Доминик, как рано ты умер, не успел порадоваться за своего воспитанника! Подняв глаза к потолку, Ску набожно перекрестился и поцеловал большой палец, в то же мгновение двери распахнулись. Следуя строгому этикету, низко склонив голову, Суперби вошёл, семеня мелкими шажками, остановился на почтительном расстоянии от трона понтифика. Опять же по знаку распорядителя упал на колени. Сидящий в кресле под невысоким балдахином с изображением серебряного и золотого ключей от неба, полноватый мужчина с рыхлым, немного рябым лицом, поманил пальцем. Ску пополз, согнувшись в три погибели, почтительно поцеловал папскую туфлю, сухая ладонь опустилась на стриженную макушку в благословляющем жесте. - Поднимись, сын мой. Разогнувшись и немного придя в себя, Акула заметил, что кроме них на аудиенции присутствует только папский секретарь, сидящий за низеньким столиком и брат–казначей. - Говори. Облизнув сухие губы, Скуалло придал голосу самое почтительное выражение. - Ваше святейшество, моё имя Анжело, я из бенедектинского монастыря Пламенеющего Сердца, пришёл к Святому Престолу, чтобы отдать Святой Католической Церкви древнюю реликвию, которую у неё украли несколько столетий назад, по моим сведениям, при папе Льве Пятом. Брат –казначей поднёс к трону небольшой деревянный ящичек, украшенный тонкой резьбой. Удивляясь, папа Урбан Четырнадцатый, самолично приподнял крышечку - на мягком ложе из бархата и ваты покоился запечатанный сосуд с живой кровью. Пузырёк был богато украшен золотыми вставками и имел тщательно притёртую крышку. Заинтересовавшись, вынул артефакт и, повернувшись к свету, идущему от стрельчатого окна, попытался разглядеть густую, багровую жидкость, медленно переливающуюся в толстостенном сосуде. - Кровь святого Иоанна? Похищенная в шестнадцатом веке? - Да, ваше святейшество. Одна из преступных семей Италии многие годы скрывала величайшую святыню, называя её низким словом «грех». По воле Господа, мне удалось захватить реликвию и вернуть Церкви. Папа Урбан осторожно вернул драгоценный сосуд в ларец, и велел немедленно отнести ларец в сокровищницу. Дождавшись, когда прислужник скроется, поманил к себе Скуалло, приказывая сесть на ступеньки у своих ног. - Сегодня знаменательный день для всей нашей Церкви, вернулась домой бесценная вещь, и кого я должен благодарить за это? Брата Анжело?! Впрочем, если вам нравится это имя, то я разрешаю его носить, Скуалло Суперби–Вонгола. Какую же вы хотите получить награду лично от меня? Скуалло сделал вид, будто бы не заметил великолепной осведомлённости понтифика о собственной личности, поэтому, не поднимая глаз, смиренно заговорил. - Единственная награда, которую я желаю всем сердцем – это Спасение Души через отпущение прежних грехов и ведение отныне праведной жизни. На полных губах папы отразилась понимающая улыбка. - Что ж, отлично. Что свяжете на земле, то будет связано и небе, а что разрешите на земле то разрешено будет и на небе, данной мне властью я прощаю тебе, Скуалло–Анжело, все прегрешения, а чтобы ты укреплялся и дальше в своей вере, прими из моих рук кардинальскую шапку и встань под знаменем Креста, против армии сатаны, в одеянии мученика. Видимо, заготовленные ранее, им поднесли на блюде сложенную красную кардинальскую шапочку и золотой перстень. Ску задержал дыхание, когда папа опустил на стриженную макушку алую камилавку, а затем уже сам решительно надвинул перстень на палец. Папа Урбан милостиво отпустил ошеломлённого нового служителя переодеться до конца. В соседней комнате ему помогли облачиться в роскошную кардинальскую мантию, пояснив, что остальные предметы соответствующего его звания, получит ближе к отъезду. Скоропалительное назначение сильно поразило акулу, не сопротивляясь, тот продел кисти в широкие рукава с длинными манжетами, натянул красные тонкие перчатки, даже не думая, над тем, почему одежда пришлась впору, словно с него предварительно сняли мерки. Всё произошло слишком быстро и вызывало лишь сомнения в том: уж не снится ли Ску это. Для верности, потрогал висящий на груди золотой в рубинах крест, - нет! Но, всё слишком хорошо, даже лучше, чем мог себе представить. На лестнице догнал один из секретарей папы, передал распоряжение кардиналу Анжело Вонгола отбыть в одну из загородных вил, святого отца. Подписанное и скреплённое малой печатью, предписание гласило. «Замок святой Цицилии». - Вилла Святой Цицилии поступает в распоряжение его преосвященства кардинала Анжело Вонгола, для молитвы и уединения. Во время благоприятное для задуманной миссии, его священство папа Урбан Четырнадцатый призовёт своего служителя. Ску, бережно свернув послание, строго глянул на прислужника. - Передайте его священству мою искреннюю благодарность. Я сегодня же уеду в назначенный приход. Проходя длинными, просторными коридорами Сикстинской Капеллы, несколько раз останавливался, любуясь работами старых итальянских мастеров. Стараясь привести в порядок мысли. В гостиницу, где остались его вещи, не торопился. Подумав о необходимости благодарственной молитвы, не заметил, как по наитию миновал с десяток ступеней, ведущих в полуподвальное помещение. Остановившись перед гробницей Святого Петра, первого епископа Рима, опустившись на колени, усердно помолился. А когда вышел, к молодому кардиналу подбежала женщина с черноволосым карапузом в коротких штанишках. Попросила благословить её сына. Ску сложил пальцы в новом, ещё непривычном для него жесте, нарисовав в воздухе крест, возложил ладонь на жёсткие волосы пацанёнка. Бормоча слова молитвы, вдруг подумал о том, как в далёкой Вонголе, а точнее Варии, скоро появятся на свет две прекрасные девочки, удивительно похожие на Занзаса. Комок подкатил к горлу, пытаясь побыстрее закончить, произнёс «Аминь», и подал руку для поцелуя. Смешно, но в Вонголе тоже был подобный жест, хотя по отношению к Скуалло он не применялся. Заметив беседующего с женщиной самого настоящего кардинала, несколько западных туристов ускорили шаг и, окружив, защёлкали фотоаппаратами. Ску занервничал, отчаянно выдираясь из толпы. Направо и налево раздавая благословления, попытался скрыться в маленьком коридорчике, для служащих собора. Неожиданно на глаза попался брат Грегори, тот самый, который поддерживал его в дороге, словно не замечая Скуалло, монах пролетел мимо, скрываясь за углом. - Не узнал, - и, отчего-то стало грустно. Ску словно начинал жить с чистого листа, судьба, сделав крутой поворот, понеслась, не разбирая дороги, к новым горизонтам. Прошелестев роскошным одеянием по мраморным плитам, в задумчивости опустился на широкую скамью. До отбытия к месту назначения было ещё немного времени. Но и разгуливать в шёлковом наряде стало почему-то стыдно, тем более, те люди в соборе почитали его чуть ли не за святого, не зная, кто на самом деле скрывается под священническими одеждами. От нечего делать Суперби принялся разглядывать пёстрые средневековые костюмы и алебарды папских гвардейцев, мысли опять вернулись в Варию - "и с мечом придётся распрощаться навсегда. Теперь эти руки предназначены только для чёток". В приоткрытую дверь послышались голоса, один из них показался до ужаса знакомым. Осторожный до фанатичности, Акула, подобрав широкий подол, неслышно приблизился. И поразился. В кабинете говорили о нем. Первый голос, принадлежащий несомненно одному из секретарей папы, был спокоен и уверен, другой… и здесь Ску мог поклясться всеми силами ада, другой - он мог узнать из миллиона. -…что ж, брат Аристино, ваша миссия завершена. Драгоценная реликвия вернулась в лоно Церкви, кроме того, вы привели и того единственного человека, который мог реально угрожать нашему делу. Мученическая кончина брата Доминика не была напрасной, как и ваши усилия. Теперь я бы хотел спросить: вы вернётесь в Вонголу или так же, как и её наследник, склонитесь перед Святым Престолом и пожелаете провести остаток дней в покаянии? Голос, испугавший Ску до колик, отвечал сухо, и настойчиво. - Дело ещё не завершено, хотя я и устранил самого сильного босса. Остались второстепенные персонажи, но их участь уже решена. Они погибнут в междоусобной борьбе, расколов семью на множество мелких враждующих друг с другом синдикатов, тем самым подписав ей смертный приговор. - Не проще было бы устранить их незаметно? - При всем моем уважении, вы ничего не смыслите в политике, уважаемый брат Луиджи! Если не рассечь гидру до хвоста, а только рубить её головы, постоянно будут отрастать новые. Поэтому я должен полностью уничтожить создание дьявола – Вонголу! В этом мой долг как брата-иезуита. А сейчас, надо идти, и вернуться, до того, как дон Тимотео заметит моё отсутствие. Скуалло, спрятавшись за резным надгробием какого-то средневекового святого, едва успел отскочить, когда дверь кабинета распахнулась и, не замечая подслушивающего, по крутой лестнице, начал спускаться человек в неприметной серой сутане. Бежать за ним, схватить за горло, требовать объяснений! Вот она, неуловимая крыса Вонголы, в юности пролезшая в самое сердце организации. Ску потянулся засучить рукава и сплюнул. Узкие, высокие манжеты застегивались при помощи множества крючков и пуговок. Тогда, подхватив волочащиеся по земле алые полы, как последняя баба, капитан запрыгал через три ступеньки, попытался нагнать предателя. Сбив с ног двух прислужников собора, задыхаясь, вылетел в приёмную понтифика, и столкнулся с целой армией монахов одетых так же, как и заговорщик. - Ваше Преосвященство, - раздался вкрадчивый голос над ухом, - машина готова. Вы отправляетесь в замок святой Цецилии. И пожалуйста, давайте обойдёмся без криков, не устраивайте скандал в святом месте. Ску крупно вздрогнул и отшатнулся. Сняв высокий капюшон, напротив, на расстоянии вытянутой руки, в грубой сутане иоаннита стоял Реборн и хитро улыбался. «Грех» исчез! Вместо капель драгоценной крови, на бархатной подушке лежал флакончик из-под духов. Дурацкий, дешёвый, китайский пузырёк. Тимотео поначалу не мог поверить глазам, раскачиваясь подобно кобре, с носка на пятку и обратно, гипнотизировал взглядом, подброшенную словно в оскорбление вещицу. Занзас нехорошо оскалился и, подняв с ложа склянку, бросил её о стену, по хранилищу потёк приятный жасминовой аромат. Запах Скуалло, его последний подарок. Сквозь толпившихся в коридоре охранников Вендиче, просочился только что приехавший японец, на пару с долговязым дружком. Приблизился к постаменту. Заметив его, Тимотео, молча отвернулся. Дойдя до угла, без сил опустился на пол, опершись локтями на согнутые в коленях ноги. Это был конец, конец семьи, доверенной ему когда-то доном Скорпио. Все! Без силы святого артефакта им не справиться с обитателем подземелья, ни сегодня-завтра он взломает секретную дверь и поднимется из глубин преисподней. - Сколько дней прошло с исчезновения альбиноса? - Две недели. Уже две недели. В голове забрезжила надежда, все-таки почти четырнадцать дней, а в хранилище по-прежнему тихо, может, неправы легенды и в подземелье никого нет. Тимотео никогда без особой нужды не спускался к алтарю Примо - кровь не позволяла. Восьмой, хотя и правил семьей всего год, тоже не разрешал себе просто так приблизиться к тайным вратам. Говорили, будто бы Цезарио Вонгола, заглянул однажды в преддверие ада, после этого вроде как и свихнулся. Тимотео снова прислушался - ничего. Тишина, как и всегда. Был бы здесь Емицу, он бы сообразил, как поступить, но советника не вернёшь. - Где Реборн? - Отъехал по делам семьи. Тсунаеши не понимал, что происходит, он переспросил одного из Вендиче и, услышав о исчезновении «греха», поинтересовался дальнейшими действиями боссов. Занзас без разговоров врезал бывшему наследнику в зубы, не оглядываясь, покинул хранилище, на ходу вынув сотовый, объявил тревогу по всей Варии. Из хранилища Тимотео выводили под руки, оборвалась связь, дающая боссам Вонголы власть вызывать "огонь гнева". Без святого артефакта Девятый враз постарел лет на десять, едва переставлял ноги, поднимаясь по степеням. В голове засела только одна мысль - что их ждёт в будущем? Слабо махнув рукой на то, как приёмный сын без спроса занял место босса Вонголы и принялся распоряжаться, поднимая весь личный состав и приводя его в боевую готовность, без возражений самоустранился, запершись в спальне. Тсунаеши пришлось несколько раз напомнить о себе, но на все запросы высшие офицеры Вонголы говорили стандартную фразу. - Босс занят. Ничего не узнав, японцу пришлось поселиться в городской гостинице и ждать известий из особняка. На следующий день его нашел Реборн. Переговорив с ним, Тсуна сумел добиться разрешения посетить больничный корпус, где по словам учителя могла находиться его дочь. Несмотря на поднявшуюся суматоху, доктор Шамал встретил бывшего наследника с неизменной улыбкой, узнав о цели посещения, преобразившись, горько вздохнул. - К сожалению, ребёнок умер. Слишком ранний был срок. Тсуна опустился в больничное кресло и закрыл голову руками. Надежды на утешение после стольких смертей рухнули, то, ради чего он летел в Италию, оказалось химерой. Отчаянье захлестнуло юношу, пытаясь справиться с подступившими к горлу рыданиями, униженно попросил взглянуть на то что было его дочерью. Шамал, переглянувшись с Реборном, разрешили Тсуне войти в хранилище мёртвого материала, открыв один из боксов, показали завёрнутый в непрозрачный полиэтилен детский трупик. - Я сожалею, - вкрадчиво произнёс на ухо учитель. Крича и плача от нестерпимой боли в груди, Тсуна сполз вниз по металлическим дверцам шкафов. Его жизнь? Зачем теперь она? Зачем всё это? Мать сошла с ума, не пережив смерти отца. Киоко больше нет, даже малышку, его красавицу дочку, и ту забрала Вонгола. - Ненавижу, - гнев застлал глаза, - ненавижу вас. Убийцы! Клянусь, я отомщу, я уничтожу Вонголу. Шатаясь, Тсунаеши направился к дверям, не заметив довольную ухмылку на лице бывшего репетитора. Когда затихли шаркающие шаги, Шамал, вопросительно посмотрел на главного советника. - Почему? Ведь его дочь жива, к чему делать из японца врага? У Занзаса и так много проблем, зачем вешать ему на шею ещё и эту? Реборн направился к столу. Найдя в верхнем ящике зажигалку, прикурил тонкую сигарету. - Так ты ещё и куришь? - поразился врач. - Никогда не видел тебя дымящим. Советник молчал, глубоко затягиваясь, пуская дым тонкими струйками из носа. Хотя курение не поощрялось в среде, из которой вышел Реборн, все же, он иногда позволял себе подобную слабость. Не обращая внимания на суетящегося эскулапа, думал. Пока все шло как по маслу. Скуалло устранён, Тимотео раздавлен, Тсуна думает только о мести, выходит - Занзас остался в одиночестве. Вспоминая последнюю встречу со Скуалло, Реборн не мог не улыбнуться, припоминая обалдевшее лицо альбиноса: тот, кого он считал наиважнейшим врагом, оказался таким же, как и он сам. Открытие истинной сущности Реборна стало для Ску сродни Божественному откровению - они оба монахи, пусть и в миру. Вспоминая, как вёз молчащего кардинала в заточение в папский замок, в душе торжествовал, впрочем, не показывая вида. Сумел! Поймал акулу! Гарпуном пробил хребет, наблюдая, как мечется раненая рыбина, позволил ей немного на прощание поразевать пасть. Хотел священнический сан – получи! Хотел сделать больно Занзасу, - на, наслаждайся! Дурак ты, Скуалло, зря Эмилио так тебя превозносил, ты полный отстой! Теперь никто не встанет между Реборном и обитателем подземелья! Ни сегодня-завтра дурень Тсунаеши свяжется с полицией, окончательно губя себя, в открытую выступит против Вонголы и погибнет. Занзас станет Десятым, да фактически уже стал, после полного разрыва с Тимотео, неопытный в деле управления семьёй, приведёт её к краху. Всех перехитрил, всех уничтожил. Ай, да Реборн! Осталось последнее дело. Главное теперь, когда почти все свершилось, не выдать себя. Ради устранения Скуалло он вступил в орден иезуитов, ради Тсуны провёл несколько лет в Японии, ради Занзаса поддерживал Тимотео. Трое наследников так и не поняли собственной мощи, не смогли объединиться, хотя и заставили понервничать Реборна шутовским гейским браком. Советник затушил окурок и посмотрел на суетящегося Шамала. - Грядёт новая эпоха, друг мой. Впрочем, тебе боятся нечего, ты мне нужен. Скуалло которую ночь метался по дворцу. Роскошная вилла с сотней просторных комнат, обставленных старинной мебелью, казалась Акуле хуже казематов Вендиче. Исполняя обязанности местного священника, как и мечтал с детства, Суперби служил мессы, говорил проповеди. Все произошедшее было чудесно и поначалу захлестнуло великой радостью, но ночами, лёжа под тяжёлым бархатным балдахином, он по-прежнему, мучился от приступов удушья. Тогда бывший капитан вставал и, как призрак, бродил по пустынным комнатам и переходам, пугая ночных слуг и охранников. Переходя из комнаты в комнату, часто задав себе один вопрос, стоила ли такая праведная жизнь предательства семьи? Все, о чем мог мечтать, свершилось! Даже несоизмеримо больше – кардинальская мантия, жемчужные чётки. Люди падали на колени, когда он проходил мимо, называли святым отцом. Скуалло научился подавать руки для поцелуев, благочестиво складывать пальцы в благословляющем жесте, изображать многозначительную улыбку на тонких губах. Его шаг стал размеренным, полным смиренного достоинства, но все это было ширмой, глухой ширмой с райскими цветами с одной стороны и цвета адского пламени с другой. Если становилось особенно муторно, то, удостоверяясь в полном одиночестве, Ску вытаскивал из тайника меч, подоткнув сутану, тренировался до изнеможения рассекая воображаемого противника. Упражнялся, пока хватало воздуха. А после, держась за больную грудь, плевался кровью прямо на блестящий мраморный пол. Лёгкие разрывались от боли. Осмотревший его врач посоветовал не делать резких движений, даже прописал постельный режим, таблетки и микстуры. Не помогало. Ску таскал с собой небольшой ингалятор на случай приступа в соборе. Однажды его посетил знакомый аббат. Привёз кардиналу спелые, желтобокие груши из собственного сада и мёда с монастырской пасеки. Сидя за маленьким столиком в саду, разговорились о прошлом. Аббат посетовал на неспокойные времена, де с падением Вонголы, появилось много темных личностей, шныряющих по округе. - Оставшись без работы и средств, бывшие вонгольцы промышляют грабежом и насилием. Уже разорено два соседних монастыря, возможно, дело дойдёт и до нашей обители «Пламенеющего сердца». Скуалло молчал, постукивая кончиками пальцев по столу. Обдумывал слова настоятеля. - Вы приехали за помощью, не так ли? Аббат вздохнул и кивнул. За столом на некоторое время установилось тягостная тишина. Стараясь не подавать виду, какое действие произвели на бывшего капитана слова о падении Вонголы, Скуалло все же поинтересовался: - Вонгола прекратила существование? - Увы да, ваше преосвященство. Она рухнула, как исполин, стоящий на глиняных ногах, погребя под собой множество народа. Я рад за вас, святой отец. Вы смогли вовремя вырваться из-под власти греха. - Это Божественное Проведение, - не задумываясь подхватил Ску, - надо же, а я и не знал о переменах. Видите ли, сын мой, у меня нет телевизора и интернетом я тоже не пользуюсь, живу, как отшельник. И служу только Богу! - Я тоже, ваше преосвященство. Но ещё и людям. - Поэтому вы и здесь, - задумчиво протянул кардинал, перебирая розовые жемчужины четок. Бесцветные волосы, красиво уложенные, скрывались под маленькой камилавкой. Холеные пальцы против желания хозяина выдавали беспокойство прелата. Заметив его волнение, аббат вышел из-за стола и, опустившись на колени, перехватил холодноватую кисть. - Молю, ваше преосвященство, защитите нас. - Я не могу, - прошептал Ску, - не могу нарушить воли его святейшества. Вы не понимаете, о чем просите! Аббат принялся рассказывать о событиях, о которых Скуалло даже не догадывался. Минуло всего два года, но начатая японцем Тсунаеши открытая борьба с мафией стала первым камнем, приведшим к обрушению гиганта. Вместе с верными друзьями тот сумел создать вторую Вонголу, по сути не отличающеюся от первой, где все было построено на безоговорочном подчинении воли лидера. Капитан и первый зам, вечно улыбающийся оптимист Ямомото, растеряв юношеские идеалы, с головой погрузился в подготовку молодых кадров. Ходили слухи, будто бы он особо жалует молоденьких новобранцев со светлой кожей. О противоестественном влечении Такеши к юношам было известно всем. Другой помощник, Хаято Гокудера, по непроверенным сведениям наполовину европеец, был одно время любовником первого зама, но спустя несколько месяцев они крупно разругались, и сейчас испытывали друг к другу холодное презрение. Ожесточённая война, которую японцу приходилось вести на чужой территории, сделала его хитрым и пронырливым. С помощью отцовых богатств, открывших ему двери в высшие эшелоны власти Италии, он вскоре получил место в парламенте, а там, заручившись поддержкой нескольких сенаторов, развернул активную информационную атаку, публикуя в месяц по несколько разоблачительных статей о боссах Вонголы. Общественное мнение страны было взбудоражено, заговорили чуть ли не о милитаристских планах мафии, многие политики, опасаясь за места, решили оборвать все связи в Вонголой, вполне логично рассуждая, что завтра могут появиться и их имена в ежедневных новостях. Вскрылись отвратительные подробности связей преступного мира с самыми влиятельными лицами страны. Боясь за собственные особняки и яхты, бывшие союзники в течении года, как один, примкнули к набирающей силы организации японца. Предчувствуя скорый развал семьи, дон Тимотео перенёс два инфаркта. - Говорят, - вздохнул аббат, - его дни сочтены. От Вонголы отпали такие сильные семьи как Каваллоне, Грандичи, Томео. На счета наложены аресты, это большая политика, ваше преосвященство. Политика нашего правительства по обелению Италии перед вступлением в Евросоюз. Борьба с мафией - одно из приоритетных направлений. Трианон прекратил существование, Грасия ещё держится, но это ненадолго. Вария… - Я ничего не хочу знать! - Ску резко поднялся отталкивая от себя аббата. - Вы слишком осведомлены в делах семьи, сын мой. Кто на самом деле вас послал? Монах вздохнул, поднимаясь с коленей и снова садясь в удобное плетёное кресло. - Отец Доминик был нашим братом, – стараясь не раздражать и так уже порядком взбешённого кардинала, попытался объяснить проситель. - Предчувствуя близкую смерть, оставил нам послание, конверт, в котором было вложено письмо для вас. Просил вручить, если станет совсем туго. Я не знаю, что там написано, но это мой последний шанс уговорить вас вернуться и спасти Вонголу. Аббат протянул через стол пожелтевший, с печатью храма Святой Фамилии, сложенный вчетверо лист. - Это фальшивка?! Недоверчиво Ску повертел в руках послание. - Нет, оно годами хранилось в церковном архиве, и о его существовании знали только трое – ваш слуга, архивариус, и человек, принёсший конверт. Простите мне невольный обман, когда вы потеряли память и спасались в нашем монастыре, я знал, кто вы на самом деле, но не смел вмешиваться, положившись на волю Всевышнего. Теперь же ситуация требует раскрыть вам глаза. Мне бы вы не поверили, поэтому, надеюсь, почерк отца ещё помните и именно его слова сумеют убедить вас в необходимости действовать и как можно быстрее. Скуалло сделал знак монаху, что аудиенция закончена. Волнуясь, содрал печать, развернув лист, впился глазами в знакомые с детства, строчки. Мария, всхлипывая, прижимала к себе детей, вслушиваясь, как кричат за окном взбунтовавшиеся варийцы. Из-за обнуления счетов боевикам уже полгода не выплачивалось денежное довольствие, не говоря уже о премиях за миссии. Сквозь толстые, пуленепробиваемые стекла раздавались выстрела. Палили по окнам второго, офицерского этажа. Забаррикадировавшись стальными дверями, высший командный состав во главе с капитаном, доном Энрике, бросил несчастную женщину и детей на произвол судьбы. В покоях босса уже несколько дней никто не жил. Занзас сбежал и заперся в Вонгольском особняке, бросив её, Рико, Оттавио и новорождённых девочек на растерзание бунтовщиков. Мария не раз умоляла мужа отпустить их жить в купленном когда-то Скуалло коттедже на берегу Адриатического моря, но хмурый Занзас даже разговаривать с ней не желал, каждый раз посылая матом, приказывал жить в Варии. Его презрение и злость сделали жизнь Марии адом, поверив Шамалу на слово, что чернявые девочки от него, Занзас только один раз соизволил взглянуть на новорождённых и на этом прекратил всякое общение с детьми, не выделяя денег даже на мелкие расходы. Мария проклинала каждый день свою участь. Вспоминая, как первое, что сделал на следующий день после свадьбы новобрачный - так это пинками выкинул её из спальни, приказав жить в маленькой комнате рядом с кухней. Туда поселили и приехавших с нянькой мальчиков. Рико и Оттавио панически боялись смуглолицего босса Варии, ночами вышибая ногой дверь, он приходил, чтобы в очередной раз поиздеваться над их матерью, тогда мальчишки залезали под кровать и громко плакали. Для Занзаса не существовало моральных норм, не стесняясь детей, он трахал Марию, поставив на колени, каждый раз заставляя её утыкать лицо в подушки. - Видеть не могу твоё свинское рыло, - заявлял, застёгивая ширинку. Мария дрожала каждый раз, заслышав в пустынном коридоре его тяжёлые шаги. И только безумное желание отомстить Скуалло давало силы жить дальше. Пробираясь на кухню, где приходилось униженно вымаливать еду для себя и детей, Мария каждый раз проходила мимо висящего на третьем этаже портрета. На холсте были изображены капитан и босс. Оба молодые, немного приукрашенные художником. Нарисованный Занзас сидел в кресле, расслаблено положив одну руку на подлокотник, другой за длинную белую прядь притягивал склонившегося к нему Скуалло, держащего папку с документами. В позах обоих мафиози угадывалось желание бросить бумаги на пол и начать целоваться. Нарисованные губы словно молили о прикосновении. На Скуалло был варийский парадный мундир с расстёгнутыми верхними пуговицами. Этот портрет Занзас заказал уже после ухода Суперби, но повесил далеко от личных покоев, то ли в назидание Марии, то ли желая забыть навсегда прошлую любовь. Нарисованные персонажи с усмешкой смотрели на отчаянье бедной женщины. Страх за сыновей и беспомощность перед надвигающимся крахом, толкнули Марию на предательство. Во время очередного посещения её доктором Шамалом она сунула в карман белого халата послание к Тсунаеши, прибавив завёрнутые в бумажную салфетку сапфировые серьги - подарок Скуалло. Ночь Занзас провёл у своей теперешней любовницы, госпожи Габриелы Каваллоне. Не секрет, последние годы имея законную жену, босс Варии в открытую спал с дочерью дона Тибальдо, с Сицилии, вдовой недавно почившего Дино. По этому поводу было две перестрелки. В ходе последней Дино получил тяжёлые ранения в живот и скончался в больнице, к великому горю отца. Теперь никто не мог препятствовать Занзасу развратничать с бабой ненавистного мерина. Умная. Хваткая, она сразу просекла запросы смуглого варийца, выгоду, которую могла получить. И, если начиналось всё как мелкая интрижка, вскоре искусно распаляемое влечение переросло в страсть, и даже в любовь. - Занзас втюрился, - шептались во всех углах Варии, - быть не может! - Точно, по уши влюбился! Ясно, как день! - Нашёл замену капитану! В тесной, душной комнате, на сбившихся простынях спал тот, о ком не судачил разве немой. Закинув руки за голову, Занзас дремал, зная, что ровно через десять минут надо встать и ехать в Варию. Вчера пришло сообщение о предательстве дона Флориндо, время снарядить карательную миссию. - Крысы, сраные крысы, бегущие с тонущего корабля. Другого эпитета не смог придумать. Поэтому со вздохом открыл глаза, и уставился в серый потолок. - Выпить принеси. С другой стороны кровати поднялась женщина, в отличии от располневшей брюнеточки Марии, довольно стройная крашеная блондинка с волосами до попы. Синьора Габриэлла находилась в относительной безопасности, живя с Занзасом на тайной квартире. Ухоженная, с умело подкрашенным лицом, даже в ранние утренние часы сохраняющая неизменно выдающийся вид, накинув кружевной пеньюар, вышла в столовую. Занзас скучающе осмотрел давно знакомую комнату, всего полгода назад он летел сюда с цветами и бутылкой раритетного кьянти. Шоколад и брильянты, золотые карточки со сказочными суммами, все это уже было, как и полные животной страсти ночи. Габи оказалась недурной любовницей, недаром её трахал рыжий жеребец. Усмехнулся. Припоминая его жалобную харю, когда Занзас в упор разрядил пистолет в грудь и живот поверженного врага, будет знать своё место, мусор. Три года! Мысленно брюнет вернулся в страшное время, называемое «колыбелью», три гребанных года рыжий мерин спал со Скуалло, ласкал его! Они целовались. И трахались, как макаки! Занзаса застонал сквозь зубы - больно, как больно. - Тебе плохо? Габи внесла поднос с несколькими толстостенными бокалами и бутылкой виски, на закуску положив немного свежих креветок и лимон. Любовник, приподнявшись на локтях, рывком подтянул тело, сел, наливая первую порцию, сквозь стекло разглядывая сидящую напротив женщину. Сука, даже волосы красит под Акулу. Когда начали встречаться, она была тёмная шатенка с завитыми космами до плеч, кто знает, может, именно они и нравились варийцу, но с каждым днём, исподволь, хитрожопая блядь добавляла к образу что-то из арсенала альбиноса - появились, прозрачные тени, потом беловатый тон, даже губы, Занзас мог поклясться, губы стали тоньше и бледнее. И, конечно, волосы. Сколько, интересно, стилистов трудились над переделкой шевелюры под Скуалло? Словно слыша его рассуждения, Габи взяла с тумбочки расчёску и принялась водить ею, погружая глубоко в наращённые локоны. Откинув ногой одеяло и проливая недопитый бокал на кровать, Занзас больше не мог терпеть эту пытку. Быстро одеваясь, старался не глядеть на любовницу, знал, сейчас она, медленно изогнувшись, встанет, подойдёт и обнимет его со спины. Поцелует в шею. Так же, как когда-то делал Скуалло, выдохнет и потрётся носом о кожу. Кто знает, может, именно за эти уловки Занзас ещё не бросил её, как сотню других однодневок, визжащих и ревущих, как только дело доходила до секса. Старая дура, (Габи было тридцать два), Каваллоновская подстилка. Временами Занзас хотел убить её, особенно, когда она, совершенно как альбинос, стонала и вертела задом, приглашая возбуждённого брюнета к случке. И он брал её, исключительно как мужчину, впиваясь зубами в белую спину, рвал кожу до крови. Засовывая пальцы в рот, наподобие лошадиной узды, заставлял давиться, изображая удушье, которым не так давно страдал альбинос. Игра нравилась Занзасу, бесстыжая Габи давала ему то, что он хотел. Даже орала и сыпала проклятиями, почти как Ску. Пиналась, елозила, стонала. Достигая оргазма, Занзас терял понятие реальности и ему казалось: все вернулось назад, и это не Диновская кобыла, а его мусор, злобно шипящий от разрывающей боли в заднице. И как только вариец убеждал себя в обмане, сильнейшие наслаждения, одно за другим сотрясали его тело. А утром, рассматривая, тщательно накрашенную и заботливую женщину, понимал: - Нет, не то! Мусор никогда не скрывал ссадин, носил их как знаки отличия, уж точно никогда не вставал раньше Занзаса на пару часов, чтобы навести марафет. Предпочитал спать до последнего, уткнувшись носом в смуглую грудь, зато, когда Занзас начинал потягиваться и шевелиться, вдруг широко открывал серые глаза и в них отражался весь мир. Уходя, брюнет, давал себе зарок больше не возвращаться в эту пропахшую тараканами, подпольную квартирку, но, как только наступал вечер, заходил к Леопольдо Гатти, покупал очередное кольцо, браслет, кулон или иную безделушку, цветы и ехал трахаться. Вот и сейчас нехорошее чувство лживости происходящего не покидало, пока Занзас, надевая рубашку и брюки, застёгивал пуговицы. Дела семьи, вот о чем надо было думать, но мысли возвращались к белобрысой сучке. Несомненно Габи удовлетворяет его на все сто, но кроме постели Занзасу надо нечто большее, как бы сказали очкастые мудаки – нет единения душ. Нет одной на двоих цели, понимания с полувзгляда, с намёка. Руки любовницы привычно обвили талию. Маленькая грудь упёрлась в спину. Положив щеку на широкое плечо мафиози, Габи спросила: - Приедешь вечером? - Не знаю! - Я буду ждать. - Как хочешь. Сидя в машине, Занзас велел ехать в Варию, Уже на подъезде к воротам особняка можно было различить несколько десятков сильно возбуждённых людей, многие были в варийской форме. Все кричали, напирая на вооружённых автоматами охранников. Завидев лимузин босса, варийцы бросились к машине. Особо рьяные схватились за ручки и зеркала, не давая ехать дальше. Шофёр оглянулся на единственного пассажира. - Босс? - Вперёд, недоумок. - Но там наши люди. - Дави мусоров. Водитель прибавил газу и машина врезалась в густую толпу. Послышались крики попавших под колеса боевиков. Бунтующие в первую минуту испуганно откатились, оставляя несколько раненых товарищей лежать на асфальте. Атака захлебнулась, но в этот момент массивный шлагбаум, до сих пор открытый, пошёл вниз. Видимо, другие варийцы захватили караульные отделения. Поняв бесполезность переговоров, Занзас закричал на водителя, приказывая ехать назад. В Вонголу! Которая ещё подчиняется Десятому, где ещё можно укрыться и, вернувшись, покарать всех, кто осмелился поднять руку на босса. Грохнуло несколько выстрелов из крупнокалиберного пулемёта и машина, резко осела. - Босс, - испуганно закричал Лео, его водитель. - Они прострелили нам колеса! Надо выбираться. За тонированными стёклами бесились ободрённые лёгкой победой враги. Занзас схватил телефон, нажимая тревожный шифр, но таких знакомых гудков вызова не последовало. - Проклятие, - уронив ненужную трубку, сбросил предохранитель с беретты и, не целясь, несколько раз выстрелил в щель приоткрытого стекла. Послышались крики, в двери и бронированные окна застучали прикладами автоматов. С зловещей усмешкой Занзас откинулся на диване, не для таких комариных укусов создавали подобные машины. Вскоре удары смолкли, очевидно, поняв тщетность подобной тактики, мусор отстал от машины босса. Тем временем Лео пытался связаться с Вонголой по спутниковой связи, но передатчик молчал. - Бесполезно, - чуть не плача, бросил микрофон на сидение, - мы отрезаны от всего мира. Занзас, вынув из бара бутылку виски и вытащив зубами пробку, отпил половину из горла, протянул водителю. - Не ссы, минут через двадцать здесь будет карательный отряд. Лео был новичок, не знал, что в лимузинах боссов установлены некие секретные механизмы на случай внезапного нападения или аварии. Если происходило как сейчас повреждение обшивки, то в специальном отделе Вонголы раздавался сигнал и автоматически отслеживалось местонахождение автомобиля. Поэтому им оставалось только пережить несколько неприятных минут, а затем… и Занзас стал похож на дьявола. Затем… он… - Босс, - дрожащий голос Лео вывел из задумчивости, - босс, - пытался проблеять сосунок, тыча пальцем в стекло. Характерный запах вскоре проник в салон. Видимо, на обшивку лимузина вылили несколько канистр бензина. - Они хотят меня поджарить, как цыплёнка на гриле, - сообразил Занзас и, отвечая на его предположение, сразу в нескольких местах занялось синеватое пламя. Всхлипнув, Лео щёлкнул замком, пытаясь выкатиться из горящей машины. - Ублюдок! Пуля раскроила череп несчастного, брюнет в один прыжок бросился к кабине водителя, но не успел захлопнуть открытую дверь. По ещё живому Лео в лимузин ворвались боевики. Пока были патроны, Занзас отстреливался, но разъярённые гибелью друзей варийцы, точно камикадзе, бросались под пули, и вскоре смогли вытащить Занзаса на плац. Обезоружив, бросили лицом вниз на камни. Ску закричал и проснулся. Ему опять стало нечем дышать, дым пробирался в лёгкие, першило в горле. Вокруг все пылало. Не веря увиденному во сне, кардинал, дополз до окна и, распахнув настежь, кашляя, упал животом на подоконник. Все тело стрясалось, словно его нещадно били. Теряя сознание, Скуалло сполз на пол, разрывая на груди ночную сорочку. - Занзас, - полыхало в голове единственное имя, - там убивают Занзаса. Надо встать, дойти до сундука, открыть замок, взять меч. Четыре действия, невыносимо тяжёлые. Изматывающие. Встать, дойти, открыть, взять. Скуалло должен вернуться, он капитан Варии, Второй Император Мечей, тот, перед кем склонится любой член семьи, он истинный Десятый. Скуалло лежал на полу, голова нестерпимо болела. Сейчас он втянет, дойдёт, откроет и возьмёт. Поднявшись с колен, шатаясь и держась одной рукой за больную грудь. Падая и вставая, дотащился до сундука. Ключ невероятно тяжёл, и никак не хочет попадать в замочную скважину. Ничего Скуалло настойчивый, раз за разом он пропихивает его ослабевшими пальцами. Два оборота, так просто. Крышка поднята. На дне, под мирской одеждой, старый, добрый меч. Щелкают застёжки на кистевом протезе. Ску долго отдыхает, опершись лбом о край сундука. В ушах слышны крики варийцев, они изрыгают проклятия, и стон. Стон, который он узнал бы из сотен других голосов. - Не умирай! - кричит Скуалло. - Я уже иду, Занзас. К тебе. Утром кардинала нашли на полу. Без сознания. Рядом валялся странный длинный клинок. Приложив два пальца к сонной артерии, служитель уловил едва заметную пульсацию. Вызванная медицинская служба констатировала сердечный приступ, и, не встретив возражений со стороны пациента, госпитализировала духовное лицо в одну из палат папской клиники. «Мой дорогой Скуалло. Если ты читаешь это письмо, то дела действительно очень плохи.» Слышалось попискивание кардиостимулятора, и звук выдыхаемого в латексную маску воздуха. «Я не мог сказать тебе всей правды, не потому что не доверял, нет, мой хороший. Ты был и навсегда останешься для меня сыном, родным существом. Если упрекнёшь, в оправдание скажу – я молился, чтобы с тобой не произошло этого несчастья. Но на все воля нашего Господа. Ты в Вонголе. Не знаю, но могу предполагать, занимаешь не последнее место. Поэтому заклинаю тебя, сынок, никогда не подходи к хранилищу Святой Крови. Это не место заключения Примо, как говорится в официальных хрониках, нет! Это темница одного из демонов, побеждённого святым воином-мучеником, и заточенного под землёй. Живая кровь в сосуде - единственный способ удержать его. Она не должна покидать надолго место своего хранения. Я могу только предполагать, что это за демон, но думаю - один из «Девяти Палачей», так называли злых духов, время от времени насылавших на Италию чуму и войны. Святой, имени которого я не знаю, сразился с демоном, и загнал его в пещеру, на которой стоит дом Вонголы, запечатав вход своей кровью. Ты происходишь из боковой линии семьи этого смелого человека. Но, как и все потомки, не имеешь настолько чистой крови, чтобы сразить демона, если он поймёт, что замка нет. Только единственная в своём роде кровь - наш щит, наша броня. Поэтому ещё раз заклинаю: не тревожь реликвию, не снимай печать, сделай все, чтобы она осталась на месте». Скуалло, с трудом скосив один глаз, взглянул в окно: солнце светит, деревья зелёные, вроде, конец света пока не наступил. Значит, демон все ещё там. Бедный отец Доминик, как хорошо, что он не дожил до этого дня. Но главное, а что же теперь делать?! Бежать к его святейшеству, папе, умолять отдать реликвию? Скуалло не поверят, да и что он расскажет, как спустился в логово демона и как тот его оттрахал? Комизм ситуации вызвал болезненную гримасу. Молодец, Скуалло! Нашёл приключение на свою задницу. По щеке скользнула горькая слезинка. Что же делать? «…твоя кровь может открыть врата темницы, но заставить подчиняться злого духа ты не сумеешь. Многое хотели обрести власть над демоном, и все поплатились за это жизнями. Если тебя будут заставлять раскрыть врата, сопротивляйся изо всех сил! Есть люди, посвящённые в тайну хранилища, они веками ищут потомков мученика, хитростью и лестью смущают души. Знают, только добровольно отданная кровь станет ключом. Ты пока единственный носитель крови и, подойдя к краю жизни, я смею думать, что успел правильно воспитать потомка святого». Это точно! Воспитатель из отца Доминика вышел хоть куда! Но что же теперь делать?! Больше всего Луссурия переживал за сгинувшую в недрах тюрьмы косметичку от Гуччиэре. Вендиче, угрюмые стражи с каменными рожами, впихнули его в камеру, где уже находились Бельфегор и Леви. Оба варийца были избиты до такой степени, что, казалось, мясо отошло от костей. Бел не мог даже шикать, лёжа на боку, едва дышал – у него оказались переломаны почти все ребра. Леви, перевязанный собственной рубашкой, с окровавленной головой, стонал в углу. Лусс отделался легче остальных, все-таки среди дознавателей было его два бывших любовника, к тому же он не видел смысла отпираться. За час допроса выложил все, что знал о Скуалло. Если белый мерзавец их предал, значит, и им не стоит его выгораживать, получив положенные по протоколу зуботычины, был препровождён обратно. То, что хотела знать верхушка семьи, и так было ясно. Ску спёр «грех», и сбежал с ним в Ватикан. Спрятавшись под папской сутаной, стал недосягаем для убийц. Занзас самолично допрашивал Бельфегора и Леви, но с Луссом возиться не стал. Передал группе палачей. На завтра их должны казнить, по обычаю расстрелять прямо в камере, не зря на стенах здесь видны следы крови. - Вот и закончилась моя жизнь, – вздохнув, подумал Луссурия, - и погулять толком не успел. Ну какая же дрянь наш Ску, ладно Занзаса, нас-то подставлять зачем? А, впрочем, все равно. К немалому удивлению гея, на следующий день их не расстреляли, и через месяц то же. И на допросы больше не вызывали. Казалось, про узников забыли. На все вопросы Вендиче не издавали ни звука, пришлось смирится и, живя крохотной компанией, строить предположения, одно невероятнее другого. Однажды их вызвали всех троих в кабинет босса. Идя длинными переходами, заключённые не могли поверить в увиденное. Там, где раньше кипела жизнь, теперь было пустынно. Изредка пробегал какой-нибудь незнакомый боевик. Лусса, Леви и Бела направили прямиком к Занзасу, он занимал кабинет босса Вонголы, сидя за отцовским столом, на приветствие бывших сотрудников отреагировал досадным кивком. Перед ним лежали бумаги, с текстами прошлых допросов. - Сколько времени Суперби пробыл в хранилище? - никак не реагируя на жалкий вид пленников, спросил Занзас. - Три минуты, - ответил за всех Леви. - Вполне достаточно, чтобы взять «грех» и выйти, - из-за спинки кресла брюнета показался Реборн. - Он держал что-то в руке? - Нет, босс, - опять подал голос Леви. - Понятно, можете идти. Мафиози переглянулись, зачем было Занзасу вызывать их? Ради нескольких слов? Они и так по десять раз записаны в протоколах допросов. Луссурия, выходя, оглянулся. Ему показалось что в глазах Занзаса блеснуло сомнение. - Мы действительно ничего не знали, - хотел оправдаться, но Вендиче, подхватили его под локти, веля вернуться в камеру. Как только закрылась за ними дверь, Занзас обернулся к Реборну. - Какие тебе ещё нужны доказательства, этот мусор настолько глуп, что говорит правду. Ску не мог открыть врата, тем более встретится с демоном, у него не было на это времени. Реборн, глубоко вздохнув, сел напротив Десятого, пристально смотря ему в глаза. - Тогда как ты объяснишь вчерашнее происшествие? - Не знаю! Занзас откинулся на мягкую спинку кресла. В голове слышались крики и проклятия взбешённых варийцев, до того как подоспел отряд из Вонголы, боссу пришлось пережить несколько неприятных минут. Босс получил два пулевых ранения, оба пришлись в надетый под форменную куртку бронежилет, оставив круглые синяки на груди. Стреляли новички, старослужащие в потасовке не участвовали, отойдя в сторону, наблюдали как будет защищаться Занзас, вопреки их ожиданиям, «пламя гнева» не вспыхнуло. Это значило, что потеряна связь с «грехом», и боссы отныне простые люди, а, выходит, и страх перед ними исчез. Как только об этом стало известно, восстала Грасия, за ней мелкие дочерние синдикаты, произошло то, что предчувствовал Тимотео ещё в первый день пропажи реликвии. Не сдерживаемая более страхом, Вонгола распалась на несколько семей, каждый глава стремился захватить контроль над картелем, в результате вспыхнуло несколько войн. Риккардо Каваллоне разорвал все связи Тимотео с южно-американскими производителями наркосырья, тем самым лишив Вонголу последних статей доходов. Дон Фердинандо, передал властям Италии информацию о заграничных счетах в оффшорных зонах, рассчитывая на десятипроцентную премию. Внешние советники, на которых так рассчитывал Десятый, оказались все сплошь предателями, Вонгола распалась, каждый день приходили неутешительные сведения. Японец с друзьями, обосновавшись в парламенте, издавал один за другим законопроекты против мафии. Последний оплот боссов – Вендиче, и те высказывали претензии из-за задержек в денежном обеспечении. Тимотео пришлось раскрыть один из резервных фондов семьи, выбросив на рынок акции ведущих предприятий мира, но полученных средств хватило лишь на поддержание оставшейся верхушки жизни и охрану особняка, большая часть денег была разворованна. Бронированные лимузины останавливали и охранники, призванные довезти в сохранности драгоценный груз, первыми принимались грабить вверенные им ценности. После одного из таких неудачных рейдов Тимотео окончательно слег, инсульт правой части тела завладел некогда могущественным мафиози. Вечером Занзас пришёл к отцу. С трудом двигая одной рукой, тот промычал что-то, но пришедший понял, взял прохладную кисть, испещрённую морщинами, поцеловал и, не говоря ни слова, вышел. Теперь Занзас был тем, кем мечтал стать с детства - он был Десятым. Смешно, но когда он достиг вершины власти, Вонголы уже не существовало в её прежнем виде. Остался только головной штаб, но все отделения оказались отрезанными и находились в руках самозваных боссов, которые грабили и вывозили все, что могли из некогда богатых особняков. Задумавшись, Занзас понял, что ему откровенно наплевать на потерянную Варию, Марию с дочками, даже на собственный кабинет с элитной выпивкой, ему было жалко только одну вещь, - их портрет со Скуалло, тот самый, где босс в кресле, а мусор по-блядски склонился к нему. Занзас велел нарисовать его по памяти, но повесить в личных покоях не смог, слишком сильно ныло сердце от простого изображения. Частенько, падая от усталости в кресло и закрывая глаза, Занзас против воли впадал в мечтание, видя как склоняется к нему гордая Акула. Где его любимый мусор, может, сдох давно, тогда что он делает здесь? Не проще ли спуститься в ад и найти того единственного, кто может все возродить - нет не Вонголу, черт с ней, пусть провалится в преисподнюю, нет! - Брошу, брошу все на хуй, - давал себя несбыточные обещания засыпающий брюнет, - не могу больше. Зубастый мусор, я найду тебя и буду рядом, как бы ты ни орал, потому что не могу без тебя. Потому что люблю. В один из таких вечеров, застав Занзаса в глубокой меланхолии, первый внешний советник, а теперь и единственный, осторожно протиснулся в полуоткрытую дверь. - Мой босс, Вендиче покинули свои посты, что делать с заключёнными? - Пусть подыхают. - Среди них есть влиятельные лица. - Ты не расслышал, мудак. На хуй всех! - Занзас, - подойдя Реборн, насильно взял смуглую руку в свою, - есть способ вернуть "силу огня гнева". Для этого тебе надо пролить всего лишь каплю твоей крови. Реборн выдержал идеальную паузу, наблюдая за выражением лица потомка Примо. Тот сидел, глубоко утопив локти в бархатные подлокотники, глядя мимо советника куда-то на стену. На последних словах плечи дёрнулись, точно от удара хлыста и Занзас, повернув голову, горько усмехнулся. - Всего-то? А я думал надо заложить душу дьяволу, можешь смеяться, но я был готов и к такому раскладу. В хранилище было предсказуемо тихо и безлюдно. Открыв карточкой отца дверь, Занзас и Реборн вошли внутрь. Пустовавшее ложе для «греха» одиноко выделялось на белом фоне. - Не сюда, - остановил советник направившегося было к постаменту босса, повелительно указал на прорези в полу. Опустившись на колени, провёл по линиям пальцами. – Только кровь потомка боссов Вонголы способна открыть врата. Немало удивлённый, Занзас тоже склонился, шероховатости под чувствительными подушечками пальцев его насторожили. - Это один из тайных ходов? - Скорее тайное убежище, - прояснил советник. – Внизу находится некто, кто давал силы вам вызывать «пламя ярости», с потерей «греха» связь оборвалась, но ты можешь восстановить её, если отдашь свою кровь, немного, как было в том пузырьке. - И все вернётся к началу? - Да, Вонгола возродится и будет править ещё добрых пятьсот лет. Занзас разогнувшись, обошёл вырезанные в полу врата, припоминая недавний разговор с отцом. Хотя Тимотео и был наполовину парализован, но все же сумел сказать несколько слов: - Не подходи к хранилищу! Теперь же Реборн требовал, чтобы вариец отдал свою кровь. Смешно, оба по сути страшные лгуны, но кто из них больший? Как узнать? - Я согласен! Реборн протянул небольшой швейцарский ножичек с выдвинутым острым шилом. Капли крови упали на белый пол, растеклись причудливым узором. " Седьмой сошёл с ума, побывав там. Все повторял – я успел убежать. От чего, не говорил. Занзас, в тебе кровь не менее чистая, чем в Цезарио и альбиносе, значит, и тебе будет угрожать смертельная опасность, поэтому заклинаю, не открывай врата, не приближайся к хранилищу!" Занзас невольно вспомнил этот разговор с Тимотео. Отец был очень слаб, но, говоря длинную речь, вдруг раскраснелся от возбуждения, схватив холодными пальцами запястья сына, с мольбой заглянул в багровые глаза. Понятно: каждый преследовал свои цели, отец – по-прежнему не хотел чтобы Занзас наследовал кресло босса, а Реборн боялся за собственное место. Был бы здесь Акула, он бы разобрался в их вранье, но на альбиноса рассчитывать не приходится, и Десятому надо самому принять решение. Впрочем, поздно, плита на невидимых шарнирах повернулась и поехала в сторону. Вариец, не стал более раздумывать, взяв у Реборна фонарик, двинулся по ступеням вниз. Маленькое помещение не впечатлило Занзаса: заброшенная, в начале века выдолбленная кем-то в скале комната с идиотской мазней в духе первобытных художников; затхлый воздух; вонь от гниющих лишайников. У дальней стены обнаружился узкий лаз, выходило - подземелье соединялось с другим коридором, настолько длинным, что свет фонарика рассеивался, не доходя до конца. Посветив лучом по стенам и потолку, Занзас скучающе вздохнул. Никого. Сверху послушался звук шагов спускающегося человека. Видимо, не сдержав любопытства к нему, спешил присоединиться советник. - Пусто? Не может быть! Его замешательству не было предела. Неосознанно Реборн потёр нижнюю губу пальцем. - Неужели предание неверно? И нет никакого демона? - Демона? Скрывать и запираться было глупо, тщательно осмотрев каждый метр комнаты, Реборн убитым голосом велел подниматься. - Согласно преданию, - разочарованно бормотал под нос, держа Занзаса за плечо, - силу боссы Вонголы черпали из близости «греха», крови основателя ордена под названием Вонгола, именно она давала им власть над демоном. Ты не знаешь, но изначально Вонгола была задумана как монашествующий орден, ради одной цели - держать в подчинении силы зла. Но, уже при Втором она начала перерождается в мафиозную организацию, очень скоро были забыты устав и порядки. Поддерживаемая святой кровью, Вонгола забыла своё предназначение, теперь она убивала и грабила. От прежних законов остался только один – никогда, ни при каких обстоятельствах не уносить из хранилища «грех». Все крёстные отцы строго хранили этот наказ, пока к власти не пришли полукровки, одним из которых и является твой приёмный отец. Наверное, ты заметил, он никогда не мог вызывать пламя без помощи магического жезла, в отличие от тебя, способного создавать «пламя гнева» в голых руках. Поэтому Тимотео несколько лет искал именно тебя. Знаю, ты спросишь, почему в таком случае он не усыновил Скуалло? Не успел. Мать альбиноса, Гризельда, успешно отвлекала внимание Тимотео от места, где скрывался её сын. Отчаявшись его найти Девятый, пошёл по иной дороге, как боссу, ему были ведомы все секреты семьи, и он знал, что кроме основной ветки генеалогического дерева, к которой и принадлежит Скуалло, была ещё одна, тайная. Так же чтущая чистоту крови, но находящая в тени. Ты происходишь из неё, даже более - ты её единственный наследник. Тимотео отлично понимал незаконность занимаемого места, чувствовал необходимость посадить в кресло Вонголы наследника, поэтому воспитывал тебя как босса, но все дело испортил Скуалло, появившись внезапно, и сразу попавший под пристальное внимание Тира с Эмилио. Те, как два бешённых пса, выхватили добычу у Тимотео, и утащили в своё логово. Твой приёмный отец сделал только одну большую ошибку, поддавшись чувствам, он попытался сломать прямого наследника Вонголы, сделать его заложником страха, но просчитался. Скуалло оказался невероятно силен, поддерживаемый Варией и её руководителями, смог подняться к вершине власти. Чем и воспользовался… Занзас перебил, устав слушать болтовню советника, который и сам не понимал, зачем разбалтывает сокровенные знания, переданные ему умирающим отцом много лет назад. - Демона нет, мы оба слазили в его мусорную дырку, и что? Пусто! Может, он смотался через тот проход в дальней стене? - Проход? Ты ничего не говорил о проходе! Реборн встрепенулся, выглядевший полностью подавленным, он вдруг воспарял духом. - Мы сможем пройти по нему? Стены тоннеля сузились уже после нескольких метров пути. Тяжело дыша, Занзас полз первым, поминутно ударяясь макушкой о каменные выступы, очевидно, этим ходом ещё не пользовался ни один человек. Собирая рукавами пыль и грязь, оба мафиози отчаянно притискивались вперёд, ожидая найти ответы на все вопросы. Наконец, повеяло прохладой, точно впереди был выход наружу, но вопреки ожиданию они вывалились в ещё одну комнату. На этот раз довольно просторную. Свежий воздух задувал в пролом крыши, сквозь обвалившуюся кровлю виднелось ночное небо с яркими звёздами. - Однако, - прокряхтел Реборн, оглядываясь. - Я, кажется, знаю, где мы находимся. - Знакомая капелла, - подтвердил его догадки Занзас. - Она соединяется с хранилищем «греха», видимо, здесь монахи ордена проводили мессы, усмиряющие злого духа. Здесь же, в алтаре, отец хранил магический жезл с энергией «пламени гнева». - Все правильно, - подтвердил его спутник, - как я сразу не догадался? Тимотео, выходит, знал, об этой тайне и знал, что ему в капелле ничего не угрожает. В отличие от тебя и Скуалло. В голове Занзаса все смешалось, он попытался вспомнить, как провёл целых четыре года в капелле. Затянутый в прозрачный гроб, видел ли что-либо? Нет! Находясь в полусне, не мог даже ощущать движение собственных пальцев, до тех пор, пока Скуалло его не освободил. Выходит, саркофаг в какой-то степени защищал его от власти демона? - Подожди, я не понимаю. Если отец хотел сделать меня наследником, зачем завлёк сюда, рискуя скормить демону? - Он не хотел. Окончательно запутавшись в игре слов «хотел-не хотел», брюнет устало сел на прогнившую скамью, которая жалобно заскрипела и зашаталась. - Ничего не понимаю. - И не поймёшь, - раздался слабый голос Тимотео, открытая дверь в спальню Девятого осветила полумрак подземной капеллы. Отец стоял, опираясь на палку, держа в правой руке, нацеленный на Занзаса пистолет. - Ты полная тупица, Занзас, Реборн перехитрил тебя и заставил открыть врата с одной целью. Взгляни, что он прячет в кармане. Занзас быстро оглянулся, и в этот момент грохнул не замаскированный глушителем выстрел. Обливаясь кровью, советник упал, пуля из пистолета Тимотео попала ему точно в сердце. Реборн, всхрапнув, повалился, ничком на пол. Держась за перила, Девятый тяжело сполз по ступенькам вниз. Пошарив, извлёк из одежды мёртвого советника, кольцо Неба. - Смотри, пользуясь моей слабостью, предатель накануне пришёл и снял его с пальца. Считавший всех недалёкими идиотами, сам едва не совершил фатальную ошибку. Кольцо, к сожалению, фальшивка, настоящее - у Скуалло или его матери. Глупец захотел, освободив демона, обрести над ним власть. Но без настоящего кольца демона не усмирить. Тимотео обнял Занзаса, прижав крепко к своей груди. Похлопав по спине, вздохнул и, отойдя, обратился к мертвецу. - Жалкий засранец, всю жизнь хотел только одного - встать во главе Вонголы, не имея даже капли крови её основателя. Я подозревал в нем предательские наклонности, поэтому притворился больным, рассчитывая, что амбициозность советника приведёт его к ошибке. Занзас, сын, ты прочитал мой подлинный дневник. И многое узнал, уверен, я предстал перед тобой не в лучшем виде, каюсь, да, я не всегда руководствовался справедливостью по отношению к тебе, но давай отложим «это» на потом. То, что я скажу, покажется фантастическим и неправдоподобным, но прошу, единственный раз поверь мне, как своему боссу и отцу. Демон существует, и он в твоём Скуалло.