Утолить

Самое трудное – это отпустить. Большинство воспоминаний не подвергаются изменениям – игривая борьба в детстве, облизывание пальцев от липкого летнего мороженного. Невозможно соединить наивность и краткость с холодным, подкрадывающимся осознанием того, что должно произойти дальше. Это огромный шаг. То, чего так сильно боялась Рей. Поэтому она решает оставить все как есть, а не цепляться за это, как за надежное укрытие. В книгах говорится, что можно попробовать терапию или просто поговорить об этом, но Рей не может представить, как скажет отцу, что нервничает и чувствует себя униженной предстоящей течкой. Она все еще ищет способы скрыть это от него, все еще пытается ухватиться за соломинку. В этот момент она больше всего желает, чтобы ее мать была жива. Одним теплым майским днем Рей роется в своей спальне, складывая дорогие ее сердцу воспоминания в коробку, чтобы выбросить. Сначала свой первый трофей – лучший питчер в софтболе, а затем складывает другие трофеи в разных видах спорта. Она всегда была спортсменкой, как и ее папа. Мама была мозгом всего этого, и ее не было рядом уже много лет. Но папа уловил ее волнения. Бен. Рей помнит, как, свернувшись калачиком в их постели, беспомощно рыдала в его рубашку, говоря, что хочет, чтобы мама вернулась, а он мурлыкал, как это делают альфы и целовал ее в волосы. Она видела как он плакал всего один раз: когда нюхал мамину подушку, а его бедра странно двигались под одеялом. После этого она больше никогда этого не видела. Бен больше не проявлял эмоций. Он всегда был таким. Был кораблем, проплывающем в глубокой ночи. Тихо работающим долгими ночами, чтобы прокормить свою семью. И теперь Рей почти не узнает его. Но скоро все изменится. Сейчас ей шестнадцать и перемены уже начинаются, о чем свидетельствует зуд, стянутость кожи и боль под челюстью, именно там где должна быть метка. Рей уже начала наводить порядок в своей гардеробной, чтобы соорудить примитивное гнездышко из мягких вещей, подаренных отцом. Некоторые из них пахнут им, что радует ее существо, выползающее из сырой пещеры глубоко в ее мозгу. Оно хочет его. - Весенняя уборка? Рей оборачивается и видит отца, стоящего в дверях ее спальни. Сегодня у него начинается отпуск. Отпуск на целую неделю. Рей знает, что он ждет пока щелкнет переключатель в ее мозгу. Нависает. Ожидает. Не помогает и то, что он немного бледный и довольно крупный, поэтому ему не удается полностью спрятать свои чувства, как бы он не пытался. Он дает ей пространство, но при этом старается быть достаточно близко, чтобы помочь, когда она в этом будет нуждаться. Его большие руки засунуты в карманы, те же самые руки, которыми он носил ее к бассейну бабушки. Рей пытается рассмеяться. – Вроде того. Выбрасываю старые вещи. Разве ты не носишь эти спортивные штаны уже три дня подряд? Тебе стоит постирать некоторую свою одежду. - Я мог бы сказать про тебя тоже самое мисс красная пижама. – Папа отходит от дверного косяка и жестом указывает на нее. – Я быстренько все загружу. Что-нибудь еще, что мне надо постирать? - Нет, больше ничего – говорит она. Рей идет по мягкому голубому ковру к своему комоду, полному красивой новой одежды. У ее семьи никогда не было много денег, но папа всегда делает все возможное, чтобы она была хорошо одета и накормлена. Они в шаге от бедности и Рей это прекрасно понимает. Папа продолжает стоять рядом, пока она быстро переодевается. Его тянет к ней, как мотылька на пламя. – У тебя покраснела шея. Рей изо всех сил пытается быстро натянуть штаны и не обращать внимания на отца, который стоит рядом. Поколебавшись, он протягивает руку и проводит по месту покраснения большим пальцем, мягко растирая его небольшими кругами. Теплое удовольствие разливается по ее спине, и она приподнимает подбородок ровно настолько, чтобы дать ему лучший доступ к ноющей железе. Это отвратительно. Это слишком интимно. Но все говорят, что это нормально, что родители должны помогать своим подросткам пережить течку или гон, пока они не найдут свою вторую половинку. Предполагается, что это проявление доброты, но Рей это кажется извращением, даже если это не перерастет в настоящее проникновение. Это мелочи: поглаживание желез, объятья, помощь с гнездом, а когда начинается течка… Рей отталкивает его руку – Я в порядке. Не беспокойся об этом. – Она протягивает ему свою грязную пижаму, избегая его взгляда. – Я собираюсь немного вздремнуть. - Конечно, детка. Приходи ко мне, если тебе что-нибудь понадобится. Ее желудок скручивается в узел. Она знает, что это значит. Тем не менее, отец целует ее в макушку, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем уйти. Его альфа-феромоны витают вокруг и заставляют железы Рей зудеть еще сильнее. К этому аромату она привыкла, потому что в детстве постоянно таскалась за ним, но теперь в нем появился новый оттенок. Теперь он означает секс и возбуждение, и она не может понять, как совместить это с ее чистой семейной любовью к Бену. Рей забирается в свою двуспальную кровать, застеленную голубыми простынями, и некоторое время смотрит в окно. Небо заволакивает темные грозовые тучи, а это значит, что сегодня днем она будет спать как младенец. Смена напряжения помогает справиться с ужасным зудом на коже. Она закрывает глаза и с чувством вины возвращается к старым воспоминаниям: когда она ходила вместе с мамой и папой, держа их за руки. Рей переворачивается на живот и плачет в подушку, как раз в тот момент, когда начинается дождь.