Утолить

Рей просыпается от соблазнительного запаха завтрака. Она инстинктивно чувствует, что ей нужен бекон с яйцами. Ее нос подёргивается, когда она медленно садится, одеяло соскальзывает с ее тела и Рей начинает чувствовать утренний холод. Еда. Она должна поесть до того, как наступит течка. Она моргает и протирает глаза, прогоняя сонливость. Прошлой ночью она выспалась лучше, чем когда-либо, может быть, даже лучше, чем после финальных соревнований по гимнастике в третьем классе. Это приятно. Все ее мышцы расслаблены. Возле двери Рей видит поднос с завтраком. Она набрасывается на яичницу-болтунью с сыром и хрустящим беконом, ее любимое сочетание, еще съедает тарелку овсянки с фруктами. Папа приложил все усилия, чтобы приготовить все так, как она любит. При этой мысли ее сердце замирает от волнения, но Рей пытается подавить эмоции. Это просто немного грустно. Следующий час она приводит в порядок свое гнездо, пока оно не станет правильным. Есть небольшая секция для щенков, и место для ее сна рядом с ними. Другая зона, расположенная дальше, предназначена для… для течки. Но ей это не понадобиться. Ни за что и никогда. Ее трусики намокли, но она отказывается признавать это и вместо этого решает спуститься вниз. Все в порядке. Дождь закончился прошлой ночью, и тонкий слой тумана стелется за окном, словно она идет сквозь сон, и Рей погружается в это ощущение, не обращая внимания на первые капли смазки, выступающие у нее между бедер. Все в порядке, все прекрасно. Папа сидит на диване и смотрит телевизор. Он оглядывается и улыбается, когда видит Рей. Его челюсть сжимается. - Ты покушала? – спрашивает он. - Да, спасибо. – Рей перебирает свои пальцы. – Думаю, мне уже лучше и я могу пойти в школу. - Хорошая попытка, но нет. Рей опускается на диван рядом с ним, прикусив нижнюю губу. Тогда она просто будет спать всю неделю. А пока будет приятно провести немного времени с папой. Он потирает свой затылок. – Позвонил своему приятелю с работы насчет всего этого. У него с дочерью то же самое, так что он понимает. – Рука Бена скользит по горлу, и он массирует его, щурясь на экран телевизора. – Ты же знаешь, что твоя бабушка была альфой, так что я не занимался этой ерундой с ней. - Да, я знаю. А дедушка бета. - Да. Он бета. – Папа неловко кладет руку на спинку дивана, а после кладет ее на плечи Рей. – Тогда это было больше похоже на «страдания в тишине», но затем мама отправила меня в какой-то летний лагерь с какими-то сумасшедшими придурками…смотрителями. Она хмурится. - В самом деле? Мама никогда не говорила мне об этом. Бен не смотрит на нее, но пожимает плечами и делает глоток пива. Похоже, папа пожалел, что вообще заговорил об этом, и он больше он ни о чем не говорит. Рей не уверена, что хочет разговоров с ним, поэтому ее устраивает тишина. Бабушка и папа часто ссорились, с тех самых пор, когда у него случился первый гон. Нахождение двух альф в одном помещении обычно ничем хорошим не заканчивается. Для них лучше быть порознь. Туман переходит в дождь, который окутывает дом голубым светом и танцующими синими тенями. Рей начинает болезненно ощущать руку отца, лежащую у нее на плечах, и вскоре она чувствует, как что-то похожее на корицу щекочет ее нос. Это его. Феромоны. Она прочищает горло, - Я, пожалуй, еще немного посплю. Здесь слишком жарко. - О… ладно. Тебе что-нибудь нужно? Еще одеял? - Все в порядке. Папа кивает и целует ее в висок. Он задерживается, его пальцы сжимаются на ее плече, и Рей оказывается прижатой к нему. От него приятно пахнет густым одеколоном, пивом и дождевой водой, и это возвращает Рей в те летние ночи, когда они играли с ним на улице. Его большой палец гладит ее предплечье. Голос понижается, Рей вздрагивает, когда слышит его. - Хочешь, я разотру тебе ноги? – Пиво болтается в его свободной руке, когда он опасно наклоняется. – Я знаю, как сильно тебе это нравится. - Э-м…хорошо. Повернувшись, она облокачивается на подлокотник дивана и кладет ноги отцу на колени. Бен допивает пиво и ставит банку на стол, прежде чем откинуться на спинку и обхватить ступню Рей одной большой рукой. Он закрывает глаза, нежно надавливая большим пальцем на середину и вверх вдоль изгиба стопы. Она дрожит. Это всего лишь массаж ног. Но скопление новой смазки говорит об обратном, но она все еще притворяется, что ничего не происходит, притворяется, что это просто обычный вечер с папой. Она может видеть, как мама танцует на кухне под музыку LedZeppelin, и скоро папа присоединится, и будет петь вместе с ней. Вот что происходит. Но сильная рука отца скользит вниз по ее лодыжке к икре и массирует мышцы. Рей прерывисто вздыхает. Вот что происходит. Он медленно продвигается к ее колену. - Хорошо себя чувствуешь? – спрашивает он. - М-м-м. Спасибо папочка. Бен смеется – Ты никогда меня раньше так не называла. Она фыркает и пожимает плечами. Его массаж продолжает двигаться вверх по ее ноге к бедру, и Рей обнаруживает, что чуть-чуть раздвигает ноги, чтобы отцу было удобнее. Чем ближе он подходит к ее вершине, тем сильнее она чувствует смесь страха и возбуждения, тошноты и заинтригованности. Папа сжимает самую толстую часть ее бедра. – Ты можешь еще раз так меня назвать? Я скучаю, по тому, как это звучит. - Папочка? - М-м-м. – Он продолжает массировать ее бедро одной рукой, и Рей внезапно чувствует, как его пальцы поглаживают ее шею. Она хнычет и начинает ерзать. – Ш-ш-ш… все хорошо, детка. Я не причиню тебе вреда. Это неправильно – ей нужно проверить гардеробную. Она должна быть в гнезде. Рей открывает глаза и видит, что отец смотрит на нее сквозь полуприкрытые веки. Он улыбается, поглаживая ее шею так, как нужно, что у нее пробегают мурашки по коже от кончиков пальцев до ног. Его рука горячая и тяжелая на внутренней стороне ее бедра, и она боится, что он уберет ее. Она морщиться и снова хнычет, - Я должна пойти проверить. Мне нужно идти. - В свое гнездышко? – уточняет Бен хриплым и глубоким голосом. Он облизывает губы. – Ты так хорошо постаралась, дорогая. Выглядит очень комфортно. - Правда? - Конечно. Хочешь, я отнесу тебя? Я могу потереть и твою спинку. Рей соглашается. Она тянется к нему, как в детстве. Папа подхватывает ее на руки, и она обхватывает ногами его талию. Он гладит ее по волосам, пока несет вверх по коридору к маленькому месту, которое она обрела как свое собственное, и она чувствует облегчение от этого. Она словно снова стала ребенком, когда папа нес ее на руках, и они вместе строили крепости. Но теперь в воздухе повисло напряжение. Рей забирается на самое мягкое место, отведенное ей для сна, и чувствует, как отец, словно тень, приближается к ней сзади. - Хочешь, чтобы я потер тебе спинку? – спрашивает он. Он подкрадывается к ней сзади, и кладет руки ей на бедра. – Я могу дать тебе все, что ты захочешь, детка. Внезапно она отшатывается от чужого прикосновения, поворачиваясь, когда туман рассеивается. Что он делает, касаясь ее таким образом?! О чем он думает?! На нее нахлынули все воспоминания, и она почувствовала тошноту. - Нет! – огрызается Рей. Она бросает на него сердитый взгляд и забирается под одеяло. – Думаю, я просто вздремну. Ее отец опускает руки, быстро моргая. – Мне жаль. Мне жаль. Он откидывается назад, садится и потирает лицо. Он тихо рычит и качает головой. – Прости, Рей. Мне нужно идти. Папа вылезает из гардеробной. Она смотрит ему вслед и не обращает внимания на то, что кричит, чтобы он вернулся.

***

- Просто нырни. Чернильно-черная озерная вода переливается у ног Рей, разбиваясь о берег, на котором она стоит со своим отцом. Он стоит, уперев руки в бока, грудь обнажена, плавки низко висят, и вниз с него стекает вода после погружения. Папа ужасно храбрый. Она заламывает руки. – А аллигаторы здесь водятся? - Нет, детка. В Вермонте аллигаторов нет. - Крокодилы? - Нет, - он хватает ее за талию и безжалостно щекочет. – Но там есть акулы и пираньи! Рей визжит и смеется, когда Бен кружит ее в лучах угасающего заката. Вокруг полно комаров и мошек, которые кусают ее за шею, но она одна со своим отцом, и это стоит всех укусов насекомых в мире. Он опускает ее на землю и гладит между лопаток. – Просто держи руки прямо, и все получится. Попробуй. – Большие пальцы гладят ее волосы. – Я буду рядом, если понадоблюсь. Рей пристально смотрит на него. – Всегда? Бен улыбается во весь рот. То, как блестят его волосы, делают его похожим на персонажа из сказки. - Всегда. Рей ныряет.

***

Уже стемнело, когда Рей проснулась после дневного сна. Она очень истощена, у нее свело живот, и зачесались железы. Она шмыгает носом. Кто-то лежит рядом с ней, и не требуется много времени, чтобы понять, кто это. Он близко, вдыхает запах ее волос и утыкается носом, и она видит его руку, лежащую в нескольких дюймах от ее лица. Рей хмурится, когда он перестает двигаться, и тогда она тоже не шевелиться. Он дышит несколько секунд, а затем она слышит ритмичные влажные звуки, которые ни с чем нельзя спутать. По спине у нее пробегают мурашки. Когда осознание обрушивается на нее подобно грозовой туче, и она делает все возможное, чтобы оставаться совершенно неподвижной. Папа мягко дышит ей в волосы, а его рука, лежащая перед ней, время от времени сгибается, подергиваясь, когда он, кажется, находит подходящее место для поглаживания. Она знает, что он делает, и не собирается говорить ни слова. Тихий шепот разносится в тишине. -… Я так сильно люблю тебя, милая. Папочка любит тебя. Рей проглатывает комок в горле. Ее тошнит. В конце концов, он зарывается лицом в ее шею, кряхтя и замедляя движения, и его язык скользит по ее железе сзади. Рей вздрагивает и пытается не обращать внимания на звуки отца, который скоро кончит, но от этого с ней что-то происходит; смазка стекает по внутренней стороне ее бедер, и усиливаются спазмы в животе. Он пыхтит и у него перехватывает дыхание. – Рей, детка – Р-Рей… Новый запах наполняет ее гнездо. Его запах. У него перехватывает дыхание, он стонет, и она понимает, что он залил спермой все ее мягкие одеяла… но она не злиться. Она хочет злиться, но не может. Рей закрывает глаза. Бен медленно садится и поправляет одеяло, чтобы укрыть ее, целует в висок, затем простыни шуршат, когда он покидает гнездышко. Его запах и тяжесть того, что он сделал, остаются позади.