Утолить

Рей снова просыпается, чтобы позавтракать в своем гнездышке. Она в еще большем бреду, чем накануне, и теперь течет столько смазки, что она снимает трусики и отбрасывает их в сторону. Она съедает завтрак, принимает душ и спускается вниз, чтобы найти папу. Прошлая ночь кажется сном, так что, возможно, так оно и есть. Он в гараже тренируется с гантелями, пот блестит на его бицепсах и груди. Рей стоит у двери и смотрит, пока не чувствует, как по внутренней стороне бедра потекло еще больше смазки. Нет. Нет, нет, нет. Она, спотыкаясь, идет к холодильнику, чтобы выпить побольше воды, и перелезает через подлокотник дивана. Все, к чему она прикасается, вызывает у нее покалывание кожи, как будто ее обжигает. Это ужасно. У нее действительно начинается течка, и она ничего не может сделать, чтобы это остановить. Рей ерзает, потеет и чувствует себя неуютно, засовывая руку в свои пижамные штаны. Внутри влажно, липко и тепло. Облегчение наступает почти мгновенно. Она сворачивается клубочком, чтобы скрыть свой стыд, но не может пошевелиться, чтобы спрятаться в гнездышке, пока мастурбирует. Ее губы приоткрываются, и она закрывает глаза, вслепую потирая то место, где приятно больше всего, и следует сигналам своего тела. Она прикусывает нижнюю губу, тихо вдыхая. Наконец-то ей есть на чем сосредоточиться, кроме как на гнездышке или на том, как она будет игнорировать присутствие отца. Легко потеряться в удовольствии и забыть обо всем остальном. Краем глаза она замечает движение. Рей продолжает поглаживать свой клитор и не двигается с места, пока ее накрывают одеялом, скрывающим то, что она делает. Она хнычет и облизывает губы, а он целует ее в висок. О боже. Нет. Это папа. Он наклоняется к ней, обдавая дыханием ее ухо. Она замирает. Ее тело напрягается от волнения, когда он слегка смеется. - Знаешь, я застукал тебя с одной из твоих мягких игрушек между ног, когда ты была маленькой, – говорит он. – И вот я снова тебя поймал. Он проводит ладонью по ее руке, дергающейся в штанах, поглаживая большим пальцем изгиб ее локтя. Папа медленно отстраняется и поднимается наверх, чтобы, по-видимому, принять душ, а Рей продолжает дрочить. Она сгибает бедра, закрывает глаза и вскоре видит звезды.

***

- Мы должны поберечь время для других приятных занятий, Рей. Невежливо делать это в присутствии других. Говорит в основном мама, а у папы такой вид, будто он предпочел бы умереть. Он смотрит в потолок, а Рей заламывает руки под столом, впервые за свою короткую жизнь, испытывая стыд. Упс. Она сделала что-то плохое, даже если не чувствовала, что ей плохо. - Прости, - бормочет она. - Не извиняйся, милая. Это нормально! Тебе просто нужно убедиться, что ты не делаешь этого при других. – Мама улыбается и вытирает слезу большим пальцем. – Папа очень извиняется за то, что кричал. Правда? Бен оживляется и кивает – Да, да. Прости. – Он проводит рукой по волосам и поднимает брови, глядя на маму. – Не ожидал увидеть, что моя дочь будет объезжать медведя по городу. - Это часть ее развития, - огрызается мама, в мгновение ока набрасываясь на него. – Пристыжение ее в детстве оставит неизгладимые следы на ее психике, Бенджамин. Ты хочешь, чтобы она боялась секса? - Нет, но я не хочу видеть, как она теребит свои игрушки, словно горилла. Глаза Рей наполняются слезами. Она похожа на дикое животное. Папа кричал ей, чтобы она остановилась, и она никогда не видела, чтобы у него было такое выражение лица, и она никогда этого не забудет. Она бежит наверх, прячется в своей спальне и прижимает к груди своего плюшевого мишку. Ее родители сильно поссорились, и, в конце концов мама выбежала наружу, увлекая за собой Рей. Бен последовал за ней, извиняясь перед мамой, но избегая взгляда дочери. Мама снова расплакалась, развернувшись, снова оттолкнула его. Рей оглядывается на своего отца, стоящего в дверях, и понимает, что больше никогда не посмотрит на него, так как раньше.

***

Рей, пошатываясь, поднимается по лестнице в свою спальню, отчаянно пытаясь создать пространство между ней и Беном. Сейчас она вся в холодном поту, дрожит и мечтает забиться в гнездо, но не хочет рисковать и приближаться к отцу. Ни за что на свете. Она забирается в свою постель, окруженную знакомыми ей запахами. Дрожа, она снова засовывает руку в штаны и закрывает глаза, навострив уши в ожидании звука шагов. Все хорошо. Это поможет ей пережить самое худшее. Ее дверь открывается. – Ой, милая. Не прячься здесь. Глаза Рей блуждают по комнате, когда отец осторожно поднимает ее с кровати и относит в гнездышко. Муки течки охватывают ее, и скоро она потеряет рассудок, пока все не закончиться. Она забивается в угол и сотрясается от рыданий, в ужасе от того, что может произойти, и от отвращения к своему телу. Бен почти полностью закрывает дверь, погружая их в темноту. Он убирает волосы с ее лица. - Ш-ш-ш… Все в порядке. Я здесь. – Его взгляд скользит вниз по ее телу к промокшим штанам. – Наверное, тебе стоит их снять. Они только испачкаются. - Я не хочу! – Рей всхлипывает. – Я не хочу! - Все хорошо, детка, все хорошо. Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно. Папа, шаркая ногами, ложится рядом с ней, пока она плачет. Его присутствие успокаивает, но одновременно и расстраивает ее, но у нее нет другого выбора, кроме как терпеть это. Он целует ее в висок и гладит огромной ладонью по животу. Кожу начинает покалывать. Он продолжает целовать ее. Рей зажмуривает глаза, когда он нежно поглаживает ее обнаженный живот взад и вперед, спускаясь все ниже и ниже к подолу пижамных штанов. Его ладони шершавые и такие знакомые, те же самые ладони, которыми он гладил ее по спине, после того, как ее стошнило. Бен утыкается носом в ее щеку. – С тобой все будет хорошо, милая. Скоро все закончится. – Он колеблется, затем его пальцы, наконец, забираются под подол ее штанов. Рей напрягается. – Ш-ш-ш… Папочка не причинит тебе вреда. Ты же это знаешь. Она хнычет и неловко ерзает, когда неуклюжие пальца ее отца скользят по ее холмику, выбритому и влажному от смазки, и он прослеживает линию ее щели. Он вздрагивает и прижимается ближе, утыкаясь под подбородок Рей, чтобы поцеловать ее шею. Это сразу же приносит облегчение. Она поворачивает голову, чтобы предоставить ему лучший доступ, и он жадно принимает это, его грудь урчит, когда он всасывает кожу губами. Ее бедра раздвигаются, и папа начинает гладить ее двумя пальцами вместо одного, тяжело дыша ей в шею, спускаясь к ключицам. Рей шмыгает носом. Его запах успокаивает ее, а его жадные поцелуи помогают успокоить зуд на коже. Инстинктивно она прижимается ближе, и все мысли покидают ее. Ничто не имеет значения, кроме того, как успокоить жгучее желание, охватившее ее тело. Бен кладет ее голову на сгиб своей руки, когда находит ее клитор. Он массирует это место маленькими круговыми движениями, каким-то образом делая это лучше, чем удавалось Рей, и она двигает бедрами в такт его пальцам. Это нормально. Так все делают со своими родителями. - Намного лучше, не так ли? – спрашивает он. - Д-да. – Она хватает его за футболку и прячет в ней лицо, извиваясь под его пальцами. - Хорошо. Почему бы нам не снять с тебя пижаму, пока ты не вспотела насквозь? - Окей. Отец стягивает с нее штаны, и Рей сбрасывает их. В темноте он расстегивает пуговицы на ее рубашке и помогает ей высвободить руки. Она дрожит, когда прохладный воздух касается ее кожи. Бен прижимается лбом к ее виску. – Намного лучше. Ты так приятно пахнешь, милая. - Губы прижимаются к ее подбородку, и он сжимает ее талию одной большой рукой. -…Так хорошо. - Я чувствую себя ужасно. - Вот как? – Он возобновляет стимулирование Рей, опуская пальцы ниже, чтобы погладить ее с помощью смазки. Его средний палец мягко вдавливается в нее примерно на дюйм. – Скоро тебе станет лучше, детка. У нее перехватывает дыхание. Палец скользит глубже, это первое, что она когда-либо ощущала внутри своего тела, и это странное ощущение. Он сгибает его, и Рей ахает, когда ее мышцы сводит судорогой и сжимаются вокруг него, а теплое наслаждение охватывает тело. Папа гладит и прижимает ее к себе, а она, поскуливая, прижимается в ответ. Он сглатывает. – Я знаю, это тяжело. Я знаю. После того, как ты… После того, как ты кончишь, ты почувствуешь себя лучше. - Папочка, помоги мне. – Рей теребит его футболку. Этого недостаточно. Ей нужно больше, и она чувствует исходящий от него запах феромонов альфы. – Помоги мне, альфа? - После этого ты почувствуешь себя лучше, - повторяет он напряженным тоном. – Пожалуйста, расслабься Рей. Она плачет, испытывая странный стресс, и пытается усадить отца на себя. Ее мозг кричит, что он ей нужен, а того, что он трогает ее, недостаточно. Этого не должно было произойти. Предполагается, что между ними должен быть какой-то барьер, потому что они кровные родственники – этого не должно быть. Бен напрягается и трясущимися руками расстегивает ремень. – Боже, помоги мне…- Он наклоняется к Рей в темноте, тяжело дыша. Его рука все еще лежит между ними. – Теперь ты моя. Будешь хорошей маленькой омегой для меня? Она едва успевает кивнуть, как он входит в нее. Рей раздвигает ноги, и папа издает странный сдавленный звук, когда легко проскальзывает внутрь, чему способствует смазка. Чувство наполненности ослабляет тревогу Рей, и она со вздохом откидывается на одеяла. Он дышит ей в ключицы. Ремень звенит у него на коленях каждый раз, когда он толкается в нее. Его толчки размашистые и возбужденные, но она не собирается жаловаться. Рей медленно моргает, обезумев от течки, но довольная тем, что наконец-то почувствовала альфу внутри себя. - Это... Это так чертовски приятно, - удается выдавить папе. Он целует ее шею, одновременно покусывая и оставляя засосы. – Так чертовски приятно, малышка. Рей извивается под ним, пока не кончает, пальцы ее ног пожимаются, а голос срывается на тихий стон. Это не занимает у нее много времени. Бен входит в нее сильнее, когда она расслабляется. Он стонет, набухая внутри нее, трахая в лихорадочном темпе. - Я собираюсь кончить, - хрипит он. Затем смеется, затаив дыхание. – Я собираюсь кончить внутрь, милая. Я не думаю, что могу остановиться. - Хорошо, - вздыхает Рей - Всё в порядке папочка. - П-прости, что это не длилось долго. Ты ведь моя первая омега. – Его голос срывается, и он вздрагивает. – Блядь. Я собираюсь кончить в свою дочь. Я собираюсь посадить ее на своей узел. Блядь. Блядь. Минуту спустя он это делает. Папа сжимает руки Рей и кусает ее плечо, когда кончает внутрь, бедра дергаются, узел начинает разбухать соединяя их вместе. Она слегка всхлипывает от ощущения теплой и липкой спермы, вливающейся в нее, но отец рычит, и это заставляет ее замолчать. Через минуту он отпускает ее плечо и стонет от удовольствия. Они оба переводят дыхание. Бред от течки немного спадает, но этого недостаточно, чтобы Рей осознала последствия произошедшего. Она дернулась, немного вытянув узел, что вызвало ворчание отца. - Черт, - бормочет он. Бен переворачивается на спину и укладывает Рей сверху, снова натягивая на узел. – Господи Иисусе… - Его руки сжимают ее талию, и он слабо двигает бедрами, потираясь своим членом внутри нее. Когда он снова кончает, он тяжело дышит и кладет руку ей на спину, лениво поглаживая, пока Рей не начинает засыпать у него на груди. Теперь она чувствует себя лучше.