Утолить

– Эй, Соло, иди сюда, маленький засранец! Это сон, который не принадлежит Рей. Она хмурится, пытаясь проснуться. Ей уже снился этот сон, и ей не нравится, к чему он приводит. В воздухе витает запах альф в период гона, угрожающий для любого, но особенно пугающий Рей. Трое из них подкрадываются к ней сзади и загоняют к маленькому домику, залитому лучами полуденного солнца. Здесь влажно и трудно дышать, и ее пальцы, сжимающие ключ, который может открыть дверь, дрожат, но это не ее руки. - Позволь мне помочь, приятель. – Альфа хватает ее за плечо и вырывает ключ у нее из рук. Он вдыхает запах ее волос. – Тоже приближается гон? Ты знаешь, как это все устроено? - Моя мама… Моя мама альфа, - заикается Рей. Ее голос срывается. Альфа открывает домик и затаскивает Бена внутрь. – Да? Моя мама тоже. Вот почему мы все здесь; нам не с кем создать связь. Но это нормально. У нас есть такие маленькие мальчики, как ты. Еще один четырнадцатилетний подросток спит на другой койке. Один из альф взъерошивает ему волосы, чтобы разбудить, и стаскивает его на пол. Они все крупные, им около восемнадцати, и они уже слишком взрослые для лагеря, где альфы проводят свой гон. Предполагается, что он поможет им расслабиться, но держать альф взаперти плохая идея. Рей перетаскивают на вторую кровать, и она начинает плакать и звать маму, когда альфа садится на нее сзади. Это настоящая агония, худшее, что она когда-либо испытывала, но потом становится еще хуже. Альфа прижимается к ее шее и слегка кусает. - Хороший мальчик, - шепчет он. – Я буду хорошо заботиться о тебе, пока ты здесь. - Я хочу домой… Я хочу к своей маме! Мужчина мурлычет и гладит рукой живот Рей. Он утыкается носом ей в затылок, и она чувствует, как он поддергивается внутри его тела. Его рука медленно скользит ниже и касается незнакомого ей органа, и это заставляет ее стонать. Она извивается, побуждая его лизнуть затылок. - Расслабься малыш, - бормочет мужчина. – Ты привыкнешь к моему узлу, когда попробуешь его еще несколько раз. – Он продолжает гладить, и Рей двигает бедрами, снова и снова насаживаясь на его узел. – Вот и все, давай, я знаю, ты хочешь кончить. Она это делает. Ее тело сотрясается в конвульсиях, и она стонет, выплескиваясь в его пальцы и край кровати. Альфа пульсирует внутри нее и кончает снова, сильно покусывая ее затылок и постанывая. Рей хочется повернуться и расцарапать ему лицо, ее тело кричит ей, чтобы она ушла от него подальше. Но альфа удерживает ее за руки и продолжает лизать, мурлыча, довольный своей добычей. - Я буду хорошо о тебе заботиться, - повторяет он – Ты мой маленький мальчик во время лагеря, Бен Соло.

***

Когда Рей просыпается, ее течка наконец проходит. Она выскальзывает из постели, на дрожащих ногах, по бедрам у нее стекает смазка, смешанная со спермой, и начинает капать на простыни. Стыд последних нескольких дней обрушивается на нее, как снег на голову: она занималась сексом со своим папой. Ее родным папой. Всхлипывая, Рей отбрасывает простыни в сторону и запускает пальцы в волосы. Она чувствует себя отвратительно; все тело пропитано его запахом и свидетельствами их близости, и она в ужасе от того, что может забеременеть. Что она наделала? Это ненормально во время мягкого сближения. Родители не должны заниматься сексом или кусать своих детей. Она мчится в ванную, чтобы принять душ. Это немного помогает, но запах отца все еще ощущается на коже. Теперь они связаны. Она не может просто уйти. После очередного ливня дом окутывает туман. Рей несколько минут меряет шагами кухню, грызя ногти и боясь пойти искать отца, потом наконец решается позвонить бабушке. Как только она поднимает трубку, входная дверь со скрипом открывается. Входит папа в дождевике и с накинутым на голову капюшоном. В руках у него бумажный пакет и букет красивых розовых и белых цветов, и Рей почти бежит в другую сторону. Он улыбается. – Привет, детка. Приняла душ? – Он закрывает дверь и стягивает капюшон. – Скоро будет гроза. Рей не двигается. Она смотрит, как он снимает ботинки и куртку, прежде чем подойти к ней. Папа целует ее в лоб и протягивает букет, который она берет дрожащими руками. Он снова улыбается и достает из бумажного пакета черничный маффин. - Купил твои любимые. Я подумал, что ты, наверное, проголодалась. - Спасибо. Папа целует ее в щеку. Он колеблется, потом целует ее в уголок рта, затем в губы. Рей пытается отстраниться, но он следует за ней и углубляет поцелуй, обнимая за талию, чтобы притянуть ближе. На вкус он как кофе и что-то еще, что она не может определить. Он останавливается, чтобы прошептать ей на ухо. – Я подумал, что тебе захочется чего-нибудь после вчерашнего. Рей вздрагивает, когда он отпускает ее. Что с ним не так? Ему тоже должно быть противно и грустно. Она идет за ним на кухню, и он берет цветы, чтобы поставить их в вазу. Папа насвистывает во время того, как это делает, проводя рукой по своим черным волосам; он впервые такой бодрый с тех пор как умерла мама. А может он никогда не был настолько бодрым, как сейчас. Рей заламывает руки. – Я, пожалуй, позвоню бабушке, папочка. Я думаю, что-то не так. - Например, что? – Папа оглядывается через плечо и улыбается. Это странно. – Все в порядке. Завтра ты можешь вернуться в школу, а я вернусь на работу. - Но… но мой цикл закончился и… И тебе не следует целоваться со мной или думать о прошлой ночи. Бен заканчивает с цветами. Он ставит вазу на столик, прежде чем подойти к Рей и осторожно забирает телефон у нее из рук. Ее нижняя губа дрожит, и она начинает плакать, отталкивая его. - Что, если я…? – Она в ужасе замолкает на последнем слове. – Что, если я беременна? Отец приподнимает брови и подходит ближе. Она чувствует его волнение. – Ты так думаешь? - Я не знаю! Я не хочу быть беременной! Ты мой папа! - Все хорошо, все хорошо. Так и должно быть. – Бен снова обнимает Рей за талию, прежде чем она успевает уйти и поплакать в одиночестве. Он помогает вытереть слезы с ее лица и обхватывает щеки обеими руками, заставляя посмотреть на него. - Я буду хорошо заботиться о тебе. Ты моя маленькая девочка. Слова отдаются эхом, как дурное воспоминание. «Я буду хорошо заботиться о тебе. Я буду хорошо заботиться о тебе». Отец целует ее в лоб и ведет наверх, в свою спальню. Дверь гардеробной закрыта, скрывая гнездо и свидетельства того, что они сделали, но Рей все еще чувствует это на своих бедрах. Она плачет когда он помогает ей забраться под одеяло. Дождь барабанит по раздвижной стеклянной двери, ведущей на террасу. Вокруг тихо, настолько тихо, что она слышит, как ее отец раздевается, чтобы присоединится к ней в постели. Рей поворачиваясь, садится и качает головой, когда он тоже забирается под одеяло. Это неправильно, это так хреново и неправильно. - Ш-ш-ш, - шепчет он. Его рука обнимает ее за плечи. – Иди сюда детка. Ты же знаешь, что я люблю тебя. - Я хочу к маме… Я хочу к маме. - Но у тебя есть только я, здесь рядом с тобой только папа. И я знаю тебя лучше, чем она когда-либо знала. – Его дыхание касается ее затылка, и он нежно облизывает его. – Твой папочка знает, что тебе нужно. Ее кожу покалывает там, где он облизывает. Мышцы Рей постепенно расслабляются, и отец укладывает ее на кровать, пока она не оказывается на подушках, прямо там, где раньше спала мама. Но ей все больше и больше становится на это все равно, и теперь она нетерпеливо тянется к папе, когда он забирается ей между ног. Он целует ее в кончик носа. - Вот так, - бормочет он. - Хорошая девочка. Просто расслабься. Рей наблюдает, как он прокладывает дорожку поцелуев вниз по ее животу. Он скрывается под одеялом и целует ее между ног, она чувствует что-то мокрое и это странное ощущение. Она извивается, тяжело дыша и сжимая в руках простыни, сильнее прижимается бедрами к его языку и рту. Бен крепко сжимает ее ноги обеими руками, усердно вылизывая, пока она не кончает, изо всех сил сдерживая стоны. Ее отец вновь возникает, облизывая губы, и целует ее. На вкус он мускусный и солоноватый – в общем странный. - Твоя мама никогда не позволяла мне этого делать, - бормочет он ей в губы. Он прижимается лбом к ее лбу и приподнимает ее бедра, наклоняясь вперед. – Ты привыкнешь к моему узлу, когда попробуешь его еще несколько раз. Его член горячий и твердый, когда он проникает в Рей. Она задыхается, прижимаясь руками к его лопаткам, и он снова целует ее приоткрытый рот. Это так же приятно, как и прошлой ночью, и позапрошлой, хотя течки у нее больше нет. Она пытается уплыть отсюда, притвориться, что ничего не происходит. Но отец жестко трахает ее, вдавливая в матрас и тяжело дыша ей в ухо. Его член пульсирует, словно он вот-вот кончит. Невозможно игнорировать то, что они делают и где они это делают, и Рей не может игнорировать чувство вины. Он вздрагивает. – Я так сильно люблю тебя, детка. Я бы снова совершил все те ужасные поступки, просто чтобы заполучить тебя. Рей понятия не имеет, о чем он говорит. Она зарывается лицом в его шею, когда он кончает, но на этот раз нет никакого узла, просто два нормальных человеческих тела совершают нечто непростительное.

***

Сейчас проще всего прятаться в больших толстовках. Рей крадется по школьным коридорам, ее растущий живот скрыт под свитером, но метка спаривания на шее отчетливо видна. Она шаркает вдоль стены и старается никому не смотреть в глаза. Ее друзья по прежнему рядом, но папа не позволяет ей оставаться наедине с По. Он не доверяет другим альфам. Иногда это кажется кошмаром наяву, а иногда омега внутри нее убеждает, что это наилучшая из возможных ситуаций. Она придет домой и будет плакать или придет домой и позволит отцу взять ее в гостиной. Папа говорит, что это гормоны, но врач говорит, что это из-за неестественной связи. - Пройдет несколько лет, прежде чем это пройдет, и мозг перестанет бороться с гормонами. Или это может никогда не прекратиться. Это может никогда не прекратиться. Никогда. Она прячется в углах, уже привыкнув к тому, что другие ученики придираются к ней за то, что она пахнет как ее отец. Первый день был самым ужасным, когда он нее разило им, и она носила на себе свидетельство их близости, как сигнал для всех остальных деми в школе. По сделал вид, что его тошнит, и Роуз побежала к медсестре за помощью, а затем все остальные постепенно узнали, что произошло. Бабушка взорвалась, и папа тоже. Они поссорились и кричали друг на друга по поводу лагеря, но на следующий день бабушка успокоилась и извинилась. - Я бы не отправила тебя туда… Я не знала. – Пошла ты. – Рей почувствовала его ярость через их связь, горячую, черную, ядовитую. – Пошла ты. Теперь все стало тише. - Рей, сюда. Она оборачивается и видит, что он стоит в вестибюле в темных очках. Папа улыбается, когда она подходит, и кладет руку ей на живот. Он все еще в рабочем комбинезоне: папа работает сверхурочно, чтобы у них было больше денег на ребенка. Бабушка подала в суд на лагерь, и он также получит крупную компенсацию через пару месяцев. Рей снимает свой рюкзак. – У меня так сильно болят ноги. – У мамы было… - Она колеблется. Отец закидывает на плечо ее рюкзак с книгами и наклоняется, чтобы поднять ее на руки в свадебном стиле. Рей взвизгивает от шока, но он смеется и поворачивает ее так, чтобы она могла обхватить его ногами за талию. Ее голова опускает ему на плечо, и она закрывает глаза, устраиваясь так, чтобы дать место ее животу. Малыш внутри начинает ерзать. На мгновение она может перенестись в далекое прошлое лето, когда папа одной рукой нес ее домой, а другой держал за руку маму. Она может чувствовать запах жареной еды, вкус мороженного на языке и сонливость после целого дня, проведенного на солнце. Простые радости. Папа целует ее в висок. – У моих двух деток был долгий день, да? Он мог иметь в виду ее и маму. Он мог. Рей кивает и еще крепче прижимается к его плечу. У нее был долгий день на озере, и она готова отдохнуть.