Bubble Tea с ароматом Таро

— Хёнджин! Какого дьявола ты тут делаешь? — бросаясь к лежащему на полу в ванной Хёнджину, начал было Сынмин. — Подожди… Что это?.. — Привет, Минни. — Хёнджин улыбнулся настолько лучезарно, насколько вообще мог, надеясь, что этого окажется достаточно, чтобы смягчить шок. Одно дело, когда Сынмин возвращался в лодку, где Хёнджина не должно было быть в принципе, и просто заставал его там, но совсем другое — увидеть там Хёнджина ещё и с двумя безвольно лежавшими вместо хвоста ногами. Последовала напряжённая минута молчания, за которую на лице Сынмина успела смениться целая гамма эмоций, пока тот, наконец, не пришёл к видимому смирению. — Вас, ребята, нельзя оставлять одних ни на минуту! Вы просто обязаны были нарваться на неприятности, да? Какого чёрта ты сделал такую чушь: променял хвост на ноги? — выпалил он, выглядя явственно раздражённым. Хёнджин мысленно вздрогнул. Он не думал, что Сынмин разозлится из-за его решения. Но дело было уже сделано, и Сынмину оставалось только принять это. Пожав плечами, Хёнджин робко улыбнулся: — Я просто хотел убедиться, что ты в безопасности и у тебя есть компания. Моё присутствие в качестве дополнительной защиты не повредит, ведь так? — Защиты от чего? Готов поспорить, ты даже не сможешь стоять на этих ногах. — Сынмин приподнял бровь, с вызовом глядя на Хёнджина. — Может, и нет, но я могу сделать так! — возразил Хёнджин, опираясь на стену около себя в попытке подняться и с некоторым трудом удерживая равновесие на странно выгибающихся вперёд ногах. — Ого. Ты можешь встать на колени. И ты голый. Невероятно. Хёнджин надулся из-за отсутствия энтузиазма со стороны Сынмина. — Я пытаюсь! Это не так просто, как ты себе представляешь… — пробормотал он, нервно почесывая затупившимися теперь уже ногтями бедро. Над ним раздался тяжёлый вздох, после чего Сынмин опустился на колени, зеркально отразив позу Хёнджина. — Прости, Джинни, это было не очень красиво с моей стороны. Я просто… не могу понять, зачем ты это сделал? Как тебе вообще удалось заполучить ноги? — спросил Сынмин, и в его больших карих глазах мелькнуло беспокойство, смешанное с любопытством. Хёнджин попытался издать трель, зная ответ на этот вопрос. Вместо этого из его горла вырвался странный скрежещущий звук, за которым последовал кашель. Смутившись, он прочистил глотку, после чего начал объяснять: — Я навестил своих друзей. Они шелки, поэтому у них есть специальная трава, которая помогает, если возникают проблемы с первой трансформацией. Я одолжил у них немного, и вот что вышло, — закончив, Хёнджин улыбнулся и наклонился ближе к Сынмину. После разлуки он буквально жаждал физического контакта со своим человеком. На лице Сынмина было то самое смешное выражение, что выучили уже все тритоны. С первого взгляда на него становилось ясно, что его представление о мире только что в очередной раз кардинально изменилось из-за чьей-то случайной фразы. Они даже начали соревноваться внутри стаи, пытаясь заставить Сынмина как можно сильнее удивиться, как будто бы небрежно рассказывая какие-либо факты о жизни под водой. — Шелки? Как… женщины-тюлени? Из кельтской мифологии? — Сынмин замолчал, после чего решительно покачал головой, очевидно сдерживаясь от дальнейших вопросов: — Нет, давай отложим это на потом. Сначала нам нужно вытащить тебя из ванной. Хёнджин быстро, но осторожно осмотрелся внутри… дождевого квадрата — Сынмин называл его душем?.. — чтобы убедиться, что смыл за собой все следы крови, оставшиеся после превращения. Сынмину не стоило знать, насколько грязно это было. Удостоверившись, что никаких явных улик не осталось, он снова повернулся к Сынмину: — Хорошо, тогда мы можем залезть в гнездо? Сынмин кивнул, подхватывая Хёнджина за плечи: — Да, там у нас будет больше места. Давай, поднимайся! — Подожди, «поднимайся»? — едва успел переспросить Хёнджин, как вдруг оказался в вертикальном положении. Ему удалось неловко поджать под себя гибкую половину ног, но Сынмин продолжал тянуть его вверх, заставляя всё равно кое-как распрямлять новые конечности. Он встал плоскими отростками ног на пол, гордо улыбаясь своему достижению, и оттолкнулся, пытаясь сохранить равновесие в своем неустойчивом теле. Однако часть, расположенная над ступнёй, вдруг подвернулась, не желая подчиняться. — Ух, почему это так сложно? — захныкал Хёнджин, крепко обхватывая Сынмина за плечи, чтобы не упасть. Они оба странно наклонились друг к другу, изо всех сил стараясь побороть гравитацию. — Ты должен выпрямить лодыжки! И колени… и бедра… Знаешь, может я тебя понесу? — предложил Сынмин, видя все его усилия. Он просунул одну руку под подгибающиеся колени, а другой надёжно обхватил спину, поднимая Хёнджина одним махом. Хёнджин вскрикнул, изо всех сил вцепившись в шею Сынмина, поскольку положение его тела кардинально изменилось без какого-либо предупреждения. Несмотря на то, что он привык свободно плавать в многомерной среде, простая мысль, что голова окажется ниже ног, по какой-то причине привела его в ужас. И всё же он оценил приложенные Сынмином усилия, тяжело дышащим и ворчавшим всю дорогу до гнезда. — Хорошо, я не хочу тебя бросать, поэтому попробую поставить на ноги. Ты готов? — спросил Сынмин, когда они оказались перед грудой подушек и одеял. Хёнджин согласно промычал, оказавшись в вертикальном положении и полностью сосредоточившись на том, чтобы удержать вес. Это заняло у него несколько секунд, и он всё ещё держался за плечи Сынмина, но уже мог оторвать взгляд от пола и посмотреть в его тёплые карие глаза. С удивлением Хёнджин осознал, что они стали примерно одинакового роста, несмотря на то, что в своей русалочьей форме он был намного выше. — Привет, — глупо улыбнулся он, довольный тем, что его план по воссоединению с Сынмином сработал. Сынмин рассмеялся и бупнул Хёнджина в нос: — Привет. Ты безумец, ты знаешь? — Без ума от тебя, да, — ухмыльнулся Хёнджин, позволяя словам окраситься некоторой джисоновской дерзостью. Сынмин закатил глаза, осторожно опуская его на одеяла. В тишине он какое-то время ещё хлопотал над Хёнджином, проверяя, удобно ли тому лежать. Хёнджин позволил ему заботиться о себе, прекрасно понимая, что таким образом Сынмин попросту успокаивал себя. С той же самой целью Хёнджин взял его за руку и принялся нежно поглаживать. Вздохнув, Сынмин наконец поднял на него взгляд. — Прости за то, как я себя раньше вёл. Я накричал на тебя и засыпал вопросами, и… Я даже не удосужился понять, что ты сделал всё это, чтобы прийти сюда и увидеться со мной… Можно я тебя поцелую? — с долей отчаяния спросил он, и Хёнджин не мог ждать больше ни секунды. Он наклонился вперёд, позволяя их губам встретиться в жадном поцелуе, и не сдержал стона, поражённый неожиданно знакомыми ощущениями. Почти боясь, что Сынмин отстранится, Хёнджин вплёл пальцы в волосы на его затылке. Однако рвение, с которым тот отвечал на поцелуй, недвусмысленно показывало, что Сынмин ни в коем случае не собирался никуда деваться. Хёнджин прикрыл глаза, давая себе возможность оценить новые ощущения. Например, когда Сынмин провёл языком по его зубам, Хёнджин понял что те такие же тупые, как у человека. Не имея больше ни малейших причин осторожничать, они могли полностью отдаться страсти. Хёнджин наслаждался ощущением нехватки воздуха, возникшим во время поцелуя. У него больше не было жабр, и он прекрасно осознавал, что его запас воздуха ограничен человеческими лёгкими. Уже только от этого у него закружилась голова, чего он тоже раньше никогда не испытывал, и это оказалось похоже на его первый поцелуй с человеком, только повторённый ещё раз заново. Наконец, тот факт, что ему больше не нужно было следить за своим рогом, стал благословением. Он не боялся случайно порезать или ударить своего партнера и мог просто полностью сосредоточиться на наслаждении моментом. Тяжело дыша, они наконец прервали поцелуй, отодвигаясь ровно настолько, чтобы видеть лица друг друга. — Я скучал по тебе, — прошептал Хёнджин; его яркие голубые глаза смотрели прямо в душу Сынмина. — Я тоже скучал по тебе. Так сильно… — И теперь я могу быть с тобой, пока ты не вернёшься в стаю, — добавил Хёнджин, поглаживая Сынмина по щеке. Тот обеспокоенно нахмурился: — Я всё ещё не совсем понимаю, как у тебя появились ноги, но что насчёт остальной части стаи? Они знают, где ты? О том, что ты сделал? Хёнджин невозмутимо пожал плечами: — Я оставил им сообщение. Они знают, что я с тобой. — А что насчёт твоего хвоста? Он… Он исчез навсегда? Ты можешь его вернуть? Я могу чем-то тебе помочь? — с беспокойством спросил Сынмин и положил руку на обнажённое бедро Хёнджина. И вау. Хёнджина накрыло словно приливной волной. Сынмин беспокоился о нём. Защищал его. И хотя тот уже несколько раз демонстрировал эту свою сторону, это был первый случай, когда Хёнджин почувствовал, что Сынмин сделает всё, что в его силах, чтобы провести его по этому странному и неизведанному месту, называемому землей. Хёнджин чувствовал себя маленьким в сравнении с ним, к чему он, как хищник, не привык. И это было приятно. Безопасно. Улыбнувшись, он попытался успокоить Сынмина: — Я могу вернуть свой хвост. На самом деле… он всё ещё здесь. Я не знал, куда его спрятать, поэтому положил в ящик для холодной еды… Беспокойство на лице Сынмина сменилось непроницаемым выражением, пока тот пытался перевести для себя объяснение Хёнджина. — А… Холодильник? — Да! Но я сложил его так, что он не должен занимать много места. И… Я положил к нему рог, так как не знаю, вырастет ли он снова, когда у меня появится хвост, или если… Я не знаю, — Хёнджин искренне пожал плечами, касаясь пальцами странного плоского пятна на лбу, теперь лишённом рога. — Твой рог… Его правда больше нет, — удивлённо глядя, заметил Сынмин. И добавил, легонько проведя пальцами по торсу Хёнджина: — И твоих жабер. — И когтей, — вздохнул Хёнджин, поднимая руку и мысленно оплакивая потерю лучшего своего средства защиты. — Ладно, мне стоит сосредоточиться на чём-то одном! Слишком много дерьма происходит одновременно, — дезориентировано покачал головой Сынмин. И заявил, вставая и направляясь в маленькую кухню: — Сначала я проверю холодильник. Глубоко вздохнув, он открыл дверцу и ахнул от увиденного внутри. — Всё не так плохо, как кажется! — поспешно крикнул Хёнджин, точно зная, что сейчас происходит в голове Сынмина. Он едва успел закончить фразу, как Сынмин уже вернулся обратно, оскальзываясь на деревянном полу и принялся встревоженно щупать ноги Хёнджина. — Джинни, что, чёрт возьми, ты наделал? Твой хвост! Он… он весь… разорван и окровавлен, и… и твой рог сломан пополам! — воскликнул тот, осматривая тело Хёнджина в поисках хоть каких-либо травм. Хёнджин схватил его за запястье, привлекая к себе внимание, и принялся объяснять: — Сейчас я в порядке. Не буду лгать, это был не самый приятный для меня момент. Но я сделал это, и теперь у меня всё хорошо, как и со всеми частями тела, которые мне нужны, чтобы функционировать… Я так думаю, — добавил он, так как на самом деле не был в этом уверен. Сынмин нахмурился ещё сильнее, и его рука напряглась в ладони Хёнджина. — Ты прошёл через всё это, только чтобы быть со мной? — прошептал он, выглядя таким же потерянным, как осьминог, выброшенный на берег во время отлива. Но в голове Хёнджина всё было ясно как день. — Конечно да! Ты часть стаи, Минни. Ты один из нас, а стая защищает своих членов. Любимые защищают друг друга, — подчеркнул он, нежно сжимая руку Сынмина. — Возможно, таков твой мир, твой образ жизни, но это не значит, что я не могу быть рядом и поддерживать тебя. Я знаю, что мы все согласились с тем, что тебе нужно отдохнуть от океана и повидаться с другими людьми. И всё же я не думаю, что ты должен полностью отделяться от стаи! Если остальные хотят оставаться вдали от суши в зоне комфорта, это их выбор. Но я не собираюсь этого делать. Я хочу быть с тобой, и я знаю, что тебе тоже хочется быть с нами… и, надеюсь, со мной. Вот почему я решил прийти сюда. Хёнджин замолчал, зная, что может говорить бесконечно, если его никто не прервёт. Он смотрел на Сынмина в течение всей своей речи, надеясь донести свою точку зрения, но в конце почувствовал нехарактерное для себя смущение. Он не хотел, чтобы его попытка оставаться рядом со своим любимым была воспринята как попытка контролировать его или как указание на неспособность Сынмина самостоятельно позаботиться о себе. Он просто желал показать свою любовь и преданность новому члену стаи, находясь рядом с ним в трудную минуту, даже если для этого пришлось выйти из зоны комфорта и буквально снять с себя ради него шкуру. Но теперь Хёнджин понял, что его намерения могут быть неверно истолкованы. Он молча проклинал себя за привычку с головой бросаться в омут, не думая сразу о последствиях. Опустив голову, он позволил чёлке прикрыть глаза, пока с тревогой ожидал реакции Сынмина. Это не заняло много времени, но для него показалось самой настоящей вечностью. Он слышал, как в ушах стучит сердце, чувствовал, как маленькие креветки волнения скребут в животе, и, как ни странно, заметил несколько капель воды, выступивших у него на лбу, хотя он даже не был мокрым. Должно быть, это оказался один из побочных эффектов превращения в человека. К счастью, его мучения прервались, когда Сынмин бросился на него и повалил на пушистые одеяла. Он обнял Хёнджина до смерти крепко, сжимая руками торс и выбивая весь воздух из лёгких. Их ноги тоже переплелись, и Хёнджин даже не понимал, где чья. Но он решил оставить свою нижнюю часть тела в покое и сосредоточиться на том, чтобы обнять в ответ лишь немногим нежнее. Хёнджин почувствовал, как дыхание Сынмина сбилось, стало прерывистым, поэтому сделал то, что всегда делал, чтобы успокоить любимых. Одной рукой он нежно погладил по волосам, без слов напевая что-то бессмысленное. Он старался не брать высоких нот, зная, что горло не будет работать так же, как раньше, но всё же смог изобразить приятную мелодию. Через некоторое время мягкий голос Сынмина разорвал их маленький, уютный пузырь: — Это правда? То, что ты сказал? — Конечно, малыш. Каждое слово — правда, — промурлыкал Хёнджин, глядя на Сынмина, удобно устроившегося у него на груди. Сынмин сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, после чего признался: — Я рад, что ты здесь. — Я тоже рад, — с облегчением ответил Хёнджин, зная, что его чувства были истолкованы именно так, как он хотел. Сынмин шмыгнул носом и приподнялся на локте: — Нам нужно устроиться поудобнее, чтобы поспать. Я уверен, у тебя был тяжёлый день, и уже поздно. Хёнджин нахмурился и склонил голову набок: — Ты не собираешься задавать больше вопросов? О шелки? Или о моих ногах? — Это было бы нормально для обычно очень любознательного Сынмина, и Хёнджин забеспокоился, что с ним может быть что-то не так. Сынмин усмехнулся и прикрыл зевок рукой. — О, у меня определённо есть к тебе вопросы. И очень много. Но мы оба устали, и я не думаю, что сегодня вечером готов к ещё большим потрясениям. С меня и так достаточно. Так что считай, что тебе повезло, всю тяжесть моих допросов ты ощутишь только завтра… Чёрт! Хёнджин вздрогнул, когда Сынмин хлопнул себя по лбу. — Что такое? Что случилось? — Я забыл, что завтра должен встретиться со своими друзьями, чтобы посмотреть на затмение! Это в полдень… — Хорошо. Я пойду с тобой, — улыбнулся Хёнджин. — Что? Джинни… Ты даже ходить не можешь, — в отчаянии нахмурился Сынмин. — Всё в порядке, я научусь. Я смогу это сделать, — заверил тот. Хёнджин не знал, откуда у него такая уверенность. И всё же он сказал себе, что, будучи человеком, он обязан научиться пользоваться своими новыми конечностями. Кроме того, Хёнджин верил, что Сынмин поможет ему, так что это не казалось чем-то слишком уж трудным. Сынмин вздохнул. — Что ж, у нас действительно нет другого выхода, не так ли? Если я завтра не появлюсь на пляже, друзья сами вытащат меня из «Левантера». Полагаю, это означает, что ты познакомишься с ними, — пожал он плечами с лёгкой улыбкой. Хёнджин почувствовал, как ревность закипает под кожей, но он сдерживал её, не позволяя разрастаться. Сынмин объяснял стае, что дружба очень важна на суше и она не основана на торговле или потенциальном спаривании. Эти так называемые друзья являлись приятными людьми, с которыми Сынмину нравилось встречаться время от времени, и Хёнджину они тоже, скорее всего, должны были понравиться. — Буду рад познакомиться с ними, — кивнул он. — Отлично! Значит, мы договорились. А теперь, как насчёт того, чтобы я нашёл тебе какую-нибудь пижаму? — спросил Сынмин, выглядя почти смущённым. — «Пижаму»? Что это такое? — Это, м-м-м… Одежда, которую ты надеваешь ночью, чтобы в ней спать, — объяснил Сынмин, внезапно отчего-то не опуская глаз ниже лица Хёнджина. — А мне это обязательно нужно, чтобы спать? — озадаченно спросил Хёнджин. Конечно, в прошлом он мерил несколько рубашек и бандан Сынмина, но ощущение чего-то стесняющего на его коже всегда казалось ему неестественным. — Не волнуйся, я дам тебе что-нибудь по-настоящему удобное! — поспешно пообещал Сынмин, направляясь в свою спальню. Хёнджин воспользовался этим временем, чтобы впервые нормально осмотреть себя. Трансформируясь, он потерял сознание, а когда очнулся, то увидел ужасную картину. Повсюду была кровь, и на полу валялись буквально куски его собственного тела. Не желая, чтобы Сынмин стал свидетелем этого ужасного зрелища, он поспешил собрать когти и зубы и выбросить их в окно. Хенджин воспользовался одеялом, на котором лежал, когда трансформировался, чтобы стереть следы крови, зная, что те только лишний раз напугают Сынмина. С запозданием он сообразил оставить оторванный хвост и сломанный рог и спрятать их подальше. Он вовремя вспомнил, что шелки сохраняют свои тюленьи шкуры, когда превращаются в людей, поскольку те нужны им, чтобы вернуть свой истинный облик. Шелки без шкуры обречены оставаться людьми и чахнуть на суше вдали от своих стай. Хёнджин знал, что вся эта авантюра по обретению ног была рискованной, поэтому решил оставить себе как можно больше шансов на возвращение. Вот почему он сохранил хвост и рог, которые, как он надеялся, помогут ему вернуться в океан. Но пока что он был человеком. У человека были ступни — довольно большие, отметил он. Затем шла тонкая неустойчивая часть, которую Сынмин называл лодыжкой, за ней следовала длинная часть ноги того же коричневого цвета, что и кожа на верхней части тела. Затем были колени, которым он научился доверять как более безопасному средству передвижения, поскольку они оказались более устойчивы, чем лодыжки. Затем бёдра, которые он с любопытством потрогал. Бёдра Сынмина являлись любимым местом всех членов стаи: очень мягкие и на них было удобно лежать. Хёнджин обнаружил, что его бёдра более худые, и это оказалось обидно. Наконец он перешел к части, которая интриговала его с тех самых пор, как он очнулся. Хёнджин знал, что гениталии у русалок и людей немного отличаются, и не так давно видел это собственными глазами, когда Сынмин разделил ночь любви и секса со стаей. Это стало отличной возможностью изучить человеческое тело и узнать о нём больше. Однако видеть его со стороны и существовать в нём оказалось двумя совершенно разными вещами, и Хёнджин сильно озадачился своими гениталиями, теперь выставленными на всеобщее обозрение, а не спрятанными больше внутри его тела. Если подумать, то, возможно, именно по этой причине Сынмину было так неловко видеть его обнажённым. Хёнджин знал, что люди редко ходят без одежды, так что, возможно, для Сынмина стало потрясением — увидеть ещё одно обнажённое человеческое тело? Как раз в этот момент Сынмин появился из своей комнаты, отвлекая Хёнджина от мыслей. — Вот, я принёс тебе свои самые большие шорты и самую лёгкую майку из тех, что есть. В них ты сможешь спокойно дышать, — заверил тот. Склонив голову, Хёнджин изучил тёмно-синие и чёрные куски ткани. — Как… я должен надеть это? — спросил он. — О, точно! Прости, я вроде как посчитал это само собой разумеющимся, что все должны знать, как это надевать… Ладно, итак, давай сначала наденем нижнее бельё, — извинился Сынмин, опускаясь на колени рядом с Хёнджином и доставая из кучи самый маленький кусочек ткани. — Нижнее? Под чем нижнее? — моргнул сбитый с толку Хёнджин. Сынмину мужественно удалось сдержать смех, готовый вырваться из горла, и он показал, как просунуть каждую ногу в нужную дырку на одежде. Учась двигать раздельно своими конечностями, Хёнджин вцепился в плечо Сынмина даже умудряясь при этом покачиваться из стороны в сторону: так натягивать одежду на бёдра ему показалось удобнее. Затем он проделал те же действия, но на этот раз без направляющих рук Сынмина, надевая второй слой ткани, длиной почти до колена, поверх первого. Предпринял несколько попыток разобраться во множестве отверстий, в которые следовало просунуть руки и голову, и несколько раз путался, прежде чем наконец смог натянуть это на себя. Он оставался не до конца уверен, что вышло правильно, но Сынмин казался довольным, и это было главное. — Хорошо, ты готов! Думаю, завтра мы научимся чистить зубы, я слишком устал для этого сегодня, — зевнул Сынмин. — Тебе нужно ещё что-нибудь, прежде чем мы ляжем спать? — Пока ты рядом, всё в полном порядке, — заявил Хёнджин, снова сжимая руку Сынмина в своей. Сынмин улыбнулся и помог им обоим улечься в гнездо, взяв одно из одеял, чтобы укрыться. Хёнджин собирался заползти выше на подушки, как он обычно делал, когда спал со стаей, чтобы иметь возможность быстро среагировать в случае опасности. Однако у Сынмина, похоже, были другие планы. Он развернул Хёнджина спиной к себе, и утешающе обнял. Хёнджин был потрясён как отсутствием разницы в их размерах, что значило, что объятия оказались очень удобными, так и вновь проявившимся защитным инстинктом Сынмина. Смятение Хёнджина быстро сменилось улыбкой, и он прижался спиной к Сынмину, издавая тихие, признательные звуки где-то глубоко в горле. — Спокойной ночи, Хёнджин. Ещё раз спасибо, что нашёл меня, — прошептал Сынмин ему в волосы, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Не за что, Минни. Люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Джинни…