Останься

Клаус и Ребекка Майклсон

1919–1920 годы

Изабель Сальваторе сидела на каменной скамье в тени заброшенного парка, держа в руках флягу с кровью. Она наполнила её ещё вчера, пытаясь утолить свою жажду, но этого было недостаточно. Жажда всегда была сильнее, чем разум, воспоминания или боль. Её жажда всегда была сильнее, чем у её брата-близнеца Стефана. Даже в самые тёмные дни «потрошительства» он умудрялся находить крупицы контроля, иногда останавливался. Он мог разговаривать с людьми, вливаться в их общество. Изабель же не могла. Даже сейчас, спустя столько лет, после бесчисленных попыток обуздать себя, она не могла смотреть на людей, не чувствуя в горле сухого, обжигающего зуда. Её мир был прост и страшен: человек — это еда, биение сердца — зов, а кровь — единственная музыка, которая могла пробудить в ней жизнь. Разговоры? Она почти забыла, что это такое. Её голос звучал редко. С людьми она давно не разговаривала — это было слишком опасно. Жажда ставила между ней и окружающим миром непроходимый барьер. Общение с людьми под запретом. Вампиры были единственными, с кем она могла обмениваться словами, и то лишь потому, что в их телах не пульсировала кровь. Она долго была одиночкой. Не потому что так хотела, а потому что стала одичавшей. Каждый человек был угрозой для её слабого контроля. Каждый взгляд, каждый шаг в сторону смертного мог закончиться кровавым пиром. Два года назад всё изменилось. Она включила свою человечность. Какой-то момент слабости или силы заставил её вновь почувствовать все эмоции, которые она подавляла долгое время. И это едва не убило её. Все убийства, кровь, боль и страх накрыли её как лавина. Она видела лица своих жертв, слышала их крики, чувствовала, как их жизни умирали в её руках. Сожаление, боль, раскаяние — всё это разрывало её. Она не могла спать, не могла есть. Её разум стал пыткой. Но отключить человечность снова она не захотела. Изабель дала себе клятву — больше никогда. Она решила бороться с собой и чувствовать всю тяжесть своих преступлений, считая это своей карой. Она верила, что должна пройти через это, иначе сбежит от последствий, которые сама создала. Её имя ещё с 1890-х было известно в вампирских кругах. Но тогда оно стало легендой. Её звали «Безумный потрошитель» или «Вампир без тормозов». Никто не знал её настоящего имени, но её жестокие убийства были предметом разговоров. — Она существует? — шептались молодые вампиры, услышав истории старших. — Никто её не видел. Говорят, она одичала, живёт одна и убивает без разбора. — Это просто миф, чтобы напугать нас, — возражали другие. Но те, кто действительно знал, кто она такая, молчали. Они не хотели сталкиваться с ней. Её сила, её жажда, её безумие были слишком страшны. Хотя с годами Изабель стала почти мифом, некоторые всё ещё пытались её найти. Вампиры, мечтавшие о славе, искали легендарного потрошителя. Но если им удавалось встретиться с ней, никто не возвращался, чтобы рассказать об этом. Теперь, в 1919 году, Изабель сидела одна, чувствуя, как первый луч рассвета касается её кожи. Она вновь оказалась в новом городе, на который уже наметила план. И надеется, что только несколько мёртвых тел останутся напоминанием о том, что здесь побывал «Безумный потрошитель». Под вечер Изабель пошла в старый бар на окраине города. Он стоял в глухом переулке, был деревянным, с потрескавшейся вывеской и тусклыми лампами. Ветер гонял по улице пыль и клочки газет, а в окнах едва светилось, создавая полумрак внутри. Это место было идеальным для неё — без лишнего шума и свидетелей. Никто не унесёт отсюда воспоминания. Она даже не знала, как называется бар, но это не имело значения. Бар как бар — один из сотен, что она встречала на своём пути. Войдя внутрь, она слегка потянула за ручку двери, словно пробуя её на прочность, и тут же сорвала её с легкостью, будто та была из воска. Теперь никто не выйдет, и никто не войдет. Она не спешила, наслаждаясь ощущением контроля. Тихая, меланхоличная мелодия пианино усиливала атмосферу уединения. Бар был почти пуст — несколько человек у стойки, двое играли в карты в углу, а пара сидела за столиком, разговаривая. Изабель не искала общения. Она подошла к мужчине в темной рубашке с закатанными рукавами, который расслабленно пил пиво и едва заметил её. Она взяла его за руку, и её прикосновение было холодным, как мрамор. Это заставило мужчину поднять на неё взгляд. — Я прошу прощения, но вы сейчас умрете. Мне правда жаль, — голос её звучал спокойно, почти извиняющимся тоном. Мужчина замер, не понимая, что происходит. Его лицо выразило недоумение и раздражение, но когда глаза Изабель налились кровью, а из-под губ появились клыки, выражение его лица сменилось на ужас. Она вонзила клыки в его шею с такой силой, что кровь потекла по её подбородку. Мужчина закричал, но вскоре его крик исчез среди музыки и шума в баре. Когда его тело обмякло, а сердце перестало биться, она безразлично отбросила его на пол и посмотрела на остальных. — Ну что ж, давайте по одному, — усмехнулась она, взмахнув рукой в сторону остальных посетителей. Тишина длилась мгновение, потом бар наполнился криками. Люди вставали, переворачивали стулья, пытались бежать к двери, но все было напрасно. Изабель стояла в центре хаоса, её взгляд блескал в тусклом свете. Под звуки медленной музыки она начала своё кровавое шоу. Первым был мужчина, который пытался спрятаться за стойкой. Она подскочила к нему и одним движением сломала ему шею. Женщина за дальним столиком умоляла её пощадить, но Изабель не слушала. Её клыки снова вонзились в тело, и кровь хлынула фонтаном, запачкав белую скатерть. Вскоре бар превратился в настоящий ад. Кровь лилась по столам и барной стойке, капала с потолка, а тела валялись на полу, разорванные и изуродованные. Изабель стояла посреди этого кошмара, её платье было покрыто кровью, а глаза начали терять хищный блеск, наполняясь сожалением. Она опустилась на колени и начала собирать тела. Одна рука мужчины оказалась далеко от тела, и Изабель попыталась вернуть её на место. Она аккуратно положила голову женщины рядом с телом, как будто это могло что-то исправить. — Простите меня, — шептала она. — Простите… Простите… Она повторяла эти слова снова и снова, как мантру, даже когда собрание «пазлов» казалось безнадежным. Тишина заполнила бар, нарушаемая только её тихими извинениями и капающей с пальцев кровью. Изабель заканчивала собирать последнее тело. Её руки были в крови, волосы спутаны, а платье испачкано, но она не обращала на это внимания. Тишина после резни давила на уши, нарушаемая только её тихими извинениями. Дверь бара со скрипом открылась, и в помещение вошёл высокий мужчина с уверенной походкой. Его светлые волосы были аккуратно уложены, а изящный костюм выглядел так, будто он совершенно не подходит для грязного бара. Он остановился у порога, окинув взглядом хаос: тела, кровь, остатки мебели. Его лицо расплылось в ухмылке, будто он увидел что-то забавное. — Должен сказать, это… творческий подход к убийствам. Ты всегда так тщательно собираешь тела своих жертв, или это твое первое шоу? — с лёгкой иронией произнёс он, поднимая бровь. Изабель не обернулась, её руки продолжали собирать части тел, пока она хладнокровно отвечала: — Кто ты и что тебе нужно? Мужчина сделал несколько шагов внутрь, его обувь хлюпала по крови. Он подошёл к барной стойке, налил себе виски из оставленной бутылки и сделал глоток, как будто всё, что происходило, его не волновало. — Меня зовут Клаус. Никлаус, если быть точным. И я просто проходил мимо, когда ощутил… как бы это выразиться? Аромат хаоса, — он сделал жест рукой, указывая на окружающий разгром. — Теперь я вижу, что слухи о «Вампире без тормозов» или о «Безумном Потрошителе», как тебе больше нравится, оказались не пустыми. Изабель, услышав это прозвище, замерла. Она подняла голову, её кровавые глаза встретились с его взглядом, в них не было страха, только усталость и раздражение. — Изабель. Если ты пришёл судить, можешь уходить. Мне твои морали не нужны. Клаус рассмеялся, его смех был мягким, но цепляющим. Он подошёл ближе, будто изучая её, но держал безопасное расстояние. — О, я не пришёл судить. Напротив, я впечатлён. Твой хаос, твоя сила — это что-то… чистое, необузданное. Ты как шторм, рушащий всё на своём пути. Мне это нравится. Изабель встала, отряхивая руки от крови, но это не помогло. Она посмотрела на него с вызовом. — Зачем ты здесь, Клаус? Говори прямо. Клаус улыбнулся самодовольно, как будто предсказывал её реакцию. Он сделал шаг в её сторону, но не слишком близко. — Прямо? Хорошо. Если начать с начала, то я услышал от одного вампира, а тот от другого и так далее, что встречал он потрашителя, коих не видела еще история. Вампир который не может даже одним воздухом с человеком дышать, настолько его жажда неконтролируема, — Клаус усмехнулся, его глаза сверкнули, и он продолжил, наслаждаясь тем, как его слова попадают в цель. — Я подумал, что это должен быть какой-то мужчина, может, не слишком уравновешенный, или безумный парень, что потерял контроль. Но вот — хрупкая девушка, и такая опасная. Не ожидал. Он остановился, наблюдая за реакцией Изабель, и его слова стали мягче, но в них появилось нечто манящее и почти гипнотическое. — Я здесь, чтобы предложить тебе кое-что. Ты сильна, но неуправляема. Я могу это исправить. Ты могла бы стать гораздо больше, чем просто потрошителем, больше, чем жуткая легенда в вампирских кругах. Ты могла бы контролировать свою жажду. Стать сильнее, чем когда-либо. Он стоял перед ней, его взгляд был уверенным, почти восхищённым. Изабель молчала, смотрела на него с вызовом, но в её глазах мелькнул интерес. Клаус заметил её молчание и продолжил: — Подумай. Ты больше не будешь чувствовать вину за каждое убийство, не будешь просыпаться среди крови, с ужасом, что очередная жизнь отнята зря. А я могу помочь тебе в этом. Это не просто предложение, это шанс. Завтра встретимся в баре «Глория», если захочешь. Если не захочешь — твоя дорога останется прежней. Ты останешься убийцей, с манией сожалений, скрывающейся в тени своих поступков. Он вышел из бара, оставив за собой лишь следы своего присутствия, уверенный, что она примет его предложение. А Изабель стояла, чувствуя, как её разум бурлит от мыслей. Что если она могла бы действительно избавиться от вины и стать тем, кто не боится жить, не боится быть собой? Её пальцы вцепились в край стола, а сердце, кажется, на миг замерло. С каждым мгновением её сомнения становились всё яснее. Быть просто потрошителем… или стать тем, кто решает, кто должен жить, а кто — умереть?

На следующий день

Изабель проснулась с тяжёлой головой и тревожными мыслями. Весь вечер она думала о словах Никлауса. Кто он? Зачем ей помогать? Что он от неё хочет? Она знала, что никто не предлагает помощь без скрытых целей. Может, он хочет использовать её для своих целей, направить её хаос в свою пользу. Но что, если он действительно может помочь? С годами у неё развилась паранойя. После того, как братья предали её, она потеряла доверие к людям. Они превратили её жизнь в кошмар, сделав чудовищем. С тех пор она не доверяла никому, даже себе. Каждый новый день был для неё испытанием, где любой мог предать. Но что Никлаус? Он — незнакомец, который, кажется, видит в ней что-то большее, чем просто чудовище. Его слова всё ещё звучали в её голове: «Ты можешь стать сильнее». Но что он на самом деле от неё хочет? Она не могла избавиться от этих мыслей. Чем больше думала, тем больше чувствовала раздражение. Почему она вообще думает о нём? Она могла бы просто проигнорировать его и продолжить свой путь. Но что-то в нём… нет, не только в его словах, но и в нём самом, цепляло её. Она решилась. «Я пойду, — сказала она себе, глядя на своё отражение в мутной воде умывальника, — но только потому, что всегда могу уйти. Если это ловушка или он попытается манипулировать мной, я его убью. А если его помощь окажется… реальной?» Её руки сжались в кулаки. Она не любила надеяться, потому что всегда разочаровывалась. Но отказаться от возможности изменить всё? Это значило остаться на том же месте, среди хаоса и боли, которые разъедали её изнутри. К вечеру она пришла к бару «Глория». Это место было совсем не похоже на тот бар, где она устроила резню. Здесь всё было аккуратным, сдержанным, с лёгким налётом роскоши. На улице было тихо, а внутри звучала музыка, смех и разговоры. Изабель замерла перед дверью, чувствуя, как инстинкты подсказывают ей уйти. Но она подавила этот голос и вошла. Клаус ждал её за дальним столиком, на котором стоял графин с виски и два стакана. Увидев её, он приветственно поднял бокал. Его лицо освещала спокойная, уверенная улыбка, от которой по спине пробежал холодок. Он выглядел расслабленным, будто всё уже давно продумал и решил. Она почувствовала, как её жажда начинает разгораться. Её взгляд скользнул по залу, в котором мерцали огни и смеялись люди. Ещё шаг — и она могла сорваться. Вспомнив вчерашний вечер, её пальцы рефлекторно сжались в кулаки. Она знала, что повторение подобного станет не просто катастрофой, а, возможно, её концом. Махнув рукой Клаусу, сидящему за дальним столиком, она резко развернулась и вышла за пределы бара. Её хватало лишь на то, чтобы просто не находиться среди этого хаоса звуков, запахов и пульсаций человеческих сердец. Клаус заметил её жест. Его губы тронула лёгкая, едва уловимая ухмылка. Он наклонился к сидящей рядом блондинке и тихо прошептал что-то ей на ухо. Девушка кивнула, но её взгляд был наполнен подозрением и неприязнью, когда она провожала взглядом уходящую Изабель. Однако Сальваторе проигнорировала это, гордо вскинув голову, и шагнула за пределы бара. Клаус, не торопясь, встал и направился к выходу, понимая, что его ждёт нечто интересное. Как только он вышел, Изабель использовала вампирскую скорость, схватила его за шиворот и прижала к стене. Её глаза пылали яростью, а голос был низким и угрожающим: — Ты наверняка знал, что я не могу долго находиться среди людей, и всё равно привёл меня сюда. Это что, какой-то изощрённый тест? — шипела она, её лицо было всего в нескольких сантиметрах от его. Клаус, напротив, выглядел абсолютно невозмутимым. Его губы вновь растянулись в ухмылке, и он спокойно ответил, словно её угроза была всего лишь забавой: — Успокойся, дорогуша. Это часть терапии. Чтобы победить своих демонов, нужно смотреть им в глаза, — его голос был мягким, почти ласковым. Изабель сжала зубы и отпустила его рубашку, отступив на шаг назад. Но прежде чем она успела понять, что произошло, всё изменилось. В следующий момент она оказалась прижата к стене, и это был Клаус, кто держал её. Он двигался так быстро, что она даже не успела среагировать. — И больше так не делай, — прошептал он ей на ухо, его голос был низким и гипнотическим. — Я сильнее. Ты должна это понимать. Его близость ошеломила её. Тепло его дыхания на её шее, его уверенность и спокойствие выбивали её из равновесия. Смутившись от этих ощущений, Изабель оттолкнула его с неожиданной силой, заставив сделать пару шагов назад. — Ты меня недооцениваешь, — бросила она, стараясь вернуть себе самообладание, хотя её голос предательски дрогнул. Клаус лишь усмехнулся, его глаза блеснули странной смесью восхищения и любопытства. Он не пытался снова приблизиться, только сложил руки за спину, внимательно наблюдая за ней. — Знаешь, дорогуша, ты мне всё больше нравишься, — произнёс он, словно ничего не случилось. — В тебе есть огонь. Хаотичный, неконтролируемый, но оттого ещё более завораживающий. Ты могла бы быть по-настоящему великой. Изабель ничего не ответила. Она пыталась игнорировать это странное чувство, которое он вызывал в ней, и сосредоточиться на том, чтобы не поддаваться его провокациям. — И с чего начинается лечение на путь истинный, терапевт недоделанный? — сложила руки на груди Изабель, бросив на Клауса скептический взгляд. — С терпения, — ответил он, едва заметно улыбнувшись. — Первые шаги всегда трудные, но важные. Клаус махнул рукой, приглашая её следовать за ним. Она вздохнула и послушно пошла, цокая каблуками. Её раздражение росло с каждым шагом: куда он её ведёт? Через несколько минут они подошли к двери старой, но аккуратной квартиры. Изабель нахмурилась, но не сказала ни слова. Когда они вошли внутрь, её встретил запах дерева и слабый аромат чего-то сладкого. Квартира была скромной, но уютной. Светло-жёлтые стены кухни, простая деревянная мебель, на столе стояла ваза с засохшими цветами. — Это что, твоя квартира? — усмехнулась Изабель, оглядываясь. — Моя? Конечно, нет, — ответил Клаус, снимая пиджак и вешая его на стул. — Я слишком привык к роскоши, чтобы жить в такой скромности. Это временная площадка, так сказать. Идеальное место для начала. — Начала чего? — подозрительно спросила она, продолжая оглядываться, словно ожидая подвоха. Клаус подошёл к столу, достал из шкафа два бокала и бутылку. Налил густую, тёмно-красную жидкость в один из бокалов и протянул его ей. — Начало твоей новой жизни, Изабель, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Здесь нет криков, нет крови, нет хаоса. Только ты и твоя способность контролировать себя. — Ты серьезно? — саркастически спросила она, взяв бокал и с подозрением глядя на его содержимое. — Мы будем сидеть здесь, пить кровь из бокалов и притворяться, что я не зверь? Клаус слегка улыбнулся и, отпив из своего бокала, сел на стул. — Именно. Ты начнёшь с малого. Сначала ты научишься пить, не убивая. Потом научишься быть среди людей, не теряя головы. Это долгий путь, Изабель, но, уверяю тебя, он того стоит. Она смотрела на него, хмурясь. Всё это звучало слишком просто, чтобы быть правдой. Но в глубине души что-то тянуло её остаться. Или, по крайней мере, попробовать. — Ладно, — наконец произнесла она, поднося бокал к губам. — Но если это попытка манипуляции, Клаус, ты об этом пожалеешь. — Уверен, я справлюсь, дорогуша, — ухмыльнулся он, поднимая бокал в тост. — За новый путь. Допив кровь, Изабель почувствовала, как жажда вновь захватывает её, но она сдержала себя, не произнеся ни слова. Однако её руки, непроизвольно сжавшие край стола, выдали напряжение. — А теперь кое-что интересное, — с хитрой улыбкой произнёс Клаус, наблюдая за её реакцией. Изабель нахмурилась, настороженно наблюдая, как Клаус вышел из кухни. Через несколько мгновений он вернулся, ведя за собой молодого парня. Тот был напуган, его руки дрожали, а взгляд беспокойно метался по комнате. Изабель напряглась. Всё внутри неё застыло. Стук сердца парня звучал в её голове, словно громкий барабан, усиливая жажду, от которой невозможно было избавиться. — Успокойся, — произнёс Клаус, но было неясно, кому он адресовал эти слова: Изабель или перепуганному парню. — Забери его, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, не отводя глаз от жертвы. — Нет, иначе ты никогда не сделаешь следующий шаг, — спокойно ответил Клаус, не обращая внимания на её угрозы. Он усадил парня за стол прямо напротив неё. — Какой шаг? — спросила она, напряжённо, пытаясь справиться с разрывающими её жаждой и раздражением. — Диалог, — с лёгкой улыбкой ответил он, скрещивая руки позади себя. — Диалог? — она нервно усмехнулась, бросая взгляд на парня, который выглядел так, будто был готов упасть в обморок. — Я слышу только, как его кровь течёт по венам, и ты хочешь, чтобы я… поговорила с ним? — Именно. Ты должна начать с малого, — ответил Клаус. Он подошёл к ней со спины и аккуратно положил руки на её плечи, словно успокаивая дикого зверя. — Для начала ты должна сесть. Изабель с вызовом посмотрела на него, но её тело само подчинилось. Она села, тяжело вздохнув, чувствуя его руки на своих плечах. — А теперь, — мягко сказал Клаус, наклоняясь ближе, чтобы прошептать ей на ухо, — дыши. Глубоко и ровно. Она зажмурилась, её руки сжались в кулаки. Звуки крови, биение сердца, страх, пропитавший воздух, — всё это стало для неё испытанием. Но голос Клауса звучал спокойно, уверенно, словно он управлял её разумом. — Ты сильнее своей жажды, Изабель, — произнёс он. — Смотри на него, слушай его голос, но не поддавайся. Ты не животное. Ты больше этого. — Ты не понимаешь, — прошептала Изабель, мотая головой. Её руки дрожали, а в глазах читалось отчаяние, смешанное с яростью. — Я понимаю, Изабель, — Клаус говорил уверенно, его голос был ровным и спокойным. Он крепче положил руки ей на плечи, словно пытаясь передать ей свою уверенность. — Я знаю, что ты сильна и сможешь перебороть себя. А теперь начинай, — обратился он к перепуганному парню. Парень, сжимая руки в кулаки под столом, тяжело сглотнул и, отводя взгляд от её горящих глаз, пробормотал: — Я… я… Фрэнк. К-как тебя зовут? — Это бред какой-то, — фыркнула Изабель, её глаза вспыхнули раздражением. Она откинулась назад, скрестив руки на груди, как будто пыталась отгородиться от происходящего. — Теперь ты, — спокойно, но настойчиво произнёс Клаус, наклоняясь ближе к её уху. — Я Изабель, и я вампир. А ещё я хочу тебя убить, — прорычала она, срываясь на эмоции и внезапно бросаясь в сторону парня. Её скорость была стремительной, как молния, и в её глазах сверкала жажда. Но Клаус был готов. Он удержал её за плечи, откидывая назад с такой лёгкостью, будто она ничего не весила. — Ты не пойдёшь на поводу у своей жажды, — произнёс он жёстким, но спокойным тоном. — Ты сильнее. Если захочешь убить его, придётся сначала справиться со мной. Изабель, вырываясь из его хватки, зарычала, но её взгляд был не столько полон злости, сколько боли. — Ты понятия не имеешь, что это такое! — выкрикнула она. Её голос дрожал, как и руки. — Ты права, я не чувствую жажды, как ты. Но я знаю, каково это — быть рабом своей природы. Ты же хочешь стать свободной, не так ли? — ответил Клаус, его глаза были серьёзными, а тон уверенным. — Сделай первый шаг. Не для меня. Для себя. Изабель зажмурилась, её дыхание сбилось. Сердцебиение Фрэнка звало её, дразнило, но голос Клауса звучал сильнее. Его слова проникали в её сознание, заставляя задуматься. Стараясь взять себя в руки, она глубоко вдохнула, не открывая глаз. Её пальцы сжимали подлокотники, а гулкое биение сердца всё ещё эхом отзывалось в ушах. Но спокойный, уверенный голос Клауса начал заглушать её жажду. — Просто попробуй. Разве трудно ответить на несколько вопросов бедному парню? Изабель, не открывая глаз, саркастично выдохнула: — Ах, ну да, мне так легко. Разве сложно не хотеть убить кого-то, чье сердце бьется как у колибри? — Ты слишком драматизируешь, дорогуша, — усмехнулся Клаус, скрестив руки на груди. — И вообще, мне кажется, Фрэнку нужно дать шанс. Может, он расскажет что-то интересное. Например, что он делал вчера? Изабель медленно открыла глаза, бросив короткий взгляд на Фрэнка, который весь побелел от страха. — Ну что ж, Фрэнк, давай начнём. Чем ты занимался вчера, до того как я… э-э, так скажем, слегка укоротила население этого города? Фрэнк, нервно сглотнув, покачал головой: — Я просто… пил с друзьями. Я не делал ничего плохого, честно! Клаус поднял бровь и усмехнулся. — Вот видишь, Изабель, парнишка — невинная душа. Возможно, он даже волонтёр в каком-нибудь благотворительном фонде. Ты не хочешь быть той, кто испортит такой примерный образ? — Очень смешно, Клаус, — огрызнулась Изабель, закатив глаза. Фрэнк, сидящий между ними, осторожно поднял руку, словно ученик на уроке: — Простите… э-э, вы что, правда вампиры? Изабель посмотрела на него, склонив голову набок, её глаза на мгновение стали красными, а под ними сеточка черных вен, и уголок губ дёрнулся в усмешке. — Угадай. — Ладно, ладно, я понял! — быстро поднял руки Фрэнк, его лицо стало ещё более испуганным. Клаус громко рассмеялся, хлопнув в ладоши. — Ну что, Изабель, первый шаг сделан. Ты смогла поговорить с ним, не свернув ему шею. — Очень смешно, — пробормотала она, отодвигая стул назад и поднимаясь. — Что дальше, Клаус? Может, ты хочешь, чтобы я пригласила его на ужин? Клаус театрально склонил голову. — Ну, если ты угостишь чем-то другим, кроме его собственной крови, думаю, это будет прогресс. Изабель фыркнула и, подойдя к двери, бросила через плечо: — Я не знаю, зачем я согласилась на это. Но если ты снова приведёшь ко мне человека, я придумаю, как заставить тебя пожалеть об этом. Клаус улыбнулся, наблюдая за её уходом. — О, дорогуша, мне это и правда нравится. Ты даже не представляешь, насколько. Фрэнк, всё ещё сидящий за столом, наконец, выдавил: — Это закончится? Клаус пожал плечами, взял бутылку вина со стола и направился в другую комнату. — Кто знает, парень. Кто знает. На следующий день Изабель чувствовала себя ещё хуже. Вчерашний разговор с Фрэнком не принёс облегчения. Каждый шаг давался с трудом, а взгляд на прохожих вызывал только искушение. Жажда не исчезла — она была на грани, заставляя её бояться сорваться. Сидя в одиночестве, Изабель почти физически ощущала зов крови, пульсирующей в чужих венах. Когда настало время идти в «Глорию», она колебалась. Воспоминание о прошлой попытке сдержаться среди людей заставляло её сомневаться. Но, несмотря на страх, она всё-таки пришла — ведь Клаус сказал, что это её шанс. И вот, наконец, появился Клаус, с уверенной улыбкой на губах. В этот раз он был спокоен, будто бы знал, что будет дальше. Он подошёл к ней, слегка наклонив голову. — Ты пришла, — сказал он. Она молча взглянула на него. — Я боюсь, что потеряю контроль. Я не могу снова… убить их. Я не могу больше… — Ты не убьёшь никого, если сможешь контролировать свою жажду. И я буду рядом, чтобы помочь тебе, — его голос был тихим, но уверенным. Он сделал шаг назад, указывая на дверь бара, ведущую в более уединённую часть. Изабель колебалась, но понимала: если не сделает этот шаг, снова утонет в своём хаосе. Клаус был прав — она не могла больше бояться себя. Собравшись, она пошла за ним, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Они прошли по тёмному коридору, и Клаус открыл дверь. Бар был залит мягким светом, внутри находилось несколько человек. Они выглядели спокойными и расслабленными, но Изабель уже чувствовала, как её жажда начинает подниматься. — Приветствую, — сказал Клаус. Он подошёл к барной стойке и жестом пригласил её подойти. Изабель стояла у двери, не в силах сделать шаг. Каждый её инстинкт кричал об угрозе. Она чувствовала запах крови, слышала каждый вздох людей в комнате. Ближе всего стоял молодой мужчина, его пульсация была почти невыносимой для неё. С каждым моментом она ощущала, как жажда усиливается. — Ты должна начать с простого шага, Изабель, — сказал Клаус, подходя к ней. Его голос был успокаивающим, но напряжение ощущалось в его словах. — Смотри на них, почувствуй их, но не торопись. — Как я могу смотреть на них, если я хочу вырвать их сердца из грудей? — её голос был хриплым от усиливающегося голода. — Ты можешь. Ты уже сделала это с Фрэнком. Помни, как ты сдерживала себя. Это тот же шаг, но сложнее, — Клаус подал ей стакан воды, который она взяла, но почти не почувствовала его вкус. Это не успокаивало её. Изабель закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Сначала она чувствовала только желание и ярость. Но постепенно, с каждым вдохом, она старалась взять под контроль свою жажду. Она смотрела на мужчин и женщин в комнате, слушала их разговоры. И когда один из них подошёл ближе, она остановила себя. — Ты можешь сделать это, — вновь сказал Клаус. — Понимаешь? Ты можешь. Изабель разглядывала людей, их оживлённые разговоры, их беззаботные взгляды. С каждым мгновением ей становилось всё труднее держать себя в руках. Но она продолжала. Не ради них. Не ради Клауса. Но ради себя. Её жажда не могла продолжать править её жизнью. Клаус наблюдал за ней, не отвлекаясь. Изабель делала маленькие шаги, но каждый из них был важным. Клаус заметил, как напряжение в теле Изабель постепенно усиливается. Его взгляд стал мягче, почти заботливым, но в нём всё равно оставалась та неизменная уверенность, которая сразу же заполняла пространство, когда он входил в комнату. Он сделал шаг в её сторону, опуская руку на её плечо, заставляя её взгляд сосредоточиться на нём. — Изабель, — сказал он тихо, — Тебе нужно расслабиться. Она подняла глаза и посмотрела на него, как будто впервые за весь этот вечер пытаясь понять, что он имеет в виду. — Как мне расслабиться, если я на грани взрыва, Клаус? — ответила она, её голос был напряжён и полный внутренней борьбы. — Ты не понимаешь… я не могу просто отпустить это. Он усмехнулся, его взгляд стал ещё более пристальным, но тоном его голоса не было насмешки — скорее, любопытства, как будто он знал что-то, что она ещё не осознавала. — Ты думаешь, что нужно быть жестокой, чтобы контролировать себя? Ты ошибаешься. Ты должна научиться отпускать напряжение, иначе не сможешь быть настоящей. Прекрати сражаться с собой. Изабель молча стояла, её грудь поднималась и опускалась с каждым нервным вдохом. Она понимала, что он прав, но это не делало её чувства легче. И всё же, в её взгляде появилась искорка сомнения. — А ты знаешь, как мне это сделать? — прошипела она. Клаус, не говоря ни слова, вдруг взял её за руку и повёл к центру комнаты, где несколько пар уже танцевали под музыку. Изабель недовольно прищурилась. — Ты шутишь? — её голос был холодным. — Ты хочешь, чтобы я танцевала? — Не шути, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Это поможет тебе. Танец — это не просто движения, это способ раскрыться, расслабиться. Это то, что тебе нужно. Ты должна научиться быть в своём теле, не против него. Расслабься, и ты поймёшь. Её взгляд был полон сомнений, но он не позволил ей сопротивляться, нежно подводя к танцующему партнёру. Клаус встал перед ней, его рука легла на её талию, а другая аккуратно держала её ладонь. Музыка заиграла мягким ритмом — это был джаз, модный для 1919 года, с медленным, манящим темпом. — Я не умею танцевать, — пробормотала Изабель, но, к её удивлению, Клаус снова улыбнулся. — Это неважно, — сказал он. — Ты должна почувствовать музыку, не думать о каждом шаге. Просто позволь себе расслабиться. Танец — это всего лишь способ выразить себя без слов. Доверься мне. В его голосе не было жесткости, только мягкость и уверенность, которая заставила её позволить себе хотя бы на мгновение забыть о борьбе внутри себя. Она сделала шаг и оказалась в его руках, ощущая его дыхание, его силу рядом. Их движения плавно следовали за ритмом, и хотя она пыталась быть напряжённой, её тело всё же начало следовать за ним, как если бы оно интуитивно знало, что должно быть легче. — Видишь, — сказал Клаус, чуть наклоняясь к ней, его голос был низким и полным уверенности. — Это не так сложно. Ты уже можешь отпустить хотя бы немного. Музыка помогает. Просто почувствуй её. Изабель с трудом, но всё же начала расслабляться. И она была больше сосредоточена на своих действиях, а не на людях вокруг. Каждый шаг становился всё более уверенным, её тело теряло привычное напряжение. Она всё ещё ощущала жажду, но теперь она как будто чуть отступала на второй план. В её глазах отразился момент лёгкости, который она давно не испытывала. — Это только начало, — шепотом сказал Клаус, когда танец становился всё более плавным. — Ты видишь? Ты можешь быть собой, без страха. Но для этого тебе нужно научиться отпускать. Изабель молчала, поглощённая танцем, не понимая, как именно это сработало, но что-то в ней изменилось. Её напряжение уменьшилось, она снова почувствовала контроль, который, казалось, ускользал от неё. Танец продолжался, и с каждым шагом она ощущала, как туман внутри неё постепенно рассеивался.

Месяц спустя

Клаус привел её в дом, где был раненый человек, который должен был стать её новой жертвой для испытания. Мужчина выглядел исподтишка, немного испуган, но Клаус ясно дал понять — это будет её настоящая проверка. Изабель почувствовала пульсацию в венах, кровь, запах её жертвы. Сердце бешено колотилось, как если бы оно пыталось прорваться через грудную клетку. Но Клаус не отступал. — Вздохни глубже и подумай. Ты — хищник, а не дикое животное. Покажи мне, что ты можешь быть чем-то большим, чем просто монстром, — сказал Клаус. Изабель зарычала, её глаза начали искриться от напряжения. Она на мгновение посмотрела на раненого мужчину, его кровь казалась уже столь близкой, такой доступной. Но ей нужно было контролировать себя. — Ты слишком много говоришь, — проворчала она, не в силах скрыть раздражение. — А ты слишком мало стараешься, — ответил Клаус, его глаза искрились интересом. — Применяй всё, чему я тебя учил. Или ты хочешь снова стать тем, кем была раньше? Изабель заставила себя собраться и сделала шаг вперёд, но вместо того, чтобы напасть, она медленно села рядом с раненым. Противно было смотреть на его кровь, но она не теряла самоконтроля. — Я не хочу быть чудовищем, — прошептала она. — Я хочу быть кем-то большим. Клаус молчал, наблюдая. Он знал, что эти моменты дают результат. Но было ясно, что для неё путь к контролю ещё далёк. Прошло несколько дней, и Клаус решился на очередной шаг — отнять у неё кровь. Он просто заявил, что она не будет пить в течение нескольких дней. Этот голод должен был развеять её иллюзии и показать, насколько она сильна. Его улыбка была слегка зловещей. — Не переживай, дорогуша. Всё будет хорошо, — сказал он, видя, как её глаза наполнились гневом. — Ты хочешь быть сильной? Сильные не сдаются от голода. Изабель, страдая от дикой жажды, с трудом держала себя в руках. Клаус привел её в одну из самых оживлённых улиц города, где её соблазняли тысячи запахов. Она стиснула зубы, её глаза налились кровью, но она не позволила себе сдаться. — Ты сводишь меня с ума, Клаус, — сказала она, еле сдерживаясь. — Если это так, то ты в худшей форме, чем я думал. Разочаровываешь, дорогуша, — холодно ответил он. Мимо прошел мужчина, не особо обращая внимания на странную пару в темном углу. Но запах его крови ударил по Изабель, как удар молнии. Она почувствовала, как её тело буквально рвется в его сторону. Он случайно толкнул её плечо, и мгновенно всё сжалось в её голове. Она не смогла остановиться. — Смотри, куда прёшь, — прорычал мужчина, не замечая угрозы в её взгляде. Изабель не подумала дважды. Она схватила его за шею, резко повернув, и с хрустом сломала её. Клаус моментально подскочил к ней. Он схватил её за руку, не давая ей ни минуты на размышления, и буквально перенес её с телом мертвого мужчины в ближайший переулок. — Ты должна держаться, — шипел он, его глаза горели гневом. — Отпусти, я голодна, — рычала она, не в силах контролировать свою ярость. Клаус взглянул на неё с презрением и сжёг её взглядом. — Нет, любовь моя, — холодно сказал он, стукнув её головой об бетонную стену. Она потеряла сознание.

Две недели спустя

Изабель стояла в углу больницы, её тело напряглось от воскрешающих её инстинктов — запах крови был всюду. Она чувствовала, как её жажда скручивает нутро, как сердце готово вырваться из груди, как-то забывая о её контроле. Клаус стоял рядом, его холодный взгляд скользил по ней, наблюдая. Он знал, что это будет испытание, и знал, что Изабель сейчас на грани. Перед ними лежал пациент — мужчина средних лет, пострадавший в драке. Его тело было иссечено, раны ещё свежи, и кровь медленно сочилась через бинты. Пульс слабый. Он был на грани жизни и смерти. И она была той, кто могла либо спасти его, либо позволить ему умереть. «Ты не умеешь сдерживать себя, Изабелла», — думала она. Вспоминая, как много раз её жажда брала верх. Но теперь было не так. Она должна была доказать себе, что может сдержаться. Клаус, как всегда, не проявлял ни капли сочувствия. Он ждал. Знал, что её решение будет решающим. — Ты же не собираешься его убивать, — сказал Клаус с ухмылкой, которая не оставляла сомнений в том, что он хотел её испытать. Изабель сжала зубы, пытаясь не смотреть на раны мужчины. Она почувствовала, как её жажда рвётся на свободу, как её тело теряло контроль. Всё вокруг неё становилось тусклым. Однако, несмотря на внутреннюю бурю, она делала шаг вперёд. В её голове звучали слова Клауса: «Ты сильнее, чем твои инстинкты.» Девушка медленно опустила руку на раненого, её пальцы дрожали от усиливающегося голода. Она была на грани срыва, но в глубине её души что-то кричало, что она должна сделать правильный выбор. Она глубоко вдохнула, стараясь подавить в себе гнев и жажду, и осознав, что единственный способ спасти этого человека — это дать ему свою кровь. «Если я его убью, я останусь той же. Если я спасу его, я смогу что-то изменить.» С этими мыслями она прокусила вену на запястье. Мгновение — и кровь потекла по её коже. Она не обратила внимания на то, как сердце билось в висках, а инстинкты тянули к жертве. Она просто наклонилась к больному и дала ему свою кровь, делая всё возможное, чтобы не потерять контроль. Она видела, как его кожа, которая ещё несколько мгновений назад была бледной и мёртвой, начала приобретать розовый оттенок. Раны затягивались, дыхание становилось ровным, а пульс нормализовался. Он был спасён. Клаус наблюдал за этим моментом с лёгким удовлетворением на лице. В его глазах блеснуло уважение, несмотря на его холодную наружность. — Отлично, Изабель, — произнёс он с тихим удовлетворением, когда пациент пришёл в себя. — Ты сделала правильный выбор. Ты контролируешь себя. Ты сделала это. Изабель ощутила облегчение, которое как будто растворилось в её груди. Несмотря на тяжесть момента, её жажда утихла. Но она знала, что это ещё не конец. — Ты был прав, — сказала она, слабо улыбнувшись, хотя её сердце всё ещё колотилось. Клаус лишь усмехнулся и покачал головой. — Да, это всегда будет сложно. Но ты справилась, и именно это делает тебя сильной. Тишина в комнате была пугающей, но для Изабель это было моментом, когда она наконец начала верить в себя. Это был первый шаг к её изменению.

Месяц спустя

Изабель чувствовала, как её жажда становилась всё более тягучей и невыносимой. Она не могла избавиться от этого чувства, как будто её тело просило крови. Всё её существо было насторожено, каждое движение вызывало дрожь, словно она стояла на краю пропасти. Но Клаус не дал ей времени расслабиться. Он поднимал её на новый уровень. Сегодня он решил устроить для неё ещё более жёсткое испытание. — Ты не просто хищник, Изабель. Ты можешь быть больше, — сказал он с тонкой усмешкой, но его голос был серьёзен. Он не просто учил её контролировать жажду — он заставлял её изменить то, как она воспринимает процесс. Они шли по улицам города, и чем ближе они становились к месту назначения, тем более беспокойной становилась её душа. Этот запах. Она не могла его игнорировать — в воздухе витал запах крови. Всё её тело начинало пульсировать от желания. Она чувствовала, как её зубы становятся острыми, а сердце бьётся быстрее. — Там, — Клаус указал на бар, где толпа людей весело смеялась и танцевала. Улыбка его была небрежной, но в глазах горел огонь, в котором отражалась чёткая цель. Он знал, что Изабель должна пройти через это испытание. Когда они вошли внутрь, атмосфера сразу охватила её — смесь запаха алкоголя, табака и пота, и, конечно, крови. Но кровь была здесь не просто в атмосфере. Молодая женщина в углу стояла с порезом на руке, её кровь сочилась из раны, наполняя пространство зловещей сладостью. Это было то, что Изабель так давно искала, но при этом оно было запретным плодом. Она остановилась, глаза её расширились. В её груди пульсировала жажда, но вместо того, чтобы броситься к жертве, она остановилась. Пытаясь дышать спокойно, она ощущала, как её зубы начинают вырастать, как её сердце начинает биться быстрее. — Ты чувствуешь это? — голос Клауса был низким, но полным власти. — Ты почти готова. Почти. Ты не должна просто падать на них, как дикое животное. Покажи мне, что ты можешь это контролировать. Изабель выдохнула и попробовала сосредоточиться. Каждое её движение было наполнено напряжением. Она сжала руки в кулаки, пытаясь сдержать внутреннюю бурю, но её взгляд не мог оторваться от женщины с порезом. Клаус, стоя рядом, следил за каждым её шагом. — Не позволяй себе поддаться, Изабель, — он говорил тихо, но его слова словно проникали в её разум. Она сделала шаг вперёд, и её шаги были медленными, осторожными. Она чувствовала, как вся её сущность сопротивляется. Она была вампиром, но это было не только проклятием. Это было её силой. Она могла наслаждаться этим процессом и не уничтожить того, кто стоял перед ней. Но для этого ей нужно было научиться быть не просто зверем, а искусным хищником, контролирующим каждое своё желание. Когда её глаза встретились с глазами женщины, она замерла. Это был момент истины — она могла убить её, просто сделав шаг вперёд. Но вместо этого она почувствовала нечто другое — не только жажду, но и сострадание. — Ты можешь быть лучше, чем просто жаждать, — тихо произнёс Клаус, и его слова, как мантра, наполнили её сознание. Она вновь посмотрела на женщину, и в этот момент её сердце не сжалось от голода, а от силы воли. Она почувствовала, как её зубы начинают исчезать, а в её груди появляется что-то большее, чем просто желание крови. Изабель шагнула назад. Она не сорвалась. Она не напала. Она понимала, что это было испытанием, и она его выдержала. Она была сильной. И это была её победа. Клаус улыбнулся, удовлетворённо, но в его глазах можно было увидеть не только гордость, но и какое-то странное уважение. Он знал, что Изабель становилась не просто вампиром, а чем-то больше. И в этот момент, несмотря на все их различия, их связи становились всё крепче. — Спасибо, — шепнула Белль, ярко улыбаясь Клаусу.

Неделю спустя

Изабель стояла перед пациентом, её взгляд был сосредоточен, но внутри её бушевала жажда, заставляя её почти сойти с ума от голода. Клаус стоял рядом, наблюдая, как она борется с собой. Она была сильна, но инстинкты были ещё слишком сильны. Он знал, что она могла сорваться в любой момент. — Ты должна научиться пить кровь, не убивая, — сказал он тихо, но твёрдо. —Почувствуй её, почувствуй, как она наполняет тебя, но не убивай того, кто перед тобой. Он кивнул в сторону пациента, который сидел с закрытыми глазами, ослабленный и раненый. — Твоя задача — пить, но не убивать. Изабель сделала шаг вперёд, но её сердце стучало так сильно, что она ощущала каждый удар, каждый момент жажды. Она чувствовала, как её зубы тянутся, как её тело требует крови, и как её внутреннее «я» протестует. Это было мучительно. Клаус заметил её сомнения и, не прерывая её, добавил: — В тебе есть сила, чтобы контролировать это. Ты не просто дикая машина для убийств. Ты можешь быть чем-то большим. Сделав глубокий вдох, она наклонилась к его шее, но вместо того чтобы броситься на него, как дикое животное, она прижалась губами, осторожно проколола кожу и почувствовала вкус его крови. Это было сладко и остро. Но, вместо того чтобы утолить голод, она замедлила свой ритм. Каждое движение было сдержанным, каждое прикосновение — осознанным. Она пила медленно, контролируя своё желание и стараясь не утонуть в этом чувстве. Клаус стоял рядом, его взгляд не отрывался от неё. Он знал, что она делает шаг вперёд, но всё равно он был настороже. — Хорошо, ты контролируешь себя. Теперь нужно сделать следующий шаг. — Его голос звучал серьёзно. — Ты должна научиться не просто брать жизнь, но и даровать её. Ты должна дать ему свою кровь. Изабель оторвалась от его шеи, её глаза сверкали от усиливающегося голода. Она почувствовала, как её тело пытается снова броситься на жертву, но Клаус был рядом, тихо напоминая ей. — Не забывай, ты можешь исцелить. С усилием она вернулась к пациенту и медленно наклонилась к его лицу, ощущая, как её жажда становилась невыносимой. Но она не позволила себе сдаться. Она прокусила кожу на своём запястье и дала ему свою кровь. Этот момент был невыносимо болезненным, но она чувствовала, как её энергия и сила передаются ему, давая ему шанс на жизнь. Она видела, как его тело оживало, как его дыхание становилось ровным, как его кожа обретала нормальный цвет. — Ты сделала это. Ты смогла сдержать себя и дать ему шанс, — сказал Клаус с гордостью в голосе. Изабель чувствовала облегчение. Это был момент, который дал ей больше, чем просто контроль над жаждой. Она понимала, что теперь у неё есть возможность не просто убивать, но и даровать жизнь, и это было для неё важным шагом.

Через три дня

Следующий шаг пугал Изабель до дрожи в руках. Она стояла напротив Клауса, пытаясь понять, серьёзен ли он, или это очередная попытка вывести её из себя. — Я боролась с собой несколько месяцев, чтобы не убить, чтобы контролировать себя, — холодно сказала она, указывая на мужчину у барной стойки. — А теперь ты хочешь, чтобы я его убила? Клаус лениво пожал плечами, будто речь шла о выборе вина, а не жизни человека. — Это тоже шаг к исцелению, любовь моя, — его голос был спокойным, но в глазах сверкала искра вызова. — Я не буду этого делать, — твёрдо заявила девушка, развернувшись на каблуках, готовая уйти. — Тогда я это сделаю, — лениво бросил Клаус. Изабель резко остановилась и обернулась. — За что? — её голос прозвучал почти возмущённо. — Потому что хочу, — усмехнулся он, его равнодушный тон лишь усиливал напряжение. — Ты сумасшедший, — скривилась она, чувствуя, как её гнев закипает. Клаус сделал пару шагов ближе, его улыбка стала шире, но взгляд был пронзительным, лишённым насмешки. — Это наша сущность. Ты не можешь быть наполовину хищником. Ты либо принимаешь это, либо продолжаешь лгать себе. — Он прищурился, будто изучая её реакцию. — Я учил тебя сдерживать жажду и не привлекать внимания. Но сейчас я хочу, чтобы ты поняла, как наслаждаться своей природой, как видеть справедливость в своих действиях. — Но я не хочу убивать, — ответила она, снова разворачиваясь, но её шаг был медленнее, чем прежде. — Он серийный убийца, — сказал Клаус, его голос стал серьёзным, без привычной игривости. Эти слова остановили её на месте. — На его руках больше тридцати жизней. Маленьких девочек. Он насиловал их, а потом убивал, оставляя тела в переулках. Как думаешь, он не заслуживает смерти? Сердце Изабель забилось быстрее. Она стояла спиной к нему, но чувствовала его взгляд, прожигающий её насквозь. На миг в её голове возникли образы тех, кто когда-то погиб от её рук. Невинные, те, кто не заслуживал страданий. Но теперь перед ней был мужчина, чья жизнь была наполнена чудовищными поступками. Она глубоко вдохнула и, набравшись решимости, медленно пошла к барной стойке. Улыбнувшись мужчине, она легко скользнула на стул рядом с ним. Его похабный взгляд скользнул по её фигуре, а его ухмылка выдавала самодовольство. — Заткнись и иди за мной, — прошептала она, смотря прямо в его глаза. Зрачки мужчины расширились и сократились — внушение сработало. Изабель повернулась и уверенно пошла к подсобке, слыша, как он послушно следует за ней. Стоило двери за ними закрыться, её лицо изменилось. Безжалостная хищница, она впилась в его шею, позволяя жажде взять верх. Кровь заполнила её, обжигая горло, но на этот раз это было иначе. Это был не приступ голода, а осознанное решение. Когда тело мужчины рухнуло на пол, в комнату вошёл Клаус. Его взгляд скользнул по сцене перед ним — изящная фигура Изабель стояла над телом, её губы были испачканы кровью. Она медленно вытерла уголки рта пальцами и холодно посмотрела на него. — Уберёшь сам, — бросила она, гордо перешагивая через труп и направляясь к выходу. Клаус ухмыльнулся, не сводя с неё глаз. Ему нравилось видеть в ней эту дерзость, это спокойное принятие своей природы. — Прогресс, любовь моя. Весьма впечатляюще, — сказал он вполголоса, зная, что она услышит. За последние месяцы они сближались больше, чем могли себе признаться. Их ссоры сменялись моментами молчаливого понимания, а в спорах всегда ощущалась странная притягательность. Клаус, привыкший видеть в людях лишь средства для достижения целей, ловил себя на мысли, что заботится о её успехах. А она, пытаясь сохранить холодность и отстранённость, замечала, как её взгляд задерживается на нём дольше, чем хотелось бы. Изабель вышла из подсобки, расправив плечи, а Клаус остался на мгновение один. Он медленно обвёл взглядом комнату, прежде чем снова ухмыльнуться. — Она становится сильнее, но как же мне нравится наблюдать за её борьбой, — тихо пробормотал он, прежде чем стереть все следы и скрыться, следуя за ней.

Пару часов спустя

Клаус и Изабель сидели за небольшим столиком в тени, укрытые от яркого света ламп. В их бокалах блестел янтарный бурбон, медленно отдавая тепло их ладоням. Клаус лениво облокотился на спинку стула, с интересом наблюдая за Изабель. Она, напротив, была сосредоточена: её взгляд скользил по бару, словно улавливая малейшие движения, а слух улавливал биение сердец вокруг. Её губы едва заметно шевелились, повторяя мантру, которую она выучила, чтобы не сорваться. Но напряжение всё равно читалось в её фигуре. Барная дверь открылась, и Клаус бросил взгляд на вход. В помещение вошла эффектная блондинка в белом платье, покрытом бахромой, которая переливалась при каждом её движении. Волосы были уложены в идеальные волны, а алые губы блестели при улыбке. 1920-е годы только начинались, но Ребекка Майклсон всегда шла впереди моды. Она неспешно подошла к барной стойке, привлекая к себе взгляды мужчин, заказала коктейль и с лёгкой грацией направилась к столику Клауса и Изабель. — Вижу, ты тут не скучаешь, Ник, — произнесла она с насмешливой улыбкой, садясь в кресло рядом с братом. Клаус бросил на неё снисходительный взгляд, но всё же слегка усмехнулся. — Ребекка, позволь представить тебя легенде, — начал он с напускной торжественностью, бросив взгляд на Изабель. — «Вампир без тормозов», «Безумный Потрошитель» — в одном лице. Изабель. Ребекка, подняв бровь, перевела взгляд на сидящую напротив девушку. — Тот самый? — удивлённо протянула она, слегка наклонив голову, чтобы лучше рассмотреть собеседницу. Изабель, не обращая внимания на явную оценку, спокойно отпила из своего бокала. Ребекка скользнула взглядом по её наряду: чёрное платье, обшитое золотым бисером, подчёркивало фигуру, а волосы, уложенные так, чтобы казалось, что у неё каре, придавали стильный и загадочный вид. На голове красовался ободок с пером, идеально завершавший её образ. Макияж, с акцентом на алые губы, делал её ещё более эффектной. Ребекка оценила её вкус. Но, конечно, признавать этого не собиралась. — Можно просто Белль, — лениво бросила Сальваторе, её голос звучал ровно, но с явной долей сарказма. — И как же ты её нашёл? — спросила Ребекка, переведя взгляд на брата. — О, это длинная история, дорогая, — ответил Клаус, усмехнувшись. — Ну, что ж, будем знакомы, — примирительно сказала Ребекка, хотя в её голосе сквозила лёгкая насмешка. Изабель лишь слегка кивнула, не удостоив её лишними словами. Ребекка отпила из своего коктейля, бросив на Клауса лукавый взгляд. — Так это с ней, ты постоянно исчезаешь? — произнесла она с ухмылкой. Клаус не спешил отвечать, лишь хитро улыбнулся и снова поднёс бокал к губам. Изабель бросила на него короткий взгляд, но ничего не сказала, лишь закатила глаза, всем своим видом показывая, что разговор ей наскучил. Погружение в атмосферу бара постепенно сменилось более расслабленной. Музыка всё ещё играла, а воздух был наполнен запахом алкоголя, сигарет и едва уловимого возбуждения толпы. — Скажи, Потрошитель, ты всегда такая напряжённая? — Ребекка склонила голову, изучая Изабель с хитрой усмешкой. — Или это часть твоего обаяния? Изабель, не поднимая глаз, отпила бурбон, затем спокойно произнесла: — А ты всегда такая язвительная? Или это твой способ скрыть скуку? Ребекка усмехнулась, но её взгляд стал чуть более пристальным. — По крайней мере, я умею развлекаться. Ты, кажется, только и делаешь, что следуешь за Ником. И борешься с собой. Изабель медленно поставила бокал на стол, наконец взглянув на блондинку. — Я предпочитаю называть это самосовершенствованием. Но ты, видимо, с этим не знакома. Ребекка фыркнула, бросив взгляд на Клауса. — У твоей ученицы острый язык, Ник. Ты этому её учил? — Уверяю, это её собственный талант, — с усмешкой ответил он. — Просто редкий случай, когда кто-то может тебе достойно ответить, Ребекка. Блондинка проигнорировала брата и вновь повернулась к Изабель. — Знаешь, я могу быть резкой, но, по крайней мере, я не теряю себя. Ты же выглядишь, как фарфоровая кукла, которой кто-то управляет. Ты сама-то помнишь, когда последний раз делала что-то, что доставляло удовольствие? Изабель подняла бровь, её взгляд заострился. — Ты пытаешься меня задеть? Или это твой способ пригласить меня в свой мир вечеринок и беспорядка? Ребекка улыбнулась шире. — Может быть, и то, и другое. Тебе это не помешает. Хочешь, начнём прямо сейчас? Клаус, продолжая наблюдать за девушками, лениво вмешался: — Неужели ты уже планируешь втянуть её в свои авантюры, сестра? Может, хотя бы дождёмся, пока она не начнёт разрывать каждого встречного? — Тогда ты останешься один на один со своим скучным обучением, Ник, а я, знаешь ли, не могу этого допустить, — отрезала Ребекка, подмигнув Изабель. Изабель чуть прищурилась, изучая блондинку. Её прямота и дерзость раздражали, но в то же время вызывали некое уважение. — Хорошо. Что ты предлагаешь? — наконец спросила Сальваторе, решив дать Ребекке шанс. Ребекка довольно усмехнулась, взмахнув рукой. — Для начала, давай заставим всех в этом баре говорить только о нас. Ты, кажется, умеешь привлекать внимание. Покажи, на что способна. Изабель чуть приподняла уголок губ. — И как ты это видишь? — Начни с того, чтобы выбрать кого-нибудь. А дальше импровизируй, дорогая, — Ребекка окинула бар взглядом, словно выбирая жертву. Клаус усмехнулся. — Осторожнее, Белль. Если ты будешь играть в игры Ребекки, можешь пожалеть. Изабель бросила на него короткий взгляд. — Я знаю, что делаю. Но спасибо за заботу. Она встала с места, выпрямившись, и, задержав взгляд на одном из мужчин у стойки, решительно направилась к нему. Ребекка, наблюдая за этим, слегка наклонилась к Клаусу. — Она мне начинает нравиться, — прошептала она, довольная. — Ещё бы. Она ведь почти как ты, только с мозгами, — с лёгкой насмешкой ответил он, а затем снова переключил внимание на Изабель, которая уверенно начала свою «игру». Это был первый шаг к тому, чтобы девушки поняли, насколько они похожи. В их стервозности и дерзости было что-то объединяющее, что стало основой их дружбы. Когда они вышли на улицу, Ребекка бросила взгляд на Изабель. — Ты мне нравишься. Нам будет весело вместе. — Посмотрим, Ребекка. Но я предупреждаю: со мной веселье часто превращается в хаос. — Тем лучше, дорогая. Тем лучше.

Месяц спустя

Вечеринка была в самом разгаре. Звук саксофона заполнял просторное помещение, смешиваясь с шумом голосов и легким звоном бокалов. Ребекка и Изабель сидели за столиком, обмениваясь насмешками и комментариями, в то время как Клаус расположился чуть в стороне с бокалом бурбона в руке, лениво наблюдая за происходящим. — Бекка, дорогая, мне кажется, или Бри сегодня ведет себя слишком вызывающе? — протянула Изабель, с сарказмом скользнув взглядом по девушке у противоположного столика. Ребекка, отпив коктейль, едва заметно усмехнулась. — Конечно. Только чтобы охмурить очередного несчастного. Хотя, признаюсь, ей не повезло: на неё даже никто не заглядывается. В отличие от нас, естественно. — Скучные все, как никогда, — протянула Изабель, делая вид, что скучает. — Слишком приторно, не находишь? — Как по мне, немного грубовато, Белль, — фыркнула Ребекка, хотя уголки её губ дрогнули в улыбке. Клаус, сидя чуть в стороне, лениво наблюдал за ними. — Собрались две змеи и шипят на всех вокруг. Очаровательно, — усмехнулся он, отпивая бурбон. Ребекка повернулась к нему с вызывающим взглядом. — Тебе просто скучно, Ник. Ты один сидишь в своём углу, обиженный на весь мир, и наблюдаешь за нами. Клаус приподнял бровь, небрежно крутя бокал в руке. — Может, это потому, что ты, дорогая сестра, украла у меня мою девочку? —Только не начинай, Ник, — закатила глаза Изабель, поднимаясь со своего места и грациозно направляясь к нему. — Не ревнуй, а лучше давай потанцуем. Ты слишком долго сидишь без дела. Клаус хмыкнул, но отказать ей не смог. Он поднялся, протянул ей руку и, слегка поклонившись, повел её на танцпол. Покружив девушку на месте, он уверенно обхватил её за талию, двигаясь в такт музыке. — И все же ты можешь быть милым, когда захочешь, — поддразнила его Изабель, глядя в его глаза. —Только в особых случаях, любовь моя, — ответил он, его голос звучал тихо, почти интимно. Танец продолжался, и, наслаждаясь близостью друг друга, они на какое-то время забыли обо всем. Однако внимание Изабель вдруг привлекла фигура Ребекки. Блондинка стояла у барной стойки, беседуя с каким-то парнем. Лица его Белль не видела, но что-то в их разговоре казалось ей любопытным. — Смотри, она уже нашла нам замену, — с усмешкой заметила Изабель, покосившись в сторону сестры Клауса. Клаус перевел взгляд на Ребекку, а затем снова посмотрел на девушку в своих руках. Его глаза блеснули озорством. — Ну, нам же лучше, любовь моя, — ответил он, вновь закружив её в танце, но в этот раз притянув ближе. — Ты слишком уверен в себе, Ник, — тихо ответила Белль, но не отстранилась, лишь позволила себе чуть насмешливую улыбку. — Иначе было бы скучно, согласись, — прошептал он ей на ухо, наслаждаясь моментом. Они продолжили танцевать ещё пару минут, но, не выдержав, Изабель пробормотала что-то насчёт необходимости выйти в дамскую комнату и поспешила к выходу с танцпола. Пройдя через зеркальный коридор, она задержалась всего на мгновение, чтобы успокоить себя, а затем направилась обратно к столику. Однако, вернувшись, её ожидал сюрприз. Рядом с Ребеккой и Клаусом появился третий человек. Он сидел спиной к Изабель, и поначалу она не могла разглядеть его лица, но это чувство… знакомое присутствие… Дрогнув, девушка подошла ближе и обошла стол. И тут её словно ударило молнией. — Стефан? — выдохнула она, её голос был едва слышен, но наполнен шоком. Парень поднял взгляд и не менее удивлённо произнёс: — Белль? Ребекка вскинула бровь, оглядывая их обоих с интересом. — Вы знакомы? — Нет. — Да, — сказали они одновременно, после чего Стефан уточнил: — Она моя сестра. Изабелла Сальваторе. Изабель поджала губы, её взгляд наполнился холодом. — Не брат ты мне, — резко произнесла она, уже собираясь развернуться и уйти, но Клаус схватил её за руку, не позволяя скрыться. — Погоди, любовь моя, мне даже интересно, — с ленивой усмешкой произнёс он, мягко потянув её обратно и усадив рядом с собой. — Ничего интересного, — фыркнула девушка, не глядя на Стефана. — Почему же твоя сестра так презирает тебя? — спросил Клаус, его тон был нарочито игривым, но глаза сверкали жадным любопытством. Стефан пожал плечами, будто обсуждал что-то незначительное. —Всё просто: мы с братом обратили её против её воли. Она не хотела становиться вампиром, но мы не хотели проживать вечность без неё. Ведь сильно любили. — Как трогательно, — с сарказмом вставила Ребекка, внимательно разглядывая обоих. —Вы и правда похожи, но есть и различия. — Мы близнецы, — добавил Стефан, словно это объясняло всё. Эти слова, стали последней каплей для Изабель. Она схватила бокал с вином, стоявший перед ней, и метнула его в брата. Однако Стефан успел увернуться, и бокал разбился о стену позади него. Клаус и Ребекка переглянулись и одновременно расхохотались. — Готова поспорить, я ещё долго буду вспоминать это выражение лица, — сквозь смех произнесла Ребекка. Изабель не обратила на них внимания, её глаза метали молнии. — Гори в аду, Стефан. — Ты серьёзно ещё злишься? — спросил он, на его лице появилась насмешливая ухмылка. —Я думал, ты давно всё забыла. — Забыла? — её голос дрожал от ярости. — Что ты… — Она вдруг замолчала, её лицо исказилось от осознания. — Ты отключил человечность. Стефан театрально всплеснул руками. — Бинго, сестрёнка. Знаешь, мне так гораздо легче. А ты всё ещё обижена, как девчонка. — А ты всё ещё такой же лицемерный мерзавец, — прошипела она. Клаус, опершись на стол, наблюдал за этой сценой с искренним интересом. — О, Белль, я, пожалуй, заберу свои слова обратно. Кажется, семейные драмы всё-таки весьма забавны. — Лицемерный мерзавец? — Стефан фальшиво усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Звучит как комплимент от тебя, сестрёнка. Неужели ты всё ещё считаешь, что у тебя есть моральное превосходство? — Моральное превосходство? — Изабель саркастически рассмеялась, её глаза сузились. — Ты всегда был лицемером. Даже когда мы были людьми. Помнишь, как клялся отцу, что никогда не предашь семейные ценности? А потом сам же их растоптал. Стефан на мгновение напрягся, но быстро взял себя в руки, насмешливо качая головой. — О, Белль, как всегда обожаешь копаться в прошлом. Это так удобно, когда настоящего у тебя нет. Ты можешь винить меня и Деймона сколько угодно, но это не изменит того, что ты стала такой, какая есть, благодаря нам. — Благодаря вам? — её голос сорвался на смешок, наполненный горечью. — Ты серьёзно думаешь, что сделать из человека монстра — это одолжение? Стефан, если ты так гордишься своими решениями, почему тогда всё время бежишь от них? Почему отключаешь человечность? Потому что не можешь справиться с собственным бременем? Стефан слегка прищурился, его взгляд стал холодным. — Я отключил человечность, потому что устал страдать. А ты? Ты всё ещё носишь свою ненависть к нам, как броню. Сколько лет прошло, Белль? Пятьдесят? И ты всё ещё такая же, как была в тот день, когда мы обратили тебя. Горькая. Жалкая. — Жалкая? — Изабель резко поднялась со стула, её голос был ледяным. — Это я жалкая? Да ты даже без человечности остаёшься слабым. Слабым и предсказуемым. Ты всегда был просто марионеткой — отца, Деймона, своих собственных страхов. А теперь ты марионетка своей пустоты. Стефан тоже поднялся, его улыбка исчезла, уступив место чему-то более тёмному. — Не перегибай, Белль. Если бы ты не была моей сестрой, я бы давно показал тебе, где твоё место. — Попробуй, — бросила она, подступая ближе, её голос был опасно низким. — Давай, Стефан. Покажи мне, на что ты способен. Но предупреждаю: в этот раз я не буду жалеть тебя, как тогда, когда оставила тебе жизнь в девяносто третьем. Клаус, до этого молча наблюдавший за их перепалкой с видом зрителя на премьере, лениво поднял руку. — Довольно, дети. Вы оба такие очаровательные, когда злитесь, но, боюсь, бармен начнёт задавать вопросы, если вы устроите здесь потасовку. А мне бы не хотелось лишаться этого заведения. — Мой брат знает, что лучше не связываться, — холодно произнесла Изабель, даже не повернув головы к Клаусу. — Он всегда был трусом. Стефан усмехнулся, снова садясь за стол. — Верно. Почему бы мне не позволить тебе и дальше жить в своей иллюзии превосходства? Но помни, Белль, мы всегда остаёмся семьёй. Даже если ты ненавидишь меня. —Ты ошибаешься, Стефан, — она тоже вернулась на своё место, сделав вид, что он её больше не интересует. —Я тебя не ненавижу. Для этого нужно хотя бы что-то чувствовать. Ребекка, которая до сих пор молчала, скрестив руки на груди, наконец вмешалась, усмехнувшись: — Скажу честно, Ник, я думала, что наша семья — это воплощение хаоса. Но Сальваторе явно превосходят нас. Это просто театр! Клаус усмехнулся, потягивая бурбон. — Моя дорогая Ребекка, я начинаю считать, что их семейные споры стоят даже больше, чем золото. Изабель закатила глаза, схватив свой бокал. — Наслаждайтесь зрелищем, раз уж вам так весело. Но учтите: это был последний раз, когда я позволила этому лицемеру оказаться в одном помещении со мной. Стефан только усмехнулся, беря свой напиток. — Как скажешь, сестрёнка. Но ты знаешь, что рано или поздно нам всё равно придётся поговорить. Изабель проигнорировала его, сделав вид, что он просто перестал существовать. Изабель откинулась на спинку кресла, её взгляд потемнел, а губы сжались в тонкую линию. — Где Деймон? — вдруг спросила она, нарушая затянувшуюся тишину. Стефан поднял глаза на сестру, уголки его губ растянулись в кривой усмешке. — Соскучилась? — Не особенно, — ответила она, равнодушно пожав плечами. — Просто странно, что он не прицепился к тебе, как обычно. — Он занят… чем-то. А если честно, я не знаю, — Стефан опустил взгляд в свой стакан с виски и сделал небольшой глоток. — Неужели вы наконец-то поссорились? — ехидно спросила Изабель, с лёгкой насмешкой приподняв бровь. — Мы так увлеклись твоими поисками, что… ну, да, порядком надоели друг другу, — Стефан усмехнулся и закатил глаза, словно пытаясь отмахнуться от собственных слов. Изабель тихо фыркнула, скрестив руки на груди. — Я всё ещё не понимаю, зачем вы это делаете. Я ясно дала понять, что не хочу иметь с вами ничего общего. Зачем вы меня ищете? — Потому что ты наша семья, Белль, — серьёзно ответил Стефан, убирая стакан в сторону. — Мы просто не могли потерять тебя. Изабель усмехнулась, но её глаза выдавали внутреннюю боль. Она откинулась на спинку стула, нервно постукивая пальцами по столу. — Не могли потерять? — переспросила она с горьким сарказмом. — А ничего, что вы потеряли меня в тот самый момент, когда приняли решение за меня? Вы не дали мне выбора, Стефан. Вы забрали у меня мою жизнь, мои мечты, мою свободу. А потом ещё удивляетесь, почему я вас ненавижу. — Мы сделали это из-за любви к тебе, Белль, — твёрдо сказал Стефан, его взгляд не отрывался от её лица. — Мы не могли просто сидеть сложа руки и смотреть, как ты умираешь, а мы остаемся вечно молодые. — Любовь? — Изабель язвительно прищурилась, подалась чуть вперёд, её голос стал резким. — Стефан, любовь — это когда у человека есть выбор. А у меня его не было. Вы с Деймоном украли у меня всё. Я хотела пожить нормальной человеческой жизнью. Я мечтала о семье, о доме, о спокойствии. А что я получила? Вечный кошмар, где каждое утро я задаюсь одним вопросом: «Сколько людей я убью сегодня?» Стефан молчал, его лицо стало напряжённым, а челюсти сжались. Но он не отвёл взгляда, выслушивая каждое её слово. —Ты можешь меня ненавидеть, — наконец произнёс он тихо. — Но я ни о чём не жалею. Да, я сделал выбор за тебя. И сделал бы это снова. Потому что ты важнее всего. Важнее даже твоего гнева. — Это больше говорит о твоей эгоистичности, чем о любви, братец. Изабель не смогла сдержать горькой улыбки. — Зато теперь ты переживаешь, каково это — иметь сестру, которая тебя презирает, — холодно ответила Изабель, откидываясь обратно. — Отличный выбор, Стефан. Браво. Стефан тяжело вздохнул и потёр лицо руками, будто пытался собраться с мыслями. — Мы с Деймоном так долго искали тебя, потому что надеялись, что ты дашь нам второй шанс. Что ты простишь нас. — Простить? — она рассмеялась, но в её смехе не было радости, только горечь. — Стефан, ты всегда был наивным. Ты думаешь, что слова могут всё исправить? Что я могу просто забыть тот день, когда вы украли у меня жизнь? — Я не прошу забыть, — ответил он, теперь его голос звучал твёрдо. — Я прошу только дать нам возможность доказать, что мы не такие чудовища, какими ты нас видишь. Мы всё ещё твоя семья, Белль. И мы всегда будем ей. Изабель закатила глаза и встала, поправляя платье. — Семья? — она презрительно усмехнулась. — Семья не предаёт, Стефан. И уж точно не превращает жизнь друг друга в ад. Она развернулась, собираясь уйти, но внезапно остановилась и бросила через плечо: —Знаешь, может, когда-нибудь я и смогу вас простить. Но это будет не сегодня. И точно не завтра. Стефан посмотрел ей вслед, его лицо было мрачным, но в глазах мелькала надежда. Он знал, что исправить свои ошибки будет непросто. Но он был готов ждать столько, сколько потребуется. Неделя прошла, и для Изабель всё ещё оставалась тяжёлой тема Стефана. В душе её боролись горечь и гнев, но Ребекка была права — если не противостоять ему, то это будет бесконечное бегство. И сегодня, в этот вечер, Изабель решила действовать. — Как это ты не пойдёшь сегодня? — Ребекка явно была недовольна, её голос звучал как воплощение неудовлетворённости. Изабель нахмурилась, её взгляд был полон неудовлетворённости. — Там будет Стефан, — она буркнула. Ребекка сделала театральный жест руками, словно не понимая, как её подруга могла так поступать. — И что? Ты собираешься избегать его вечность? Ты серьёзно? — её голос становился всё более возмущённым, но с лёгкой долей иронии. — Лучше покажи ему, какую сестру он потерял и какой сучкой ты стала! Изабель подняла брови, в её глазах загорелась искорка. Она вдруг замолчала, обдумывая слова Ребекки. — Ты права, — медленно произнесла Сальваторе, её губы растянулись в коварной улыбке. — Пусть братец лопнет от злости. С такими словами Изабель встала, причесав свои волосы и выбрав самое эффектное платье. Сегодня она собиралась продемонстрировать Стефану, что та, которую он считал уязвимой, уже давно не та девочка. И, возможно, эта встреча будет не такой тёплой, как он надеялся. В баре атмосфера была оживлённой, когда Изабель уверенно направилась к барной стойке. За ней сидели Стефан и Клаус, поглощённые разговором. Когда она подошла, оба мужчины взглянули на неё с интересом. — Привет, мальчики, — ухмыльнулась Изабель, делая заказ. — Бурбон, чистый. — Не слишком ли крепкий алкоголь для девушки? — усмехнулся Клаус, приподнимая бровь. — В самый раз, — хмыкнула Ребекка, присоединившись к ним. Бармен быстро поставил перед Изабель стакан с бурбоном. Она не раздумывая опрокинула его в рот, не даже не поморщившись. Стефан присвистнул, впечатлённый её холодной решимостью. Она лишь мельком взглянула на него, и в её взгляде читался вызов. Развернувшись, она направилась на танцпол. Примерно через минуту она уже выбрала себе партнёра. Молодой парень не успел даже понять, как оказался в её объятиях. Руки парня начали скользить по её стройной фигуре, а она, в свою очередь, обвила его шею своими руками. — Не пугайся и не вырывайся, тебе понравится, — с лёгкостью произнесла Изабель, применяя внушение. Через мгновение её клыки обнажились, и она, без колебаний, впилась в шею бедного паренька. Тот не оказал сопротивления и, в действительности, даже наслаждался этим, но лишь потому что его разум поддался её внушению. После того как она отстранилась, бросила высокомерный взгляд в сторону брата, продолжая плавно двигаться в ритме музыки. Она была уверена в себе, в своём контроле. — Она вошла во вкус, — усмехнулся Стефан, наблюдая за происходящим. — Даже слишком, — зло прошипел Клаус, его глаза не отрывались от девушки. — До сих пор не могу поверить, что она научилась контролю, — продолжил Стефан, будто не замечая ревности в словах Клауса. — Даже мне понадобились годы тренировок. — Просто я очень хороший учитель, — хмыкнул Клаус, его тон был слегка самодовольным. — Только ли учитель? — насмешливо спросил Стефан, пристально глядя на него. — К сожалению, — буркнул Клаус, но затем его выражение изменилось, и он ухмыльнулся. — Но это я исправлю. Встав с барного стула, Клаус направился к Изабель. Он дернул её за руку, и она, раздражённо поворачиваясь, оторвалась от паренька, с которым до сих пор танцевала. Тот, желая возмутиться, но не успев, почувствовал внезапное и безапелляционное влияние Клауса. — Пойди прочь, — произнес Клаус, и парень, как и было велено, поспешно удалился. — Ты слишком груб, — наигранно надула губки Изабель, пытаясь скрыть свою внутреннюю радость от того, как все подстроено. — Не люблю делиться, — усмехнулся Клаус, вовлекая её в танец. — А я и не твоя собственность, — с вызовом усмехнулась Изабель, не давая ему лёгкой победы. Этот ответ ещё больше разжёг его интерес. Клаус, ощущая в себе желание доказать обратное, потянул её в сторону выхода. — Я намерен доказать обратное, — сказал он с тенью усмешки на губах, и повёл её, несмотря на её протесты. Когда они пришли к квартире Изабель, дверь не успела закрыться, как Клаус резко прижал её к стене, не давая ни секунды для раздумий. Его руки сжали её тело, притягивая ближе, и их взгляды встретились — пламя страсти горело в глазах обоих. — Ты так хороша в своём вызове, — прошептал Клаус, наклоняясь к её шее и ощущая её жар, её дыхание, её запах. — Но ты не сможешь сопротивляться этому. Изабель, не отводя глаз, усмехнулась, чувствуя, как её сердце ускоренно бьётся, а кровь стремительно пульсирует в венах. — Ты думаешь, что можешь меня сломить? — её голос звучал спокойно, но в нём была сила, которую не скрыть. — Я знаю, что могу, — ответил Клаус, его рука скользнула по её талии, заставляя её почувствовать каждую клетку своего тела в огненной близости. Он наклонился, поцеловав её с такой страстью, что всё вокруг исчезло. Ничего, кроме них двоих, больше не существовало. Изабель ответила тем же, её руки поднялись к его шее, заставляя его притянуть её ещё сильнее. Она чувствовала, как его тело напрягается, как он сам поглощён её запахом, её присутствием. Она отдала ему свою страсть, и ничего не оставалось, кроме того, чтобы принять его вызов. Они двинулись вглубь квартиры, не переставая целоваться, их тела сливались, а разум терял всякую связь с реальностью. В этот момент не было ни правил, ни последствий. Только они, только страсть, которая разгоралось всё сильнее, как дикий огонь, и никто не мог остановить её. Клаус и Изабель были поглощены друг другом, и эта ночь стала началом чего-то совершенно нового — неукротимого, неотвратимого, полного огня и желания.

Месяц спустя

— Ты спишь с моим братом, — с изящной усмешкой произнесла Ребекка, сидя на пуфике у туалетного столика и внимательно наблюдая за Изабель. — А ты спишь с моим, мы в расчете, — Изабель закатила глаза, не давая себе труда скрывать сарказм. — Твой брат не такой уж ужасный, каким ты его описываешь, — фыркнула блондиночка, проверяя свою прическу в зеркале. — Аналогично, — парировала Сальваторе, — но, между мной и Клаусом, ничего серьёзного. Просто секс. — Конечно, — Ребекка закатила глаза, — повтори это, когда я поймаю вас на ещё одной влюблённой переглядке. Изабель посмотрела на неё, потом откинула плечо назад и усмехнулась. — Он мужчина, я женщина. У нас просто потребности, — беззаботно сказала она, вставая с кровати и направляясь к двери. — Ты идёшь? Или мы продолжим обсуждать твоего брата? — Идём, зануда, — фыркнула Ребекка, вставая с пуфика и собираясь следовать за подругой, но с любопытной искоркой в глазах. Они вышли, и несмотря на лёгкость их слов, каждое из них значило, что что-то гораздо более сложное, чем просто секс, кроется в этих отношениях. Изабель чувствовала влечение к Клаусу, но, несмотря на свои чувства, она знала с самого начала, что как только научится контролировать себя, уйдёт. Это было решением, которое она приняла, осознавая всю сложность и опасность привязанности. Когда же в её жизни вновь появился Стефан, её решимость только укрепилась, несмотря на то что Клаус стал для неё чем-то большим, чем просто объектом влюблённости. Изабель уже отвыкала от всего этого — от доверия, от близости, от того, чтобы снова открыться кому-то. Она не хотела стать зависимой, не хотела снова чувствовать боль, которая неизменно приходит с предательством. Изабель боялась, что если останется рядом с Клаусом, она привяжется слишком сильно и в итоге столкнётся с тем же, что пережила с братьями. Она не могла позволить себе стать их жертвой снова. Поэтому она решила уйти, прежде чем эта привязанность станет слишком сильной, слишком болезненной. Войдя в бар, Ребекка сразу приметила Стефана и помчалась к нему. А Изабель подошла к Клаусу, едва ли скрывала свою лёгкую улыбку, но её взгляд был решительным. Она села рядом с ним, и, наиграв обиженность, произнесла: — Опять меня бросили. Клаус, не теряя своей уверенности, усмехнулся и пододвинулся ближе к девушке. — Будто это тебя расстраивает, — сказал он с издёвкой в голосе, наблюдая за её реакцией. Изабель не замедлила с ответом, с лёгким оттенком соблазна в голосе она прошептала: — Вовсе нет. И, наклонившись к Клаусу, она нежно, но уверенно поцеловала его. Этот момент был полон напряжённой тягучей страсти, которая витала между ними, как неизбежная сила, с которой невозможно было бороться. Вечер в баре, казалось, был идеальным. Вокруг царила атмосфера легкости и веселья, Изабель не чувствовала того напряжения, которое сопровождало её все последнее время. Вместо этого, она позволяла себе просто наслаждаться моментом, смеяться с Клаусом и даже не прислушиваться к сердцебиениям людей вокруг. Все казалось простым и приятным, как если бы она вернулась в тот мир, который когда-то могла бы назвать своим. Но внезапно что-то изменилось. Клаус напрягся, его взгляд стал острым и внимательным. — Что-то случилось? — настороженно спросила Изабель, не понимая, что происходит. Он посмотрел в сторону зала, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Не успела она открыть рот, как раздались выстрелы, а затем крики. Весь бар погрузился в хаос, люди в панике начали бежать к выходу, на лицах — страх. — Пора уходить, любовь моя, — резко сказал Клаус, хватая её за локоть и таща в сторону выхода. Они ворвались на улицу, где ночной воздух был холодным и напряжённым. Изабель огляделась, пытаясь понять, что происходит. — А как же Ребекка? — спросила она, напряженно стискивая губы. Клаус, не замедляя шаг, повернулся к ней и положил руки на её плечи, как бы пытаясь её успокоить. — Я за ней сейчас вернусь, — сказал он, не встречая её взгляда. — Но нам нужно бежать. Изабель не успела ответить, как вопрос вновь закрался в её разум. — От кого? — нахмурилась она, на мгновение остановив взгляд на его лице. Каждая часть её тела интуитивно чувствовала, что это не просто случайный инцидент. Клаус продолжал двигаться вперёд, его лицо было серьёзным, глаза — холодными. Он казался не таким, как всегда. Молча, он сжался и сказал: — Это не важно. Просто стой здесь, пока я не выведу Ребекку, и мы уедем. Изабель замерла. Она понимала, что что-то не так, что этот вечер не должен был так закончиться. Она пыталась прийти в себя, но слова, которые она произнесла, были полны решимости. — Мы? — её голос стал твёрдым, несмотря на её тревогу. — Я никуда не поеду с тобой. Клаус резко остановился, его выражение лица стало жестким, как камень. Он повернулся к ней, и его глаза, полные ярости, встретились с её взглядом. — Скажи, что ты шутишь, — его голос прорезал тишину. Но Изабель не колебалась. Она сделала шаг назад, уверенно заявив: — Я не поеду с вами. Её слова повисли в воздухе, как молнии, готовые разразиться бурей. В её груди росло напряжение, но решение было принято. — Почему? — с трудом выдавил он. Изабель не ответила сразу, и только с тихим вздохом произнесла: — Зачем? — она посмотрела ему в глаза, и её взгляд был холодным, решительным. — Ты уже помог мне перебороть себя и научил контролю. Но здесь наши пути разбегаются. Её слова повисли в воздухе, словно камень, который падал в бездну, не оставляя за собой ничего, кроме пустоты. Клаус остолбенел, не в силах понять, что она имеет в виду. Он думал, что между ними было нечто большее, чем просто отношения наставника и ученицы. Он ожидал чего-то другого. Мог ли он ошибаться? В его глазах появилось разочарование — болезненное, резкое. Он не мог поверить, что это происходит. Он не хотел верить. Он же успел привязаться, он же был привязан к этой девушке, с её умом, с тем, как она умела стоять на своём, несмотря на всё. Он знал, что её сильный характер скрывает глубокие раны, но ведь он хотел быть с ней. Это было не просто обучением. Это было нечто большее. — Я не могу больше оставаться здесь, Клаус. Я не хочу быть жертвой твоей привязанности. Ты для меня стал слишком важным, а это опасно. Если я останусь, я привяжусь, а потом… ты сам знаешь, как всё закончится. Ты сам научил меня этому. — Опасно говоришь? Не хочешь сбежать со мной? Тогда оставайся здесь. Изабель почувствовала, как её тело напряжено, её сердце пропустило удар. Она не могла смотреть ему в глаза, потому что в них было что-то, что заставляло её сомневаться, но она знала, что этот момент нельзя вернуть. Она ничего не успела сказать, как Клаус внезапно применил своё внушение, его слова обрушились на неё, как туман, заставляя её внутренне затуманиться. — Ты войдешь в бар и подойдёшь к охотнику, его зовут Майкл. И признайся, что ты вампир. Отвлеки его ради нас. — вгляделся он в ее глаза, — а я и вправду подумал, что ты что-то ко мне чувствуешь. После чего исчез, растворился. Она не могла сопротивляться, её разум оказался в плену его воли. И вот, как в забытом сне, она вошла в бар, будто бы уже не была собой. Зал был почти пуст, и она не могла не чувствовать, как её сердце продолжает биться всё быстрее. — Вы знаете Майкла? — спросила она с холодной отчужденностью, её голос дрожал, но она не могла остановиться. Молодой офицер указал на мужчину, стоявшего в центре бара, как статуя среди разбитых стекол и обломков. Изабель не могла повернуть назад. Страх и боль перехватили её грудь, но она пошла. Она была готова. Или нет. Она подошла к мужчине, её руки дрожали, и слёзы катились по щекам, как напоминание о том, что она была предана. Но было поздно. Всё было слишком поздно. — Вы Майкл? — её голос прозвучал, как шёпот. От этого вопроса в её душе всё сжалось. Мужчина посмотрел на неё с безразличием. — Да, а ты кто? — спросил он, словно её существование ничего не значило. — Я Изабель Сальваторе, и я… — С каждым словом её внутреннее сопротивление ослабевало. — Я вампир. Он усмехнулся, его лицо стало холодным, как камень. — Неужели ты настолько глупа, что заявляешь охотнику, что ты вампир? — спросил Майкл, его голос был наполнен презрением. — Видимо, я глупа, — прошептала она, её сердце отдавало сильным эхом в груди. Она уже не была в силах бороться. Она доверилась Клаусу, а он послал её на смерть. Она надеялась, что она уйдёт, но теперь, стоя перед охотником, поняла, что не уйдёт. — Ты видела этого человека? — спросил Майкл, вытащив из кармана свёрнутый рисунок. На бумаге был изображён Клаус. Его лицо было знакомо. Слёзы безудержно покатились по её щекам, её мир превратился в туман. — Нет, — соврала она, хотя в её душе была боль от самой лжи. Майкл снова усмехнулся, его лицо было холодным и безжалостным. — Тогда ты полностью бесполезна, — сказал он, свернув рисунок и спрятав его обратно в карман. Но его взгляд был жестоким. — Тогда, как только все выйдут из бара, ты должна полить помещение и себя горючим, после чего поджечь. И не уходить из здания, пока оно не сгорит. Поняла? — Я должна полить помещение и себя горючим, после чего поджечь, — повторила Изабель, сжимая кулаки до крови, её голос дрожал, но она уже не чувствовала ничего, кроме отчаяния. Майкл улыбнулся, и в его глазах не было ничего живого. Он поднял голову и крикнул: — Здесь чисто, уведите остальных. С этим криком он ушёл, оставив её одну в этом аду. Она знала, что ей нужно действовать. Тело, как в тумане, начало двигаться. Она пошла в кладовую, нашла канистру с бензином, начала поливать зал. Ощущение горечи и отчаяния заполнило её. Она даже не сопротивлялась. Всё это было частью плана, частью её жизни, которую она уже не могла изменить. Когда она подошла к барной стойке и взяла спички, её руки дрожали, но она все же подожгла их. Спички упали на пол, но прежде чем они коснулись земли, её вырвали из этого ада на вампирской скорости. Изабель пыталась вырваться, пыталась вернуться. Она должна была вернуться в бар, пока он не сгорел. Но её тело было слишком слабым, а её разум был переполнен тревогой. Тогда, когда она почти вырвалась, ощущая огонь в своей груди, её шею свернули. Очнулась она только под утро, на том же месте, где её оставили. Нигде не было никого, и мир снова казался пустым. Воспоминания захлестнули её. Она почувствовала, как в её сердце всё рушится. Она потеряла всё. Даже брат, просто исчез, оставив ее одну. Опять предали. Растоптали. Никаких остатков, никаких надежд. Она поклялась себе, что больше не подпустит никого к себе. Она была одна. Всё, что осталось — это она сама. И с этими мыслями она покинула Чикаго, не вернувшись больше в этот город.