Останься

Элайджа Майклсон

1961 год

Сан-Франциско

Город был окутан вечерним туманом, который скрывал небоскрёбы, придавая всему мистическую атмосферу. Элайджа Майклсон медленно шел по одной из улочек города, наслаждаясь видом на бухту и отражение огней в воде. В этом городе была своя магия — туман, как будто скрывал в себе истории, которые не должны были быть услышаны. Он услышал шум у входа в бар. Среди весёлой компании, которую он с лёгкостью обходил, привлекла его одна фигура. Молодая женщина, с темными волнистыми волосами, несущая в себе нечто отличающееся от всех. Элайджа остановился, наблюдая. Изабелла Сальваторе. Она была в своём элементе — неторопливо прогуливаясь, её шаги полны уверенности, а глаза скрывают невообразимое. Она не была человеком, она была зверем, и в этом не было ничего человеческого. Она стояла в окружении нескольких мужчин, словно призрак, поглощая их страх, но её взгляд был безжалостным. Один из них попытался встать на её пути, споря с ней о чем-то банальном. Она не сразу ответила, как будто наслаждаясь моментом. Затем, её рука мягко скользнула по шее мужчины, и Элайджа заметил, как он застыл, замерев от её холодного взгляда. Он чувствовал, как она излучает силу, сдерживаемую только её волей. — Уходите, — её голос был низким и ровным, но в нем была смертельная угроза, — прежде чем я решу, что с вами делать. Внушение. Мужчина сглотнул, отступив, а она, без малейшего усилия, разрушила его гордость, не сказав ни слова. Элайджа продолжал наблюдать, его взгляд стал более настороженным. Он ощущал её силу и грацию, как будто она была самой смертью в теле женщины. С каждым её движением он был уверен, что это не просто встреча — это была встреча с чем-то, что могло бы изменить его понимание всего. Изабель отошла от мужчины, и её глаза встретились с его взглядом. Не было страха, не было ни малейшего удивления — лишь таинственная уверенность, будто она давно разгадывает его и знает, что он здесь. Элайджа не мог не подойти. Его шаги были уверены, но сам он ощущал странную напряженность, как будто эта встреча была предсказана. — У вас редкий дар, мадемуазель, — сказал он, взглядом отмечая её отличие от всего живого. — Немногие так искусно разбивают чужие иллюзии. Изабель повернулась к нему. Её взгляд был холодным, словно он не был ничем, кроме игры, но в её глазах всё равно что-то было, что заставляло его прислушаться. — Дар? — её голос был сдержанным, но глубоким, — Сомневаюсь, что вы понимаете, о чём говорите. А вы, месье, похоже, умеете только наблюдать. Элайджа чуть улыбнулся, не теряя достоинства. — Я люблю наблюдать, прежде чем вступать в разговоры, — сказал он, продолжая изучать её взгляд. — Позвольте узнать ваше имя, чтобы запомнить его. — Изабель, — ответила она, коротко, но с интересом, — Сальваторе. А вы? — Элайджа, — он наклонился и поцеловал её руку, ощущая её ледяную кожу. — Приятно познакомиться. Она не ответила, но её взгляд говорил всё. В том взгляде было столько тьмы, что Элайджа почувствовал, как даже его долгий опыт не способен полностью разгадать её. — Вам пора, — сказала она, резко отстраняя руку, словно она не считала нужным продолжать это общение. Он чувствовал, что ей всё равно, но в то же время она оставила в нём впечатление. — Может быть, мы ещё встретимся? — произнес он с лёгкой улыбкой, на этот раз взгляд его стал более настойчивым. Изабель слегка повернулась, её глаза оставались загадочными. — Возможно, — она обернулась и оставила за собой загадочный шлейф, — если это судьба. Элайджа стоял, проводив её взглядом. Он знал, что эта встреча не была случайной. В её ледяной уверенности, в её звериной природе было что-то, что его влекло. Он почувствовал, что не сможет забыть её. Изабель Сальваторе была тем, кто мог бросить вызов и победить, не потрудившись на этом.

Неделю спустя

Изабель сидела в уютном уголке дорогого ресторана, наслаждаясь каждым моментом. Тусклый свет свечей, изысканная атмосфера, тихий шелест разговоров, музыка, ласкающая ухо — всё это было ей знакомо. Вечер обещал быть безмятежным, и она хотела просто расслабиться, отдохнуть, забыть о прошлом. Но голод внутри неё начинал подниматься, его тяжесть ощущалась с каждым ударом её сердца. Он был невидим, но неотвратим. Прохладный воздух, смешиваясь с ароматами еды и вина, усиливал её страсть. Она ощущала, как её тело откликается на каждый запах. Кровь… её жажда становилась невыносимой. Каждый взгляд, каждое движение вокруг неё разжигали это желание. Она заставляла себя сдерживаться, но с каждым мгновением становилось всё труднее. Тонкие, почти незаметные сигналы, что она теряет контроль, не ускользали от её внимания. Тела людей, сидящих за столами, наполнили пространство своей жизнью, каждым биением сердца. Стряхнув с себя остатки разума, она встала. Сначала она подошла к столику с пожилым мужчиной и его спутницей, сидящими в углу. Женщина едва заметила её приближение, но мужчина заметил, что Изабель взглядом не отводила глаз от их пульсирующих вен. Она вжалась в него, её зубы оказались в его горле. Он даже не успел сдвигаться, так быстро всё произошло. Следующей её целью была пара, сидящая за центральным столом. Молодые люди смеялись, наслаждаясь вечерним разговором, не замечая опасности, которая подкрадывалась. Изабель не спешила. Она подходила к ним, с каждым шагом её аппетит только усиливался. Мужчина повернулся, встретив её взгляд, и его глаза расширились в ужасе, но уже было поздно. Она схватила его за шею, подняла и разорвала его грудную клетку, вырывая сердце, поглощая его жизнь. С каждым убийством её действия становились всё более хладнокровными, все более безжалостными. Весь ресторан погружался в ужас, но Изабель оставалась невозмутимой. Она будто танцевала, грациозно и ловко, продвигаясь от одного стола к другому. Звук падений тел, металлический запах крови, разливающейся по полу — она наслаждалась этим моментом. Никто не мог ей противостоять. Когда последний человек рухнул, она остановилась. В воздухе витал запах смерти. Кровь заполнила каждый уголок, оставляя только пустоту и шлейф разрушения. В это время она заметила движение в углу. За одним из столиков, в полумраке, сидел Элайджа. Он наблюдал за ней, не вмешиваясь. Он видел её мастерство, её хладнокровие. Он знал, что такое искушение. Когда Изабель заметила его взгляд, она с интересом подошла. Её лицо оставалось спокойным, но взгляд был полон испытующего огня. — Всё же нам была судьба встретиться вновь, — сказал Элайджа, его голос был тихим, но полным уважения. Изабель ухмыльнулась, кровь ещё свежей полоской пятнила её губы. Она не спешила вытирать её, да и не заботилась об этом. — А вы все встаете на моем пути, — произнесла она, её голос был хищным, но в нем сквозила легкая усмешка. Она не пыталась скрыть свою жестокость. Элайджа, не смутившись, лишь хмыкнул. — Что вы, я всего лишь скромный наблюдатель, — сказал он, и в его голосе чувствовалась горечь того, что он был всего лишь сторонним зрителем, не вмешивающимся в её игру.

Неделю спустя

Элайджа сидел в кресле у камина, в одной руке — бокал красного вина, в другой — экземпляр «Мёртвых душ». Эта книга притягивала его. То ли своей тонкой сатирой, то ли тем, как мастерски Гоголь высмеивал человеческую жадность и пороки, которые, по мнению Элайджи, оставались неизменными даже спустя века. А может, он находил в Чичикове отголоски тех людей, которых сам неоднократно встречал в своей долгой жизни — хитрых, жадных, жаждущих власти. Его чтение прервал настойчивый стук в дверь. Элайджа поднял взгляд, прислушался. Одно сердцебиение. Человек? Вампир? Он отложил книгу на столик, встал и неспешно направился к двери. Открыв, он увидел её — ту самую девушку, которая недавно привлекла его внимание. Она стояла на пороге с небольшой дорожной сумкой, её яркая улыбка выглядела почти сияющей, но он сразу распознал фальшь. Эта улыбка была маской, за которой скрывалось что-то тёмное. — Здравствуй, обворожительный мужчина в костюме, — произнесла она с легкой игривостью, шагнув внутрь, как будто была здесь хозяйкой. Элайджа на мгновение замер, удивлённо вскинув бровь. Она знала одно — если она переступила порог без приглашения, то хозяином этого дома был именно он. — Чем обязан? — спросил он сдержанным тоном, наблюдая за её уверенными движениями. — Я теперь буду здесь жить, — с абсолютной уверенностью заявила девушка, направляясь в гостиную. Она бросила свою сумку на диван и обернулась к Элайдже. — Ты же не против? Её голос звучал настолько буднично, что на мгновение он растерялся. — Не понял, — сказал он, подойдя ближе и преграждая ей путь. — Смотри, — она сложила руки на груди, явно готовая к этому разговору. — Я уверена, что наша встреча не случайна. Это судьба. Так что я решила пойти ей навстречу и остаться. Чтобы не встречаться где попало, будем встречаться у тебя. Утром, днём и вечером. По-моему, идеально, правда? — Ты серьёзно? Ты решила оккупировать мой дом? — Элайджа прищурился, но уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Именно так, — она кивнула с самым невинным видом. — Твой дом, твой холодильник, твои удобства… Ну, и ты сам. Думаю, нас ждёт интересное приключение. Элайджа посмотрел на неё, оценивая. Она была дерзкой, но в её словах сквозила некая отчаянная уверенность. Он не знал, что именно её привело сюда, но чувствовал, что прогонять её не стоит. Возможно, эти дни действительно станут для него… весёлыми. — Ты хоть представляешь, во что ввязываешься? — с лёгкой усмешкой спросил он, скрестив руки на груди. — Ещё нет, — она ухмыльнулась, бросая ему взгляд из-под ресниц, — но скоро узнаю.

Месяц спустя

— Изабель, ты не можешь просто убивать направо и налево, — спокойно произнёс Элайджа, стоя у плиты и аккуратно помешивая соус. — Не будь занудой, — протянула Сальваторе, закатив глаза. Она сидела на столешнице, болтая ногами, словно капризный ребёнок, но её яркие голубые глаза сверкали опасным огоньком. — Ты можешь привлечь внимание тех, кто точно не обрадуется твоим поступкам, — продолжил он с укором, бросив на неё короткий, но выразительный взгляд. Изабель громко рассмеялась, и Элайджа тяжело вздохнул, чувствуя, как его терпение вновь подвергается испытанию. — Ты смеёшься всякий раз, когда речь заходит об ответственности, — заметил он, прищурив глаза. — Это несерьёзно. — А ты слишком серьёзный, это уже смешно, — парировала она, изогнув бровь. Элайджа, несмотря на своё желание оставаться невозмутимым, вдруг позволил себе едва заметную усмешку. Это не укрылось от Изабель, которая тут же подняла палец, указывая на него, как на улику. — Невероятно! — воскликнула она, изобразив театральное удивление. — Наш мистер Серьёзность умеет улыбаться! Несите носилки, я сейчас упаду в обморок! — Ты всё время отшучиваешься, — заметил он, уже снова сосредоточившись на приготовлении. Лопатка, которой он мешал пасту, слегка указывала в её сторону. — Это защитная реакция, — отмахнулась она, будто не придавая словам значения, но на её лице мелькнула тень чего-то более глубокого. — Но, если честно, ты всегда такой серьёзный. Ты вообще умеешь расслабляться? — В хорошей компании и с бокалом вина, возможно, смог бы, — с лёгким сарказмом ответил он, не поднимая глаз от кастрюли. — Нет, я про настоящее расслабление, — уточнила она, наклонившись вперёд, чтобы поймать его взгляд. — Риск, смех, азарт… секс? Ты знаешь, что это такое? Элайджа на мгновение замер, а затем медленно повернулся к ней, сложив руки на груди. Его взгляд был спокойным, но в уголках губ появилась едва заметная ухмылка. — Ты действительно думаешь, что я, проживший столько лет, не знаю, что такое азарт? — Возможно, — протянула Изабель с вызовом, наклонив голову. — Ты всё время так говоришь о правилах и контроле, что мне кажется, ты уже забыл, как это — быть настоящим. Элайджа не удержался и тихо усмехнулся, чем окончательно развеселил её. — Вот видишь? — она всплеснула руками. — Улыбаешься! Прогресс! Может, теперь попробуешь что-то ещё, кроме морализаторства? — Например? — спросил он, слегка приподняв бровь. — Например, рискнуть, — с вызовом произнесла она, наклонив голову, и, после короткой паузы, добавила с лукавой улыбкой: — Или секс? Элайджа изобразил невозмутимость, но его губы дрогнули в слабой усмешке. Он ненадолго отвёл взгляд, будто раздумывая, прежде чем ответить. — Какой неожиданный выбор, мадемуазель, — сдержанно ответил он, переведя глаза на неё. — Скажем так, я люблю держать людей в тонусе, — парировала Изабель, не сводя с него дерзкого взгляда. Она соскользнула со столешницы, подошла к нему ближе, и, встав позади, позволила себе рискованный эксперимент. Её палец медленно скользнул вдоль линии его спины, заставляя мышцы под тонкой тканью рубашки напрячься. Элайджа замер, но всего на мгновение. В следующее он резко развернулся, перехватив её руку в воздухе. Его пальцы были сильными, но удивительно бережными, а взгляд — пронизывающим и почти пугающе серьёзным. — Не играй со мной, — проговорил он низким, угрожающим голосом. Его тёмные глаза впились в её широко распахнутые, полные удивления и что-то ещё. Его взгляд скользнул вниз, остановившись на её губах. На мгновение он задержался там, но быстро вернулся к её глазам. — Я поняла, — выдохнула она, чувствуя, как её сердце — давно бессмысленный орган — бьётся где-то в горле. Она сглотнула, пытаясь унять это странное, пульсирующее напряжение внутри. Но вместо страха в ней разгорелось что-то другое. Узел желания сковал низ её живота, заставляя её дышать чуть чаще, чем хотелось бы. — Просто ты всегда такой напряжённый, — выдавила она, натянув милую, почти невинную улыбку. — Решила, что тебя стоит немного… развеселить. Элайджа прищурился, но его хватка ослабла. Он отпустил её руку, позволяя ей опустить её, но отступать он не собирался. — Не стоит шутить со мной, Изабель, — произнёс он мягко, но с нотками предупреждения в голосе. Его спокойствие снова вернулось, будто того напряжённого момента и вовсе не было. Он повернулся к плите и продолжил мешать пасту, как будто ничего не произошло. Изабель шагнула ближе, медленно обойдя Элайджу кругом, как хищник, играющий со своей добычей. Её взгляд скользил по его лицу, линии плеч, до пальцев, легко сжимающих лопатку. Она знала, что делает, знала, как провоцировать, но в то же время понимала — это игра. В её мире игра была единственным безопасным способом взаимодействия с другими. После стольких предательств, доверие стало роскошью, которую она давно себе не позволяла. — Так и будешь стоять, будто ничего не произошло? — произнесла она с мягкой насмешкой, снова заняв место прямо перед ним. Элайджа поднял глаза от плиты, его лицо всё ещё оставалось невозмутимым, но она видела, как в уголках его губ затаилась слабая тень улыбки. — Ты хочешь испытать мои границы, мадемуазель? — медленно спросил он, его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась настороженность. — Может быть, — ответила она, её тон был лёгким, почти игривым, но в глубине глаз блестела искра того, что она не решалась показать полностью. Её пальцы скользнули к галстуку, который Элайджа всегда носил идеально завязанным, и она слегка потянула его к себе, сокращая между ними дистанцию. На мгновение она замерла, глядя прямо ему в глаза. Она ощущала тепло его тела, видела, как взгляд Элайджи смягчается, становится глубже. — Ты слишком напряжённый, Элайджа, — прошептала она, её голос стал чуть ниже, будто намеренно подстраивался под интимность момента. — Тебе стоит расслабиться. Элайджа медленно убрал её руку с галстука, но не отпустил её сразу. Его пальцы задержались на её запястье, скользнули чуть ниже, вдоль её ладони, прежде чем полностью разжать хватку. — А ты играешь в игры, потому что боишься впустить кого-то слишком близко, — ответил он тихо, но его взгляд оказался неожиданно проницательным. Изабель застыла. Его слова попали прямо в цель, но она быстро подняла щит — свою беззаботную улыбку. — Какой проницательный вывод, мистер моралист. Но разве ты не знаешь? Игра — это ещё и способ наслаждаться жизнью, — она шагнула назад, убирая руку, но её улыбка слегка дрогнула. Элайджа медленно повернулся к плите, но пауза, которая повисла между ними, была наполнена напряжением. — Ты наслаждаешься или бежишь от чего-то, Изабель? — задал он вопрос, бросив на неё мимолётный, но полный смысла взгляд. Её губы дрогнули, но она быстро перехватила контроль над ситуацией. — Если честно, я просто наслаждаюсь видом, — сказала она, её тон снова стал игривым, но на этот раз он был пропитан искренностью. Она окинула его взглядом с головы до пят. — И, признаться, он довольно… приятный. Элайджа слегка усмехнулся, но, вопреки всему, молчал. Для него эта женщина была загадкой — хрупкой и дерзкой одновременно. Она играла с ним, и, возможно, с самой собой, но он уже знал одно: её маска не была непробиваемой, и её желание, что бы она ни говорила, было искренним. В то время как она видела в нём только временную игру и способ сбросить накопившееся напряжение, он уже начинал понимать — он хочет большего. Изабель с лёгким щелчком открыла бутылку вина, которую обнаружила в шкафу, и не могла не усмехнуться. Очевидно, Элайджа хранил её для особого случая, но что может быть более подходящим моментом, чем этот? Она наполнила два бокала, не спеша, и протянула один ему. — За что выпьем? — спросил первородный. Элайджа принял бокал, его взгляд оставался по-прежнему спокойным, но с интересом в глазах. — За секс, от которого ты отказываешься, — заявила она, поднимая бокал с почти дерзким выражением на лице. Его бровь слегка приподнялась, но вместо того чтобы возразить, он только загадочно улыбнулся и сделал небольшой глоток, не отрывая глаз. — Кто сказал, что я отказываюсь? — его голос был мягким, но в нём скользнула едва уловимая угроза, как если бы он был готов к следующему ходу. — А как называется то, что ты меня отталкиваешь? — её глаза были полны огня, а её слова — острее лезвия ножа. — Терпением, — ответил он, с лёгким вызовом в голосе. Изабель медленно повернула бокал в руках, её губы сжались в игривой усмешке. — Терпением? Значит, ты не отказываешься. Просто играешь в невинность. — её голос был соблазнительным, и в нём чувствовалась скрытая подначка. Элайджа снова усмехнулся, его взгляд оставался холодным, но в нём мелькала тень чего-то более глубоко скрытого. — Я не играю, Изабель. Я просто понимаю, когда лучше подождать, — сказал он, его тон оставался низким и уверенным. Изабель сделала шаг вперёд, так что между ними осталась всего пара сантиметров. Она почувствовала, как его взгляд скользит по её телу, но он не отступал. Это её и привлекало. — И ты думаешь, что я буду сидеть и ждать? — её голос стал тише, но в нём ощущалась чёткая угроза, почти вызов. Она не любила оставаться в тени, тем более с таким мужчиной. Элайджа взглянул на неё, его глаза скользнули по её губам, а затем вернулись в её глаза. Он не оторвал взгляда, и в его тоне появилась лёгкая твердость. — Я не ожидал, что ты будешь сидеть. Ты гораздо более… активная, — произнёс он с провокацией. Изабель улыбнулась, её глаза засияли хитрым светом. Она шагнула ещё ближе, приподняв подбородок, а её губы слегка изогнулись в невидимой усмешке. — Ты прав, я активная. И если ты хочешь, могу продемонстрировать, — она слегка прикусила губу, её слова были едва уловимой провокацией. — У меня есть другие способы заставить тебя двигаться, кроме как готовить ужин. С этими словами она отключила конфорку на плите и обернулась к нему, её шаги были уверенными и манящими. Элайджа не отводил от неё взгляда, словно зная, что он всё равно не сможет избежать того, что наступит дальше.

Пару дней спустя

Между Изабель и Элайджей ничего так и не произошло — их прервал вампир, пришедший к Элайдже по делу. После этого они просто спокойно поужинали и разошлись по своим комнатам. Элайджа, вынужденный смириться с внезапным вторжением в своё личное пространство, выделил ей отдельную спальню. Изабель, конечно, пыталась «оккупировать» его собственную, но, столкнувшись с его непоколебимой стойкостью, всё-таки уступила и заняла комнату напротив. Сейчас же она лежала на диване в гостиной, а Элайджа сидел рядом. — Ммм, да, Элайджа… — простонала она, запрокинув голову. — Чуть выше… Да, вот так… Ты просто бог. — Если ты не перестанешь это делать, я остановлюсь, — предупредил он, нахмурившись. — А как тут не стонать, когда ты своими руками творишь такие чудеса? — бросила она с явным намёком. Элайджа закатил глаза, но руки не убрал. — Ты вампир. Вампиры не чувствуют усталости. Так как, скажи на милость, твои ноги смогли устать? — сухо поинтересовался он. — Они готовы уставать вечность, если ты продолжишь делать мне массаж, — ухмыльнулась Изабель, бросив на него хитрый взгляд. — Кто бы мог подумать, что такой сдержанный, серьёзный, будто высеченный из камня мужчина, делает такой превосходный массаж ног? Элайджа покачал головой, тихо пробормотав что-то вроде: — Ты неисправима. Он ненадолго остановился, чтобы перелистнуть страницу книги, лежавшей на столе перед ним. Ему каким-то образом удалось совместить чтение с её неожиданной просьбой о массаже. Впрочем, она буквально умоляла его об этом, и он уступил — скорее от скуки, чем от желания угодить. Однако теперь Изабель жалела только об одном: что не попросила раньше. Каждая секунда под его руками стоила тех унижений в виде мольбы. — Я могу отплатить за твои старания, — вдруг поднялась на локтях Изабель, её голос был пропитан хитрым намёком. — Чем? — усмехнулся Элайджа, прекрасно понимая её намерения, но, решив не дать ей фору, предложил своё: — Можешь, например, попробовать не убивать всех вокруг. Этого было бы вполне достаточно. — Зануда, — проворчала девушка, возвращаясь обратно на подушку. Некоторое время она наблюдала за мужчиной, который вновь сосредоточился на чтении, а затем решила немного пошалить. Её свободная нога лениво скользнула вниз, коснувшись его рубашки, и остановилась у него на паху. Элайджа напрягся, но внешне никак не выдал себя. Изабель, разочарованная его отсутствием реакции, не собиралась отступать. Она начала медленно двигать ногой вперёд-назад, намеренно вызывая его на ответ. Мужчина всё ещё сохранял самообладание, но долго это продолжаться не могло. Внезапно он крепко ухватил её за другую ногу, ту, которую только что массировал, и резко потянул вниз. Изабель не удержалась и с вскриком, соскользнула с дивана, оказавшись под ним. Она не ожидала такой резкой перемены. Элайджа, сдержанный и невозмутимый, вдруг оказался над ней, а его глаза горели смесью злости и страсти. Изабель сглотнула, чувствуя, как её сердце, хоть и вампирское, забилось быстрее. — Не испытывай моё терпение, — прошипел он ей на ухо, его голос был низким и напряжённым. — Я ведь не каменный. — А я думала, что да, — тихо отшутилась она, но в её голосе слышалась лёгкая дрожь. Элайджа едва заметно прищурился, его взгляд пронзал её голубые глаза, в которых смешались желание и недоверие. — То, что я держу себя в руках, — произнёс он с нажимом, — не значит, что я ничего не замечаю. И уж точно не значит, что мне это не интересно. Мужчина слегка отстранился, лишь чтобы посмотреть на её лицо. В следующий миг он поддался своему порыву и впился в её губы страстным, требовательным поцелуем. Элайджа снова поцеловал её, но теперь в поцелуе не было ни грана сдержанности. Его руки уверенно скользнули по её талии, притягивая ближе, пока она не почувствовала его дыхание у своей шеи. Изабель, не привыкшая находиться в чьей-либо власти, резко прервала этот момент. Она рывком сменила позиции, усевшись на него сверху, её длинные волосы рассыпались по плечам. Её губы изогнулись в вызывающей улыбке. — Думаешь, можешь всё контролировать? Даже меня? — её голос звучал низко, словно провокация. — Плохие новости, Элайджа. Я никогда не играю по чужим правилам. Она провела руками по его груди, чувствуя напряжение под тонкой тканью рубашки, и потянулась за его губами снова. Элайджа не сопротивлялся, лишь смотрел на неё с тем же пристальным, обжигающим взглядом. Её пальцы зарылись в его волосы, тянули слегка, заставляя его чуть приподнять подбородок. Она наслаждалась этим моментом власти, пока её тело притягивалось к нему всё ближе. Элайджа, впрочем, не оставался бездействующим. Его руки скользнули по её талии, крепко удерживая её, пока она двигалась. Внезапно его ладони опустились ниже, крепко сжав её ягодицы. Она выдохнула, неожиданно громко, чувствуя, как каждое его прикосновение разжигает огонь внутри неё. Изабель запрокинула голову, открывая шею. Элайджа не заставил себя ждать, его губы прошлись вдоль её кожи, оставляя едва ощутимые следы. А затем — внезапный укол. Она вскрикнула, ощущая, как его клыки пронзают её кожу. Это было так остро и болезненно, но одновременно — чертовски приятно. Элайджа сделал небольшой глоток её крови, наслаждаясь вкусом, пока Изабель лишь сильнее прижималась к нему. Её руки обхватили его за шею, она спустилась ниже, их дыхание смешивалось. — Так, значит, ты всё-таки не из камня, — прошептала она, улыбаясь. Элайджа поднял взгляд, в его глазах горел огонь. — Ты слишком уверена в своей победе, — его голос был низким и напряжённым, но в нём звучало что-то хищное. Прежде чем Изабель успела ответить, он резко перевернул её на спину, полностью меняя расстановку сил. Теперь её руки оказались прижаты к мягкому дивану, а его тело нависло над ней. В его взгляде больше не было сдержанности, только жаркая, неподдельная страсть. — Я позволил тебе вести игру, потому что это забавно, — прошептал он, склоняясь ближе, чтобы она почувствовала тепло его дыхания. Его губы коснулись её шеи, и она почувствовала, как кровь снова закипает в её венах. Каждый поцелуй обжигал, каждый взгляд заставлял её сердце биться быстрее, хотя она была вампиром и давно не ощущала такого. Она не собиралась уступать. Изабель изогнулась, словно пытаясь вырваться из его хватки, но вместо этого притянула его ещё ближе, заставляя углубить поцелуй. Она хотела этой борьбы, хотела, чтобы он потерял контроль. — Ты такой правильный, Элайджа, — выдохнула она, чуть отстранившись, чтобы посмотреть в его глаза. — Но я заставлю тебя забыть все твои правила. — Считай это вызовом, — усмехнулся он, прижимая её запястья ещё крепче. Их напряжённый танец страсти продолжался, с каждым движением границы стирались. В их поединке не было ни победителя, ни побеждённого — только два огня, которые сливались в один.

Три месяца спустя

Элайджа и Изабель сблизились. Сначала их отношения были легкими — свидания, ужины, мгновения, которые могли бы быть идеальными для любой пары. Однако за этим фасадом скрывался невыразимый конфликт, который подтачивал их отношения. Для Элайджи это было не просто, он привязался к этой девушке, к её переменчивому настроению, к её мрачным моментам и ярким взлетам. Она могла смеяться, а затем вдруг, как будто по команде, начать плакать из-за сожалений о прошлом, о крови, которую она пролила. И всегда был рядом он, утешая её, шепча, что её сущность — это не её вина, что это её природа, и что он всегда будет рядом. Он был её опорой, и с каждым днём она все больше тянулась к нему. Но каждый раз, когда её сердце готово было сдаться, её разум отстранялся. Страх — вот что держало её в узде. Её прошлое было как оковы, сковывавшие её душу. Вначале были братья, которые были одержимы своей идеей вечности с сестрой. Они сделали её монстром. Потом был Клаус. Он не смог принять её отказ и отправил её на смерть, бросив, когда она отказалась быть с ним. В тот момент её спасла незнакомка, и её голос, до боли знакомый, стал её единственной загадкой, которую она так и не смогла разгадать. Всё, что она знала — это то, что люди, которым она доверяла, разрушили её. И теперь, когда она снова открылась, Элайджа был тем, кто приходил к ней, утешал и ободрял, но что-то внутри её всё ещё сжималось от страха. Она не могла и не хотела верить, что ему можно довериться. Изабель не понимала, почему Элайджа был с ней. Просто секс? Нет. Она пыталась отгораживаться, избегала мыслей о том, что могла бы быть с ним, но его глаза, его тёплое молчание, его взгляд, полный любви, говорили больше, чем слова. Она не знала, как пережить момент, когда он предаст её так, как это уже делали все остальные. Она не могла пережить ещё одну душевную рану, ещё одно разочарование. В её сердце было слишком много боли, чтобы снова впустить кого-то туда. Она говорила себе, что она не любит его. Она не хотела признать себе это. Она не хотела дать ему шанс сделать её слабой. Но, чем больше она проводила с ним времени, тем больше осознавала, что её сердце не обманывает её. Оно тянется к нему. И она боится признаться в этом вслух. Она решила наслаждаться моментом. Пока это не прекратится. Пока эта любовь не станет для неё неизбывным грузом, который она не сможет выдержать. Однако Элайджа видел её страхи, он видел, как она прячет свою боль. Он мог бы заставить её поверить, что его любовь не временная, что она не будет разбита. Он знал, что её сердце ещё не открыто для него, но он верил, что рано или поздно она это поймёт. Он смирился с её скрытностью, с её отчуждённостью, потому что знал — в её глазах было то, что ему было достаточно. Любовь. Он любил её, и это не зависело от её слов. Любовь была в её взгляде, в том, как она иногда позволяла себе быть уязвимой рядом с ним. Она боялась, что он предаст её, но не могла скрыть, как её сердце билось быстрее всякий раз, когда он был рядом. Она не могла признать это, но её тело, её жесты, её взгляд выдали её. Она была влюблена, хотя до конца не могла признаться себе в этом. И Элайджа, несмотря на её страхи и сопротивление, продолжал быть рядом, тихо ожидая, что однажды она сможет довериться ему и понять, что его любовь не просто слова, а то, что не исчезнет, не предаст и не разорвёт её сердце, как это делали все остальные. И сейчас, они шли вдоль улицы, где капли дождя, стекающие с крыш, создавали тёплую, атмосферную тишину, нарушаемую лишь их шагами. Вокруг всё казалось таким спокойным и тихим, словно мир замедлил свой бег. Изабель держала в руках туманное воспоминание о их разговоре несколько минут назад, и вопрос, который она задала, был едва ли не единственным, что нарушало тишину между ними. — Так, а что такого важного ты хотел мне был сказать? – спросила она, слегка усмехаясь, но взгляд её оставался неуловимо настороженным. Элайджа остановился, чуть наклонив голову, словно собираясь передать что-то значимое. Он медленно вынул коробочку из внутреннего кармана пиджака и открыл её, не сводя взгляда с её лица. Изабель чуть нахмурилась, заметив его решимость, но не сразу поняла, что происходит. Что-то в его глазах говорило, что это было важным. Элайджа сделал шаг вперёд, предлагая ей коробочку. Когда она заглянула внутрь, её глаза расширились от удивления. В коробочке лежал браслет, обрамлённый голубыми камнями, переливающимися в свете уличных фонарей. Камень был глубокого голубого оттенка, напоминающего водную гладь океана, иногда переходя в бирюзовые цвета, словно она могла утонуть в этом украшении. Он был изысканным, невероятно красивым. И в самом центре камней, на застёжке, был выгравирован её инициал — “I”. — Этот браслет был зачарован местной ведьмой, - продолжил Элайджа, его голос теперь стал чуть мягче. - Он подавляет жажду крови. Это должно облегчить твоё существование. Изабель не сразу восприняла слова Элайджи, так сильно она была поглощена красотой украшения. Только спустя мгновение она осознала, что он сказал. Его слова были важны, но для неё важнее было то, как он заботился о ней. Подарок был не просто красивым украшением, он был решением, которое могло облегчить её боль, облегчить её муки. — Ты что, серьезно? – с трудом вымолвила она, протягивая руку. Рука сама тянулась к браслету, хотя она пыталась понять, что на самом деле стояло за этим жестом. Элайджа мягко, но уверенно надел браслет на её руку, а затем его пальцы слегка задержались на её запястье, касаясь её кожи. Она почувствовала, как его пальцы на её коже слегка дрожат, и это напомнило ей, что даже Элайджа не может быть безразличным к её страданиям. — Спасибо, - её голос стал мягким, почти шепотом. Она обвила его шею руками, почти забыв о мире вокруг. – Он мне очень нравится. — Я рад, - его объятия были крепкими и тёплыми, как всегда. Элайджа чувствовал, как она расслабляется в его руках. Для Изабель это было важным моментом. Она не могла не заметить, что Элайджа, несмотря на его холодную внешность, всегда делал всё, чтобы облегчить её душевную боль. Этот браслет был не просто магическим предметом. Это был символ заботы. Элайджа не хотел, чтобы она страдала. Его поступки говорили больше, чем слова. Понимание этого заставило её сердце вдруг ослабеть, и она почувствовала, как её страхи, хотя бы на мгновение, начинают рассеиваться. Она могла бы обидеться, что он не спросил её мнения, прежде чем решать за неё, но… она чувствовала, как он искренне заботится. Это было сложно принять, но браслет оказался для неё не просто украшением. Это был первый шаг к тому, чтобы почувствовать себя немного живой.

8 месяцев спустя

Венеция, Италия

Венеция — этот город, полномочия которого могут пробудить самые светлые мечты. Каналы с их таинственными водами, узкие улочки, по которым не ступала чужая нога, старинные мосты, пересекающие эти воды, и аромат свежей пасты, который витал в воздухе. Весь город был покрыт золотистыми лучами заката, и воздух был переполнен чем-то вечным и прекрасным, как сама любовь. И вот, они стояли на одном из таких мостов, который соединял две стороны города, в окружении древней архитектуры, едва заметных поцелуев ветра и молчаливых звуков воды. Элайджа был рядом, так близко, что она могла почувствовать его дыхание. Всё в этом моменте было так идеально, что Изабель почти не верила в реальность происходящего. Мужчина тихо, с поистине царственной грацией, опустился на одно колено. В его руках была маленькая коробочка, внутри которой блеск кольца со смыслом, который ни один вопрос не мог бы полностью передать. Словно он был создан только для неё. Он взял кольцо, и в его глазах горел тот свет, который мог бы затмить любое солнце. — Белль, подаришь ли ты мне вечность рядом со мной? — его голос был тихим, но твёрдым, как звук волн, бьющихся о скалы. Он не просто просил её руки. Он обещал ей мир, который они могут построить вместе. Он стал её бесконечностью. Изабель застыла, не веря своим глазам, словно это был сон. На миг ей показалось, что мир вокруг исчез, что только она и Элайджа существовали в этом бескрайнем океане времени. Она пыталась найти слова, но эмоции переполняли её, и единственное, что она могла сделать — это сдержать слёзы счастья. Их сердца бились в унисон, и ни одно слово не могло выразить всего того, что она чувствовала в этот момент. — Да, да, да! — её голос сорвался, а слёзы, как дождь, хлынули из глаз. Но это были слёзы радости, любви и освобождения. Она протянула руку, и он надел кольцо, которое стало для них символом вечности. Не теряя ни мгновения, Изабель схватила его за шиворот рубашки, почувствовав, как его сердце так же сильно и быстро бьётся, как её собственное. Она притянула его к себе, и их губы встретились в поцелуе, полном страсти и любви. Это был не просто поцелуй. Это был поцелуй двух душ, которые не могли существовать друг без друга. Поцелуй, который был слиянием их жизней, их обещаний и их надежд на будущее. Весь мир вокруг исчез. И было только они двое, стоящие на этом мосту в Венеции, соединённые не только кольцом, но и всей своей сущностью. Это был момент, когда две души нашли своё место друг в друге, и они не сомневались, что эта вечность будет вечной.

3 месяца спустя

Медовый месяц затянулся, но для Элайджи и Изабель это было именно то, чего они хотели. Небольшой городок, уютные улочки, непринужденная жизнь, без спешки и без забот. В их планах было купить домик в этом городке и начать новую жизнь с чистого листа. Хоть Элайджа и делился с ней своим намерением отомстить брату за разрушение их семьи, но говорил это сдержанно, не открывая все карты. Он не хотел, чтобы Изабель знала об этом плане. Он не хотел, чтобы она снова оказалась в опасности. Он заботился о ней, больше, чем она могла себе представить. И хотя она пыталась узнать его истинные намерения, вскоре она оставила все попытки и просто наслаждалась моментом. Но покой не продлился долго. Изабель прогуливалась по улицам городка, наслаждаясь тишиной и уютом. Она направлялась в магазин, где продавались дорогие костюмы для мужчин. В какой-то момент она почувствовала, как на её плечо лег взгляд, и сердце пропустило удар. Она не ошиблась. — Белль? — послышался голос, который она пыталась забыть. Она замерла на месте. Мурашки страха и злости пробежали по её коже. Предчувствие беды не покидало её, когда она медленно развернулась и сдержала эмоции, натягивая маску безразличия. — Чего тебе, Деймон? — её голос звучал твёрдо, но внутри всё сжалось. Брат стоял перед ней, его глаза были полны удивления и недоумения. — Это правда ты? — он не верил своим глазам. — Стефан сказал, что ты мертва. — Расстроен, что я жива? — с сарказмом ответила Изабель. — Нет, нет! — Деймон замотал головой, подходя ближе. — Я рад, очень рад. Что ты здесь делаешь? — Тебя это не касается, — отмахнулась она, пытаясь развернуться и уйти. Но её руку схватили. — Прошу, выслушай меня, — Деймон был настойчив, его голос дрожал от отчаяния. — Давай отбросим старые обиды. Возвращайся к нам. — Вернуться? — Изабель рассмеялась. — Никогда, Деймон, никогда. Даже не мечтай. У меня новая семья, и для вас со Стефаном в ней нет места. Она попыталась вырваться, но он снова держал её, преграждая путь. — Новая семья? — его глаза полыхали яростью. — Кто? — Тебя это не касается, — она бросила взгляд, полный презрения. — Я твоя семья! Стефан твоя семья! Ты должна вернуться! — Деймон буквально взрывался. — Не строй из себя обиженную девочку. Изабель не могла больше сдерживать эмоции. Она оттолкнула его, заливая горечью свои слова. — Вы мне не семья! — её голос был полон ярости. — Вы больны! Помешаны на том, чтобы я всегда была рядом! Называете себя семьёй, но всё, что делаете — это разделяетесь и ссоритесь! А как только находите меня, вспоминаете о «семье»! Вы ненавидите друг друга и ненавидите меня за то, кем я стала! Я знаю о вашем плане! Знаю, как вы собирались закрыть меня в подземелье, чтобы «исправить» и «переделать» меня с помощью Лекси! Я всё знаю! Слова Изабель звучали как обвинительный приговор, и Деймон замер от шока. Он не ожидал, что она узнает. — А он не пытается меня сломать! — её слова стали спокойными, но полными силы. — Он меня любит! Он не презирает меня за мои ошибки, он не пытается меня «исправить» против моей воли! Он мне помогает, поддерживает. Он меня не ломает, как это сделали вы! Он принял меня такой, какая я есть! И даже создал этот браслет, чтобы я могла контролировать свою жажду крови, а не пала перед ней! Изабель подняла руку, на которой сверкал браслет, который Элайджа заказал у ведьмы, чтобы она могла оставаться собой, не поддаваясь голоду. — Вы не пытались решить проблему, вы пытались меня уничтожить! — выплюнула она, а в её глазах полыхала ярость. — Мы хотели как лучше! — Деймон снова пытался оправдать свои действия. — Как лучше для себя, а не для меня! — её голос стал тихим, но полным разочарования. — Я больше не верю в ваши «пожелания» и «добрые намерения». Не смей больше подходить ко мне. Она сделала шаг назад, пытаясь уйти, но он не позволил. Его вампирская сила была быстрее её реакции. — Я не позволю тебе так легко уйти, сестрёнка, — его глаза были полны гнева и отчаяния, когда он схватил её за горло, прижимая к стене. — Ты сама это поймешь. Деймон не был в себе, его действия были быстрыми и жестокими. Свернул ей шею. Он подхватил её тело, как тряпичную куклу, и, быстро понёс в сторону машины.

Пару часов спустя

Изабель пыталась сосредоточиться, когда её сознание постепенно возвращалось в норму. Глаза всё ещё тяжело открывались, но она различала дорогу перед собой — пустую, ничем не примечательную. Постепенно, с трудом повернув голову, она увидела своего брата за рулём. В его глазах была какая-то пугающая пустота. — Что ты делаешь? — её голос звучал хрипло. Деймон, не отвлекаясь от дороги, ответил, как будто ничего не происходило: — Едем к Стефану. — Я никуда не поеду с тобой, останови машину, — голос Изабель стал тихим и умоляющим, но она знала, что это не остановит его. Мрак в её глазах отражал отчаяние. — Нет, ты должна вспомнить, что мы твоя семья, и что с нами тебе будет лучше, — Деймон повторял эти слова, как заклинание, с безумным упорством, и они звучали пусто и чуждо. Изабель почувствовала, как её сердце сжимается. Она не могла поверить, что брат, её собственная плоть и кровь, был таким безумным. Она попыталась говорить спокойно, но голос всё равно дрожал: — Да пойми ты, как прежде уже не будет, — её лицо искажала боль, но она пыталась контролировать себя. — Просто отпустите меня уже. — Нет, — он стукнул по рулю с такой силой, что Изабель невольно вздрогнула. — Всё будет как раньше. Да, так и будет. Просто нужно добраться до Стефана. Её взгляд, полный изумления и страха, застыл на нём. Она пыталась его понять, пыталась найти в нём хоть что-то знакомое, но в его глазах была только пустота. Он был не собой, и его слова звучали как бред. — Ты сошел с ума, Дей, отпусти меня, — она попыталась говорить мягко, пытаясь не провоцировать его. Деймон, кажется, не замечал её слов. Он только продолжал гнать машину, ускоряя ход. — Нет! Это не должно быть так! Не должно, — он бормотал себе под нос, даже не глядя на неё. — Ты хоть знаешь, как я сошел с ума, когда Стефан сказал, что ты сгорела в том чёртовом баре?! Что ты мертва?! Я не мог поверить! Изабель почувствовала, как её сердце сжалось. Она видела, что он был истеричен, что его разум едва ли мог воспринимать реальность. Но она понимала, что она не может позволить ему забрать её назад. Это было слишком опасно для обоих. — Но я жива, — её голос был мягким и убаюкивающим, — и ты должен отпустить меня. Так будет лучше. Ты должен жить дальше, Дей. У тебя впереди вечность, которую ты можешь провести с человеком, которого любишь, как я. А я буду только балластом для тебя. Её слова проникли в его сознание, но Деймон только скривился, не в силах отпустить своё болезненное восприятие. Он повернул голову, и в его глазах была такая ярость, что Изабель даже поджала губы. — Нет, — его голос звучал как оскорбление. — Ты не балласт. Ты что, не помнишь? Мы всегда и навечно. Изабель, ощущая, как воздух вокруг неё становится всё более напряжённым, крепко держалась за дверцу машины. Она видела, как Деймон резко увеличивает скорость, и понимала, что ситуация становится всё более опасной. — Это было век назад, — её слова звучали как прощание с теми днями, когда всё казалось возможным. — Отпусти меня, Деймон. Её сердце билось быстрее, страх смешивался с отчаянием. Она понимала, что если он продолжит свою безумную игру, она не выживет. — Почему ты поступаешь так со мной? — его слова были полны боли, но и горечи. Он был на грани. Изабель взглянула на него, пытаясь увидеть в его глазах хоть что-то, что напоминало её брата. Но ничего не было. Он был чужим. Не сдержавшись, Деймон схватил её за волосы, резко дернув, и стукнул её головой о панель. Изабель на мгновение потеряла сознание, и мир поглотил её. Деймон не замедлил. Он прибавил скорости, не обращая внимания на её неответствующее состояние. Всё, что он хотел, было прямо перед ним — вернуть всё назад. И что бы ни стояло на пути, он не собирался останавливаться. Когда Изабель пришла в себя, её тело было окутано холодом, а голова гудела от боли. Она не могла сразу понять, где находится, но ощутила, что её руки скованы, а тело затекло. Открыв глаза, она увидела тёмное помещение и что-то двигалось в углу. Через мгновение она узнала фигуру — это был Стефан. — Мы тебя заберём домой, Белль. Ты не можешь уйти, — сказал он, голос его был обманчиво тёплым. Изабель покачала головой, усталая от всего этого. Она опустила взгляд и заметила, что браслета, который сдерживал её жажду крови, нет. — Где браслет? — шепотом спросила она, чувствуя, как голод вновь охватывает её. Она едва могла сдерживаться, чтобы не поддаться ему. Стефан молчал, и Изабель почувствовала, как её внутреннее напряжение нарастает. Её тело кричало о крови. — Он сдерживал меня, Стефан, — сказала она, с трудом выговаривая слова. — Я не хочу быть вашей игрушкой в игре под названием «семья». Я выбрала свой путь. Стефан был растерян. Он всё ещё надеялся вернуть её в их семью, но сейчас понял, что она уже не та, кем была раньше. — Ты всё ещё моя сестра, Белль. Мы будем рядом, даже если ты не хочешь. Мы не оставим тебя, — сказал он, но его голос звучал всё более отчаянно. — Не заставляй меня ненавидеть тебя ещё больше, Стефан, — ответила она, её голос был тихим, но полным решимости. — Я не нужна вам. Ты был моим братом, но теперь я иду своим путём. Если честно, вы как проклятие, тянете меня вниз. С этими словами она попыталась уйти, но Стефан не позволил. Он быстро подбежал к ней и схватил за плечо, резко повернув её к себе. — Ты не уйдёшь, — сказал он холодно, а потом на вампирской скорости свернул ей шею. В этот момент он понял, что им нужна Лекси.

Месяц спустя

Изабель была прикована к холодному металлическому стулу в темном подземелье. Это место, скрытое под домом Сальваторе, было подготовлено братьями заранее. Они знали, что однажды придется столкнуться с этим. Теперь они стояли за массивной железной дверью, наблюдая, как Лекси пыталась вернуть Изабель человечность. — Я все еще ненавижу вас, своих братьев, — прошипела девушка, дергая цепи. — Надеюсь, вы будете гореть в аду, Лекси! Стефан напрягся, а Деймон сжал челюсти так сильно, что послышался скрип. Лекси, стоявшая у стула, наклонилась ближе к Изабель, сохраняя спокойствие. — Ты их любишь, Белль. И ради них ты должна перебороть свою жажду, — твердо сказала она. — Ради них? — Изабель ухмыльнулась, ее голос был пропитан ядом. — Ради них я готова уничтожить всех, кто им дорог. С удовольствием. — Она посмотрела на Лекси маньячным взглядом. — Я разорву на куски всех, кого вы любите. С этими словами она зловеще рассмеялась. Ее смех был громким, но пустым, словно эхо. Деймон не выдержал. Вспыльчиво ударив кулаком о каменную стену, он обернулся к Стефану, готовый сорваться. — Она свихнулась, Стефан! Это бессмысленно! — рявкнул он. Стефан положил руку на плечо брата, пытаясь его успокоить, но Деймон с раздражением оттолкнул его. — Дай мне крови, Лекси, — вдруг простонала Изабель, опуская голову. Ее голос стал тихим, но ломким. — Я с ума схожу… Лекси выпрямилась, сложив руки на груди, ее взгляд был твердым. — Это часть лечения. Ты должна бороться, Белль. Я не дам тебе сдаться. Изабель засмеялась снова, на этот раз с какой-то жуткой, мучительной насмешкой. — Как только я выберусь отсюда, — прошипела она, поднимая голову, — я уничтожу ближайший город. Залью его кровью, запомни мои слова. — Когда ты выберешься, ты больше не захочешь убивать, — уверенно ответила Лекси, беря в руки железный лом, лежащий рядом. Она подошла ближе и холодно добавила: — Я знаю, что делаю. Ты ведь уже забыла о нем, да? Изабель прищурилась, пытаясь понять, о ком идет речь, но ответить не успела. Лекси без предупреждения вонзила лом ей в живот. Изабель выгнулась, выплюнув кровь, но взгляд ее оставался наполнен ненавистью. — Ненавижу вас всех, — прохрипела она. — Горите в аду… Ее голова упала, а сознание потонуло в темноте. Через полчаса наверху раздался грохот. Стефан и Деймон бросились к источнику шума, но, обыскав дом, никого не нашли. Почти сразу громкие звуки донеслись из подземелья. Братья поспешили обратно и увидели распахнутую дверь и Лекси, лежащую без сознания на полу. В подземелье стоял незнакомец, держащий Изабель, освободившуюся от цепей. Элайджа осторожно поднял девушку за подбородок, заставляя ее взглянуть на него. Ее взгляд был мутным, а движения — слабыми. Он подтолкнул вперед напуганного парня, которого держал за плечо, и, прокусив его запястье, протянул кровоточащую руку Изабель. Едва почувствовав запах крови, Изабель резко оживилась. Ее глаза налились чернотой, а под глазами проступили венки. Она вцепилась в запястье парня с жадностью хищника. Она выглядела пугающе, почти как чудовище, но Элайджу было все равно. Главное, что она жива. — Кто ты? — Стефан шагнул вперед, пытаясь понять, кто этот незнакомец. Элайджа холодно посмотрел на братьев. — Так это вы? Те, кто решил заключить собственную сестру в клетку? — его голос звучал сдержанно, но с нотками презрения. Слова Изабель о ее прошлом все еще звучали у него в голове. Она рассказала ему все: как ее обратили, как она пыталась бороться со своей сущностью и как братья, которых она любила больше всего на свете, в итоге предали ее. Элайджа, не колеблясь, подошел к братьям на вампирской скорости. Их лица застыли в удивлении, но они не успели ничего сделать. Его голос прозвучал властно, как раскат грома. — Вы забудете о своей сестре. Она мертва с двадцатых годов, — внушил он, глядя прямо в глаза обоим. — Изабель мертва, — хором повторили Стефан и Деймон, их голоса звучали словно в трансе. Элайджа развернулся к Изабель, которая отбросила истощенное тело парня на пол. — Пойдем домой, — он протянул ей руку, его голос звучал мягче. — Кто ты? — с холодным интересом спросила девушка, подняв на него взгляд. Он хотел ответить, но в следующее мгновение почувствовал лишь порыв ветра. Изабель исчезла, исчезла так быстро, что он даже не успел среагировать. За те недели, что она провела в подземелье, братья и Лекси успели промыть ей мозги и вычеркнуть Элайджу из ее памяти. Элайджа выругался себе под нос. Он бросился наружу, но следа Изабель уже не было. Теперь найти ее станет намного сложнее.

Прошло полгода

Изабель окончательно потеряла себя. Она убивала без разбора, едва сдерживаясь от того, чтобы не оставить за собой кровавый след. Но каждый раз, когда разум хоть немного прояснялся, она заметала следы и уезжала. Новый день — новый город, новые жертвы. Она не хотела, чтобы братья снова нашли ее. И, что еще важнее, чтобы нашел он. Этот незнакомец, который освободил ее из подземелья, никак не выходил у нее из головы. Она не могла вспомнить, кто он такой, но чувствовала: он значил для нее что-то важное. Почему же она не могла вспомнить его имя, его голос? Сейчас она сидела на крыше дома в Лондоне, глядя на огни ночного города. Сердце гулко стучало, а в голове роились мысли. Этот мужчина… его лицо появлялось в ее сознании снова и снова. Почему? Кто он? Что он сделал с ней? — Кто ты такой? — прошептала она в темноту, сжимая кулаки. Ответа, как и всегда, не было. Но где-то глубоко внутри она знала: рано или поздно он найдет ее. И, возможно, тогда она вспомнит, кто он и почему его образ так засел в ее разуме. Изабель сидела на крыше, рассеянно вертя в пальцах два кольца на правой руке. Первое — простое, на среднем пальце, защищало ее от солнца. Второе, с причудливыми инициалами «I.M. и E.M.», выглядело странно и чуждо. Она пристально смотрела на него, стараясь вспомнить, откуда оно у нее. Ответа не было. Кольцо будто тянуло к себе мысли, вызывая смутное беспокойство. В какой-то момент раздражение взяло верх, и, не раздумывая, она сняла его с пальца и со всей силы швырнула в темноту. Но уже через минуту ее взгляд снова устремился туда, где исчезло кольцо. Она пошла за ним. Изабель не понимала, почему не может выбросить его из головы. Словно что-то внутри протестовало, цепляясь за эти странные инициалы. «I.M. и E.M.»… Почему они так важны? Почему она не может забыть? Изабель смотрела вдаль, теребя пальцами кольцо. Она чувствовала странное тепло, словно смутное воспоминание о счастье проскальзывало где-то в глубине души. Но почему? Когда она была счастлива? С кем? Эти вопросы терзали ее, как заноза, застрявшая в сознании. Мелькнула мысль: может, ответ знает тот незнакомец? Его образ вдруг всплыл в голове — резкий, холодный, но почему-то вызывающий необъяснимую тягу. Но вместе с этой мыслью пришел страх. Что, если ответ ей не понравится? Что, если это счастье — лишь иллюзия? Изабель тряхнула головой, словно пытаясь прогнать все сомнения. Она не хотела искать его. Лучше не знать, чем столкнуться с тем, что может разрушить ее мир.

Спустя пару месяцев

Изабель сидела напротив ведьмы в темной комнате, освещенной лишь мерцанием нескольких свечей. На столе между ними лежала миска с кровью — часть ритуала, который должен был вернуть девушке утраченные воспоминания. Ведьма смотрела на неё испытующе, как будто пытаясь понять, готова ли она к тому, что собирается сделать. — Это будет больно, — сказала ведьма, касаясь края миски пальцами. — Ты уверена, что хочешь узнать правду? Иногда прошлое лучше оставить в покое. Изабель задумалась. Каждый раз, когда она пыталась вспомнить что-то из своего прошлого, кроме ненависти к братьям, перед ней мелькал образ — высокий мужчина с глубокими глазами и спокойной уверенностью. Но кто он? И почему её сердце каждый раз болезненно сжимается при мысли о нём? — Я устала от того, что не знаю, — произнесла она. — Я готова. Ведьма кивнула, начала шептать заклинания, и миска с кровью засветилась тусклым красным светом. Изабель почувствовала, как в её голове начинает всплывать что-то забытое, как будто тысячи осколков мозаики начали складываться воедино. И тут её пронзила боль — воспоминания возвращались, как обжигающее пламя. Она увидела Сан-Франциско, его улицы, залитые лунным светом. Вспомнила, как впервые встретилась с тем незнакомцем. Его имя: Элайджа. Его спокойный голос, который упрекал её за кровавую расправу. Его взгляд, полный силы и загадочности. Предложение, медовый месяц, домик в тихом городке. Она вспомнила, как он спас её из подземелья, как дал ей кровь. Но воспоминания на этом не закончились. Она увидела себя, сломленную и обезумевшую, без человечности, как она бросила его, убегая в ночь. Почувствовала ту боль, которую, наверняка, оставила в его душе, ту рану, что он скрывал за своим непоколебимым спокойствием. Когда ритуал закончился, Изабель рухнула на стул, тяжело дыша. Она вспомнила всё. Каждую эмоцию, каждую секунду, проведённую рядом с ним. Её сердце было разорвано противоречиями. Она чувствовала, что была счастлива с ним, но теперь… Как она могла вернуться после всего, что сделала? Бросила. Заслуживает ли она прощения? Ведьма молча наблюдала за её реакцией. Она тоже видела ее воспоминания. — Ты хочешь вернуться к нему? — наконец спросила она. Изабель закрыла глаза. Слёзы потекли по её щекам. — Нет, — тихо ответила она. — Я не могу. — Почему? — Ведьма наклонилась ближе, пытаясь понять. — Потому что я не та, кем он меня знал. Я стала чудовищем. А он… Он заслуживает кого-то лучше. Кого-то, кто не причинит ему боли и разочарования, которое я могу принести, — произнесла она, едва сдерживая дрожь в голосе. — Я не могу смотреть ему в глаза. Изабель поднялась, всё ещё пошатываясь от слабости, и направилась к выходу. — И что ты будешь делать теперь? — спросила ведьма ей в спину. — Попробую жить с этим, — бросила Изабель, не оглядываясь. — Без него. Она ушла, оставив позади не только ведьму, но и шанс вернуть то, что было. Её сердце разрывалось на части, но она знала: её место — в одиночестве. Она выбрала боль, чтобы избавить его от неё.