"Иллюзии преданности: Ловушка самообмана"

Закрыв дверь своей комнаты, Микаса поставила коробки с покупками на подоконник у зеркала. Они выглядели так аккуратно и изящно, что она на мгновение остановилась, любуясь их простотой. Две пиалы, уложенные в плотные коробочки с красными и золотыми печатями, казались маленькими произведениями искусства. Она аккуратно достала упаковки с чаем, вдохнула их аромат. Смесь трав, копчёных нот и чего-то сладковатого моментально окутала её, напомнив о том, как хорошо ей было в чайной лавке. Сняв с себя тренч, она просто рухнула на кровать, не удосужившись даже переодеться. Её тело тут же расслабилось, словно комната впитала всю усталость за день. Глаза закрылись, и тепло, принесённое мыслями о пиалах, чаях и ускользающей свободе, убаюкало её. Сон настиг её мгновенно. Мягкая тишина комнаты и запах свежего чая стали её последними мыслями перед тем, как сознание погрузилось в глубокую дремоту. Микаса снова оказалась в жутком лесу. Густые, черные деревья, переплетенные мертвыми ветвями, обрамляли её путь. Лес был холодным, мороз пронизывал до костей, но Микаса почти не чувствовала этого страх вытеснил всё остальное. На ней вновь была лишь тонкая белоснежная рубашка, порванная в нескольких местах и испачканная кровью. Её босые ноги утопали в снегу, который хрустел под каждым шагом. Туман был густым, почти осязаемым, будто пытался схватить её, остановить. Глухая, зловещая тишина леса нарушалась только её прерывистым дыханием и жутким эхом чьего-то смеха. Этот смех... Он был насмешливым, злорадным, как будто принадлежал самому злу. Микаса пыталась бежать, но её движения были словно замедленными, как в воде. Её руки были связаны за спиной грубой верёвкой, которая впивалась в запястья, оставляя глубокие следы. Она чувствовала, как с каждым шагом сила покидает её. – "Ты всё равно не уйдёшь..." раздался голос позади. Его звук заставил её сердце замереть. Это был Эрен. Его тон был низким, зловещим, и от этого по её спине пробежал холод. Она оглянулась через плечо, и вдалеке сквозь туман показалась фигура. Эрен шёл медленно, насвистывая знакомую, но отвратительно изменённую мелодию, которая цеплялась за её сознание, будто заражая его. Микаса споткнулась и упала на колени. Её дыхание стало рваным, а страх обжигал горло. Она отчаянно пыталась развязать верёвки, прижимаясь к земле и трясясь от ужаса. — "Ну сколько можно от меня убегать?" голос был ближе. Она подняла голову, и её взгляд встретился с его глазами холодными, бездушными, с изломанной ухмылкой на лице. Он присел рядом, держа в руках красный шарф. Тот самый, который она так долго хранила как символ заботы, а теперь он казался инструментом её гибели. – "Я ведь просто хотел повязать на тебя шарф." Эти слова заставили её задрожать. Эрен потянулся к её шее, обматывая шарф вокруг, как удавку. Его движения были медленными, почти нежными, но от этого всё становилось только хуже. — "Теперь ты от меня никуда не убежишь." Его ухмылка стала ещё шире, а руки начали сжимать узлы шарфа всё сильнее. Воздух мгновенно покинул её лёгкие. Она пыталась закричать, но горло сдавило, и вместо этого раздался лишь хриплый звук. Её зрение начало затуманиваться, и в последний момент, когда она уже думала, что всё закончено, она услышала собственный крик. Она очнулась с криком, тяжело дыша и хватаясь за горло, будто пытаясь избавиться от невидимого удушья. На её шее всё ещё ощущалась фантомная тяжесть красного шарфа, словно сон пытался удержать её в своих кошмарных оковах. Комната вокруг неё была тусклой, только свет луны пробивался сквозь полуоткрытые шторы, выхватывая контуры её вещей. Но реальность была всё ещё расплывчатой, будто остатки сна туманили её восприятие. Стук повторился громкий и настойчивый, будто кто-то пытался её разбудить или убедиться, что она жива. – "Микаса!" - раздался приглушённый голос снаружи. Она с трудом поднялась и села, обхватив голову руками, пытаясь выровнять дыхание. Звук стука вновь раздался — громкий, настойчивый, вызывающий в груди новый прилив тревоги. Микаса бросила взгляд на дверь комнаты, затем на входную дверь в коридоре. Её пальцы сжимали одеяло, будто это был единственный якорь, удерживающий её от паники. Собравшись с силами, она встала на ноги. Ноги были словно ватные, подкашивались от слабости. Медленно она направилась к выходу из комнаты, потянув за собой одеяло, которое всё ещё крепко держала. Проходя мимо зеркала, мельком заметила своё отражение — лицо было бледным, волосы спутаны, а глаза всё ещё горели от недавнего кошмара. Шаг за шагом она двигалась к двери, ощущая, как холод от пола пробирает её босые ноги. Стены коридора будто сужались, давя на неё. Стук продолжал раздаваться — настойчивый, тревожный, ритмичный, словно удары сердца, только снаружи. Подойдя к двери, она остановилась, медленно положила ладонь на дверную ручку, будто пытаясь почувствовать, кто там, прежде чем открыть. Она не спросила, кто это, не подумала, а просто распахнула дверь. На пороге стоял Жан, его лицо было наполнено беспокойством, взгляд метался по её фигуре. — Микаса!— сказал он, прежде чем она успела произнести хоть слово. — Микаса, ты кричала так, что, кажется, слышал весь дом. Что случилось? Ты цела? — его голос был взволнованным, почти паническим. Он резко схватил её за плечи, пытаясь поймать её взгляд, как будто хотел убедиться, что с ней действительно всё в порядке. Микаса отвела глаза, чувствуя, как слёзы жгут уголки её глаз, но сдержалась. Она попробовала убрать его руки со своих плеч. — Все в порядке. Мне просто приснился кошмар, вот и всё, — проговорила она тихо, но её голос звучал неубедительно, чуть дрожа. Жан нахмурился, и, не дожидаясь разрешения, шагнул внутрь квартиры. Его взгляд заметался по комнате. Бардак в коридоре и беспорядочно валяющиеся вещи Эренa только усилили его подозрения. — Просто кошмар? Это не похоже на тебя, Микаса. Что здесь происходит? Ты уверена, что всё нормально? — он говорил сдержанно, но в его голосе сквозило беспокойство. Микаса тяжело вздохнула и на мгновение прижала ладонь к лицу, пытаясь прийти в себя. Образы из сна всплывали перед глазами, и она чувствовала, как её сердце снова начинает учащённо биться. — Жан, прошу, не надо... Всё правда в порядке. Просто... плохой сон. Больше ничего, — она попыталась улыбнуться, но это вышло скорее жалкой попыткой успокоить его. Она стояла у двери, всё ещё в растерянности, сжимая край одеяла, которое волочилось за ней, словно защищая её от происходящего. Жан, напротив, был уверен в своих действиях. Он прошёлся по комнате, и начал собирать с пола разбросанные вещи Эрена, аккуратно складывая их на край дивана. — Я у себя только ужин начал готовить, — начал он, стараясь говорить спокойно, чтобы не напугать её ещё больше. — Ты не против составить мне компанию? Я просто... не хотел бы, чтобы ты оставалась одна.. Микаса смотрела на него, моргая, словно до конца не веря, что Жан стоит перед ней, а не кто-то из её кошмара. Она всё ещё держала край одеяла, будто это помогало ей удержаться в реальности. — А... Эрен, — нерешительно начала она, осматриваясь по сторонам, будто ожидая, что он появится из-за угла. — Он же может вернуться..? Наверняка сейчас где-то развлекается… Жан мягко перебил её, сложив последний свёрнутый батник. — Ты забыла? У меня получилось договориться с Имир. Эрен поехал вместо меня. Его не будет три дня. Она замерла, её сердце вдруг затопило облегчение. Вспомнив разговор за завтраком и едва заметно кивнула, будто самой себе. — Кажется, из-за кошмара я немного забылась... — тихо произнесла она, пытаясь справиться с остатками напряжения. Жан повернулся к ней и чуть улыбнулся, стремясь успокоить её. — Так что насчёт ужина? — уже более уверенно спросил он, накрывая свою заботу лёгкой непринуждённостью. Микаса на секунду задумалась, потом коротко кивнула. — Я сменю одежду и приду, — произнесла она с едва слышной решимостью, прежде чем повернуться к своей комнате. Жан направился к выходу, но внезапно остановился, оглянувшись. — Позволь, я подожду тебя тут, — сказал он, стараясь, чтобы в его голосе звучала забота, а не настойчивость. — Просто переживаю. Микаса мельком взглянула на него через плечо, на секунду задержав взгляд. — Как хочешь, я быстро, — ответила она, скрываясь за дверью своей комнаты. За дверью она откинула одеяло на кровать и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Мысли метались. Она уселась на край кровати, всё ещё чувствуя легкое головокружение от событий дня, и взяла в руки телефон. Экран загорелся, и первое, что она увидела, был диалог с капитаном. Несколько непрочитанных сообщений ждали её внимания. Пальцы скользнули по экрану, открывая сообщения. Среди них выделялось одно, оставленное под её мини-видео, которое она отправила ночью: "Приблизительно такими я и представлял твои руки." Микаса замерла, и её сердце словно пропустило удар, а затем заколотилось быстрее. "Он представлял мои руки?" — подумала она, ощущая, как кровь приливает к щекам. Она осознала, что непроизвольно улыбается, её пальцы нервно заскользили по экрану, чтобы набрать ответ. После нескольких секунд раздумий она написала: "Мои руки? Неужели ты так часто о них думаешь? Надеюсь, это не разочарование, капитан)" Отправив сообщение, она почувствовала лёгкое смущение, но в то же время ей было приятно — в этом ответе было что-то кокетливое, чего она обычно себе не позволяла. Она пролистала дальше. Ещё несколько сообщений от него заставили её задуматься. "Как ты держишься? Надеюсь, не слишком перенапрягаешься на работе. Береги себя, Микаса." Внутри что-то тепло шевельнулось. Забота, с которой он всегда обращался, была для неё чем-то особенным. Ещё одно сообщение выделилось: "Кстати о Mitski. У меня есть одна из её пластинок, где как раз есть та песня." Она вскинула брови, удивлённо хмыкнув. "Пластинки? Он увлекается винилом?" — мелькнула мысль. Её воображение тут же нарисовало как капитан сидит в полутёмной комнате, окружённый высоким стеллажом с пластинками. На фоне приглушённого света, едва освещающего строгую обстановку, она воображала, как он бережно снимает винил с полки, достаёт пластинку из конверта и аккуратно кладёт её на проигрыватель. Мелодия, медленно наполняя комнату, словно растворяла напряжение, которое она почему-то всегда связывала с ним. Микаса прикусила губу, мысленно добавляя к образу детали: короткие волосы, строгий взгляд, чуть нахмуренные брови. Она никогда не видела капитана, но ощущала, что он старше её. В её голове он всегда выглядел серьёзным, с холодными глазами, которые могли бы смотреть прямо сквозь тебя, не оставляя ни единого шанса скрыть правду. «Почему я представляю его таким?» — думала она. Возможно, из-за его сообщений, которые всегда были выдержанными, продуманными, словно каждое слово он выверял. Или, может быть, из-за того, как он казался таким уверенным, даже в простых беседах. Но эта серьёзность, этот мнимый холод, почему-то вовсе не отпугивали её. Напротив, они интриговали. В её воображении капитан сидел за проигрывателем, слегка нахмурившись, поглощённый мелодией Mitski. Микаса не могла понять, откуда в ней это наваждение, но сама мысль грела её, заставляя уголки губ подниматься в едва заметной улыбке. Она подняла глаза от телефона, но это наваждение всё ещё держало её, Микаса задумалась. Ей захотелось как-то ответить на это, продолжить разговор. Но сначала она решила похвастаться: "Сегодня в чайной лавке нашла пару интересных вкусов. Один называется "Корица с утёса Будды", звучит впечатляюще. Думаю, тебе бы понравилось." Она набрала текст и отправила, решив, что о купленных пиалах пока говорить не стоит. Эта маленькая мысль — о том, как она могла бы когда-нибудь найти его адрес и выслать ему подарок — согревала её душу. Микаса смотрела на экран телефона, ожидая ответа, и вдруг осознала, что всё это время улыбается. Тепло, искренне, и эта улыбка будто снимала с её плеч напряжение последних часов. Её мысли перебивались легким волнением: то она прокручивала в голове его комментарий о её руках, то представляла, как он слушает пластинки, то обдумывала, каким чаем могла бы его удивить. "Интересно, он бы оценил тот улун или всё-таки предпочёл что-то с дымным ароматом, вроде Лапсанга Сушонга?" — размышляла она, немного улыбаясь. И в этот момент её взгляд случайно упал на часы. Глаза Микасы округлились. Она едва не выронила телефон. "Жан! — пронеслось в голове. — Господи, он же ждёт меня!" Паника нарастала, словно ледяная волна. Она быстро встала с кровати, спеша подобрать одежду, и заметила, как лёгкое смущение охватило её — ей даже не пришло в голову предупредить Жана, что она задержится. Она так погрузилась в этот уютный, почти интимный диалог с капитаном, что напрочь забыла о том, что кто-то ждет её за дверью. "Надеюсь, он не слишком долго ждал..." — мелькнуло у неё в голове, пока она в спешке натягивала более удобную домашнюю одежду.