"Иллюзии преданности: Ловушка самообмана"

Полу часами ранее. Жан неспешно брёл по узким улочкам, возвращаясь из магазина с пакетом продуктов в руках. Ему всегда нравилось ходить за покупками, особенно когда он знал, что будет готовить для кого-то, кто ему дорог. Сегодня он решил приготовить что-то простое, но вкусное — тушёные овощи в соусе с рыбой. Идея накормить Микасу согревала душу, а её согласие которое он рассчитывал получить, на ужин воспринималось бы как маленькая победа. Войдя в квартиру, он сразу прошёл на кухню, поставил пакет на стол и начал раскладывать ингредиенты: свежие овощи, соус, и идеально вычищенные филе рыбы. Он аккуратно промыл и нарезал овощи, включая морковь, перец и брокколи, вспоминая, как однажды Микаса упомянула, что любит морковь, но терпеть не может сырой брокколи. "Зато в соусе она его точно оценит," — подумал он, улыбнувшись. Процесс готовки успокаивал. Жан действовал методично, внимательно подбирая специи, чтобы подчеркнуть вкус блюда. Он обжарил овощи на сковороде, добавил чеснок и соус, после чего занялся рыбой, которая медленно шипела на другой сковородке. Казалось, он вкладывал в это блюдо всю свою заботу, словно это был способ выразить то, что словами ему пока сказать было сложно. Внезапно его внимание привлёк крик за стенкой. Жан замер, сковорода чуть не выскользнула из руки. "Это же квартира Микасы!" — пронеслось у него в голове. Бросив всё, он выскочил в коридор и застучал в её дверь, в груди колотилось сердце. — Микаса! Открой! — кричал он, стуча всё сильнее. Ворох мыслей смешался в голове: "Неужели Эрен вернулся? Что он ей сделал? Почему она кричала?" Когда дверь открылась, он заметил её сонный и растерянный взгляд. В руках она сжимала одеяло, словно старалась укрыться от мира. Он посмотрел через её плечо, замечая беспорядок: вещи Эрена были разбросаны, словно их кинули в спешке. Ему было сложно поверить её словам, но всё же он решил не настаивать. — Послушай, — мягко начал он, — Я как раз готовлю ужин. Не хочешь составить компанию? Не хочу, чтобы ты оставалась одна. Она на мгновение задумалась, но кивнула. Это едва заметное движение дало Жану ощущение облегчения. — Тогда подожду тебя здесь, — добавил он, улыбаясь, и сел на тот самый диван. Сидя на диване, он пытался успокоить себя, но мысли крутились в голове вихрем. "Может, это свидание? Или это просто дружеский ужин? Что она подумает?" Чувства, которые он так долго прятал, становились всё сложнее игнорировать. Он лихорадочно думал, чем занять их после ужина. "Может, фильм предложить? Только что-то лёгкое, без напряжения. Главное, чтобы она чувствовала себя комфортно," — размышлял он, барабаня пальцами по подлокотнику. Жан знал, что его чувства к Микасе не просто симпатия. Это было что-то глубокое, болезненное, настоящее. Он готов был ждать, сколько потребуется, лишь бы дать ей шанс на счастье. Ему хотелось окружить Микасу всем хорошим, что только могло быть в её жизни. Забота, поддержка, маленькие жесты, вроде ужина, приготовленного с душой, или разговоров, которые скрасят её одиночество. Всё это было для него способом показать, что он рядом, что он готов быть тем, кто станет её опорой. Но в то же время он боялся. Боялся, что все его усилия будут напрасны, что она никогда не посмотрит на него так, как хотелось ему. "А если я просто использую её одиночество? А если я делаю всё это ради себя, а не ради неё?" Жан глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Он взглянул на дверь, за которой находилась Микаса. Она была там, всего в нескольких шагах, но казалась ему бесконечно далёкой. "Всё, что я могу сделать сейчас, — это быть рядом. Остальное будет зависеть от неё." Он заметил, что Микаса задерживается. "Что она там делает?" — подумал Жан и решил подойти к её комнате. Постучать он не успел: дверь резко распахнулась, и Микаса, увидев его перед собой, отступила назад, слегка испуганная. Она была в чёрных широких штанах с высокой талией и сером топе с квадратным вырезом красиво подчёркивая ее грудь, поверх которого была накинута чёрная кофта. Жан невольно задержал взгляд на её фигуре, но тут же поймал себя на этом, смутившись. Микаса заметила его взгляд, и на её лице мелькнула тень неловкости. Она запахнула кофту, словно стараясь скрыться, и тихо сказала: — Я готова. — Отлично, тогда пошли. Еда почти готова, — выдавил Жан, отворачиваясь, чтобы скрыть лёгкий румянец. Его сердце почему-то билось быстрее, но он сделал вид, что всё в порядке Пройдя в уютную квартиру Жана, Микаса почти сразу почувствовала, как аппетитно пахнет из кухни. Ароматы были тёплыми, домашними, вызывая чувство комфорта. Она, слегка потянув носом, с улыбкой протянула: — М-м, как вкусно пахнет... Может, я могу чем-то помочь тебе? Жан, уже занятый приготовлением, обернулся на мгновение и мягко махнул рукой, заверяя, что всё под контролем. — Помощь не нужна, но... — он улыбнулся, ловя её взгляд. — Я знаю, чем ты можешь помочь. Выбери, что мы будем пить. Микаса хмыкнула, как будто раздумывая, а потом беззаботно упала на диван, подтянув ноги под себя, словно была у себя дома. — Тогда я просто подожду, пока ты закончишь. Не хочу мешать "мастеру" на кухне, — её тон был лёгким, игривым. Она повернула голову к Жану и улыбнулась, глядя, как он возится у плиты. Она обвела взглядом комнату, замечая, как всё здесь выглядело уютно, но просто. На журнальном столике вновь лежал тот самый скетчбук, который она уже видела раньше. Любопытство зашевелилось внутри, особенно когда её взгляд невольно задержался на твёрдой кожаной обложке. Микаса украдкой посмотрела на Жана. Он стоял к ней спиной, полностью сосредоточившись на приготовлении ужина. "Я быстро," — подумала она, тянуясь к скетчбуку. Слегка колеблясь, она приоткрыла обложку, раскрывая первую страницу. Её глаза тут же расширились от удивления. На странице были зарисовки её лица, выполненные с почти фотографической точностью. Её профиль, взгляд вполоборота, задумчивое выражение лица... Всё это было так тщательно прорисовано, что казалось, будто художник вложил в каждую линию нечто личное. Её сердце слегка заколотилось в панике. Она перевернула страницу, испытывая странную смесь волнения и смущения. На следующем рисунке снова была она — но на этот раз почти обнажённая. Чёткие линии очерчивали её силуэт, передавая мягкость и женственность её фигуры. Всё было нарисовано с невероятной точностью и мастерством.. Микаса быстро захлопнула скетчбук, стараясь не шуметь, и аккуратно отодвинула его подальше от себя, как будто боялась, что Жан вдруг обернётся и заметит её. Она сделала вид, что её ничего не смутило, но в голове всё бурлило. "Почему именно я? Сколько времени он потратил на это? Что ещё изображено на остальных страницах? И что это значит?" Эти вопросы будто пульсировали в её сознании, не давая сосредоточиться. Она украдкой бросила взгляд на Жана, но он, кажется, ничего не заметил. Микаса глубоко вдохнула, стараясь успокоить стук сердца, и уставилась в пространство, чтобы отвлечься. Но её взгляд всё время возвращался к скетчбуку. Подойдя к дивану, Жан включил телевизор, и звук резко прорвал тишину, заставив Микасу вздрогнуть. На экране транслировалось стендап-шоу, чьи громкие шутки и смех аудитории контрастировали с её внутренним смятением. Жан подошёл к дивану, беря в руки скетчбук, и тихо спросил: — Будем тут кушать или всё-таки на кухне? Микаса мельком взглянула на него и, недолго думая, ответила: — Если можно, то давай тут. — Хорошо, — сказал Жан, убирая скетчбук и аккуратно протирая журнальный столик. Затем он принёс две тарелки с только что приготовленным блюдом. Аромат тушёных овощей и рыбы с соусом разливался по комнате, вызывая у Микасы аппетит. — Выглядит очень аппетитно, — заметила она с лёгкой улыбкой. Жан сел рядом с ней, поставив тарелку на столик. Его колено случайно коснулось её, и он быстро отвёл взгляд, притворяясь, что ничего не заметил. Но Микаса почувствовала это прикосновение, и решила сделать вид что ничего не заметила. Она потянулась за телефоном, собираясь сфотографировать красиво поданное блюдо. Жан наблюдал за её движениями, его взгляд мягко скользил по её лицу. Но, когда она уже была готова сделать снимок, выражение её лица резко изменилось. Микаса вдруг вспомнила, что все её снимки автоматически синхронизировались с телефоном Эрена. Эта мысль заставила её замереть, а потом резко убрать телефон. Жан нахмурился, его взгляд наполнился лёгким недоумением. — Ты же хотела сфотографировать, — спросил он, стараясь прозвучать непринуждённо. — Или блюдо уже не так аппетитно выглядит? Он попытался перевести всё в шутку, но в его голосе было слышно лёгкое разочарование. Микаса замялась, не зная, что ответить. — Я… э-э... наверное, свет не очень удачный, — пробормотала она, пытаясь придумать оправдание. Но в этот момент её телефон зазвонил. Звук вибрации нарушил неловкую тишину. Жан мельком посмотрел на экран её телефона, и его лицо застыло. На экране высветилось имя, которое он ненавидел — "Эрен". Микаса взяла телефон в руки, её пальцы слегка дрожали. Она знала, что Жан смотрит на неё, но не могла заставить себя ответить на звонок или отбросить телефон. Сердце гулко билось в груди, а нараставшее напряжение в комнате казалось почти осязаемым. — Ты ответишь? — тихо спросил Жан, стараясь скрыть неприязнь в голосе. Микаса молчала, смотря на экран. Внутри неё словно разразилась буря. Почему именно сейчас? Почему он всегда вмешивается в её жизнь, даже когда его нет рядом? Жан потянулся к пульту и выключил звук телевизора, чтобы не мешать разговору. Он не мог не заметить, как дрожали руки Микасы, когда она проводила пальцем по экрану, принимая вызов. — Алло, — её голос был тихим, едва слышным. Сразу же раздался грубый голос Эрена, его тон был пропитан злостью: — Где ты? Микаса замерла, чувствуя, как напряжение накатывает волной. Этот вопрос прозвучал словно обвинение. — Я дома, где же мне ещё быть, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. — То есть ты даже не удосужилась узнать, куда делся твой муж? То, что меня нет дома, тебя это не смутило? — в голосе Эрена слышалась откровенная ярость, почти презрение. — Нет, не смутило, — коротко ответила Микаса, сжав телефон сильнее. — Ну тогда радуйся, — почти выплюнул он, — благодаря этой лошадиной морде я на материке. Микаса не ответила, но в груди всё закипало. Его тон, его слова, его презрение — всё это давило, как удавка на шею. — Он случайно не с тобой? — резко добавил Эрен, его голос будто бы искривлялся в злобной ухмылке. — С чего такие вопросы? Я не обязана перед тобой отчитываться, с кем и как я провожу своё время, — её голос был твёрдым и холодным, но ладони вспотели, а ногти уже впивались в кожу. — Не хами, дрянь, — рявкнул Эрен, практически перекрикивая её. — Я знаю, что он что-то задумал. Микаса чувствовала, как её тело начинало дрожать от сдерживаемой ярости. — Что ты хотел? — её голос стал тише, она пыталась не дать эмоциям вырваться наружу. — Конечно же, пожелать спокойной ночи своей любимой женушке… и проконтролировать, — в его голосе прозвучала откровенная угроза, от которой внутри всё сжалось. — Спокойной ночи, Эрен, — сказала Микаса, чувствуя, как ногти всё сильнее вонзаются в ладонь, оставляя болезненные следы. — Эй, я ещё не закончил! — закричал Эрен, его слова разносились по комнате даже без громкой связи. — Не дай бог я узнаю, что ты где-то шляешься без моего ведома! — Спокойной ночи, Эрен, — повторила она сдержанно и уверенно, кладя трубку, будто отрезая его голос от себя. Микаса сидела неподвижно, её дыхание было неровным. Она отложила телефон в сторону, словно тот был ядовитым. Только теперь она заметила, что Жан всё это время молча сидел рядом. Его лицо выражало гремучую смесь ярости и беспомощности. — Ты… — начал он, но остановился, не зная, как подобрать слова. — Ты так всегда с ним разговариваешь? Его голос был наполнен болью и сочувствием, но в нём ощущалась ярость — не к ней, а к тому, как Эрен с ней говорил. Микаса резко потянулась за вилкой, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Она отломила кусочек рыбы и осторожно поднесла его ко рту, стараясь сосредоточиться на еде, но её руки дрожали. Жан продолжал смотреть на неё, его взгляд был слишком внимательным, слишком читающим. Её попытка перевести разговор на другое русло явно не увенчалась успехом. Она снова потянулась вилкой к тарелке, как вдруг Жан мягко, почти неуловимо, положил свою руку на её. — Микаса, — его голос был едва слышен, в нём звучало столько заботы и осторожности, словно он боялся её спугнуть. — Расскажи, пожалуйста, что у вас происходит… Эти слова пронзили её, как острый нож. Она почувствовала, как внутри всё замерло. Её рука застыла на месте, в горле встал ком, а дыхание сбилось. Она повернула голову и встретилась с его глазами. Они были тёплыми, полными понимания, но и боли. Микаса отложила вилку, будто еда внезапно утратила вкус, и, не отводя взгляда, тихо начала: — Ты спросил, почему я не сфотографировала, — её голос был тихим, почти шёпотом. Жан кивнул, давая понять, что слушает, но не перебивая её. — Жан… кажется, мой телефон взломан… или на нём что-то установлено, — слова слетали с её губ быстро, словно она боялась, что не успеет договорить. — Все фотографии каким-то образом попадают к Эрену на телефон… Её голос задрожал. Она нервно опустила взгляд, но продолжила, несмотря на нарастающую дрожь в теле. — Я узнала об этом в ту ночь, когда пришла к тебе… Поэтому я ничего не сфотографировала. Я не знаю, как давно это происходит, но фотографий у него очень много. Жан замер, его лицо выражало шок и гнев одновременно. Он чуть приоткрыл рот, но слов не нашлось. В голове его начинали складываться кусочки этого страшного пазла. — Микаса… — начал он, но тут она резко прервала его. — Я могу тут закурить? — спросила она внезапно, нервно теребя край своей кофты. Её голос звучал резко, будто бы это был единственный способ удержать себя от полного срыва. Жан моргнул, его взгляд переместился на её руки. Он видел, как она судорожно перебирает ткань, стараясь унять дрожь, и понял, что она находится на пределе. — Конечно, можешь, — тихо сказал он, но голос звучал сдавленно. Микаса достала сигарету, её руки дрожали сильнее, чем она хотела показать. Жан встал, нашёл пепельницу и поставил её рядом с ней.