"Иллюзии преданности: Ловушка самообмана"

Микаса прождала Леви до полуночи. В квартире было тихо. Слишком тихо. Её мысли хаотично метались, сталкиваясь друг с другом, переплетаясь, накатывая волнами отчаяния. Голос Эрена в голове звучал особенно ясно. "Ты жалкая. Трусиха. Ты всегда убегаешь, всегда прячешься, вместо того чтобы взглянуть правде в глаза." Эти слова впивались в сознание, как занозы, и чем больше она пыталась их вытолкнуть, тем глубже они вонзались. А затем появились другие голоса. Голоса родителей. Образы вспыхивали перед глазами, те редкие хорошие воспоминания из глубокого детства, пропитанные теплом их голосов, их улыбками, тем, как мама поправляла ей волосы, а отец обнимал после тяжёлого дня. Но вместо утешения пришла вина. "Я ужасная дочь." Если бы она была лучше, сильнее, правильнее, если бы она больше старалась, могла бы всё сложиться иначе? Заслуживала ли она ту любовь, которую ей дали? Разве они не зря подарили ей жизнь? Микаса крепче сжала пальцы на ткани рубашки, стоя перед чемоданом. Она не заслуживает счастья. Она всё портит. Всегда. Её пальцы машинально разбирали вещи, раскладывали их по полкам. Она даже не осознавала, что делает, пока не заметила в руках свернутый моток проводов. Гирлянда. Её любимая. Она медленно, почти механически, прикрепила её над кроватью, и мягкий, тёплый свет разлился по комнате, делая её уютнее. Но внутри всё равно оставалась пустота. Микаса попыталась отвлечься. "Леви не приехал..." Она не позволяла себе думать об этом. У него работа. Он предупреждал. Ему не до этого. Всё нормально. Она взяла ноутбук, уселась за стол и наконец-то решилась на то, чего избегала весь вечер — взяла телефон. Её пальцы дрогнули перед тем, как нажать кнопку включения. Экран вспыхнул, и почти сразу на него посыпался град уведомлений. Пропущенные вызовы от тёти. Не хотелось сейчас с ней общаться. Но... сообщений от Эрена не было. Это было странно. Нет, хуже. Это было тревожно. Чем больше он молчал, тем сильнее нарастало ощущение, что что-то не так. Среди прочих сообщений было одно от Леви. "Не жди меня, ложись отдыхать." Отправлено час назад. Микаса выдохнула, почувствовав облегчение. Хоть какое-то известие от него. Но одно сообщение всё же заставило её нахмуриться. Хистория. "Где сейчас Эрен?" Микаса уставилась на экран. Любовница её мужа интересуется, где он находится. Вроде смешно. А вроде — совсем нет. Микасе совершенно не хотелось ни в каком виде контактировать с Хисторией. Но игнорировать сообщение тоже было странно. Она пару секунд смотрела на экран, ощущая внутреннее раздражение. С какой стати Хистория вообще ей пишет? Что ей нужно? Наконец, набрав короткий ответ, она отправила: "Он не докладывает мне о своих передвижениях." Практически сразу сообщение отметилось как прочитанное.Микаса напряглась."Боже, надеюсь, она ничего не ответит." Но её надежды не оправдались. Ответ пришёл почти мгновенно: "А сама-то ты где?" Микаса нахмурилась, пальцы крепче сжали телефон. "Что за вопросы? Какое ей вообще дело до меня?" Злило даже не то, что Хистория написала, а сам факт её присутствия в этом диалоге. "Она меня бесит." Но вместо того, чтобы поддаться раздражению, Микаса решила действовать иначе. Она быстро набрала ответ: "Это имеет отношение к моей работе? Или к чему эти вопросы?" Она перечитала сообщение, оценивая, не звучит ли оно слишком резко, но всё же отправила. В голову тут же закралась мысль, что Хистория сейчас наверняка сидит с возмущённым выражением лица. И судя по тому, что ответа так и не последовало, это было правдой. Через пару секунд значок "в сети" исчез. Микаса облегчённо выдохнула. Ночь тянулась бесконечно. Микаса так и не смогла уснуть. Голос Эрена, эхом отдающийся в её голове, не давал покоя. Он звучал обвиняюще, язвительно, напоминая ей о том, насколько она жалкая, насколько труслива. Она снова сбежала. От него, от прошлого, от всего, что хоть немного её ранило. Она пыталась заглушить эти мысли, переключиться на что-то другое. Развесила все вещи, закинула часть в стирку. Вычистила всю кухню до блеска, каждую поверхность, каждый угол. На полках стояли кружки — много, самых разных, привезённых из разных стран. Микаса осторожно, с каким-то почти благоговейным трепетом, протёрла каждую. Ей нравилось здесь. В этой квартире было уютно, тепло, спокойно. По крайней мере, должно было быть. К утру она так и не переоделась. Осталась в той же одежде, сидя за ноутбуком и заполняя документы. И вдруг раздался звонок. Микаса посмотрела на экран. Жан. Она не была уверена, что хочет с кем-то говорить, но вспомнила, что он в больнице. В конце концов, он беспокоился о ней. Отказать ему было бы просто грубо. Она нажала кнопку ответа. — Слушаю, — тихо произнесла она. На том конце тут же раздался облегчённый голос Жана: — Боже, как я рад, что ты ответила... Микаса прикрыла глаза, не зная, что сказать. — Как ты? — наконец выдавила она. — Микаса, это же я тебе звоню… Я беспокоился о тебе. Как ты? Ты уже уехала в Гамбург? Её не интересовало, о чем беспокоился Жан. — Что у вас произошло с Эреном? Как ты попал в больницу? — перебила она. На секунду в трубке повисла тишина. — Микаса… Он снова тебе что-то сделал? — Прошу, расскажи, что с тобой произошло. Жан вздохнул. — Мы подрались. Точнее сказать… это было избиение. Потом я попал в больницу. Со слов Хистории, фирма решила всё замять, и мне выплатят компенсацию. Плюс полностью покроют страховку. Хистория хорошо постаралась ради него. Лишь бы его не засадили… Микаса нахмурилась. — То есть это не ты сообщил ему, где я? — Нет, Микаса… Я не говорил ему, где ты. Жан замолчал, но потом, словно боясь услышать ответ, осторожно спросил: — Что он тебе сделал? Микаса глубоко вдохнула. Она не говорила этого вслух. Даже самой себе. Но эти мысли крутились в её голове с того самого момента, как она узнала о смерти родителей. — Мне кажется… он причастен к их смерти. На другом конце провода повисла тишина. А потом голос Жана прозвучал тихо, с каким-то надрывом: — Я хочу сейчас находиться рядом с тобой. Он сделал паузу, словно собираясь с духом. — Я хочу тебя защитить… Микаса крепче сжала телефон в руке. — Ты знаешь, где он сейчас? Её губы дрогнули. Она второй раз слышала этот вопрос за сутки. — Нет… — голос чуть сорвался. — Я уехала сразу после похорон. Последний раз видела его в крематории. Я уже в Гамбурге. Сейчас… со мной всё более-менее… Но сказать это было проще, чем поверить. — Мне страшно представить, что он может сделать. Как он отреагировал на моё отсутствие… Она запнулась. Ей не хотелось упоминать Леви. Она знала, что это только расстроит Жана. Но он всё понял. — Твой переезд связан с “капитаном”? — вдруг спросил он. Микаса насторожилась. Откуда он о нём знает?.. — Это ревность? — осторожно спросила она. На том конце провода послышался короткий смешок, но в нём не было веселья. — Может быть и так… А потом его голос снова стал серьёзным. — Если тебя обидят, прошу, Микаса… сообщи мне об этом. Она не ответила. — Я скучаю по тебе. Микаса сжала пальцы на колене. — Сейчас всё в порядке, — тихо сказала она. — Мне жаль, что я не могу тебя навестить. Выздоравливай, пожалуйста. — Я могу позвонить тебе снова? — осторожно спросил Жан. — Конечно. Главное — поправляйся. И… спасибо тебе. Она положила трубку. Посмотрела в пустоту. А потом закрыла глаза, пытаясь не думать о том, что внутри снова всё скручивает в тугой, мучительный узел. Светало. Тусклый серый свет просачивался сквозь шторы, окрашивая комнату в холодные оттенки. Микаса медленно встала с кресла, подошла к окну и отдернула ткань, впуская в комнату утренний Гамбург. За окном раскинулась улица укутанная густым туманом, ещё пустынная, почти безмолвная. Воздух был наполнен особой зимней тишиной — той, что бывает только ранним утром, когда город ещё не проснулся. Уличные фонари всё ещё мерцали бледным светом, освещая тротуары, покрытые лёгким слоем инея. . Машины стояли вдоль дороги, покрытые тонкой коркой льда, а редкие прохожие кутались в шарфы, спеша скрыться в тепле. Микаса медленно приоткрыла окно. В лицо ударил резкий, морозный воздух. Он пах свежестью, сыростью и чем-то металлическим — смесью городской зимы, в которой переплетались холод, выхлопные газы и далёкий запах кофе из ближайшей пекарни. Микаса глубоко вдохнула. Холодный воздух пробежался по горлу, опускаясь вниз, обжигая лёгкие. По коже тут же пробежали мурашки. Она опустила взгляд вниз, наблюдая, как по мостовой тянулся длинный силуэт одинокого велосипедиста. Закрыв окно, Микаса быстро вернулась к рабочему столу и вновь открыла ноутбук. Работа. Она должна загрузить себя работой. По максимуму. Чем больше задач, тем меньше времени на мысли. Чем больше дел, тем меньше у неё шансов снова погрузиться в те темные, пугающие размышления, которые не давали ей покоя всю ночь. Она сделала глубокий вдох, выпрямилась и заставила себя сосредоточиться. ******* Было уже около двух часов дня. Микаса откинулась на спинку стула, потянулась, разминая затёкшие мышцы, и прикрыла глаза. Голова гудела от работы, но мысли всё равно не отпускали. Вдруг раздался стук в дверь. Её тело будто парализовало. Перехватило дыхание, пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. Сердце забилось с удвоенной силой, наполняя уши тяжёлым гулом. Боже, это Эрен. Он нашёл меня. В голове сразу пронеслись самые страшные сценарии. Как он стоит за дверью, разъярённый, дышит тяжело, готов сорвать с петель замок и ворваться внутрь. Нет… Нет, он не мог найти меня так быстро… Она медленно поднялась и двинулась в сторону двери. Колени дрожали, но она продолжала идти. Пожалуйста, только не он… Только не сейчас. Она остановилась у самой двери, замерев на секунду. И только сейчас заметила — глазка нет. Чёрт. Стук повторился, чуть настойчивее. Микаса выдохнула и приложила ладонь к холодному дереву двери, прислушиваясь. — Кто там? — её голос был напряжённым, почти сорвался. — Леви, — раздался с той стороны знакомый, глухой голос. Микаса распахнула дверь, почти срываясь на рывок. Он стоял перед ней, одетый всё в то же чёрное пальто, в котором был вчера. Тот же изумрудный шарф был аккуратно намотан вокруг шеи, из-под него выглядывал строгий воротник рубашки. В руках он держал небольшую картонную переноску для двух стаканчиков кофе, а с плеча свисала коричневая кожаная сумка. Микаса жадно оглядела его с ног до головы, сердце всё ещё бешено колотилось. Леви был здесь. Настоящий. Не Эрен. Она с шумным выдохом шагнула вперёд, обхватывая его за шею и утыкаясь в плечо. — Это… это и правда ты… — её голос дрожал. Леви на секунду замер от неожиданности, а потом, придерживая стаканы, осторожно обнял её свободной рукой, чуть прижимая к себе. — Неужели ты так сильно успела по мне соскучиться за те восемнадцать часов, которые мы не виделись? — его голос звучал мягко, с лёгкой улыбкой. Микаса замотала головой, не отпуская его, но потом смущённо отстранилась. — Н-нет… То есть, да… То есть… — она запнулась, сжимая ладонями рукава рубашки. — Я просто… Я думала, что это кто-то другой… Леви внимательно посмотрел на её лицо. Глаза всё ещё были переполнены страхом. — Ты подумала, что это твой муж? — спокойно, но твёрдо спросил он. Микаса отвела взгляд, её глаза скользнули в сторону двери. А что если… он правда придёт? Что если он уже здесь, стоит где-то неподалёку и ждёт момента? Леви заметил этот взгляд. Молча шагнул к двери и щёлкнул замком. — Микаса. — Он подошёл ближе, мягко положил руку ей на плечо и легонько развернул к себе. — Всё хорошо. Тут только мы вдвоём. Она глубоко вдохнула, но в глазах уже начали блестеть слёзы. — Я тут. — Леви чуть склонил голову, глядя ей прямо в глаза. — С тобой всё будет в порядке. Слова проникли сквозь её тревогу, как тёплая волна, заставляя напряжение немного отступить. Микаса слабо кивнула, но слёзы предательски подступали всё ближе. Она быстро натянула рукав рубашки и стёрла их, прежде чем они могли скатиться по щекам. Леви молча протянул ей картонную переноску с кофе, снимая с себя шарф и аккуратно развязывая узел. Затем он повесил пальто на вешалку, встряхнул плечами, словно избавляясь от холода, и обернулся к ней. — Ты уже обедала? — спросил он, небрежно открывая сумку и вытаскивая из неё небольшой контейнер. Его голос был ровным, спокойным, но Микаса чувствовала: он пытается отвлечь её, дать ей хоть немного нормальности среди всего этого хаоса. — Н-ну… — Она отвела взгляд, сжав пальцы на бумажной ручке переноски. — Я и не завтракала. Леви замер. Его взгляд стал таким серьёзным, что у Микасы внутри всё сжалось. Она тут же почувствовала себя неуютно, будто сделала что-то неправильно. — Ну тогда ты будешь завтракать, а я обедать, — наконец произнёс он, проходя на кухню и ставя контейнер на стол. — У меня час перерыва на работе, вот и решил заехать к тебе. Его голос снова стал привычным, чуть мягче.Он принялся доставать тарелки из шкафа, затем повернулся и посмотрел на неё внимательнее, будто что-то изучал. — Только не говори, что ты даже не ложилась спать, — сказал он, скользнув взглядом по её вчерашней рубашке. Микаса почувствовала, как по щекам прокатилась лёгкая волна жара. Она всё ещё держала в руках кофе, напряжённо уставившись в пол, стараясь не встречаться с Леви взглядом. — Так, понятно… — вздохнул он, подходя ближе. Микаса даже не успела среагировать, как он осторожно взял у неё из рук картонную переноску и поставил на стол. — Я вчера кое-что приготовил, надеюсь, тебе понравится, — сказал Леви, едва заметно качнув головой. Затем легко, но уверенно положил ладонь ей на спину, мягко направляя к стулу. Она послушно опустилась, всё ещё ощущая его прикосновение. — Прости… — выдохнула она, чувствуя себя нашкодившим ребёнком. Леви присел рядом, взял её за руку и на мгновение замер, словно собираясь с мыслями. Затем медленно поднял её пальцы к своим губам и мягко коснулся их лёгким поцелуем. У Микасы перехватило дыхание. — Тебе не за что извиняться передо мной, — спокойно сказал он, поглаживая её ладонь большими пальцами. — Но тебе следовало отдохнуть. Ты слишком много пережила за последние несколько дней. А загружать себя работой, лишая себя еды и сна — это не выход. Его голос был низким, уверенным, но в нём звучала явная забота. — Пожалуйста, пообещай, что ты отдохнёшь и не будешь перерабатывать, — сказал он, пристально глядя ей в глаза. Она кивнула. Сказать что-то в ответ было бы сложно — в горле застрял ком. Тепло его ладони согревало её холодные пальцы, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки. Леви, заметив это, медленно отпустил её руку, а затем без лишних слов открыл контейнер. По кухне тут же разнёсся тёплый, пряный аромат жареного лука, сливок и тонкого теста. Микаса вдохнула запах и, не удержавшись, протянула: — Ммм… Тут же её живот предательски заурчал. Леви усмехнулся. — Немецкий луковый пирог, Zwiebelkuchen, — пояснил он, перекладывая на тарелку большой кусок. — Надеюсь, тебе понравится. Микаса смотрела на блюдо, не отрывая взгляда. — Это мой любимый пирог… — тихо произнесла она. — В детстве мама часто готовила его, когда приходили гости… Она будто бы на мгновение забыла, где находится. Вкусные, тёплые воспоминания охватили её, заставив на секунду почувствовать себя снова маленькой девочкой, сидящей на кухне и наблюдающей, как мама ловко раскатывает тесто. Леви молча вытащил стаканчик кофе из переноски и пододвинул к ней. — Пей, пока не остыл, — сказал он тёплым, заботливым голосом. — И ешь. Они ели в тишине. Но это была не та тишина, что нависает неловким грузом, а другая — тёплая, естественная, будто бы они жили вместе уже очень давно и давно привыкли к этому молчаливому уюту. Микаса не сразу осознала, что улыбается своим мыслям, пока не почувствовала на себе взгляд Леви. Она подняла глаза и столкнулась с его внимательным, чуть прищуренным взглядом. — У тебя есть какие-то планы на послезавтра? — спросил он, небрежно крутя в пальцах ложку. Микаса задумалась, откусывая ещё один кусок пирога. — В незнакомом городе, где я не знаю никого, кроме тебя и твоих друзей… — протянула она, глотая и делая глоток кофе. — У меня совершенно нет никаких планов, только работа. Она взглянула на Леви и с лёгкой улыбкой добавила: — А что, ты хочешь пригласить меня на свидание? Леви медленно отпил кофе. Микаса не упустила, как на долю секунды изменилась его мимика, как чуть дольше обычного задержался взгляд на ней, как губы дрогнули в едва заметной улыбке. — А если и так? — спокойно произнёс он. — Ты выделишь для меня время в своём плотном графике? Микаса фыркнула, улыбаясь. — Нуу… Я выделю окошко для тебя, — протянула она, глядя на него с теплотой. Леви кивнул, его улыбка стала чуть шире. — Хорошо. Тогда забронируй для меня весь вечер на послезавтра. Микаса слегка наклонила голову, внимательно разглядывая его. — А что мы будем делать? В её голосе прозвучала лёгкая интрига, почти детская любопытность, как будто ей пообещали нечто приятное, но не раскрыли детали. Леви чуть наклонился вперёд, кладя руку на стол. — Для начала, если ты не против, я бы хотел, чтобы ты сопровождала меня на презентации новой книги от автора, которого мы издаём. Мне нужно будет сказать там пару слов. А потом мы свободны, и я что-нибудь придумаю. Микаса вскинула брови. — Ого, как всё серьёзно, — протянула она. Затем её губы чуть дрогнули, и она неосознанно пробормотала вслух: — Там, наверное, будет много народу… Леви заметил её мгновенно промелькнувшую неуверенность и тут же ответил: — Никакого особого дресс-кода. И если тебе будет некомфортно, мы сразу уйдём. Я сам не планировал там задерживаться. Микаса посмотрела на него, её сердце неожиданно сжалось от этого простого, но важного для неё заверения. — Ладно, — улыбнулась она. — Если я там буду с тобой, то не страшно. Леви удовлетворённо кивнул. Некоторое время они просто сидели, снова наслаждаясь тишиной, пока Микаса, сделав последний глоток кофе, не произнесла: — Пирог… очень вкусный. Она посмотрела на Леви с лёгким восхищением. — Ты потрясающе готовишь. Леви чуть склонил голову набок, опёршись подбородком на ладонь и продолжая разглядывать её, почти любуясь. — Рад, что тебе понравилось, — сказал он, в его голосе звучало что-то тёплое, почти нежное. — Приятно осознавать, что старания не прошли даром. Он подвинулся чуть ближе, его пальцы мягко скользнули к её лицу, поправляя выбившуюся прядь волос, затем его взгляд задержался на её серых, глубоких, как графит, глазах. Микаса затаила дыхание. Леви медленно приблизился, и она невольно прикрыла глаза, думая, что он поцелует её в губы. Но вместо этого он мягко коснулся губами её лба. Тёплое, осторожное прикосновение. Словно обещание. Леви уже стоял в прихожей, застёгивая пальто, когда его взгляд задержался на вешалке рядом с дверью. Среди вещей Микасы не было шарфа. — Когда ты была в поезде, ты писала про красный шарф… — негромко произнёс он, не отводя глаз от пустого крючка. Микаса замерла. Она не ожидала, что он вспомнит об этом. — Я думала, ты не успел прочесть то сообщение, — пробормотала она, чуть смущённо опуская голову. Она словно почувствовала, как тяжелеет воздух, как её собственные слова возвращают тёмные образы из глубины памяти. — Тот шарф… я оставила его в той квартире, — добавила она тише, с трудом сглотнув. — Он мне в кошмарах снится. Леви перевёл взгляд на неё. — Это был давний подарок Эрена, — закончила Микаса, не поднимая глаз, будто боялась снова столкнуться с прошлым. — То есть другого шарфа у тебя нет? — уточнил он спокойно, но внимательно, будто запоминая что-то важное. Микаса выдохнула и, наконец, встретила его взгляд. — Нет, — с лёгкой улыбкой сказала она. — И знаешь, я даже рада. Избавиться от этого шарфа — это как освободиться от старой тени. Она заметила, как в глазах Леви что-то мелькнуло — может, понимание, а может, лёгкая тень заботы. — Удачи на работе, — сказала она, стараясь сменить тему. Она шагнула чуть ближе, и уголки её губ тронула тёплая, благодарная улыбка. — И… было очень вкусно. Спасибо. Леви чуть кивнул. — Рад, что тебе понравилось, — произнёс он ровно, но в голосе прозвучала едва заметная мягкость. Он уже повернулся, собираясь открыть дверь, когда Микаса вдруг сказала: — Постой. Леви обернулся, и в следующий момент она обняла его, прижимаясь лицом к его шарфу, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат. На секунду он остался неподвижен, но затем его рука несильно коснулась её спины. — Всё, теперь можешь идти, — с улыбкой сказала она, отступая назад. Леви не изменился в лице, но его взгляд стал теплее, а уголки губ едва заметно дрогнули. Он коротко кивнул и, не говоря больше ни слова, вышел за дверь. К вечеру тишина в квартире снова была нарушена. Раздался стук в дверь — уверенный, но не слишком громкий. Она подошла к двери на цыпочках, осторожно, словно боялась спугнуть собственные мысли, и негромко спросила: — Кто там? — Доставка, — громко отозвался мужской голос. Микаса нахмурилась. Она ничего не заказывала. На секунду закралась тревога, но, преодолев сомнения, она всё же открыла дверь. На пороге стоял мужчина в тёмной одежде, надвинув кепку так низко, что его лица почти не было видно. В руках он держал планшет. — Микаса? — Да… — ответила она настороженно. — Распишитесь, пожалуйста. Она машинально взяла планшет и вывела свою подпись. Мужчина быстро вручил ей небольшую прямоугольную коробку, перевязанную широкой тёмно-синей лентой, и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл. Микаса ещё секунду постояла в дверях, глядя ему вслед, а потом закрыла дверь и посмотрела на свёрток в руках. Коробка не была слишком тяжёлой, но что-то внутри неё мягко шевельнулось, когда она осторожно встряхнула её. Что-то тканевое… Она прошла в спальню, опустилась на кровать и положила коробку перед собой. Лента была завязана аккуратно, и Микаса осторожно развязала её, словно разворачивала что-то драгоценное. Сняла крышку. На самом верху лежала небольшая открытка с логотипом магазина, а на ней — несколько строк, выведенных чётким, аккуратным почерком. "Надеюсь, тебе подойдёт. Леви." Микаса почувствовала, как уголки губ сами собой дрогнули в улыбке. Она аккуратно отложила записку и убрала слой тонкой бумаги с фирменной наклейкой. Внутри, сложенные ровной стопкой, лежали тёмно-синие кожаные перчатки и шарф того же глубокого сапфирового оттенка. Она провела пальцами по ткани, ощущая гладкую, приятную на ощупь поверхность. — Как красиво… — прошептала она, почти невольно. Достав шарф, она подошла к зеркалу и осторожно накинула его на шею. Ткань мягко обняла её кожу, приятно согревая. Она посмотрела на своё отражение — этот оттенок удивительно шёл ей, подчёркивая фарфоровую бледность кожи и чёрные как смоль волосы. Затем надела перчатки. Они сели идеально, словно были сделаны специально для неё. Она снова посмотрела на себя в зеркало, и тёплая волна разлилась в груди. Не из-за самого подарка, а из-за того, что он подумал об этом. Что позаботился. Что даже в таких мелочах дал ей почувствовать, что она не одна.