"Иллюзии преданности: Ловушка самообмана"

Холодный воздух вокзала Гамбурга обжёг лицо Микасы, когда она ступила на перрон. Здесь было шумно и людно: вокруг сновали пассажиры, кто-то торопился с чемоданами, кто-то ждал родных, а объявления гулким эхом разносились по просторному залу, утопая в шуме голосов и стуке колёс поезда. Огромное стеклянное покрытие вокзала пропускало серый зимний свет, создавая гнетущее, немного чужое ощущение. Этот город пока не был её домом. Он был чем-то неизведанным, пугающим и в то же время притягательным. Она глубже вдохнула прохладный воздух, пытаясь осознать, что теперь она здесь. Без пути назад. Ожидая багаж, Микаса почувствовала, как что-то изменилось в окружающей обстановке. Чей-то взгляд. Тяжёлый, цепкий, настойчивый. Она не оборачивалась, но ощущала его каждой клеткой тела. Это был не просто случайный взгляд прохожего — кто-то искал её. Пальцы непроизвольно сжали ремень сумки. Она украдкой посмотрела в стеклянное отражение витрины у выхода и заметила, что из поезда вслед за ней вышло несколько девушек в коричневых пальто. — Да уж… — промелькнуло у неё в голове. Всё-таки стоило оставить тот чёртов красный шарф. С ним бы её точно нашли быстрее. Теперь же капитану придётся гадать, кто из них Микаса, а ей самой — напряжённо ждать, когда же он её узнает. Волнение нарастало, сердце гулко стучало в груди, отдаваясь в висках. Эта встреча означала для неё слишком многое. Новый город, новая жизнь… Но заслуживает ли она её? Стоит ли она всего этого? Мысли спутались, и на миг показалось, что от этой неуверенности перрон под ногами стал зыбким. Работник поезда наконец-то выдал её чемодан, и Микаса с трудом вытянула заевшую ручку, чувствуя, как чемодан неприятно тянет вниз. Она опустила голову, делая глубокий вдох, и развернулась, всё ещё ощущая тот самый взгляд — прожигающий, настойчивый, не отпускающий её ни на секунду. Подняв глаза, она столкнулась с ним. Тот самый, кого она пыталась разглядеть из окна поезда. Мужчина стоял неподалёку, пристально глядя прямо на неё. Микаса на мгновение засомневалась, действительно ли этот взгляд предназначался ей. Может, кто-то позади неё? Она незаметно обернулась через плечо, но увидела лишь группу работников поезда, занятых своими делами. Когда она снова повернулась вперёд, мужчина уже стоял напротив неё. Сердце на мгновение замерло. Он был чуть ниже её, но от этого вовсе не казался менее внушительным. Его черные волосы были аккуратно зачёсаны с пробором по центру, и на секунду у неё мелькнула странная мысль — насколько они мягкие на ощупь? Его взгляд... Серо-синие глаза, словно бушующий океан перед штормом, с едва заметными морщинками у уголков. Это выдавало возраст, но не делало его менее привлекательным. Какие красивые... — подумала Микаса, не отводя взгляда. Между ними воцарилось молчание. Она слегка склонила голову набок, её взгляд стал чуть пронзительнее, но не оценивающим, а скорее любопытным, с хитринкой. Он смотрел на неё иначе. Его глаза были холодны, но в них читалась сосредоточенность, словно он изучал каждую её черту, запоминая детали. — Это ведь ты. Я уверен. — Голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалось что-то большее. У Микасы пробежали мурашки по спине. — Кто же я? — её губы тронула лёгкая, почти игривая улыбка. Она протянула руку и мягко, едва ощутимо, коснулась его изумрудного шарфа, словно проверяя, реален ли он. Её переполнял целый ворох эмоций, которые было сложно разобрать. Волнение? Ожидание? Страх? Он не пошевелился, лишь внимательно следил за её действиями, будто чего-то ждал. Микаса сделала небольшой, короткий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и, глядя ему прямо в глаза, произнесла: — А, капитан? Её улыбка стала чуть теплее. В этот момент всё вокруг будто замедлилось. Шум вокзала, топот сотен ног, голоса людей, объявления по громкоговорителю — всё отошло на второй план, став глухим фоном. Было только это мгновение, только они двое. Мужчина шагнул ближе, почти незаметно, но этого было достаточно, чтобы Микаса ощутила его присутствие с новой силой. Его лицо приблизилось, и она невольно задержала дыхание, ловя в его глазах что-то необъяснимо притягательное. Этот сине-серый оттенок, глубокий, как бурный океан перед штормом, манил в себя, унося в бесконечность. Он наклонился ещё ниже, так близко, что его губы почти касались её уха, и произнёс едва слышно, с лёгкой хрипотцой: — Микаса… Её веки дрогнули, и она на секунду прикрыла глаза, позволяя этому моменту заполнить её целиком. На губах заиграла улыбка — лёгкая, теплая, почти невесомая. — Кто же ещё будет называть меня "капитаном", кроме тебя? — продолжил он, всё так же шёпотом, обжигая кожу своим дыханием. Она ощущала аромат его волос — свежий, терпкий, с нотками трав и хвои, и смешанный с нежным запахом роз, которые он держал в руках. Почти бессознательно Микаса вдохнула глубже, наслаждаясь этим запахом, стараясь запомнить его. — А как же мне тебя ещё называть? — её голос был таким же тихим, но в нём звучала улыбка. Она повернула голову чуть в сторону, и теперь их разделяли лишь считаные сантиметры. Он смотрел на неё, внимательно, цепко, переводя взгляд то на её глаза, то на губы, будто изучая, впитывая каждую деталь. — Ну… — его голос звучал почти бархатно, с той самой хрипотцой, от которой у неё по коже пробежали мурашки. — За всё время нашего общения можно было бы хотя бы раз поинтересоваться, как меня зовут. Микаса не могла сдержать улыбку. Она млела, растворяясь в этом моменте, в этом взгляде, в этом голосе. Почти не размыкая губ, но всё же глядя прямо в его глаза, она прошептала: — Как же тебя зовут, ка-пи-тан? Воздух между ними словно искрился. Он не ответил сразу. Секунда, другая — он будто ждал чего-то. А потом, едва заметно склонившись, прошептал в миллиметре от её губ: — Леви. И поцеловал её. Это было лёгкое, почти невинное прикосновение губ, но от него всё внутри перевернулось. Губы к губам, дыхание к дыханию, и их взгляды всё ещё не отрывались друг от друга. Мурашки побежали по её телу. Леви слегка отстранился, наблюдая за её реакцией, словно запоминая каждое выражение её лица. — Меня зовут Леви, — повторил он, а затем протянул ей букет нежно-розовых роз. Микаса всего мгновение смотрела на букет в его руках, ловя взглядом нежные оттенки розовых лепестков, а затем, не раздумывая, шагнула вперёд и обняла Леви за шею. Её сумка бесшумно соскользнула с плеча и упала к ногам, но ей было всё равно — переполнявшие её эмоции не оставили места ни для чего другого. Она уткнулась носом в его изумрудный шарф, вдыхая тот самый запах трав и хвои, смешанный с ароматом его кожи и букета. Её руки крепче сомкнулись у него за спиной, будто боясь, что он растворится, окажется всего лишь сном, очередной иллюзией. Леви не отстранился. Он ответил ей тем же — обнял в ответ, осторожно, но крепко, легко проводя ладонью по её спине. — Спасибо… — прошептала она, голос дрогнул, но от тепла, от переполняющего чувства, а не от слабости. Леви не ответил. Но когда Микаса наконец отстранилась, в его глазах было всё — понимание, принятие, безмолвное обещание, что он рядом. Эмоции захлестнули её с новой силой, и на мгновение ей показалось, что она вот-вот расплачется. Слишком многое за этот день, слишком сильный контраст между болью утра и теплом этой встречи. Она осторожно взяла букет, её холодные пальцы коснулись его ладони, и она ощутила тепло его кожи. Прижав цветы к груди, она наклонилась, вдыхая их тонкий аромат, словно пытаясь зацепиться за этот момент, удержать его. Леви же неотрывно наблюдал за каждым её движением. Наклонился, поднял её сумку, та самую, что упала, пока она обнимала его. Микаса хотела было взять её обратно, но он, не говоря ни слова, перекинул ремень через плечо, так, словно этот вопрос даже не подлежал обсуждению. Она лишь улыбнулась, не в силах сдержать тёплого взгляда, и Леви ответил ей коротким: — Пойдём. Он взял чемодан за ручку и протянул ей ладонь. Микаса безмолвно вложила свою холодную руку в его тёплую ладонь, и он крепко сжал её пальцы. Они вышли с вокзала, не торопясь, словно оставляя позади всё, что было до этого момента. Микаса шла за ним, как зачарованная, почти не замечая вокруг себя толпу людей, спешащих в своих делах. Возле чёрной машины Леви поставил чемодан в багажник. Микаса, не раздумывая, направилась к задней двери, но не успела открыть её, как Леви шагнул вперёд и, чуть приподняв бровь, открыл переднюю. Она взглянула на него с лёгким удивлением, но промолчала и аккуратно села внутрь. Леви закрыл за ней дверь, обошёл машину и через мгновение оказался за рулём. Микаса смотрела на его профиль. На острые, выразительные черты лица. На чёрные волосы, слегка всколыхнувшиеся, когда он сел. На то, как он расстегнул верхнюю пуговицу пальто, небрежно поправляя шарф. Она молча наблюдала. Машина тронулась, унося их прочь от вокзала, прочь от этого дня, прочь от всего, что она оставила позади. — Как прошли похороны? — раздался его голос, ровный, но внимательный. Микаса застыла. Она не думала об этом. Не хотела думать. Всё утро было размытым пятном, неясным, смазанным. Пламя кремации, звук чужих голосов, горечь во рту, ком в горле. И вот сейчас этот вопрос, такой простой и такой сложный. Она отвела взгляд, устремив его вперёд, за стекло, туда, где проносились огни вечернего города. — Так много всего произошло за этот день… — её голос звучал тихо, почти шёпотом. Микаса судорожно сжала пальцы, вспоминая, как ушла раньше, как не дождалась момента, когда прах родителей поместили в колумбарий. — Я сбежала, — прошептала она, чувствуя, как внутри нарастает знакомое чувство вины. — Даже тёте ничего не сказала. Леви остановился перед пешеходным переходом, повернулся к ней. — Я сожалею… и соболезную тебе, — его голос был всё таким же спокойным, но в нём было что-то, что согревало, что делало эти слова не пустым сочувствием, а чем-то настоящим. Микаса медленно повернула голову, встретившись с его взглядом. В этих серо-синих глазах не было жалости, но было понимание. Настоящее, глубокое. — Я даже не помню похорон своей матери… — произнёс он, глядя куда-то в пустоту, будто в старые воспоминания, от которых не осталось ничего, кроме сухого контура. Она не знала, что сказать. И, наверное, не нужно было ничего говорить. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Но это молчание не было тяжёлым. Оно не угнетало её, не давило, не заставляло чувствовать себя одинокой. Наоборот. В этом молчании было спокойствие. Было принятие. И от этого становилось чуть легче. Машина мягко затормозила, погрузив их в мгновение тишины. В приглушённом свете уличных фонарей лицо Леви казалось ещё более выразительным, резкие тени подчеркивали его острые черты. Он повернулся к Микасе, его взгляд был спокойным, но внимательным. — Те, с кем я тебя сейчас познакомлю, — произнёс он ровным голосом, — мои близкие друзья. По сути, мы как семья. Изабель мне как младшая сестра. Микаса молча слушала, наблюдая за тем, как он говорит, как двигаются его губы, как в уголках глаз иногда проскальзывают еле заметные тени эмоций. — В общем, — продолжил Леви, — не спрашивай их про оплату. Тебе нужно будет платить только за коммуналку. Микаса чуть приподняла брови, но промолчала. — Это её старая квартира. Лет пять назад они с Фарланом начали жить вместе, и теперь она пустует. Они живут в соседнем доме, но часто в разъездах. Репортёры. Он говорил спокойно, без лишних эмоций, но в его голосе чувствовалась какая-то особая теплоту, когда он упоминал их. — Здесь удобное место, — добавил он, кивая на улицу. — Прямо под домом аптека и супермаркет, далеко ходить не придётся. Микаса перевела взгляд на него, в глазах мелькнул интерес. — А где живёшь ты? Леви посмотрел на неё, его губы едва заметно дрогнули, словно в призрачной улыбке. — Выше, в нескольких кварталах отсюда, — ответил он и, не раздумывая, аккуратно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. Его пальцы скользнули по коже у виска — лёгкое, почти невесомое касание, но от него у Микасы побежали мурашки по спине. — Идём, — спокойно добавил он. — Мне ещё их в аэропорт везти. Она кивнула, и Леви открыл дверцу, выходя из машины. Микаса на мгновение задержалась, оглядываясь. Вечер уже вступил в свои права, но улица была оживлённой. Фонари заливали тротуар холодным белым светом, отражающимся в лужах, оставшихся после моросящего дождя. Сырой ветер проскальзывал между домами, пробираясь под пальто, заставляя людей плотнее закутываться в шарфы. Жилые многоэтажки, выстроенные ровными рядами, казались строгими и немного угрюмыми, как это часто бывает в северных городах. Их фасады были тёмными, местами поблекшими, но кое-где освещённые окна создавали тёплые островки уюта среди этой серой промозглости. Гамбург чувствовался иначе, чем Мюнхен. Здесь было прохладнее, воздух казался влажнее, а ветер резче, напоминая о близости Северного моря. Запахи тоже были другими — смесь мокрого асфальта, прелых листьев и отдалённого аромата кофе из маленьких кафе, притаившихся у подножия домов. Люди шли быстрым шагом, некоторые несли пакеты из супермаркетов, кто-то курил, выпуская в воздух белёсые облака пара. Машины проезжали мимо, их фары оставляли длинные блики на мокром асфальте. Микаса вдохнула прохладный воздух и вышла из машины, закрывая за собой дверцу. Леви уже достал её чемодан из багажника. Он стоял, спокойно наблюдая за ней, его силуэт чётко выделялся на фоне жёлтого света фонаря. — Ну что, идём? — негромко спросил он, протягивая ей руку. Микаса кивнула, делая шаг вперёд, и её пальцы вновь коснулись его ладони. Леви вел Микасу за собой, его пальцы уверенно сжимали её ладонь, словно напоминая ей, что она не одна. Этот простой жест, эта незаметная забота — они грели её, как чашка горячего чая в промозглый вечер. Когда они переходили дорогу, перед глазами Микасы вдруг вспыхнули образы крематория. Языки огня взвивались вверх, пожирая всё, что когда-то было её семьёй. В ушах эхом раздался голос Эрена — такой знакомый, такой родной... Нет, не думай об этом, приказала себе Микаса, отгоняя воспоминания. Она сделала глубокий вдох, стараясь сосредоточиться на настоящем, и крепче сжала ладонь Леви. Они поднялись на четвёртый этаж. Воздух на лестничной площадке пахнул деревом и чем-то сладковатым, будто кто-то недавно заваривал травяной чай. Леви постучал в дверь, но при этом не отпустил её руку. За дверью послышались весёлые голоса, затем смех, и в следующий момент она резко распахнулась. На Леви тут же налетела девушка — невысокая, энергичная, с ярко-багряными волосами, которые вспыхнули в свете лампы. Какой насыщенный цвет... невольно подумала Микаса, наблюдая за ней. — Лееевии! — радостно воскликнула девушка, обвивая его руками, как кошка, запрыгивающая на любимого хозяина. Леви оставался стоическим, но его голос прозвучал предсказуемо сухо: — Изабель, прекрати. Он легко, но настойчиво отодвинул её, словно стряхивая приставучего котёнка. Тут же взгляд Изабель метнулся к Микасе. — О-о-о, так ты и есть Микаса! — оживлённо произнесла она, беря её руки в свои. — Леви, она такая милая! Микаса слегка приподняла брови, но промолчала, позволяя Изабель изучать её взглядом. — Меня зовут Изабель, — продолжила девушка, а затем махнула рукой в сторону стоящего в углу парня. — А это Фарлан. Фарлан кивнул и легонько махнул рукой в приветствии. У него были коротко стриженные светло-русые волосы — что-то в них напомнило Микасе Жана, но, пожалуй, только цвет. Она вежливо улыбнулась, кивнув в ответ. — Ладно, пошли, я покажу тебе квартиру! — энергично объявила Изабель и, не дожидаясь ответа, потянула её за руку. Микаса обернулась, ища взглядом Леви, будто спрашивая его одобрения. Он лишь коротко кивнул и наконец отпустил её ладонь. Квартира оказалась небольшой, но невероятно уютной. Стены были окрашены в тёплые зелёные и бежевые тона, создавая ощущение спокойствия и домашнего уюта. По всей комнате стояли живые растения в керамических горшках, а на полках, помимо книг, виднелись всякие милые безделушки: винтажные статуэтки, свечи, небольшие картины. — Тут есть всё для спокойного проживания, — бодро рассказывала Изабель. — Раньше я использовала эту квартиру либо как склад, либо приходила сюда поработать. Она указала на рабочий стол у окна, рядом с которым стояли полки, до отказа забитые книгами. — Как много книг... — тихо заметила Микаса, едва касаясь пальцами их корешков. — Ой, да там в основном романтика! — рассмеялась Изабель. Они вошли в спальню. Здесь стояла аккуратная двухспальная кровать, заваленная мягкими подушками. В углу возвышалось большое зеркало в массивной коричневой раме, а рядом — небольшой туалетный столик. У стены тянулся внушительный шкаф для вещей, а ещё один стеллаж был забит книгами. — На верхних полках остались кое-какие мои вещи. Если тебе что-то нужно — бери, — сказала Изабель, но затем взглянула на рост Микасы и с улыбкой добавила: — Хотя... они, наверное, будут тебе коротковаты. Микаса улыбнулась. — Постельное бельё, полотенца, даже занавески — всё в шкафу, — продолжала Изабель, снова беря её за руки. Микаса смотрела на неё, подмечая, сколько у неё веснушек. — Тут очень уютно, — призналась она, снова оглядев комнату. Изабель мечтательно вздохнула. — Даа, это была моя чудесная обитель... Из коридора донёсся голос Фарлана: — Изабель, поторопись, иначе опоздаем. Изабель закатила глаза, демонстративно вздохнув, и, обернувшись к Микасе, указала взглядом на букет, который та всё ещё бережно держала в руках: — В другой комнате есть ваза, если что. Микаса кивнула в ответ, хотя в этот момент мысли её были заняты вовсе не цветами. Она пошла следом за Изабель в коридор, где Фарлан уже был полностью одет и готов к выходу. Леви, как всегда, спокойно стоял у двери, ожидая. — Ну куда вы так торопитесь? — протянула Изабель, накидывая пальто. Они уже выходили, но прежде чем шагнуть за порог, Изабель быстро развернулась и обняла Микасу, крепко, но недолго, словно по-сестрински. — Мне было очень приятно с тобой познакомиться, — сказала она с улыбкой. Микаса лишь кивнула в ответ. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке, но в животе вдруг образовался странный комок ожидания — ей не хотелось, чтобы Леви уходил. Фарлан вышел первым, за ним, обернувшись напоследок, Изабель. В коридоре остались только они двое. Микаса опустила букет на тумбу у входа, не сводя глаз с Леви. Она медленно шагнула к нему, не совсем понимая, чего именно ждёт. Леви посмотрел на неё внимательно, а потом, без лишних слов, взял её за руку и мягко притянул к себе. — Я отвезу их в аэропорт, — негромко произнёс он, наклоняясь ближе, — и если не будет слишком поздно, заеду к тебе. Если нет — увидимся в другой раз. Голос у него был тихий, чуть хрипловатый, обволакивающий, как тёплая ткань в прохладный вечер. Микаса не ответила, просто подалась вперёд, сама потянулась к его губам. Леви запустил пальцы в её волосы, чуть наклоняя голову и приближая к себе. Она чувствовала его тепло, слышала его дыхание, и вдруг ей самой захотелось быть той, кто сделает первый шаг. Осторожно, почти нерешительно, её губы прикоснулись к его, словно спрашивая разрешения. И в следующий миг она ощутила, как он сильнее прижимает её к себе, его рука скользит к её затылку, а горячее дыхание смешивается с её собственным. Она почувствовала, как он легко коснулся её губ языком, намекая, прося. И она ответила. Поцелуй стал глубже, горячее, их дыхание сплелось в одно целое. Микаса обвила руками его шею, кончики её пальцев осторожно пробежались по коротким выбритым волосам на затылке, ощущая их прохладную шероховатость. Леви тихо шикнул, увлекая её в ещё более страстный поцелуй, и от этого звука у неё по спине пробежали мурашки. Она едва заметно прикусила его нижнюю губу, провоцируя, и Леви отозвался — глубже, жаднее. И вдруг... Громкий стук в дверь разорвал этот момент, словно вспышка молнии в ночи. Они медленно отстранились друг от друга, дыша чуть чаще, чем обычно. Леви смотрел на неё — в его глазах плескался целый океан чувств. Он перевёл взгляд на её покрасневшие от поцелуев губы, затем снова в глаза. Молча, он мягко заправил выбившуюся прядь ей за ухо, точно так же, как делал уже не раз. — Я пошёл, — тихо произнёс он. Микаса, всё ещё ощущая вкус его губ, улыбнулась тёплой, чуть смущённой улыбкой. — Удачи, — прошептала она. Леви задержался на секунду, а потом развернулся и, не оглядываясь, вышел за дверь. Оставшись одна, Микаса на мгновение замерла посреди комнаты, будто всё ещё ощущая присутствие Леви. Её пальцы невольно коснулись губ, которые всего мгновение назад были запечатаны в поцелуе. Её губы дрогнули, и прежде чем она осознала это, на её лице расцвела глупая, но такая тёплая улыбка. Она глубоко вдохнула, словно пытаясь впитать в себя воспоминание о его прикосновениях, и направилась в комнату, где находился рабочий стол. Окно выходило на улицу, где всё ещё стояла чёрная машина Леви. Микаса осторожно, едва касаясь кончиками пальцев занавески, выглянула наружу. Фарлан как раз загружал в багажник два чемодана, его движения были быстрыми, отточенными. Леви стоял неподалёку, сначала наблюдая за другом, но затем медленно поднял голову. На мгновение ей показалось, что их взгляды встретились. Сердце пропустило удар. Микаса резко отпрянула от окна, словно испугавшись, что Леви действительно мог её заметить. Её дыхание участилось, а сердце билось в груди так громко, что, казалось, его мог слышать даже тот, кто стоял внизу. Чтобы успокоиться, она оглядела комнату в поисках вазы. На верхней полке над книгами стояла большая полупрозрачная ваза сероватого оттенка. Её форма была слегка изогнутой, а поверхность напоминала узор сот, словно стекло было мягко сдавлено искусной рукой мастера. Микаса аккуратно потянулась и взяла вазу в руки. — Тяжёлая… — пробормотала она про себя, ощущая вес стекла в ладонях. Она направилась в ванную, включила кран, и подставила вазу под струю воды. Вновь взяв в руки букет, она опустила лицо в цветы, вдыхая их утончённый, нежный аромат. Когда ей в последний раз дарили цветы?.. Она пыталась вспомнить. Эрен никогда не дарил. Наверное, последний раз это случилось в детстве, когда отец приносил ей на день рождения небольшой букет… Мысли завели её слишком далеко. Она очнулась только тогда, когда почувствовала, как холодная вода переливается через край вазы, стекая по её пальцам. — Ах… — вздрогнув, она поспешно выключила кран и слила немного воды, чтобы не расплескать её по дороге. С вазой в руках она вышла в спальню. Окинув взглядом комнату, её внимание привлёк пустующий туалетный столик у зеркала. Микаса направилась к нему и аккуратно поставила вазу, погружая стебли в воду. Присев на край кровати, она взглянула на себя в зеркало. Отражение смотрело на неё немного растерянно, но в глазах теплился едва уловимый свет. Эта квартира… Здесь было тепло. Уютно. Здесь ей было спокойно. Микаса откинулась на кровать, погружаясь в мягкость подушек. Тело наконец расслабилось, но стоило ей прикрыть глаза, как в голове внезапно раздался голос. Голос Эрена. Она резко вскочила, словно её кто-то окатил ледяной водой. Сердце замерло на мгновение, а затем бешено застучало в груди. В глазах мелькнул испуг. Оглянувшись по сторонам, она увидела всё ту же уютную спальню, но в ней вдруг стало невыносимо тихо. Она зажмурилась, но голос не исчез. "Ты ничтожество." Его голос был холодным, полным презрения. Чёрт. Микаса потрясла головой, словно пытаясь вытряхнуть эти слова из разума, но в ответ в сознании вспыхнул новый образ — лица родителей. Они смеялись. Смех разносился эхом, становясь всё громче, заполняя собой пустоту. Она резко вскочила и направилась в коридор. Подойдя к чемодану, она схватила тяжёлую ручку и с силой потянула его за собой в спальню, нарочно шумно ставя его на пол. Гулкий стук колёс о деревянный пол хоть ненадолго заглушил голос в её голове. Она опустилась на колени и, не раздумывая, расстегнула молнию. В прошлый раз она даже не пыталась разобрать вещи, но сейчас у неё была цель. Аптечка. Среди одежды и личных вещей она наконец нащупала небольшую косметичку, плотно набитую лекарствами. Раскрыла её и высыпала всё содержимое на кровать. Разноцветные упаковки рассыпались перед ней: пластыри, мази, обезболивающее, антигистаминные, противовирусные, таблетки от температуры, противозачаточные… Но не снотворное. Микаса судорожно перебрала всё ещё раз. Его нет. Она стиснула зубы. Сейчас ей казалось, что без него она просто не справится. Снотворное — единственное, что могло выключить её мысли, превратить сознание в пустоту, избавить от снов… И тогда она вспомнила. Под домом была аптека. Микаса резко поднялась на ноги, лихорадочно натянула тёплый кардиган, схватила ключи и вышла, быстро закрывая дверь за собой. На лестнице она почти сбежала вниз, пропуская ступени. Внутри всё кипело, хотелось как можно скорее покончить с этим состоянием. Аптека была ярко освещена, тёплый свет ламп резал глаза после холодной темноты улицы. Она быстро подошла к прилавку, тихо, но твёрдо озвучила список нужного. Фармацевт — женщина в очках, лет пятидесяти, — внимательно посмотрела на неё, но ничего не сказала. Вскоре перед ней на стойке появились несколько пузырьков со снотворным и упаковка успокоительных на травах. Заплатив, Микаса вышла на улицу. Воздух обжигал кожу холодом. Гамбург в это время года был суров, пронизывающий ветер заставлял зябко кутаться в одежду. Улицы оставались многолюдными, но людей, кутающихся в пальто и шарфы, как будто не существовало для неё. Она сунула одну руку в карман, а второй достала из пачки сигарету и закурила. Горький дым обжёг горло, но он хотя бы заглушал шум в голове. Но голос всё ещё звучал. Раздражённый, злой. Эрен. Он проклинал её. И, кажется, часть её самой верила, что он был прав.