Ты — мой подарок

Этот год выдался тяжёлым для всех нас, и сейчас, когда наступил праздник Sinmas, кажется, мы хоть ненадолго смогли сплотиться. Я стояла в стороне, наблюдая за боссом, который, словно забыв о нашем существовании, говорил с кем-то на балконе. Вернее, это Столас говорил с ним, но было ясно, что мысли у них обоих витали далеко. Принц, кажется, только сейчас до конца осознавал всё, что произошло. Жизнь, спасённая ценой утраты. Потеря богатства, уважения… и дочери. Дочери, которая теперь его ненавидела. Столас медленно выдохнул дым, выгибаясь в спине, и устремил взгляд куда-то вдаль. — Она ненавидит меня, Блитц, — прозвучал тихий голос. — Ненавидит. — Слушай, я думаю, вам нужно… — начал Блитц, но был перебит. — Нам не о чем говорить. Она не хочет слушать, — резко сказал тот, снова делая затяжку. — Она просто… — попытался вставить, но замолчал, услышав новое признание. — Она нашла коробку с моими лекарствами от Бельфегор… Слова повисли в воздухе, а затем Блитц наконец заговорил, голос его звучал хрипло, он тоже вскрыл часть своей жизни. — Столас, если тебе от этого станет легче, хочу сказать… Я знаю, каково это. У меня тоже есть тот, кого я давно не могу вернуть. — И кто же это? — не повернул даже головы принц. — Сестра. И знаешь… тут уже виноват я. Я испортил столько жизней… — Нет, — отрезал Столас. — Да, — настаивал он, в голосе прорезались нотки боли. — Нет, Блитц. Сегодня ты спас одну. Ты спас мою жизнь. — Я просто… — Блитц запнулся. — Что просто? — повернулся к нему. Блитц не успел ответить. — Тише. Столас сделал шаг вперёд, тяжело положил голову ему на плечо и, словно потеряв все силы, прижался к нему. Руки осторожно легли на его спину, и в эту секунду я поняла, что сейчас была лишней. Но всё же продолжала смотреть, не сводя глаз с застеклённой двери, которая отделяла меня от их маленького мира. — Мне нужно отдохнуть. — Нам обоим нужно, — ответил Блитц и, вытянув руку, неожиданно предложил: — Прошу… Потанцуем? — Глупый, — усмехнулся тот, но не отверг жеста. — Нет, я тебя не отпущу, — ответил с неожиданной твёрдостью. Дым особенно выделялся в морозном воздухе, тонкой струёй поднимаясь вверх, когда Столас медленно выдохнул перед тем, как отбросить сигарету. — Почему… — Что? — принц чуть прищурился, бросив короткий взгляд на него. — Почему ты сделал это? — наконец заговорил, и в его голосе зазвучали горечь и усталость. — Я так и не спросил с момента того суда. Почему ты спас мою жизнь? Ты же знал, чем это закончится. Он слегка повернулся к нему, а тот только ухмыльнулся, как будто привык скрывать свои истинные чувства за маской. — Я не думал ни о чём, когда увидел тебя там. Честно, я просто… не мог ничего поделать. Со дня, как мы впервые встретились. Блитц замер, словно пытаясь уловить скрытый подтекст в его словах. — Я влюбился, — продолжил Столас. — С первого дня нашего знакомства. Они продолжили медленно ходить по балкону, словно круг за кругом возвращаясь к тем же болезненным мыслям. — Бред, — хрипло ответил он. — Моя жизнь того не стоила. — Для меня стоила, — прошептал. — Как бы ты ни относился ко мне. Что бы ни происходило. Я не могу без… Он замолчал, будто не решаясь договорить. — А ты? — добавил после долгой паузы. — Я… — опустил глаза. — Я сделал то, что должен был. Я обязан тебе. — Только не гримуар… Ты не обязан. Я виноват. — Нет, я не об этом. Ты не… — Я хотел твоей любви, но не таким образом… — выдохнул, его плечи едва заметно поникли. — И теперь, кажется, мне действительно нужно отдохнуть. От… всего. Столас замер на месте и медленно развернулся к двери. Блитц смотрел ему в спину, слова застряли где-то между сомнением и надеждой. — Это значит, мне уйти? — наконец спросил он, глухо, почти шёпотом. Принц выдохнул, как будто выпуская с этим воздухом всю свою боль. — Это значит… — сказал он, не оборачиваясь. — День, когда я тебя увидел… Ты причина, по которой я остался. Я не стала задерживаться у двери. После сегодняшней миссии холод пробирал до костей, и мне хотелось скорее найти тёплое место. Я остановилась у дивана, бросив взгляд на гостиную. Луна сидела там с подругами, окружённая настолками, их оживлённый смех и болтовня разносились по комнате. На полу были разбросаны коробки и с картами, и кубики. Их смех звучал так заразительно, что даже я, стоя в стороне, не смогла удержаться от лёгкой улыбки. Одна из девушек, сидевшая напротив Луны, махнула руками, пытаясь объяснить что-то сложное с помощью жестов, и вызвала очередной взрыв смеха. Луна, обычно сдержанная, в этот момент выглядела почти беззаботно, её глаза светились, а губы растягивались в широкой улыбке. На диване лежала подушка, служившая импровизированным барабаном, по которому они время от времени постукивали, когда кто-то выбывал из игры. На журнальном столике стояли чашки с горячим шоколадом и тарелка с остатками печенья — видимо, дело уже шло к ночи, но никто, кажется, не собирался расходиться. Где-то в углу мурлыкал успокаивающий плейлист, создавая фон, который идеально сочетался с лёгкими разговорами и дружескими подколами. В этой комнате всё дышало теплом и жизнью, словно никаких проблем и холодного внешнего мира просто не существовало. В отличие от той сцены на балконе… На мгновение и я задумалась, не присоединиться ли к ним, но… — Девочки, я должна отойти, — вдруг сказала Луна, вставая с места. Она направилась в сторону коридора, и я сразу догадалась, что она собирается звонить. Её движения были чуть нервными, словно она не хотела привлекать внимания. Шли гудки, а потом ей ответили. Я уловила лишь обрывки разговора, но даже этого оказалось достаточно, чтобы понять, что речь идёт о чём-то важном. — Я надеюсь, у тебя всё хорошо, — сказала Луна, голос её звучал мягче обычного. Я наблюдала, как менялось её выражение лица. Иногда её губы подрагивали, а взгляд становился напряжённым, словно она пыталась сдерживать эмоции. — Да-да, я всё понимаю. Мы… играем тут в шарады всякие. Если хочешь, можем выбраться в город через полчасика… на крыши. Мм… Ты не хочешь. Она ходила туда-сюда, явно опасаясь, что её услышат. Её голос понизился, но обрывки всё же доходили до меня. — Не неси бред, они тут. Ты хоть понимаешь, что… Твой отец вообще-то… Луна остановилась, её лицо резко помрачнело. — Вия! Не кричи на меня. Не начинай! Ты… Даже. Нет, ты… Стой! Она сбросила звонок с таким видом, будто хотела разорвать телефон на части. Затем, не раздумывая, выключила его и бросила в карман. Я догадывалась, что они с Вией общаются достаточно тесно, но предположить, что Луна тайно влюблена в подругу… Нет, на такое я не осмеливалась. Она никому об этом не рассказывала, но мне удалось заметить то, что оставалось скрытым для остальных. Видимо, этой ночью без разбитых сердец не обойдётся. И всё же… Я собиралась позвать Мокси, чтобы собрать оставшиеся вещи и пересчитать наш скудный запас. Работы не было, заказов тоже, и я понятия не имела, на что мы будем жить дальше. Но на ближайшие недели денег всё же хватало. Если ничего не изменится, нам придётся поехать на ферму к моей семье. Сестра, наверное, соскучилась сильнее всех. Пытаясь отвлечься, я взяла печенье со стола и, медленно пережёвывая, начала собирать вещи. Но вскоре я почувствовала знакомый позыв тошноты. На этот раз я не стала игнорировать его. Уборная оказалась пустой, и я быстро достала из сумки тест на беременность. Руки дрожали, и я не сразу решилась взглянуть на результат. Две полоски. Я замерла. Шок пронзил меня. Этого не должно было случиться! Мы ведь всегда предохранялись… Как? Как это могло произойти? Сердце заколотилось, а паника подступила к горлу. Я закрыла глаза, стараясь отдышаться, но это не помогло. За дверью раздались шаги. Кто-то ещё был в коридоре. Я резко обернулась к замку, как будто кто-то мог войти и увидеть меня в этом состоянии, увидеть моё унижение. Я была слабой. Я была беспомощной. И эта мысль разъедала меня изнутри. Из-за двери послышался знакомый голос принца: — Эй, тут кто-то есть? — Да! — коротко крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Но слёзы сами собой навернулись на глаза. Это не должно было случиться. Глупая я. Такая глупая… Мы не можем стать родителями. Не сейчас. Да и вообще, я не готова. Мокси — тем более. У нас нет стабильной работы, нет финансовой уверенности. Эта работа — вся моя жизнь, и уходить я не собираюсь. Но ведь… что теперь? Я уткнулась лицом в ладони, ощущая, как на меня наваливается непосильная тяжесть этой новой реальности. Мир вокруг стал словно ватным — звуки приглушились, воздух казался вязким, а в голове крутилась только одна мысль: Я не справлюсь. Две полоски. Они как клеймо, будто отбирали у меня саму свободу. Руки дрожали сильнее, и я не сразу осознала, что тест выпал из моих пальцев, глухо ударившись об пол. Грудь сдавила волна страха, превращая каждую мысль в хаотичный водоворот паники. Тошнота снова подступила, но я не знала, то ли это из-за моего состояния, то ли от сознания, что впереди ждёт неизвестность. Я не готова. Я не смогу. Мы не сможем! В голове вспыхнули обрывки образов. Мокси, растерянный, пытающийся успокоить меня, но сам не знающий, что делать. Его лицо, полное отчаяния, когда он понимает, что всё рушится. Наша маленькая квартирка, едва сводящая концы с концами, но теперь она станет ещё меньше. Ребёнок, плачущий ночью, требующий любви, тепла, заботы, которых я, кажется, даже для себя сейчас не могу найти. Меня затрясло. Холодный пот стекал по спине, а пальцы впились в край раковины, будто это могло удержать меня на ногах. Работа. Это слово отозвалось болью в висках. Эта чёртова работа — то, чем я живу, мой адреналин, моя жизнь. Я люблю её больше всего на свете, но ведь с ребёнком это невозможно. Рисковать? Врываться в чужие дома, размахивать оружием? Какой из меня родитель? В груди что-то сжалось до боли, и слёзы потекли по щекам, горячие, солёные, обжигающие кожу. Я прислонилась лбом к холодной поверхности зеркала. Изнутри рвалось на крик, на невыносимую исповедь, но вместо этого я прошептала, едва слышно: — Как я скажу ему? Телефон дрожал в моих руках, а голос сестры, такой привычный и родной, заставил всё напряжение внутри сорваться наружу. — Ты сейчас одна? Можешь говорить? — Минуту… Да, могу, — ответила она. Я закрыла глаза, пытаясь собраться, но вместо этого слова сами сорвались с губ, беспорядочно, отчаянно: — Помоги мне… Я… я не знаю, что делать. Секунда тишины. Сестра словно почувствовала, что дело серьёзное, и я услышала, как она что-то говорит кому-то рядом, отдаляя их от разговора. — Милли? Что случилось? Ты меня пугаешь. Я попыталась сделать вдох. — Я… — голос дрогнул, и слова снова застряли. Слёзы текли без остановки. Я не могла их сдержать. — Я… узнала, что беременна. С этими словами мир вокруг снова сжался. Даже сквозь телефон я почувствовала, как она замерла, обдумывая услышанное. — Милли… — наконец прошептала она, её голос наполнился нежностью и осторожностью, будто она боялась сказать что-то не то. — Это… Это ведь хорошо, правда? — Нет! — вырвалось у меня резко. — Ничего хорошего! Мы не готовы! У нас нет денег, у нас даже нет нормальной жизни! Я не могу бросить работу, я не могу всё это оставить. Мокси… он не выдержит. Он… — Тише, тише, — перебила она, пытаясь унять мой порыв. — Ты сейчас дыши. Просто дыши. Всё не так страшно, как тебе кажется. — Не так страшно? — горько рассмеялась я, хотя смех быстро перешёл в всхлипы. — Ты понятия не имеешь, каково это. Я думала, что всё под контролем, а теперь всё рушится! — Милли, послушай, — её голос был наполнен искренностью, и я попыталась за него зацепиться, как за последнюю соломинку. — Ты сильная. Ты всегда была сильной. Что бы ни происходило, ты справишься. Не одна. Ты и Мокси — вы команда, понимаешь? Ты не обязана разбираться со всем этим сама. Я уткнулась лбом в стену, позволив словам сестры хоть немного унять хаос в моей голове. Она была права. Мы всегда были командой. Но сейчас? Смогу ли я поделиться этим с Мокси? Смогу ли признаться, что не справляюсь? Когда я успокоилась, мне всё же пришлось выйти в гостевую. На удивление, там было тихо. Я огляделась, и взгляд остановился на диванах, на которых в мирной обстановке сидели все. Блитц устроился в полуобнимку с любимым, наблюдая за игрой, Мокси увлечённо играл с подругами Луни, а Луна, как и обещала, сказала не ждать её этой ночью — она должна была уйти на встречу. Казалось, все были счастливы… А могла ли я быть так же? Мокси заметил меня, взял за руку и повёл к игре. Я хотела позвать его в сторону поговорить, но они были такие… счастливые. Я не хотела разрушать этот момент. — Ставлю на красную, — сказал Блитц, бросая игральную кость. Все воскликнули: «НЕЕТ!». Я сидела зажата, поглаживая руку Мокси, и молча наблюдала за их игрой. Я не хотела вмешиваться, не хотела портить этот момент. Мы сидели в тишине, и вот в самый неожиданный момент вернулась Луна. Она вошла, не закрыв дверь. — Хочу, чтобы этой ночью всё решилось. Выслушайте друг друга. Пожалуйста, — произнесла она. Из-за её спины неуверенно вошла Октавия, держась за руку подруги. Столас резко приподнялся и бросился к дочери. Они отошли, как отец и дочь, чтобы поговорить об этой ситуации. Мы сидели немного напряжённые. Я не выдержала и решила спросить: — А что бы ты сделал, Мокси, если бы, скажем, у нас была дочь, и она ушла от нас? Он поперхнулся алкоголем и, наконец, ответил: — Даже не знаю. Постарался бы не допустить, чтобы она ушла. Я наблюдала за ним, как он улыбался, сжимая мой локоть, не подозревая, насколько весомый смысл я вложила в свой вопрос. Его лёгкость, эта расслабленная манера, с которой он отвечал, всё это. Всё это заставляло меня задуматься. — Постарался бы, — повторила я, прокручивая его слова в голове. — Постарался бы… — Милли? — он заметил мою растерянность. — Ты о чём? Я натянула улыбку, надеясь, что он не заметит, как сильно дрожат мои пальцы, которыми я поглаживала край его рукава. — Да ни о чём, — попыталась я отмахнуться. — Просто глупая мысль. Он снова улыбнулся, хотя я видела, что в его глазах мелькнуло лёгкое беспокойство. Мокси всегда был слишком внимателен к моему настроению, и я понимала, что долго скрывать от него правду не смогу. За дверью донеслись приглушённые голоса Столаса и Октавии. Они, наверное, говорили о своих обидах, пытались как-то прийти к примирению. Этот момент вдруг показался мне таким… чужим, но в то же время слишком близким. — Нет, пап, это не одно и тоже! — Дорогая... Просто выслушай. — Нет, это ты меня послушай..! А что, если это будет и с нами? — Моя, little starfire... Я не хотел причинить тебе столько боли. Всю свою жизнь я терпел и терпел выходки твоей матери, которая только и делала, что портила жизнь нам всем! Это не твои слова, дорогая, это и не моё решение бросить тебя! Всего две души в моей жизни, которыми я дорожил и дорожу. Ты думаешь мне было так легко? Я не выбирал между вами, я не думая бросился спасать второго, потому что должен был ответить за свой в первую очередь проступок. Я бы не смог так жить дальше, зная что виновен в чьей-то смерти. И ладно бы в чьей-то... В моей выдуманной истории любви, ты всегда была моим отдельным уголком счастья. Ты моя причина жить, Вия. ...если это будет и с нами? Мы с Мокси всегда старались держаться друг за друга, быть командой. Но могла ли я быть уверенной, что ребёнок — это то, что нас объединит, а не то, что разорвёт на части? — Ты точно в порядке? — спросил он, наклоняясь ближе. Я облизала пересохшие губы и кивнула. — Конечно, — тихо ответила я. — Просто задумалась. Он поверил или сделал вид, что поверил. Я знала, что этот разговор неизбежен, но пока я могла позволить себе ещё немного времени. Ещё одну ночь, чтобы переварить это внутри себя, прежде чем мир Мокси изменится навсегда. Когда пробило ровно полночь, они решили достать подарки. Отца и дочь всё ещё не было видно, а вот Мокси приятно меня удивил, хотя мы и договорились не дарить друг другу ничего. — Это игрушка? — спросила я, разглядывая то, что он достал. — Подумал, тебе очень хочется, чтобы мы вернулись к работе. Она не рвется, не ломается, как груша по сути. Пока заказов нет ты можешь делать с ней всё, что хочешь. Она выдержит любую нагрузку, можешь ударить её, когда будешь зла на меня или испробовать новое оружие на нем. Я рассмеялась, поцеловала его в ответ, но тут же поняла, что мне нечего было подарить ему взамен. — Ты мой подарок, Милли, — сказал он, улыбаясь.